Алхимия любви. Сага о Сильвасах т. 6-7

Пролог

Несмотря на смертельную усталость после длительного перехода через горы к подножию Люменар нашёл силы, чтобы любоваться звёздным небом. Таким, каким его видят с земной тверди люди. Здесь и воздух совсем другой, не такой чистый, наполненный эфиром. Созин приоткрыл один глаз, всматриваясь в нечёткую фигуру своего молодого спутника. У него было достаточно времени, чтобы обдумать, как вылечить от хандры Люменара. Нужно сильное потрясение, что-то такое невообразимое в реальности, но возможное людьми, ведь им дан широкий простор свободы воли и выбора. А вообще они пройдут мир людей и отправятся дальше в неизведанное.

В этом светловолосом мальчике горит необузданный огонь жизни и любви, которую тот пока ещё в себе не открыл. Нужно как-то подтолкнуть Люменара примириться с внутренним пламенем, который обжёг его.

Люменар проснулся ни свет, ни заря и отправился изучать окрестности. В километре к юго-востоку от лагеря он вышел на звук горной реки, чей высокий каменистый берег не выглядел дружелюбно. Набрав воды во фляги, Люменар умылся. Вернувшись в лагерь Люменар положил рядом с саквояжем мастера-алхимика, спавшего достаточно крепко, флягу с водой. Даже если здесь пройдёт огромное войско с эво-танками, Созин бы не проснулся, может, махнул рукой, чтобы не шумели. Люменар уселся под деревом, серафим уже погрузился в свои мысли, словно очарованный волшебными сказками маленький мальчик.

Ещё в Элирие он успел посетить четыре представления, рассказывающие одну историю про два королевства, две планеты, которые подверглись нападению демонов, а отважные герои на протяжение всех четырёх частей давали злодеям отпор. Погибло немало воинов на стороне главных героев за освобождение двух планет от коварных демонов и драконов, но добро восторжествовало. И с тех пор Люменар грезил себя на месте главного героя этой истории. А ещё больше его впечатлили песни, которые всё не выходили из головы. Покинув Элирий он ни разу так и не смог перестать мысленно пропевать их одну за другой, раз за разом. И даже сейчас не мог сдержаться, чтобы не напеть очередную…

Прежде чем продолжить путь путники нанесли мазь, защищающую от надоедливых насекомых. Те так и норовили попить кровушки. Этим кровососущим тварям что человеческая кровь, что ихор, что ангельская – всё одно.

Вскоре перед богом и серафимом открылся великолепный вид, Люменар не удержался и сфотографировал пейзаж на свой спекул.

– Как там твоя сестричка-то поживает? Аврора. – поинтересовался Созин, отдыхая после безостановочной дороги. – Я помню её. Наша первая случайная встреча была… весьма запоминающейся.

– Не могу знать. В Морепесочном пустынники не слишком жалуют технических прогресс. У неё даже спекула нет. На письма она давно перестала отвечать, а вдобавок к этому Морепесочное захватил наш брат Аполлион, которого она ни разу не видела… Если она выступит против него, то точно проиграет. Надеюсь, жизнь в пустыне не довела её до такого безумия.

– Всё может быть. Если хочешь, можем заглянуть в Морепесочное.

– Не нужно. Аполлион убьёт нас прежде, чем мы вдохнём горячий пустынный воздух. У нас с ним разногласия.

– Ах, молодёжь, почему же вы не можете жить без насилия? Ведь неизбежно придёт день, когда насилию и войнам придёт конец. Но это случится через много-много лет после нас.

Люменар выдохнул, слегка улыбаясь старому богу, осторожно спустился с невысокого, но крутого обрыва ниже. Он подал Созину руку, на которую тот опёрся.

– Только люди могут жить в мирах без божьего покровительства. Им всё равно, кого восхвалять: настоящих богов, ложных, а то и поклоняться демонам. А вот ангелы жить без вас, богов, не могут. Те, кто говорит, что может, тот прежде всего лжёт.

– Всё ещё впереди, мальчик. Наше время уходит, наступает другая эпоха, с которой будут бороться только настоящие дураки и старые хрычи. Последним всё равно помирать, но они обрекают всех остальных на одномоментную гибель. А первые… ну просто дураки. Но запомни. Кто бы как себя не называл, – мы все одинаковы.

– Страшнее приговора не придумать.

– О-о, нет, есть вещи и пострашнее.

Так прошла неспешно неделя от начала их путешествия. И в глубоких лесах Люменар случайно нашёл арку, выдолбленную прямо в каменной стене неподалёку от водопада. Он дотронулся до древних камней, покрытых пылью и порослью. Под его ладонью засветились знаки, покрывая арку странными письменами. Яркий свет разрезал ткань миров, затягивая любопытного серафима в незнакомое пространство. Созин вышел на гудящий звук, исходящий с той стороны, куда ушёл серафим, от этого гула ощущались сильные неприятные вибрации в воздухе. Созин подбежал к Люменару, хватая его за руку, но их вместе затянуло в портал. Они летели в белом пространстве, что подчиняется своим законам. Они то теряли друг друга в блестящих миражах, отблесках образов всех времён одновременно, то расщеплялись на тысячи мелких частиц, видели призрачные силуэты самих себя, словно ускорились, пока очередная вспышка не разделила старого бога и ангела по разным путям, едва не лишив Люменара пальцев левой руки.

Глава 1

Сильные ледяные ветра били в лицо, заставив Люменара открыть глаза. Он падал с неба, становясь всё ближе к заснеженной земле. Он инстинктивно расправил крылья, медленно планируя вниз, осматриваясь с высоты, куда его телепортировало. Увы, но почувствовать Созина ему не удавалось, наверное, их разбросало по разным мирам. Надо же было хоть раз в жизни проявить любопытство и коснуться того, что так очевидно было порталом! Люменар ругал и ругал себя, пока не приземлился на плотный снег неподалёку от глыбы льда, торчащей острым шипом, направленным в небо. Холод набросился на серафима ощутимее, чем в небе. Прятать крылья было опрометчивой мыслью, так что Люменар укрылся ими, что видно было лишь прекрасное, но озадаченное лицо молодого ангела. Золотые крылья приятно согревали, словно по ним текли потоки лавы.

Он глянул на затянутое серыми тучами небо, что нагнетали неприятные чувства. Ещё светло, но стоит поспешить найти поселение, пока не опустилась ночь. Люменар поднялся по заснеженному холму выше и услышал крик о помощи. Отпрыски мерзости, демоны, почти пленили бело-голубую цилинь, но Люменар с присущей лишь Лучезарным скоростью бросился в бой. Стрелы света сверкнули – и двое демонов пали замертво. Цилинь, выбившаяся из сил, лежала на боку, тяжело дыша. Она смутно видела, кто пришёл к ней на помощь. От спасителя веяло теплом, добром и приятно пахло светом. В пируэте Люменар разрубил последнего врага, заставил меч исчезнуть и прильнул к цилинь.

Серафим осмотрел самку, она была тяжело ранена, вряд ли ей суждено выжить. Ещё недолгие, но тяжёлые мгновения и цилинь, прекратив хрипеть, успокоилась навсегда. Люменар погладил её по густой светлой гриве, ударил кулаком по острому льду, невзначай раня себя, а затем яростно прокричал. Это благородное, это чистейшее создание природы погибло на его руках. Это непростительно!

Леденящий ветер чужого мира грозил серафиму, упавшему духом, холодной смертью. Он колол лицо льдинками, не давая продвигаться вперёд пешим ходом и не позволял взлетать, отбрасывая ангела. Люменар не понимал, почему его пламенные крылья, его горячая кровь не согревали, хотя обязаны сохранять ему жизнь до истинной смерти. Он жаждал жить, жаждал вернуться домой, когда найдёт чудо, предназначенное только ему одному.

