Право на правосудие

Глава 1. Анастасия Вирова

Дождь барабанил по подоконнику старого здания МВД на Петровке, словно пытался смыть грязь, накопившуюся за десятилетия. Но Анастасия Вирова знала: грязь здесь была не на стенах, а в делах, которые лежали в сейфе, и в людях, которые сидели по ту сторону зеркального стекла в комнате допросов.

Анастасия медленно провела пальцем по холодной поверхности металлического стола. Её ногти, покрытые темно-бордовым лаком, контрастировали с серым металлом. Она не смотрела на мужчину, сгорбившегося на стуле напротив. Она давала ему время. Тишина была лучшим оружием, острее любого ножа.

— Я уже сказал всё, что знал, — прохрипел подозреваемый, нервно теребя рукав дешевой куртки. — Отпустите меня, Анастасия Сергеевна. Я просто водитель.

Вирова наконец подняла глаза. Её взгляд был ледяным, изумрудно-зеленым, лишённым эмоций, но в уголке губ играла едва заметная усмешка. Свет лампы выхватывал пряди её светлых волос, чуть ниже плеч, уложенных в легкую волну. Она знала, как выглядит в этот момент: идеальный блонд, строгий черный костюм, который сидел на её фигуре «песочные часы» как влитой. Ткань облегала талию, подчеркивала плоский живот и грудь третьего размера, но крой оставался сдержанным и деловым. Высокие устойчивые каблуки добавляли ей роста, делая фигуру еще более внушительной, несмотря на её 164 сантиметра.

— Водитель, — повторила она мягко, почти ласково. Она наклонилась вперед, сокращая дистанцию. Мужчина инстинктивно отшатнулся, его взгляд скользнул по её декольте, но тут же испуганно метнулся в сторону. — Игорь, милый, водитель не хранит в багажнике пять килограммов героина и не получает звонки от людей, которых нет в базе данных.

— Это подстава! — вспыхнул он, но в его голосе сквозил страх.

Анастасия выпрямилась и медленно обошла стол. Её каблуки стучали по линолеуму ритмично, как отсчет времени до взрыва. Она остановилась за его спиной, положила руки на его плечи. Он замер, боясь пошевелиться. Она чувствовала, как напряглись его мышцы. Её внешность была её оружием: она выглядела как дорогая игрушка, но обращалась как палач.

— Ты знаешь, что я не люблю ложь, — прошептала она ему в ухо, и в её голосе прозвучала опасная нотка флирта, от которого у любого нормального мужчины по спине пробежал бы мороз. — Ложь меня утомляет. А когда я утомляюсь, я становлюсь… жестокой. Ты ведь не хочешь, чтобы я стала жестокой, правда?

Она провела пальцами по воротнику его куртки, словно поправляла его, но давление было ощутимым. Это была её фирменная игра: смесь угрозы и соблазна. Она дестабилизировала их. Заставляла думать не о том, что говорить, а о том, кто она такая.

— Я… я могу назвать имя, — выдавил Игорь.

Анастасия отошла, словно ничего не произошло, и села на край стола, скрестив ноги. Юбка-карандаш чуть поднялась, обнажая идеальную линию бедра, но она сделала это невольно, с абсолютным безразличием.

— Вот теперь мы говорим на одном языке.

Через двадцать минут допрос был закончен. Вирова вышла в коридор, чувствуя привычную пустоту внутри. Адреналин спал, оставляя после себя лишь холодную ясность. Коллеги, проходившие мимо, кивали ей с уважением, смешанным с осторожностью. Мужчины провожали её взглядом, оценивая фигуру, но никто не осмеливался подойти ближе. «Железная леди», «Стерва», «Лучший опер» — какие только клички ей не давали. Ей было всё равно. Слова не имели значения. Имел только результат.

— Анастасия Сергеевна! — окликнул её молодой лейтенант, едва не столкнувшись с ней. Он тут же покраснел, заметив её зеленый взгляд. — Вас начальник вызывает. Срочно.

Вирова вздохнула, поправляя прядь волос. «Срочно» в МВД редко означало что-то хорошее. Обычно это означало либо выговор, либо новое дело, которое никто не хочет брать.

— Спасибо, Леша, — бросила она сухо и направилась к кабинету полковника Громова.

Кабинет начальника отдела пах дешевым кофе и старой бумагой. Громов, мужчина лет пятидесяти с уставшим лицом и седыми висками, стоял у окна, спиной к двери.

— Закрой дверь, Вирова, — не оборачиваясь, сказал он.

Анастасия выполнила приказание, щелкнув замком. Она прошла вглубь кабинета, её каблуки уверенно стучали по паркету.

— Что случилось, товарищ полковник? Если это про отчет по делу «Север», он будет на столе завтра.

Громов повернулся. В руках он держал папку с грифом «Секретно».

— Забудь про отчет. У нас новые вводные. Дело меняется.

Он положил папку на стол и постучал по ней пальцем.

— Мы получаем подкрепление. Совместная оперативная группа.

Анастасия нахмурилась, её зеленые глаза сузились.

— Подкрепление? У меня своя команда. Мы не нуждаемся в няньках.

— Это не няньки, Анастасия. Это ФСБ, — Громов выдержал паузу, наблюдая за её реакцией.

Вирова почувствовала, как внутри закипает раздражение. ФСБ. «Федералы». Люди, которые приходят, когда дело уже почти раскрыто, забирают славу и указывают, как работать. Она инстинктивно скрестила руки на груди, подчеркивая линию талии, но взгляд её стал колючим.

— Вы хотите сказать, что мне теперь придется отчитываться перед чекистами? — её голос стал холоднее, чем в комнате допросов.

— Я хочу сказать, что вы будете работать вместе. Дело касается национальной безопасности. Наркотрафик, который вы расследуете, — это лишь верхушка айсберга. Кто-то очень высоко хочет, чтобы мы не нашли конец нити.

Громов обошел стол и сел в кресло, тяжело вздохнув.

— Старший опер ФСБ, куратор операции, уже выехал к нам. Его зовут Юнов Константин Петрович.

Имя ничего ей не говорило, но титул заставил сжать челюсти.

— Когда он будет здесь?

— Через час. Совещание в большом зале. Собери своих людей. И, Вирова… — Громов посмотрел ей прямо в глаза. — Постарайся не убить его в первые пять минут. Нам нужны союзники, а не трупы высокопоставленных сотрудников.

Анастасия усмехнулась, но в улыбке не было веселья. Она поправила пиджак, который идеально сидел на её плечах.

— Обещаю ничего не обещать, товарищ полковник.

Она вышла из кабинета, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Она не любила делить территорию. Это было её дело. Её улики. Её преступники. А теперь какой-то федерал придет и начнет диктовать правила?

Вернувшись в свой отдел, она бросила папку на стол и достала телефон. Одно пропущенное сообщение от Ольги.

«Привет, золотая! Ты сегодня живая? Может, сходим в бар? Я знаю место, где наливают отлично и не задают вопросов. Тебе нужно развеяться, а то слишком серьезная стала.»

Анастасия быстро набрала ответ: «Завал. ФСБ на голове. Вечером не обещаю. Если выживу — напишу.»

Ольга была единственной, кто мог пробиться через её броню. Подруга знала, что за холодной маской скрывается человек, который устал воевать со всем миром. Но сегодня войны не избежать.

Вирова подошла к окну. Дождь усилился. В стекле отразилось её лицо — красивое, жесткое, непроницаемое. Зеленые глаза горели холодным огнем. Она поправила прядь светлых волос, выбившуюся из строгой укладки.

— Посмотрим, что ты за птица, Юнов, — прошептала она в пустоту.

Она не знала, что именно в этот момент, в черном внедорожнике, подъезжающем к зданию МВД, сидел мужчина, который уже видел её досье. И который уже решил, что эта война за дело станет для них чем-то большим, чем просто служба.

Анастасия повернулась к своим сотрудникам, которые замерли в ожидании указаний. Она выглядела безупречно: ни одной складки на одежде, идеальная осанка, взгляд хищницы.

— Через час большое совещание. Чтобы к моему приходу все отчеты были готовы. И чтобы ни один бумажный лист не лежал не на своем месте. Понятно?

— Так точно, Анастасия Сергеевна! — хором ответили оперы.

Она кивнула и прошла в свой кабинет, закрыв дверь. Ей нужно было пять минут, чтобы привести мысли в порядок. Она села в кресло, откинулась назад и закрыла глаза. В голове всплыло лицо отца. Старое фото в сейфе. Тайна, которую она носила в себе уже пять лет. Дело, которое она расследовала сейчас, странным образом перекликалось с тем, что случилось с её семьей. И если ФСБ вмешалась… значит, кто-то наконец-то заметил её игру.

Зазвонил телефон. Внутренняя линия.

— Вирова.

— Анастасия Сергеевна, они поднялись. Они в лифте.

— Пусть ждут в конференц-зале. Я спущусь через минуту.

Она встала, поправила пиджак, убедилась, что юбка сидит идеально, и взглянула в зеркало, висевшее на стене. В отражении смотрела женщина, готовая к бою. Сексуальная, опасная, смертельная.

— Время показать, кто здесь хозяин, — сказала она своему отражению.

Анастасия вышла из кабинета, стуча каблуками по коридору. Этот звук был как предупреждение. Она шла навстречу неизвестности, не подозревая, что эта встреча перевернет не только её работу, но и всю её жизнь.

Глава 2. Константин Юнов

Черный внедорожник бесшумно скользил по мокрой брусчатке Москвы. Дворники лениво разгоняли капли дождя по лобовому стеклу, но Константин Юнов почти не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к папке, лежащей на коленях, хотя он знал её содержимое наизусть.

— Костя, ты её хоть видел? — спросил пассажир на переднем сиденье, поворачиваясь к нему.

Денис, его напарник и старый друг, ухмылялся, крутя в руках ручку. Они знали друг друга еще с академии, прошли через огонь и воду. Денис был единственным, кто мог позволить себе такую фамильярность.

Константин оторвался от бумаг. Его карие глаза блеснули в полумраке салона.

— Видел досье. Фотографии.

— И как? — Денис подмигнул. — Говорят, она та еще штучка. МВД-шная королева льда.

Юнов усмехнулся. Уголок его губ дрогнул.

— Мне не нужны королевы, Ден. Мне нужен результат.

— Будет, — хмыкнул напарник. — Но признайся, блондинка с зелеными глазами тебя зацепила. Я видел, как ты смотрел на её фото в деле.

Константин не ответил. Он просто поправил манжет черного свитшота, который плотно облегал его мускулистые предплечья. Под тканью, на левой руке, скрывалась геометрическая татуировка — сложное переплетение линий, символизирующее порядок и контроль. То, чего ему сейчас не хватало в этом деле.

— Приехали, — констатировал он, открывая дверь.

Дождь сразу же попытался намочить волосы, но Константин лишь натянул капюшон. Рост в сто восемьдесят пять сантиметров позволял ему чувствовать себя уверенно в любой толпе. Он вышел из машины, расправил плечи. Его фигура, скрытая под темными джинсами и плотной тканью свитшота, выглядела угрожающе спокойно. Он не шел — он властвовал над пространством.

Внутри здания МВД пахло иначе, чем в управлении ФСБ. Здесь было больше суеты, больше шума. Но когда Юнов входил в помещение, шум стихал. Люди чувствовали власть.

— Конференц-зал на втором этаже, — тихо сказал Денис, поравнявшись с ним. — Нас ждут.

— Пусть ждут, — бросил Константин.

Он поднялся по лестнице, игнорируя лифт. Ему нужно было немного времени, чтобы настроить себя на нужный лад. Дело было серьезным: наркотрафик, коррупция, возможные связи с террористами. Но сейчас его мысли занимала не только операция.

Вирова Анастасия Сергеевна.

Старший опер МВД.

Тридцать лет.

Характер: сложный.

Методы: жесткие.

Он читал её отчеты. Они были безупречны. Слишком безупречны для женщины, которая работает в системе уже десять лет. Это означало одно: она либо гений, либо готова переступить через любого. Константину нравились оба варианта.

Они подошли к двери конференц-зала. Константин кивнул охраннику и вошел, не постучав.

Внутри было человек десять. Но его глаза нашли её сразу.

Анастасия Вирова стояла у окна, спиной к двери. Она разговаривала с каким-то мужчиной в форме, но почувствовала его взгляд. Она обернулась.

Время словно замедлилось.

На фото она была хороша. В жизни — она была оружием.

Светлые волосы чуть ниже плеч мягко обрамляли лицо, но взгляд зеленых глаз был острым, как скальпель. Черный костюм облегал её фигуру, без стыда демонстрируя изгибы талии и бедер. Она была ниже его почти на голову, но стояла так, словно смотрела сверху вниз.

Константин почувствовал, как внутри ёкнуло. Не просто интерес. Это было сильнее. Желание обладать.

Защитить.

Подчинить.

«Моя», — пронеслось в голове. Иррационально. Преждевременно. Но истинно.

— Товарищ полковник, — голос Константина был низким, бархатным, но в нем слышалась сталь.

Громов, сидящий во главе стола, кивнул.

— Проходите, Константин Петрович. Присаживайтесь.

Юнов прошел к столу. Его взгляд не отрывался от Анастасии. Она не отвела глаз. В её взгляде читался вызов.

— Юнов Константин Петрович, ФСБ, — представился он, останавливаясь напротив неё. Он протянул руку.

Анастасия посмотрела на его ладонь, затем в глаза. Пауза затянулась на секунду, которая показалась вечностью. Наконец, она вложила свою узкую ладонь в его руку.

Кожа к коже.

Её пальцы были холодными. Его — горячими.

Константин сжал её руку чуть сильнее, чем требовал этикет, но не настолько, чтобы причинить боль. Просто чтобы она почувствовала его силу.

— Вирова Анастасия, — ответила она. Голос ровный, без эмоций. — Надеюсь, вы не планируете руководить моими людьми, Константин Петрович.

— Я планирую руководить операцией, Анастасия Сергеевна, — мягко парировал он, не отпуская её руку чуть дольше положенного. — А ваши люди станут частью механизма.

Она выдернула руку. В её зеленых глазах вспыхнул огонь.

— Мои люди не винтики.

— Тогда докажите, что они шестеренки, которые не сорвутся, — он наконец отошел, занимая место рядом с ней. Он специально сел ближе, чем требовалось. Ему нравился её запах — легкие ноты дорогих духов и чего-то металлического, холодного.

Денис, устроившийся напротив, тихо хихикнул, кашлянув в кулак. Константин игнорировал его.

Громов начал совещание, раскладывая карты и схемы. Речь шла о поставках, о точках сбыта, о возможном крысе в системе. Константин слушал вполуха. Его внимание было сосредоточено на женщине рядом.

Он заметил, как она нервно постукивает пальцами по столу. Как поправляет прядь волос, когда соглашается с его доводом. Как её губы сжимаются, когда кто-то из младших офицеров предлагает глупую идею.

«Она прекрасна, когда злится», — подумал он.

— Есть данные о встрече кураторов в клубе «Олимп», — произнесла Анастасия, перебивая докладчика. — Сегодня вечером.

— Это рискованно, — возразил Константин. — Там частная территория. Охрана, камеры.

— Именно поэтому там будут они, — она повернулась к нему. Их лица оказались близко. Он видел веснушки вокруг её носа, едва заметные в офисном свете. — Я могу пройти туда. Меня знают в определенных кругах.

— Нет, — отрезал Константин. Голос был тихим, но в зале стало слышно, как падает булавка.

Анастасия медленно повернула голову к нему.

— Что вы сказали?

— Я сказал: нет, — он спокойно выдержал её взгляд. — Вы слишком заметны. И слишком ценны, чтобы рисковать вами на первом этапе.

— Я не прошу разрешения, Юнов. Я ставлю в известность, — её голос дрогнул от возмущения.

— В этой группе решение принимаю я, — Константин наклонился к ней, понижая голос, чтобы слышала только она. — И я не позволю вам лезть под пули, Настя.

Он впервые назвал её так. Не официально. Не «Анастасия Сергеевна». Просто — Настя. Интимно. Своевольно.

Она замерла. Зеленые глаза расширились. Она не ожидала такой фамильярности.

— Не смейте обращаться ко мне на «ты», — прошипела она.

— Привыкайте, — он откинулся на спинку стула, и на его лице появилась та самая улыбка хищника, который уже решил, что добыча его. — Мы будем работать вместе. Долго и плотно.

Денис снова кашлянул, на этот раз громче, скрывая усмешку.

— Перерыв пятнадцать минут, — объявил Громов, чувствуя нарастающее напряжение между двумя лидерами. — Кофе, курилка. Через полчаса продолжаем.

Люди начали подниматься. Анастасия резко встала, поправляя пиджак. Она была взбешена. Это было видно по тому, как она дышала, по тому, как сжимала папку.

Она прошла мимо Константина, задев его плечом.

— Не расслабляйтесь, Константин Петрович. Я не та, кого можно запугать взглядом.

Константин проводил её взглядом. Он смотрел на её походку, на уверенный стук каблуков.

— Я не собираюсь тебя запугивать, маленькая, — прошептал он себе под нос.

— Что сказал? — Денис подошел к нему, наливая кофе из термоса.

— Я сказал, что дело будет интересным, — Константин провел рукой по волосам, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Он еще не знал её тайн, не знал, почему она так одинока в этом коллективе. Но он знал одно: он не отдаст её никому. Ни преступникам, ни конкурентам, ни ей самой.

— Костя, ты же понимаешь, что она тебя съест? — Денис кивнул в сторону двери, за которой скрылась Вирова.

Константин усмехнулся, и в его карих глазах мелькнуло что-то темное, собственническое.

— Пусть попробует. Но помните, Ден… когда хищники встречаются, один из них обязательно становится ведущим.

Он допил кофе и направился к выходу. Ему нужно было сделать звонок. Проверить некоторые данные по её семье. Интуиция подсказывала ему: за этой холодной блондинкой скрывается что-то гораздо более глубокое и болезненное. И он намерен был это узнать.

Лично.

Глава 3. Анастасия Вирова

Дверь конференц-зала захлопнулась за её спиной, отрезая шум голосов и тяжелый взгляд карих глаз. Анастасия вышла в коридор и только там позволила себе выдохнуть. Воздух здесь пах пылью, старой штукатуркой и дешевым сигаретным дымом, который проникал даже через вентиляцию.

— Видали глаза? — шепот донесся из-за угла.

Анастасия резко повернула голову. Два молодых оперуполномоченных, Максим и Серега, делали вид, что изучают протокол, но их уши буквально покраснели от напряжения.

— Если вы сейчас не найдете себе работу, — начала Вирова, и её голос был тихим, но звонким, как удар хлыста, — то я найду её вам. Например, можете пересчитать скрепки в архиве за последние десять лет.

Максим, высокий парень с вечно растрепанной шевелюрой и добрыми глазами, виновато улыбнулся:

— Настя, ну мы же просто… интересовались. ФСБ же не каждый день к нам ходит. Этот Юнов… он как из кино про шпионов. Только злее.

— «Злее» — это мягко сказано, — фыркнула Анастасия, проходя мимо них. Каблуки стучали по потертой плитке, на которой местами виднелись сколы. — Макс, через десять минут мне нужны данные по владельцу клуба «Олимп». И чтобы без ошибок. В прошлый раз ты мне написал, что владелец — покойник.

— Он юридически числился как покойник! — оправдался Максим, бежавший следом. — Это бюрократическая ошибка, Настенька!

— Это твоя голова, которая скоро станет юридически покойной, если ты не исправишь, — бросила она через плечо, но в уголке губ дрогнула усмешка.

Максим был хорошим парнем. Слишком хорошим для этой работы. Он напоминал ей золотистого ретривера: преданный, немного неуклюжий, всегда виляющий хвостом. Она ценила его искренность, хотя никогда не призналась бы в этом вслух.

Зайдя в свой кабинет, Анастасия с шумом захлопнула дверь. Комната была маленькой, но уютной. На столе стояла фотография в рамке — она и Ольга на море, пять лет назад. Тогда Анастасия еще умела смеяться по-настоящему. Теперь на фото смотрела девушка с другими глазами.

Она сбросила пиджак на спинку кресла. Под ним осталась шелковая блузка цвета изумруда, идеально подчеркивающая цвет её глаз. Ткань приятно холодила кожу. Анастасия подошла к зеркалу, висевшему на стене рядом с сейфом.

— «Привыкайте, Настя», — передразнила она низким голосом, копируя интонацию Юнова.

Зеркало отразило её возмущенное лицо. Зеленые глаза метали молнии. Светлые волосы чуть растрепались, и она нервно провела по ним рукой.

— Кто он такой, чтобы называть меня Настей? — спросила она у своего отражения. — «Маленькая»? Мне двадцать восемь лет, я старше него на полгода, согласно досье.

Она села за стол и открыла ящик. Там, среди ручек и флешек, лежал шоколадный батончик. Спрятанный, заначка. Анастасия быстро развернула обертку и откусила кусок. Сахар немного притупил желание убить кого-нибудь.

Раздался стук в дверь.

— Входите, если у вас есть веская причина не быть уволенным, — крикнула она.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла Ольга. Подруга выглядела как воплощение хаоса после урагана: яркое красное пальто, шляпа с пером (зачем она носит шляпу в дождь?) и огромная сумка, из которой торчал край багета.

— О, ты уже ешь мой запас? — Ольга прошла внутрь, не дожидаясь приглашения, и плюхнулась на стул для посетителей. Стул жалобно скрипнул. — Привет, стерва. Слышала, у тебя тут федералы завелись.

Анастасия проглотила шоколад и вытерла руки салфеткой.

— Привет, адвокат дьявола. Откуда ты узнала?

— В этом здании стены имеют уши, а вахтерша Петровна имеет телефон и доступ к интернету, — Ольга достала из сумки два стаканчика кофе. — Держи. Двойной эспрессо, без сахара. Знаю, что ты сегодня злая, как черт.

Анастасия взяла стаканчик. Теплый картон обжег пальцы.

— Он невыносим, Оль. Высокий, самовлюбленный… — она запнулась, вспоминая широкие плечи Юнова, скрытые под черным свитшотом. — …татуированный идиот.

Ольга прищурилась, её глаза-бусинки заблестели от интереса. Она была миниатюрной брюнеткой с громким голосом и характером, который мог пробить бетон.

— Татуированный? — она протяжно свистнула. — И где татуировки? На бицепсе? На шее? Или ниже?

— Ольга! — Анастасия почувствовала, как краснеет. — Мы говорим о работе.

— Ты говоришь о работе, а глаза у тебя бегают, — Ольга отхлебнула кофе и поморщилась. — Фу, сколько тут сахара? Ладно, суть не в этом. Ты идешь сегодня в «Олимп»?

— Это часть операции.

— Это часть операции, где ты будешь пить коктейли в красивом платье, пока я сижу дома одна, — Ольга вздохнула театрально. — Слушай, возьми меня с собой. Я буду твоим «гражданским прикрытием».

— Ты не умеешь молчать.

— Я умею молчать! — возмутилась подруга, чуть не пролив кофе на свою красную юбку. — Я могу быть тихой, как мышка. Ну, почти. Ладно, ладно. Просто будь осторожна. Этот твой Юнов… он смотрел на тебя так, будто хочет не арестовать, а…

— Не продолжай, — предупредила Анастасия, но внутри что-то екнуло.

Она знала этот взгляд. Взгляд хищника, который нашел добычу. Но она не была добычей. Она была охотником.

— Хорошо, — Анастасия встала и начала собирать вещи в сумку. — Вечером я заеду за тобой. Но если ты хоть раз ляпнешь что-то лишнее бармену…

— Я буду немой, как рыба! — Ольга приложила руку к сердцу. — Кстати, что наденешь? Тот черный костюм слишком «я пришла вас всех арестовать».

— У меня есть платье, — тихо сказала Анастасия.

***

Вечер наступил слишком быстро. Москва умылась дождем и зажгла огни.

Анастасия стояла перед шкафом в своей квартире. Интерьер был минималистичным: серые стены, черная мебель, ни одной лишней вещи. Как и в её голове.

На вешалке висело оно. Черное платье в пол с разрезом до бедра. Ткань струилась, как вода. Она примерила его. Зеркало в полный рост отразило фигуру, которую она так тщательно скрывала под костюмами. Платье облегало каждый изгиб, подчеркивая талию и грудь. Вырез на спине был глубоким, почти до поясницы.

— Слишком откровенно? — спросила она у кота, который лениво умывался на кровати.

Кот зевнул и отвернулся.

— Спасибо за поддержку, Барсик.

Анастасия убрала волосы в высокий хвост, оставив несколько прядей у лица. Макияж — смоки айс, чтобы зеленые глаза светились в темноте клуба. На ноги — черные босоножки на шпильке. В сумочку, вместо пудреницы, легла компактная рация и запасная обойма.

Когда она вышла из подъезда, у тротуара уже стоял черный внедорожник. Не её машина.

Стекло опустилось. Из темноты салона на неё посмотрели карие глаза.

Константин.

Он был за рулем. Рядом сидел Денис, который усиленно делал вид, что изучает карту на телефоне, чтобы не смотреть на неё.

Анастасия замерла. Дождь моросил, угрожая испортить укладку.

— Что это значит, Юнов? — спросила она, подходя к окну.

— Подвозка до объекта, — спокойно ответил Константин. Его взгляд скользнул по её ногам, задержался на разрезе платья и поднялся к глазам. В его взгляде не было пошлости, было… одобрение. И что-то еще. Темное. — Садись, Настя. Простудишься.

— Я вызову такси.

— В этом районе такси едет сорок минут, — он открыл дверь со своей стороны. — У нас нет сорока минут. Встреча начинается через двадцать.

Анастасия скрипнула зубами. Он был прав. Черт возьми, он был прав.

Она обошла машину и села на пассажирское сиденье. Внутри пахло кожей, дорогим парфюмом и табаком. Мужским запахом.

— Привет, Настя, — улыбнулся Денис с заднего сиденья, наконец не выдержав. — Выглядишь… опасно.

— Спасибо, Ден, — ответила она, глядя вперед.

Константин тронул машину с места. Его руки лежали на руле. На правой руке, там, где рукав свитшота чуть задрался, были видны черные линии татуировки. Геометрия. Четкая, холодная, как и он сам.

— Ты слишком открыта, — вдруг сказал он, не поворачивая головы.

— Это стиль, — огрызнулась Анастасия.

— Это мишень, — парировал он. — Любой идиот увидит, что под платьем нет бронежилета.

— Под платьем есть пистолет, — сообщила она сладким голосом. — И я умею им пользоваться быстрее, чем ты моргнуть.

Константин усмехнулся. Звук был низким, вибрирующим.

— Я не сомневаюсь. Но если кто-то попытается тебя тронуть… — он замолчал, и в салоне повисла тишина. — …я сам их убью.

Это не было угрозой. Это было обещание.

Анастасия повернулась к нему. В свете фонарей его профиль казался высеченным из камня.

— Я не нуждаюсь в защите, Костя.

— Я знаю, — он взглянул на неё на секунду, и этот взгляд обжег сильнее огня. — Но ты её получишь.

Денис на заднем сиденье тихо присвистнул и пробормотал:

— Ребята, может, я выйду? Мне кажется, я тут лишний.

— Молчать, Ден, — хором сказали Анастасия и Константин.

Они посмотрели друг на друга и впервые за день одновременно усмехнулись. Это было странное перемирие. Долгое, напряженное, но настоящее.

Машина подъехала к клубу «Олимп». Неоновая вывеска мигала розовым светом, отражаясь в лужах. Очередь из людей в дорогих шубах тянулась до угла. Охранник в черном костюме, напоминающий шкаф, кивнул Константину, когда тот вышел.

Константин обошел машину и открыл дверь перед Анастасией. Он подал руку.

— Готова?

Анастасия посмотрела на его ладонь. Широкая, с длинными пальцами. Она вложила свою руку в его.

— Всегда.

Когда они вошли внутрь, музыка ударила в уши басами. Свет стробоскопов резал глаза. Константин не отпустил её руку. Он вел её через толпу, и люди сами расступались перед ним. Его спина была широкой, надежной.

— Держись ближе, — сказал он, наклоняясь к её уху. Его горячее дыхание коснулось кожи, и по спине пробежали мурашки. — Здесь много крыс.

— Я вижу, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Она чувствовала его взгляд на своей спине, там, где платье было открыто. Чувствовала его руку на своей талии, когда они проходили через барную стойку. Это было неправильно. Это было нарушение субординации. Но черт возьми, это было приятно.

Ольга оказалась права. Этот вечер не будет скучным.

Глава 4. Константин Юнов

Клуб «Олимп» гудел, как растревоженный улей. Басы пробирали до костей, заставляя вибрировать стаканы на барной стойке. Стробоскопы выхватывали из полумрака вспотевшие лица, дорогие платья и жадные глаза.

Константин стоял у колонны, скрестив руки на груди. Его взгляд сканировал зал, но периодически возвращался к одной точке. К ней.

Анастасия шла впереди, словно рассекала толпу ножом. Черное платье облегало её фигуру так откровенно, что у Кости свело челюсть. Каждый изгиб её талии, каждое движение бедер вызывало у него примитивное желание накрыть её пальто и увести отсюда всех этих самцов, которые провожали её взглядом.

