Академия Драчевых Напильников
Глава 1. Премиальный танк
— Заткнулись, уроды, быстро! Открыли конспекты, записываем тему занятия. Значит так, пишем. Тема — этика деловых отношений. Цель занятия: изучение правил вежливого общения в трудовом коллективе.
Открылась дверь в кабинет и чей-то недовольный голос сообщил:
— Принимайте постояльца, с вами деградировать будет, — в дверь с трудом протиснулся здоровенный рыцарь.
— Нифига се! Народ, зацените, какой танк зачётный! — выдал кто-то.
— Эй, чугунок, ты чё, по жизни потерялся? — понеслось вдогонку.
— А ну клювы захлопнули, пока я вам их не загнул! — рявкнул стоящий у доски преподаватель, и поздоровался с вошедшим, — Ты чё встал? Чё те тут надо?
— Меня к вам в группу зачислили, я у вас учиться буду, — пробулькало из-под глухого шлема с рогами.
— А нахрена ты мне нужен? У меня своих долбиков хватает. Ты откудова такой, с крестового похода?
— Я с «Седьмого», меня перевели.
— Вали в свой Константинополь! — выкрикнули с «камчатки».
— Я чё кому сказал? Ещё одни звук на моём занятие, и белый билет вам всем обеспечен, — преподаватель этики деловых отношений был немолод и опытен, не глядя ткнул пальцем в дальний угол, — Вон туда садись.
Танк протиснулся между партами и кое-как втиснулся за одну из них.
— Э! Ты ваще — чё? — возмутился внезапный сосед по парте.
— Опять?! — зарычал препод.
— А чё он? Ваще блин, а я тут как, а? — продолжал ныть, вытесненный объёмом занимаемого пространства рыцарем за край стола, сосед.
— Ты ему предъявляешь? — уточнил преподаватель, — так вперёд – на арену.
— Не, я это, ну… Короче, он тут ваще всё занял. Мне писать, а места-то?
— Если не предъявляешь, то завались, утырок, — зафиналил препод и продолжил, — Этика деловых отношений в любом коллективе определяется множеством факторов. К таковым относят общий культурный уровень сотрудников, так и способности желание работников соблюдать как формальные, так и неформальные правила взаимодействия. Свод таких правил составляет этический кодекс компании, который в свою очередь, формирует корпоративную культуру. Этичное Корпоративная культура, как свод формальных и неформальных этических правил…
Занятие было нудным. Новенький, старательно записывал то, что уже давно изучил в предыдущем своём учебном заведении. Но тут место было новое, и хрен его знает, чо как. Поэтому на всякий случай, решил эмулировать прилежного учащегося.
Остальные учащиеся, прилежными были, так же, как и он сам, не за совесть, а за страх. Усердно записывая каждое слово, скрипели своими тактическими ручками, поскрипывая брониками, у кого какой. Вообще, по экипу и шмоту, было видно, что «донов» тут не любят. У всех барахло было разным, но у большинства стандартное и некомплектное, у нескольких — подарочное. Непривычно воняло то ли ваксой, то ли гуталином, новенький в этом особо не шарил. А вот запах оружейного масла для него был хоть и не знаком так, чтобы определить марку, зато привычен. Правда, он, как-то уже прикипел к запаху сала и ворвани, ну не циатимом же латы смазывать, как новис какой-то.
Исписав дюжину страниц, да так, что пальцы в латной перчатке сводить стало, рыцарь очень обрадовался звонку, известившего о завершении занятия.
Препод закончил начатое предложение, и с монотонного вещания радиоведущего внутризаводского радиоузла, переключился на стоковый тон мастака из лоховки:
— Слушать меня сюда, ушлёпки. Следующее занятие начну с проверки конспектов. Кто не писал конспект, тот будет писать завещание, я вас научу быть приличными людьми. Всё. Занятие закончено, — и запихав в кожаную папку свою методичку, составленную, наверное, ещё на первом съезде СовНарКома, свалил в туман.
Не успела за мастаком закрыться дверь, как рыцарь вывалился в коридор вслед за ним. И ведомый шестым чувством — чувством поротой задницы, загромыхал в фойе между крыльями учебного корпуса. Ему нужно было пространство для более чем вероятного боя. Едва успел добраться до середины «арены», как вокруг него сформировалась вполне профессиональная «подкова»:
— Слышь, железный дровосек. Ты ваще откуда такой красивый нарисовался? Чё те в семёрке не сиделось?
— Да он отбитый, ты на шлем его посмотри. Полюбасу, чел не вхлюпывает свои перспективы.
— Хромованадиевый, нет тут у нас твоего Грааля. Зря ты сюда припёрся, странник.
Танк уже стоял наизготовку со своим прокачанным тремя аркенстонами эспадоном. Силы были где-то на равных, правда, две «мухи» и один «энлав» у противника немного напрягали. Но кастовать рыцарь пока не спешил.
— Не кипиши, обижать не будем. Так чё ты к нам перевёлся-то? — обратился к танку самый «упакованный».
— По семейным обстоятельствам, — глухо пробубнил из-под шлема новичок.
— Это у вас там, в семёрке, так «выпнули» называют? А скажи ещё чё-нить по мажорски? — подтявкнул какой-то полурослик со всего двумя родовыми шевронами и одной медалькой.
— Да у меня реально семейные обстоятельства, пришлось переехать, ну и доки забрать.
—Ок. Доки забрать, это понятно. А к нам-то на кой? Ты не выкупаешь, что тут, таких как ты, не особо ждут. Да и ваще — не ждут, — снова подал голос «упакованный».
— Мне доучиться надо. На работу диплом нужен, – танк пытался отделаться от допроса короткими фразами.
— А ты, ваще, кто по жизни? Ты танк или фури? Чё у тебя за шмот такой странный, паладинишь что ли? — опять подтявкнул коротышка.
— Разве в семёрке паладины учатся? — спросил ещё один, с М-60.
— Не, паладины же в «четвёрке»?
— В «четвёрке» одни дуры—волшебницы. Там парней ваще нет, это ж – мед!
— Так, тихо, — прикрикнул упакованный, и, по-видимому, – старшой.
— Чел, расслабься. Мы тя не тронем, мы кодекс чтим. А если быковать не будешь, то и вообще…
Но экипированный по полной старшой не договорил. Внезапно стало очень тихо. И не прост тихо, а ещё и пусто. Вокруг пришельца из «семёрки» образовалась пустота. И только звонкий дробный звук приближающихся шагов объяснял произошедшее.
От неожиданности, танк чуть не кастонул. Но, сделав глубокий вдох, перехватив меч поудобнее, встал в стойку «последнего пути».
—О?! Самовар? А ты адресом не ошибся, случайно? — задала вопрос ведьма.
Самовар промолчал. Говорить было некогда: надо было читать молитву.
— Не пыжься! Шпрота, — насмешливо посоветовала ведьма, окинув сканирующим взглядом готового к битве рыцаря.
— Я не шпрота! — гордо пробубнил в наглухо зашторенном шлеме рыцарь, едва успевший прочитать молитву «сокрытия срамного». У этой ведьмы аура вулгарис-пубертатиус нереально зашкаливала.
— Тогда — килька, — хмыкнула ведьма.
— Я не килька! Я — гроссмейстер!
В доспехах стало внезапно слишком жарко. Чересчур солёный пот стал заливать глаза, сердцебиение усилилось. Из-за ведьминской ауры гульфик трещал по швам. Таймер заклинания тикал. Гроссмейстеру очень хотелось, чтобы ведьма убралась куда подальше, как можно скорее, пока действовало заклинание.
— Да мне пофиг, ты не у себя дома. Поэтому я буду тебя называть так, как захочу. Хочешь, буду звать — Пыжик?
— Нифига! — держать стойку становилось всё труднее.