Многовековой снег вокруг Люменара начал таять от жара, который он стал излучать. Он гордо расправил золотистые крылья. Серебряные, белые и жёлтые лучи света потянулись к нему с тёмного неба. Это свет далёких звёзд, который он призывал и сразу же поглощал. Пусть мир желает заморозить его, но он станет подобен солнцу, уж такое сияние ничто не сумеет погасить. Люменар перестал ощущать режущий холод и, презрев его, отправился искать другой портал, который поможет встретиться с мастером-алхимиком Созином.

Рассвет в Этернитас пришёл внезапно, когда его не ожидали ни ледяные драконы, изгнавшие смертных под землю, ни демоны, превратившие людей и другие народы в своих рабов. Гэ Болг, выбравшийся на поверхность вновь на поиски Камня Жизни, удивлённо уставился из своего укрытия от метели на сияющую фигуру бога, который светом изгонял холод, отчаяние, страх, даря в сердце надежду и веру на перемены к лучшему. От великана исходил такой жар, что снег таял мгновенно под его стопами; даже будь на месте снега трава, то она бы сразу же полыхнула, сгорая от великолепия того, кто был послан судьбой, дабы изменить этот мир. Время алчных драконов и жестоких демонов ушло.

Пурга с удивлением обнаружила, что златокрылая двуногая пташка не замёрзла от её магии. Драконица смотрела на Люменара, осветившего едва ли не целый мир, через хрустальный шар, находящейся в тронном зале.

– Госпожа, – пробасил Буран, чуть продвинувшись ближе к Драконьей Императрице. – Я могу его заморозить. Разорвать. Или принести сюда, чтобы медленно пытать.

– Погоди. Этот человек с крыльями птицы… Выясни, кто он такой. Возможно, нам удастся переманить его на свою сторону в этой войне. – Пурга пристально посмотрела на лазурного Бурана с почти стеклянными рогами.

Она усмехнулась. Если такой странный человек осмелился появиться на поверхности Этернитаса, то ему беспрекословно придётся подчиниться воле Драконьей Императрицы. Буран направился выполнять задание, ему не терпелось поиграть жизнью этого смельчака… или глупца.

Гэ Болг был так очарован увиденным, что очнулся лишь тогда, когда увидел летящего ледяного дракона, который приземлился неподалёку от сияющего святого. Схватив копьё, юноша собрался выбраться из укрытия и убить Бурана, дракона, что так рьяно подчиняется Драконьей Императрице.

Люменар недоверчиво смотрел на дракона, языка которого не понимал. А когда ящер двинулся к нему, чтобы схватить, то призвал солнечный лук.

– Увидь огонь – и сгинь! – громко и грубо сказал Люменар.

Буран остолбенел. Пламя, пляшущее на наконечнике стрелы великана, завораживает и несёт смерть. Гэ Болг воспользовался замешательством ледяного дракона, поднялся во весь рост, а затем с силой метнул копьё в шею ящеру. Тот жутко взревел. Люменар решил, что дракон атакует его и выстрелил на опережение. Стрела вонзилась под крыло Бурана. Тот, превозмогая боль, взлетел, а затем изрыгнул ледяной поток магии, но серафим выстрелил снова, стрела развеяла магию, попадая в морду дракона, отчего тот закрыл пасть и, трижды раненый, улетел в сторону огромной башни вдалеке.

– Нет! Моё копьё! – прокричал Гэ Болг вслед дракону, привлекая внимание сияющего великана.

Люменар не ожидал, что поймёт человека из другого мира. Гэ Болг пал ниц перед Спасителем, который пришёл изгнать драконов и демонов из Этернитаса.

– Наш мир замёрз с приходом драконов, – начал рассказ Гэ Болг, когда привёл Люменара в одно из убежищ, чтобы скрыться от шпионов, которые наверняка станут преследовать их. Они прибыли в один из ближайших храмов, где некогда почитали богов, пока те не предали людей, не помогли, когда начался хаос для людского рода. Все статуи, олицетворяющих богов, разбили, а алтари для поклонения использовали как откуп, чтобы не попасть в рабство, но это не помогло.

– Раньше нам досаждали демоны, а сейчас все работают в шахтах, добывая драгоценности земли для них. Уже как сто сорок лет люди не видели солнце. И я тоже, пока вы, Спаситель, не осветили весь Этернитас. Все нуждаются в вас, о солнцеликий!

Люменар давно перестал излучать то яркое сияние и жар, но человек по-прежнему отзывался о нём с почтением.

– Я не бог, но их посланник. – сказал серафим, рассматривая остатки разбитых статуй местных божеств.

– О, простите моё невежество! – Гэ Болг, снова упал на колени перед Люменаром.

– Встань, человек, и скажи, давно ли боги были здесь?

– Мне известно лишь то, что эльфы, это один из порабощённых демонами народов, около четырёх тысячелетий назад ушли из божественных земель сюда. Никто не знает почему, сами эльфы не говорят. А люди, считайте, самые молодые среди тех, кто населяет Этернитас.

– Боги оставляли какие-либо артефакты?

Гэ Болг живо закивал.

– Безусловно! Камень Жизни – величайшая гордость и достояние Этернитаса. Но пламя в Камне потухло, когда демоны вышли на поверхность. Кто-то видел слабые искры в те времена, пока у всех были силы сопротивляться рогатым. А когда пришли драконы, Камень Жизни покрылся льдом.

– Где сейчас этот Камень?

Гэ Болг вздохнул.

– В той башне, куда улетел Буран, тот дракон, которого вы так искусно обратили в бегство. А ещё он украл моё копьё.

– Я помогу освободить твой мир. Воевать с драконами нужно сообща, так что для начала ты проводишь меня к порабощённым смертным народам.

Гэ Болга захлестнула волна ликования и радости. У всех жителей Этернитаса появился шанс выйти на поверхность, но самое главное, все увидят яркое сияние солнцеликого Спасителя и первый рассвет, что он подарит.

Глава 2

Гэ Болг постучал сначала дважды, выдержал паузу и снова постучал, но уже четыре раза в огромные ворота, через которые легко мог пройти Люменар в Подземье. Пароль был нужен для защиты от вероломных ледяных драконов. Защёлкал механизм, ворота стали открываться вовнутрь.

– Быстрее! Холодно же! – проворчал один из стражников, знакомых Гэ Болгу.

Парень приветливо улыбнулся большому скрюченному демону, опирающемуся на алебарду. Люменар зашёл следом и призвал меч, порываясь убить демона. Гэ Болг вытянул руки, чтобы остановить едва начавшуюся схватку.

– Нет, солнцеликий, пусть он и ужасен на вид, но он всегда был добр ко мне! – сказал смертный.

Демон защитился алебардой от прямого удара мечом, тяжело дыша от страха.

– Болг! Кого ты привёл? – сорвался на вопль демон. – Он похож на эльфа… Ты же знаешь, что мы с ними не ладим!

Люменар обезоружил караульного и приставил меч к его горлу. Он пытливо смотрел на морду неприятеля, зажмурившегося, чтобы не видеть, как перережут горло, как хлынет чёрная кровь, заливая промёрзшую землю.

– Закрой ворота и свою пасть.

Демон подчинился, с усилием поднял вверх рычаг, механизм пришёл в движение и ворота медленно начали закрываться. Судя по тому, что открывались и закрывались они не так громко, как следовало бы, за деталями хорошо следили. Холод в последний раз дохнул на них, бросая в лица россыпь снежинок.

Люменар решил отложить расправу над стражем ворот на следующий раз. Он опустил меч, не сводя своего храброго взгляда с забившегося в угол демона.

– Говоришь, что демоны поработили всех, а сам беспокоишься о представителе мерзости. – грубо сказал серафим.