— Костя, ты сейчас кого-то убьешь взглядом, — прошептал Денис, появляясь рядом с бокалом виски. — Расслабься. Мы же на задании.

— Я работаю, — отрезал Юнов, хотя его рука невольно сжалась в кулак, когда какой-то парень в золотой цепи попытался коснуться плеча Насти.

Анастасия даже не обернулась. Она просто посмотрела на руку парня так, будто это была дохлая крыса. Парень отдернул руку и растворился в толпе.

— Хорошая работа, — одобрил Константин про себя.

Они прошли в VIP-зону, где было чуть тише. За одним из столиков в глубокой нише уже сидела Ольга. Подруга Насти выглядела как яркое пятно на черно-белой фотографии клуба: красное платье, смех через всю залу, бокал мартини в руке.

— О, они идут! — Ольга замахала рукой, едва заметив их. — Я уже начала думать, что вы застряли в лифте или занялись чем-то более интересным.

Анастасия скользнула на диван рядом с подругой. Константин сел напротив, занимая позицию так, чтобы видеть весь зал и её профиль.

— Мы работали, Ольга, — сухо сказала Настя, поправляя прядь волос.

— Ага, работа у вас такая… глазастая, — Ольга подмигнула Константину. — Привет, федерал. Я Ольга. Та самая подруга, которая должна была быть «гражданским прикрытием», но похоже, стала просто свидетелем вашего напряга.

Константин усмехнулся. Ему нравилась эта женщина. Она была прямой, как удар в челюсть.

— Константин. Рад, что вы не стали молчать, как обещали. Было бы скучно.

— Я стараюсь, — Ольга чокнулась с ним бокалом. — Кстати, Настюш, ты выглядишь… огонь. Этот Юнов, надеюсь, оценит. А то я вижу, он на тебя смотрит как голодный волк на стейк.

Анастасия покраснела, хоть и пыталась это скрыть глотком воды.

— Оль, заткнись и пей свой мартини.

— Ладно, ладно, — подруга подняла руки в сдаче. — Но, если он тебя обидит, я знаю хорошего адвоката по разводам. Хотя вы еще не женаты. Но я готова!

Константин рассмеялся. Звук получился искренним, что удивило даже его самого.

— Учту, Ольга. Но развод ей не грозит.

Настя метнула в него взгляд, полный молний.

— Вы вообще, о чем говорите? Мы здесь не свадьбу планируем, а преступников ловим.

— Преступник вон у барной стойки, — спокойно сказал Константин, кивком указывая на мужчину в сером костюме, который слишком часто смотрел на часы. — Видите? Третий звонок за пять минут. Нервничает.

Анастасия тут же переключилась. Её глаза сузились, поза стала собранной.

— Это курьер. Я его видела на фото в деле.

— Тогда работаем, — Константин встал. Он протянул руку Анастасии. — Танцуем?

— Что? — она моргнула. — Костя, там цель.

— Именно поэтому мы танцуем, — он настаивал, и в его голосе звучала та самая властная нотка, против которой невозможно было спорить. — С расстояния десяти метров ты его не возьмешь. Нужно ближе. А лучший способ подойти незамеченной — быть в объятиях партнера.

Ольга фыркнула в бокал:

— Ох, какой хитрый план. Я прямо завидую. Настя, иди не пожалеешь. Он ведет хорошо, я вижу по плечам.

Анастасия колебалась секунду. Затем положила свою ладонь в его руку.

— Если это провалится, я тебя убью, Юнов.

— Взаимно, Вирова, — он притянул её к себе.

Они вышли на танцпол. Музыка сменилась на более ритмичную. Константин обнял её за талию. Его пальцы легли на открытую кожу спины, чуть выше разреза платья. Он чувствовал, как напряглись её мышцы.

— Расслабься, — прошептал он ей в ухо, перекрикивая музыку. — Ты слишком жесткая. Танцуй со мной.

— Я не танцую на заданиях, — огрызнулась она, но её тело предательски подалось ему навстречу.

— Сейчас танцуешь, — он слегка повернул её, заставляя сделать шаг в ритм.

Они двигались синхронно. Константин вел уверенно, не давая ей сбиться. Его рука на её талии была горячей, тяжелой. Он притянул её ближе, чем требовалось для танца. Их бедра соприкоснулись.

— Ты пахнешь ванилью и порохом, — сказал он тихо, наклоняясь к её шее.

— А ты дешевым одеколоном и эгоизмом, — парировала она, но её дыхание сбилось.

— Это не эгоизм, Настя. Это уверенность, — он провел пальцами по её позвоночнику, вызывая мурашки. — И я уверен, что ты хочешь этого так же, как и я.

— Ты ничего не знаешь о том, чего я хочу.

— Узнаю, — пообещал он.

В этот момент его взгляд скользнул через её плечо. Курьер у барной стойки начал движение к выходу.

— Он уходит, — сказала Анастасия, заметив его движение в отражении зеркального шара.

— Пусть идет, — Константин не отпустил её. — Денис уже выдвинулся за ним. Наша задача — не спалиться. Продолжай танцевать.

— Костя, это идиотизм! — она попыталась вырваться.

— Доверься мне, — его голос стал жестким, командным. — Всего минуту.

Она замерла. Посмотрела ему в глаза. В карих глубинах не было игры. Была только концентрация и… забота?

Она кивнула, едва заметно. И снова прижалась к нему.

В эту секунду Константин понял: он попал. Попал не просто на операцию. Он попал на неё. На эту злую, красивую, непокорную женщину.

Внезапно музыка стихла. Свет стал ровным.

Ольга у столика активно махала им руками, указывая на вход.

Константин нахмурился.

— Что случилось?

— Похоже, вечеринка заканчивается раньше времени, — сказала Анастасия, выходя из его объятий. Её лицо снова стало маской. — Смотри.

У входа стояли трое мужчин в кожаных куртках. Они не выглядели как гости. Их взгляды скользили по залу, оценивая угрозы. И один из них смотрел прямо на их столик.

— Это не наши, — констатировал Константин, чувствуя, как меняется атмосфера. Адреналин ударил в кровь. — Это конкуренты. Или кто-то хочет помешать нам.

— Тогда нам нужно исчезнуть, — Настя схватила свою сумочку. — Ольга!

Подруга уже была на ногах, сжимая в руке не мартини, а… перцовый баллончик?

— Я готова! — крикнула Ольга. — Я смотрела боевики!

Константин поморщился.

— Ольга, прячьтесь в туалет. Сейчас.

— Никаких туалетов! — взвизгнула она. — Я адвокат, я имею право защищать свидетелей!

— Ольга, — голос Насти был стальным. — В туалет. Это приказ.

Ольга обиженно фыркнула, но подчинилась, бормоча что-то про «тупых мужчин» и «упущенную славу».

Константин шагнул к Анастасии, закрывая её собой от входа.

— У тебя есть оружие?

— Есть, — она кивнула на сумочку.

— Хорошо. Держись за моей спиной.

— Я не буду прятаться за твоей спиной, Костя! — вспыхнула она.

— Сегодня будешь, — он резко развернулся к ней, взяв за плечи. — Потому что, если с тобой что-то случится, я переверну этот город вверх дном. И мне плевать на протокол.

Она хотела возразить, но в его глазах увидела такую искреннюю ярость, что слова застряли в горле.

— Ладно, — выдохнула она. — Но только сегодня.

— Договорились, — он усмехнулся и потянулся к поясу. — А теперь, маленькая, покажи мне, как ты умеешь бегать на каблуках.

В следующую секунду свет в клубе погас.

Глава 5. Анастасия Вирова

Тьма обрушилась на клуб внезапно, словно кто-то накрыл гигантскую коробку черным одеялом. Музыка оборвалась. Секунду стояла гробовая тишина, а затем начался хаос.

Визг, крики, звук бьющегося стекла. Запах дешевого парфюма смешался с запахом страха и озона.

Анастасия не стала паниковать. Тьма была её союзником. Она мгновенно присела, уходя от возможного случайного удара, и прижалась спиной к теплой стене колонны. Её рука уже скользнула в сумочку, нащупывая холодную рукоять пистолета.

— Настя! — голос Кости прозвучал рядом, низкий и спокойный, несмотря на окружающий ад. — Ты где?

— Слева от тебя, у колонны, — шепнула она. — Не свети телефоном, идиот, станешь мишенью.

— У меня ночное видение лучше, чем у тебя, — проворчал он, но телефон убрал.

Вспышка молнии от разбитого неона на секунду осветила зал. Трое мужчин в кожаных куртках двигались к VIP-зоне. У одного в руке блеснул металл. Нож.

Анастасия почувствовала, как кровь закипает в венах. Адреналин выжег весь страх. Она любила эту работу именно за такие моменты. Когда мир сужается до точки прицела.

— Они идут к выходу через кухню, — определила она по звуку шагов. — Хочешь их арестовать или просто остановить?

— Остановить, — голос Константина был рядом, совсем близко. Она чувствовала запах его кожи, смешанный с табачным дымом. — Живыми. Мне нужны ответы.

— Тогда придержи их, а я зайду с фланга.

— Нет, — отрезал он. — Мы вместе.

Он схватил её за запястье. Его пальцы были горячими, сильными.

— Слушай меня внимательно. Я иду первым. Ты прикрываешь спину. Никакого героизма.

— Костя, я не новичок! — шикнула она, но он уже тянул её за собой.

Они двигались сквозь толпу, как акулы сквозь воду. Люди шарахались от них, чувствуя исходящую опасность. Константин шел уверенно, расталкивая плечами паникующих посетителей. Анастасия шла следом, держа пистолет низко, вдоль бедра.

У служебного выхода произошла стычка. Один из нападавших пытался выбить дверь. Константин не стал церемониться. Он ударил первого плечом в грудь, используя инерцию. Хруст ребер был слышен даже сквозь музыку, которая вдруг снова включилась на полную мощность.

Второй замахнулся ножом. Анастасия не раздумывала. Она сделала подсечку, идеально чистую, отработанную годами. Мужчина рухнул на пол, выпуская оружие. Третий попытался бежать, но Денис, возникший словно из ни откуда из тени, встретил его ударом в челюсть.

Все закончилось за тридцать секунд.

Анастасия выпрямилась, поправляя сползшее платье. Разрез на бедре теперь был немного выше, чем задумывал дизайнер — ткань зацепилась за какой-то выступ.

— Живы? — спросил Денис, потирая костяшки.

— Живы, — ответил Константин, не отводя взгляда от Анастасии. Он шагнул к ней, его руки быстро обследовали её плечи, талию. — Тебя не задели?

— Я в порядке, — она отстранилась, чувствуя, как щеки горят от его прикосновений. — Проверь лучше тех троих.

— Их уже вяжут наши, — Константин кивнул на подъехавший патруль. — Поехали отсюда.

У выхода их ждала Ольга. Она сидела на ступеньках, обхватив колени руками. Её красное платье было немного помято, шляпа исчезла, а в руке она держала тот самый перцовый баллончик, направленный на дверь.

— Вы там долго еще? — спросила она, увидев их. Голос дрожал, но она пыталась казаться бодрой. — Я уже решила, что, если вы не выйдете через пять минут, я пойду спасать вас сама. И у меня есть план Б.

— Какой? — спросила Анастасия, помогая подруге подняться. Каблук на туфле предательски подвернулся, и она чуть не упала.

Константин мгновенно подхватил её под локоть, стабилизируя.

— План Б был плохим, — сказал он Ольге. — Спасибо, что подождали.

— Ага, — Ольга фыркнула, отряхивая пыль. — Кстати, пока я сидела в туалете, я починила макияж. Выглядите вы оба как после боя без правил, но зато какие красивые… Настя, у тебя каблук сломался.

Анастасия посмотрела вниз. Действительно, шпилька отломилась.

— Черт, — выдохнула она. — Это были новые Louboutin.

— Я понесу тебя, — предложил Константин.

— Не надо, — огрызнулась она. — Я дойду.

— Ты дойдешь до машины, — он сказал это так, что спорить было бесполезно. Он наклонился, и прежде, чем она успела возразить, подхватил её на руки.

— Костя! — взвизгнула она, инстинктивно обхватывая его шею. — Отпусти меня!

— Тише, маленькая, — он легко держал её, словно она весила меньше пушинки. Его мышцы напряглись под тканью свитшота. — Экономь силы. Завтра будет тяжелый день.

Ольга шла рядом, улыбаясь во весь рот.

— Знаешь, Настюш, я всегда говорила, что тебе нужен мужчина, который сможет носить тебя на руках. Буквально.

— Заткнись, Оль, — пробормотала Анастасия, пряча лицо у него на плече, чтобы скрыть румянец. Она чувствовала биение его сердца. Ровное, спокойное. Это бесило и успокаивало одновременно.

Денис открыл дверь внедорожника. Константин усадил её на заднее сиденье, аккуратно поправляя подол платья. Его пальцы задержались на её колене на секунду дольше необходимого.

— Ольга, садись вперед, — скомандовал он. — Мне нужно поговорить с Настей.

— Ого, секретики, — Ольга уселась рядом с Денисом. — Ребята, если вы решите целоваться, предупреждайте. Я закрою глаза. Но не уши.

Машина тронулась. В салоне снова повисла та самая напряженная тишина. Константин смотрел на дорогу, его профиль был жестким в свете фонарей.

— Почему ты не осталась за моей спиной? — спросил он наконец, не поворачиваясь.

— Потому что я умею работать, — ответила Анастасия, массируя лодыжку. — Ты слишком много контролируешь.

— Я контролирую ситуацию, чтобы ты осталась жива, — он резко повернул голову. Его глаза в темноте казались почти черными. — Ты думаешь, мне легко было видеть, как ты лезешь под нож?

— Это был не нож, это была угроза. И я справилась.

— В следующий раз слушай меня, — его голос упал до опасного шепота. — Иначе я прикую тебя наручниками к батарее в своем кабинете.

Анастасия почувствовала, как по спине пробежал ток. Не от страха. От чего-то другого.

— Попробуй только, Юнов.

— Не искушай, Вирова.

Ольга на переднем сиденье тихо хихикнула. Денис сделал ей знак молчать.

Машина остановилась у подъезда Анастасии. Это был современный ЖК с охраной, но tonight даже он казался недостаточно безопасным.

Константин вышел, обошел машину и снова открыл ей дверь.

— Дойдем вместе.

Они поднялись на лифте. Этаж был пуст. Анастасия искала ключи в сумочке, но пальцы дрожали. Адреналин отступал, оставляя после себя усталость.

— Дай сюда, — Константин взял ключи у неё из рук. Их пальцы соприкоснулись.

Он открыл дверь, пропустил её внутрь. Квартира встретила темнотой и запахом кошачьего корма. Барсик вышел из комнаты, мяукнул и потерся о ноги Константина.

— Он меня одобряет, — заметил Костя, наклоняясь погладить кота.

— Он одобряет всех, кто пахнет рыбой, — Анастасия прошла на кухню, включила свет. Она вдруг почувствовала себя уязвимой. В платье, без каблука, с растрепанными волосами.

Константин вошел следом. Он заполнил собой пространство маленькой кухни.

— Тебе нужно обработать ногу. Там была ссадина.

— Я сама…

— Сидеть, — он указал на стул.

Анастасия села. Константин опустился перед ней на одно колено. Это выглядело так интимно, что у неё перехватило дыхание. Он аккуратно снял туфлю, осмотрел лодыжку. Его пальцы были теплыми, движения — профессиональными.

— Больно? — спросил он, накладывая пластырь из своей аптечки, которая чудесным образом оказалась у него в кармане.

— Терпимо.

Он поднял взгляд. Их лица были на одном уровне. Он все еще держал её ногу в руках.

— Ты сегодня была великолепна, Настя.

Она молчала. Не знала, что сказать. Комплименты от него звучали как приказ.

— Спасибо.

— Но больше никаких рисков, — он провел большим пальцем по её икре, чуть выше щиколотки. Кожа отозвалась мурашками. — Я не позволю тебе сгореть.

— Я не собираюсь сгорать, — прошептала она.

— Посмотрим, — он встал, медленно, неохотно отпуская её ногу. — Отдыхай. Завтра в девять ноль-ноль в отделе. Я заеду.

— Я сама доеду.

— Я заеду, — повторил он, и в его голосе не было вопроса.

Он подошел к двери, но остановился в проеме.

— И Настя… закрой шторы. И не открывай никому, кроме меня.

— Ты мой единственный посетитель? — усмехнулась она, пытаясь вернуть сарказм.

— На сегодня — да, — он усмехнулся в ответ. — Спокойной ночи.

Дверь закрылась. Анастасия осталась одна в тишине квартиры. Она прислонилась лбом к холодной поверхности стола.

— Вот черт, — прошептала она.

Барсик запрыгнул на стол и требовательно мяукнул.

— Да, да, знаю. Кормлю.

Она открыла холодильник, но есть не хотелось. В голове стоял образ его глаз в темноте клуба. Образ его рук на её талии.

Анастасия подошла к окну. Внизу, у подъезда, все еще стоял черный внедорожник. Свет в салоне не горел, но она знала: он не уедет, пока не убедится, что она в безопасности.

Впервые за пять лет ей захотелось не быть сильной. Хотя бы на одну ночь.

Глава 6. Константин Юнов

Солнце било прямо в глаза, пробиваясь сквозь щели плотных штор. Константин проснулся резко, как будто его выдернули из воды. Сон был глубоким, но беспокойным. Ему снилась она. Зеленые глаза, вспышки выстрелов в темноте клуба и ощущение её тела в его руках.

Костя сел на кровати, проводя рукой по лицу. Щетина неприятно колола ладонь. Он встал, потянулся. Мышцы спины и плеч приятно ныли после вчерашнего боя. Он подошел к зеркалу в спальне.

Отражение показало мужчину, который привык контролировать всё. Торс был обнажен, и геометрические татуировки на груди и предплечьях четко выделялись на загорелой коже. Черные линии пересекались, образуя сложный узор, который казался живым при движении мышц. Он помнил, зачем набил их: порядок внутри хаоса. Но сейчас внутри был только хаос по имени Анастасия.

На тумбочке завибрировал телефон. Экран вспыхнул именем: «Елена».

Константин поморщился. Он не хотел говорить с ней. Особенно сегодня. Но игнорировать звонок бывшего юриста ФСБ, у которой были связи в управлении, было рискованно.

— Да, — он ответил сухо, надевая черные джинсы.

— Костя, доброе утро, — голос Елены был сладким, тягучим, как сироп. Слишком идеальным. — Я слышала, у вас вчера была интересная ночь.

Юнов замер, застегивая ремень.

— Откуда ты узнала?

— У меня есть источники, милый. Ты был в клубе «Олимп». С девушкой из МВД.

— Это служебная информация, Лена. Не лезь.

— Я просто беспокоюсь, — в её голосе проскользнули стальные нотки. — Вирова… она сложная. Говорят, у неё характер неуживчивый. И прошлое темное. Ты уверен, что стоит так рисковать репутацией?

Константин нахмурился. Упоминание прошлого Насти задело за живое.

— Моя репутация — это мое дело. А её прошлое меня не интересует.

— Всё интересует, — усмехнулась Елена. — Просто будь осторожен. Она может использовать тебя. Женщины её типа умеют играть.

— Прощай, Елена, — он нажал отбой, не дожидаясь ответа.

Телефон полетел на кровать. Костя выдохнул. Елена всегда умела найти больное место. Она была умной, красивой, но холодной. Слишком холодной. Даже для него. А Настя… Настя была огнем под слоем льда.

Он закончил одеваться. Черный свитшот скрыл татуировки, но не власть, которую они символизировали. Взял ключи от машины и вышел из квартиры.

***

В машине уже сидел Денис. Он жевал круассан и листал новости на планшете.

— Доброе утро, солнце мое, — приветствовал он Константина, крошки посыпались на панель. — Как спалось после романтики?

— Заткнись, Ден, — Костя завел двигатель. Внедорожник взревел.

— Ладно, ладно, — Денис поднял руки. — Просто ты вчера выглядел так, будто нашел святой грааль. Кстати, я проверил тех троих из клуба. Наемники. Кто-то очень не хотел, чтобы вы добрались до курьера.

— Кто заказчик?

— Пока тишина. Но есть кое-что интересное, — Денис повернулся к нему. — Елена звонила мне утром. Спрашивала про тебя.

Константин сжал руль так, что костяшки побелели.

— Что она хотела?

— Узнать, не ранен ли ты. И кто была та блондинка. Я сказал, что это государственная тайна. Она не поверила.

— Правильно сделал, — Костя свернул на улицу Петровку. Здание МВД уже виднелось впереди. — Если она еще раз позвонит, скажи, что я занят. Очень занят.

— Понял. Босс, — Денис ухмыльнулся. — Только не дай ей повода для сплетен. А то знаешь, как в управлении любят жареные факты.

Машина остановилась у входа. Константин вышел, поправляя рукава. Он чувствовал себя напряженным, как струна. Мысль о том, что Елена может навредить Насте, вызывала у него желание сломать что-нибудь.

В отделе было шумно. Оперы бегали с бумагами, телефоны звонили без перерыва. Константин прошел сквозь этот хаос, как ледокол. Люди расступались.

Он увидел её сразу.

Анастасия стояла у своего стола, склонившись над документами. На ней был серый костюм, юбка чуть ниже колена, белая блузка, застегнутая на все пуговицы. Никаких намеков на вчерашнее платье. Только строгость и холод. Но Костя заметил детали: она чуть сильнее обычного опиралась на правую ногу. И под глазами залегли легкие тени.

Он подошел ближе. Она почувствовала его присутствие и подняла голову. Зеленые глаза встретились с карими. В них мелькнуло что-то теплое, но тут же скрылось за маской профессионализма.

— Юнов, — кивнула она. — Вы вовремя.

— Я всегда вовремя, Настя, — он поставил на её стол стаканчик кофе. Тот же, что она любила вчера. Двойной эспрессо. — Как нога?

Анастасия glanced вокруг. Коллеги делали вид, что работают, но уши были напряжены.

— В порядке. Спасибо за… помощь.

— Вечером проверю, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Если увижу, что хромаешь — накажу.

— Угрожаете старшему оперу МВД? — в её голосе проскользнул опасный огонь.

— Предупреждаю партнера, — он усмехнулся. — Где Максим? Нужно сверить данные по курьеру.

— В архиве, — ответила она, делая глоток кофе. Губы слегка дрогнули в улыбке. — Спасибо за кофе, Костя.

Он кивнул и отошел, чувствуя на спине её взгляд. Это было лучше любого награды.

— Ого, — Денис возник рядом как черт из табакерки. — «Спасибо за кофе, Костя». Вы уже на стадии милых прозвищ? Быстро же вы.

— Работай, Ден, — буркнул Константин, проходя в кабинет для совещаний.

— Я просто говорю, — не унимался напарник. — Елена будет в бешенстве. Она же считала тебя своей собственностью.

Константин остановился у двери и медленно повернулся. Его взгляд стал тяжелым.

— Я никогда не была ее собственностью. А сейчас… — он сделал паузу, подбирая слова. — Сейчас у меня есть более важные приоритеты.

— Настя?

— Вирова, — поправил он, но в голосе не было уверенности. — И если Елена попытается подойти к ней ближе, чем на километр…

— Что будет? — Денис заинтересованно приподнял бровь.

— Узнаешь, — Костя вошел в кабинет и хлопнул дверью.

Он подошел к окну. Внизу, на улице, мелькали прохожие. Москва жила своей жизнью. Но здесь, внутри этих стен, начиналась другая игра.

На столе завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера.

«Она скрывает больше, чем ты думаешь. Проверь дело её отца. Е.»

Константин сжал телефон. Елена не сдавалась. Она била в самое больное место. Дело отца Насти было закрытым архивом. Почему Елена знает об этом?

Он посмотрел на дверь, за которой была Анастасия. Она казалась такой сильной, такой неуязвимой. Но у каждого есть скелеты в шкафу. И если кто-то решил их вытащить…

— Не позволю, — прошептал он в пустоту.

В дверь постучали.

— Входите.

Вошла Анастасия. В руках она держала папку.

— Костя, у нас проблема. Данные с телефона курьера зашифрованы. Нам нужен ключ.

— У меня есть человек, который может взломать, — сказал он, пряча телефон в карман. — Но это займет время.

— У нас нет времени, — она подошла ближе. Их разделял только стол. — Кто-то знает, что мы здесь.

— Я знаю, — он посмотрел ей в глаза. — Мы будем работать вместе. Нон-стоп. Пока не найдем ключ.

— Это значит, что я снова буду видеть твою физиономию 24 часа в сутки? — она попыталась пошутить, но голос дрогнул.

— Тебе придется терпеть, маленькая, — он обошел стол и встал рядом. Его плечо коснулось её плеча. — Я не отстану.

— Я и не прошу, — тихо ответила она.

В этот момент в кабинет заглянул Максим.

— Анастасия Сергеевна, там… э-э-э… женщина из юридического отдела ФСБ пришла. Говорит, что по поводу Юнова.

Анастасия медленно повернула голову к Константину. Её глаза сузились.

— Женщина?

Константин выругался про себя. Елена. Она пришла лично.

— Я разберусь, — сказал он твердо.

— Нет, — Анастасия выпрямилась. Её спина стала прямой, как струна. — Мы разберемся. Вместе.

Она прошла мимо него, задев бедром. Запах ванили и пороха снова ударил ему в нос.

— Пошли, Юнов.

Константин последовал за ней. В его груди разгоралась смесь злости и гордости. Она ревнует. Или просто защищает территорию. В любом случае, это было лучше, чем безразличие.

В коридоре их уже ждала Елена. Высокая брюнетка в идеальном деловом костюме, с холодной улыбкой на губах. Она увидела их идущими вместе, и её улыбка стала чуть менее искренней.

— Костя, — она шагнула навстречу, игнорируя Анастасию. — Я принесла документы по операции. Подумала, тебе понадобится помощь юриста.

— Спасибо, Елена, — Константин остановился рядом с Настей, чуть выдвигая её вперед. Жест собственнический, но незаметный для посторонних. — Но у нас свой юрист.

Елена наконец перевела взгляд на Анастасию. Её глаза оценивающе скользнули по фигуре Насти, задержались на лице.

— А, это и есть та самая… коллега. Анастасия, верно? Я слышала о вас. Говорят, вы очень… настойчивы в работе.

— А я слышала, что вы очень… навязчивы в личной жизни, — ответила Анастасия. Её голос был сладким, как яд. — Но мы здесь не для сплетен. У нас работа.

Елена усмехнулась.

— Конечно. Работа. Костя, не забудь позвонить мне. По поводу того дела.

Она протянула Константину папку. Их пальцы соприкоснулись. Он сразу отдернул руку, словно обжегся.

— Я перезвоню.

Елена кивнула и ушла, стуча каблуками. Но перед тем, как скрыться за углом, она оглянулась. Взгляд был направлен на Анастасию. Взгляд хищника, который нашел конкурента.

— Милая женщина, — саркастически заметила Анастасия, когда та ушла.

— Она не проблема, — сказал Константин.

— Она смотрела на тебя так, будто ты её собственность, — Настя повернулась к нему. В её зеленых глазах плескалась буря. — Надеюсь, ты объяснил ей, что это не так.

Константин шагнул к ней, загоняя в угол между стеной и шкафом. Он наклонился, его лицо было в сантиметре от её лица.

— Я не чья-то собственность, Настя. И уж точно не её.

— Тогда почему она здесь?

— Потому что прошлое не отпускает, — он провел пальцем по её щеке, стирая невидимую пылинку. — Но настоящее… настоящее гораздо интереснее.

Он отошел, оставляя её в легком замешательстве.

— За работу, Вирова. Через час совещание.

Анастасия выдохнула, поправляя волосы.

— Через час, — повторила она.

Константин ушел в кабинет, но улыбался. Елена пыталась разжечь огонь, но только подлила масла в их костер. И теперь этот костер горел ярче.

Глава 7. Анастасия Вирова

Часы на стене показывали половину шестого вечера. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены отдела МВД в теплые оранжевые тона. Большинство сотрудников давно разошлись, но в кабинете Виры все еще кипела работа.

Анастасия сидела за столом, просматривая отчеты. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и щекотали шею. Она сняла пиджак, оставшись в одной шелковой блузке цвета изумруда, которая облегала фигуру, подчеркивая изгибы талии и линию груди. Ткань была тонкой, и при определенном свете становилась почти полупрозрачной.

— Анастасия Сергеевна, — в дверях появился Максим.

Он держал в руках две стопки бумаг и стаканчик с кофе. На его лице сияла та самая искренняя улыбка, которая так раздражала Виру в последние дни. Слишком много надежды в глазах. Слишком много желания быть замеченным.

— Я нашел данные по транзакциям, — Максим прошел внутрь и поставил кофе рядом с её рукой. На этот раз его пальцы не просто коснулись её запястья, они задержались на коже на секунду дольше, чем требовала вежливость. Его взгляд скользнул по вырезу её блузки. — И взял вам кофе. Вы сегодня почти не ели. Нужно беречь силы.

Анастасия улыбнулась ему. Устало, но тепло. Она ценила его заботу, хоть и не отвечала взаимностью, но сегодня была слишком поглощена делом, чтобы заметить границу.

— Спасибо, Макс. Ты меня спасаешь.