— Фига-фига! Я же через дырочки в твоём наморднике вижу, как ты весь напыжился. Думаешь, с твоим восьмым уровнем прокатит? Без чёрного свитка, твоё заклинание против меня не действует. Ха! — ведьма нагло и цинично окинула взглядом истекающего потом мечника, упёршись взглядом ниже ватерлинии.
— Чё ты врёшь-то? — не поверил он такому прогону.
— Кто врёт? А хочешь — докажу? – ведьма однозначно была уверена в своих силах.
Мечник промолчал. На чужой территории у него не было возможности продержаться долго против местной ведьмы. А зная их паскудный характер, можно ожидать вызов подмоги в виде целой эскадрильи таких же пакостниц.
Медленно отступая, кормой взяв точный азимут, рыцарь втянул пока ещё своё не бренное тело в броне в кабинет, где и упёрся в угол, читая про себяно вую молитву с оперативной панели. Но ведьма зашла в учебное помещение вслед за ним.
— Эй, лошарики, ауу! — позвала ведьма.
Но лошарики успели занять позицию, и добротно собранный бруствер из мешков с песком прикрывал тактический угол кабинета. Над мешками поблёскивал окуляр перископа.
— Эй, Широкомордый! Выходи, – потребовала ведьма.
— Хрен тебе! — послышалось из-за бруствера.
— Выходи, я чо сказала?
— Да вот хрен, не выйду!
—Я считаю до трёх! Один. Два… — досчитать ведьма не успела.
Над бруствером заполоскался белый флаг, а Широкомордый вылетел из тактического укрытия по навесной траектории и шлёпнулся у ног ведьмы:
— Высылаем парламентёра! — раздалось из-под бруствера.
— Вот так бы и сразу. Короче. Старуха сказала, чтобы вы после занятий не разбегались. Придёт машина с материалами для ремонта спортзала, будете разгружать. И все надо будет к дверям отнести. Всё ясно?
— Ясно!!! — хором отозвались из укрытия.
—А ты, в следующий раз, если сразу не выйдешь, вообще ходить больше не сможешь, — пообещала ведьма и сделала магический пасс.
Танк сработал автоматически. Это был рефлекс: прикрыть щитом члена пати. То, что он вообще-то в чужом квесте, танк подумать не успел.
Ведьма хлопнула дверью, выбелив всех осыпавшейся штукатуркой. Из-под рыцарского щита послышалось кряхтенье: новенькому досталось конкретно.
— Эй, брателло, ты как, живой? — поинтересовался один из взвода.
— Кк-ккр, буль-буль, чмяк, вроде, — замогильным голосом отозвался рыцарь.
Прикрытый им старшой поднялся на ноги.
— Ну вы уроды! Я вам это ещё припомню! Так, значит, да? — он был очень раздосадован вариантом проявленной смекалки воинов своего взвода, и протянул руку своему внезапному союзнику, помогая тому подняться, — буду должен. Чем это она так?
— Дизентерией, — печально ответил отразивший урон.
— Да ты чё? Вот, коза-а! — протянул удивлённо старшой.
— И часто это у вас так? — разминая шею, опасливо уточнил рыцарь.
— Да, ваще-то, у нас с ними перемирие. Чё она так, ваще не выкупаю. Сильно тебя?
— Пронесло. У меня свиток сработал.
— Повезло тебе. Это — Синяя. Она умеет сделать больно.
— И много у вас таких «синих»? — танк уже понял, что драки и выяснения статус-кво не будет и снял шлем.
— Эта самая слабая, и самая подлая. Всего сильных ведьм, ну, по нашим меркам, три. Но это у нас они сильные. Для тебя они высшие ведьмы.
— А чего это для меня — высшие?
— Читят, курицы.
— А директор куда смотрит. Не положено же? Минобр же запретило?
— Ага, запретило. Но не всем.
— Блатные?
— Откуда у нас тут блатным взяться, — рассмеялся старшой, — это у тебя в семёре все блатные. А у нас все лохопеды босоногие.
— А чего тогда им не предъявят?
—А они с новой директрисой задружились. Старый директор на пенсию свалил, и нам новую прислали. А она — бывший директор школы для трудновоспитуемых. Так что ты реально попал, будешь с нами тут страдать по полной.
— И сильно страдать надо?
— Немеряно. Ведьмам круга тут земля обетованная. Им ваще ничего ни за что не бывает. Беспределят по-чёрному. А нам их трогать нельзя под угрозой отчисления.
— Весело у вас тут.
— Есть хочешь? Пойдёшь хавать? Ща как раз перерыв большой, — предложил старшой.
— Не. Я на нулях.
— Контора платит. У нас здесь дотационная едальня. Ща тебя в список внесём, и ешь – не хочу. Паёк дают годный, — и обратился к товарищу по оружию, — Рында, внеси нового в списки, по бырому, ок?
— Тебя как звать, и номер какой у тебя? — спросил у новенького боец в омоновском «колпаке» с позывным «Рында».
— Безудержный я, номер три — три — три.
— Тогда вы выдвигайтесь, а я за талонами в секретариат, в столовке встретимся, — и рында метнулся.
Паскудство Синей ведьмы сослужило добрую службу бывшему Великому Магистру ордена защитников добродетели всех прекрасных дам. Драться и доказывать, что не лох, не придётся. Защищать кого-то он, вообще-то не планировал, но война есть война, а война с ведьмами и защита от ведьм кого бы то ни было, для рыцаря есть его священный долг. Вот потому он, чисто на рефлексах, прикрыл взводного. И этот поступок сразу же расположил к нему всех бойцов. Враг ведьмы — друг врагу ведьмы, как-то так.
Взвод построился в походную колонну и выступил в направлении столовой. До столовой требовалось спуститься с третьего этажа на первый, и пересечь центральный холл. По всем канонам этот холл считался в любом учебном заведении нейтральной локацией, на которой действовал запрет на любые PvP, и, тем более, на бугурты. Но только не здесь.
В этом муниципальном «тереме» процветала абсолютная диктатура ведьмовского круга. И командовала шабашем сада директорша. Всё это быстренько сообщили новые боевые товарищи Безудержному, и категорически порекомендовали перемещаться короткими перебежками и не отсвечивать. Но и столовая не была для здешних особей мужского пола безопасной территорией, кодекс и тут нарушался ведьмами только в путь.
Так-то, официального приглашения в пати ему не присылали, но это лишь потому, что обстановка не располагала к протокольным расшаркиваниям. Новичка включили в рейд явочным порядком. Шаткое перемирие с ведьмами, в действительности, было лишь прикрытиям от проверяющих из отдела образования. А так-то, ведьмы охотились за всеми подряд, превращая всё в развлечение для себя, и в ад на земле, для других. А ещё они читерили без меры.
В общем, было опасно и сложно. Поэтому, все они, члены боевого братства очень рады, что он с ними. И не потому, что он типа там такой навороченный танк, или что у него магия прокачанная. Просто их мало, да и тельняшек на всех не хватило. Опять же, у него, как у святого рыцаря, есть опыт борьбы с ведьмами. А у них он только нарабатывается, потому, что тёлок в терем стали принимать только с прошлого года, как директорша новая нарисовалась. Не, они бойцы тоже опытные. Но в других квестах. Да и как вести боевые действия с теми, кто под эгидой педсовета и кому можно всё, а тебе вообще ничего нельзя? Двоих они уже потеряли. Их вообще по беспределу отчислили. Вот и прокачивают все теперь навыки диверсии и ниндзячества всякого. А куда деваться?