– Да… – виновато проговорил Гэ Болг. – Он единственный, кто со мной доброжелателен. Тем более он в знак дружбы предоставил материал для создания моего копья. Я бы хотел, чтобы Шакс остался цел и невредим.

Люменар отвернулся от демона, как бы не было сильно желание убить его, и ушёл вперёд.

Шакс поднял алебарду своим хвостом, крепко беря в когтистые руки. Он открыл рот, чтобы сказать всё, что думает, но проглотил слова, не желая ссориться с Гэ Болгом. Сел на стул, ставя алебарду рядом и схватился за голову. Гэ Болг лишь вздохнул и поспешил за Люменаром.

Оказавшись на дороге, ведущую на главную площадь угнетённых смертных народов, Люменар выискивал взглядом демонов. Те щерились и с рыком подбегали, чтобы убить ангела, но серафим быстро расправлялся с ними. Все люди встречали златовласого Спасителя ликующими криками. Но звуки и голоса, казалось, вмиг пропали, когда появились демоны с графского района Подземья и предводитель вооружённого отряда сказал серафиму следовать за ним. Гэ Болг порывался отправиться со Спасителем, которого привёл, но демоны остановили его, приказав оставаться на месте.

Эскорт проводил Люменара к графу Мормо, который свирепо встретил его, но серафим воспламенил меч. Оружие ярко засияло, языки пламени сочились на каменный пол, ещё немного и они подпалят ковёр. Глаза серафима и его оружие одинаково ярко горели, отпугивая обитателей Подземья. Ещё никто не видел столь грозного эльфа. Граф Мормо изменил стратегию.

– Может быть, не будем горячиться? Вижу, ты безупречный эльфийский воин! Хоть и без длинных ушей. Как насчёт взаимовыгодной сделки? – его серое от страха лицо нервно растянулось в подобие улыбки.

Люменар погасил пламя меча, заставляя оружие исчезнуть, сразу же впитывая частицы магии.

***

Гэ Болг пересказал собравшимся на площади порабощённым жителям Подземья, как встретил Спасителя и тот, возможно, убил самого Бурана, приближённого дракона к Драконьей Императрице. Парень сидел на пирамиде из бочек, чтобы все могли его видеть и слышать. Но его оттуда погнала мать-тавернщица, не веря в то, что говорит сын. Его младшая сестра тоже не верила ни в какого Спасителя, закатывая глаза и закрывая рукой лицо от стыда. Мать поднялась повыше и схватила Гэ Болга за сапог.

– А ну слезай с бочки! Хватит ерундой заниматься!

– Нет, мама! Народ должен знать правду! – Гэ Болг был так занят борьбой с матерью, которая тянула его вниз, что не заметил, как из-за крыш домов показался знакомый ему великан. Люменар улыбнулся про себя, видя эту комичную сцену.

Кто-то крикнул, чтобы все обернулись. Женщины ахнули, когда увидели красавца-серафима.

– Травить байки будешь позже, человек. Ты мне ещё нужен.

Гэ Болг с радостью спрыгнул вниз, пробежал мимо сестры и приблизился к Люменару.

– Ну что, вы всех демонов повергли? – спросил парень.

– Планы изменились. Проведи меня в шахту, это срочно.

И под поражённые и восхищённые взгляды толпы они ушли.

Демоны нехотя расступились, когда получили приказ не задерживать эльфа, коим считали Люменара. Гэ Болг не понимал, в чём причина резких перемен, пока Люменар не сказал, что нужно спуститься в зону добычи Азамалита (камня абсолютной власти; его ещё не нашли, но ведутся активные поиски в зоне повышенной опасности).

– Я там никогда не бывал, но говорят, что в тех пещерах обитают геохенки. Страшные создания земли. Много народу от них гибнет. – Пояснил парень. – А что там случилось?

– Это касается только графа Мормо.

Они вошли в лифт. Он был сделан надёжно, мог выдержать не только Люменара, но ещё парочку таких же крепких воинов, как и он сам. Спустившись на нужный ярус, Гэ Болг надел маску для дыхания, сделанную магами прошлых времён. Когда пришли драконы вся магия в одночасье исчезла у всех, так что приходилось уповать на то, что артефакты магов не исчерпают силу в самый неподходящий момент. До них доносились чьи-то крики и жуткие звуки. Люменар приказал Гэ Болгу оставаться на месте и ждать, а сам поспешил на помощь. К нему присоединился отряд демонов, который долго ждал подмогу. Они зашли в штольню, где хрупкая девушка, забираясь на стрелку крана, сжимала в руке необыкновенной красоты камень, пытаясь отбиться от геохенки. Всех охранников эти жуткие отпрыски земли перебили.

Появились из тёмного туннеля новые геохенки, они были крупнее остальных. И сразу направились к дрожащей девушке. Люменар расправил крылья, которые ярко вспыхнули, отгоняя окружающую тьму прочь. Он полетел к девушке, пока демоны с рыком набросились на чудовищные создания земли.

– Кто ты? – удивлённо выпалила на одном дыхании девушка с чёрными глазами, хлопая ресницами.

– Сейчас не до знакомств. Твой отец очень волнуется. – ответил Люменар и взял её на руки, а затем полетел обратно.

Он поставил её на ноги, а сам не стал опускаться.

– Беги к лифту, там тебя ждёт мой помощник, он отведёт домой.

Не успела она рот открыть, чтобы поблагодарить, как Люменар резко развернулся, призывая пламенный меч и отважно ринулся в бой.

Каждый раз борясь с кем-то Люменар чувствовал настоящее счастье. Это чудесное непередаваемое ощущение, когда твоя жизнь висит на волоске во время боя. Одно неверное движение, неверная мысль или решение – и ты труп. Это по-своему прекрасно. Он никогда не был кровожадным, но сражения опьяняли его. Он чувствовал себя по-настоящему живым лишь во время боя с врагом. Это приносило удовольствие. Лязг оружия – музыка, брань и предсмертные вопли – хор, льющаяся кровь, хруст костей и разрываемая ранами плоть – звуки окружающей действительности. Люменар нашёл силы, чтобы улыбнуться, раскалывая каменное тело геохенки больше себя раза в полтора.

Выживших демонов после этой стычки с геохенки осталось не так много. Почувствовав, что что-то сбегает по лицу, Люменар ощупал лоб и щёку. Пальцы оказались в крови. Лишь сейчас он подумал, почему ему так нравится идти на смерть. Он просто родился воином, воином однажды погибнет во славу Элирия… и во славу Сильвасов.

Долгая зимняя ночь подходила к концу. Гэ Болг так устал, что начал клевать носом, прижавшись спиной к стене, пока ждал Спасителя. Златоволосый великан вернулся к графу Мормо. Демон выглядел неважно, несмотря на то что ему вернули дочь, которая принесла из недр планеты заветный драгоценный камень Азамалит, вернее, его осколок. Граф Мормо сидел на троне, держал осколок Азамалита в руке и неотрывно смотрел на него. Он слышал шёпот. Искусительный шёпот абсолютной власти. Люменар не стал на этот раз вмешиваться. Не его заботы, что камень сведёт графа с ума.

– Смертные именуют тебя Спасителем. Так тому и быть. Завтра мы выступим против Драконьей Императрицы Пурги, и, так уж и быть, я отпущу рабов. Когда Азамалит в моих руках, мне они больше не нужны.

Гэ Болг сонно поднял глаза и вновь увидел Люменара, который склонился к нему и предложил забраться на ладонь.

– Нет, Спаситель! Я не настолько устал!

– Кому будет лучше, если ты врежешься во что-нибудь или в кого-нибудь? Забирайся.

По прибытию к таверне, где хозяйничала мать с сестрой, Гэ Болг ловко спрыгнул и театрально поклонился Люменару.