— Всегда рад, — он сделал шаг ближе, опираясь руками о край её стола. Теперь они были разделены лишь шириной столешницы. Он наклонился, чтобы указать на строку в отчете, и его лицо оказалось в опасной близости от её лица. Она почувствовала запах его одеколона — свежий, дешевый, навязчивый. — Смотрите, вот здесь несоответствие. Если мы попробуем пробить этот счет…

Он не отстранялся. Его колено случайно коснулось её ноги под столом. Анастасия не отдернула ногу, погруженная в цифры.

— Вижу. Хорошая работа, Максим. Ты сегодня молодец.

— Для вас стараюсь, — тихо сказал он. Его голос стал ниже, интимнее. Он смотрел на её губы. — Может, после работы… зайдем куда-нибудь? Обсудить детали.

В этот момент дверь в отдел резко распахнулась.

Воздух в кабинете мгновенно стал разреженным, словно кто-то выкачал весь кислород.

Константин стоял на пороге. Его фигура заслоняла свет из коридора. Он только что вернулся с встречи, на его темной рубашке были складки, рукава закатаны, обнажая геометрические узоры татуировок на предплечьях. Его взгляд был тяжелым, как свинец. Он видел всё. Касание руки. Близость. Улыбку Насти. И то, как Максим смотрел на её грудь.

В тишине было слышно, как скрипнула ручка двери.

Максим выпрямился, чувствуя неладное. Цвет лица сменился с розового на бледно-серый.

— Константин Петрович…

— Вон, — голос Кости был тихим, но в нем звучала такая угроза, что Максим инстинктивно отступил на шаг.

— Я просто принес отчет… — начал было опер МВД, поднимая руки в защитном жесте.

— Вон, — повторил Юнов, делая шаг вперед. Его карие глаза были прикованы к Анастасии, игнорируя Максима. — Сейчас же. Пока я не забыл, что мы в правовом государстве.

Максим посмотрел на Настю, ожидая поддержки, но она уже сидела прямо, её лицо стало каменным. Она поняла, что происходит. Гнев Кости был осязаемым, он волнами расходился по комнате.

— Макс, иди, — тихо сказала она. — Я позже посмотрю.

Максим кивнул, бросил взгляд на Константина и быстро вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

В кабинете повисла тишина. Константин закрыл дверь на замок. Щелчок прозвучал как выстрел. Он медленно повернул ключ, не отрывая взгляда от Насти.

— Что это было? — спросил он, приближаясь к столу. Его шаги были тяжелыми, уверенными.

— Работа, — ответила Анастасия, стараясь держать голос ровным. Она сделала глоток кофе, чтобы скрыть дрожь в руках. — Тебе не кажется, что ты превышаешь полномочия, Юнов? Мои сотрудники не подчиняются ФСБ.

— Твои сотрудники не должны лапать тебя руками и смотреть на тебя как на кусок мяса, — прорычал он. Он оказался рядом, нависая над ней. Тень от его тела накрыла её полностью. Запах его парфюма — древесный, терпкий, мужской — перебил запах дешевого одеколона Максима.

— Он не лапал меня! — Анастасия встала, упираясь руками в стол. Блузка натянулась на груди. — Он коснулся меня случайно. Ты ведешь себя как параноик. Как собственник.

— Я собственник, — отрезал он. Его рука метнулась вперед, пальцы жестко сжали её запястье, там, где минуту назад касался Максим. — И я не позволю никому метить мою территорию.

— Я не территория! — она попыталась вырваться, но его хватка была стальной. — Пусти, Костя!

— Нет, — он притянул её к себе через стол. Бумаги зашуршали. — Ты забываешься, Настя. Ты забываешь, кто рядом с тобой.

— Это ты забываешься, — выдохнула она, глядя ему в глаза. В них плескалась темная буря, смешанная с болью.

Константин молчал секунду. Затем его вторая рука поднялась и коснулась её щеки. Большой палец провел по нижней губе, слегка надавливая.

— Ты хотела игры? — прошептал он хрипло. — Ты её получила.

Он наклонился и поцеловал её. Это не было нежно. Это было требованием. Его губы давили, кусали, захватывали власть. Анастасия хотела оттолкнуть его, хотела ударить, но тело предало её. Жар разлился по венам, колени ослабли. Его язык властно проник в её рот, вкушая её сопротивление, превращая его в согласие.

Она ответила на поцелуй. Зло. Страстно. Её свободная рука вцепилась в его волосы, сбивая идеальную укладку. Она чувствовала, как напряглись мышцы его спины под тонкой тканью рубашки.

Константин рыкнул ей в губы и легко, словно она ничего не весила, подхватил её на руки. Анастасия инстинктивно обхватила его ногами за талию. Он понес её к столу, не разрывая поцелуя.

— Костя, здесь работа… — прошептала она, когда он опустил её на край столешницы.

— Теперь здесь только мы, — его голос был хриплым, вибрирующим прямо у её кожи.

Его руки были повсюду. Они сминали ткань блузки, искали доступ к коже. Пуговицы не выдержали напряжения и отлетели на пол, звонко стукнувшись о паркет. Холодный воздух кабинета обжег её обнажившуюся грудь, но жар его ладоней был сильнее. Он коснулся её груди, и Анастасия судорожно вздохнула, запрокидывая голову.

— Ты моя, — сказал он твердо, кусая её за шею, оставляя горячий, влажный след чуть выше ключицы. — Только моя. Запомни это. Каждый сантиметр.

— Ненавижу тебя, — простонала она, но её пальцы расстегивали ремень на его брюках. Это было противоречие. Разум кричал «нет», тело кричало «да».

— Врешь, — ответил Костя, помогая Насте снять с себя штаны.

Одной рукой Костя одевал презерватив, вторая его рука оказалась у Насти между ног. Костя разорвал трусики на ней, поднял до талии, провел пальцами между ее складочек. Настя извивалась, тихо постанывала, его рот накрыл ее сосок, стоны становились громче, его пальцы уже вовсю входили в нее. Настя была мокрой… горячей… такой тугой...

Костя усадил Настю на стол, широко развел ее ноги, прижимая её бедра к краю стола, обездвиживая ее. Грубо впился в ее губы, покусывая, его язык трахал ее рот, обхватив ее шею, слегка придушивая Константин вошел в Настю, резко, быстро, глубоко.

Между ними не осталось расстояния. Анастасия почувствовала его тяжесть, его желание, которое было таким же голодным и злым, как и её собственное. Он двигался резко, без предупреждения, стирая границы дозволенного. Она стонала, громко. Стоны Насти граничили с криком.

Было больно. Было слишком интенсивно. Но это была та боль, которая граничила с удовольствием, граничила с жизнью. Мир сузился до этого стола, до его веса на ней, до запаха его кожи, смешанного с запахом её духов.

Константин смотрел ей в глаза, не давая отвернуться. Его взгляд был гипнотическим.

— Смотри на меня, — приказал он, удерживая ее за шею. — Смотри, кто с тобой. Кто тебя хочет. Кто тебя имеет.

— Костя… — выдохнула она, и это имя сорвалось как мольба, как признание поражения.

Он ускорился, теряя контроль. Его дыхание стало тяжелым, прерывистым. Анастасия чувствовала, как внутри нарастает волна, готовая накрыть их обоих. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, если это было возможно. Её ногти оставляли царапины на его предплечьях, поверх татуировок.

Они кончили одновременно, Настя с громким криком, Костя с низким. Константин уткнулся лицом в её шею, его тело напряглось, словно камень. Его сердце билось часто и сильно, отдаваясь вибрацией в её груди.

Тишина вернулась в кабинет. Только их тяжелое дыхание нарушало её. Где-то внизу гудел город, но здесь время остановилось.

Константин медленно поднялся, поправляя одежду. Его движения стали прежними — уверенными, холодными. Он протянул руку, чтобы помочь ей спуститься со стола.

Анастасия посмотрела на его руку. Потом на него.

Её блузка была расстегнута, волосы растрепаны, на шее краснел след. Внутри неё закипала злость. Не на него. На себя. На то, что она потеряла контроль. На то, что ей понравилось его доминирование. На то, что он использовал её, чтобы заглушить свою ревность.

Она игнорировала его руку. Спрыгнула на пол сама, поправляя юбку дрожащими руками. Ноги были ватными.

— Убирайся, — сказала она тихо. Голос звучал хрипло.

Константин нахмурился, застегивая манжет рубашки.

— Настя…

— Я сказала: убирайся! — её голос сорвался на крик. Она схватила первую попавшуюся папку и швырнула в него. Бумаги снова разлетелись, смешиваясь с теми, что были на полу. — Ты не имел права! Ты вел себя как животное! Здесь работа!

— Ты сама этого хотела, — спокойно ответил он, хотя в его глазах мелькнула боль. Он поправил воротник, скрывая след от её ногтей. — Не лги себе, Анастасия. Твое тело не лгало.

— Вон! — она указала на дверь. Её глаза блестели от слез злости и унижения. — Если ты еще раз перейдешь границу без моего согласия… я напишу рапорт. О домогательствах. О превышении полномочий. И я гарантирую, тебя снимут с дела.

Константин замер. Это ударило больнее выстрела. Он медленно начал застегивать пуговицы на рукавах, пряча татуировки.

— Рапорт? — переспросил он тихо.

— Да, — она отвернулась, чтобы он не видел, как дрожит её подбородок. Она начала судорожно застегивать свою блузку, пряча следы его поцелуев. — Мы коллеги. Только коллеги. То, что случилось… это ошибка. Грязная ошибка.

Он молчал несколько секунд. Потом медленно кивнул.

— Ошибка, — повторил он без эмоций. — Хорошо. Запомню.

Он подошел к двери, отпер замок. Но не открыл её сразу.

— Ты не ошибка, Настя. Но если ты хочешь войны… ты её получишь.

Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал как приговор.

Анастасия осталась одна в беспорядке. На столе лежали смятые бумаги, перевернутый стакан с кофе оставлял темное пятно на ковре. На шее пульсировал след от его зубов. Она медленно опустилась на стул, обхватывая себя руками. Ей было холодно. И пусто.

Она хотела его ненавидеть. Но внутри, глубоко внутри, где-то под слоем льда и злости, теплился уголек, который он разжег. И это пугало её больше всего.

— Идиот, — прошептала она в темноту. — Оба идиоты.

В дверь тихо постучали.

— Анастасия Сергеевна? — голос Максима. — У вас все в порядке? Я слышал шум…

Анастасия вытерла глаза, глубоко вдохнула и подняла голову. Маска была на месте. Холодная, непроницаемая.

— Все в порядке, Макс. Просто уронила коробки. Зайди, помоги убрать.

Она снова стала холодной Вировой. Но внутри что-то надломилось. И она знала, что Константин почувствовал это тоже.

Глава 8. Константин Юнов

Дверь кабинета Анастасии захлопнулась, отрезая его от неё, но звук её голоса, полный злости и боли, все еще звенел в ушах.

«Я напишу рапорт».

Константин стоял в коридоре минуту, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он чувствовал вкус её губ, запах её кожи, ощущение её тела, обхватывающего его. И холод её слов.

— Сука, — прошептал он, но в этом не было ненависти. Только досада на себя. Он перегнул палку. Ревность затмила разум.

Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу из отдела. Ему нужно было пространство. Воздух. И план.

В машине его уже ждал Денис. Напарник сразу заметил выражение лица Константина.

— Ого, — присвистнул Ден, откладывая планшет. — Ты выглядишь так, будто тебя только что уволили. Или избили. Что случилось? Вира не оценила твой напор?

Константин молча завел двигатель, резко сдавая назад. Шины взвизгнули.

— Она пригрозила мне рапортом, Ден.

Денис замер с открытым ртом.

— Серьезно? За что? За то, что ты наконец перешел от слов к делу?

— За то, что я потерял контроль, — Костя выехал на дорогу, вливаясь в поток машин. Его взгляд был сосредоточен на дороге, но мысли были там, в том кабинете. — Там был этот… Макс. Опер из её отдела.

— А, тот щенок, который всегда виляет хвостом? — Денис усмехнулся. — И что он сделал?

— Он касался её, — голос Константина стал низким, опасным. — Он смотрел на неё так, будто хотел съесть. И она… Улыбалась ему. Пила кофе, который он принес.

Денис покачал головой.

— Костя, ты же понимаешь, что ты параноик? Она просто работала. Люди приносят друг другу кофе, это нормально.

— Ненормально, когда они смотрят друг на друга такими глазами, — отрезал Юнов. Он вспомнил тот взгляд Максима. Не просто интерес. Это была оценка. Хищная, хоть и скрытая под маской дружелюбия. — Я наблюдал пару дней. Он всегда рядом. Всегда «случайно» проходит мимо. Всегда предлагает помощь.

— Может, он просто влюблен? — предположил Денис. — Она же красивая, умная, опасная. Мужчины такие.

— Вот именно, — Костя свернул к зданию ФСБ. — И это делает его уязвимым. Или опасным. Если он влюблен, им можно манипулировать. А если им манипулируют наши враги…

Денис серьезно кивнул, поняв ход мыслей.

— Ты думаешь, он может быть каналом утечки?

— Я думаю, что нужно проверить его связи, финансы и прошлое, — сказал Константин, паркуясь. — Полностью. Официально и неофициально. Я не хочу ошибаться, но интуиция кричит.

— Сделаю, — пообещал Ден. — Но Костя… будь осторожен с Вировой. Если ты продолжишь давить, она действительно уйдет. А нам нужна она. И тебе тоже.

Константин ничего не ответил. Он вышел из машины, чувствуя тяжесть в груди.

***

В кабинете Константина было тихо и стерильно чисто. На стене висела карта Москвы с отметками. Он подошел к окну, глядя на серое небо.

Ему нужно было переключиться. Дело не ждет. Телефон зазвонил. На экране снова высветилось имя «Елена».

Он хотел сбросить, но передумал. Возможно, она знает что-то полезное. Или он сможет использовать её, чтобы получить информацию.

— Да, Елена.

— Костя, я ждала твоего звонка, — её голос был вкрадчивым. — Как прошла встреча с нашей общей знакомой? Надеюсь, без эксцессов?

— Тебе какое дело? — холодно спросил он.

— Самое прямое. Я слышала, что в МВД есть проблемы с кадрами. Кто-то слишком эмоционален. Это может повлиять на операцию.

Константин нахмурился. Откуда она знает про инцидент? Здание имеет уши, но так быстро?

— Операция под контролем. Не лезь, Лена.

— Я хочу помочь, — настаивала она. — У меня есть данные о новом канале поставки. Встретимся? Сегодня вечером. Ресторан «Веранда».

— Скинь информацию на защищенный канал, — отрезал он. — Личные встречи исключены.

— Костя, не будь ребенком, — в её голосе появилась сталь. — Эта информация стоит того. Или ты боишься, что твоя блондинка увидит нас вместе и опять устроит истерику?

Константин сжал телефон.

— Информация. Сейчас. Или больше не звони.

— Хорошо, хорошо, — она рассмеялась. — Буду ждать тебя в восемь. Если не придешь — считай, что ты поставил крест на деле.

Гудки. Она положила трубку.

— Шантаж, — пробормотал Костя. — Классика.

Он вернулся к столу и открыл ноутбук. Нужно было спланировать следующий шаг. Данные с телефона курьера все еще были зашифрованы, но у него появилась идея.

Дверь открылась, вошел Денис с папкой.

— Готов предварительный отчет по Максиму. Ничего криминального на первый взгляд. Чистая биография, ипотека, мать в деревне. Но…

— Но? — Костя поднял голову.

— Есть один странный момент. Два месяца назад он погасил половину ипотеки единовременным платежом. Источник дохода не указан. Просто «накопления».

Константин усмехнулся. Хищная улыбка.

— Накопления? У опера с зарплатой лейтенанта?

— Именно, — Денис положил папку на стол. — Это красный флаг.

— Копай глубже, — приказал Костя. — Узнай, откуда деньги. Проверь его контакты за последний месяц. Особенно тех, кто связан с наркотрафиком.

— Уже работаю, — кивнул Ден. — Что дальше по операции?

— У нас есть зацепка по новому каналу, — Константин повернул монитор, показывая схему. — Елена намекала на склад в портовой зоне. Сектор 4.

— Ловушка? — спросил Денис.

— Возможно. Но мы пойдем туда. Ночью.

— А Вирова? — осторожно спросил Ден.

Константин помолчал. Образ Насти, сидящей на столе с расстегнутой блузкой и злыми глазами, всплыл перед ним.

— Она не пойдет с нами официально. После сегодняшнего… она меня заблокирует.

— Тогда как?

— Мы пойдем сами. Соберем доказательства. А потом… — Костя посмотрел на друга. — Потом я предъявлю ей факты. И она будет вынуждена меня выслушать. Рапорт она не напишет, когда увидит результат.

— Рискованно, — заметил Денис.

— Все рискованно, — ответил Константин, надевая куртку. Его движения были резкими, решительными. — Любовь и война не терпят сомнений.

Он взял ключи от машины.

— Поехали. Нужно подготовить оборудование. И Ден…

— Да?

— Если Максим попытается связаться с Вировой сегодня вечером… перехвати звонок. Скажи, что она занята. Очень занята.

Денис усмехнулся.

— Понял, босс. Ревнуешь даже к телефону?

— Я охраняю периметр, — сухо ответил Костя, выходя из кабинета.

Но внутри он знал: это не просто охрана периметра. Это борьба за неё. За её внимание, за её доверие, за её тело. И он не собирался проигрывать этому щенку Максу.

Настя могла злиться, могла угрожать. Но она была его. И он докажет это ей снова. Даже если придется перевернуть всю Москву вверх дном.

Глава 9. Анастасия Вирова

В отделе было тихо. Слишком тихо для восьми вечера. Анастасия сидела в своем кабинете, перед ним стоял нетронутый ужин из доставки — контейнер с остывшей пастой. Она не могла есть. Её пальцы нервно барабанили по клавиатуре.

Она только что зашла в общую базу данных совместной оперативной группы. Доступ у неё был полный, но Константин должен был скрыть координаты выезда до официального старта. Однако сегодня, после их вчерашней ссоры, он был взвинчен. И допустил ошибку.

В журнале операций горела новая запись: «Объект: Портовая зона. Сектор 4. Статус: Выезд группы». Время отправки — 19:45.

Анастасия замерла. Сектор 4.

В памяти всплыл разговор в клубе и последующий намек Елены: «Склад в портовой зоне. Там будет встреча». Константин получил ту же информацию, но решил пойти в одиночку. Без неё.

— Сволочь, — прошептала она, закрывая глаза. — Решил сыграть в героя?

Он ушел без неё. Намеренно. Чтобы доказать, кто главнее? Чтобы оградить её? Или чтобы наказать за вчерашнее, показав, что справится и без её помощи?

В дверь постучали. Вошел Максим. Он выглядел взволнованным, в руках комкал кепку.

— Анастасия Сергеевна, вы видели отчет в системе? — он замялся, переступая с ноги на ногу. — Группа ФСБ сменила статус. Они выдвинулись в порт. Без нас.

Анастасия медленно подняла голову. Зеленые глаза сузились. Она не спросила, откуда он знает детали. Она видела, как он нервничает.

— Когда?

— Минут двадцать назад, — Максим сделал шаг внутрь, его взгляд скользнул по её пистолету, лежащему на столе. — Мне показалось странным, что нас не позвали. Ведь это наша территория… Настя, может, не стоит лезть? Они сами разберутся. Если что-то пойдет не так…

— Если что-то пойдет не так, они погибнут, потому что не знают планировку склада так, как я, — отрезала она, вставая. Она схватила со вешалки кожаную куртку поверх блузки. Под ней скрылась кобура с пистолетом. — Макс, остаешься здесь. Если что-то пойдет не так — ты старший.

— Но Настя… — он попытался преградить путь, положив руку на косяк двери. — Там может быть опасно. Они не взяли подкрепление. Может, лучше подождать утра?

Анастасия остановилась. Она посмотрела на его руку, затем в глаза. В них было слишком много беспокойства. Как будто он знал что-то лишнее.

— Ты очень настаиваешь, чтобы я осталась, Максим, — тихо сказала она. — Почему?

— Я… я просто беспокоюсь о вас, — он опустил руку, отступая.

— Это моя работа, — она обошла его, задев плечом. На этот раз она не позволила ему коснуться себя. Вчерашний образ Кости, его запах, его жесткость все еще стояли у неё перед глазами. — И не смей мне звонить, пока я не вернусь.

Она вышла из здания, игнорируя окрики охранника. Её черный седан взревел, вылетая со двора. Москва ночью встречала её огнями фонарей и равнодушием асфальта.

***

Портовая зона встретила холодным ветром с реки и запахом ржавчины. Огромные контейнеры стояли рядами, как лабиринт смерти. Луна скрылась за тучами, оставляя пространство в полумраке.

Анастасия заглушила машину за углом ангара №4. Сектор, который указала система. Она проверила магазин пистолета. Полный. Предохранитель снят.

Она вышла из машины, ступая бесшумно в своих ботинках на плоской подошве. Ветер трепал её светлые волосы, выбившиеся из хвоста. Она чувствовала адреналин. Он выжигал злость, оставляя только холодную концентрацию.

Обогнув контейнер, она увидела их.

Константин и Денис прижались к стене склада у служебного входа. Костя что-то шептал напарнику, указывая на замок двери. Он был в черной тактической форме, фигура сливалась с тенью. Но Настя узнала бы его силуэт из тысячи. Широкие плечи, уверенная стойка.

Она подошла ближе, направляя дуло в спину Константину.

— Если ты обернешься, я выстрелю, — сказала она тихо.

Константин замер. Денис тихо выругался.

— Настя, убери игрушку, — голос Кости был спокойным, но в нем звучало напряжение. Он медленно поднял руки и повернулся.

В темноте его глаза блеснули опасным огнем. Он заметил её решимость, сжатые губы, руку на оружии.

— Я приказал тебе оставаться в отделе.

— Ты не мой начальник, Юнов, — она опустила пистолет, но не убрала его. — И ты не имеешь права скрывать от меня операцию. Ты оставил запись в общей базе. Это была ошибка.

Константин нахмурился. Он понял, что проморгал доступ.

— Это было слишком рискованно, — он шагнул к ней, нависая. Ветер трепал его волосы. — После вчерашнего… я не мог рисковать тобой.

— Рисковать мной? — она рассмеялась, но в смехе не было веселья. — Ты просто хотел показать, что справишься без меня. Что ты альфа-самец, который решает все проблемы.

— Я хотел защитить тебя от возможной засады! — его голос повысился, и Денис кашлянул, напоминая о присутствии.

— Я не нуждаюсь в защите, — прошипела она.

— Хватит, — Костя резко сократил дистанцию. Он схватил её за локоть, не больно, но сильно. — Мы обсудим это потом. Сейчас входим. Денис, прикрывай тыл. Вирова, идешь за мной. И ни шагу в сторону.

— Не командуй мной, — огрызнулась она, но послушно встала за его спиной.

Константин выбил дверь ногой. Они ворвались внутрь.

Склад был огромным ангаром, заполненным деревянными ящиками. В центре горел одинокий фонарь, освещая фигуры людей. Пять человек. Перебирали пакеты с белым порошком.

— ФСБ! Лежать! — гаркнул Константин, поднимая оружие.

Ответом стала очередь из автомата. Пули ударили в бетон рядом с их ногами, выбивая искры.

— В укрытие! — крикнул Костя, толкая Настю за бетонную колонну.

Началась перестрелка. Грохот выстрелов оглушал. Запах пороха ударил в нос. Анастасия выглянула из-за укрытия, сделала два точных выстрела. Один из нападавших упал, хватаясь за плечо.

— Слева! — крикнул Константин.

Она повернулась. Еще двое обходили их с фланга. Костя выскочил из-за своего укрытия, отвлекая огонь на себя. Он стрелял на ходу, заставляя врагов прятаться.

— Идиот! — выкрикнула Настя.

Она выскочила следом, прикрывая его. Пуля чиркнула по каске Константина, сбив её. Он покачнулся, но устоял.

— Они нас прижали! — крикнул Денис из глубины склада. — Их больше, чем мы думали!

Константин перезарядил магазин, глядя на Анастасию. В его взгляде не было страха. Только адреналин и… забота?

— Нужно добраться до пульта управления воротами. Закроем их здесь.

— Я отвлеку, ты беги, — сказала она.

— Нет, — отрезал он. — Вместе. На три. Раз… Два…

Они выскочили одновременно. Анастасия чувствовала, как он движется рядом. Их плечи соприкасались. Это было не время для ссор. Это был танец смерти, и они знали шаги друг друга идеально.

Костя добежал до щитка, ударил прикладом по стеклу, дернул рубильник. Металлические ворота с лязгом начали опускаться, отрезая путь подкреплениям врага снаружи.

Оставшиеся внутри поняли, что попали в ловушку. Они заметались.

— Сдавайтесь! — голос Константина гремел под сводами. — Выход один!

Они бросили оружие.

Тишина вернулась. Только тяжелое дыхание и гудение ламп.

Анастасия опустила пистолет. Её руки дрожали. Не от страха. От переизбытка адреналина. Она повернулась к Константину.

У него была рассечена бровь, кровь стекала по щеке, смешиваясь с пылью. Его тактический жилет был испачкан копотью. Но он стоял твердо.

— Ты ранен, — констатировала она, подходя ближе.

— Царапина, — он вытер кровь тыльной стороной ладони. Его взгляд скользнул по ней, оценивающе. — Ты в порядке?

— В порядке, — она кивнула. Потом вспомнила вчерашнее. Вспомнила его слова. Её лицо снова стало холодным. — Но мы еще не закончили разговор.

Константин усмехнулся, несмотря на боль.

— Я знаю. Но сейчас ты жива. И это главное.

Он шагнул к ней. Денис отвернулся, делая вид, что проверяет задержанных.

— Ты нарушила приказ, Настя.

— Ты нарушил субординацию, Костя, — парировала она. — Мы партнеры. Или ты забыл?

— Не забыл, — он протянул руку и коснулся её щеки. Большой палец стер пятно копоти с её скулы. Прикосновение было грубым, но теплым. — Просто иногда партнеру нужно позволить вести.

— Я не умею быть ведомой, — тихо сказала она, не отстраняясь. В этот момент гнев отступил, уступая место усталости и странному покою.

— Я заметил, — он усмехнулся. — Поэтому мы отлично подходим друг другу.

Сирены завыли снаружи. Подкрепление МВД прибыло.

Константин убрал руку, но его взгляд остался на ней.

— После допроса. Моя машина. Поговорим.

— Это приказ? — прищурилась она.

— Это просьба, — мягко сказал он. — Пожалуйста, Настя.

Она помолчала секунду. Ветер снова подул в открытые ворота.

— Хорошо, — кивнула она. — Но, если ты попробуешь меня поцеловать… я укушу.

— Я рискну, — ответил он, и в его глазах снова зажегся тот самый огонь, который сводил её с ума.

Денис подошел к ним, улыбаясь.

— Ребята, романтику потом. У нас пять наркокурьеров и куча бумаг. И Настя… ты выглядишь круто, когда стреляешь. Костя, тебе повезло с напарницей.

— Мне повезло, — согласился Константин, не отводя взгляда от Насти. — Больше, чем я заслуживаю.

Анастасия отвернулась, чтобы скрыть румянец. Она чувствовала, как лед внутри неё тает. Медленно. Но тает.

Вчерашняя боль еще была там. Угроза рапорта еще висела в воздухе. Но сегодня они выжили. Вместе. И этого пока было достаточно.

Глава 10. Константин Юнов

Допрос задержанных занял чуть больше часа. Парни оказались мелкой сошкой, нанятыми для охраны склада. Они знали только одно: заказчик должен был приехать завтра. Но главное было не это. Главное было то, что они работали на группировку, которая пять лет назад была замешана в деле о контрабанде оружия. Дело, которое вело управление отца Анастасии.

Константин подписал последние бумаги и вышел из здания уголовного розыска. Ночь уже отступала, небо на горизонте светлело, обещая серый, дождливый рассвет.

Его внедорожник стоял на том же месте, где они оставили его перед операцией. Денис уже сидел за рулем, постукивая пальцами по баранке.

— Ну что, герой, — ухмыльнулся он, когда Костя открыл дверь пассажирского сиденья. — Ждем даму сердца или поедем праздновать?

— Я сам за рулем, — буркнул Константин, забирая ключи. — Ты свободен. Отчитайся начальству. Скажи, что операция прошла успешно благодаря слаженной работе групп.

— А про то, что Вирова приехала сама и чуть не пристрелила тебя в темноте? — Денис приподнял бровь.

— Про это молчать, — Костя захлопнул дверь перед носом напарника.

Он остался один. Включил двигатель, чтобы работала печка. В салоне пахло кожей, холодным металлом и её духами. Она садилась на это место всего час назад, но запах уже въелся в обивку.

Он посмотрел на здание МВД. Свет в окне её кабинета все еще горел. Она заканчивала отчет. Упрямая. stubborn. Его женщина.

Через десять минут дверь открылась. Анастасия села в машину, хлопнув дверью. Она выглядела уставшей. Макияж слегка размазался, волосы выбились из хвоста, на куртке виднелись пятна копоти. Но для Константина она была красивее, чем любая модель с обложки в своем идеальном платье.

