Порочное наваждение

Глава 1

– Петька, Петька, где тебя черти носят, прости, Господи! – Иван Прокофьевич смотрел вдаль. – Вот так всегда, когда нужен этот окаянный, его не сыскать! Как только дел нет, так он тут как тут!

Он огляделся по сторонам, всплеснул руками и только хотел сходить с крыльца в дом, как услышал из ближайших зарослей шум. Обернувшись, Иван Прокофьевич даже отшатнулся, кряхтя и бранясь, на коленках Петр Иванович, мужчина годов шестидесяти, весь в перьях и с корзиной на голове, вылезал из кустов.

– Батюшки, что с тобой приключилось?

– Опять плутовка меня провела и с мальчишками убежала Бог ведает только куда! Этот сорванец довела меня до белого колена. Вот вернется, я ее розгой-то отхожу. Извини, Иван Прокофьевич, но сил больше нет! – Петр Иванович, кряхтя, встал. – Девке семнадцать лет, замуж пора, а она не приданое вышивает, а с лука стреляет, рыбу ловит, на лошади по охоте скачет! Сил у меня с ней больше нет, ну, почему все девки как девки, а она плутовкой такой выросла. Всю душу в нее вкладываю, добротой и лаской одариваю, а она вот что чудит. – Петр Иванович обиженно шмыгнул и утер рукавом нос и бороду. – Как эта глупа девчонка не понимает, что все это для ее блага. – Он тяжело вздохнул, от обиды слезы выступили из глаз: – Замуж нужно нашей девочке, для устойчивого положения и чтобы избежать пересудов со всех сторон. – Он тяжелой поступью двинулся в сторону кухни.

Иван Прокофьевич вздохнул, это была его любимая дочь, и отдавать ее за какого-нибудь пьяницу и самодура он не намеревался. Пусть выйдет замуж за достойного человека или уж будет незамужем, но издеваться над дочерью не позволю. Сколько девок красивых загубили, в монастыри сослали, натешившись, относились хуже, чем к скотине. Розгой пороть, как малолетних детей. Недавно до него дошли слухи, что его сосед Василий Васильевич Михайлов хочет сосватать за его Машеньку своего младшего сына Александра, который как писать и рисовать был ни на что не способен. Этот юнец не то что за девушку заступиться не сможет, он и за себя не постоит. Но как отказаться от такого союза без обид со стороны потенциальных родственников. – Ой, забыл же, Петр… – как бы очнувшись от надоевших мыслей, Иван Прокофьевич всплеснул руками и побежал вслед.

Петр Иванович, бранясь и бормоча себе под нос что-то невнятное, отмывал скорлупу куриную с головы и был очень раздосадован и зол.

Вокруг него бегала Глашка, уж очень ей нравился этот учитель! Добрый и отзывчивый человек, в меру строгий и справедливый, заменял ей отца, которого у нее не было. Девушка всячески пыталась заслужить его благосклонность и внимание.

– Вот дрянная девчонка, и как она вам на голову вывернула целую корзину яиц! И еще убежала, лучше б училась, а не по полям скакала в мужской одежде. Тяжелые времена настали, погода непонятно что, как бы в этом году урожай уродился. В прошлом как-то с божьей помощью протянули. А знаешь, в соседнем поместье одна очень бедная семья старика и двоих детей с голодухи-то съела. Страсти такие, помещик зерна не дает, отпускает всех крестьян, а вольную шиш, вот, мол, говорит, закончится голод – вернетесь. Бегут от Василича все мужики, в разбой подались, жен, детей кинули! Те, как ослы, траву едят, на одну деревню две коровы сохранилось, все поели. Пахали-то, считай, на горбу своем бабы, лошадей-то нет. А уродится что, нет ли – вот это вопрос большой! Василич человек злой и жадный. Ой! А правду говорят, что у него в Москве полюбовница есть, поэтому он свою жену-то изводит под монастырь? Совсем бедной девке житья не дает – то детей плохо воспитала, то за хозяйством плохо присмотрела, не так улыбнулась, не то сказала. И за все кнутом ее, кнутом, она, бедная, все молча сносит да по ночам воет, – тараторила девушка.

– Ах, Глаша, хватит сплетни собирать. Да, весна в этом году холодная, ток на печи сидеть. А тебе лучше делами заниматься, чем кости людям перемывать. – буркнул недовольно мужчина, с укоризной взглянув на девушку.

Петр Иванович задумчиво посмотрел в окно. Глашка одарила его снисходительным взглядом, поджала губы и удалилась, обиженная, прочь. «Вот так всегда, когда хочешь от чистого сердца поделиться, обидят, сплетни, мол, сплетни, а люди не врут!» – думала она про себя.

На дворе шел одна тысяча шестьсот второй год, в России в это время уже год, как был голод, неурожаи всех вводили в смятение и страх. Погода свирепствовала, летом выпадали сугробы снега, что крестьяне ездили на санях, когда начинали оживать озимые побеги, их настигали морозы, губили зародившуюся жизнь. Народ роптал и молился Богу, чтобы тот простил их грехи и даровал жизнь. Царь Борис Годунов открыл царские закрома, дабы раздавать зерно на пропитание, со всех окрестностей бедный люд стремился в Москву. Ловкие мошенники наживались на людском горе, скупая зерно за бесценок и продавая втридорога.

Многие ругали царя за этот поступок, кто-то благодарил, но это большой пользы не принесло. Москву заполонил народ, грабежи, убийства сопутствовали данному периоду. Люди от голода творили немыслимые поступки, ели человечину, убивали, чтобы прокормиться. Помещики не знали, что делать, содержать большое количество крестьян было нецелесообразно, себя разоришь. Старались ужать народ, от этого многие подались в бега, некоторые стали промышлять разбоем и грабежами. Нерадивые матери бросали своих детей на произвол судьбы, отцы – семьи, чтобы выжить. Страх и смятение одолевали всех, а как поступить и что сделать, никто не знал. В это непростое время людская совесть и честь проходила проверку, многие поступались своими добродетелями, а кто-то, наоборот, находил в них спасение.

Маша широко улыбалась и глядела на солнце, ее волосы золотисто-соломенного цвета были распущены по плечам. Девушка смотрела, как три ее попутчика упражняются в рыбалке. Ей не хотелось рыбачить, и она просто наслаждалась погодой. Молодые люди друг друга поддевали, чтобы привлечь внимание спутницы. Раньше они ее воспринимали как друга, брата, сколько раз они дрались и спорили. Девочка не раз приходила домой разозленная тем, что не могла в драке одолеть своих конкурентов, но в стрельбе и охоте они не могли с ней сравнится.

Как Маше нравилось кататься верхом, когда ветер ласкает лицо своими ладонями, перебирает волосы и шепчет, как прекрасно это мгновение. Она любила помогать своему отцу в бухгалтерских делах, и вскоре он целиком и полностью доверял девушке подсчет доходов и расходов, она с успехом вела дела поместья, отец дочерью был очень доволен и горд. Но как же она не любила вышивать, шить, прясть – ей эти занятия казались чопорными и не имеющими смысла, сколько раз девушка сбегала с уроков. Маша знала три языка и свободно разговаривала на них. Девушка презирала чопорных девиц, которые стремились выйти замуж и ни о чем больше не беспокоились, кроме как о балах и нарядах, бесполезных разговорах за чаепитием. В их обществе было скучно находиться и слышать лесть и притворство этих жеманных особ. Местные девушки ее не любили за ее прямолинейность и открытость, она всегда говорила все в глаза, не боялась последствий. Не раз мать ей за это выговаривала, что нужно вести себя более сдержанно и следить за своим языком. Сдержанности в выражениях Мария так и не научилась, да и посещать мероприятия она не хотела, ее друзьями были книги. Незаметно для себя худенькая девчонка-мальчик превратилась в изящную девушку с красивыми формами, привлекающими взгляды мужчин, ее шелковистая гладкая кожа манила для прикосновений, а в голубых глазах, подобно океану, можно было утонуть. Особо подчеркивал ее осиную талию и высокую грудь мужской костюм.