В столовой было всё, как бывает во всех столовых: столы, стулья, подносы. На первое был наваристый, приятно пахнущий рассольник со сметаной. Причём сметану можно было брать сколько захочешь. На второе куриные котлеты с рисом, который тоже никто не жмотил. Компот был из изюма, свежий и сладкий. Это немного удивило Безудержного. В своём колледже он посещал столовую, которая была типа кафе, и платная. Причём очень даже. А вот еда там была не очень. А тут еда и вкусная, и практически не лимитированная. Да ещё и нахоляву. Уже неплохо. Если по чесноку, то есть ему хотелось. Позавтракал он сегодня чаем без сахара с горбухой ржаного хлеба. С деньгами был вообще голяк. Как папаша свинтил, так и наступили голодные времена. Правда, удалось на работу устроиться, хоть и беспонтовую, но кое-какие бабки за неё все же платили. На них он с матерью и жил последние пару месяцев, пока переводился из престижного коммерческого колледжа в бюджетный техникум.
— Обед сегодня бедненький. Но уж что есть. У нас, конечно, не платный колледж, но хоть так, — пояснил, как бы извиняясь, командир.
— Ты чего, угораешь? Хавка — топовая! — удивился новый пати-кент.
— В смысле? — не понял взводный.
— Если я вам скажу, чем нас в колледже кормили, вы мне всё равно, не поверите.
—Так вам же там чизбургеры всякие на обед дают, разве нет? – предположил один из бойцов.
— И бургеры, и чизбургеры. Только их есть невозможно. Нередко и с плесенью попадаются.
— Да ты прикалываешь?
— Отвечаю. У нас раньше там была нормальная столовка, как у всех. Есть можно было, и бесплатно. А потом какой-то родственник кого-то из преподов подсуетился и столовку закрыл, а вместо неё открыл кафе для учащихся. Платное, на минуточку. И там-то и были бургеры и прочая картошка фри. Только очень поганые. И в три цены. А так как там всё у всех на мази, то ни один проверяющий ничего не нашёл. Ваще в упор ничего никто из них не видел.
— Нифига себе, чот ты гонишь.
— Да, блин. Можете у них там, в паблике, почитать, как они про еду каждый день плачут.
— Хе, типа — богатые тоже плачут?
— А чё бы не плакать, есть же все хотят. Но хавать булочку с кунжутом и плесенью могут не только лишь все, — подытожил Безудержный.
— Полундра! — прошипел парнишка в морпеховском берете, — идут! — Взвод натренировано повернулся спинами ко входу в столовую.
— Отвернись! — шёпотом приказал старшой гроссмейстеру, — увидят же!
Чуть не сбив мечом со стола тарелки, рыцарь повернулся в ту же сторону, что и остальные:
— А чё за шухер-то? Кто — увидит?
— Да курицы эти. Припёрлись, блин, поесть не дают.
— Ух… гранату бы им в компот, — протянул со вздохом кто-то из пати.
—Мечта-ай! Самим бы чего не прилетело. Доедаем быстро и отходим!
— А что прилететь может?
— Да всё, что угодно. Может крыса. Может жаба. С них станется. Им же пофиг на кодекс.
— К бою! — внезапно скомандовал взводный, и пати моментально ощетинилась примкнутыми штыками, над которыми нависали стволы ЗУ-23.
— Йой! Корявы… — это кому-то ногу придавили откинутым колесом установки.
— Стоп! Дальше не двигаться, открываем огонь! — крикнул взводный в громкоговоритель, обращаясь к приближающейся тройке старших ведьм.
— Тока попробуй! Давно у директора не был? — угрожающе выкрикнула одна из них.
— Стойте, где стоите! Иначе будем стрелять!
— Да мы поговорить, — помахала пустыми руками самая низкорослая из них.
— Вот оттуда и говорите. Чё надо?
Рыцарь чуть ослабил хватку меча и перенёс вес тела на щит, упершись им в бетонный пол. Пока говорят, можно и силы поберечь, доспехи все же тяжёлые, да и оружие не из люминия.
— Мы с новеньким поговорить хотим.
— Зачем вам с ним говорить?
— Мы узнать хотим.
— Что вы там хотите узнать? Спрашивайте меня, я вам отвечу.
— Не, нам новенький нужен.
— Он с ведьмами не разговаривает.
— Ты-то откуда знаешь? — насмешливо поинтересовалась Синяя ведьма.
— А то-то ты не знаешь? — в тон её ответил переговорщик.
— А чего он сам-то полез, его же никто не трогал! Это вообще-то для тебя был урок хороших манер.
— Это он по законам братства, вам этого не понять.
— Отвали со своим братством. Новенький, выходи, есть разговор!
Новенький вопросительно посмотрел сквозь отверстия шлема на старшого. Но тот очень выразительной мимикой дал понять, что нельзя верить ни единому слову ведьмы. По выражениям лиц остальных бойцов было ясно, что и подходить близко к ведьмам на любой локации равносильно аутодафе.
Остальные посетители столовой, видя намечающийся бугурт, благоразумно дали по тапкам, устроив в дверях «последние минуты Титаника».
— Ну? Чего молчишь? Мы тебя не тронем, обещаю! – ответом ей был коллективный обречённый хохот решивших «стоять до конца».
— А я тебе говорила, — обратилась средняя ведьма с золотыми длинными волосами к заводиле, — с этими придурками нормально никогда поговорить не получается. Пойдём уже, лекция ща начнётся.
— Сами — дуры! — выкрикнул наводчик, стискивая ручку поворотного механизма.
— Пасть захлопнул! — огрызнулась заводила, и увлекаемая златовлаской в направление выхода, бросила через плечо, — новенький, ты не теряйся, мы ещё с тобой поговорим.
— Отбой! Матчасть в исходное! — скомандовал командир взвода.
— Так может, всё-таки, надо было к ним пойти? Может они бы и не тронули? А теперь всем из-за меня на стрёме быть придётся, — сняв шлем, спросил танкующий.
— Не парься. У нас так по сто раз на дню. Одной угрозой больше, одной меньше, расклад это не меняет. Ладно, братва, идём на лекцию. Нам надо будет сегодняшний план отхода с территории подкорректировать под нового боевого товарища. А ещё машину разгружать. Короче, бдительности не теряем. Внимание, начать продвижение к аудитории тридцать второй!
До аудитории добирались долго. Но всё же сумели со звонком разместиться по местам.
Глава 2 Сегодня ПХД
Занятие по линейной алгебре было простым и скучным. Старенькая, бородавчатая миниатюрная старушка, греттогензельного типажа, монотонно бубнила определение, попутно чирикая свои закорючки на доске чересчур твёрдым мелом. Мел не столько оставлял следы, сколько омерзительно скрипел, от чего у некоторых случался резонанс с зубной эмалью. Вдруг дверь в аудиторию открылась без стука, и в проёме показалась чья-то голова:
— Я у вас пару мальчиков заберу, там стройматериалы привезли, будут разгружать,
— Да хоть всех забирайте! Разгружать — это единственное на что они способны, — апатично отреагировала старушка.
Парой мальчиков оказался весь взвод. Новенький, которому вовсе и не предлагали пойти с ними, всё же решил быть со всеми. Да и что-то ему подсказывало, что с остальными ему будет безопаснее. По крайней мере, до тех пор, пока он не освоится на локации терема. Ну, или пока кони не двинет.
Так как разгрузка проводилась под эгидой деканата, то на это время действовало перемирие, что не исключало любых, самых подлых, провокаций.
Длиннющая сдвоенная «шаланда» не смогла въехать на территорию учебного заведения, и встала рядом с воротами забора. От ворот до входа в здание техникума было с полсотни саженей. И этих пол кабельтова приходилось преодолевать бегом, и туда, и обратно. Взвод расположился по уже когда-то отработанной схеме. С одной стороны, прикрытие осуществляя «шилка», чуть выглядывающая из-за угла. С другой стороны, был оборудован локационный пост и пулемётная ячейка. В первую очередь упор делался на обеспечение противовоздушной обороны. Ведьмы совершенно свободно кружили на своих мётлах над головой у бойцов, закладывая, время от времени, виражи. Но ничего пока на их головы не сбрасывали, ни дохлых кошек, ни даже каких-никаких тараканов.