— Поехали, — сказала она тихо, пристегивая ремень.

Константин тронул машину с места. Они ехали молча первые несколько километров. Только шум шин по мокрому асфальту и тихая музыка из динамиков — какой-то ночной джаз.

— Ты нарушил протокол, — наконец произнесла она, не глядя на него. Она смотрела в окно, где мелькали огни ночной Москвы.

— Ты тоже, — парировал он, переключая передачу. — Самовольный выезд на объект без согласования.

— Я спасла тебе задницу, Юнов.

— Я справился бы, — он взглянул на неё. — Но спасибо.

Она фыркнула, но в уголке её губ дрогнула тень улыбки.

— Не скромничай. Без меня бы ты уже собирал зубы с пола.

Константин усмехнулся. Напряжение спадало, уступая место теплой усталости. Он протянул руку и накрыл её ладонь, лежащую на колене. Она не отдернула руку. Это было больше, чем перемирие. Это было доверие.

— Настя, — он произнес её имя мягко, проверяя реакцию.

— Что?

— Про Максима.

Она напряглась, но руку не убрала.

— Я проверил его, — спокойно сказал Костя, сосредотачиваясь на дороге, чтобы не видеть её реакции прямо сейчас. — У него есть проблемы. Погашение ипотеки два месяца назад. Источник не ясен.

Анастасия резко повернулась к нему.

— Ты копал в его личном деле? Без моего ведома?

— Это вопрос безопасности, — его голос стал жестче. — Он слишком сильно вокруг тебя вьется. И слишком много знает о наших перемещениях. Сегодня он пытался удержать тебя в отделе. Почему?

Настя молчала. Она смотрела на его профиль, на то, как напряглась челюсть.

— Я не верю, что он предатель, — тихо сказала она. — Он просто… заботится.

— Забота не покупается наличными, Настя, — Константин свернул на её улицу. — Будь осторожна. Не подпускай его слишком близко. Не потому, что я ревную. А потому что я не хочу, чтобы тебя использовали.

Она выдернула руку из его ладони и сложила руки на груди.

— Ты собственник, Костя. Это невыносимо.

— Я мужчина, который знает, что хочет, — он заглушил двигатель у подъезда её дома. Развернулся к ней полностью. В полумраке салона его карие глаза казались почти черными. — И я хочу тебя. В безопасности. В здравом уме. И рядом со мной.

— А если я не хочу быть рядом? — вызов в её голосе был слабым. Усталость брала свое.

— Лжешь, — он усмехнулся.

Он медленно протянул руку и коснулся её щеки. На этот раз не было грубости. Только тепло. Его большой палец провел по её скуле, стирая остатки копоти.

— Сегодня там, в порту… когда ты выскочила под огонь… у меня сердце остановилось.

Анастасия замерла. Она смотрела на него, и в её зеленых глазах плескалось что-то хрупкое.

— Я умею за себя постоять.

— Я знаю, — шепнул он, наклоняясь ближе. — Но мне все равно страшно.

Это признание повисло в воздухе. Константин Юнов, который не боялся ни пуль, ни начальства, признавался в страхе. За неё.

Настя выдохнула, и её плечи опустились. Она накрыла его руку своей, прижимая ладонь к лицу.

— Мне тоже было страшно, — призналась она тихо. — Когда пуля чиркнула по твоей каске… Я подумала, что ненавижу тебя. А потом поняла, что скорее умру, чем позволю кому-то тебя убрать.

Константин почувствовал, как внутри разливается тепло. Он притянул её к себе. Нежно, без нажима. Их лбы соприкоснулись.

Он поцеловал её. Это был не тот поцелуй в кабинете. Не жестокий, не требовательный. Это был поцелуй человека, который чуть не потерял самое дорогое. Глубокий, медленный, вкусный. Она ответила сразу, её пальцы запустились в его волосы, притягивая ближе.

В салоне стало жарко. Константин почувствовал, как её тело подается навстречу. Он хотел большего. Хотел забрать её к себе, закрыть дверь и не выпускать неделю. Но он сдержался.

Он отстранился, оставляя между ними несколько сантиметров.

— Поднимайся. Уже поздно.

Настя смотрела на него немного растерянно, её губы были припухшими, дыхание сбивчивым.

— Ты не поднимаешься?

— Нет, — он улыбнулся, хотя внутри все сжималось. — Сегодня нет. Ты должна отдохнуть. И я тоже.

Она кивнула, медленно отстегивая ремень.

— Спасибо… за все. За порт. За то, что не стал давить.

— Мы команда, — напомнил он. — И нас ждет большой разговор про Максима и про кое-что еще.

— Что еще? — она нахмурилась.

Константин помолчал. Он решил сказать ей это сейчас. Доверие нужно заслуживать.

— Дело твоего отца. Я нашел доступ к архиву. Кто-то интересовался им на прошлой неделе. Не из нашего ведомства.

Цвет лица Анастасии изменился. Зеленые глаза потемнели. Она побледнела.

— Что ты нашел?

— Пока ничего конкретного. Только факт интереса, — он взял её руки в свои, сжимая крепко. — Мы распутаем это. Вместе. Но ты должна мне доверять. Полностью.

Настя смотрела на него долго. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Вместе.

Она вышла из машины. постояла секунду у двери, словно собираясь с мыслями, затем повернулась к нему.

— Спокойной ночи, Костя.

— Спокойной ночи, маленькая, — ответил он.

Он смотрел, как она входит в подъезд. Не уехал, пока не загорелся свет в её окне на четвертом этаже. Только тогда он включил передачу.

Телефон завибрировал. Сообщение от Дениса: «Ну что? Помирились? Или мне готовиться писать некролог?»

Константин усмехнулся и набрал ответ: «Живы. Пока живы. Завтра в офисе. И Ден… найми частного детектива для Максима. Официально нельзя, сделай через знакомых.»

Он бросил телефон на пассажирское сиденье, туда, где только что сидела она. Подушка еще хранила тепло её тела.

— Вместе, — повторил он её слово.

Он выехал на дорогу. Впереди был новый день. Новые угрозы. Елена, Максим, дело отца… Но сейчас, впервые за долгое время, Константин чувствовал, что у него есть тыл. И этот тыл носил имя Анастасия Вирова.

И он никому не отдаст её. Ни преступникам, ни конкурентам, ни её собственным демонам.

Глава 11. Анастасия Вирова

Утро наступило слишком рано. Будильник на телефоне взвизгнул в семь утра, разрезая тишину квартиры как нож по маслу. Анастасия поморщилась, не открывая глаз. Всё тело ныло. Мышцы напоминали перетянутые канаты, а на ребрах, там, где она ударилась о колонну в порту, расцветал болезненный синяк.

Она медленно села на кровати, откинув одеяло. Холодный воздух коснулся кожи, заставив поежиться. На тумбочке стоял стакан воды, который она поставила вчера ночью, вернувшись от машины Константина. Она сделала глоток, чувствуя сухость во рту.

В голове роились мысли. Вчерашний разговор в машине всплывал обрывками. «Дело твоего отца… Кто-то интересовался им…»

Настя провела ладонью по лицу. Пять лет. Пять лет она носила эту тайну в себе, как камень за пазухой. Отец не был предателем. Она знала это наверняка. Но система решила иначе, чтобы скрыть свои ошибки. И теперь, когда она почти подобралась к сути, кто-то снова начал копаться в архивах.

— Барсик, — позвала она тихо.

Кот, спавший клубком у её ног, лениво потянулся, продемонстрировав острые когти, и выпрыгнул на пол. Он подошел к миске и требовательно мяукнул.

— Знаю, знаю, — Настя встала, чувствуя легкое головокружение. — Завтрак будет через минуту.

Она прошла на кухню. Квартира встретила её привычным полумраком. Серые стены, минимализм, ни одной лишней вещи. Только на холодильнике магнитик из Сочи — подарок Ольги пять лет назад. Настя включила кофемашину. Аромат свежемолотых зерен немного прояснил сознание.

Пока кофе готовился, она подошла к зеркалу в прихожей. Отражение показало уставшую женщину. Под зелеными глазами залегли тени, на шее, чуть ниже уха, виднелось покраснение. След от его губ. Вчера в темноте машины она не заметила, как сильно он её поцеловал.

Настя коснулась пальцами этого места. Кожа была теплой.

— Идиот, — прошептала она, но в голосе не было злости. Только усталость и странная нежность.

Константин сказал, что они команда. Но она не могла позволить себе роскошь доверять полностью. Не сейчас. Не когда на кону память отца.

Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Мама».

Настя глубоко вздохнула. Звонок матери в семь утра в выходной день мог означать только одно: катастрофа мирового масштаба или желание выдать её замуж.

— Алло, мам, — ответила она, стараясь звучать бодро.

— Настенька, доброе утро! — голос Марии Сергеевны был громким и жизнерадостным, словно она говорила не по телефону, а стояла рядом с рупором. — Ты почему не отвечаешь на сообщения в семейном чате? Я тебе три статьи скинула про то, как сохранить молодость до сорока!

— Мам, я работала ночью, — Настя налила кофе в кружку. — Только легла.

— Опять эта ваша полиция! — в голосе матери послышались привычные нотки возмущения, смешанные с тревогой. — Сколько можно, Настя? Ты же женщина, а не солдат. Тебе нужно думать о семье, о детях, а не бегать за бандитами по ночам.

Настя прислонилась лбом к холодному стеклу окна. За ним Москва просыпалась в серой дымке.

— Мам, мы это обсуждали. Я люблю свою работу.

— Любить работу можно до пенсии! — настаивала Мария Сергеевна. — Кстати, о работе. Тетя Лена из Саратова звонила. У неё есть племянник. Врач. Вдовец, двое детей, но очень хороший мужчина. И квартирка есть…

— Мам, — Настя закрыла глаза, чувствуя, как нарастает головная боль. — Мне тридцать лет. Мне не нужен вдовец с детьми из Саратова.

— А кто нужен? — мать сделала драматическую паузу. —Когда ты в последний раз была с мужчиной? С Игорем? Это было пять лет назад.

Упоминание имени бывшего жениха ударило под дых. Игорь погиб при задержании. С тех пор Настя построила вокруг сердца бетонную стену.

— Мам, мне нужно идти. У меня отчет.

— Подожди! — взмолилась Мария Сергеевна. — Ты приедешь на выходные? Я борщ сварю. Тот, который ты любишь. С пампушками.

Настя смягчилась. Борщ мамы был единственным лекарством, которое работало безотказно.

— Хорошо, мам. В субботу буду.

— Вот и отлично! — мать снова засияла. — И платье возьми то, синее. Оно тебе очень идет. И волосы распусти, а то опять этот твой хвост… Как у мальчишки.

— Люблю тебя, мам. Пока.

Настя нажала отбой, прежде чем мать успела добавить что-то про внуков. Она поставила кружку в раковину. Тишина в квартире снова стала густой.

«Синее платье», — подумала она с усмешкой. Если Костя увидит её в синем платье… Она представила его реакцию. Темный взгляд, сжатые челюсти, руки на её талии.

— Черт, — выругалась она, чувствуя, как по телу пробежала волна жара.

Нужно было переключаться. Работа.

***

В отделе было шумно. Оперы обсуждали вчерашнюю операцию в порту. Слухи в МВД распространялись быстрее вируса гриппа. Все знали, что была перестрелка. Все знали, что Вирова и Юнов были там вместе. И все гадали, что происходит между ними.

Настя прошла через отдел, игнорируя взгляды. На ней был строгий серый костюм, скрывающий синяки. Волосы собраны в идеальный пучок. Маска на месте.

— Анастасия Сергеевна! — Максим выскочил из-за стола, словно черт из табакерки.

Он выглядел взволнованным. Под глазами круги, галстук слегка перекошен.

— Я слышал, вы были в порту. Все в порядке? Вас не ранили?

Он сделал шаг к ней, протягивая руку, словно хотел коснуться плеча. Настя инстинктивно отступила на полшага. Вчерашние слова Кости всплыли в памяти: «Будь осторожна. Не подпускай его слишком близко».

— Я в порядке, Макс, — холодно сказала она. — Отчет уже в системе.

— Я могу помочь… — начал он, но его голос дрогнул. Он заметил её отстраненность.

— Нет, — отрезала она. — Сегодня я работаю с архивами. Лично.

Максим замер. Его лицо побледнело.

— Архивы? Но это же закрытый сектор. Там нужен допуск уровня…

— У меня есть допуск, — Настя посмотрела ему прямо в глаза. Зеленое в карее. — Или ты сомневаешься?

— Нет, что вы! — он быстро замахал руками. — Просто… будьте осторожны. Там старые дела. Много пыли.

«Пыли», — подумала Настя. Или скелетов.

Она прошла в свой кабинет и закрылась на замок. Сердце билось чаще. Максим вел себя странно. Слишком сильно беспокоился. Слишком много знал о её планах.

Настя подошла к сейфу, встроенному в стену за картиной с абстрактным узором. Ввела код. Дверца бесшумно отъехала в сторону.

На верхней полке лежала старая папка. Потертая, с пожелтевшими уголками. Дело номер 404-Б. Дело её отца.

Она вынула папку и положила на стол. Пальцы дрожали, когда она открывала застежку. Внутри были фотографии, протоколы допросов и последняя записка отца: «Настенька, если ты это читаешь, значит, я не смог закончить. Ищи человека с меткой "Зубр"».

«Зубр». Пять лет она не могла понять, что это значит. Кличка? Фамилия? Должность?

Вчера Константин сказал, что кто-то интересовался этим делом. Значит, они близко. Кто-то понял, что она копает.

Раздался стук в дверь. Настя резко захлопнула папку и задвинула её в ящик стола.

— Входите.

Дверь открылась. На пороге стоял не Максим. И не коллега.

В проеме стоял курьер в форме службы доставки. В руках — огромный букет белых пионов.

— Вирова Анастасия Сергеевна? — уточнил парень.

— Да, — Настя нахмурилась. Цветы? От кого?

— Вам подписать, — курьер протянул планшет.

Она подписала, не глядя. Парень поставил вазу на стол (откуда у него ваза?) и исчез.

Настя подошла к букету. Среди белых пионов лежала маленькая черная карточка. Она перевернула её. На обороте было написано всего два слова, знакомым твердым почерком:

«Чтобы помнила. К.»

Настя улыбнулась. Впервые за сегодня искренне. Он помнил. Он знал, что белые цветы она любит больше всего. Это был не просто жест, это было сообщение: «Я рядом. Я думаю о тебе».

Но тут же телефон в кармане вибрировал. Сообщение от неизвестного номера.

«Цветы завянут. А правда останется. Спроси его про Елену. Она знает больше, чем говорит.»

Улыбка сползла с лица Насти. Кто это? Елена решила атаковать напрямую? Или кто-то третий играет в их игру?

Она посмотрела на пионы. Красивые, свежие. Как и всё в её жизни сейчас.

Настя взяла телефон и набрала номер Константина. Гудки шли долго.

— Да, — его голос был низким, немного хриплым.

— Это ты прислал цветы? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Тебе не понравилось? — в голосе Кости послышалась тень неуверенности.

— Понравилось, — тихо сказала она. — Спасибо. Но мне только что пришло сообщение. Анонимное. Про Елену.

В трубке повисла тишина.

— Какое сообщение?

— «Спроси его про Елену. Она знает больше, чем говорит».

— Не верь анонимкам, Настя, — голос Кости стал жестким, командным. — Елена пытается нас рассорить. Это её метод.

— А если нет? — Настя села на край стола, крутя в пальцах черную карточку. — Костя, что она знает про дело моего отца?

— Я не знаю, — ответил он после паузы. — Но я узнаю. Сегодня вечером. Встретимся у меня. Не в офисе. Дома.

— Это приказ? — автоматически спросила она.

— Это просьба, — мягче сказал он. — Я хочу тебя видеть. Без формы. Без пистолета. Просто тебя.

Настя посмотрела на свое отражение в темном экране монитора. Уставшая, с синяками, с тайнами в ящике стола.

— Хорошо, — согласилась она. — В восемь.

— Я приготовлю ужин, — неожиданно добавил он.

Настя рассмеялась. Коротко, искренне.

— Ты? Готовить? Костя, я лучше закажу пиццу. Не хочу травиться.

— Обижаешь, — в его голосе прозвучала улыбка. — Я умею готовить стейк. И не только стейк.

— Проверю, — пообещала она. — Пока.

Она положила трубку. В кабинете снова стало тихо. Но теперь тишина была не давящей, а наполненной ожиданием.

Настя открыла ящик стола, касаясь пальцами старой папки.

— Папа, — прошептала она. — Я найду их. Кто бы они ни были.

Она вынула пион из букета и понюхала. Свежий, холодный аромат.

Затем положила цветок рядом с папкой. Как символ. Между прошлым и будущим. Между тайной и любовью.

В дверь снова постучали. На этот раз уверенно.

— Анастасия Сергеевна, у нас проблема, — голос полковника Громова.

Настя быстро убрала розу в вазу и задвинула ящик.

— Входите, товарищ полковник.

Громов вошел, и его лицо было серьезным, как никогда.

— Только что звонок из УСБ. Зубов лично интересуется нашей операцией в порту. И твоим сотрудничеством с ФСБ.

Настя почувствовала, как внутри похолодело. Зубов. Внутренний контроль. «Зубр»? Нет, слишком рано делать выводы. Но совпадение было неприятным.

— Что они хотят? — спокойно спросила она.

— Проверку, — Громов положил на стол папку. — Официальную. Настя, будь осторожна. Они ищут повод. Любой повод.

— У меня чисто, товарищ полковник, — сказала она, глядя ему в глаза.

— Я знаю, — Громов вздохнул. — Но в нашей системе чистота не всегда имеет значение. Главное — кто держит швабру.

Он вышел, оставив её одну с новыми проблемами.

Настя посмотрела на часы. До встречи с Константином оставалось шесть часов. Шесть часов, чтобы подготовить оборону. От Зубова. От Елены. От неизвестных анонимов.

И, возможно, от самой себя. Потому что самое опасное было не то, что её хотят убрать. А то, что она начинает слишком сильно зависеть от человека, который стоял рядом с ней в огне перестрелки.

Она взяла ручку и открыла новый блокнот. На чистой странице написала крупными буквами:

1. Зубов.

2. Елена.

3. Максим.

4. Дело отца.

Подчеркнула дважды.

— Начинаем охоту, — сказала она вслух.

Барсик, спавший на шкафу, открыл один глаз и мяукнул, словно соглашаясь.

Глава 12. Константин Юнов

Квартира Константина напоминала его самого: строгая, лаконичная, без лишних деталей. Темные тона, кожаная мебель, минимум декора. Но сегодня вечером здесь пахло иначе. Не холостяцким одиночеством и кофе, а розмарином, чесноком и жареным мясом.

Костя стоял у плиты в фартуке, который ему подарила сестра Вика на прошлый день рождения. На фартуке было написано: «Шеф-повар поневоле». Он хмурился, переворачивая стейки на сковороде.

— Два минуты каждой стороны, — бормотал он себе под нос, сверяясь с таймером на телефоне. — Не пересушить.

Он нервничал. Это было непривычно. Константин Юнов не нервничал перед операциями, не нервничал перед начальством. Но ожидание Насти здесь, у себя дома, вне стен отдела, вызывало странное волнение в районе солнечного сплетения.

После вчерашнего разговора в машине он понял одно: война за её доверие будет дольше и сложнее, чем любая спецоперация. Вчера в порту они были партнерами. Сегодня он хотел быть просто мужчиной. Для неё.

Он накрыл на стол. Две свечи, вино, салат, который он честно пытался нарезать ровно. Зазвонил домофон.

Костя выключил плиту, вытер руки о полотенце и пошел открывать.

На пороге стояла Анастасия. Она сменила строгий костюм на темные джинсы и мягкий кашемировый свитер бежевого цвета, который облегал её фигуру, но скрывал оружие. Волосы были распущены — редкое зрелище. Они золотистой волной падали на плечи.

— Привет, — тихо сказала она, переступая порог.

— Привет, — он пропустил её внутрь. — Проходи. Раздевайся.

Он помог ей снять куртку. Его пальцы коснулись её плеч, и он почувствовал, как она напряглась, но тут же расслабилась.

— У тебя пахнет… вкусно, — она огляделась. — Я ожидала увидеть бардак или стойку для оружия на стене.

— Оружие в сейфе, — усмехнулся Костя, забирая её сумочку. — А бардак я убрал. Специально к твоему приходу.

Она улыбнулась. Усталая, но настоящая улыбка.

Настя прошла в гостиную. — Как ты? Бровь…

Она подошла ближе, осторожно касаясь пальцами заживающей царапины на его брови.

— Заживает. Ерунда.

— Для меня не ерунда, — он накрыл её ладонь своей. — Идем ужинать. Пока стейк не превратился в подошву.

***

Ужин прошел на удивление спокойно. Они говорили не о деле. Не о Зубове, не о Елене, не о Максиме. Они говорили о еде, о смешном случае, который произошел с Денисом на прошлой неделе (он случайно запер себя в морозильной камере склада), о том, что Вика хочет пригласить Настю на шоппинг.

Настя расслаблялась с каждым бокалом вина. Тени под глазами стали менее заметными, щеки порозовели. Костя наблюдал за ней, запоминая каждое движение. Как она откидывает волосы за ухо. Как смеется, когда он неудачно шутит.

— Что на счет Елены? — спросила она, ставя бокал на стол.

Костя вздохнул, откладывая вилку.

— Настя, Елена — манипулятор. Она будет использовать всё. Твоего отца, меня, твои страхи. Но я ничего от тебя не скрываю. Всё, что я знаю про дело твоего отца, я сказал.

Она посмотрела ему в глаза. Долго. Искательно.

— Я верю тебе, Костя. Просто… иногда страшно. Что всё это рухнет.

— Не рухнет, — он встал, обошел стол и протянул ей руку. — Я не позволю. Пойдем.

— Куда?

— Просто пойдем.

Он провел её в спальню. Комната была погружена в полумрак, освещенная только светом из гостиной и уличными фонарями. Кровать была большой, с темным бельем.

Костя остановился перед ней. Расстояние между ними было минимальным. Он видел, как часто бьется пульс на её шее.

— Тогда… — начал он тихо, имея в виду тот день в кабинете. — Я был идиотом.

Настя моргнула.

— Что?

— В кабинете, — пояснил он, проводя рукой по её руке, от плеча до локтя. — Я был грубым. Я взял тебя силой своей злости. Я не хочу так больше. Никогда.

Настя опустила взгляд.

— Я тоже была не права. Я спровоцировала тебя.

— Нет, — он поднял её подбородок, заставляя смотреть на него. — Ответственность на мне. Сегодня… сегодня я хочу всё сделать правильно. Если ты хочешь.

В его голосе не было требования. Только вопрос. Только предложение.

Настя выдохнула и кивнула, едва заметно.

— Хочу.

Он поцеловал её. Не так, как в кабинете. Не как в машине. Это был медленный, глубокий поцелуй. Вкус вина и обещание. Его руки легли на её талию, не сжимая, а обнимая. Поддерживая.

Он начал медленно расстегивать пуговицы её свитера. Каждое движение было выверенным, бережным. Когда ткань упала на пол, он не бросился на неё. Он провел ладонями по её рукам, по ключицам, словно изучая карту сокровищ.

— Ты красивая, — прошептал он ей в губы. — Вся.

Настя закрыла глаза, позволяя ему касаться себя. Её руки поднялись, снимая с него футболку. Она коснулась пальцами его татуировок на груди. Геометрические линии казались живыми под её пальцами.

— А ты… слишком серьезный, — улыбнулась она, проводя ногтями по его прессу.

— Для тебя — любой, — ответил он.

Он подхватил её на руки и отнес к кровати. Не швырнул, как тогда. Аккуратно опустил на мягкое одеяло. Сам лег рядом, опираясь на локоть, чтобы не давить весом.

Его поцелуи спускались ниже. По шее, по ключице, груди, играя с сосочками. Он остановился у синяка на её ребре, оставшегося после перестрелки в порту. Костя коснулся губами поврежденной кожи, словно исцеляя её.

— Больно? — спросил он тихо.

— Нет, — прошептала она, запуская пальцы в его волосы. — Приятно.

Он чувствовал, как её тело отвечает ему. Не страхом, не адреналином боя, а теплом. Доверием. Это было опьяняюще сильнее, чем власть.

Его поцелуи спускались ниже, Костя снял с нее джинсы и трусики.

Такая восхитительная – подумал Константин, легонько целуя половые губы Насти.

Когда они стали единым целым, Костя смотрел ей в глаза. Не было тьмы ревности. Была только глубина принятия. Он двигался медленно, давая ей время привыкнуть, время почувствовать каждого его движение.

— Смотри на меня, Настя, — попросил он тихо.

Она смотрела. В её зеленых глазах отражался огонь свечей из гостиной и что-то еще. Что-то, что принадлежало только ему.

— Я с тобой, — сказал он, чувствуя, как внутри нарастает волна. — Я здесь.

— Я знаю, — ответила она, притягивая его ближе за плечи. — Не уходи.

— Никуда не уйду.

Это не было битвой за доминирование. Это был разговор без слов. Исследование друг друга. Костя чувствовал, как ломается её лед, как она открывается ему. И он берег эту хрупкость, как самую ценную улику в мире.

Когда накатил оргазм, они не разъединились сразу. Костя укрыл их одеялом, притянул её голову к своему плечу. Настя положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем.

В комнате было тихо. Только их дыхание и шум города за окном.

— Костя? — тихо позвала она через несколько минут.

— Мм?

— Спасибо. За ужин. За… всё.

Он поцеловал её в макушку.

— Спи, маленькая. Я рядом.

Она закрыла глаза и почти мгновенно уснула. Усталость взяла свое. Костя лежал без сна, слушая её ровное дыхание. Он чувствовал тепло её тела, прижатого к нему.

В отличие от той ночи в кабинете, где после осталось чувство пустоты и вины, сейчас внутри была тишина. Полная, абсолютная гармония.

Он понял, что попал окончательно. Не просто влюбился. Он привязался. И эта связь была крепче любых наручников.

Костя осторожно выбрался из-под одеяла, чтобы не разбудить её, и накинул халат. Подошел к окну. Москва спала. Где-то там бродили Елена, Зубов, предатели. Но здесь, в этой комнате, был его мир. И он защитит его.

Он вернулся в кровать, снова обнимая Настю. Она во сне прижалась к нему ближе, словно инстинктивно ища защиты.

И впервые за долгие годы Константин Юнов уснул с улыбкой.

Глава 13. Анастасия Вирова

Солнечный луч, пробившийся сквозь плотные шторы, упал прямо на лицо. Анастасия поморщилась и попыталась укрыться одеялом, но оно пахло не её стиральным порошком с нотками лаванды. Оно пахло им. Константином. Древесиной, табаком и чем-то неуловимо мужским.

Она открыла глаза. Потолок был незнакомым, темно-серым, с точечными светильниками. Квартира Кости.

Вспомнила вчерашний вечер. Ужин. Вино. Его руки. Нежные, бережные, совсем не такие, как в том кабинете две недели назад. Тогда было больно и пусто. А сейчас… Сейчас тело приятно ныло, но внутри было тепло. Спокойно.

Настя повернула голову. Постель рядом была пустой, но еще теплой.

— Проснулась, соня? — голос Константина донесся из прихожей.

Он вошел в спальню, держа в руках два стакана с кофе. На нем были только спортивные штаны, низкие на бедрах. Татуировки на груди и руках переплетались сложным узором, который вчера вечером она изучала пальцами.

— Кофе в постель? — улыбнулась она, приподнимаясь на локте. Одеяло соскользнуло, обнажая плечо. Костя тут же накинул на неё свой халат, прежде чем подать стакан.

— Чтобы ты не замерзла, — серьезно сказал он, но в глазах плясали чертики. — И чтобы не убежала сразу на работу.

— Мне нужно быть в отделе к девяти, — пробормотала она, делая глоток. Кофе был идеальным. Крепким, горячим. — У меня проверка. УСБ. Зубов.

Лицо Константина мгновенно стало серьезным. Он сел на край кровати, поставив свой стакан на тумбочку.

— Я знаю. Денис сказал, что они уже запросили доступ к материалам порта. Ищут нарушения протокола.

— Они найдут, — Настя вздохнула, прижимая теплую кружку к лицу. — Я выехала без приказа. Ты скрыл информацию в базе. Это повод для увольнения нас обоих.

— Пусть попробуют, — Костя положил руку ей на колено поверх халата. Его ладонь была горячей. — Я прикрою. Скажу, что это была моя операция, а ты была привлечена как консультант.

— Костя, — она посмотрела на него. — Не надо геройствовать. Я сама разберусь.

— Мы разберемся, — поправил он. — Вместе. Помнишь?

Он наклонился и поцеловал её в лоб. Коротко, по-домашнему.

— Одевайся. Я отвезу тебя. И не спорь, твоя машина в ремонте.

— Какая машина? — Настя нахмурилась. — Я вчера же приехала, все было хорошо.

— У неё спустило колесо утром, — Костя виновато отвел взгляд. — Я… хотел проверить тормоза. Немного переусердствовал.

Настя расхохоталась. Звук её смеха заполнил спальню.

— Ты проверил тормоза в семь утра? Костя, ты неисправим.