– Маша, посмотри, какая рыбка! – молодой человек победно улыбнулся, а рыбка, пытаясь выжить, извивалась на крючке и с триумфом бултыхнулась в воду. Улыбка сползла с лица. – Вот опять не везет! – Саша смущенно посмотрел в сторону товарищей, ему хотелось произвести впечатление на друзей, но, увы, он опять опростоволосился. Показал себя с нелучшей стороны. Он думал, ну, почему со мной всегда случаются разные казусы, почему мой брат, да и другие более удачливы, чем я…

Огорченный, Саша смотрел на реку. Его волосы цвета воронова крыла ниспадали на плечи, он не любил короткие стрижки, да и вообще его стремление к покою и умиротворению резко контрастировало с его окружением. Молодому человеку нравилось писать, рисовать, сочинять музыку, его тонкая душа стремилась к духовности. – отец его за это недолюбливал, называл маменькиным сынком, никчемным писакой и транжирой, нередко молодой человек получал побои даже просто так, попав под горячую руку отца. Он ненавидел отца за то, что тот издевался над его матерью, которую Саша очень любил. Его мать, Софья Филипповна, была очень спокойной и тихой женщиной, не перечащей мужу. Во всем ему беспрекословно подчинялась. Воспитывалась она в строгости и с тем пониманием, что муж благодетель, и что скажет, так тому и быть. Она все невзгоды переносила с молитвой, робкая, неуверенная в себе женщина с безукоризненным вкусом редко покидала свой дом. После замужества муж запретил ей видеться с подругами, и это она переносила терпеливо. Всю нежность и ласку Софья Филипповна отдавала своим сыновьям, находила покой в вышивании, мужа своего ненавидела и всегда радовалась, когда он задерживался в столице.

– Не расстраивайся в следующий раз тебе обязательно повезет, – рассмеялась девушка, – расскажи, ты закончил свою поэму?

– Да, ведь я над ней работал уже много месяцев, она посвящена прекрасной девушке, – смущенно улыбнулся Саша, робко поглядывая в сторону Марии. Молодой человек был очень очарован юной особой и в тайне от своих соратников мечтал жениться на девушке.

– Брат, тебе же опять влетит от отца. Снова он будет оскорблять и унижать твое достоинство, если найдет рукопись, – похлопав по плечу, заметил старший брат.

– Ну и пусть, я больше не могу терпеть его давление, не могу смотреть, как страдает наша мать, мне это приносит столько боли и огорчений. Сколько раз я видел, как она в комнате обливается слезами, а зайдешь – делает вид, что все хорошо. Я решил, что буду жить по велению своего сердца и когда-нибудь заберу мать с собой, и она, наконец, поживет для себя.

– Это, конечно, хорошо, но я подслушал разговор нашего отца, он хочет отвезти тебя в столицу и представить государю. Слышал, как он сказал, раз любит писать, может, в столице пригодится, – усмехнулся Миша, искоса посматривая на брата.

– Что ж, значит, мы скоро расстанемся. Я не могу перечить отцу в его намерениях, ведь все мои действия скажутся на матери, – печально вздохнул Александр.

– В этом ты прав, брат, придется тебе подчинится его воле.

– Скоро вы все разъедетесь. Саша, ты служить писарем или переводчиком, а вы, мальчики, как я слышала, уходите с войском охранять наши границы с Литвой от Сигизмунда, – Маша вздохнула с лукавой улыбкой. Она игриво закрутила свой локон на палец и посмотрела вдаль, где виднелось их поместье. – Как бы я хотела отправится с вами, посмотреть настоящее сражение. Почувствовать, что значит воевать, и встретиться лицом со смертью.

– Маша!!! – с укором посмотрел на нее Миша, – девушка должна сидеть дома и заботиться о хозяйстве, перестань нести вздор. Молодая особа твоего положения должна выйти замуж, нарожать детей и заботиться о муже! Тем более с твоими привлекательными формами какая тебе война, весь мужской пол будет занят твоей персоной.

Маша от обиды поджала губы: «Вот еще один человек начинает учить как жить, что с того, что я женщина, должна, обязана, вздор! Надоело».

– Знаете, мальчики, я устала, поедем домой. Там меня ждет очередная нотация от Петра Ивановича, я снова сбежала с его уроков, – гордо вскинув подбородок, она направилась к своей лошади, мирно пасшейся неподалеку. От обиды за себя у девушки навернулись слезы на глаза и предательски задрожала нижняя губа. Вот угораздило меня родиться женщиной, была бы мужчиной, таких проблем бы не было, думала девушка про себя, раздосадованно потирая шею, даже мои друзья и те начинают меня укорять.

– Маша, пожалей старика, он ведь хорошо к тебе относится! – бросил ей вдогонку Михаил.

Все громко рассмеялись и стали собираться вслед за девушкой. Девушка, немного успокоившись, крикнула в ответ:

– Ничего с ним не случится, он привык к моему поведению. Давайте наперегонки, кто быстрее приедет к дому, – бросила Маша через плечо.

Молодая особа погнала лошадь галопом, ей хотелось сбежать от реальности, которая настигала ее с неистовой скоростью. Все изменилось теперь, в глазах ее мальчиков она больше не друг, а кандидат на замужество. Думая о браке, ее аж передергивало, ни один из знакомых ей мужчин не цеплял ее за душу, а представление о том, что придется прожить с кем-то из них весь остаток своей жизни, вводило в смятение. Только бы отец сдержал свое слово и не выдал ее за кого попало замуж, лишь бы избавиться.

Доскакав до развилки дорог, девушка остановилась, чтобы дождаться своих попутчиков. Мило улыбнувшись молодым людям, она направилась в свое поместье, а они своей дорогой. Что ж, теперь придется выслушать тираду Петра Ивановича и надеяться на то, что отец будет снисходителен и не накажет.

Софья Васильевна сидела и вышивала. Она задумчиво всматривалась вдаль, беспокоясь о своей непутевой дочери. Женщина так мечтала понянчить внуков и видеть свою малышку элегантной дамой. Но эта несносная девчонка, казалось, все делает назло, ей доставляет удовольствие сводить бедную мать с ума от переживаний. Да и отец хорош, вечно потакает этой негоднице, оно и понятно, как любой мужчина, он хотел мальчика, но не получилось. Женщина тяжело вздохнула. Сколько раз она молила Господа послать ей еще ребенка, но он не слышал ее молитв. Конечно, супруг не подавал вида, что у них не было наследника, но женщина чувствовала свою вину за это.

– Дорогая, почему ты опять грустная, что тебя так тревожит, – входя в комнату, спросил Иван Прокофьевич, с неподдельной заботой и беспокойством вглядываясь в лицо своей любимой жены.

– Ох, дорогой мой муж, беспокоит меня наша любимая дочь. Ты слишком много дал ей свободы, как она будет слушать своего мужа, сможет ли она быть ему покорна, смирение и терпение ее противоположность. Если они не переубивают друг друга в первую ночь, то это случится в течение месяца.

Иван Прокофьевич подошел к месту, где она сидела, и обнял за плечи, глубоко вздохнул.

– Мы дали ей достойное образование, она знает несколько языков, умеет вести бухгалтерию, сможет о себе позаботиться, даже если не выйдет замуж.

– Да, но я хочу счастья для своей дочери, обеспеченную и достойную жизнь. Хочу нянчить внуков и видеть Машу состоявшейся женщиной, а без второй половинки она будет как выброшенная рыба на берег, не хочу представлять ее старой девой.