Разгружать надо было пазогребневую сотку в три метра длиной. Попарно работать не получилось: доска прогибалась до самой земли, норовя переломиться. Таскали доски тройками. Самый абзац был на фазе втаскивания деревяхи по лестнице. Было строго настрого запрещено поднимать, что бы то ни было на талях, и втаскивать через окна. «А потому, что стены только отштукатурили, а вы, криволапые всё только портить и ломать умеете»: сообщалось в директиве.
Безудержный таскал доски наравне с остальными. Не то, чтобы ему было тяжелее остальных. Мифриловые доспехи все же не такие тяжёлые, по сравнению с бронеплитами у бойцов. Но вот прокачанный щит и ещё более прокачанный меч, вот эти железяки весили дохрена. Ну и рыцарский шлем гроссмейстера с мелкими отверстиями для смотрения тупо впереди себя, немного усложнял маневрирование на лестнице, когда требовалось хитро перекидывать лагом доску в узком пространстве. Становилось жарковато.
Ведьмы, как будто прочитавшие мысли запарившихся разгружателей, скучковались в воздухе. Это было неспроста.
— Первый! Первый! Я третий. Наблюдаю эволюции противника, — выдал в эфир оператор «иглы».
— Я первый! Принял. Продолжайте наблюдение, — отозвалась рация.
Наблюдать было чего. Ведьмы начали какое-то синхронное воздухоплавание с элементами авиаакробатики. После нескольких минут авиационного шоу, ведьмы дружно разлетелись в стороны, и на том месте, где только что были их выкрутасы, появилась тучка. Самая настоящая, тёмная, и грозовая. Тучка поблёскивала молниями и побухивала громами.
Ожидаемая провокация состоялась. Тучка «приклеилась» к бойцам и стала летать за ними строго над их головой, поливая вполне себе пошлым осенним дождём. Конечно же, мерзость ведьм не знала границ. Но по формату такую выходку в педсовете всё равно бы расценили, как невинную шалость. Ну а то, что там пневмония и прочие сопутствующие потери, это же не серьёзно.
От ведьминого звена отделилась златовласая ведьма под агентурной кличнокй «Семиглазка» и стала барражировать над Безудержным. Что именно она от него хотела, он спросить не успел. Оператору «иглы» надоело сидеть и безучастно наблюдать за конкретным подонством мётловых особей. И потому ведьма получила «под хвост» ракету.
Выдав вспышку и добавив шикарный шлейф фиолетового дыма из орехового оперения, ведьма ушла в плоский штопор, от чего её юбка надулась, как парашют, чем и способствовала замедлению падения. Безудержный, задрав голову, наблюдал, как на него, кружась, опускается ведьма в кавайных трусах. То, что эти трусы в инфантильный синий горошек, таки падают прямо на него, посетило его голову в самый последний момент, когда было уже поздно.
Отскочить в сторону и прикинуться ветошью, рыцарь не успел. И теперь лежал на спине, а на его фронтальной стороне шлема, обращённого в небо, восседала ведьма. А затем наступила темнота. Это театральными кулисами перекрыла доступ света опустившаяся юбка.
Ведьма попыталась подняться рывком. Но не тут-то было. Рога шлема проткнули ткань, как болотная коряга плащ лесничего. Рыпнувшаяся ведьма осталась без своей ведьминской юбки-парашюта, в своих забавных трусиках для кавайных лоли. Рыцарь молниеносно занял позицию. Собственным телом перекрыв обзор с одного фланга, с другого сектора наблюдения закрыв оголившуюся ведьму своим эпическим щитом. Не то, что бы он испытывал какие-то положительные чувства к ведьме, просто сработал данный им обет защищать все добродетели прекрасных дам. А «Семиглазка», была более чем «прекрасная», хоть и не дама, а вовсе себе и ведьма, но обладала теми же добродетелями, что и прекрасные дамы, кои рыцарю ордена полагалось защищать. А натренированная мышечная память мешала когнитивным процессам расставлять по ранжиру объекты защиты.
На секунду образовалась звенящая тишина. А затем её разрезал срывающийся на ультразвук вой пикирующих метёлок. Ведьмы пошли в психическую атаку, вовсе не думая, что зацепят свою же соратницу по подлым делам. Но думать-то им было нечем. Инстинкт стада вёл их к отмщению за подбитую товарку. Ага. Ведь на месте этой лохушки, так нелепо подставившей борт под ПЗРК, могла оказаться любая из них. А это вызывало страх, ненависть, и злость.
Рыцарь натренированным движение перевёл тело в защитную стойку, поднимая щит над собой и ведьмой, которая бестолково и суетливо обматывала себя своей разошедшейся по шву юбкой-парашютом, матерясь и рыдая одновременно. Двойка ведьм прошла на бреющем, скинув пол дюжины фабов сто пятьдесят. Заговорила «шилка».
— Живой брать ведьму! — подал команду старшой.
Ведьму пошли на второй круг, готовясь отработать по квадрату кассетными, в след им шли две 9м38 из подоспевшего оперативного резерва.
— Пусти, дурак! Пусти! — закричала ведьма, пытаясь вырваться из-под щита.
— Да стой ты! — новичок, с трудом удерживал щит, проседающий под воздействием проклятия, и ведьму, вырывающейся из его хватки.
Вокруг магической полусферы созданной щитом от фабов бушевало адское пламя ведьмовского проклятия безудержной диареи. Шилка и Бук не давали ведьмам подлететь ближе. Но и адский пламень не подпускал штурмовую группу к паре врагов, стоящих в нутрии безопасного круга, поддерживаемого молитвой.
— Ну же! Я что сказала! — практически плача шипела ведьма на рыцаря.
— Ты чё? Слепая? Куда ты в огонь собралась-то? Ваш же собственный огонь, он на всех действует. И на вас самих.
— Да пофиг! Ненавижу! Урод! — ревела ведьма, вся красная, как холодильник.
— Сама виновата. Вы первые перемирие нарушили!
— Ничего мы не нарушали!
— А дождь? Дождь вы призвали, а это – нарушение кодекса! Мы тут по приказу Старухи. Так что виновата ты сама. Я тебя не просил на меня падать.
— Урод! Я тебе припомню! Я вот выйду и такое наколдую! Такое! Тебе и не снилось!
— А за что? Что я сделал-то?
— Чё сдела, чё сделал? Да ты всё видел! — исходилась соплями златовласая ведьма Семиглазка, становясь из красной бордовой, под воздействием дичайшего стыда.
— Да чо я там не видел? У тебя там всё так чинно-благородно, смотреть не на что. Я в интернете получше видал.
— Ах, смотреть не на что? Да? — взвилась возмущённая плакальщица.
— Блин! Да ты разберись, что тебе надо? Чтобы смотрели или чтобы не смотрели?
— Ты придурок! Только конченые уроды девушкам под юбки заглядывают! Я всё про тебя расскажу!
— Это не я заглядывал, а ты нагло демонстрировала! А если тебе ещё и восемнадцати нет, то за такое поведение можешь и на комиссию встать. Там быстро объяснят, как себя ведут благородные девицы несовершеннолетние. Я сам на тебя телегу накатаю, всё поняла, малолетка несчастная?
— Сам ты — малолетка! Мне есть! Есть мне восемнадцать! — возразила ведьма и осеклась, сообразив, что скинула свой козырной туз на шестёрке.
— Ну, так и не парься. Сама носит совершенно нейтральные ничем не примечательные трусы, а хочет, чтобы пацаны на них реагировали, как на последнюю коллекцию Виктории Сикретс.
— А если нет денег на Сикретс? Тебе, мажорчику не понять! — ведьма была очень расстроена именно тем фактом, что он увидел не просто её бельё, а именно её бюджетное бельё.
— Я такой же мажорчик, как любой из вас. Я именно по этой причине тут и оказался.
— Чо это?
— Родоки развелись. Теперь я безотцовщина, — с грустной улыбкой поведал бывший мажорчик.
— И чо? Папаша совсем от тебя отказался?