Наступал рассвет, тёмно-серое небо понемногу светлело, а значит, ледяные драконы не упустят возможности предпринять очередную попытку вторгнуться в Подземье.

Глава 3

Пурга была зла. Она рвала и метала оттого, что Буран посмел провалить своё задание. Его, раненного, истекающего кровью, с зазубренным человеческим копьём где-то в шее, загнали в донжон, закрывая решётку, откуда он мог выбраться. Буран ковылял на верхний ярус, где мог ждать смерть и смотреть на бескрайние ледяные просторы в последний раз.

Занимался рассвет. Буран тяжко вдохнул, выдохнул, поворачиваясь на другой бок. Кровь перестала идти, но боль была ужасная, обжигающая, отчего ломило все кости. Что это за человек с птичьими крыльями? Откуда он такой взялся? Ледяной дракон завыл. Копьё Гэ Болга причиняло ему неудобство, он ночью пытался вытащить это подлое оружие, но ничего не получилось.

Взгляд Бурана затуманился. Ему на миг показалось, что он увидел первый луч солнца в Этернитасе за много лет. А затем закрыл глаза. Из его ноздрей перестал идти пар.

***

На протяжение дня Люменар вспоминал Эрелим. Столько времени прошло, но забыть чувства к ней он был не в силах. Он не мог выкинуть из головы их поцелуи, капризный нрав бывшей невесты, её приятный голос, трепет своего сердца. И весь день его голова была забита упущенными возможностями всецело познать её любовь. Люменар почти никого из окружающих не слушал, перед ним всплывали туманные картинки будто несуществующей киноленты. Они сменялись, а он в воображении ласково гладил и целовал Эрелим. Ему казалось, что это была она, но лица девушки он так отчётливо не увидел. Это всё так тягостно и так прекрасно.

Люменар вышел на поверхность. Атмосфера Подземья давила на него. Он стоял в храме, где ещё вчера разговаривал с Гэ Болгом. Множество вопросов мучило серафима, что-то подсказывало ему немедленно отправляться в бой, иначе случится нечто плохое. Как раз в этот момент его нашёл Гэ Болг. Ледяные ветра трепали одежду, но парень непоколебимо стоял на входе.

– Человек, – Люменар повернулся к нему, – передай, чтобы войско графа выдвигалось в путь немедленно. Нужно торопиться.

– К чему такая спешка, солнцеликий? Уж великолепное копьё моё никуда не денется, я надеюсь.

– Просто предчувствие. Я отправляюсь сейчас, и не могу подвергать тебя, человек, опасности.

– Спаситель, я не могу остаться в стороне. Мой народ угнетали слишком долго. Пришла пора вернуть былое величие людей. Если я пойду с вами, то на меня перестанут смотреть как на выродка из небогатой семьи и пьяницу. В этой битве я получу славу и почёт, меня станут уважать. И, кто знает, может быть, я стану первым королём за долгое время.

– Так и быть. Передай рогатым угнетателям мои слова.

Люменар проводил Гэ Болга тревожным взглядом своих очаровательных янтарных глаз. Его изнутри съедало чувство, что если он не поторопится, то чья-то жизнь угаснет. В эту ночь погибнут многие, это точно. Гэ Болг вскоре вернулся, сказал, что войска демонов отправились через другие врата. Люменар кивнул, вышел из храма, не страшась кусачего мороза.

– Пора.

Одинокая яркая звезда озаряла всё, как в обыкновенный ясный день. Люменар воссиял ярче прежнего, как оказался в этом мире. Он видел вдали мельтешащие летающие тени. Драконы. Гэ Болг был скрыт в его ладонях, трясло сильно, так что он старался любыми способами сдерживать себя. Помогал лишь отдых и самовнушение, парень закрывал глаза, стараясь ненадолго увидеть сон, и постепенно становилось легче. Драконы приближались, а сражаться с ними с человеком в руках было невозможно, так что Люменар круто маневрировал в затянутом тучами небе. Ветер усиливался, будто его подгоняла Драконья Императрица Пурга.

Люменар ненадолго задержался у стен замка и одинокой башни, оставляя в более-менее безопасном месте Гэ Болга, призвал пылающий светом и огнём меч, отважно бросаясь в бой с драконами.

Пламенный дух серафима никто не мог ни заморозить, ни сломить. Он давно не тренировался в скоростном полёте, тем не менее ему хватало навыков улавливать воздушные потоки, не теряясь в пространстве. Пламенный взор Люменара был нацелен на белую драконицу, что вышла из своих чертогов. Пурга.

Она зарычала во всю глотку. С неба начали сыпаться острые глыбы льда. Люменар криво усмехнулся, меняя меч на солнечный лук. Да, лёд опасен, а вот страшнее ненасытного огня нет ничего. Свет изгоняет всякий мрак, всякое зло.

Люменар был так поглощён битвой, что не заметил, как в бой с драконами вступили демоны, а Гэ Болг отыскал древний огромный арбалет на стене, выстроенной вокруг замка, выпуская смертоносные болты один за другим, долго заряжая такую прекрасную военную машину. Ледяные драконы не намерены были проигрывать. Пурга призвала своим зычным зовом разных монстров, живущих в этих местах.

Началась метель. Ветер кусал, пытался сбить Люменара, но он искусно рассекал небеса пронзал драконов лучами света, огненными шарами, а затем стал един со светом. До рассвета оставалось немного времени. Люменар появился напротив Пурги. Она была немного больше, чем другие драконы, но и её он сразит без труда.

Гэ Болг истратил все болты для огромного арбалета на стене, на складе ничего не было, тогда он побежал в одинокую башню, которая оказалась заперта. Он оглянулся и увидел под хорошо спрятанным навесом рычаг, наверняка он открывает вход в донжон. Парень со всей силы пнул рычаг, отчего тот сломался, но решётка с грохотом поднялась.

Парень забежал, увидел ещё несколько арбалетных болтов на полу под лестницей. И благополучно ушёл, если бы не заметил кровь на ступенях. Следы тянулись наверх. Времени выяснять, что там совершенно не было.

Гэ Болг изрядно устал, но его помощь была необходима, ведь Спаситель буквально рядом сражался с ужасной Пургой. Белая драконица заморозила всё перед собой, но златоволосый Спаситель успел вовремя отлететь. Юноша навёл прицел на Пургу, но она прыгнула на серафима. Пришлось вращать арбалет в другую сторону.

– Ну же, стой ты!

И будто подчинившись словам человека, Пурга замерла. В её пасти горело ледяное пламя. Она готовилась изрыгнуть его, но воздух пронзил короткий свист. Драконица взревела, из её пасти вырвался небольшой всполох ледяной крошки и нечто, похожее на пламя голубоватого цвета. Люменар перевёл довольный взгляд на Гэ Болга, как увидел, что один из драконов в отместку нацелился на человека.

Две яркие вспышки. Дракон в щепки разнёс арбалет, но в него устремился солнечный луч. Гэ Болг не устоял на ногах и рухнул на землю у ног серафима. Люменар успел спасти его.

– Благодарю, ты сделал достаточно, человек. Теперь это не твоя битва. Отдыхай.

Небо постепенно светлело. Занимался слабый рассвет. Люменар высоко взлетел над миром, разогнал тучи и позволил первым настоящим лучам солнца упасть на эту ледяную землю, согревая, наполняя надеждой и жизнью. Гэ Болг зажмурился.

Яркий столб света ударил прямо в Пургу, расходясь по всему миру, знаменуя рассвет и новую эпоху. Мерцающий пепел, что остался на месте Пурги, уносил успокоившийся ветер. Отныне зимы перестанут быть вечными. Люменар огляделся. Не осталось больше драконов, а демоны… их уже не так много, они сами разбегутся кто куда. Серафим опустился на землю.