– Дорогая моя жена, я тоже желаю ей добра и беспокоюсь за Машу не меньше твоего. Я все делал для того, чтобы она была независима и разборчива. Ну, а мужа такая красивая особа, я думаю, найдет. Мне нужно уехать в столицу решить какие-то вопросы, кажется, грядет опять что-то страшное для нас и нашего государства. Сколько мы с тобой пережили, сколько слез было пролито.

– Да, дорогой, мы прошли очень долгий и сложный путь, сколько невзгод и потерь перенесли.

– До меня дошли слухи, что наш сосед хочет сосватать за Машеньку младшего сына Александра. Зная уклад этой семьи, я против брака, но нужно отказаться уклончиво, чтобы не вызвать обиду, как это сделать, пока не решил.

– Ты найдешь верное решение, я в тебе не сомневаюсь, – взяв руку супруга в свою, улыбнулась Софья Филипповна.

При царствовании Ивана Васильевича Грозного, при его тиранстве и ожесточенности Иван Прокофьевич служил при дворе, его старого отца казнили жуткой смертью в Новгороде. Тогда царь обрушил свой гнев на новгородцев, за их предательство мнимое он был одержим расправой. Опричники царя творили жуткие вещи. Ивану Прокофьевичу чудом удалось избежать казни, но вся его родня погибла ужасно с мучениями и в страшной агонии. Он тогда стоял в толпе и видел взгляд отца, который молил его о том, что бы тот не выдал себя и спасся. Это жуткое зрелище с горами трупов и пустыми улицами разоренного Новгорода долго снилось ему в кошмарах. В то ужасное время он и повстречал Софью Васильевну в Смоленске, ее отец постарался смягчить гнев правителя на будущего зятя, и ему это удалось. С тех пор они жили неразлучно, уже много долгих лет.

После смерти Ивана Васильевича на престол взошел его наследник Федор Иванович кроткий, и робкий характером в тот момент отец Софьи Васильевны, воспользовавшись случаем, помог своему зятю занять должное место в верховной думе. За него поручились князь Мстиславский и Шуйский так как нужны были надежные и умные люди. Иван Прокофьевич не раз демонстрировал свою верность отечеству. В это страшный период творились бунты и расправы, убили царевича Дмитрия (девятилетнего мальчика лишили жизни на руках у кормилицы, зарезав ножом, как ягненка, того, кто должен был занять место своего отца и править государством). Задатки для этого подозрения о пролитой крови пали на Годунова, но все боялись говорить в открытую, просто шептались между собой. В 1598 году скончался царь Федор. Достойным правителем объявил себя Борис Годунов, все было сложно с неприятелями внутри двора, но его утвердили на престол.

– Я не хочу, чтобы наша дочь страдала, пусть она повидает мир вдали от того безобразия, что творится здесь. Избежать сватовства можно, отправив нашу девочку в Испанию к твоей сестре. Мы сразу убьем двух зайцев, как ты на это скажешь?

– Дорогой мой, я знаю, что ты всегда действуешь из лучших побуждений, твои действия всегда продуманы и взвешены. Конечно, мне будет грустно расставаться с нашей девочкой, но так она сможет повидать мир, разовьет кругозор и мало ли каких напастей избежит. Я напишу письмо сестре.

– Спасибо тебе за понимание, – он наклонился и поцеловал ее, спустя двадцать лет брака они до сих пор сохранили теплые отношения. – Мне нужно собираться в Москву, призывают всех бояр. Думаю, будет что-то новое и нехорошее. Не явиться тоже нельзя, сейчас шаткое положения, один неверный шаг, и могут посчитать тебя изменником, а там хлопот не оберешься.

– Я буду ждать тебя с новостями, сестре я письмо сегодня же отправлю.

– Спасибо тебе, дорогая.

Софья Васильевна, не откладывая в долгий ящик, стала писать в Испанию, где жила Анастасия Васильевна, чей муж был послом Российского государства.

Маша украдкой пробралась домой, переоделась в платье и вышла к отцу.

Он сидел в кабинете и вел подсчеты бухгалтерии. Девушка обняла его за шею и поцеловала.

– Отец, не сердись на меня, пожалуйста, но эти нравоучения Петра Ивановича меня раздражают, почему я должна быть, как все эти жеманные особы, которые только и грезят замужеством. – Она закатила глаза и процитировала: «О, если я не выйду замуж, уйду в монастырь». – Лицемерие полное, они не вылезают от портных, со своих посиделок как акулы на мужской пол, но как так можно! Я не хочу быть такой. – Девушка скрестила руки на груди и всем своим корпусом развернулась к отцу, решительно собираясь дать отпор всем его замечаниям.

– Дорогая моя девочка, я очень тебя люблю, поступай, как велит тебе сердце, но и не обижай Петра Ивановича, он любит тебя, как дочь, и желает тебе лучшего…

Маша посмотрела на отца и оторопела. А где же занудные нравоучения о том, что нужно слиться с серой массой и не выглядывать, чтобы тебя приняли и похвалили за серость?..

– Мне кажется, твоя сегодняшняя проделка очень обидела старика. И зачем, спрашивается, было так поступать? – произнес отец.

– Вообще я не хотела, просто непроизвольно вышло… Хорошо, я извинюсь перед ним. – Надув губки, Маша села на против отца. – Отец, почему я не могу просто вести дела поместья, вести торговлю, как ты?

– Дорогая моя девочка, в нашем обществе, к сожалению, женщин считают второсортным товаром, неспособным ни принимать решения, ни самостоятельно вести дела. Мы воспитали тебя самостоятельной и независимой личностью, которая может постоять за себя, у тебя есть все, чтобы жить самостоятельно. Но, прошу тебя, будь благоразумна и принимай адекватные решения, учитывая нравы общества. Не всегда можно получить, что хочешь, в короткие временные отрезки. – Иван Прокофьевич задумчиво отвернулся к окну. Его обуревали противоречивые чувства. Он так старался обезопасить свою дочь, но, может быть, Софья права, и он слишком избаловал дочь?.. Но, глядя на своего ребенка, он чувствовал гордость – все так, как должно быть. – Знаешь, я дам тебе еще один совет, старайся не показывать своих эмоций людям, которых плохо знаешь. Твоими слабостями и неуверенностью могут воспользоваться во вред тебе, думай сначала головой, а не эмоциями, принимай решения обдуманно и взвешенно. Лучше подождать и обдумать, чем наломать дров в моменте, а потом жалеть.

Петр Иванович вошел в комнату. Как только он увидел девушку, весь покраснел, сжал кулаки.

– Ну, погоди, окаянная, сейчас я задам тебе трепку! – с угрожающим видом он стал надвигаться на Машу. Та вскочила с места и обежала вокруг стола на безопасное расстояние.

– Дорогой мой любимый учитель, прости, пожалуйста, я больше так не буду! Я буду слушаться тебя сегодня и исполнять все твои наказы, только прости, – с мольбой в голосе проговорила девушка. – Ну хочешь я сама испеку твой любимый пирог. Я обещаю, что за вечер перепишу ту рукопись, которую ты мне давал вчера! И вообще, я не хотела, чтобы эта злополучная корзина оказалась на тебе! Сам виноват, кто тебя просил лезть в эти кусты, я что, совсем маленькая, чтоб там прятаться!!!

Он тяжело вздохнул, присел в кресло, обида стала как-то растворяться.

– Ну, плутовка, хоть сегодня давай спокойно позанимаемся, иди доставай книги по истории, будем читать.

Девушка обежала стол с лукавой улыбкой, приблизилась к старику и поцеловала его в щеку и затем удалилась. Петр Иванович тяжело вздохнул.

– Как так можно, я вечно ей все прощаю за ее милую улыбку. Какой я после этого учитель, если даже ученика приструнить не могу. Ни обучить, ни выпороть, – он закатил глаза и приставил руку ко лбу.