— Ага, абсолютно. Так что прозябать мне теперь с вами в нищете и безвестности до скончания учебного срока.
Пламя стало спадать. Отделению ПВО удалось отогнать ведьм за нейтральную полосу. Рыцарь отпустил руку ведьмы, закинув щит за спину, снял шлем.
— Ща штурмовики подойдут, я тебя защищать от них не буду. Не потому, что я на тебя злюсь. А потому, что у меня обет.
— Какой обет?
— Неважно.
— Нет, важно!
— Короче, считай меня охотником на ведьм.
— Охотником? Так ты из-за этого к нам перевёлся?
— С фига ли? Я защищаю от ведьм, как положено благородному рыцарю. Следовательно, ведьмы — мои враги. Ведьмы, в принципе, природные враги всех святых и рыцарей.
— А ты тоже — святой? А зачем меня прикрывал? А можешь сегодня на меня не охоться? — затараторила ведьма.
— Чего это?
— Я немного не в форме, после всего, — ведьма заискивающе посмотрела снизу-вверх в лицо рыцаря своими чарующими зелёными глазами.
Эти штучки на рыцаря очень давно не действовали. Он уже пару раз обжигался на этом, и ему этих уроков было достаточно, чтобы сформировался чёткий рефлекс. Он небрежно стянул латную рукавицу с левой руки и продемонстрировал ведьме свои пальцы. Пальцы, все пять, были в перстнях. Перстней было столько, что они спокойно могли бы заменить защитную рукавицу.
— Ни чё се? Это ты всё сам собрал, или купил?
— Такие не продаются, только квестовые ачивки.
— Понятно, — со вздохом протянула ведьма, понимая, что против такого флэшрояля из магических перстней высшего класса, её чары бессильны.
— А на второй руке также?
— Естественно, — подтвердил любитель магической бижутерии.
— У тебя платок есть?
— Какой платок?
— Пофиг, лишь бы белый.
— А! Держи, — рыцарь достал из-под доспехов свежий и белый носовой платок.
Пламя погасло. Парочку окружили бойцы, грозно покачивающие своими обнажёнными штыками.
— Руки вверх! — приказал один из них ведьме.
Ведьма подняла над головой платок и помахала им, демонстрируя добровольную сдачу в плен. По реакции штурмовиков было ясно, что они очень даже сильно склонные не доверять любым действиям ведьмы, и наоборот, очень даже склонны открывать огонь на поражение без предупреждения.
— Вы тут, чем занимаетесь, олигофрены? Вам, что было сказано? Быстрее всё разгружайте, шофёр же ждёт! — прогундосила, невесть откуда взявшаяся Старуха, — А ты чего им мешаешь? Иди, давай, клярва болотная, домой, занятия закончились. Даю Вам тридцать минут, оглоеды, чтобы всё выгрузили!
Директорша грозно позыркала на всех, и фыркнув, пошагала к кабине грузовика.
— Твою ж дивизию, — чуть ли не хором простонали бойцы.
Почти пленённая ведьма, их законная добыча, которая была вот уже совсем в их руках, моментально оказалась в абсолютной недосягаемости. Ибо так велит кодекс. А они кодекс чтут.
— Новенький, я тебя подожду. Хорошо?
— Плохо. Нефиг меня ждать. Я с ведьмами общаюсь только на трибунале Святой инквизиции. Иди, куда тебе там надо, — отрезал Безудержный, и повернулся в направление разгрузочного пяточка.
— Да не. Я так подожду. Просто! — уточнила ведьма и свалила в туман, придерживая так и норовящую распахнуться при ходьбе бывшую юбку.
— Ну, ты крут, стиляга! — заявил старшой, ловко выскочивший из подкатившей бдрмки, — Я такого ещё не видел.
Безудержный не совсем понял, чего именно не видел командир, но уточнять не стал. А командир обратился к собравшимся товарищам по оружию:
— Все видели, да? Вот! Вот так и нам надо научиться, как наш товарищ Безудержный, так же смело и отважно вступать в рукопашную с любой ведьмой. Учитесь, товарищи, перенимайте боевой опыт!
И снова повернулся к герою момента:
— От лица командования объявляю благодарность!
— Да ладно, чего такого-то? — немного припух Рыцарь, который только сейчас понял, что благодаря его умелым решительным действиям и находчивости, никто ничего увидеть, кроме него самого, не успел.
— Не скромничайте, товарищ гроссмейстер. Вы сегодня проявили мужество и героизм. Потому, что для нашего уровня прокачки это ещё очень нереально крутой уровень пэвэпэ. Нам ещё качаться и качаться.
— Да тут дело не сколько в скиллах, тут артефакты больше роль играют, — пояснил герой, дабы в дальнейшем не было ложных ожиданий в его сторону.
— Артефакты? Артефакты же не только можно купить, так ведь? А то у нас денег и на сломанный нож охотника не наскребается.
— Ну да. Самые сильные только за боссов уровня или за специальный квест даются.
— А у тебя такие есть? — очень живо поинтересовался командир взвода.
Безудержный привычным движением поднял вверх растопыренную кисть, демонстрируя мегаколлекцию перстней с самоцветами:
— Это всё ачивки.
Взвод выдохнул в едином порыве.
— Научишь? — жадно спросил командир.
— Чему? — не понял рыцарь.
—Ачивки добывать. А то мы на рейтовых локациях и не бывали. Не про нас, как говорится, не наш уровень. А тут, на нашем, раньше на пенсию выйдем, чем уровень прокачаем, — пояснил старшой.
— А-а! Не вопрос, товарищ командир.
— Тогда, вы, товарищ гроссмейстер, в качестве поощрения на сегодня от хозработ освобождаетесь, и можете быть свободны. Остальные — закругляемся, а то Старуха злиться будет, — и протянул на прощание «краба».
Безудержный не стал отказываться от щедрого предложения. Сил последняя молитва забрала дофига, и таскать по этажам тяжёлые доски было бы затруднительно. Поэтому отсалютовав всем на прощание, Безудержный запихнул доспех в мешок, и закинув тот за спину, вместе со щитом и мечом, потащился в хижину панельки спального района, заменившую стены родового замка, сожалея, что теперь у него нет боевого коня, и таскаться приходится на своих двоих.
До дому идти было далеко. Денег на трамвай у него не было, а ученический проездной ему выдадут только со следующего месяца. Было скучно. Даже плеер не послушать было, так как свой смарт он отдал матери, у которой собственный сломался без шансов на реанимацию.
Свыкнуться со своим положением Великому магистру на удивление оказалось вовсе и не трудно. Нынешнее безденежье по ощущениям от былого как бы богатства отличалось лишь небольшим чувством голода. До развода родителей деньги у него были, но лишь формально. Все транзакции чутко контролировались отцом и сопровождались длинными нравоучениями о вдумчивом подходе к накоплению и тратам.
В бытовом плане относительный комфорт у него имелся и сейчас. Спал он на вполне нормальной кровати, а не на соломе в конюшне. Но за многие частые походы и квесты рыцарь мог с полным правом считать себя состоявшимся аскетом. А вот отсутствие смартфона и инета удручало. Но, не такое это и дорогое удовольствие, и совсем даже временное. Уж на какой-то третьесортный смарт он сумеет заработать в ближайшее время.
Глава 3. В логове ведьмы
— Эй! Новенький, стой!
Новенький, погружённый в свои невесёлые мысли о том, что быть простым феллахом, а не наследным первым сыном графа, это полный отстой, не ожидал встретить ведьму за периметром учаги. А потому, на рефлексах, которые в основном и спасали его от заземления последнее время, моментом кастанул.
— Эй?!! Ты совсем больной? Ты чё творишь? — закричала на него ведьма Синеглазка.
— Не подходи! — огрызнулся новенький, торопливая нашаривая в мешке свиток увеличения манны.
— Да ты вообще дурак? Ты зачем священный огонь жжёшь?