— Я хотел быть полезным, — пробурчал он, но улыбка тронула его губы. — Ладно, собирайся. Завтрак на столе. Омлет. Я даже не сжег его.

***

Дорога до работы прошла в тишине, но это была комфортная тишина. Настя смотрела в окно, наблюдая за просыпающейся Москвой. Она чувствовала себя защищенной. Как за каменной стеной. Но когда внедорожник остановился у здания МВД, реальность накрыла её с головой.

Здание выглядело мрачным. У входа стояла черная тонированная «Волга». Машина УСБ.

— Будь осторожна, — Костя взял её за руку, сжимая пальцы. — Не подписывай ничего без меня.

— Я не маленькая, — ответила она, но выходя из машины, почувствовала холодок вдоль позвоночника.

Она поцеловала его на прощание. Быстро, украдкой, чтобы не видели камеры наружного наблюдения.

— Вечером увидимся?

— Если меня не арестуют, — усмехнулась она.

— Тогда я приеду тебя вызволять. На вертолете.

Настя махнула ему рукой и вошла внутрь.

***

В отделе царило напряжение, которое можно было резать ножом. Оперы сидели по углам, шептались. На столе Насти лежала папка с красной надписью «СЛУЖЕБНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ».

— Анастасия Сергеевна, — Максим подошел к её столу. Выглядел он хуже, чем вчера. Нервничал. — К вам заходил человек. Из УСБ. Полковник Зубов. Сказал, ждать вас в кабинете Громова.

Настя кивнула, снимая пальто.

— Спасибо, Макс.

— Настя… — он замялся. — Если что… я могу показать им, что ты была в системе официально. Я могу подтвердить…

— Не надо, — резко оборвала она. Вспомнила слова Кости. «Будь осторожна. Не подпускай его слишком близко». — Это мое дело.

Она прошла в кабинет Громова, стуча каблуками. Чем громче стук, тем увереннее она себя чувствовала.

Громов сидел за столом, а напротив него, развалившись в кресле, сидел мужчина лет пятидесяти. Лицо словно высечено из гранита, взгляд холодный, оценивающий. На лацкане его пиджака блестел значок. Зубов.

— Вирова, — Громов кивнул ей. — Проходи. Знакомься. Полковник внутренней безопасности Зубов.

— Слышала о вас, — Настя села на стул, держа спину прямо. — Говорят, вы никого не щадили.

Зубов усмехнулся. Улыбка не коснулась его глаз.

— Слухи преувеличены. Я щажу только тех, кто чист перед законом. А вы, Анастасия Сергеевна, вчера были в порту. Без санкции прокурора. Без уведомления начальства.

— Была угроза жизни, — спокойно ответила она. — Счет шел на минуты.

— Угроза жизни — это удобная формулировка, — Зубов открыл папку. — Особенно для прикрытия личных встреч с сотрудниками ФСБ.

Настя сжала кулаки под столом.

— Это была совместная операция.

— О которой нет документов, — парировал Зубов. Он достал фотографию. На ней было видно, как Костя касается её щеки в машине после порта. Снято издалека, телеобъективом. — И личные отношения между сотрудниками разных ведомств могут трактоваться как конфликт интересов.

— Это не ваше дело, — отрезала Настя.

— Всё, что касается коррупции и нарушений — мое дело, — Зубов закрыл папку. — Я буду следить за вами, Вирова. Очень внимательно. Каждый шаг. Каждый звонок.

Он встал, поправляя пиджак.

— Надеюсь, вы не разочаруете меня. И не дадите повода забрать ваш значок.

Он вышел, хлопнув дверью. Громов тяжело вздохнул.

— Настя, будь аккуратнее. Зубов — это «Зубр». Если он вцепится, не отпустит.

— Я знаю, товарищ полковник, — она встала. — Разрешите идти?

— Иди. И будь чертом осторожна.

***

Обеденный перерыв Настя решила провести не в отделе. Ей нужен был воздух. И Ольга.

Они встретились в маленьком итальянском кафе через дорогу от МВД. Ольга уже сидела за столиком, уплетая пасту карбонара.

— О, явилась не запылилась! — Ольга проглотила кусок и вытерла губы салфеткой. — Выглядишь… подозрительно хорошо. Для человека, которого хотела сожрать внутренняя безопасность.

Настя села напротив, заказав салат.

— Привет, Оль. Тоже рада тебя видеть.

— Ладно, ладно, — подруга наклонилась через стол, снижая голос. — Рассказывай. Юнов. Квартира. Ночь. Детали не нужны, мне нужен вердикт. Он храпит? Он жадный? Он… хорош в постели?

Настя покраснела, несмотря на себя.

— Оль, тише ты.

— Значит, хорош, — Ольга довольно улыбнулась. — Я по глазам вижу. Ты сияешь. Как лампочка Ильича.

— Мы просто… помирились, — Настя размешивала вилкой листья салата. — Было сложно. Но сейчас… кажется, всё иначе.

— Иначе — это хорошо, — Ольга отпила вино. — Кстати, о мужчинах. Угадай, с кем я вчера пересекалась?

— С тем адвокатом из Саратова? — съязвила Настя.

— Фу, нет, — Ольга поморщилась. — С напарником твоего рыцаря. Денисом.

Настя подняла бровь.

— Денисом? Тем, который вечно шутит?

— Он самый, — Ольга закрутила прядь волос. — Случайно столкнулись в кофейне. Он пытался купить последний круассан, я тоже хотела. Мы чуть не подрались за него.

— И чем закончилось?

— Поделили, — Ольга усмехнулась. — Он смешной. Не такой мрачный, как твой Костя. Более… легкий. Позвал меня на выставку какого-то современного искусства. Сказал, что там можно посмеяться над каракулями за миллион долларов.

— И ты пойдешь?

— Может быть, — Ольга пожала плечами, но в её глазах мелькнул интерес. — Он не давит. Не спрашивает про замужество. Просто… интересно.

— Главное, не влюбляйся в ФСБшников, — предупредила Настя. — Это головная боль.

— Ой, да ладно, — Ольга махнула рукой. — Мне одного твоего страдания хватает, чтобы делать выводы. Но он милый. И у него смешные ямочки на щеках, когда улыбается.

Настя рассмеялась. Напряжение от встречи с Зубовым немного отпустило.

— Рада за тебя, Оль. Только осторожно.

— Я всегда осторожна, — подруга подмигнула. — Кстати, про Зубова. Слух ходит, что он не просто так за тебя взялся. Кто-то сверху дал заказ.

— Елена? — предположила Настя.

— Или кто-то, кто боится, что ты докопаешься до дела отца, — Ольга стала серьезной. — Настюш, будь аккуратна. Если понадобится адвокат — я бесплатно.

— Спасибо, — Настя накрыла руку подруги своей. — Надеюсь, не понадобится.

***

Вернувшись в отдел, Настя почувствовала на себе взгляды. Зубов начал работу. Коллеги уже знали, что она под прицелом.

Максим подошел к её столу с папкой.

— Анастасия Сергеевна, вот данные по транзакциям, которые вы просили.

Она взяла папку.

— Спасибо, Макс.

— Вы… не в беде? — тихо спросил он. — Из-за УСБ?

— Пока нет, — ответила она, открывая папку. Внутри были документы. Но один листок был лишним. Маленькая записка, не относящаяся к делу.

«Он знает про архив. Уходи пока не поздно. М.»

Настя подняла глаза на Максима. Он стоял рядом, нервно теребя ручку.

— Это что?

— Я… я просто беспокоюсь, — он покраснел. — Зубов опасный человек. Если он начнет копать… он дойдет до всего.

Настя сложила записку и убрала в карман.

— Спасибо за беспокойство, Максим. Но я сама разберусь со своими проблемами.

— Я мог бы помочь, — настаивал он. — У меня есть контакты…

— Макс, — её голос стал стальным. — Иди работай.

Он понуро вернулся на свое место. Настя посмотрела на записку. «М»? Максим? Или кто-то другой? Почему он предупреждает её, но сам ведет себя так подозрительно?

Телефон вибрировал. Сообщение от Кости.

«Как прошло? Жива? Цела?»

Настя улыбнулась.

«Жива. Зубов рычал, но не укусил. Вечером расскажу.»

Ответ пришел мгновенно.

«Вечером докажу, что я хорош не только в готовке.»

Настя почувствовала, как щеки снова горят. Она убрала телефон.

Зубов, Елена, тайны отца, странный Максим… Мир вокруг сгущал тучи. Но сейчас, сидя за своим столом, чувствуя тепло сообщения от Кости и поддержку Ольги, она понимала: она не одна.

— Ладно, — прошептала она, открывая компьютер. — Посмотрим, кто кого переиграет.

Она начала работать. Но краем глаза заметила, как Максим украдкой посмотрел на неё. В его взгляде было не просто беспокойство. Там был страх. И вина.

Настя запомнила этот взгляд. На будущее.

Глава 14. Константин Юнов

Дорога от здания МВД до управления ФСБ заняла двадцать минут, но Константин провел их не за рулем, а в напряженном молчании. Он высадил Настю у входа, убедился, что она уверенно шагает к дверям, и только потом тронулся с места.

Его телефон лежал на пассажирском сиденье, экран то гас, то загорался от входящих сообщений. Зубов начал свою игру. Это было очевидно. Внутренняя безопасность не запрашивала материалы просто так. Это был удар на опережение. Кто-то дал команду «фас».

Костя припарковал внедорожник на привычном месте в подземном гараже управления. Двигатель заглох, но тишина не наступила. В голове крутились мысли о Насте. О том, как она выглядела сегодня утром в его халате. О том, как она смеялась над его попыткой проверить тормоза.

Они не жили вместе. У каждой из них была своя территория, своя крепость. Вчера она ночевала у него, сегодня утром уехала к себе за вещами перед работой, а потом он забрал её. Они были слишком независимыми, чтобы съехаться сразу. Но зубная щетка Насти уже появилась в стаканчике в его ванной. Маленькие шаги.

— Костя, ты где пропал? — Денис открыл дверь машины, заглядывая внутрь. — У нас тут пожар. Зубов прислал официальный запрос.

Константин вышел, захлопнул дверь.

— Я видел. Что хотят?

— Всё, — Денис пожал плечами, идя рядом к лифту. — Логи действий, записи с камер, расшифровки переговоров. Особенно интересуют те минуты, когда вы были в порту без санкции. И… — он замялся. — Личные отношения.

Костя нажал кнопку вызова лифта.

— Пусть интересуются. У нас есть статус совместной оперативной группы. Это прикрывает большинство вопросов.

— Зубов не из тех, кто довольствуется статусом, — Денис понизил голос, когда двери лифта закрылись. — Ходят слухи, что он действует не один. Кто-то сверху хочет надавить на МВД через тебя. Или, наоборот.

— Пусть попробуют, — Костя вышел на своем этаже. Коридор был залит холодным белым светом. — Денис, что по Максиму?

— Пока глухо, — напарник поморщился. — Чист, как слеза младенца. Но эта ипотека… Она висит камнем. Я подключил «Химика», может, он найдет что-то в теневых каналах.

— Ускорь процесс, — Костя вошел в свой кабинет. — Мне нужно знать, насколько он опасен для неё.

***

Обеденный перерыв Костя решил потратить не на еду, а на встречу, которую откладывал уже неделю. Его сестра, Виктория, настояла на личном разговоре.

Вика работала дизайнером одежды и владела небольшим бутиком в центре. Она была полной противоположностью Константина: яркая, шумная, эмоциональная. Если Костя был черным и белым, то Вика была всеми цветами радуги сразу.

Они договорились в кофейне рядом с её магазином. Вика уже сидела за столиком у окна, листая журнал. На ней было что-то неоново-зеленое, что резало глаза, но ей чертовски шло.

— Опоздал на четыре минуты, — она подняла взгляд, улыбаясь и отложила журнал. — Для спецагента это преступление.

— Пробки, — Костя поцеловал её в щеку, садясь напротив. — Привет, Вика.

— Привет, братик, — она махнула официанту. — Тебе черный, без сахара, я знаю. И мне капучино с сиропом.

Когда официант ушел, Вика сложила руки на столе. Её взгляд стал серьезным.

— Ну что? Расскажи. Та самая девушка. Настя.

Костя усмехнулся.

— Откуда ты знаешь имя?

— У меня есть источники, — она подмигнула. — Ты стал другим, Кость. Менее… колючим. Мама заметила. Она звонила мне вчера, спрашивала, не женился ли ты тайно.

— Пока нет, — ответил он честно. — Мы не живем вместе. Просто… видимся.

— Просто видимся, — передразнила Вика, но в её голосе не было насмешки. — Ты принес ей цветы?

— Белые пионы.

— О, хороший выбор, — Вика кивнула. — Она любит белые?

— Да.

Вика вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Слушай, я хочу её пригласить. На шоппинг. Или просто на обед. Без тебя. Женский разговор.

Костя нахмурился. Инстинкт собственника тут же напрягся.

— Зачем?

— Затем, что ей нужна поддержка, — Вика стала серьезной. — Я слышала про проверку УСБ. Зубов не просто так рыщет. Если они начнут давить на неё, ей понадобятся союзники. Я не могу помочь тебе в работе, но я могу помочь ей быть красивой и уверенной. Броня должна быть не только внутри, но и снаружи.

Костя помолчал. Он знал, что сестра права. Настя сейчас под прицелом.

— Хорошо, — кивнул он. — Я спрошу её. Но не дави. Она независимая.

— Я умею быть деликатной, — Вика рассмеялась. — Ладно, сменим тему. Как ты вообще? Ешь нормально? Спишь? Не выглядишь как зомби.

— Сплю достаточно, — Костя вспомнил утро. Настю в своей постели. Тепло её тела. — Готовлю даже.

Вика округлила глаза.

— Ты? Готовишь? Тот самый Костя, который считал, что макароны растут на деревьях?

— Стейки получаются неплохо, — он позволил себе улыбнуться. — Ей понравилось.

— Ей, — Вика повторила это слово с удовлетворением. — Рада за тебя, брат. Правда. Ты слишком долго был один. Эта работа… она выжигает все живое. А ты будто ожил.

Официант принес кофе. Вика сделала глоток и посмотрела на него поверх чашки.

— Только береги её. И себя. Я слышала про Елену. Она не отстанет просто так.

— Елена больше не проблема, — жестко сказал Костя.

— Для тебя может и нет, — Вика покачала головой. — Но для Насти она может стать занозой. Женская ревность — страшное оружие. Будь внимателен.

Костя кивнул. Он и сам понимал. Елена была как вирус. Если не удалить её полностью, она будет вредить системе.

***

Вернувшись в управление, Костя застал на своем столе новую папку. Без подписи. Внутри было всего одно фото. Настя выходит из кафе с Ольгой. Время съемки — час назад.

На обороте было написано: «Красивая пара. Жаль, если с ней что-то случится.»

Костя сжал фотографию в кулаке. Бумага хрустнула. Это было предупреждение. Они следят. Не только за ним, но и за ней. За её подругой.

— Денис! — рявкнул он.

Напарник влетел в кабинет через секунду.

— Что случилось?

— Они следят за ней, — Костя бросил фото на стол. — УСБ или кто-то другой. Неважно. Усиливаем охрану. Неофициально.

— Костя, мы не можем повесить на неё телохранителя, это спалит контору, — Денис поднял фото. — Кто прислал?

— Не знаю. Но я найду, — Костя подошел к окну. Москва внизу казалась спокойной, но он знал, сколько теней скрывается в этом городе. — Проверь камеры вокруг кафе. Найми частников, чтобы пасли её периметр. Чтобы я знал, когда она выходит, когда заходит.

— Это уже паранойя, — заметил Денис, но достал блокнот.

— Это безопасность, — отрезал Костя. — И ещё. Найди мне компромат на Зубова. У каждого есть скелеты.

— Это рискованно, — Денис присвистнул. — Если он узнает…

— Он не узнает, — Костя повернулся. В его карих глазах была холодная решимость. — Потому что ты будешь осторожен. Я не позволю им тронуть её. Ни пальцем.

Денис кивнул, понимая серьезность момента.

— Сделаю. Но Костя… ты же понимаешь, что, если вы начнете войну с системой, это может кончиться плохо.

— Пусть попробуют, — повторил Костя фразу, которая стала его девизом за последние дни. — У меня есть преимущество.

— Какое?

— Мне нечего терять, — он посмотрел на фото Насти. — Кроме неё.

***

Вечером Костя стоял в магазине продуктов. Он держал в руках два вида соуса для пасты и чувствовал себя так, словно выбирает между двумя видами взрывчатки.

— Мужчина, вы берете тот, что слева, — голос продавщицы вывел его из ступора. — В том, что справа, слишком много сахара.

— Спасибо, — Костя положил левый в корзину.

Он решил приготовить ужин снова. Сегодня у Насти был тяжелый день. Зубов, проверка, стресс. Она должна прийти домой к нему и расслабиться.

Он оплатил покупку и вышел на улицу. Вечерний воздух был холодным. Телефон завибрировал. Сообщение от Насти.

«Зубов ушел. Но осадок остался. Хочу к тебе. Если ты не против.»

Костя улыбнулся. Он не просто был не против. Он ждал этого.

«Дверь открыта. Ключ под ковриком. Я готовлю.»

«Ты готовишь? — пришел ответ через секунду. — Тогда я беру вино. И аптечку. Вдруг порежешься.»

Костя рассмеялся. Впервые за день напряжение в плечах ослабло.

Он сел в машину. Путь до его квартиры занимал двадцать минут. Он ехал, обдумывая план действий. Зубов нужно нейтрализовать. Елену — изолировать. Максима — проверить еще раз, глубже.

Но сейчас, в эту минуту, главное было не это. Главное было то, что через двадцать минут она будет на его пороге. В его пространстве.

Он не предлагал ей съехаться. Не давил. Они двигались в своем темпе. Иногда она ночевала у него, иногда он у неё. Иногда они просто ужинали и расходились по домам, потому что обоим нужно было пространство. Это устраивало Костю. Он ценил её независимость. Но он также знал, что, когда она входила в его квартиру, она снимала броню. И это было большей привилегией, чем любая должность.

Костя свернул на свою улицу. Окна его квартиры светились теплым желтым светом. Он оставил их включенными специально. Маяк для неё.

Он припарковался, взял пакеты с продуктами и поднялся в квартиру. Положил соус на стол. Достал свечи.

Зазвонил домофон.

Костя открыл дверь, не спрашивая «кто». Он знал.

Настя вошла, отряхивая зонт от дождя. На ней был плащ, волосы слегка увлажнились. Она выглядела уставшей, но увидев его, улыбнулась.

— Привет, шеф-повар, — сказала она, проходя в прихожую.

— Привет, — он взял её плащ, повесил на вешалку. Его пальцы коснулись её шеи. Она была холодной. — Замерзла?

— Немного.

Он обнял её, прижимая к себе, согревая теплом своего тела.

— Я сделал пасту. И купил правильный соус.

— Горжусь тобой, — она рассмеялась, утыкаясь лицом ему в грудь. — Костя?

— Да?

— Спасибо. Что ты есть.

Он поцеловал её в макушку.

— Это я должен говорить спасибо.

Они стояли в прихожей несколько секунд, просто держась друг за друга. За окном шумел дождь, где-то выли сирены, мир требовал решений и борьбы. Но здесь, в этом маленьком пространстве, было тихо.

— Пойдем есть, — сказал он наконец, отпуская её. — Пока не остыло.

— А потом? — она посмотрела на него снизу вверх. В её зеленых глазах плясал огонь.

— А потом… — Костя улыбнулся. — Потом я покажу тебе, что я хорош не только в готовке.

— Я запомнила, — напомнила она, проходя на кухню.

Костя последовал за ней. Зубов мог ждать. Елена могла плести интриги. Но сегодня вечером этот мир принадлежал им двоим. И он намеревался сделать так, чтобы она забыла обо всех проблемах хотя бы на несколько часов.

Он наливал вино, наблюдая, как она расставляет тарелки. Обычное действие. Бытовое. Но для него оно значило больше, чем любая успешная операция.

— За нас, — сказал он, поднимая бокал.

— За нас, — ответила она, чокнувшись.

И в этом тосте было всё. Их война, их страсть, их осторожное счастье и их общее будущее, которое они строили кирпичик за кирпичиком, несмотря на всех, кто хотел разрушить эту стену.

Глава 15. Анастасия Вирова

Следующее утро началось не с будильника, а с сообщения на телефоне, которое пришло в семь утра. Настя проснулась в своей квартире. После вчерашнего ужина Константин проводил её до дома, поцеловал и уехал к себе. Они решили не торопить события. Каждая ночь вместе была выбором, а не обязанностью. Это сохраняло остроту и давало пространство для воздуха. Зубная щетка в его ванной и его бритва у неё — это был максимум сближения на данный момент.

Сообщение было от Виктории, сестры Константина.

«Привет, Настя! Это Вика. Костя дал мне твой номер (не убивай его). Хочу пригласить тебя на шоппинг. Сегодня в 18:00. ЦУМ. Никаких отказов. Мне нужно мнение профессионала про мужские вкусы, а тебе — разгрузка мозга.»

Настя улыбнулась, лежа в постели. Барсик тут же воспользовался моментом и устроился у неё на груди, требуя внимания.

— Доброе утро, пушистый, — она почесала кота за ухом. — Что думаешь насчет шоппинга?

Барсик зевнул и уткнулся носом в подушку.

— Молчание — знак согласия, — решила Настя.

Она встала, принимая быстрый душ. В зеркале она увидела след на шее, который уже почти сошел. Но реальность утра быстро вернула её на землю.

Зубов. Проверка. Максим.

***

В отделе атмосфера была гнетущей. Коллеги шептались, избегая смотреть ей в глаза. Только Максим встретил её улыбкой, слишком широкой для человека, находящегося под давлением системы.

— Анастасия Сергеевна, доброе утро! — он подскочил к её столу, держа в руках два стаканчика кофе. — Я взял вам латте. Мало сахара, как вы любите.

Настя взяла стаканчик, чувствуя тепло картона.

— Спасибо, Макс. Но не нужно было тратиться.

— Это мелочи, — он оперся о край стола, вторгаясь в её личное пространство. — Вы как после вчерашнего? Зубов не сильно давил?

— Я справляюсь, — ответила она сухо, включая компьютер. — Макс, у меня много работы.

— Я понимаю, — он не уходил. — Просто… я нашел одну интересную деталь в архивах. По делу вашего отца.

Настя замерла. Пальцы зависли над клавиатурой. Она медленно повернулась к нему.

— Что ты нашел?

— Там есть упоминание о кураторе. Кодовое имя «Зубр». Это совпадает с фамилией Зубова, — Максим понизил голос, наклоняясь ближе. — Но я не могу выслать это официально. Слишком много глаз. Может, обсудим за обедом? В тихом месте.

Настя посмотрела ему в глаза. В них читалась искренняя забота, смешанная с чем-то еще. Желанием быть полезным. Быть ближе.

— Макс, если это касается безопасности, говори здесь.

— Нет, — он покачал головой. — Стены имеют уши. Особенно сейчас. Просто кофе. Час времени. Пожалуйста.

Настя колебалась. Интуиция кричала об опасности. Но информация про «Зубра» была слишком важна.

— Хорошо, — кивнула она. — В два часа. Кафе на углу.

Максим сиял.

— Я буду ждать.

Он ушел, а Настя почувствовала холодок. Она достала телефон и хотела написать Константину, но передумала. Костя и так напряжен. Если она скажет, что идет на обед с Максимом, начнется… Что начнется? Ссора? Контроль?

Она вздохнула. Они договорились доверять друг другу. Но иногда доверие требовало проверки.

***

В два часа дня Настя сидела в углу маленького кафе. Максим опаздывал на пять минут. Она нервно постукивала ложкой по чашке.

— Извини, пробки, — Максим подсел напротив. Он был без пиджака, рубашка расстегнута на одну пуговицу. Выглядел менее официально, более… доступным. — Я заказал вам салат. Вы же на диете?

— Я не на диете, Макс, — ответила она, отодвигая тарелку. — Давай к делу. Что насчет архива?

Максим вдруг изменился. Его напряженность исчезла, появилась мягкость.

— Настя… можно я буду называть тебя Настя? Мы же не на работе.

— Макс, — предупредила она.

— Хорошо, хорошо, — он поднял руки. — Просто я беспокоюсь за тебя. Юнов… он же человек системы. Жесткий. Холодный. Ты с ним как с каменной стеной. А со мной… со мной ты можешь быть собой.

Настя почувствовала, как внутри закипает раздражение.

— Ты пригласил меня сюда, чтобы обсуждать Константина?

— Чтобы обсудить тебя, — он протянул руку и накрыл её ладонь своей. — Ты заслуживаешь большего, чем роль придатка к ФСБшнику.

Настя резко отдернула руку.

— Я не придаток. И это не твое дело.

— Это мое дело, потому что я… — он запнулся. — Потому что я ценю тебя.

В этот момент дверь кафе открылась. Колокольчик звякнул. Настя инстинктивно подняла глаза.

На пороге стоял Константин.

Он был в черной водолазке и пальто. Лицо непроницаемое, но глаза… глаза метали молнии. Он сканировал зал и сразу нашел их. Угол. Близость. Руки на столе.

Костя не стал устраивать сцен. Он просто подошел к их столику. Его тень накрыла их обоих.

— Анастасия, — его голос был ровным, но в нем звенела сталь. — У нас совещание. Через пять минут.

Настя встала. Она чувствовала себя виноватой, хотя не сделала ничего wrong.

— Я заканчивала обед.

— Вижу, — Костя посмотрел на Максима. Взгляд был таким тяжелым, что Максим побледнел и опустил глаза. — Максим, спасибо за компанию. Но теперь она нужна мне.

— Я просто… — начал Максим.

— Иди, — отрезал Костя.

Максим встал, бормоча извинения, и быстро вышел из кафе.

Настя и Константин остались одни. Она накинула пальто.

— Ты следил за мной?

— Я был рядом, — ответил он, открывая перед ней дверь. — Денис сообщил, что ты ушла с ним. Я решил проверить.

— Не доверяешь? — спросила она, когда они вышли на улицу. Холодный ветер ударил в лицо.

— Доверяю тебе, — Костя остановился у своей машины, не открывая дверь. Он повернулся к ней. — Не доверяю ему. И не доверяю ситуации.

— Он предложил информацию, Костя. Про «Зубра».

— И потребовал взамен внимание, — парировал он. — Ты видела, как он смотрел на тебя? Как коснулся руки?

Настя вздохнула, опираясь спиной о холодный металл машины.

— Да, видела. Мне это не понравилось.

Костя смягчился. Он шагнул closer, заключая её в кольцо своих рук, но не касаясь. Просто создавая кокон.

— Настя, я не хочу быть тираном. Но когда я вижу, как другой мужчина пытается ухватить кусок того, что принадлежит мне… я теряю контроль.

— Я не собственность, — тихо напомнила она, но положила ладони ему на грудь. Под пальто билось частое сердце.

— Я знаю, — он наклонился, касаясь лбом её лба. — Но ты моя женщина. И я буду защищать это право. Даже от таких щенков, как Макс.

— Он не щенок, — возразила она слабо. — Но… спасибо. Что пришел.

— Всегда, — он поцеловал её. Коротко, possessively, но без агрессии. — Поехали. Совещание действительно через пять минут. Я соврал, чтобы забрать тебя.

Настя рассмеялась.

— Ты невыносим.

— Зато твой, — он открыл перед ней дверь.

***

Вечером Настя была в ЦУМе. Виктория оказалась воплощением энергии. Она таскала Настю по бутикам, заставляла примерять платья, которые стоили как половина её зарплаты, и болтала без умолку.

— Так, это слишком строго, — Вика отбрасывала вешалку. — А это слишком вызывающе. Тебе нужно что-то среднее. Чтобы Костя смотрел и забывал, как дышать, но, чтобы Зубов не мог придраться к дресс-коду.

— Вика, — Настя вышла из примерочной в темно-синем платье. — Зачем мы это делаем?

— Затем что ты выглядишь как серая мышка, — Вика обходила её вокруг. — Мой брат — мужчина визуал. Ему нужно напоминать, почему он выбрал тебя. Плюс, шоппинг лечит нервы лучше терапии.

— А кто платит? — осторожно спросила Настя.

— Костя дал карту, — Вика подмигнула. — Сказал: «Без лимита». Так что не стесняйся.

Настя покачала головой, но улыбнулась. Вика была приятной. Прямой, без двойного дна, в отличие от многих в их окружении.

— Слушай, — Вика снизила голос, помогая Насте застегнуть молнию на спине. — Костя… он серьезный. Я вижу это впервые. Он никогда не давал ключ от квартиры ни одной девушке. А ты… у тебя есть ключ?

— Да, — ответила Настя. — И у него есть ключ от моей.

— Ого, — Вика присвистнула. — Серьезно. Тогда береги его. Он снаружи броня, а внутри… у него сердце нараспашку, если пустить нужного человека.

— Я стараюсь, — тихо сказала Настя.

— И еще, — Вика повернула её к зеркалу. — Не позволяй Максимам лезть к тебе. Костя ревнивый. Это генетическое. Наш дед тоже убивал взглядом всех, кто смотрел на бабушку.

Настя рассмеялась.

— Учту.