– Петр, ты самый лучший соратник и друг, сколько мы с тобой пережили и поражений, и побед. Ты всегда подставлял в трудную минуту свое плечо. Кроме как на тебя, мне не на кого положится в воспитании моего единственного ребенка. Знаешь, мне нужно уехать в Москву смотри тут за всем.

– Что-то случилось, Иван Прокофьевич? – Петр Иванович участливо вглядывался в лицо друга.

– Думаю это о слухах о самозванце, сейчас он у Сигизмунда, как слышали, собирает армию, чтобы занять престол. Глупый люд думает, что царевич Димитрий жив!!! Но как можно верить в эти слухи! Борьба за престол всегда сопровождается реками крови простого народа, да и мелких сошек, как мы с тобой, все это касается. Тяжелые времена выдались на нашу долю. Не дают спокойно дожить свой век в тишине и благодати. Значит, сильно прогневали наши отцы Всевышнего, раз такие напасти сыпятся вновь и вновь…

– Ох, батюшки свет! – Петр Иванович всплеснул руками. – Неужели опять война, люди ослабли от голода от непогоды, а тут еще такая беда надвигается.

– Ничего не поделаешь, мы с Софьей решили отправить дочь в Испанию. Жена должна написать своей сестре. Если та согласится принять нашу девочку, мы и тебя с ней отправим. Мне так будет спокойнее знать, что она под надежным присмотром. Да еще до меня дошли слухи, что сосед наш хочет сватать нам своего младшего сына Александра. По моему мнению, он плохая партия для Маши, да и она, как мне кажется, не питает никаких чувств к этому мягкотелому юноше. И семья его не внушает доверия, погубят они девчонку…

– В этом моменте с тобой соглашусь. Как бы я не тешил себя надеждой выдать замуж Машу. Этот молодой человек явно не для нее. Будь покоен, я за ней буду присматривать, пока силы не оставят меня, – сказал Петр Иванович, поглаживая бороду.

Иван Прокофьевич встал, обнял старика.

– Я знаю, что ты относишься к ней, как к своей дочери, и осознаю, что, если она будет с тобой, она в надежных руках. Нужно сделать небольшие распоряжения, я пойду.

Он встал и вышел из кабинета. Старик расчувствовался и слезы потекли из его глаз.

Петр Иванович не любил долгих сборов, так как у них в столице имелся дом для разных случаев, где они иногда жили или останавливались для ночлега. Чистые вещи всегда ждали, готовые для пользования. Ни Софья Васильевна, ни сам хозяин не любили суету Москвы, предпочитали жить в тишине деревенского поместья, где завистливые лица дорогих друзей не омрачали тихое существование. Все вышли на крыльцо проводить хозяина семейства в путь. Когда карета отца скрылась из виду, девушка хотела проскользнуть незамеченной к себе в комнату, но не удалось.

– Маша, – окрикнула мать.

Та обернулась и улыбнулась в ответ своей лучезарной улыбкой. Софья Васильевна нервно заламывала руки и непроизвольно покусывала нижнюю губу. Ее мучало и тяготило то, что грядет расставание с ее единственной и любимой дочерью.

– Да, мама, я слушаю тебя, – девушка напряглась всем телом предчувствуя что-то нехорошее за действиями матери.

Софья Васильевна наигранно закатила глаза и всплеснула руками.

– Почему ты опять в мужском костюме! Нельзя провести хоть вечер в платье, как подобает! – мать качала головой. – Ты ведешь себя неподобающе девушке на выданье, Иван Прокофьевич часто ворчит на тебя за то, что его не слушаешь. Знаешь, мы с отцом посоветовались и пришли к выводу, что, может, тебе попутешествовать по миру, посмотреть страны, и остановились на том, что, если тетя из Мадрида согласится, ты поживешь у нее некоторое время. Тем более опять что-то неладное творится в стране, нам будет спокойнее знать, что ты в безопасности.

Девушка изменилась в лице. Она никак не ожидала такого предательства от самых близких и дорогих ей людей. Маше казалось, что земля уходит из-под ног, а сердце ее разрывается на тысячу маленьких кусочков. Девушка от волнения стала задыхаться, предательские слезы наворачивались на глаза, ее предали, бросили, не любят и не хотят видеть рядом с собой! Она больше никому не нужна!!!

– Но, мама, что я вам такого сделала, что вы хотите оставить меня! Пожалуйста, не отсылайте меня, я буду вести себя примерно. Там, вдали от дома, я буду очень по вам скучать, обещаю, что буду себя хорошо вести и даже терпеть ужимки эти недалеких девиц, но, пожалуйста, можно я останусь рядом с вами! – Маша упала перед матерью на колени и ревела навзрыд, с мольбой в глазах ища поддержки и сочувствия.

– Девочка моя, это ради твоей безопасности, отец беспокоится за тебя и твое благополучие. – Софья Васильевна сама не находила себе места, от отчаянья ее сердце разрывалось на куски. Женщина села на колени рядом с дочерью и стала сжимать ее в своих объятиях, пытаясь заглушить душевную боль, показать, как сильно она любит свою девочку и сопереживает ей.

– Мама, тогда поехали со мной, ведь вдали от дома мне будет очень тяжело без вас! – с мольбой в голосе произнесла Маша, подняв заплаканные глаза на самого дорогого человека в своей жизни. Мать всегда была для нее опорой, солнцем, которое освещало путь по тернистым тропам жизни.

– Солнце мое, как я могу оставить отца одного в столь тяжелый период: неурожаи, голод, да еще непонятная ситуация в государстве, я ему нужна здесь. А ты поедешь с Петром Ивановичем, он за тобой будет присматривать. – Машинально, как бы отстранясь, Софья Васильевна поглаживала Машу по голове, пытаясь успокоить и себя, и ребенка.

Маша оттолкнула мать и со слезами на глазах убежала. Девушка забежала в конюшню, задыхаясь от быстрого бега. Она прислонилась к одному из денников и перевела дыхание. Как странно, несмотря на все недоразумения с окружающими, она не хотела покидать родные места, ей было очень страшно от одной только мысли об этом. Маша вытерла слезы и, решив прокатиться на своем гнедом жеребце, вывела своего любимого коня, который никого не подпускал к себе, кроме нее.

Оседлав лошадь, она помчалась в поля, слезы струились по ее щекам, ей было тяжело и грустно. Почему так, почему меня отсылают так далеко от дома, они не понимают, что творят, вот вернется отец, я с ним поговорю, я не хочу уезжать отсюда, не хочу покидать дом. Девушка скакала галопом, ее волосы, как шлейф, развевались на ветру. Слезы застилали глаза, но ей было все равно, ее занимали мысли об отъезде. Лошадь споткнулась, и юная особа скатилась в овраг, подвернула ногу, конь отбежал на метров сто и остановился. Почуяв, что седока на нем нет, он вернулся назад и призывно заржал. Маша лежала на спине, боль в ноге помогла ей прийти в себя. Она стала осознавать свое положение и что сейчас нужно мобилизовать все свои силы, чтобы выбраться, ведь никто не знал, где девушка находится. Молодая особа, вся взлохмаченная, привстала на четвереньки и начала делать попытки взобраться наверх.

Глава 2

Семен и Николас ехали неспеша. Николас с интересом рассматривал окружающую природу, ведь в России он был впервые. Ему по душе были приключения и поездки. Молодой человек не любил находиться дома, ему не сиделось на месте, хотелось сбежать, испариться, но не встречаться с родственниками, которые всегда его раздражали до мозга костей. Мать, которую он любил и всегда боготворил, умерла. С отцом у него контакта не было, да он и не хотел его налаживать, так как испытывал к этому человеку одно лишь презрение. Его отец вел себя по-свински с женой и ребенком, зато напоказ выставлял себя в самых ярчайших красках. За это лицемерие Николас его и ненавидел.