Острое чувство смерти не проходило. Гэ Болг начал голосить, радуясь победе. Люменар обратил взор на одинокую башню, чьи стены пострадали в ходе ночной битвы.

– Спаситель! Это потрясающе! Что бы мы без вас… – Гэ Болг удивился, куда это Люменар побежал, – делали?

Он коротко перевёл дух и побежал за Люменаром. Лестница. Проклятая лестница была просто бесконечной. Едва не теряя сознание, Гэ Болг добрался до самой вершины, где, открыв рот, обнаружил израненное тело огромного Бурана. Из его спины торчало копьё. Но Спаситель был очень обеспокоен.

– Гэ Болг, помоги вытащить копьё!

Дракон измученно выдохнул, не приходя в сознание.

– Эта тварь ещё жива? Но как? Спаситель, это наш враг! Он один из самых преданных слуг Пурги!

– Не важно. Просто помоги мне. Ты ведь хотел вернуть копьё, не так ли?

Против воли, борясь сам с собой, Гэ Болг забрался на спину дракона и вместе с Люменаром вытащил своё зазубренное копьё. Серафим поверхностно осмотрел раны на шкуре Бурана.

– Спаситель…

– Уходи!

Люменар вооружился кинжалом, осмотрелся, собрал какие нашёл тряпки. Дракон снова тяжело сделал вдох и хриплый выдох. Его тяжёлые веки ненадолго приоткрылись.

– Эльф?..

– Я не понимаю тебя, но не трать силы на разговор. Будет больно, но ты не смей меня кусать. И не засыпай, иначе больше не проснёшься.

Люменар приложил свою руку к его шершавой холодной морде. Буран плохо его слышал, но всё понимал. Кое-чему Люменар смог научиться у Тарьея и его отца, а сейчас как никогда сильно чувствовал, что обязан спасти этого дракона, своего врага. Гэ Болг давно не возникал, а значит, покорился и ушёл. Очень хорошо.

Люменар осторожно прижигал рану, из которой выпустил весь гной. Он время от времени похлопывал дракона по морде, чтобы не закрывал глаза, но Буран отправился в страну вечных снов.

Будь рядом Созин, он бы точно сказал, правильно ли поступил Люменар.

***

Буран открыл глаза, немного поморщился, когда занимался яркий рассвет. Он сфокусировал взгляд, осмотрелся и увидел поднявшегося серафима. Тот принёс ему новую порцию еды.

– Надеюсь, ты уже чувствуешь себя лучше.

Буран зарычал, ударяя хвостом, который полоснул по стене, несколько тёмно-серых кирпичей разрушились и упали. Он приподнялся на передних лапах, но боль обожгла его изнутри, заставив лечь обратно.

– Хочешь сказать, что я зря спас тебе жизнь? Так или иначе, ты последний дракон, оставшийся в живых. С нашей битвы прошло почти две недели.

Люменар привычными действиями открыл ему пасть и быстро влил ему пищу из большого чана, который держал в руках. Дракон проглотил бульон, долго пытаясь понять, что это было.

– Я не знаю, зачем выхаживаю тебя, – признался Люменар, оставил чан у стены и вгляделся в драконьи глаза. – Вероятно, наша встреча неспроста.

Ледяной дракон недовольно проурчал, раздражённо махая хвостом. Люменар подошёл к нему. Буран оскалился.

– Тише. Мне нужно проверить твои раны – и только.

Люменар снял повязки собственноручного производства. Многие раны затянулись, но самые серьёзные останутся на теле дракона на всю жизнь. Похоже, его свои неплохо потрепали, ведь Люменар просто подстрелил ему морду, где остался шрам, а также крыло, на котором порвалась кожа. На месте копья Гэ Болга была незначительная, для дракона, рана. Ещё немного и сама затянется. Но глубокие следы на боках и лапах – работа тех, у кого острые когти и сильные челюсти.

Буран отвернулся, посмотрел в окно видя, что на небе нет привычных тяжёлых облаков, а лишь плывущая розовая гряда. Солнце заявило о себе яркими рассветными лучами.

– Со временем твоя душа и сердце успокоятся. Раньше ты, наверняка, жил ради идеалов своей Императрицы, а сейчас будешь жить ради себя самого. – сказал Люменар, убирая все повязки с драконьего тела и складывая в кучу рядом с лестницей.

– Почему ты просто не убьёшь меня, крылатый человек? – пробасил Буран.

Люменар снова не понял его речи. Он взял чан и подошёл к лестнице.

– Когда станет получше, то выходи из башни. Даже драконам нужен свежий воздух и возможность размять крылья. Приду завтра в это же время.

Серафим скрылся из виду, слышны были только его удаляющиеся шаги. Буран неподвижно продолжил лежать.

Голубое небо приветливо взирало на Бурана, вновь ступившего на холодную землю. Он проследовал в тронный зал, где с удивлением обнаружил Камень Жизни. Внутри камня горел самый настоящий огонь, который излучал приятную ауру. Стоило немного приблизиться – и недавние лёгкие раны зажили от лизнувшего языка пламени. Буран пришёл не за Камнем Жизни. Он свернул от входа налево, прошёл по длинному коридору и вошёл в гнездо Пурги. Она недавно отложила яйцо, а сейчас в нём росла жизнь, данная Бураном. Он знал, что это так. У Пурги было много любимчиков, но Буран считал себя в праве убивать их, а его возлюбленная Императрица находила на места погибших других драконов.

Буран приблизился к одному-единственному яйцу.

Следующим утром Буран показался из замка, чтобы Люменар зря не поднимался в башню. Серафим проследовал за ним, пока дракон не привёл его к гнезду Пурги.

– Яйцо. Есть ли ещё? – спросил Люменар.

Дракон ничего не стал отвечать, развернулся и покинул гнездо.

Когда настала ночь, Бурана стали одолевать неприятные ощущения. Он ходил по двору, то садился, то вновь поднимался. Почуяв людей, Буран предупредительно зарычал, вставая в боевую стойку. Трое, шестеро… их двенадцать. Не прошло и полминуты, как по команде Гэ Болга люди напали на дракона.

Буран не звался бы Бураном, если не стал свирепствовать, как неукротимая стихия. Казалось, что вернулся тот самый жуткий мороз, который заставил смертных скрыться под землёй, попасть в рабство к демонам. Дракон разъярённо зарычал:

– Светоч!

Ветер быстро разнёс его клич о помощи будто по всему Этернитасу. Люменар выругался, постарался ускориться, но мышцы крыльев до сих пор болели от напряжения, как закончилась та ночь войны с драконами. Он не мог лететь быстрее. Серафим круто спикировал вниз, приземлился, поднимая в воздух колкие снежинки и снежную пыль вокруг себя.

Гэ Болг стоял на голове Бурана, которую пронзил своим копьём. Дракон издал жалобное рычание, тело содрогалось от судорог, а затем Буран замер. Люменар смахнул с глаз подступившие слёзы.

– Гэ Болг, зачем? – прошептал он бесцветными от потрясения губами.

Семеро, включая Гэ Болга, победоносно закричали.

– Последний дракон мёртв! Он мёртв!

Люменар вдруг вспомнил, что накануне Буран проводил его в гнездо с драконьим яйцом. Наверное, это его не родившийся детёныш.

– Из шкуры сделаем всем нам плащ, а голову повесим над троном в этом замке! – весело говорил Гэ Болг, обращаясь к соратникам.

Пока он упивался властью и кровью, Люменар побежал к гнезду, чтобы спасти невинную жизнь. Люди уничтожат это яйцо, когда найдут, даже если есть ещё яйца, Люменар не мог спасти их все от обезумевшей толпы смертных. Он поднял увесистое голубоватое яйцо с причудливыми узорами по всей скорлупе, поспешил обратно, пока Гэ Болг не зашёл слишком далеко, но кто-то из его компании крикнул:

– Сюда! Здесь Спаситель!