— Отвали! — у Безудержного не было достаточно ни сил, ни маны, чтобы выстоять против боевой магии вусокоуровневой ведьмы, но долг чести требовал погибать с музыкой.
— Да успокойся ты! Гаси давай свою подсветку! Или у тебя душа бесконечная?
Душа у Безудержного, как и у всех, была одна, и не бесконечная, уж точно. Но что кроме священного огня, требующего на поддержание своего горения тратить силы души, он мог противопоставить заряженной по полной ведьме круга? Не свои же колечки и перстни, хорошо работающих в данной ситуации только против любовной магии.
— Ну, пожалуйста. Ну, прекрати. Я ничего не буду делать. Честно-честно. Я клянусь! — ведьма, растерянная от такого категоричного поведения рыцаря, чуть не плакала.
— Ха! Какой рыцарь поверит словам ведьмы?
— Ну и дурак. Можешь не верить. Только не трать душу. Это же тупо. Мы же не на арене и не в периметре. Чего ты такой?
— А кто кодекс попирает? Не ты ли, нечестивая, со своими душепродажницами?
— Это в тереме. А сейчас-то мы не в тереме. Всё, гаси, давай.
— И не подумаю! Отстань от меня!
— Ах, ты так! Вот ты какой! — и с этими обвинениями, ведьма круга шагнула в огненный круг.
Священный огонь, самое мощное оружие против ведьм. Только совсем тупая ведьма могла не считаться с этим фактом. Самое малое, что грозило ведьме, до которой не то, чтобы достали языки пламени, но само сияние дотянулось, это жесточайшие ожоги. И ни один договор с дьяволом не способен был защитить от таких ментальных ран. Всё это Великий магистр ордена знал. И знал он ещё много чего, и очень чего многого видел, что происходило с ведьмами, сожжёнными священным огнём. А ведь он когда-то служил делу Инквизиции. И поэтому, как только эта дура ринулась в круг, погасил огонь.
— Мля! Это я больной? Ты сама — больна! У тебя ваще мозгов, что ли нет, дыра ты, тупая?! Ты куда лезешь? Ваще не отдупляешься? — Безудержному не было жалко ведьму, но то, что она сама шагнула к нему в круг, непонятно за каким хреном, ввергало его в реальные запутки.
— А чего ты?
— Чего — я?
— Чего ты его зажёг? Нафига?
— От тебя, ясен пень.
— Чё я тебе сделала, что так вот сразу-то?
— А кто обещал наколдовать такое, что мне и не снилось, а?
— Я, это, ну, типа в шоке была. Это не со зла. Я пошутила.
— Ты — ведьма. От тебя любой подляны можно ждать.
— Да, я — ведьма. Но я — не подлая!
—А у вас там, что, школа альтернативных ведьм? Кого ты паришь? Подлость – это есть суть любой ведьмы. Перед тобой гроссмейстер — Великий Магистр Ордена. А ты тут сказки рассказываешь.
— Да мне пофиг. Я — не подлая.
— Ага, ты —добрая крёстная, я угадал? А те две твои, они тоже добрые феи, а?
— Бэ. Всё, успокойся. Я просто хочу с тобой поговорить.
— Чё тебе ваще от меня надо? Можешь на меня не лупоглазить, не подействует. Всё равно твоя неземная красота — красота ведьмы. А, следовательно, — обман и деавольское порождение. А я и не против такого выстаивал.
— Ну вот и выстаивай дальше. Просто хочу познакомиться, чего не понятно-то? Или у вас там, в семёрке, все такие придурки закомплексованные? Почему нельзя просто пообщаться?
— Потому, что не может рыцарь, идущий праведным путём, разговаривать с ведьмой, сие есть деавольские козни на погибу его бессмертной души!
— Ты пробовал? Или сразу железкой своей махать начинаешь и огнём палить?
— А это не твоё дело, — слуга инквизиции мог ой как много чего рассказать.
— Ну, блин, чё ты, как этот? Ну, мне правда, просто хочется с тобой познакомиться. Ты первый из другого сообщества. Я, с такими, ни разу не сталкивалась.
— Ну вот и нечего тебе сталкиваться.
— Но теперь-то ты в нашем слое социальном. Ты теперь мне социально близок, получается.
— Зато политически — далёк. И сразу тебя предупреждаю, — рыцарь достал из кармана горсть монет, — вот.
— Чё это?
— Это мои капиталы.
— Чё за капиталы?
— Это всё, что у меня есть. Так что, можешь не клеиться. Нифига не угадала. Я потому с вами и буду учиться, что я теперь совсем не мажор.
— Это как?
— Вот так. У меня даже на трамвай денег нет. Так что иди дальше, пытай удачу на богатого наследника, — и, взвалив на плечо мешок, обнищавший дворянин, зашагал вдаль.
— Эй. Да подожди ты. Чего ты сразу убегаешь-то? Я же не за твоим наследством. Я к тебе, как к просто человеку, — тараторила, семенящая на траверзе, ведьма.
— Мне – индифферентно, — буркнул в ответ неблизкий по политическим мотивам, товарищ.
— А-а! Ты типа стесняешься, да? Ну а чё такого? В этом районе все – без денег. Тут богатый только префект. У меня вот тоже денег нет.
— Это я понял.
— Это ты понял по тому, что тогда увидел? — опасливо пояснила ведьма.
— Нет. У каждого — свои вкусы и стиль. Может у вас ща мода на такое бельё. Просто ты ко мне клеишься, вот что я понял.
—Бэээ. Никто к тебе не клеится. Я вообще домой иду.
— Вот и иди. Чего за мной-то увязалась?
— Кто ещё увязался? Я лично иду к себе домой. А вот куда ты тащишься, я не знаю.
— Я тоже домой иду. Был бы проездной, я бы домой ехал.
— Видимо, нам по пути, — повеселевшем голосом заявила ведьма.
— Вот это мне совсем и не надо, — всё так же бурчал рыцарь.
— А ты доспехи за сколько купил?
— Не старайся. Я тебе уже сказал, денег у меня никаких нет, и ещё долго не будет. А доспехи я сам выковал. Они ещё и против ведьм, между прочем.
— Так ты ковать умеешь? Круто! Я вот шить умею, — похвасталась ведьма, не оставляя попыток завязать беседу.
— А если шить умеешь, то почему себе дизайнерское бельё не сошьёшь? Разве трусы сложно сшить?
— А вот ты железо для своих доспехов, где взял?
— Это специальное железо, из спецквеста. Я за ним на седьмой круг спускался. Такое не купишь, только добыть можно.
— Ты крутой. А вот для хороших трусов модных материал хороший нужен. Но его, чтобы купить, деньги нужны. Так, что мы с тобой, реально — социально близкие.
— Отстань от меняя, а? Не близкие мы. У меня сегодня на ужин чай без сахара.
— Чё, реально?
— Реально.
— А хочешь поужинать нормально?
— Блин, вот чё, ты, за мной увязалась? Я же и разозлиться могу. Я потом нарушение кодекса замолю паломничеством. А о тебе уже и вспомнить будет некому.
— Да я серьёзно! Хочешь, тебя накормлю?
— Спасибо. Но ведьмин суп слишком сильный аллерген для организма праведников.
— Я, тебя, дурашку, на ужин приглашаю, хватит уже из себя тут корчить.
— Нафига тебе меня на ужин приглашать?
— Потому что захотелось. Ты — классный. И вообще. Нельзя же человека голодным оставлять.
— Ха-ха, — расхохотался голодный праведник, — ведьма говорит о жалости. Блин, тут, наверное, аномальная зона, матрица искривляется. Прямо Припять, какая-то.
— Всё. Достал. Идём, я тебя накормлю. И можешь не бояться. Я вообще готовлю так же хорошо, как и шью. Я вообще швеёй подрабатываю.