– Как тебе первое впечатление, друг? – усмехнулся Семен, с лукавством в глазах глядя на попутчика. – Не то, что в Мадриде.

– Весьма неплохо, я бы хотел увидеть местных девушек, ведь интересно сравнить красоту и обаяние прекрасного пола.

– Ты, кроме как о юбках, думаешь о чем-нибудь? Хотя, нет, мне кажется, лошадьми ты увлекаешься намного больше! Но, посмотрим, как ты отвертишься от женитьбы, я слышал, твой отец договорился с Родригесом Санчесом о помолвке его дочери и тебя. Он говорил, что эта девушка достойна тебя.

– Достойна? Да! Во-первых, она беспутная развратница, слухи о ее романах звучат на каждой улице, во-вторых, она скучна, как моя жизнь. Я на ней не женюсь, пусть хоть лишит меня наследства!

– Он жалуется, что ты не хочешь остепениться, вечно путешествуешь и совсем отбился от рук, что у тебя ветер в голове.

Николас рассмеялся, его лицо озарила лукавая улыбка.

– Ах, бедный мой отец, как ему это грязное пятно в его репутации, как я! Никак он не угомонится. Я могу делать женщин счастливыми, если они этого хотят, но жениться – боже упаси, это не для меня. Я лучше уйду в море и буду терпеть лишения, чем это мучение. От последней пассии я еле отбился, ее ревнивый муж устроил слежку, а эта дура все пыталась встретиться со мной. Боже, не люблю липнущих и навязывающихся особ!

– По-моему, ты не нашел ту единственную, с которой хотел бы связать судьбу. Вот я, например тоже не помышлял о браке, пока не встретил ее…

Их разговор прервался протяжным ржанием, лошади насторожились и встали. Молодые люди направились туда, откуда раздавался звук. Они остановились на краю обрыва. Красивый вороной конь смотрел вниз и бил копытом, как бы разговаривая с кем-то на дне оврага. Молодые люди переглянулись и, спешившись, подошли к краю. Перед ними открылась картина: непонятно, мальчик или девочка с длинными волосами пытался выбраться, матерясь на чем свет стоит. Волосы были спутаны, и в них застряли и листья, и сучья. Николас спустился во враг и помог пострадавшему. Когда он попытался поднять девушку, их глаза, встретились, и он утонул в голубом океане впечатлений и чувств, которые доселе не посещали его. Приятная волна неги пробежала по его телу, его чем-то зацепил этот грязный чертенок!

– Поставьте, пожалуйста, меня на землю! – раздалась жалобная просьба.

Тут Николас осознал, что непроизвольно сильно сжимает девушку в объятьях. Он аккуратно опустил пострадавшую, она, прихрамывая, направилась к лошади и, преодолевая боль, села в седло.

– Спасибо вам за помощь, – она одарила молодых людей улыбкой и умчалась прочь.

Николас задумчиво провожал ее взглядом.

– Друг, ты чего застыл, – усмехнулся Семен, – поедем, а то моя мама будет беспокоиться, не заблудились ли мы. Она должна была уже доехать до тети.

– Очаровательная особа! – только и вымолвил молодой человек, садясь в седло и глядя девушке вслед.

Молодые люди подъехали к поместью, там царила суматоха. Встречали гостей. Глашка суетилась на кухне, готовя обед.

– Иван Прокофьевич, посмотри, подготовлены ли комнаты, на этих бездельниц никак нельзя положиться. Понравятся ли наши кушанья дорогим гостям!

– Успокойся, ты хорошо готовишь! – вымолвил учитель и вышел из кухни, держась за разболевшуюся голову. Он не любил эту суматоху. И переживал о своей воспитаннице, как бы с ней не случилось чего. Старик хорошо понимал чувства этого почти уже большого человека, одиночество, покинутость, предательство, ведь по-другому и не назовешь поступок, когда самые дорогие и близкие ей люди бросают тебя даже из благих побуждений. Он направился в конюшню, на стожке сена сидела его плутовка, умываясь слезами. Иван Прокофьевич опустился рядом с ней и похлопал по плечу.

– Ну, успокойся, все будет хорошо. Подумаешь, поездка, она быстро закончится.

– Зачем они со мной так поступают! – она рыдала, захлебываясь слезами.

– Ну, девочка моя, ты же сильная и умная, справишься. Думаешь, твоей матери не тяжело оставлять тебя, ее единственного ребенка. Или отец, который души в тебе не чает, думаешь, ему легко дался такой выбор? Вставай, к нам приехали гости. Пойдем поприветствуем! – Иван Прокофьевич, тяжело опираясь на колени, встал и протянул руку девушке.

– Я никуда не пойду-у-у. У меня болит нога, я ее подвернула-а!

Петр Иванович вздохнул.

– Горе ты луковое, пойдем, я отведу тебя в комнату и скажу твоей матери, что ты приболела… Ванька иди сюда! – крикнул учитель. Молодой паренек подбежал и вопросительно посмотрел на Ивана Прокофьевича. – Помоги мне молодую госпожу проводить в комнату, она подвернула ногу, и позови врача. Молодой человек кивнул в ответ. Девушку уложили на кровать, Глашка помогла переодеть грязное одеяние в ночную сорочку!

– Господи боже, где вас так угораздило! Посмотрите на свою шевелюру, вы на ведьму похожи! – Она принесла воды, помогла Маше умыться и расчесать волосы. После всех манипуляций добрая женщина вздохнула. – Вот теперь вы на человека похожи, не стыдно и доктора приглашать.

Доктор осмотрел пострадавшую и наложил лангету.

– Маша, ваше небольшое растяжение пройдет через пару дней, сейчас вам нужно как можно меньше нагружать поврежденную ногу. Лангету через пару дней снимете и забинтуйте крепко.

– Михаил Артемович я проконтролирую, чтобы больная уж два дня да соблюла постельный режим! – Петр Иванович с укоризной посмотрел на свою подопечную, девушка посмотрела на него сердито, но ничего не сказала.

– Очень хорошо, Иван Прокофьевич, я на вас надеюсь.

Все вышли, а Маша свернулась калачиком и горько заплакала. Ее душа разрывалась на части от того, что ей придется расстаться с родными. Ей было все равно, что происходит внизу, кто к ним приехал и что там за суматоха.

В дверь постучали, и в комнату вошла мать с какой-то очень красивой дамой. Дама посмотрела с любопытством на девушку и, повернувшись к спутнице, промолвила:

– А она похожа на отца.

– Да, – со вздохом ответила Софья, – правда, не характером, я вообще не понимаю, в кого у нее столько упрямства, настырности и своеволия!!!

Женщина лукаво улыбнулась и обратилась к Софье Васильевне:

– Дорогая, ну не всем же быть покорными и здравомыслящими.

Софья закатила глаза и тяжело вздохнула. Незнакомая женщина вновь с улыбкой обратилась к Марии:

– Ну, здравствуй, племянница, говорят, ты поедешь со мной в Мадрид. Я обещаю, что пребывание в другой стране тебе очень понравится.

Девушка побледнела и отвернулась, пробормотав:

– Не думаю, что отъезд принесет мне радость.

– Ну, дорогая моя, не будь столь категорична. Давай мы тебя оставим, кажется, тебе сейчас лучше побыть наедине с собой, позже познакомлю с моим сыном и очаровательным молодым человеком.

Маша со вздохом накрылась подушкой, чтобы, не слышать продолжения разговора. Женщины переглянулись и вышли из комнаты.

Какие могут быть знакомства. Девушка была в смятении, ее сердце рвалось на части: как горячо ею любимые люди могут ее оставить и отправить в неизвестную страну? Ей было безумно обидно, тоскливо и накатывала злость. Маша не могла справится с чувствами и горько зарыдала.

– Не переживай, Софья, она скоро все переварит и успокоится. И будет у вас вновь взаимопонимание, это их возраст такой бунтующий, непокорный, не переживай! – ободряюще произнесла Анастасия.