***

Домой Настя вернулась поздно. В квартире было тихо. Она поставила пакеты с покупками в прихожей и прошла на кухню. На столе лежала записка от Кости (он заходил, пока её не было):

«Ушел на вызов. Вернусь поздно. Не жди. Ключ оставил под ковриком, если захочешь ночевать у меня. Береги себя. К.»

Настя прижала записку к груди. «Береги себя». Просто. Но от него это звучало весомо.

Она посмотрела на телефон. Три пропущенных от Максима. И сообщение: «Настя, извини за сегодня. Я не хотел проблем. У меня есть еще данные. Позвони, пожалуйста.»

Она посмотрела на сообщение, затем на записку Кости.

Чаша весов колебалась. Максим мог быть полезным. Но цена его помощи становилась слишком высокой. А Костя… Костя давал ей свободу, даже когда ревновал.

Настя набрала сообщение Максиму: «Завтра на работе. Не звони мне лично.»

И отправила.

Затем она взяла ключи, куртку и вышла из квартиры. Её машина стояла внизу. Но она села в такси.

Через двадцать минут она стояла у двери квартиры Константина. Вставила ключ. Провернула замок.

Внутри пахло им. Она разделась, прошла в спальню. Легла на его сторону кровати, зарываясь лицом в подушку, которая пахла его шампунем.

Дверь открылась в три часа ночи. Костя вошел тихо, думая, что она спит у себя. Он увидел её силуэт в своей постели и замер.

— Ты здесь, — прошептал он, снимая ботинки.

— Я здесь, — ответила она, не включая свет.

Он подошел, лег рядом, обнимая её.

— Почему не стала ждать меня дома?

— Здесь теплее, — ответила она. — И безопаснее.

Костя поцеловал её в плечо.

— Макс больше не будет беспокоить. Я перевел его в архив. Временно.

— Ты использовал власть? — спросила она, поворачиваясь к нему.

— Я использовал влияние, — исправил он. — Чтобы ты могла работать без лишнего шума.

— Спасибо, — она прижалась к нему. — Костя?

— Мм?

— Рада, что ты пришел сегодня в кафе.

В темноте она почувствовала, как он улыбнулся. Его рука крепче сжала её талию, притягивая ближе.

— Я всегда приду. Спи, маленькая. Я на посту.

И в эту ночь ей не снились ни Зубов, ни тайны отца. Только тепло его рук и запах его кожи. Этого было достаточно. Пока достаточно.

Глава 16. Константин Юнов

Солнце еще не встало, но Константин уже проснулся. Это было не похоже на него. Обычно его будил либо звонок, либо внутреннее ощущение тревоги. Сегодня же его разбудило странное чувство беспокойства, исходящее не извне, а от женщины, спавшей рядом.

Костя повернул голову на подушке. Настя лежала на спине, одеяло сбилось до пояса. Даже в полумраке спальни он видел, что ей некомфортно. Она металась во сне, тихо посапывая, а её лоб блестел от испарины.

Он протянул руку и коснулся её кожи. Обжигающе горячая.

— Черт, — выдохнул он тихо, чтобы не разбудить её резким движением.

Порт. Дождь. Перестрелка на сквозняке в ангаре. Она была в одном платье, потом в легкой куртке. Он предлагал ей свою шинель, она отмахнулась. «Я не стеклянная, Костя». Вот и доигралась.

Константин осторожно выбрался из кровати. Его собственное тело ныло после вчерашнего, но это было неважно. Важна была она. Он натянул спортивные штаны, босиком прошел на кухню. В квартире было тихо, только холодильник гудел где-то в глубине.

Он набрал воду в стакан, добавил немного лимонного сока из холодильника. Вернулся в спальню.

— Настя, — позвал он мягко, садясь на край кровати.

Она не открыла глаза, только поморщилась, когда он приподнял её голову, подставляя стакан.

— Пей.

Она послушно сделала несколько глотков, вода пролилась по подбородку на шею. Костя вытер капли большим пальцем, затем приложил ладонь ко лбу. Температура была высокой. Не критичной, но достаточной, чтобы свалить с ног даже такого упрямца, как Вирова.

— Костя… — прошептала она, голос был сиплым, неузнаваемым. — Мне нужно… на работу. Зубов…

— Никакой работы, — отрезал он, укладывая её обратно на подушку и натягивая одеяло до самого подбородка. — Сегодня ты больна.

— Не больна… — пробормотала она, пытаясь сесть, но сил не хватило. Голова упала на подушку, глаза закрылись. — Просто… простуда.

— Просто простуда может перерасти в пневмонию, если ты попытаешься героически ползти в отдел, — Константин встал. Решение было принято. — Спи. Я решу вопросы.

Он вышел в гостиную, взял телефон. Было шесть утра. Денис уже не спал, они привыкли к ранним подъемам.

— Костя? — голос напарника был бодрым. — Уже скучаешь? Или опять какая-то заварушка?

— Я сегодня не выйду, — сказал Константин, проходя на кухню и начиная доставать кастрюли. — Возьму отгул.

На том конце провода повисла тишина.

— Ты? Отгул? Из-за чего? Мир кончается?

— Настя заболела.

Денис присвистнул.

— Ого. Серьезно? Ну… ладно. Я прикрою. Скажу, что ты на встрече с источниками. Но Костя… Зубов сегодня должен был прийти за ответами по порту.

— Пусть ждет. Или пусть приходит ко мне домой. Я ему лично объясню, почему приоритеты расставлены иначе, — голос Кости стал холодным, как сталь. — И Ден… проверь Максима. Официально. Если он спросит, почему меня нет, скажи, что я занят. Не уточняй, чем.

— Понял. Выздоравливайте там. И Костя… не будь слишком жестким с ней. Она же упрямая.

— Я знаю, — Костя положил трубку.

Он открыл холодильник. Пусто. Кроме яиц, сыра и вчерашних овощей. Нужно было ехать в магазин, но оставлять её одну он не хотел. В ящике стола лежала аптечка. Он достал термометр, жаропонижающее, упаковку противовирусного.

Вернулся в спальню. Настя спала беспокойно. Он аккуратно измерил температуру. Тридцать восемь и два. Не смертельно, но плохо.

Костя сел рядом, ожидая, пока подействует таблетка, которую он уговорил её выпить пять минут назад. Смотрел на её лицо. Без макияжа, бледная, с темными кругами под глазами, она выглядела хрупкой. Не той «железной леди» из МВД, которая загоняла подозреваемых в угол одним взглядом. А просто женщиной. Его женщиной.

Внутри груди шевельнулось чувство, которое он давно запрещал себе испытывать. Нежность. Смешанная с желанием укрыть её от всего мира. От Зубова, от Елены, от преступников, от вирусов.

Настя застонала во сне и попыталась сбросить одеяло. Ей было жарко.

— Тише, — Костя придержал её руку. — Не сбрасывай. Продует.

Он встал, прошел в ванную, намочил полотенце холодной водой. Вернулся, положил компресс ей на лоб. Она вздохнула легче, мышцы лица расслабились.

Костя понял, что просто сидеть он не сможет. Ему нужно было действие. Забота через действие. Он вышел на кухню и начал готовить.

Куриный бульон. Это было единственное, что он умел готовить хорошо, благодаря матери. Он нашел в морозилке пакет с куриной грудкой, достал морковь, лук. Нарезал все быстро, профессионально, как будто разбирал оружие. Пока вода закипала, он написал сообщение Вике.

«Настя заболела. Нужны фрукты и мед. Можешь завезти?»

Ответ пришел через минуту.

«Уже выезжаю. Бедняжка. Костя, ты там не перестарайся с опекой, она же кусаться начнет.»

«Не перестараюсь», — ответил он, хотя сам знал, что это ложь. Он уже планировал не выпускать её из квартиры минимум три дня.

Через час бульон был готов. Костя наполнил глубокую тарелку, добавил немного зелени. Поставил на поднос, рядом положил лекарства и стакан воды.

Когда он вошел в спальню, Настя уже сидела на кровати. Волосы были растрепаны, глаза лихорадочно блестели.

— Я сказала… мне нужно ехать, — произнесла она, но голос дрожал.

— Ты никуда не едешь, — Костя поставил поднос на тумбочку. — Ешь.

— Костя, у меня проверка…

— Проверка подождет. Твое здоровье не подождет.

Он сел рядом, взял ложку, зачерпнул бульон. Поднес к её губам.

— Я сама, — попыталась она перехватить ложку. Руки дрожали.

— Не спорь со мной, Анастасия, — в его голосе прозвучала та самая командная нотка, но смягченная заботой. — Открой рот.

Она посмотрела на него. В её зеленых глазах мелькнуло возмущение, но оно быстро угасло, сменившись усталостью. Она поняла, что сил сопротивляться нет. И, возможно, ей не хотелось сопротивляться.

Она открыла рот. Костя накормил её медленно, следя, чтобы она не подавилась. После третьей ложки она покачала головой.

— Все. Больше не лезет.

— Хотя бы еще две, — он поднес ложку снова. — Ради меня.

Настя вздохнула, но послушалась. Когда тарелка опустела, он дал ей таблетки.

— Теперь спи. Я буду здесь.

— Ты… работу пропустишь, — пробормотала она, укладываясь.

— Работа не волк. А ты… — он поправил влажное полотенце на её лбу. — Ты одна.

Настя улыбнулась. Слабо, но искренне.

— Ты странный, Юнов. ФСБшник, который варит суп.

— Многопрофильный специалист, — усмехнулся он, наклоняясь и целуя её в горячий лоб. — Спи.

Она закрыла глаза. Дыхание быстро выровнялось, стало глубже. Лекарство начало действовать.

Константин остался сидеть рядом. Он взял книгу с тумбочки — какой-то детектив, который она читала вчера, но так и не открыл. Он не читал. Просто сидел и смотрел на неё.

Его телефон вибрировал на столе. Звонил Громов. Костя сбросил вызов. Потом пришло сообщение от Елены. Он даже не стал открывать.

В комнате пахло лекарством и куриным бульоном. Странный запах для логова оперативника ФСБ. Но Косте нравилось. Это было… по-домашнему.

Он вспомнил вчерашний разговор с Викой. «Ты будто ожил». Она была права. Раньше его мир делился на черное и белое. На своих и чужих. На операцию и отдых. Теперь появилась она. Серая зона, которая стала центром вселенной.

Настя во сне протянула руку, нащупывая его присутствие. Костя перехватил её ладонь, переплел свои пальцы с её тонкими пальцами.

— Я здесь, — прошептал он.

Он знал, что завтра снова начнется война. Зубов будет давить. Максим может подставить. Елена плести интриги. Но сегодня… сегодня его единственной задачей было держать температуру этой женщины в норме.

За окном зазвонил домофон. Вика приехала.

Костя осторожно высвободил руку, накрыл Настю одеялом и вышел в прихожую. Он чувствовал себя странно. Не как оперативник, готовый к штурму. А как мужчина, который нашел то, что готов защищать любой ценой.

Он открыл дверь. Вика стояла с огромной сумкой, в которой, судя по шуршанию, было полмагазина.

— Где она? — спросила сестра шепотом, проходя внутрь.

— Спит.

— Бедняжка, — Вика заглянула в сумку. — Я взяла малиновое варенье, липовый чай, какие-то витамины и… — она достала мягкую игрушку, смешного кота. — Для настроения.

Костя усмехнулся.

— У неё есть свой кот.

— Лишним не будет, — Вика прошла на кухню, начала раскладывать покупки. — Ты как? Не паникуешь?

— Нет.

— Врешь, — она повернулась, опершись о стол. — У тебя глаза как у волка, который загнал добычу в угол и не знает, что с ней делать. Костя, ты её не задуши заботой. Она независимая.

— Она больная, — напомнил он. — Сейчас она не независимая. Сейчас она моя ответственность.

Вика вздохнула, но улыбнулась.

— Ладно. Я оставлю продукты. Не буду мешать. Но если ей станет хуже — звони врачу. Не занимайся самолечением, герой.

— Я справлюсь.

Когда сестра ушла, Костя вернулся в спальню. Настя не просыпалась. Он сел в кресло в углу комнаты, которое раньше использовал только для хранения одежды. Теперь это был его пост наблюдения.

Он достал телефон и написал Денису:

«Максим. Проверь его связи с фирмами-однодневками за последний квартал. Особенно те, что регистрировались в портовой зоне.»

Ответ пришел быстро:

«Уже копает Химик. Есть зацепки. Костя, ты уверен, что хочешь в это лезть, пока Настя болеет?»

«Именно поэтому», — ответил Костя.

Если Максим решил играть в предателя, он должен знать, что цена ошибки вырастет многократно. Костя больше не просто коллега Насти. Он её партнер. И любой, кто попытается навредить ей сейчас, столкнется не с опером МВД и не с сотрудником ФСБ.

С ним столкнется мужчина, которому нечего терять.

Костя убрал телефон. В комнате стало тихо. Он смотрел на ритмичное движение груди Насти под одеялом.

— Выздоравливай, маленькая, — прошептал он в тишину.

За окном начинался дождь. Тот самый, холодный и пронизывающий, который принес ей болезнь. Но здесь, внутри, было тепло. И Константин Юнов собирался сделать все, чтобы это тепло не исчезло.

Он закрыл глаза на минуту, просто слушая её дыхание. Это был лучший звук, который он слышал за последние годы. Лучше выстрелов, лучше сирен, лучше признаний преступников.

Глава 17. Анастасия Вирова

Синее платье висело на дверце шкафа как приговор.

Настя стояла перед зеркалом в прихожей и критически осматривала своё отражение. Ткань мягко облегала фигуру, подчеркивая талию и линию бедер, но цвет… Слишком яркий, слишком «женственный» для неё. Именно такого хотела мама. «Чтобы ты выглядела как женщина, а не как солдат в юбке», — сказала Мария Сергеевна по телефону утром.

Настя вздохнула, поправляя прядь светлых волос. Она все еще чувствовала слабость после болезни, которую так тщательно лечил Костя последние три дня. Температура ушла, но тело напоминало ватное. Однако отказать матери она не могла. Звонков было столько, что в итоге пришлось согласиться на «семейный ужин».

— Барсик, пожелай мне удачи, — пробормотала она, глядя на кота, который лениво наблюдал за ней с дивана.

Кот зевнул и отвернулся.

— Спасибо за поддержку.

Настя взяла ключи и маленькую сумочку. Пистолет оставлять не стала — привычка была сильнее здравого смысла. Компактная «Глок» легла на дно сумки рядом с помадой. Вика предлагала составить компанию, но Настя отказалась. Ей нужно было решить этот вопрос самой. Без свидетелей, без союзников. Только она и материнское давление.

***

Квартира мамы встретила её привычным запахом жареного лука и ванили. Мария Сергеевна метнулась из кухни в прихожую еще до того, как Настя успела снять пальто.

— Настенька! Дочь! — Объятия были крепкими, почти удушающими. — Ой, какая ты худая стала! Опять на работе не кормят? А платье… — мать отступила на шаг, оценивающе оглядывая дочь. — Платье отличное! Синее тебе очень к лицу. Глаза подчеркивает.

— Спасибо, мам, — Настя поцеловала мать в щеку, чувствуя себя виноватой за свое раздражение. — Ты же говорила, что будем только мы.

— Ну …, — мама заговорщицки подмигнула и понизила голос. — Виктор Павлович здесь. Он уже в зале. Я же тебе говорила, врач, успешный, детки взрослые… Хороший мужчина, Настя. Не упусти.

Настя сжала челюсти. «Вдовец». Тот самый вариант, который мать продвигала последние полгода.

— Мам, я же сказала…

— Просто поужинайте, — перебила её Мария Сергеевна, толкая к комнате. — Просто познакомься. Что тебе стоит?

Настя вошла в зал. На диване сидел мужчина.

Она ожидала увидеть кого-то пожилого, уставшего жизнью. Но реальность оказалась неприятнее. Виктор Павлович встал ей навстречу, и Настя невольно отметила про себя: он выглядел хорошо.

Ему было сорок три года — ровно столько, сколько сказала мать. Подтянутый, в дорогой кашемировой водолазке и темных брюках. Темные волосы с легкой проседью у висков, уверенная улыбка человека, который привык контролировать ситуацию. Никаких вязаных жилеток и лысины. Напротив — ухоженный, статный мужчина в расцвете сил.

— Анастасия, наконец-то, — он протянул руку. Его ладонь была сухой, теплой, рукопожатие крепким. — Виктор Павлович. Ваша мама столько о вас рассказывала. Вы еще прекраснее, чем на фото.

— Здравствуйте, — Настя сухо кивнула, отвечая на рукопожатие. — Анастасия Вирова.

— Проходите, проходите, — мать засуетилась, накрывая на стол в гостиной. — Садитесь рядом, Виктор Павлович поближе к гостье.

Ужин превратился в допрос, который Настя проходила хуже, чем подозреваемых в МВД. Виктор Павлович вещал о своей практике, о частной клинике, которую открыл год назад. О том, что дети уже взрослые — сын учится в университете, дочь в школе, так что они с будущей женой могли бы спокойно пожить для себя.

— Вам бы отдохнуть от этой вашей милиции, — сказал он, накладывая себе салат. Его взгляд скользнул по её декольте, слишком оценивающе для первого знакомства. — Нервы ни к черту. А у меня дом большой, за городом. Мы бы могли спокойно жить. Вы бы могли не работать.

Настя сжала вилку так, что пальцы побелели.

— Мне нравится моя работа, Виктор Павлович.

— Это пока вы молодая, — он усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — А потом что? Пенсия? Я предлагаю стабильность. И безопасность.

— Настя, он же дело говорит, — вступила мать, подливая ему вино. — Подумай, дочь. Не век же тебе одной. У тебя даже кота нет, чтобы встретил…

— У меня есть кот, мам, — напомнила Настя. — И работа. И жизнь.

— Жизнь с кем? — Виктор Павлович посмотрел на неё прямо. В его глазах не было злости, только холодный расчет. — У вас кто-то есть?

Настя опустила взгляд в тарелку. Костя знал, где она. Они договорились, что она будет здесь час, максимум два. Потом он должен был позвонить. Но телефон молчал. Она не хотела звонить первой при матери и этом… претенденте. Это выглядело бы как слабость.

— Это сложно…

— Что сложно? — мать нахмурилась. — Какой-то женатый? Или преступник? Настя, я тебя предупреждала…

— Он не преступник, — голос Насти стал тверже. — И он не женат.

— Тогда, где он? — Виктор Павлович сделал глоток вина. — Если мужчина серьезный, он бы уже здесь сидел. На моем месте. Мужчина в сорок три года понимает: если женщина одна на ужин с другим мужчиной — значит, она свободна.

Настя почувствовала, как внутри закипает злость. Он говорил с ней как с вещью, которую можно забронировать.

— Может, чай? — предложила мать, чувствуя повисшую паузу.

В этот момент раздался звонок в дверь.

Настя вздрогнула. Сердце пропустило удар. Она знала этот ритм звонка. Короткий, уверенный.

— Я открою, — она быстро встала, едва не опрокинув стул.

— Сиди, я сам, — Виктор Павлович поднялся, поправляя манжет водолазки. Он двигался легко, без тяжести возраста. — Наверное, это соседи или курьер.

— Не надо, — Настя перехватила его руку. В её голосе прозвучала такая сталь, что мужчина замер. — Я сама.

Она прошла в прихожую. Открыла дверь.

На пороге стоял Константин.

Он не был в форме. На нем были темные джинсы, черный джемпер, облегающий плечи, и кожаная куртка. Но даже в гражданской одежде он выглядел так, будто только что вышел из боевого рейда. Взгляд карих глаз был тяжелым, сканирующим пространство.

— Ты опоздал, — выдохнула она, чувствуя, как напряжение последних часов спадает.

— Пробки, — ответил он тихо. Его взгляд скользнул по её платью. В глазах мелькнуло одобрение, смешанное с собственническим огнем. — Ты выглядишь… потрясающе.

— Мама выбрала, — усмехнулась она.

— У неё хороший вкус, — Костя шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Он закрыл за собой дверь и повернулся к ней. — Готова?

— Почти.

— Настя! Кто там? — голос матери донесся из зала.

Настя глубоко вдохнула.

— Пойдем.

Она взяла его за руку. Его ладонь была горячей, надежной. Они вошли в гостиную.

Мария Сергеевна замерла с чайником в руках. Виктор Павлович поперхнулся вином.

— Это… кто это? — спросила мать, глядя на высокого мужчину, который теперь стоял рядом с её дочерью, словно телохранитель.

— Константин Юнов, — представился он спокойно. Голос был низким, бархатным, но в нем слышалась власть. — Партнер Анастасии.

— Партнер? — Виктор Павлович скривился, поднимаясь. Он был ниже Кости почти на голову, и, хотя выглядел хорошо, рядом с Юновым он казался менее значительным. — По работе?

— И по жизни, — ответил Костя. Он не протянул руку Виктору. Просто смотрел. Взгляд был холодным, оценивающим, как при прицеливании. Он сравнивал. И явно делал выводы не в пользу соперника.

Настя почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он не сказал «бойфренд». Не сказал «мужчина». Он сказал «партнер». Но тон оставил no сомнений в том, кто здесь главный.

— Проходите, молодой человек, — мать быстро опомнилась, ставя чайник. — Раз уж пришли. Чай будете?

— Спасибо, не стоит, — Костя повернулся к Насте. — Мы поедем. У Анастасии завтра ранний подъем. И она еще не полностью восстановилась после болезни.

— Какая болезнь? — нахмурилась мать. — Ты мне ничего не сказала!

— Простуда, мама. Все в порядке, — Настя взяла сумочку. — Мы пойдем. Спасибо за ужин.

— Подожди, — Виктор Павлович сделал шаг к ним, преграждая путь. Его лицо покраснело от смеси алкоголя и ущемленного самолюбия. Он привык, что женщины выбирают его. У него была клиника, деньги, статус. — Мы не закончили разговор. Анастасия обещала подумать.

Костя медленно повернул голову к нему. В комнате словно стало холоднее.

— Она подумала, — сказал Константин. Тихо. Но каждое слово упало, как камень. — Ответ отрицательный.

— Я спрашиваю не вас, — огрызнулся Виктор. — Мы с Марией Сергеевной обсуждали союз семей. У меня двое детей, ей нужна стабильность. А вы кто? Охранник?

Настя ахнула. Мать всплеснула руками.

— Виктор Павлович!

Костя не моргнул. Он сделал шаг вперед. Он не угрожал физически, просто занял пространство. Его присутствие стало давящим. Воздух в комнате стал плотным, тяжелым.

— Я тот, кто будет с ней завтра, — сказал Константин. Голос был ровным, без повышения тона, но в нем звенела сталь. — И послезавтра. И через год. Вам не нужно беспокоиться о её стабильности. Я обеспечу ей всё. Включая безопасность, которую вы себе даже представить не можете.

Виктор Павлович отступил на полшага. Инстинкт самосохранения сработал быстрее амбиций. Он увидел в глазах Кости то, что не видел в зеркале много лет — готовность убить за эту женщину.

— Я… я просто хотел добра, — пробормотал врач, поправляя воротник.

— Я знаю, — Костя чуть смягчился, но лишь чуть. — Но добро не навязывают.

Он посмотрел на Марию Сергеевну.

— Извините, что прервали вечер. Но её отдых для меня приоритетнее светских бесед.

Мария Сергеевна смотрела на него широко открытыми глазами. Она видела форму в его осанке, видела, как Настя тянется к нему, словно к единственной опоре. Она видела разницу между этим мужчиной и сидевшим на диване успешным врачом. Там был расчет. Здесь — сила.

— Настя… — начала мать.

— Мам, я позвоню, — Настя поцеловала её в щеку. — Не сердись.

Она потянула Костю за рукав.

— Пойдем.

***

В лифте Настя наконец выдохнула. Дверь закрылась, отрезая их от квартиры.

— Ты был слишком груб, — сказала она, но в голосе не было упрека.

— Он смотрел на тебя как на трофей, — Костя повернулся к ней. В тесной кабине лифта он прижал её к стене. Его руки легли на её талию поверх ткани платья. — Успешный врач. Сорок три года. Двое детей. Идеальная партия по версии твоей матери.

— Ты ревнуешь? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Да, — он не стал отрицать. Его рука поднялась, пальцы коснулись ткани платья на её плече. — Когда я увидел тебя в этом платье… Я понял, что хочу сорвать его с тебя прямо там, в прихожей. Чтобы никто другой не видел. Ни этот врач, ни твоя мать.

— Оно синее, — прошептала она, смеясь.

— Мне все равно, — он поцеловал её. Жестко, требовательно, словно ставя печать. — Ты красивая. Слишком красивая для них. Для его детей. Для его клиники.

Настя закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу.

— Он неплохой человек, Костя.

— Может быть, — Костя отстранился, но руку не убрал. — Но он не твой.

Лифт остановился. Костя отстранился, но руку не убрал.

— В машину. Там холодно.

Они вышли на улицу. Москва встречала их вечерним ветром. Костя открыл перед ней дверь внедорожника, помог сесть. Когда он сел за руль, то сразу включил подогрев сидений.

— Ты правда не сердишься? — спросила она, пристегивая ремень.

Костя повернулся к ней. В свете фонарей его лицо выглядело жестким, но глаза были теплыми.

— На тебя? Нет. На ситуацию — да. Я не хочу, чтобы на тебя давили. Ни мама, ни Зубов, ни эти… претенденты.

— Я сама разберусь, — напомнила она.

— Я знаю, — он завел двигатель. — Но ты должна знать, что у тебя есть тыл. Если они будут давить слишком сильно… я вмешаюсь.

— Ты вмешаешься? — Настя приподняла бровь. — Запугаешь мою мать?

— Убежу, — в уголке его губ дрогнула усмешка. — У меня есть аргументы.

— Какие?

Костя протянул руку, накрывая её ладонь.

— То, что я не отпущу. Ни тебя, ни её. Ты моя ответственность, Настя. И я буду защищать это право. Даже от твоей семьи. Даже от сорокатрехлетних врачей с идеальной улыбкой.

Настя посмотрела на их переплетенные пальцы. Она привыкла быть сильной. Быть той, кто защищает других. Но сейчас, в тепле его машины, под его защитой, она позволила себе расслабиться.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Защищай.

Костя сжал её руку.

— Тогда поехали домой. Я голоден. И я хочу снять с тебя это платье.

Настя рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Ты неисправим, Юнов.

— Только для тебя, маленькая. Только для тебя.

Машина тронулась, вливаясь в поток огней. Настя смотрела на профиль Константина. Он был напряжен, сосредоточен. Но она знала: сейчас его главная миссия — не поимка преступников. Сейчас его миссия — она. И впервые за долгие годы она поняла, что быть чьей-то миссией — не значит быть в плену. Это значит быть дома.

В зеркале заднего вида мелькнули огни города. Где-то там осталась квартира матери, успешный врач и ожидания общества. Но здесь, в этом автомобиле, была только правда. И эта правда пахла его парфюмом и обещанием безопасности.

— Костя? — позвала она тихо.

— Я здесь, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Спасибо. Что приехал.

— Я всегда приеду, — сказал он. И это звучало не как клятва, а как констатация факта. — Даже если придется пробиваться через стену из врачей и матерей.

Настя улыбнулась и откинулась на сиденье. Впервые за вечер она почувствовала себя не экспонатом на выставке невест, а женщиной, которую выбрали. Единственную.

Глава 18. Анастасия Вирова

Дождь в Москве никогда не шел просто так. Он всегда был либо фоном для преступления, либо декорацией для драмы. Сегодня он выбрал второе.

Анастасия сидела в углу тихой кофейни на Цветном бульваре. После вчерашнего ужина с матерью и вмешательства Константина она чувствовала себя так, словно прошла полосу препятствий без бронежилета. Эмоции кипели, но под слоем льда, который она привыкла носить как вторую кожу, бурлило нечто опасное. Сомнение.

Костя был идеален вчера. Заботлив, решителен, собственнически нежен. Но именно эта идеальность сейчас царапала сознание. В мире, где каждый второй оказался крысой, слишком гладкое поведение вызывало желание проверить почву на наличие мин.

Она крутила в пальцах остывший стаканчик латте. На столе лежал телефон. Три пропущенных от Кости. Два сообщения: «Ты где?» и «Все в порядке?».

Настя не отвечала. Ей нужно было пространство. Минуты тишины, чтобы разложить мысли по полочкам. Но тишина в кофейне была обманчивой.

— Анастасия Сергеевна? Какой приятный сюрприз.

Голос был мягким, вкрадчивым, как шелк, обмотанный вокруг лезвия. Настя медленно подняла голову.

Над ней стояла Елена. Бывшая девушка Константина. Юрист ФСБ. Женщина, о которой Костя говорил сухо: «Не проблема». Но сейчас, глядя на её идеально уложенные темные волосы, дорогой кашемировый плащ и холодную улыбку, Настя поняла: проблема была именно здесь.

— Елена, — произнесла Настя ровно, не приглашая её сесть. — Я не заказывала компанию.

— А я не спрашивала, — Елена плавно скользнула на стул напротив. От неё пахло дорогими духами с нотами уда и чего-то металлического. Запах власти. — Я увидела вас из окна. Вы выглядели такой… одинокой. Подумала, что вам нужна поддержка.