— Не пойду. Я уже почти дома, а сил идти ещё куда-то, у меня нет. Но, их, если чо, на последний бой хватит, не думай.
— А я и не думаю. Кстати, я вот в этом доме живу, — и ведьма указала на дом, к которому, собственно, рыцарь и шагал понуро.
— В 23-м?
— Ага, а чо?
— Ни чо. Вот засада, — рыцарь был очень расстроен фактом того, что живёт он, как выяснилось, в одном доме с ведьмой круга, да ещё и учится с ней в одном техникуме.
— Ха! Так мы, что, соседи? Блин, зачётно!
— Нифига не зачётно!
— Всё! Завязывай нудеть. Идём ужинать. Я тебя с папой познакомлю. Он у меня тоже по металлам всяким специализируется.
— Кто он у тебя?
— Он на заводе старшим технологом по сплавам. Он в молодости тоже всякое ковал оружие, — и, схватив упирающегося рыцаря, потащила за собой, — идём, идём, харэ ломаться.
Ведьма тащила за руку упирающегося рыцаря. Тащила усердно и настойчиво. И дотащила. Рыцарь стоял на лестничной площадке рядом с дверью в квартиру, в которой они теперь жили с мамой, и смотрел на дверь квартиры напротив, в которой, оказывается, жила ведьма с папой. Ему стало совсем неуютно, он тут уже неделю, а с ведьмой ни разу не пересекался. И сейчас был час откровения.
— Вот, мы тут с папой живём. А ты в какой живёшь?
— А можно не отвечать? —осторожно спросил новоявленный сосед.
— Да, пожалуйста. Раз это такой секрет, то и не надо. Чё? Боишься, да?
— Нет. Не боюсь.
— Вот и хорошо. Заходи, — приказала ведьма, открыв дверь.
В прихожей было, как говориться, бедненько, но чистенько. Подтолкнув рыцаря, ведьма зашла в квартиру и закрыла дверь:
— Папа, я дома! —но папа не отозвался, — а-а, опять на заводе задерживается.
— И часто он так, задерживается?
— Да в последнее время — часто. Там у них какой-то заказ поступил сложный, вот он за троих и вкалывает. Но платят по-прежнему, как за одного.
— Фигово, — посочувствовал рыцарь.
— Вон — руки мой и туда, — ведьма ткнула пальцем, — за стол. Кормить тебя буду.
— Может не надо? – очень застеснялся гость.
— Надо-надо! Вперёд!
Хоть в столовой Безудержный, вроде как, наелся от пуза, но за день все калории подрастратил. И сейчас, от хорошего ужина точно бы не отказался. Но ужин от ведьмы и в обществе ведьмы… Это уже дно или есть куда дальше падать? Или это просто трансформация, и у него новая точка роста? А чо, рыцарь праведного пути якшается с ведьмой, что тут такого? Новые времена, новые нравы?
— О чём задумался? Не вкусно? —насторожилась ведьма?
— Вкусно. Очень вкусно! Как в ресторане, — быстро отреагировал голодный гость.
— Чё, правда, как в ресторане?
— Отвечаю. Реально.
— Спасибо, ты первый, кто так меня оценил. Это приятно, — заулыбалась польщённая ведьма. — Добавки?
И не дожидаясь ответа забрала из-под носа рыцаря тарелку. Рыцарь очень сильно мялся. Но, наверное, всё же, придётся, думал он, перестраиваться на новые паттерны поведенческие. Возможно, в этом социуме можно и с ведьмами вне локаций общаться.
— А ничего, что ты со следующим праведным путём, ужин делишь? — опасливо спросил праведник.
— Да кому какое дело-то? Это вообще всем пофигу, что и как за периметром творится. А что, у вас, в семёре, это такой зашквар?
— Угу. Это прямое дело Инквизиции. Рыцари сами бы на такое не решались. Там с ведьмами всё очень строго. Но и кроме ведьм, там есть кому жизнь портить.
— Кому портить?
— В смысле? — не понял рыцарь.
— Кто там у вас кому жизнь портит?
— А! Ведьмы, это ясное дело. И дамы света.
— А дамы-то чего?
— А могут, вот и портят.
— И как они это делают?
— Так же, как и ведьмы. Завлекают, мозги крутят. Короче, развлекаются, как могут.
— Да как они развлекаются-то?
— Я же говорю — как ведьмы. У них это что-то типа спорта, кто больше рыцарей соблазнит или столкнёт с праведного пути. Или там обет нарушить поспособствует. Вот у вас тут ведьмы круга. А там, в семёрке, дамы света.
— И они, что, так же ведовством занимаются? Зелье варят, шабаши устраивают?
— Технические отличия у них все же имеются. Там им и без круга не плохо и без шабашей. Вообще, там Моргана ими всеми крутит как хочет. Постоянно какие-то у неё замуты. На всякое дам подбивает. А страдают рыцари. А вы, на шабашах своих ведьмовских, всегда голые танцуете?
— А чего это ты, праведный рыцарь, такими вещами интересуешься? Извращенец? — хитро прищурюсь, задала встречный вопрос ведьма.
— Чего это стразу — извращенец-то? Почему, как если молодой мужчина желает посмотреть на обнажённых дев, так сразу же — извращенец? Вот если бы он возжелал посмотреть на кого другого обнажённых.
— Хе. Что, так уж хочешь посмотреть?
— А чего бы и нет? Это всё равно часть декрета, по сути-то.
— Какого ещё декрета?
— Такого. Который – плодитесь и размножайтесь. Все же начинается с разглядывания.
— Ха. Как у тебя всё логично. А что, на своих дам света не насмотрелся? Или только на ведьм хочется смотреть?
— На всё красивое смотреть хочется! — рыцарь чуть повеселел и стал чисто прикалываться.
— Ну, сегодня ты уже на кое-чего посмотрел. Или я — некрасивая?
— Ты? Ты, как и полагается ведьме, непередаваемо словами красива, — категорично заявил любитель декретов.
— Кое-какие шансы посмотреть на меня у тебя есть, — игриво заинтриговала ведьма.
— Неа.
— Почему? Не хочешь на меня смотреть? Не, я не это имела в виду. Не сейчас. И вообще не обнажённую. Просто я иногда в бассейн хожу и летом на озеро. Там на меня в купальнике можно смотреть сколько угодно.
— Вот так уже лучше. Меня сама Моргана завлечь пыталась, между прочим.
— И ты выстоял против её чар?
— А чего против чар-то не выстоять?
— Эх, — притворно вздохнула ведьма, — значит и против моих выстоишь. А я-то надеялась.
— А твоих-то каких?
— Моих — ведьмовской красоты?
— У тебя же красота не ведьмина.
— Это ты почему так решил? Или твои перстни подсказали?
— Они и подсказали. Я же тебя реальной вижу. И красота у тебя натуральная.
— А я тебе нравлюсь, раз уж красота у меня, как ты говоришь, натуральная?
— Нравишься. Мне все красивые девушки нравятся. Поэтому я и вступил в орден защитников всех добродетелей прекрасных дам.
— И много добродетелей защитил? Или всё время на ведьм тратил?
— Хе. Только этим и занимался. В смысле – защитой. Да и Инквизиция шутить не любит.
— И как же ты эти добродетели защищал?
— Как положено, так и защищал. Это секретная информация. Там, в семёрке, вообще, всё очень сложно в плане общения между полами.
— О как? Круто у вас там. И чё, все прям даже за забором друг к другу подойти боятся? — ведьме было очень любопытно.
— У нас, вернее, теперь у них, в семёре, всё очень печально в этом плане. Все чтут кодекс и показывают, что они святее самого Папы.
— Блин. Это же тупость какая-то?
— Это не тупость такая, это — жизнь там такая. Там же всё серьёзно. В смысле, там не романтика в отношениях, а трезвый расчёт. Кто с кем, чего, это всё не просто так, а по статуту. Вообще, у них там, у ведьм и дам света, конкуренция. Рыцарей там значительная нехватка. И все они статусные наследные отпрыски. А желающих выйти замуж за хорошее наследство, избыток. Все с первого курса начинают прицениваться.