– Это было бы хорошо, но, зная упрямый нрав дочери, боюсь, нам еще долго придется видеть ее такой, – вздохнула Софья.

Женщины спустились в низ, Глашка уже накрыла стол к ужину, и все ждали сестер.

– Прошу к столу, – жестом предлагая пройти в столовую, указала Софья.

– А где же моя очаровательная сестра, – спросил Семен, оглядываясь по сторонам. – Я помню ее пятилетней девочкой, которая никогда не могла усидеть на месте.

– Она и сейчас не может усидеть на месте, – тяжело вздохнула Софья, – к сожалению, Маша немного приболела и не сможет с нами поужинать.

– Какая жалость, – с неподдельным сожалением в голосе произнес Семен. – Я так хотел представить ей своего друга. И посмотреть, как этот маленький бесенок вырос с нашей последней встречи.

Софья Васильевна улыбнулась:

– Не переживай, у тебя еще появится такая возможность.

Повернувшись к Николасу, с очаровательной улыбкой она спросила:

– Николас, расскажите о себе, как вам впечатление от России.

Молодой человек поднял на женщину взор и с улыбкой, которая не очень понравилась Софье Васильевне, произнес:

– Я много путешествовал, холост, здесь мне очень понравилось.

– Мой друг немногословен, уж простите, тетя, его за это, тем более мы очень устали с дороги, – поспешил вмешаться в разговор Семен, как бы извиняясь за попутчика. Он очень боялся, как бы Николас не сморозил какую-нибудь глупость, за которую ему пришлось бы краснеть, так как знал, что манеры друга, мягко выражаясь, слегка хромают.

– Да, конечно! – извините меня за бестактность. – Я не очень люблю рассказывать о себе и делиться чувствами. Мне по душе безмолвие океана и его суровые уроки.

Ужин прошел в оживленной беседе, так как редко двум сестрам удавалось видеться. С прошлой их встречи прошло около тринадцати лет. Женщинам хотелось побыть наедине, рассказать все свои горести и радости не для посторонних ушей.

Софья Васильевна позвала Глашу. Девушка прибежала, широко улыбаясь.

– Глаша, покажи молодым людям их комнаты.

– Пойдемте, молодые люди, покажу вам спальни.

Семен хотел было что-то сказать, но, посмотрев на женщин, решил не перечить и последовать предложению.

Все удалились, женщины друг другу улыбнулись.

– Как я по тебе соскучилась, Анастасия, мне так не хватало наших разговоров.

– Да, Софья мне тоже, я так и не обзавелась подругами там, такое ощущение, что живу в клубке змей. Зависть, перешептывания, клевета. Я так от всего этого устала. И когда услышала, что муж собирается в столицу, я уговорила его взять нас с собой. Он мне никогда не отказывает. Ну, расскажи, почему вы решили Машу отправить к нам.

– Иван, беспокоится за ее жизнь, ты слышала, что сейчас тяжелые времена – неурожаи, мятежи, вдобавок что-то грядет в столице. А зная, как у супруга закончили его родные, я прекрасно понимаю его беспокойство.

– Ну… Если вы приняли решение, мы ее возьмем с собой, девочка разовьет кругозор, познакомится с другой культурой. Только мне кажется, что она будет сильно на вас злиться.

– Поездка во благо ей. А там как будет, она неуправляема. Сколько я ей подсовывала кандидатов в мужья, так она умудрялась выставить себя в таком свете, что они в буквальном смысле сбегали.

Анастасия рассмеялась.

– Я постараюсь привить ей вкус и направить в нужное русло… Правда, если получится.

– Было бы хорошо… Расскажи, а как Семен, не женат?

– Пока еще нет, но мне кажется, ему понравилась одна юная особа из хорошей семьи, и если все сложится удачно, скоро буду нянчить внуков.

Они допили графин сливового вина, нега разлилась по телу и стало уютно и тепло.

– Кажется, мы с тобой засиделись, – улыбнулась Анастасия Васильевна.

– Да, уже за полночь, пойдем спать.

Сестры направились по своим комнатам. Каждая думала о своем. Анастасия Васильевна вспоминала время, когда она пребывала в отчем доме. Как она скучала по тем временам, когда можно было жить беззаботно и знать, что ты под надежным крылом родителей. Они тебя защитят от всех бед и тревог. Но, к сожалению, это время прошло, и теперь приходится самой справляться со всеми трудностями и быть опорой своим детям. Как было хорошо в детстве. Софья Васильевна, в свою очередь, сильно переживала за дочь, ей было горестно расставаться с ней. Девочка была ее отрадой, и мать не знала сама, как будет здесь без нее. Мужу она тоже не хотела перечить, так как знала, что он тоже беспокоится за дочь. Эти два противоречивых чувства разрывали ее на мелкие кусочки. Женщина не могла найти себе места.

Маша вертелась в кровати, ей не спалось. Тревожные мысли лезли в голову и нога беспокоила, предательски ныла. Девушка переживала по поводу отъезда, мысль уехать из дома ей была невыносима. И тут ей в голову пришла очень хорошая мысль: «Нужно бежать, завтра меня не найдут, я где-нибудь спрячусь на неделю, тетя уедет в Испанию, я останусь дома. Да, мне попадет, но я останусь здесь». Маша вылезла из постели, облачилась в мужской костюм и тихо через окно вылезла во двор. Прячась в тени деревьев, она направилась в конюшню. Со стороны это было смешное зрелище, нога давала о себе знать, и ей буквально приходилось скакать на одной, но решимость выполнить задуманное придавала ей сил. Она решила направиться в одну из близлежащих деревень и там укрыться.

Николас вышел во двор, ему никак не удавалось уснуть на новом месте, он решил прогуляться, светила полная луна, она озаряла просторы. Молодой человек огляделся вокруг, полной грудью вдыхая прохладный воздух. Полнейшая тишина окружала его, только из конюшни раздавалось ржание и фырканье лошадей. Ему захотелось их посмотреть. Николас отправился к своим любимым животным, к которым испытывал неподдельную привязанность и страсть. На конюшне царил покой, пахло сеном. Его привлек гнедой конь, он подошел к его деннику и стал поглаживать по морде. Конь внимательно на него смотрел, пережевывая траву, в глазах животного отражалось спокойствие и понимание. На улице раздались шаги, дверь в конюшню скрипнула, Николас спрятался за стойлом. Маленькая фигурка прошмыгнула в помещение, бранясь, нащупала уздечку, и только хотела открыть денник, как кто-то схватил ее и закрыл рот рукой. Девушка стала извиваться, пытаясь вырваться из крепких объятий, ей было не по себе, одолевали смешанные чувства раздражения и страха, что-то еще доселе ей непонятное, это чувство поднималось откуда-то из глубины. Ей одновременно хотелось с ужасной силой оттолкнуть и прижаться.

– Что вы себе позволяете! – шипела девушка.

– Препятствую похищению лошади! – проговорил мужчина.

– Это мой конь! Я решила покататься! Пусти!!!

– Ночью? Мне кажется, это больше похоже на побег или грабеж.

Он отпустил девушку, ее глаза пылали гневом, такая хрупкая, беззащитная и в тоже время отважная, она смотрела на него снизу вверх.

– Да, я решила сбежать! Мои родные хотят отправить меня в Мадрид, не спросив меня. По моему заключению, хотят избавиться от непокорной дочери.

Николас рассмеялся.

– Ты просто капризное дитя! Хоть представь, сколько беспокойства доставит твой побег.

– Ну и пусть, я все равно через неделю вернусь, и все будет, как раньше, ну, выпорят, зато я дома буду и никуда не уеду, – притопнула Маша здоровой ногой от разочарования, что ее план с треском провалился.