– Да вы глядите! Он тащит яйцо этих отмороженных ящеров!

Гэ Болг со своими людьми перегородил проход Люменару.

– Спаситель, – мягко произнёс Гэ Болг, – оставьте яйцо, пожалуйста.

– Если будете мне препятствовать, то я сожгу весь этот мир, чтобы очистить его ещё и от вас! – с таящейся в душе злобой крикнул Люменар. – Я унесу это яйцо, унесу из Этернитаса вашего последнего врага.

Гэ Болг, в чьих глазах горела жажда власти, махнул рукой.

– Ладно, забирай, Спаситель. Считай это подарком за то, что уничтожил драконов и освободил всех из рабства демонов.

– Не зазнавайся, человек, ты не бог.

Парень полубезумно ухмыльнулся.

– Нет. Зато я заменил собой богов. Расступитесь. – Соратники Гэ Болга разошлись по сторонам. – Спаситель, двери Этернитаса открыты для тебя в моём королевстве. Но двери имеют свойство закрываться… Счастливого тебе путешествия.

Люменар не имел никакого желания задерживаться здесь, он быстро прошёл мимо Гэ Болга, о котором был лучшего мнения, а затем мельком бросил сочувствующий взгляд на тело Бурана. Слишком многое произошло, слишком о многом предстоит подумать. Он взлетел над заснеженной землёй и улетел дальше, где виднелись острые зубы гор.

Сорвав пышные хвойные ветви деревьев, Люменар соорудил подобие гнезда, куда положил яйцо. Он погладил его, сожалея, что не остался караулить Бурана, ведь слышал разговоры среди людей, что Гэ Болг собирается вновь в поход, чтобы убить выжившего дракона. С Бураном не получилось поладить, может быть, получится с его потомством.

Огонь ярко вспыхнул на месте костра, Люменар наколдовал самый обычный походный котелок, зачерпнул в него снег и поставил кипятить. Вокруг деревьев собрал шишки для будущего чая, удалось найти ягоды, но вот съедобные они или нет, серафим проверять не стал. Ему нужно искать портал в мир, где находится мастер-алхимик Созин, задерживаться больше нельзя.

Вернувшись в примитивный лагерь Люменар сел рядом с драконьим яйцом, смотря как медленно плавится снег.

– Я тебя не брошу. То странное чувство было связано не только с Бураном, но и с тобой. Мне стоит тебя как-то назвать. Наст? Позёмок или Позёмка, если ты драконица?

Он посмотрел на драконье яйцо дружелюбно, как на настоящего собеседника. Вновь коснулся скорлупы, между ладонью и стенкой яйца протянулась огненно-золотистая ниточка.

– Не бойся. Эта связь необходима, чтобы я тебя не потерял.

Три дня пустых блужданий по Этернитасу не дали никаких результатов. Пусть даже в Камне Жизни вновь разгорелось пламя, но магия в эти земли не вернулась, а без неё обнаружить порталы трудно, слишком трудно. Проходя мимо высоких снежных холмов Люменар увидел в снегу что-то любопытное. Лягушка трясла лапкой, пытаясь выбраться из плена, пока её не вытянул вовремя пришедший серафим.

– Ты спас меня. Прошу, не губи и отпусти! – нежным голосом сказала лягушка. – Хочешь, я исполню за своё спасение три твоих желания.

Люменар отпустил зелёную квакушку и поднял драконье яйцо.

– Мне особо нечего пожелать, кроме как найти портал. Ты можешь подсказать, где ближайший?

Лягушка от удивления квакнула.

– Я тебе помогу, только если согласишься взять меня с собой и терпеть моё присутствие.

– Терпеть? Уж лучше быть в обществе говорящей лягушки, чем человека, который может резко перемениться только предоставь ему удобный случай.

Лягушка жалостливо состроила свою мордочку.

– Люди ранили твоё сердце?

– Уже неважно. Запрыгивай на яйцо, иначе мне никак тебя не взять с собой.

Она прыгнула. Оказавшись на драконьем яйце, лягушка провела по нему перепончатой лапкой.

– Как тебя зовут, эльф?

– Люменар.

Он отправился дальше, ступая по глубокому снегу и пыхтя от прилагаемых усилий на продвижение.

– А как зовут тебя, лягушечка?

Она обернулась и посмотрела на него блестящими глазками.

– Уже очень давно никто не спрашивал моё имя. Илария.

– Оно прекрасно. Напоминает о моём доме.

Они разговорились на многие часы. Лягушечка внимательно осматривалась, пока они поднимались в гору, а затем квакнула и сказала Люменару следовать в пещеру. Она чувствует присутствие портала.

Только они переступили порог темноты, Люменар вновь стал ярко сиять, отгоняя вечный мрак в небытие, где ему и место. Илария, казалось, улыбалась от такого приятного открытия. К тому же стало тепло.

– Ты и такое можешь?

– Конечно. Это малая часть моих возможностей. Родные полагали, что эта сила подарена нам фениксами, вымершими первыми птицами, которых создали боги. Почему эта сила досталась моим предкам? Никто точно не знает.

Он увидел знакомую арку в каменной стене пещеры. Ускорил шаг, пока не остановился.

– Илария, ты пойдёшь со мной дальше?

Лягушка смотрела на него слишком… очарованно для земноводного существа.

– Да. Одно твоё желание я исполнила. Осталось ещё два. – напомнила она.

Люменар про себя улыбнулся. Он так же, как и в первый раз, провёл рукой по порталу, активируя его. Оранжевый свет окрасил стены пещеры. Серафим покрепче прижал к себе драконье яйцо и его вместе с лягушкой Иларией затянуло внутрь.

Глава 4

«Я так примерно подсчитала, мы уже два месяца странствуем, а ты второе желание так и не загадал.»

«Думал. Яйцо стало тяжелее, но дракончик не спешит вылупляться. Я волнуюсь. Моё второе желание…»

Илария не могла усидеть на месте. Началось! Она прыгала по комнате, где стояла всего одна кровать и сундук у изножья, пока ожидала Люменара, но он не возвращался. Драконье яйцо понемногу покрывалось трещинами, дрожало и из него слышались робкие постукивания. Откололся небольшой фрагмент скорлупы. Илария забралась на кровать, боясь, что дракончик может принять её за еду.

Через долгие три минуты в комнату, заперев дверь, вошёл Люменар. Он сел на пол перед тем, что ранее было яйцом. Новорождённая драконица широко открыла беззубую пасть в зевке, а затем распахнула свои красно-голубоватые глазки. У неё, как и у Бурана, прозрачные почти стеклянные рожки на макушке, сама драконица инеево-белого цвета. Чешуйки на её теле покрыты похожими на овалы узорами, где у самых кончиков различим отблеск перламутра. Это создание прекрасно, но, когда вырастет, оно станет неотразимо.

Драконица вытянула шейку и принюхалась к протянутой ей ладони. Она чихнула от резкого нового запаха.

– Вот и второе твоё желание исполнилось, – довольно сказала лягушка Илария. – Какое имя дашь дракончику?

– Не могу выбрать между Оттепелью и Изморозью.

Лягушка помедлила с ответом. Она помяла лапкой под собой одеяло и передвинулась чуть в сторону.

– Так и назови: Изморозь-Оттепель, а ласково зови Морозька. Изморозь – утончённая и прекрасная, что очень ей идёт, а Оттепель сможет растопить сердца многих.

– Длинное имя.

– Всяко лучше, чем звать Эй-Как-Там-Тебя.