— А ты поэтому в Инквизиции был? А кем?
— Маршалом совета, — почему-то виноватым тоном сообщил рыцарь, то, чем имел полное право гордиться в предыдущей тусовке.
— Ого! — зелёные глаза ведьмы стали большими и круглыми, прям — маршал? Во мне повезло-то как.
— Чего это тебе – повезло?
— То, что мы с тобой вот так вот сидим, ужинаем и болтаем.
— А если бы не болтали?
— То было бы мне, наверное, очень больно. Я против маршала не сдюжу, — призналась ведьма.
— Не прибедняйся, мне про вас уже всё рассказали.
— Я не прибедняюсь. И я не читерю, честно.
— А что ты делаешь?
— А вообще мало чего делаю, как ведьма.
— А почему-тогда в круг пошла?
— А как не пойти, если заставили?
— Кто?
— Да при поступлении условие было обязательно в круг вступать. А мне больше по баллам и не протий никуда было. У меня по инглишу трояк в аттестате.
— Вон оно как. Свирепые и варварские нравы царят в вашей общине, — патетически произнёс бывший маршал.
— Уж какие есть, не я их придумала.
— А чего вообще в ведьмы-то подалась? У тебя паттерн нетипичный.
— В смысле, не типичный?
— Ну… ты не соблазняешь красотой, не изводишь подлостями. За кой нужда тогда ведьмовская сила? Или, чтобы скилл шитья поднять?
— Не. Шить я сама научилась, и очень даже хорошо шить. А подлости — это не моё.
— Так за что ты заплатила-то?
— Ты не поймёшь.
— Это я-то и не пойму? Я, правая рука великого Инквизитора?
— Ну, вернее, я не смогу объяснить, — поправилась ведьма.
— Мне реально интересна твоя мотивация. Могу помочь твоему изложению.
— А вот этого мне только не хватало. Чтобы инквизитор мне помогал, — рассмеялась ведьма. — Короче. Это из-за любви.
— А это как? Из-за любви по-разному бывает.
— Ну, как бы сказать… в общем, я заплатила любовью.
— Да не могла ты любовью заплатить. Такое Он к оплате не принимает.
— Ну, не любовью. Блин, как бы правильнее сказать, верой в любовь, как-то так.
— Хм. Странно. Всё же наоборот должно было быть. Ты должна была заплатить за веру в любовь. А не наоборот. Договор купли-продажи у Него стандартный, за всё, чего не попросишь — такса одна. И как это ты решила, что отдала веру в любовь в обмен на ведьмовскую силу? Кто тебе это объяснил?
— Да Он сам и объяснил.
— Так зачем ты веру в любовь отдала-то? Это же то, что делает женщину женщиной? — правая рука великого инквизитора был несколько охреневшим от такого расклада.
— А я отдала, то, что посчитала ненужным.
— Как это можно было посчитать ненужным? — прифигел вторично бывший инквизиторский сотрудник.
— Да очень просто.
— Нифига не просто. Такого не бывает.
— Бывает! Вот у меня — бывает.
— Ты чего-то не то говоришь.
— Всё, я, то говорю. Просто, на мне проклятие.
— Я его не вижу, — возразил Безудержный.
— У меня мама, как умерла, то мачеха появилась тут же скоро. Вот она меня и прокляла.
— Фига се. А где она сейчас? Мачеха твоя?
— Свалила год назад.
— А ты, типа, решила, вместо снятия проклятия, вообще проблему кардинально решить?
— Так проклятие то наложенное на младенца грудного не снимается нихрена. С ним до смерти живут.
— Ты в это веришь?
— Я это знаю.
— И кто у тебя до смерти с проклятием дожил?
— Пока никто, но я про себя имею в виду.
— Блин. У тебя представления — сплошные предрассудки. Родовые проклятия снимаются ещё как. Это я тебе, как святой рыцарь могу сказать. Правда, дело это дорого обходится. Но нет препятствий блаженным. И вот ты, вся такая умная, взяла и отдала за ведьмину силу любовь?
— Да когда живёшь без любви, ну, вообще без, то есть не любишь даже себя… ну как не любишь? Просто ровное ко всему отношение, то — привыкаешь. И верить в то, что она когда-нибудь придёт — перестаёшь. Поэтому я и отдала веру в любовь в качестве платы.
— Я, так понимаю, о том, что любовь — это форма бытия души, ты тоже не в курсе?
— Какая ещё форма?
— Такая. Любовь, это опять же к декрету. Без любви ни плодиться, ни размножаться не получится. Просто у одних на это очень много душевной силы уходит, а у кого-то совсем почти нисколько. Но она всегда так проявляется.
— Что ты хочешь мне сказать? — ведьма уставилась на Безудержного.
— То и хочу. Он — есть ложь и отец лжи. Тебя разве этому не учили? Как ты можешь обмануть того, кто сам есть обман?
— Но ведь он же принял оплату? — недоверчиво пробормотала ведьма.
— Он принял оплату, потому, что получил своё.
— Что — своё?
— Душу! Душу твою, он, бессмертную получил.
— Да как так-то?
— А вот так. Тебя развели и кинули. Любовь — это форма отражения души. А вера в любовь — это сущность женская. Без этого женщина не женщина, так, ходячая оболочка.
— Но я ведь не обозлилась, не подличаю направо и налево. Мне так же неприятно кому-то делать больно и вообще…
— Так ещё не вечер. Всё со временем приходит. Без души нет любви. А человек без любви не может. И тем более – женщина. Если притяжение одного полюса прекращается, то начинается притяжение другим полюсом. Всё меняется на противоположное. Вместо любви приходит ненависть. У одних раньше, у других позже. От человека зависит. Но человеку нужны сильные чувства. Организму они потребны. Он, организм, в них нуждается. А если нет чувств одного заряда, организм начинает замещать недостаток, сильными чувствами противоположного заряда. Понятно излагаю?
— И что же теперь? Я стану стервой?
— Станешь. А откуда, думаешь, вообще такой термин появился? Именно, от продавших душу ведьм.
Безудержный смотрел в красивые зелёные глаза ведьмы, и видел в них своё отражение.
— Допустим, что ты прав. Значит так и тому и быть. Но, пока я ещё не стала стервой, мы же можем дружить?
— Ты предлагаешь дружбу?
— Можно и не дружбу. А просто общаться мы можем?
— А что, тебе не с кем общаться? У тебя же настоящая красота, за тобой все бегать должны добровольно.
— Так и бегают. Только толку-то от этого.
— В смысле?
— Да им всем только одно подавай. А я не такая, хоть это и звучит смешно от ведьмы.
— И чё? Совсем-совсем не о чём, кроме как про это, с ними и не поговорить?
— В том-то и дело. Вот с тобой сейчас знаешь, как приятно разговаривать? Хоть ты и говоришь немного жёсткие для меня вещи. Но это лучше, чем выслушивать пошляков всяких озабоченных.
— Ладно. Ты интересная. Я таких ведьм ещё не встречал. Я подумаю. На счёт дружбы. Тем более, что я уже не в ордене. А просто странствующий рыцарь. Можно и от устава немного отступить. Да и живут тут у вас по иным правилам. А на счёт того, что я сказал, ты уж извини. Возможно, для тебя это прозвучало грубо и жёстко, но это правда. А от правды никуда не деться.
— Да ничего, забей. — Чай хочешь?
— Да не, спасибо большое. Было всё очень вкусно. Большое тебе спасибо. Я, наверное, уже пойду. Ладно?
— Жаль. Но я тебя не держу. И никаких зелий не подсыпала и не подливала, если что, — пыталась шутить ведьма. Но было видно, что прощаться ей не хочется. — А завтра суббота, ты завтра не занят?
— А ты видела, что