– Глупая девчонка, – только и вымолвил он, ему очень захотелось ее поцеловать, и в тот момент, когда она хотела сказать ему очередную гадость, он наклонился и прильнул к ее губам.

Маша оторопела, до этого ей не приходилось ни с кем целоваться, ее обуревали странные чувства, она хотела раствориться в его объятиях, хотелось чего-то большего. Но, найдя в себе силы, оттолкнула его, Николас с любопытством всматривался в ее лицо.

– Как ты посмел!!! – только и вымолвила она.

– Что посмел? – издеваясь, переспросил он.

– Поцеловать меня!

– Ты так очаровательно выглядела, что не удержался. И ты не похожа на чопорную даму, которая бережет свое целомудрие. Сколько таких вылазок ты предпринимала, чтобы посетить своих любовников? – с издевкой спросил он.

– Да как ты смеешь судить обо мне так! Все вы мужчины наглые, бесчувственные идиоты!

Девушка смущенно развернулась и поковыляла к дому.

– Только не рассказывай моей маме, – буркнула она вслед.

– Что не рассказывать, что тебя поцеловал?

Девушка от злости даже подпрыгнула.

– Нет!!! Что хотела сбежать.

– Если будешь лежать тихо в своей кровати через пять минут, это останется тайной.

– Хам!!!

– Могла бы хоть поблагодарить за спасение из оврага, прекрасная нимфа! – крикнул ей вдогонку молодой человек.

– Я о своем спасении не просила, – фыркнула девушка. – И вообще, ты, как демон, появляющийся в ночи, свалился на мою бедную голову, – только и вымолвила она и стала забираться к себе в комнату.

Николас проводил ее задумчивым взглядом, широко улыбаясь. Молодая леди его очень позабавила и заинтересовала. В ней не было корысти и нескрываемого лицемерия, она была проста и невинна. Он постоял еще на улице некоторое время и направился к себе в комнату.

Маше не спалось, впечатления от незнакомца остались глубокие, никто не может без спроса ко мне прикасаться, как он посмел меня поцеловать. Но в глазах предательски мелькал красивый образ мужчины, она постаралась выкинуть его из головы. До утра вертелась в кровати, толь пропели петухи, она уснула.

Открыв глаза, Маша потянулась, ей приснился восхитительный сон, в котором она целовалась с красивым мужчиной, она дотронулась до своих губ. И тут ее озарило, что это был не сон, она же пыталась сбежать! Девушка от стыда и смущения зарылась в подушку. В дверь постучали, вошла Глашка.

– Маша, вставай, вода для купания готова.

– Я не хочу мыться и вообще не буду выходить из комнаты.

– Но у нас гости, будет очень невежливо с твоей стороны не поприветствовать их.

– Боже… доктор сказал, что нужно соблюдать постельный режим, – простонала девушка, но, столкнувшись с неодобрительным взглядом Глаши, покорно согласилась. Только она представила, что придется столкнуться с этим мужчиной, как лицо запылало огнем. Она нехотя встала с кровати и, прихрамывая, направилась купаться.

Глашка приготовила ей наряд – легкое платье, которое подчеркивало фигуру, она заплела девушку и стала подталкивать к выходу.

– Все ждут вас в гостиной, вы так долго спали, что мать уже стала беспокоиться.

– Что-то мне подсказывает, что день будет тяжелым… – задумчиво пробормотала девушка.

Она остановилась на лестнице посредине пути, обвела всех присутствующих взглядом. Ее взор предательски задержался на нем. О, какая грация и сила читалась в его непринужденной позе, по телу пробежали мурашки, она вспомнила прикосновения его рук. Что такое со мной происходит! Почему я думаю об этом мужчине. Он поднял на нее глаза, и они встретились. Маше стало не по себе, присутствовало ощущение, что он раздевает ее взглядом, вот он задержался на ее груди, губах, боже, куда деться от этого демона!

Маша стала быстро спускаться с лестницы, насколько это было возможно с больной ногой, и, когда подходила к сидящим, зацепилась за ковер, вскрикнула и уже представила, что всем телом падает на пол. «Какой позор, увалень, так себя преподнести», – промелькнуло у нее в голове, но тут она поняла, что повисла в воздухе, почувствовала уже знакомый запах тела и так захотелось к нему прижаться. Николас поймал падающую девушку и на руках донес до кресла.

– Простите за неуклюжесть моей дочери – пробормотала смущенно Софья Васильевна. – Она вчера упала с лошади.

– Ничего страшного, мне это в радость, – произнес Николас.

Дамы многозначительно переглянулись. Маша была готова провалиться сквозь землю, какой позор!!! Семен улыбнулся. Ему было интересно наблюдать за своим другом, в другой бы ситуации на балу в Мадриде он бы даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь девушке выйти из ситуации достойно. Напротив, он бы высмеял за неуклюжесть и был бы первым, кто прочитал нравоучения о том, что нужно смотреть под ноги.

– Сестренка, я так рад тебя видеть! – воскликнул он. – Я помню тебя маленьким сорванцом, а теперь ты превратилась в очаровательную девушку.

– Семен, это ты! – Маша, не веря своим глазам, смотрела на своего двоюродного брата. – Я никогда тебе не прощу мою сломанную шпагу и то, что ты нажаловался моей маме, когда я тебя толкнула в кустарник, тогда я получила хорошую трепку… – закончила девушка и, многозначительно улыбаясь, посмотрела на брата.

– Прости, сестренка! Но как ты выросла, как похорошела! – Семен с восторгом рассматривал девушку. – Может, покатаемся на лошадях?

– Какие вам лошади, – недовольно вмешалась в разговор Анастасия.

– Маша еле ходит, а ты ее совсем угробить решил, – ворчливым тоном продолжила Софья Васильевна.

– По-моему она прекрасно передвигается, – вмешался в разговор Николас и многозначительно посмотрел на девушку. Маша залилась краской, вспомнив прошлую ночь и несостоявшийся побег.

– Я с удовольствием покажу им окрестности, – вскинув подбородок вверх, сказала она и вызывающее посмотрела на Николаса. Тот в ответ многозначительно улыбнулся, в глазах плясали издевательские огоньки, как бы говоря ей, я посмотрю на твою игру. Маша решила, что примет вызов и не уступит в этой схватке этому самонадеянному демону. И вообще, что он о себе возомнил, пуп вселенной, так высокомерно держаться, как будто она глупое неразумное дитя. Ну, сложен он хорошо, пахнет неплохо, целуется… не с чем сравнивать, поэтому так себе, и вообще, я покажу, что хозяйка положения я, и не позволю над собой насмехаться. Из оврага сама бы вылезла, велик поступок, самонадеянный идиот.

– Дочка, ты точно хорошо себя чувствуешь для поездки? – обеспокоенно обратилась мать к дочери, нервно теребя носовой платок.

– Не беспокойся, мама, я справлюсь, – улыбнулась в ответ дочь.

Маше было не по себе, она не хотела ехать с этим человеком, он ее волновал, и отказать не могла, так как видела его насмешливый взгляд, который как бы говорил: «Я посмотрю, глупая девчонка, что ты будешь делать». Девушка поднялась, и тут пришла гениальная идея, как избежать поездки, она со стоном рухнула на пол. Все засуетились вокруг, Маша почувствовала чье-то дыхание на своей щеке, и сильные руки подняли ее в воздух, о, как было волнующе в этих объятиях, что ей захотелось открыть глаза и сказать, чтобы ее немедленно отпустили. Но, немного поразмыслив о том, как она будет комично выглядеть, продолжила игру.

– Софья Васильевна, давайте я отнесу ее в комнату, только покажите направление, – обратился молодой человек к матери, поднимая девушку с пола и прижимая к себе. Про себя он отметил, что ему доставляет удовольствие это занятие. Молодая особа чем-то его привлекала, ему нравилось находиться с ней рядом.