Люменар рассмеялся, а Илария весело расквакалась. Он вспомнил, что принёс еду для своей новой подопечной Морозьки и занялся кормлением драконицы. Малышка тщательно обнюхивала молоко, прежде чем попробовать обмакнуть язычок. Илария с нескрываемым восхищением смотрела на Люменара. Она столько лет исполняла чужие алчные желания, но они не были способны освободить её от заклятия злого колдуна. Осталось последнее. И она чувствовала, что желания Люменара развоплощают её. Что же пожелает серафим? Это так волновало, что Илария продолжала мять лапками одеяло под собой. Ей так хочется вновь стать прежней, сбросить лягушачью шкурку, перестать квакать.

После перемещения через портал они оказались на болотах. Люменар взлетел и добрался до невообразимых размеров города, сказав, что он напоминает дом. Когда они пришли, за драконьим яйцом, охраняемым Люменаром, началась самая настоящая охота. Дважды его чуть было не выкрали, один раз едва не разбили, но Илария, тоже стерёгшая Морозьку, начинала колдовать отчего воры пугались и уносили ноги. Путники поселились в свободной комнате в доме сердобольного храмовника, местного священника. Люменар уходил в город надолго, так что Илария оставалась одна наедине с драконьим яйцом.

Через день Люменар, взяв Морозьку и лягушку Иларию попрощался с давшим ему приют храмовником, а затем попросил зелёную подругу снова отыскать портал.

– Это твоё третье желание? – весело квакая спросила Илария.

– Нет, конечно. Я не могу чувствовать такую тонкую и хаотичную энергию, так что ты мой проводник.

Они вышли из величественного города и направились в сторону морского побережья. Когда драконица уснула на руках Люменара, он предложил Иларии дать Морозьке другое имя. Они перебирали одно за другим, теперь выбор остановился на Метелице, Проси́нице, Зиме.

– Никогда не слышала о таком слове, как просинец.

– Мой брат Ханниил как-то покупал книги из другого измерения, я там встречал такое слово. Просинец это второй зимний месяц, точнее, это его старое название. Сейчас его именуют январём. Звучит необычно, правда?

– Весьма. – Илария кивнула, сидя на его плече. – Зима звучит прямолинейно и несколько скучно. Метелица всё же, мне кажется, ей не подходит.

– Значит, будем звать её Просиницей? В краткой форме Сина, ну или на боложский манер, Прося.

– Да, попробуем. А то я уже язык сломала её Морозькой называть… – Илария повернула голову в сторону, ощущая слабый энергетический поток. – Стой, надо повернуть направо.

Люменар помнил, что та дорога, куда подсказывает ему идти Илария, ведёт на кладбище. Он припомнил то, что увидел по возвращению в Элирий: разбитые вазы и надгробия, растоптанные цветы, ленты, подношения и брошенная вандалами кувалда на деревянном сломанном столе соседней могилы. От этих возникших в памяти образов Люменар почувствовал, как на голову и плечи наваливается тяжесть, а сердце начинает больно сжиматься.

– Нет… – с возникшей отдышкой произнёс Люменар. – Я не могу туда пойти.

– Возможно, портал не на самом кладбище, а дальше.

– Вот и пойдём дальше.

– Что с тобой такое?

Люменар не удостоил её ответом, Илария про себя тихонько квакнула.

Следующим вечером Люменар вместе с необычными спутницами прошёл через портал, оказываясь в воде. Просиница стала вырываться, но Люменар погладил её и всплыл на поверхность. Драконица вцепилась в него и жалобно запищала. В метре от них всплыла лягушка, подплыла поближе.

– Загадай последнее желание! – Илария пристально и умоляю ще смотрела на Люменара, которого захлестнула волна.

– Не время для этого! – отплёвываясь ответил он.

– Я смогу спасти нас, если ты загадаешь третье, последнее желание. Я всегда помочь тебе буду рада. Что ты хочешь?

Лягушечку отнесло волной, но она вновь начала подплывать.

– Я отправился в путь, чтобы найти чудо. И я хочу обрести чудо, что мне предназначено.

Новая быстрая волна вновь накрыла всех троих с головой. Люменар снова всплыл вместе с Просиницей, которую гладил, пытался успокоить, но драконица была сильно напугана. А вот его лягушка не всплыла.

– Илария! Да что же…

Он нырнул неглубоко, где лицом к лицу встретился с девушкой немного младше себя. У неё тёмно-каштановые волосы, заплетённые в косу длиной до предплечья, светло-ореховые глаза с янтарными и зелёными крапинками. На ней он успел разглядеть льняную белую рубаху, кожаные тёмные брюки, перетянутые шнурованными сапогами. Она скромно ему улыбнулась, взяла за свободную руку, а затем водоворот подхватил их и понёс на сушу.

Поток воды обрушился на песок на берегу, смывая водоросли в стороны. Люменар снова встретился взглядом с прекрасной девушкой, которую звали Илария. Она лежала на нём сверху, но мигом поднялась и начала осматривать Просиницу.

– Бедняжка, наверное, воды наглоталась.

– Илария?

Девушка коротко подняла на него глаза, щёки слегка порозовели. Илария поправила выбившиеся из причёски волосы, убирая за уши, и продолжила приводить в чувства маленькую драконицу. Люменар не мог поверить, хотя чего это он удивляется, когда магией пропитано всё вокруг, даже до сих пор существуют заклинания превращения. Лишь сейчас он заметил, что у неё длинные заострённые уши. Серафим опустил взгляд на Просиницу, которая начала откашливаться от воды. Драконица, казалось, будто заплакала, но то ли это стекающая с её мордочки вода, то ли настоящие слёзы.

– Прости, – сказал Люменар Иларии. – Если бы ты сразу сказала, я бы побыстрее загадал желания, чтобы ты стала прежней собой.

– Не получилось бы.

Девушка отжала свою косичку от морской воды, а затем устроила дрожащую Просиницу на своих коленях.

– Нужно, чтобы ты загадывал желания без спешки, от чистого сердца, в котором не обитает злоба, алчность и всё самое дурное. Спасибо большое.

Люменар посмотрел вдаль тёмного штормового моря.

– Долго ли ты была лягушкой?

– Достаточно. Меня, словно игрушку, передавали из рук в руки, но ни один мужчина не смог меня расколдовать. Только ты. – Илария вздохнула. – Наверняка ты хочешь знать, как я стала такой. Мне нечего скрывать. Что было в прошлом, то в прошлом и останется. В юности я дружила с одним эльфийским мальчиком. Его часто обижали другие ребята, тогда он во всеуслышание пообещал стать могущественным колдуном. И стал им. В один из дней он похитил меня, запер вместе с собой в перемещающейся башне, которая могла исчезать без следа. Она существует вне времени и пространства, в потоках магии. Эльф любил меня, но я не могла любить того, кем стал мой друг детства. Это был кто-то иной, а Рейст… Его больше нет, мой друг умер для меня, когда стал учиться тёмной магии. Однажды разозлившись на мою холодность, Рейст направил на меня посох и сказал заклинание превращения. Так я стала лягушкой. И он сказал: «Ты не станешь прежней, покуда не найдёшь кого-то, кто способен любить также пылко, также страстно, как я люблю тебя! Он и есть твоё предназначение! Но нет, не соблазняйся, ты его не найдёшь! Исполняй три желания каждого загадавшего мужчины, тогда ты поймёшь, что все мы одинаковы. И ты полюбишь меня, вернёшься ко мне!» Так я искала порталы, перемещалась по мирам, исполняла три желания мужчин, пока снова не прыгнула в портал и не угодила прямиком в сугроб.

– Тогда же я и нашёл тебя в Этернитасе.

Илария кивнула, мягко улыбаясь Люменару. Драконица потихоньку переставала дрожать от страха и холода, она начала звать, привлекать к себе внимание, но серафим и эльфийка не обращали на неё внимания.