— У меня есть поддержка, — Настя встретилась с ней взглядом. Зеленое против карего. Лед против стали.

— Костя? — Елена усмехнулась, кладя на стол свою сумочку из кожи крокодила. — Милый, правда? Такой заботливый. Такой… контролирующий.

Настя сжала стаканчик в руке. Картон хрустнул.

— Что вам нужно, Елена?

— Предупредить, — Елена наклонилась вперед, понижая голос. Официант прошел мимо, и она тут же сменила маску на дружескую, но как только он удалился, её взгляд снова стал хищным. — Вы думаете, вы особенная? Что вы спасли его от одиночества?

— Я не думаю об этом в контексте спасения. Мы партнеры.

— Партнеры, — Елена повторила это слово с легкой издевкой. — Анастасия, я работаю в системе дольше вас. Я знаю Константина дольше вас. Я знаю, как он работает.

— И как же?

— Он использует людей, — Елена сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — Для него нет ничего святого. Ни чувства, ни связи. Всё — инструмент. Вы думаете, он ухаживает за вами потому, что любит?

— Я вижу, как он себя ведет.

— Вы видите то, что он хочет показать, — Елена открыла свою сумочку и достала тонкую папку. Не толстую, всего несколько листов. Она положила её на стол между ними. — Посмотрите. Это архив операции «Север». Три года назад.

Настя не двигалась.

— Не хотите? — Елена приподняла бровь. — Там есть отчет Константина. О женщине-информаторе. Она была похожа на вас. Блондинка. Опер МВД. Он тоже «защищал» её. тоже «берег».

Настя почувствовала, как внутри холодеет. Она знала про операцию «Север». Дело было закрыто, материалы засекречены.

— И что случилось с ней? — спросила Настя, голос звучал чужим.

— Она погибла, — Елена сказала это легко, словно сообщала о погоде. — При исполнении. Но Костя знал о рисках. Он отправил её на задачу, понимая, что она не вернется. Потому что её смерть была нужна для прикрытия основного объекта.

Настя смотрела на папку. Её рука дрогнула и потянулась к ней.

— Не верьте слепо, Анастасия. Он скажет, что это необходимость. Что работа важнее. Но спросите себя: если завтра вы станете неудобной… или если ваша смерть поможет закрыть дело вашего отца… он выберет вас или дело?

— Уйдите, — тихо сказала Настя.

— Я просто хочу, чтобы вы открыли глаза, — Елена встала, поправляя плащ. — Он не изменится. Он хищник. А вы… вы просто красивая добыча, которая поверила, что её не съедят.

Елена развернулась и вышла из кофейни. Дверь звякнула, впуская порцию влажного воздуха.

Настя осталась одна. Папка лежала на столе. Белая бумага казалась ослепительно яркой в полумраке угла.

Она знала, что это может быть ловушкой. Елена — манипулятор, Костя предупреждал. Но зерно сомнения уже упало в плодородную почву её страхов. Дело отца. Риск. Контроль.

Настя открыла папку. Внутри были копии документов. Отчеты, даты, подписи. И фото. Женщина. Светлые волосы. Зеленые глаза. Поразительное сходство с ней самой.

В графе «Статус» было написано: «Утеряна в ходе операции». Подпись куратора: «Юнов К.П.».

Мир вокруг словно накренился. Звук дождя усилился, превращаясь в гул в ушах.

«Он выбрал дело», — пронеслось в голове.

Настя захлопнула папку. Дыхание стало поверхностным. Она хотела позвонить Косте. Спросить. Потребовать объяснений. Но пальцы замерли над экраном.

А если Елена права? Если этот вопрос поставит под удар операцию? Если он снова начнет защищать её, как ребенка, скрывая правду?

Она вспомнила его слова вчера у машины: «Я не позволю тебе сгореть».

А если это просто слова? Красивая обертка для холодного расчета?

Настя встала, схватила папку и свою сумку. Она вышла на улицу. Дождь сразу намочил волосы, стекая по лицу, смешиваясь с горячими слезами злости. Она не плакала. Она не позволяла себе. Но внутри всё горело.

Она села в машину. Руки дрожали, когда она вставляла ключ в зажигание.

Телефон снова завибрировал. Костя.

Настя посмотрела на экран. Имя «Костя» светилось в темноте салона. Раньше этот звонок вызывал тепло. Сейчас — холодный расчет.

Она сбросила вызов.

Затем написала сообщение: «Все в порядке. Занята на выезде. Не звони.»

Ложь. Но ей нужно было время. Время понять, кто рядом с ней. Партнер или тот, кто готов пожертвовать ею ради результата.

Настя завела двигатель. Она не поехала в отдел. Она поехала к себе домой. Ей нужно было перечитать дело отца. Сравнить даты. Операцию «Север».

Если Елена лгала — Настя уничтожит её карьеру.

Если Елена говорила правду…

Настя сжала руль так, что костяшки побелели.

— Если ты использовал её, Костя, — прошептала она в пустоту машины, — я никогда тебе этого не прощу.

Дождь барабанил по крыше, словно отсчитывая секунды до взрыва. Настя выжала газ, вливаясь в поток машин. Она была опером. Она умела проверять факты. И сейчас у неё появилась новая цель. Не преступники. Не наркокурьеры.

Правда о Константине Юнове.

И она намерена была докопаться до неё, даже если придется разрушить всё, что они построили за последние недели.

Глава 19. Константин Юнов

Телефон вибрировал в пятый раз. Экран светился в темноте салона: «Настя».

Константин сидел в своем внедорожнике, припаркованном у подъезда управления ФСБ. Двигатель работал, печка гудела, но внутри было холодно. Она не брала трубку. Это было ненормально. Даже во время самых жарких рабочих завалов она отвечала. Если не словом, то смайликом. Если не смайликом, то хотя бы статусом «Перезвоню».

Тишина в эфире была громче выстрела.

Костя провел рукой по лицу. Щетина была жесткой. Он не брился сегодня утром — не было времени. После вчерашнего ужина у её матери всё казалось идеальным. Он забрал её от этого «врача» Виктора, они ехали домой, она смеялась. Она была *его*. А сегодня утром она вышла из дома словно сквозь него, сославшись на срочное дело, и теперь… теперь исчезла.

— Черт, — выругался он в пустоту салона.

Интуиция оперативника, притупленная было эмоциями, снова включилась на полную мощность. Что-то случилось. Не ДТП, не несчастный случай — он бы уже знал. Это было что-то личное. Кто-то добрался до неё.

Он открыл приложение на телефоне. «Семейный доступ». Они установили его неделю назад, после того как Зубов начал давление. Официально — для безопасности. Чтобы знать, кто где находится, если кого-то попытаются убрать. Костя никогда не пользовался этим без крайней нужды. Он уважал её пространство.

Но сейчас была крайняя нужда.

История перемещений показала точку: Кофейня «Веранда» на Цветном бульваре. Время посещения: час назад.

Костя знал это место. Елена любила назначать там встречи. Слишком удобно: много выходов, шумно, легко скрыться.

И тут в памяти всплыл утренний доклад Дениса: «Костя, у нас засветка. Машину Елены видели в центре. В районе Цветного».

Пазл сложился с неприятным щелчком.

Настя не просто «занята на выезде». Она встретилась с Еленой.

И теперь молчит.

Константин сжал руль так, что кожа перчаток скрипнула. Елена не стала бы действовать в лоб. Она ударит туда, где больно. В прошлое. В страхи. В операцию «Север». Если она показала Насте какие-то архивы, подтасованные факты… Костя знал, что там было много теневых зон. Он мог объяснить. Но если Настя сейчас в состоянии аффекта, объяснения не сработают.

Сидеть и ждать, пока она остынет, было нельзя. Елена могла подлить масла в огонь. Зубов мог воспользоваться моментом разлада. Ему нужно было знать точно: *что именно* Елена вытащила из архивов? Какие файлы она открывала? Официальный запрос в ФСБ займет сутки и оставит след в логах, который увидит УСБ. Ему нужен был кто-то вне системы. Кто-то, кто умеет ходить по цифровым теням.

Он завел машину. Внедорожник мягко выкатился на мокрую мостовую. Дождь усилился, дворники лениво разгоняли воду.

Он набрал номер.

— Алло, — голос на том конце был искажен цифровым шумом.

— Это я, — сказал Костя. — Мне нужна встреча. Сегодня.

— Костя, ты же знаешь правила. Никаких личных…

— Мне плевать на правила, — перебил он. Голос был тихим, но в нем звенела такая угроза, что собеседник замолчал. — Мне нужно знать, кто лазил в архивы по операции «Север» за последние сутки. И кто давал доступ Елене.

— Ты лезешь не в свою епархию, Юнов. Это внутренний контур.

— Я лезу туда, где моих людей пытаются подставить. Через час. Твое место.

— Ты сумасшедший.

— Через час, — повторил Костя и отключился.

***

«Химик» не жил в квартире. Он жил в сети. Но для встреч у него была точка — старый компьютерный клуб в подвале одного из зданий на Садовом кольце, который чудом не закрыли еще, в-десятых. Запах там стоял соответствующий: пыль, перегретое железо, дешевая энергетика и запах страха.

Константин вошел внутрь, кивнув охраннику на входе. Тот знал его в лицо и предпочитал не задавать вопросов. В зале было полутемно, ряды мониторов светились синим светом, освещая склонившиеся над клавиатурами спины подростков и фрилансеров.

В дальнем углу, за перегородкой, сидел он. Худой, бледный, в толстовке с капюшоном, натянутым на глаза. Пальцы бегали по клавиатуре со скоростью пулеметной очереди.

Костя подошел и сел на стул напротив.

— Привет, Химик.

Парень не поднял головы.

— Ты рискуешь, Юнов. Камеры здесь мои, но стены имеют уши. УСБ сейчас нюхает воздух как собаки.

— Пусть нюхают. Мне нужна информация.

— Информация стоит денег. Или услуг.

— Услуга будет потом. Сейчас — факты.

Костя положил на стол флешку.

— Здесь логи доступа к архивам за последнюю неделю. Кто интересовался операцией «Север»? И кто сливал данные Елене?

Химик наконец остановился. Его пальцы замерли над клавишами. Он медленно поднял голову. Из тени капюшона блестели очки с толстыми линзами.

— Елена… — он хмыкнул. — Сложная дамочка. У неё доступ уровня «Бог». Но она не сама копала.

— Что значит не сама?

— Значит, был заказчик. Кто-то дал ей ключи от архива «Север». Кто-то, кто хочет, чтобы твоя девушка узнала правду. Или ложь.

— Кто?

Химик повернул монитор к Косте. На экране бежали строки кода, логи серверов.

— Смотри. Доступ был открыт с терминала внутри ФСБ. Но не Елены. Чужими руками. А потом следы были тщательно замыты. Слишком тщательно. Как будто профессионал прикрывал другого профессионала.

Костя вгляделся в строки. Время доступа совпадало с моментом, когда Настя была в кофейне.

— Кто-то подставил Елену? Или использовал её?

— Использовал, — подтвердил Химик. — Она думает, что она кукловод. Но она просто марионетка. Кто-то дергает за ниточки, чтобы посеять раздор между вами.

Костя почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Кто-то играл на их отношениях. Использовал закрытые данные как оружие.

— Найди этого кукловода, — сказал Костя.

— Мне нужно время. И доступ к серверам УСБ. Это сложно.

— Сделай это, — Костя наклонился вперед. — Или я закрою тебе все каналы. Навсегда.

Химик сглотнул. Он знал, что Юнов не шутит.

— Ладно. Я попробую. Но есть кое-что еще.

— Что?

— Пока я копался в архивах… Я нашел один странный след. Кто-то еще интересовался делом. Не УСБ. Не Елена.

Костя напрягся.

— Кто?

— Аноним. Очень грамотный. Он не ломал защиту. Он просто… оставлял подсказки. В нужных местах. Чтобы ты нашел их.

— Зачем?

— Чтобы вы выжили, — Химик пожал плечами. — Странно, да? Обычно анонимы хотят убить. Этот хочет помочь.

Костя нахмурился. Помощь из тени? В их мире такого не бывает. Это нарушало всю логику. Кто имеет доступ к таким данным и просто так помогает?

— Что за подсказки?

— Вот, — Химик нажал клавишу. На экране появилось зашифрованное сообщение, перехваченное из внутреннего канала связи. — Оно было адресовано мне, но с пометкой «Передать Юнову».

Костя прочитал строку. Всего несколько слов:

«Один старый знакомый просил передать привет. И сказать, что он наблюдает.»

Костя замер.

Старый знакомый? Кто?

В голове мгновенно прокрутился список контактов, врагов, союзников. Никто не подходил под это описание. Никто из тех, кто мог иметь доступ к архивам ФСБ и оставаться в тени.

— Это шутка? — спросил Костя, чувствуя, как внутри нарастает недоумение.

— Не знаю, — Химик развел руками. — Криптографическая подпись старая. Из тех времен. Но канал передачи — современный. Кто-то использует старые протоколы, чтобы скрыться.

Костя покачал головой. Он был в растерянности. В их работе каждый шаг фиксируется. Каждый контакт отслеживается. А тут появляется призрак, который знает всё, помогает им, но не выходит на свет.

— Кто это может быть? — скорее спросил он себя, чем Химика.

— Не имею понятия, — честно ответил хакер. — Но он знает про операцию «Север». И знает про вас.

Костя почувствовал холодок вдоль позвоночника. Кто-то наблюдал. Кто-то, кого он не видел. Кто-то, кто мог вмешаться в любой момент. Это выводило из равновесия больше, чем открытая угроза. Враг, которого не видно, опаснее врага, который стреляет в лоб.

— Что мне делать с этим? — спросил Химик.

— Ничего. Забудь. — Костя встал. — Это сообщение не существовало. Понял?

— Понял, — Химик быстро нажал несколько клавиш, удаляя файл. — Но Юнов… будь осторожен.

— Я всегда осторожен, — отрезал Костя, но внутри кипело недоумение.

Кто это? Почему помогает? Чего ждет?

Вопросов было больше, чем ответов. И это состояние неопределенности бесило его больше всего. Он привык контролировать ситуацию. А сейчас кто-то другой двигал фигуры на доске, а он даже не видел рук игрока.

Костя вышел из подвала на улицу. Дождь сразу намочил волосы, но он не заметил. Он сел в машину и закурил. Руки слегка дрожали. Не от страха. От напряжения.

Призрак в системе.

Если этот аноним действительно существует, значит, кто-то знает о деле больше, чем должно быть известно. Кто-то играет в долгую.

И почему он помогает им сейчас? Что ему нужно взамен?

В их мире ничто не бывает бесплатным.

Телефон в кармане вибрировал. Настя.

Костя мгновенно ответил, отбрасывая сигарету.

— Настя?

— Костя… — её голос был тихим, уставшим. — Я дома.

— Я знаю. Я подъеду.

— Не надо. Мне нужно время.

— Время на что? — он завел двигатель, чувствуя, как внутри закипает бессилие. Сначала аноним, который ставит его в тупик. Теперь Настя, которая отдаляется. — На то, чтобы верить Елене?

— На то, чтобы понять, кто ты такой, — сказала она и положила трубку.

Костя бросил телефон на пассажирское сиденье. Резко, так что он подпрыгнул.

— Черт! — ударил он ладонью по рулю.

Ситуация выходила из-под контроля. Елена сеет сомнения. Появляется аноним, которого он не может вычислить. Настя отдаляется. А Зубов ждет момента, чтобы ударить в спину.

Он включил передачу. Машина рванула с места.

— Ладно, — прошептал он, вглядываясь в огни ночной Москвы. — Хотите войны? Вы её получите.

Он не знал, кто стоит за анонимным приветом. Не знал, почему Настя вдруг усомнилась в нем. Но он выяснит это. Даже если придется перевернуть весь город. И он докажет ей, что единственная правда, которая имеет значение — это они. Здесь и сейчас.

Все остальное — просто шум.

Но шум этот становился слишком громким.

Костя свернул на улицу, ведущую к дому Насти. Он не поедет к ней сегодня. Она просила время. Он уважал её выбор. Но он будет стоять под окнами. Как часовой. Как тень.

Пусть аноним наблюдает. Пусть Елена плетет интриги.

Пока он дышит, никто не тронет её.

Даже те, кого он не видит.

Глава 20. Константин Юнов

Дождь закончился, оставив после себя липкую темноту и запах мокрого асфальта. Константин сидел во внедорожнике, припаркованном в арке напротив подъезда Насти. Двигатель был заглушен, но тепло еще сохранялось внутри. На экране смартфона горело последнее отправленное сообщение: «Настя, возьми трубку. Это важно». Статус доставки висел рядом с ним, как насмешка. Прочитано? Нет. Доставлено? Да.

Прошло четыре часа. Она не выходила. Окно ее квартиры то гасло, то загоралось светом. Она была там. Одна. С мыслями, которые ему подкинула Елена.

Костя провел рукой по лицу. Щетина была жесткой. Он не брился сегодня. Не было времени. После звонка Денису о том, что Настя не вышла на связь в отдел, он понял: что-то случилось. Либо Зубов сделал ход, либо…

Или Елена.

Мысль об бывшей девушке заставила его сжать руль так, что кожа перчаток скрипнула. Он предупреждал Настю. Говорил, что Елена — яд. Но Настя была упрямой. Она хотела сама проверить факты. И если она сейчас копается в том, что должно было остаться в архивах…

Телефон завибрировал. Денис.

— Костя, я у подъезда. У меня есть то, что ты просил.

— Поднимайся, — коротко бросил Юнов.

Через минуту дверь пассажирского сиденья открылась, и в салон проскользнул Денис. В руках он держал защищенный планшет.

— Это грязь, Костя. Чистая грязь, — Денис включил экран. — Елена была слишком самоуверенна. Она думала, что ее каналы связи неуязвимы. Но «Химик» оставил ей бэкдор. Мы вытащили историю переписки за последний месяц и финансовые транзакции.

Костя взял планшет. Экран светился в полумраке машины. Переписка была сухой, деловой. Но между строк читалось многое.

«Материалы готовы. Вирова должна увидеть отчет по «Северу».»

«Убедись, что Юнов не вмешается. Он слишком привязан.»

«Он не узнает. Пока не станет поздно.»

Финансы подтверждали слова. Переводы на офшорные счета. Конечный бенефициар — фирма, связанная с Зубовым.

Константин сжал челюсти так, что затрещали суставы. Это была не просто ревность бывшей. Это была спланированная операция. Елена использовала его прошлое, его ошибки, его тайны, чтобы разрушить то, что у него было с Настей сейчас. Операция «Север» … Та девушка… Она не была похожа на Настю. Это была ложь от начала до конца. Елена сфабриковала отчет, чтобы ударить в самое больное место.

— Это компромат? — спросил Денис, наблюдая за реакцией напарника.

— Это приговор, — тихо сказал Костя. — Для нее.

— Что делаем? Передаем в отдел кадров?

— Нет, — Константин вышел из машины. Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. — Сначала я закрою этот вопрос лично. Чтобы она больше никогда не подошла к Насте.

— А Настя? — осторожно спросил Денис. — Она же сейчас… не в себе.

Костя посмотрел на окно Насти. Свет горел.

— Я еду к Елене. Выбью из нее признание на диктофон. Чтобы у Насти не осталось сомнений.

— Будь осторожен, Костя. Зубов может быть рядом.

— Пусть будет.

***

Встречу назначили в том же ресторане «Веранда», о котором Елена говорила ранее. Костя пришел без пиджака, рукава рубашки были закатаны, обнажая татуировки. Он не скрывал агрессии.

Елена уже ждала за столиком в дальнем углу. На ней было глубокое декольте, подчеркивающее фигуру, и взгляд, который раньше заводил его, а теперь вызывал лишь отвращение.

— Ты пришел, — она улыбнулась, словно они не виделись вчера. — Я знала, что ты не устоишь.

Костя сел напротив, не снимая куртки.

— Не тяни время, Лена. Я знаю про переводы. Я знаю про Зубова.

Улыбка сползла с ее лица. Она стала жесткой, хищной.

— И что ты сделаешь? Отдашь меня коллегам? Ты же знаешь, у меня есть страховка.

— У тебя есть только то, что я позволю тебе иметь, — Костя положил на стол диктофон. Красная лампочка горела. — Признайся. Зачем ты подставила операцию «Север»?

— Чтобы убрать ее, — Елена не стала отрицать. Она взяла бокал вина, ее рука дрожала лишь слегка. — Она слишком близка к тебе. Ты становишься слабым, Костя. А я не могу смотреть, как ты разрушаешь карьеру из-за смазливой мордашки.

— Это не смазливая мордашка, — голос Кости стал тихим, опасным. — Это женщина, которую я люблю.

Елена рассмеялась, но в смехе была истерика.

— Любишь? Ты не умеешь любить. Ты умеешь только использовать. Я научила тебя этому.

— Ты научила меня быть осторожным. Но не быть ублюдком.

Костя встал.

— Запись отправлена моему адвокату. Если с Настей что-то случится… или если я найду хоть один след твоего вмешательства в ее дело… ты сгниешь в тюрьме. Я обещаю.

— Ты не посмеешь, — прошипела она, вставая вслед за ним.

Она обошла стол, подойдя к нему вплотную. Ее пальцы коснулись его груди, скользнули ниже, к поясу.

— Костя, не делай этого. Мы же были хороши вместе. Вспомни…

Она прижалась к нему, ее тело было горячим, знакомым. Раньше это сработало бы. Раньше он бы ответил на этот вызов. Но сейчас он чувствовал только холод.

В голове всплыл другой образ. Настя. Не в дорогом платье, а в его футболке. Не с расчетливым взглядом, а с доверием.

Воспоминание накрыло его волной, яркое и болезненное.

…Они были в его спальне. Свет свечей дрожал на стенах. Настя лежала на его груди, ее пальцы лениво водили по линиям татуировок. Он помнил запах ее кожи — ваниль и что-то неуловимо сладкое. Он помнил, как она смотрела на него после того, как они стали единым целым. Не как добыча, не как трофей. Как равная.

Он помнил ощущение ее внутри — горячей, влажной, сжимающей его до боли. Помнил, как она кусала его за плечо, сдерживая крик. Помнил, как шептала его имя, словно молитву.

«Не уходи», — сказала она тогда. И он не ушел. Он остался, чувствуя, как ее сердце бьется в ритме с его собственным.

Это было не просто сексом. Это было слиянием. Когда границы стирались. Когда он чувствовал ее удовольствие как свое.

Сейчас, стоя перед Еленой, он физически ощутил эту пустоту. Его тело реагировало на близость женщины, но душа была там, с другой. С той, которая сейчас не брала трубку.

Костя перехватил руку Елены, сжимая ее запястье. Не больно, но твердо.

— Между нами ничего нет, — сказал он, отстраняя ее. — И никогда не будет.

Он развернулся и вышел из ресторана, не оглядываясь.

***

Дома было тихо. Костя разделся, бросил одежду на кресло. В квартире пахло одиночеством. Он прошел в спальню, лег на кровать, закинув руки за голову. Потолок был темным.

Он закрыл глаза, и снова увидел ее. Настю.

Его тело напряглось, реагируя на воспоминания. Он провел рукой по животу, ниже, сжимая член. Это было не удовольствие. Это была попытка заглушить тоску. Он представил ее руки на своей коже. Ее губы на своей шее.

В темноте комнаты он был один. Но в его голове она была рядом. Он двигался медленно, представляя ее стоны, ее дыхание в ухо. «Костя…».

Это было мучительно. Физическая разрядка не принесла облегчения. Только усилила чувство потери.

Он лежал в темноте, чувствуя, как остывает тело. Простыни были холодными. Не было ее тепла. Не было ее запаха.

— Настя, — прошептал он в пустоту. — Возьми трубку.

Телефон на тумбочке завибрировал. Костя резко сел, хватая его.

Сообщение от Дениса: «Елена пытается выйти на связь с Зубовым. Они встревожены.»

Не она.

Костя бросил телефон. Сел на край кровати, опустив голову в ладони.

Он добыл доказательства. Он раскрыл игру Елены. Но самое главное доказательство — ее доверие — было утрачено.

Он встал, прошел в ванную, включил холодную воду. Плеснул в лицо, глядя на себя в зеркало. Из отражения смотрел мужчина, который готов сжечь мир ради одной женщины.

— Завтра, — сказал он своему отражению. — Завтра я заставлю тебя выслушать меня.

Он вытер лицо полотенцем.

В спальне снова зазвонил телефон. На этот раз звонок.

Костя выбежал из ванной, схватил трубку. Неизвестный номер.

— Алло?

— Константин Петрович? — голос был искажен, но интонации знакомы. Тот самый аноним. — Вы получили файлы?

— Кто это? — Костя напрягся.

— Неважно. Важно то, что Вирова сейчас в опасности. Зубов знает, что вы копаете. Он планирует убрать ее.

— Где она?

— Дома. Но она не одна. За ней следят.

— Кто следит?

— Люди Зубова. Будьте рядом. Но не показывайтесь. Пока она не готова вас видеть.

— Почему вы помогаете?

— Потому что долг иногда важнее смерти. До свидания.

Гудки.

Костя стоял с телефоном в руке. Аноним снова вышел на связь. Предупреждение было четким. Настя в опасности.

Он оделся за минуту. Сунул пистолет в кобуру под мышку.

Доказательства были в портфеле. Но сейчас важнее была она.

Он вылетел из квартиры, не выключая свет.

Машина рванула в ночь.

Костя знал, что Настя злится. Знал, что она не хочет его видеть. Но если ей угрожает опасность… Он будет тенью. Будет охранником. Будет кем угодно, лишь бы она была жива.

— Держись, маленькая, — прошептал он, вдавливая педаль газа в пол. — Я уже еду.

Москва проносилась мимо огнями. Костя не чувствовал усталости. Адреналин выжигал все лишнее. Оставалась только цель.

Он подъехал к ее дому, но не стал парковаться у подъезда. Оставил машину в переулке, чтобы не спалить наблюдение.

Подъезд был темным. Окно ее квартиры светилось.

Костя обошел здание, забираясь в тень подъезда напротив. Отсюда был виден вход.

Он достал бинокль.

У двери стояла машина. Тонированная. Двое мужчин внутри. Не курят. Не говорят. Просто ждут.

— Зубов, — прошипел Костя.

Он проверил магазин пистолета. Полный.

Сегодня ночью доказательством будет не бумага. А пуля.

Если они попытаются войти к ней… они пройдут через него.

Костя прислонился к холодной стене, сливаясь с тенью.

Ждать.

Он мог ждать вечность. Ради нее.

Глава 21. Анастасия Вирова

Тишина в квартире была громкой. Настойчивой. Она давила на уши сильнее, чем сирены за окном.

Настя сидела на диване, поджав ноги под себя. Телефон лежал на журнальном столике экраном вниз. Она не смотрела на него, но знала: там есть пропущенные. От него.

«Мне нужно время», — сказала она ему час назад.

Фраза повисла в воздухе, как приговор. Она хотела паузы, чтобы разобраться в голове. Но сейчас, когда тишина накрыла её с головой, голова не прояснялась. Наоборот. Мысли роились, кусались, не давая покоя.

На краю стола лежала папка. Та самая, что дала Елена в кофейне. Костя сказал, что это ложь. Что Елена работает на Зубова. Но у Кости тоже были тайны. Операция «Север». Дело отца. Почему он так тщательно скрывал от неё детали?

— Глупо, — прошептала она в пустоту. — Ты же опер. Проверяй факты, а не верь словам бывших.

Но сердце не слушало логику. Сердце помнило его голос в трубке. «Я подъеду». «Не надо». Этот разговор резал её изнутри.

Телефон завибрировал. Экран вспыхнул в полумраке: «Мама».

Настя глубоко вздохнула. Голос матери был единственным якорем, который мог вернуть её из пучины оперативных игр в реальность. Или наоборот — окончательно добить бытовыми проблемами.

Она провела пальцем по экрану.

— Алло, мам.

— Настенька! — голос Марии Сергеевны был бодрым, словно она звонила не в одиннадцать вечера, а в разгар воскресного обеда. — Ты почему трубку не брала? Я уже хотела звонить в отделение, заявлять, что дочь пропала!

— Я была занята, мам. Работа.

— Работа, работа, — заворчала мать. — Одна работа на уме. А жизнь идет! Кстати, Виктор Павлович спрашивал.

Настя закрыла глаза. Вот этого ей сейчас не хватало.

— Мам, мы же договорились. Нет никакого Виктора.

— Он хороший мужчина, — настаивала Мария Сергеевна. — Врач. У него машина есть. И дача. А твой… этот…

— Костя, — подсказала Настя.

— Да пусть хоть Костя, хоть Боря, — мать вздохнула. — Он же военный. Или кто он там? Сегодня он есть, завтра его нет. А Виктор стабильность предлагает.

— Мне не нужна стабильность, мам, — тихо сказала Настя. — Мне нужна правда.

— Какая правда? — мать замолчала. — Ты опять про отца?

Настя сжала телефон. Тема отца была запретной. Больной.

— Мам, я не могу сейчас говорить. У меня… совещание завтра раннее.

— Подожди! — взмолилась Мария Сергеевна. — Я борщ сварю. Приезжай в выходные. Просто поешь. Пожалуйста. Ты худая, как щепка. Я вижу по голосу, что ты не спишь.