– О! – только и воскликнула обеспокоенная мать. – Николас, как неудобно, извините за беспокойство. Я вас сейчас провожу!

Ее мать пошла перед молодым человеком, показывая дорогу. Николас наклонился к уху девушки и прошептал: «Ты очаровательна, когда притворяешься, но так и быть, я тебя не выдам». Маша еще сильней зажмурила глаза, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. «Когда же он меня оставит, когда моя комната», – пронеслось в голове девушки. Николас не удержался и коснулся губами ее шеи, как же Маше хотелось ударить его кулаком в грудь, но она старалась держаться достойно, чтобы себя не обнаружить. Как бы издеваясь над девушкой, он коснулся губами ее уха, сердце плутовки затрепетало.

– Ну, давай, покажи свои коготки, нимфа, и раскрой свой обман, – шептал демон.

Но вот спасение пришло. Софья открыла дверь:

– Вот сюда положите ее на кровать, я сейчас приглашу. Глашу она ее разденет. – Николас аккуратно положил плутовку, ухмыльнувшись, прошептал ей на ухо: «Я бы с удовольствием раздел тебя сам, ты меня очаровываешь своей красотой. Хотелось бы знать, какая ты без одежды».

Он внимательно вглядывался в лицо девушки, но она даже не поморщилась, только задержала дыхание. Плутовка с нетерпением ждала, когда все уйдут. Дверь закрылась, и Маша открыла глаза.

«Боже, что со мной такое происходит, от этого испанца у нее захватывало дух… Я не хочу выходить из комнаты, пусть думают, что я болею… – решила девушка».

Ярости и злость кипели в ней, да как он смеет с ней так играть! Я ему еще отомщу, посмотрим, кто будет смеяться последним!!!

Глава 3

Все бояре собрались в тронном зале, ожидая царя, перешептывания, как гул надоедливых мух, раздавались под сводами. Велись оживленные беседы в каждом углу. Иван Прокофьевич, как и все придворные, томился в мучительном ожидании, осматривая всех, кто здесь присутствовал. Бояр тревожило положение вещей и бунты, которые возникали то там, то тут. По слухам, многие из знати в целях собственной выгоды хотели переметнуться в стан врага. Борис Годунов стал подозрительным, вокруг него вечно толпились люди, которые доносили и лжесловили на других. Напряженная обстановка царила при дворе. Царь принял всех и выслушал. Многие бояре высказали желание отправить за границу своих сыновей искать воинской славы и доблести, дабы защитить государство от надвигающейся беды и с корыстной целью выслужиться перед государем, чтобы у него не было сомнений в преданности. В толпе Иван Прокофьевич заметил Тараса Михайловича и был очень удивлен. Ведь мужчина был послом в Испании и редко бывал при дворе. Когда случались дурные вести, только тогда его могли вызвать. Тем более он был его свояком и даже не сообщил, что будет здесь. Немого поразмыслив, Иван Прокофьевич решил все выяснить после окончания собрания. Все разошлись, так и не приняв единого решения. Борис Годунов попросил Тараса Михайловича остаться. Он долго расспрашивал о положении в Испании, о слухах, которые ходят при дворе.

– Государь, в столице все спокойно, конечно, доходят слухи о смутах, которые царят у нас на Родине. Но Испания не собирается прекращать с нами торговлю и дружественно расположена к вам. Там верят, что вы со всем справитесь и воцарится мир и справедливость.

– Очень хорошо. Нам не хватало, чтобы Лжедмитрия подержала еще и Испания, прислав своих людей. Сигизмунд, предатель, хитрый лис, нарушает наши соглашения во имя справедливости, дабы восстановить законного наследника на престол. Но все мы хорошо понимаем, он просто воспользовался ситуацией. Ну. полно об этом, через пару дней будут сооружены корабли с мехами и другим товаром, отправишься назад.

– Государь, я прибыл в столицу со своей женой и сыном, мы бы хотели навестить родных, раз выпала такая возможность приехать, можно я не буду присутствовать при дворе два этих дня, а погощу у родственников?

– Конечно, семейные узы – это очень ценно. Ступай.

Тарас Михайлович откланялся и вышел.

– Какими судьбами ты вернулся в столицу? – встретил его поджидающий Иван Прокофьевич, – я еще на собрании заметил тебя и решил подождать.

– Государь очень обеспокоен положением и хотел лично узнать о положении в Испании. Кстати, я приехал не один, а с женой и сыном.

– Где же они остановились? Почему не предупредил, мы бы вас встретили.

– Все случилось очень быстро, извини за плохие манеры, но моя жена и сын, скорее всего, уже доехали до твоего дома.

– Какие манеры, свояк, ты знаешь, мы всегда вам рады, с предупреждением или без. Как жаль, что видеться приходится очень редко.

Тарас Михайлович вздохнул, как бы подтверждая сожаление.

– Как хорошо совпало, мы хотели отправить к вам Машу, можно, она у вас погостит годик-другой. Я очень переживаю за положение государства Российского и хочу обезопасить девочку.

– Я не против, пусть племянница погостит. Ведь и так редко видимся. Надеюсь, ей понравится в Мадриде. Колонии Испании многочисленны, я покажу девушке страну.

– Может быть, но, зная свою дочь, она долго будет на меня злиться за это.

– Не переживай, дети не могут долго злиться на родителей, тем более дочери.

Иван Прокофьевич тяжело вздохнул, ему это решение тоже давалось тяжело. Но положение складывалось не в лучшую сторону, после всех разногласий он понял, что скоро придется собираться в дорогу, и эта дорога могла оказаться в один конец, так как заседание прошло в спорах и шумах, было много опасений о самозванце. Докладывали о том, что люд простой уверовал в ложь и готов восстать, что голод – это кара Господа, что Борису не место на престоле.

Царь был обеспокоен положением и направил сбор войск охранять границы от вторжения. Было принято решение написать письмо Сигизмунду о напоминании их договора.

Родственники сели в карету и поехали в поместье.

– Как вы живете вдали от России? – спросил Иван Прокофьевич.

– Торгуем, смотрим за обстановкой. Я приобрел много друзей, с которыми могу спокойно общаться. Может, и племяннице подыщем жениха. Кстати, с нами приехал Николас Родригес, его отец – очень богатый торговец. Правда, сам молодой человек отличается ветреностью и часто уходит в мореплавание, только речь отца заходит о женитьбе. Я уговорил отпустить молодого человека с нами. У отца с сыном не очень хорошие отношения. Мать Николаса умерла, когда ему было пятнадцать лет, ребенок очень переживал утрату и тогда в первый раз ушел в море. Их корабль разбился, и они попали в плен. Целых пять лет они провели в плену на галерах, пока Филипп II не выкупил их. Молодой человек вернулся другим, более замкнутым и скрытным. Их отношения с отцом совершенно разладились, Гарсия Родригес взял себе другую женщину, когда тело покойной не успело остыть. После возращения с галер Николас вел привольную жизнь, пытаясь вывести отца из себя. После очередного скандала, недолго думая, собрался и уехал с торговыми кораблями еще на год. Пару месяцев назад он вернулся, у него появился сводный брат, но Николас холодно относится к мачехе, да и к отцу. Вечно называет его предателем и убийцей, он так и не пережил потерю матери. Честно говоря, мне жалко этого парня, его окружают девушки, которые вьются вокруг, как пчелы на мед, а ему все равно. Друг нашел для него невесту, сказал мне об этом. Зная характер Николаса и его отношение к свадьбе, я предложил Родригесу взять его с собой, подготовить немного к этому вопросу. Я понимаю Гарсию Родригеса, он хочет оставить все сыну, но тот упорно сопротивляется.

– Как я его понимаю, сколько раз я хотел выдать замуж свою непокорную дочь, но все тщетно. Так все они сейчас гостят у нас?

– Да, я отправил жену сразу к вам. Ведь отъезд у нас уже