– Я пойму, если ты прогонишь меня.

– Зачем мне тебя прогонять? Иди со мной дальше, ты начнёшь новую жизнь в Элирие, на моей родине, я помогу тебе в начинаниях. Но сначала мне нужно найти одного бога, с которым мы разделились. Твоя способность находить порталы в этом очень поможет. Мы нужны друг другу.

Просиница довольно проурчала. Эльфийка погладила маленькую красавицу по головке и начала чесать ей крылышки. Маленькая драконица ещё радостнее проурчала.

– Наверное, твоя правда. – Илария поднялась и стала отряхивать налипший песок на совершенно мокрую одежду.

Люменар стал излучать приятное обволакивающее каждую клеточку тела тепло, оно согрело продрогшую Иларию, а заодно высушило им обоим одежду, так что песок охотнее начал осыпаться вниз. Эльфийка взяла на руки Просиницу, она всю долгую дорогу мечтала подержать эту очаровашку, будущую повелительницу драконов. Люменар продолжал изучать свою подругу, каждый изгиб её тела, её кроткое поведение. Та душевная пустота, что мучила его долгое время, наконец умолкла, на её место прорывалось восхищение, настоящая любовь к Иларии; это мимолётная искра интереса к эльфийке окончательно и бесповоротно вытеснила из души Люменара разочарование от расставания с Эрелим.

Они выбрались на возвышенность, посмотрели на шумящее море и ушли не оборачиваясь.

Глава 1

Пуймур отрешённо смотрела в никуда перед собой, думая над той жизнью, что добровольно оставила позади. У неё было всё, кроме желания постичь все необходимые таинства. Она бы так и сидела на серебристой траве до окончания времён, пока кто-то не укрыл её со спины одеждой. Пуймур вяло обернулась, видя старца.

– Довольно прохладно, чтобы голой сидеть на земле. У тебя что-то случилось? – спросил Созин, лишь недавно пробудившийся в этом мире, куда отправил его портал.

Пуймур посмотрела на свои нежные руки. Ей ещё долго привыкать к такому облику, сородичи ведь совсем другие… От накинутого на плечи дорожного плаща стало теплее и уютнее. Волнистые русые волосы щекотали продрогшую от холода кожу.

– Случилось, – медленно ответила Пуймур, поднимаясь на ноги. – Оказалось, я совершенно ни на что не способная.

– С чего вдруг такой вывод?

Она повернулась к Созину лицом. Худая совсем, кожа да кости. Опечаленные голубые глаза, опущенные уголки бледно-розовых губ, подавленное настроение. Девушка помотала головой, не хочет говорить. Он застегнул на ней свой дорожный плащ.

– Не сидеть же тебе здесь целую вечность.

– Вечность… Тяжёлое слово, несущее в себе чужое бремя, чужую власть, чужие страдания и слёзы. Не хочу. Не могу. Не приму.

– У «вечности» и другие значения есть. Они теплее и воздушнее того, что ты себе придумала.

Её взгляд стал будто бы осмысленным. Пуймур нашла впервые за свою долгую жизнь понимающего собеседника. Всё, как и во сне незадолго до сегодняшнего дня: ей снилось, что она найдёт предназначение вдали от обязанностей дукса, Гласа Судьбы, приняв смертное обличье.

Ей не нужно было говорить, что перед ней бог, к тому же из другого мира, предчувствия помогли ей это узнать.

– Есть ещё значения? Я бы хотела увидеть своими глазами иную вечность, а не ту, которую мне пророчили.

– Это случится не так скоро, милочка, как можешь подумать. Видишь ли, я здесь оказался случайно.

– Да, знаю.

Странная девушка взяла Созина за руку, яркий свет начал исходить от соприкосновения их пальцев. Её лицо из безмятежного стало очень сосредоточенным.

– Ты пришёл, чтобы избавиться от старости?

– Разумеется. Ты узнала это лишь от прикосновения?

Пуймур кивнула и отпустила его руку.

– Я пойду с тобой в обмен на то, что смогу узреть другие значения «вечности».

– Идёт. Значит, ты увидела моё будущее?

– Ближайшее. Этот дар многие считают благословением, но для меня это извечное проклятие. Чужая боль, страдания. Чужие слёзы. Крошечное счастье. Такое тяжело пропускать через себя.

Пуймур по большей части молчала с того дня, как отправилась в путь вместе с чужеземным богом. Он предоставил ей свои запасные вещи из саквояжа. Они были Пуймур великоваты, но за парня она могла сойти.

За неделю пути они вышли к большой дороге, где Созин едва смог уговорить мимо проезжающего кучера подвезти их до города. Насчёт оплаты в местной валюте Созин не переживал, ведь элирийские деньги имели свойство подстраиваться под любые другие в разных мирах. Это нововведение ввёл Пеймон, один из величайших банкиров Элирия, умерший некоторое время назад до нынешних событий. Напыление из красновато-золотистой крошки, которую изобрели алхимики, придавало монетам столь удивительное свойство, как конвертация в другую валюту. Но фальшивомонетчики и тут могли найти лазейку для своего бизнеса, так что банкиры поручили алхимикам придумать специальные знаки, которые не смогут скопировать фальшивомонетчики.

Кучер попрощался с нежданными пассажирами на одной из улиц города. Не прошло и пары минут, чтобы обсудить с Пуймур планы, как мимо них в опасной близости промчался экипаж. Созин едва успел отойти, пока его не задавили. Надушенные дамочки с веерами в пышных платьях прошли мимо странной парочки, обсуждали их старомодные наряды. Созин поправил съехавшие очки. Вскоре промчался ещё один экипаж, который преследовал грабителя, проехавшего секундами ранее. За поворотом вскоре началась пальба, прохожие вскрикнули и побежали кто куда.

– Ни дня без происшествий, – проворчал Созин. Пуймур пожала плечами.

Они отправились по тротуару дальше, как донеслись крики.

– Убили! Скорее! Нужен доктор!

Созин решительно направился по улице, где только что стреляли полицейские в грабителя. Перехватив поводья, помощник раненного полицейского продолжил погоню, ожидая подкрепление дальше по пути. У фонарного столба лежал вмиг побледневший блюститель закона. Очевидцы столпились над ним, кудахтали, как куры, чем только раздражали.

– Боже мой, да где же доктор? – причитал кто-то.

– Замолчите и разойдитесь. Разве не видно, что ему дышать тяжело? – Созин опустился рядом с раненным полицейским. Три пулевых ранения. Плечо, грудь, живот. Раскрыв саквояж, который всё это время крепко сжимал в руках, Созин достал всё необходимое. Пуймур присоединилась к очевидцам.

За всем происходящим с балкона наблюдал и мальчик в оборванной одежде. Он, открыв рот, перегнулся через перила, свесившись почти наполовину. Натруженные опытные руки старика выполняли всё машинально, будто он каждый час спасает всех, кого ранили во время перестрелки уже много лет подряд. Мальчик забежал обратно в дом, оттуда перелез на пожарную лестницу и вскоре оказался на улице. А затем настойчиво стал пробираться через зевак к старику, пока не вывалился вперёд. Он сел на колени рядом с раненым полицейским.

– Что я могу сделать? – спросил он.

– Крепко прижми здесь рану, через неё много крови выходит. – указал на живот пациента Созин, не поднимая глаз и протягивая кусок белой ткани. – Я мог бы… Нет, лучше отвезти его в больницу.

Кто-то из очевидцев подозвал кучера и велел подъехать к месту трагедии. Раненого перенесли внутрь экипажа. Созин хотел убедиться, что полицейского спасут, поэтому сел внутрь, Пуймур проследовала за ним, но к ним также шмыгнул мальчишка.

– Тебе здесь не место, уходи!