Настя посмотрела на свои руки. Они дрожали. Мельчайшая дрожь, которую никто не заметит, кроме неё самой.

— Хорошо, мам. В выходные. Если успею.

— Я буду ждать, — мать облегченно вздохнула. — И платье то, синее, не стирай. Оно тебе идет.

— Пока, мам.

Настя отключилась. Тишина в квартире снова стала давящей.

«Стабильность против правды».

Виктор предлагал безопасность. Костя предлагал войну. А она выбрала войну. Но цена этой войны становилась слишком высокой.

Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение. «Вика».

Настя улыбнулась. Вика была как глоток свежего воздуха в этом душном мире интриг.

«Настюш, ты жива? Братец ходит мрачнее тучи. Если вы поссорились — скажи мне. Я его приструню. У меня есть методы.»

Настя набрала ответ: «Жива. Просто… сложно. Он слишком много контролирует.»

Ответ пришел мгновенно.

«Он Юнов. Это его диагноз. Но знаешь… Он никогда не был таким. Раньше он был как робот. А сейчас… Он живой. Потому что ты.»

Настя положила телефон. Слова Вики запали в душу. «Он живой. Потому что ты.»

Она встала, прошла на кухню. Налила воды. Выпила залпом.

В окне было темно. Отражение в стекле показывало уставшую женщину. Но ей показалось, что внизу, во дворе, мелькнул свет фар. Машина стояла там уже час. Та же самая. Темный внедорожник.

Настя прищурилась.

Совпадение? Или кто-то ждет?

Настя отступила от окна. Инстинкт самосохранения сработал четко. Она задернула шторы.

— Паранойя, — сказала она вслух. — Профессиональная деформация.

Но внутри было теплое чувство. Если там Костя… Если он не послушал её и остался охранять…

Это было безумие. Это было нарушение её границ. Но черт возьми, это было… по-настоящему.

Она вернулась в гостиную. Села на диван. Взяла папку Елены.

Посмотрела на неё секунду.

Затем решительно встала, прошла к мусорному ведру и выбросила её сверху на использованные квитанции.

— Ложь, — сказала она. — Всё это ложь.

Телефон пискнул. Сообщение от Кости.

«Я рядом. Не выходи. Завтра в девять. Кафе у дома. Пожалуйста.»

Настя замерла.

«Я рядом».

Он не спрашивал. Не давил. Просто сообщил. Как факт. Как прикрытие.

Она посмотрела на окно. За шторами был город. Опасный. Холодный. Но там, внизу, был он.

Настя набрала ответ.

«В девять. Не опаздывай.»

Она отложила телефон. Впервые за вечер мышцы плеч расслабились.

Завтра будет разговор. Тяжелый. Честный.

Но сегодня… Сегодня она позволит себе верить.

Настя выключила свет. В темноте квартиры она чувствовала себя защищенной. Не потому, что заперла дверь. А потому что знала: кто-то стоит на страже её сна.

— Спокойной ночи, Костя, — прошептала она в темноту.

И впервые за долгие часы уснула спокойно.

***

Утро наступило слишком быстро. Будильник взвизгнул в семь. Настя открыла глаза. Голова была тяжелой, но мысли ясными.

Она встала, подошла к окну. Аккуратно раздвинула штору на сантиметр.

Во дворе было пусто. Машины не было.

Сердце ёкнуло. Уехал?

Но на асфальте, прямо под её окном, лежал один белый пион. Свежий. С каплями росы.

Настя улыбнулась.

— Успел уйти, — прошептала она.

Она быстро собралась. Зеркало отразило женщину, которая готова к бою. Серый костюм, волосы собраны, взгляд холодный. Но внутри горел огонь.

В отделе было шумно. Оперы бегали с бумагами, телефоны звонили без перерыва.

Максим выскочил из-за стола, едва она вошла.

— Анастасия Сергеевна! Вы как? Я слышал, у вас…

— Макс, — перебила она. Голос был стальным. — Отчет по порту будет на столе через час. И прекрати сплетничать.

Максим замер. Побледнел.

— Я… я просто беспокоюсь.

— Лучше работай, — она прошла мимо, не глядя на него.

В кабинете она закрылась на замок. Достала из сейфа пистолет. Проверила магазин. Полный.

Затем достала телефон. Сообщение от Кости: «Я уже жду.»

Настя взяла ключи.

Сегодня она узнает правду. Всю. Без прикрас.

И если он солгал…

Она взвела курок мысленно.

— Если он солгал, — сказала она отражению в темном экране монитора, — я сама его арестую.

Но в глубине души она знала: не арестует.

Потому что пион под окном сказал больше, чем любые слова.

Настя вышла из кабинета. Шаг был уверенным. Каблуки стучали по коридору ритмично, как отсчет времени до встречи.

До встречи, которая изменит всё.

Глава 22. Константин и Анастасия

Стрелки часов неумолимо ползли к восьми вечера. Константин Юнов стоял у плиты в своей кухне и чувствовал себя так, словно готовился к штурму укрепленного района, а не к обычному ужину.

На сковороде шипели стейки. Запах розмарина и жареного мяса заполнил квартиру, перебивая привычный холостяцкий аромат кофе и кожи. Костя вытер руки о полотенце и посмотрел на накрытый стол. Две свечи, вино, салат, который он нарезал с концентрацией сапера. Всё должно было быть идеально.

Сегодня был решающий вечер. После того, как Настя получила то анонимное сообщение про Елену, он чувствовал её отстраненность даже по телефону. Она согласилась приехать, но в её голосе не было прежней теплоты. Только осторожность.

— Она придет, — сказал он вслух, чтобы развеять тишину.

Барсик, который сегодня остался у него (Настя забыла забрать кота после последней ночевки), лениво мяукнул с дивана, словно подтверждая план.

Раздался звонок домофона. Костя вздрогнул. Он прошел в прихожую, открыл дверь, не спрашивая «кто».

На пороге стояла Настя. На ней был темный плащ, волосы слегка растрепал ветер. В руках она держала ту самую сумочку, в которой лежал пистолет и телефон с анонимным сообщением.

— Привет, — сказала она тихо.

— Привет, — Костя принял её плащ. Его пальцы коснулись её плеч. Она была напряжена. — Проходи. Ужин готов.

Она прошла в гостиную, оглядываясь. Квартира была убрана, свет приглушен. Уютно. Слишком уютно для человека, который готовился к допросу.

— Пахнет вкусно, — заметила она, снимая обувь. — Ты правда готовил?

— Я же обещал, — Костя подошел к ней, но не стал обнимать сразу. Дал пространство. — Вино уже открыто.

Они сели за стол. Первые минуты прошли в молчании. Звон приборов казался слишком громким. Настя ела мало, больше крутила бокал в пальцах. Костя ждал. Он знал, что она начнет первой.

— Костя, — наконец произнесла она, отставляя бокал. — Мне сегодня пришло сообщение. Анонимное.

— Я знаю, — спокойно ответил он. — Тебе написали про Елену.

Настя замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мне написали то же самое. Только с другой целью. Тебе сказали, что она знает больше. А мне посоветовали не показывать тебе файлы, которые у меня есть.

— Файлы? — её голос дрогнул. — Какие файлы?

Костя отложил вилку. Он встал, прошел к комоду в гостиной и достал планшет. Вернулся, положил его перед ней на стол.

— Это переписка Елены с Зубовым. Финансовые транзакции. Доказательства того, что она сливала информацию УСБ. И что операция «Север», о которой она тебе говорила… это ложь.

Настя смотрела на экран. Строки кода, логи, копии платежек. Дата перевода совпадала с днем, когда Елена встретилась с ней в кафе.

— Она хотела нас рассорить, — тихо сказала Настя, поднимая глаза. — Чтобы я усомнилась в тебе.

— Чтобы ты вышла из игры, — поправил Костя. — Зубову нужна была ты вне доступа к делу. А Елена… она просто мстила. За меня.

— За тебя? — Настя нахмурилась.

— Она считает, что ты меня изменила. Что я стал слабым. — Костя обошел стол и встал за её спиной. Положил руки ей на плечи. Чувствовал, как напряглись её мышцы. — Настя, посмотри на меня.

Она повернула голову. В её зеленых глазах плескалась буря. Сомнение уходило, уступая место злости. На Елену. На ситуацию.

— Почему ты не сказал мне сразу?

— Потому что я хотел защитить тебя от грязи, — он наклонился, его губы коснулись её уха. — Я хотел разобраться сам. Чтобы ты не испачкалась.

— Я не фарфоровая, Костя, — она накрыла его руки своими. — Я хочу знать всё. Даже если это больно.

— Я запомню, — прошептал он.

Он повернул её стул к себе. Опустился на колени, оказываясь лицом к лицу с ней. Этот жест подчинения был важным. Он показывал, что она для него выше их правил, выше работы.

— Прости, что заставил сомневаться.

— Прости, что поверила анонимке, — она провела пальцами по его щеке. — Просто… страшно. Когда бьют в прошлое. В отца.

— Мы найдем правду про отца, — твердо сказал Костя. — Вместе. Но сейчас… сейчас я хочу, чтобы ты была со мной. Здесь. Не как опер. Как женщина.

Настя выдохнула. Стена, которую она строила весь день, рухнула. Она встала, оказываясь в его объятиях.

— Уведи меня отсюда, — прошептала она. — Из этой кухни. Из этих проблем.

— Куда? — он улыбнулся, подхватывая её на руки.

— В спальню.

Костя понес её по коридору. Тяжелая дверь спальни закрылась, отрезая внешний мир. В комнате горели только свечи, отбрасывая мягкие тени на стены.

Он опустил её на кровать. Сам навис сверху, опираясь на локти, чтобы не давить весом.

— Ты красивая, — сказал он хрипло. — Даже когда злишься.

— А ты невыносимый, — она потянула его за ворот рубашки. — Даже когда готовишь стейки.

Он поцеловал её. Медленно, глубоко. В этом поцелуе не было той агрессии, что в кабинете в начале их пути. Не было отчаяния, как в машине после порта. Была уверенность. Принадлежность.

Настя ответила сразу. Её руки скользнули под его рубашку, касаясь горячей кожи спины. Она чувствовала шрамы, мышцы, силу, которая всегда была рядом, чтобы прикрыть её спину.

Костя начал медленно расстегивать пуговицы её блузки. Каждое движение было выверенным. Когда ткань раскрылась, он не стал срывать её. Он провел ладонями по её животу, выше, касаясь кружева бюстгальтера.

— Сними, — попросил он тихо.

Настя послушно расстегнула застежку. Бюстгальтер упал на пол. Костя смотрел на неё с восхищением. В полумраке её кожа казалась фарфоровой.

— Моя, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать её грудь.

Настя застонала, запуская пальцы в его волосы. Её тело реагировало на него мгновенно. Соски затвердели от его прикосновений, от горячего дыхания.

— Костя… — выдохнула она.

— Я здесь, — он поднялся, снимая свою рубашку. Его торс был покрыт татуировками, которые в свете свечей казались живыми узорами.

Настя провела пальцами по геометрическим линиям на его груди.

— Моя карта, — сказала она.

— Твой компас, — ответил он.

Он помог ей снять брюки. Когда между ними не осталось одежды, Костя лег рядом, притягивая её к себе. Кожа к коже. Тепло к теплу.

— Посмотри на меня, — попросил он.

Настя посмотрела. В его карих глазах не было тьмы. Только она.

— Я люблю тебя, — сказал он. Впервые. Не шепотом в темноте, а глядя в глаза.

Настя замерла. Сердце пропустило удар.

— Я знаю, — тихо ответила она. — Я тоже.

Он вошел в неё медленно. Не было грубости. Только глубина. Только ощущение заполнения пустоты, которая существовала в ней все эти годы. Настя обхватила его ногами, притягивая ближе.

— Ближе, — попросила она.

— Я с тобой, — он начал двигаться. Ритмично, глубоко.

Каждый толчок был словом. Доверяй. Люби. Я здесь.

Настя отвечала движением бедер. Её стоны заполняли комнату, заглушая шум города за окном. Она чувствовала, как внутри нарастает волна. Не страх, не адреналин боя. Удовольствие. Слияние.

Костя наклонился, кусая её за плечо, оставляя метку.

— Ты моя, Настя. Навсегда.

— Твоя, — выдохнула она, когда волна накрыла её.

Она кончила громко, не сдерживаясь. Костя последовал за ней через несколько секунд, замирая внутри неё, чувствуя, как пульсирует её тело.

Тишина вернулась. Только их тяжелое дыхание и стук сердец.

Костя не стал отстраняться. Он лег рядом, притягивая её к себе. Настя уткнулась лицом ему в грудь. Её пальцы бессознательно рисовали узоры на его коже.

— Спасибо, — тихо сказала она через несколько минут.

— За что?

— За ужин. За правду. За то, что ты есть.

Костя поцеловал её в макушку.

— Спи, маленькая. Завтра будет тяжелый день. Зубов не отстанет.

— Пусть не отстает, — она прижалась ближе. — Мы справимся.

— Мы справимся, — подтвердил он.

Он лежал без сна, слушая её ровное дыхание. В отличие от предыдущих ночей, где после секса оставалась пустота или вина, сейчас внутри была тишина. Полная гармония.

Он понял, что попал окончательно. Не просто влюбился. Он привязался. И эта связь была крепче любых наручников.

Костя осторожно выбрался из-под одеяла, чтобы не разбудить её, и накинул халат. Подошел к окну. Москва спала. Где-то там бродили Елена, Зубов, предатели. Но здесь, в этой комнате, был его мир. И он защитит его.

Он вернулся в кровать, снова обнимая Настю. Она во сне прижалась к нему ближе, словно инстинктивно ища защиты.

И впервые за долгие годы Константин Юнов уснул с улыбкой.

***

Утро наступило слишком быстро. Солнечный луч упал прямо на лицо. Настя поморщилась и попыталась укрыться одеялом, но оно пахло им. Константином.

— Проснулась, соня? — голос Константина донесся из прихожей.

Он вошел в спальню, держа в руках два стакана с кофе.

— Кофе в постель? — улыбнулась она.

— Чтобы ты не замерзла, — серьезно сказал он. — И чтобы не убежала сразу на работу.

— Мне нужно быть в отделе к девяти, — пробормотала она. — У меня проверка. УСБ. Зубов.

Лицо Константина мгновенно стало серьезным.

— Я знаю. Денис сказал, что они уже запросили доступ.

— Они найдут повод, — Настя вздохнула.

— Пусть попробуют, — Костя положил руку ей на колено. — Я прикрою.

— Мы разберемся, — поправила она. — Вместе. Помнишь?

— Вместе, — он кивнул. — Одевайся. Я отвезу тебя.

— Собирайся. «Завтрак на столе», —сказал Костя.

Она встала, накидывая его халат.

— Костя?

— Да?

— Спасибо за ночь.

— Это только начало, — он улыбнулся. — Вечером продолжим.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Она оделась быстро. Когда они вышли из спальни, на столе действительно стоял завтрак. Омлет, тосты, фрукты.

Они позавтракали в тишине. Но это была комфортная тишина. Настя чувствовала себя защищенной. Как за каменной стеной.

Когда они вышли из подъезда, Москва встречала их серым небом. Но Настя не чувствовала холода.

Костя открыл перед ней дверь машины.

— Садись.

Она села, пристегивая ремень.

— Костя?

— Что?

— Если Зубов спросит про нас…

— Пусть спрашивает, — он завел двигатель. — Я скажу правду. Что мы вместе. И что любой, кто попытается тебя тронуть, будет иметь дело со мной.

Настя улыбнулась.

— Звучит как угроза.

— Это обещание, — он посмотрел на неё. — Поехали.

Машина тронулась. Впереди был новый день. Новые угрозы. Елена, Зубов, дело отца… Но сейчас, впервые за долгое время, Настя чувствовала, что у неё есть тыл. И этот тыл носил имя Константин Юнов.

И она знала: он не отдаст её никому. Ни преступникам, ни конкурентам, ни её собственным демонам.

Она положила руку ему на бедро. Костя накрыл её своей ладонью.

— Вместе, — повторила она его слово.

— Вместе, — подтвердил он.

И в этом слове было всё. Их война, их страсть, их осторожное счастье и их общее будущее.

Глава 23. Анастасия Вирова

Черная «Волга» УСБ у подъезда выглядела как черный гроб на колесах. Настя посмотрела на неё через лобовое стекло внедорожника Константина, чувствуя, как внутри холодеет.

— Не смотри на неё, — голос Кости был низким, успокаивающим. Он протянул руку, коснулся её подбородка, поворачивая лицо к себе. — Это просто металл. Они не могут тебя тронуть без оснований.

— У Зубова основания найдутся всегда, — ответила она, но накрыла его ладонь своей. Тепло его кожи немного отрезвило. — Мне нужно идти.

— Я буду рядом, — напомнил он. — Если затянут больше чем на час — я вмешаюсь. Официально.

— Не надо, — Настя открыла дверь. — Это моя война. Хотя бы сегодня.

Она вышла из машины. Холодный ветер ударил в лицо, растрепав волосы. Она поправила пальто, вздернула подбородок и направилась к входу. Не оглядываясь, она знала: Костя не уедет, пока не убедится, что она за дверью. Это знание грело лучше любого шарфа.

***

Кабинет полковника Громова встретил её запахом старого кофе и страха. Громов сидел за столом, нервно теребя ручку. Зубов стоял у окна, спиной к двери. Его фигура была неподвижной, словно высеченной из гранита.

— Проходите, Вирова, — не оборачиваясь, сказал Зубов. — Закройте дверь.

Настя выполнила приказание. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Она прошла в центр кабинета, остановившись напротив стола.

— Товарищ полковник, — кивнула она Громову, затем перевела взгляд на спину Зубова. — Вы хотели меня видеть?

Зубов медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, но глаза блестели холодным интересом.

— Хотел. Вчера в порту. Сектор 4. Операция без санкции прокурора. Без уведомления УСБ. — Он сделал шаг к ней. — Объясните, старший лейтенант, что это было? Самодеятельность? Или попытка скрыть улики?

— Это была оперативная необходимость, — спокойно ответила Настя. — Угроза жизни сотрудников. Счет шел на минуты.

— Угроза жизни — удобная формулировка, — Зубов обошел стол и сел в кресло Громова, словно хозяин положения. — Особенно когда рядом находится сотрудник ФСБ. Юнов.

— Мы работали в рамках совместной группы, — парировала Настя.

— Группы, которая не оформлена документально, — Зубов открыл папку. — У меня есть рапорт Максима. Он утверждает, что вы выехали самовольно. И что Юнов скрыл информацию в общей базе.

Настя сжала челюсти. Максим. Предательство било под дых. Она знала, что он нервничал, но, чтобы стучать…

— Максим мог ошибиться, — тихо сказала она. — Стресс.

— Ошибиться? — Зубов усмехнулся. — Или сказать правду, которую вы пытаетесь скрыть? Вирова, у меня есть данные о ваших личных отношениях с Юновым. Конфликт интересов. Коррупционная составляющая.

— Мои отношения не влияют на службу, — отрезала Настя.

— Влияют, когда вы прикрываете друг друга, — Зубов встал, нависая над ней. — Я даю вам совет. Отойдите от него. Пока это не закончилось для вас увольнением. Или хуже.

В этот момент в кабинете завибрировал телефон на столе Громова. Экран загорелся: «Неизвестный номер». Громов посмотрел на Зубова, тот кивнул:

— Возьмите. На громкую.

Громов нажал кнопку.

— Слушаю, — голос начальника дрожал.

Из динамика донесся искаженный голос. Механический, без эмоций.

— Проверка закончена. Нарушений со стороны Вировой не выявлено. Данные порта подтверждают угрозу жизни. Отставьте дело.

Зубов резко выпрямился.

— Кто это? Кто говорит?

— Это не имеет значения, — ответил голос. — Имеет значение то, что у меня есть запись вашего разговора с Еленой. Про офшоры. Хотите, чтобы она ушла в УСБ? Или в СМИ?

В кабинете повисла тишина. Зубов побледнел. Громов смотрел на телефон как на бомбу.

— Кто вы? — прорычал Зубов.

— Друг, — ответил голос. — До свидания.

Гудки.

Зубов медленно повернулся к Насте. В его глазах плескалась ярость, но теперь там был и страх. Кто-то вмешался. Кто-то защитил её. Не Юнов. У него не было таких ресурсов внутри УСБ.

— Вон, — тихо сказал Зубов. — Пока я не передумал.

— Разрешите идти? — спросила Настя, хотя знала ответ.

— Идите.

Она вышла из кабинета, стараясь не показывать, что ноги дрожат. Кто это был? Костя? Нет, он сказал, что будет ждать внизу. Кто-то третий.

В коридоре её ждал Максим. Он выглядел бледным, потным.

— Настя… — начал он.

— Не подходи, — тихо сказала она. — Я всё знаю.

— Я не хотел… Зубов давил… У меня долги…

— Иди работай, Макс. Пока я не написала рапорт сама.

Она прошла мимо него, чувствуя его взгляд на спине. Предатель. Но сейчас её мысли были заняты другим. Аноним.

«Это не имеет значения. Имеет значение то, что у меня есть запись…»

Голос звучал знакомо. Но она не могла понять, откуда.

***

В отделе было тихо. Коллеги шептались, заметив её выход из кабинета Громова. Слух о том, что Зубов её «отпустил», разлетелся быстрее вируса.

Настя зашла в свой кабинет, закрылась на замок. Оперлась лбом о холодную поверхность стола.

Телефон завибрировал. Сообщение от Кости.

«Вышла? Жду внизу.»

«Вышла. Жива. Но есть новости.»

«Какие?»

«Не по телефону.»

Она выдохнула. Нужно было увидеть его. Почувствовать. Убедиться, что он реален. Что это не сон, который скоро рассеется под давлением системы.

Настя взяла ключи и вышла.

***

Константин ждал в машине. Когда она села на пассажирское сиденье, он сразу заключил её в объятия. Не спрашивая, не требуя ответов. Просто держал.

— Ты дрожишь, — прошептал он в её волосы.

— Зубов хотел меня сломать, — сказала она в его грудь, вдыхая запах его кожи. — Но кто-то вмешался. Аноним. У него была запись разговора Елены.

Костя отстранился, посмотрел ей в глаза.

— Я не звонил.

— Я знаю, — Настя коснулась его щеки. — Но кто-то нас защищает. Из тени.

— Неважно кто, — Костя накрыл её ладонь своей. — Важно, что ты в безопасности. Поехали ко мне. Тебе нужно отдохнуть.

— Костя, работа…

— Работа подождет. Сегодня ты моя.

Он завел двигатель. Машина плавно выехала из двора. Настя смотрела на огни Москвы, чувствуя, как напряжение уходит. Но внутри всё ещё горел огонь. Адреналин требовал выхода.

Когда они вошли в квартиру Кости, тишина обволокла их как одеяло. Он закрыл дверь, повернул ключ и сразу притянул её к себе.

— Я боялся, — признался он тихо, глядя ей в глаза. — Когда ты вошла к ним… Я не мог ничего сделать.

— Я знаю, — Настя потянула его за ворот рубашки. — Но я вернулась.

Она поцеловала его. Жадно, требовательно. Ей нужно было почувствовать его силу. Его реальность. Костя ответил сразу, подхватывая её на руки.

— В спальню, — прошептал он.

— Нет, — Настя обхватила его ногами за талию. — Здесь. На диване.

Она хотела стереть память о кабинете Зубова. О предательстве Максима. О анонимном звонке. Ей нужно было только это. Только он.

Костя опустил её на мягкую кожу дивана. Сам навис сверху, опираясь на локти. В его глазах плескалась темная буря.

— Ты моя, — сказал он хрипло. — Только моя. Никаких Зубовых. Никаких прошлых.

— Твоя, — согласилась она, расстегивая пуговицы его рубашки.

Его руки скользнули под её блузку, касаясь горячей кожи. Настя выгнулась, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Это было не как в прошлый раз. Не нежно. Это было слиянием двух уставших бойцов, которые нашли убежище друг в друге.

Костя снял с неё одежду быстро, нетерпеливо. Его губы блуждали по её телу, оставляя горячие следы. Он целовал её шею, грудь, живот, словно проверяя, цела ли она.

— Ты здесь, — шептал он между поцелуями. — Ты живая.

— Я с тобой, — выдохнула она, запуская пальцы в его волосы.

Когда он вошел в неё, Настя вскрикнула, цепляясь ногтями за его спину. Это было глубоко, интенсивно. Каждый толчок выбивал из головы мысли о работе, об угрозах, о тайнах. Оставалось только ощущение его тела, его тепла, его ритма.

Костя двигался уверенно, властно. Он смотрел ей в глаза, не давая отвернуться.

— Смотри на меня, — потребовал он. — Видишь? Я здесь. Я не уйду.

— Вижу, — прошептала она, чувствуя, как внутри нарастает волна. — Не останавливайся.

Они кончили одновременно. Настя громко вскрикнула, пряча лицо в его шее. Костя замер внутри неё, тяжело дыша.

Тишина вернулась. Только стук их сердец.

Костя не стал отстраняться. Он лег рядом, притягивая её к себе. Настя уткнулась лицом ему в грудь.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— За что?

— За то, что ты есть.

Костя поцеловал её в макушку.

— Спи. Я посторожу.

— Аноним… — пробормотала она, засыпая.

— Разберусь, — пообещал он. — Спи, маленькая.

Настя закрыла глаза. В темноте квартиры она чувствовала себя защищенной. Но где-то в глубине сознания теплилась мысль: кто-то знает о них больше, чем должно быть известно. Кто-то играет в долгую.

Но сейчас, в объятиях Константина, это не имело значения.

Завтра будет новый день. Новые угрозы.

Но сегодня ночью они были вместе. И этого было достаточно.

Глава 24. Константин и Анастасия

Пятничный вечер должен был означать отдых, но для Анастасии Вировой он означал лишь тишину после бури. После допроса у Зубова прошло два дня, но осадок остался. Казалось, что стены квартиры давят сильнее обычного. Она сидела на диване, поджав ноги, и бессмысленно листала ленту новостей. Телефон молчал уже полчаса. Костя задерживался в управлении.

Барсик спал на подлокотнике, изредка дергая ухом.

— Вот и поговорили, — тихо сказала Настя коту.

Телефон вдруг завибрировал, заставив её вздрогнуть. На экране высветилось: «Ольга».

Настя колебалась секунду, затем приняла вызов.

— Алло, Оль.

— Так и знала, что ты сидишь дома в темноте и думаешь о бренности бытия! — голос подруги был громким, жизнерадостным и абсолютно неуместным для вечерней тишины. — Немедленно одевайся.

— Ольга, я устала, — начала было Настя. — После Зубова…

— Именно поэтому! — перебила подруга. — Тебе нужно выветрить голову. Вино, музыка, люди. У Артема сегодня вечеринка. Закрытая, безопасная. Я уже договорилась.

— Ольга, я не в настроении для тусовок.

— Настюш, послушай меня, — голос Ольги стал мягче, серьезнее. — Ты выглядишь как загнанная лошадь. Тебе нужно увидеть, что мир не состоит из одних протоколов и полковников УСБ. Там будет Денис. Там будет Костя. Я ему уже звонила, он сказал, что присмотрит за тобой.

Настя нахмурилась.

— Ты звонила Косте?

— Естественно! Я не отпущу тебя одну в логово разврата, — Ольга рассмеялась. — Ну что? Час. Я заеду. Или ты сама?

Настя посмотрела на свое отражение в темном экране телевизора. Бледная, тени под глазами. Может, Ольга права? Просто несколько часов нормальной жизни.

— Ладно, — вздохнула она. — Сама доеду. Костя знает?

— Он будет там через час. Одевайся. Не форму. Что-нибудь… человеческое.

— Пока, Оль, — Настя отключилась, не слушая дальнейших инструкций по выбору платья.

Она встала, потянулась. Костя действительно сказал, что присмотрит. Значит, он одобрил эту идею. Значит, там будет безопасно.

Настя прошла в спальню. Открыла шкаф. Форма висела отдельно, словно броня. Она выбрала простое черное платье. Не вызывающее, но удобное. Скрыло кобуру на поясе.

«Просто отдых», — сказала она себе. — «Никаких дел. Никакого Зубова».

***

Квартира Артема пахла дорогим алкоголем, женскими духами и свободой. Музыка гремела так, что стены вибрировали, но для Константина это было неважно. Его внимание было сосредоточено на одной точке — на Анастасии, которая смеялась над шуткой Ольги, стоя у бара.

Она выглядела потрясающе. Простое черное платье, которое он сам выбрал для неё вчера, сидело идеально. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и обрамляли лицо. Зеленые глаза блестели в свете диско-шара. Она была расслаблена. Счастлива.

И это сводило его с ума.

— Костя, расслабься, — Денис появился рядом с двумя бокалами виски. — Ты выглядишь так, будто охраняешь президента, а не наслаждаешься вечеринкой.

— Я и охраняю, — буркнул Юнов, принимая бокал. Его взгляд не отрывался от Насти. — Ты видел, как на неё смотрит тот тип у колонны?

— Какой тип? А, тот в синей рубашке? — Денис проследил за его взглядом. — Да он просто ждет, когда бармен нальет. Не парься.

— Он ждет не бармена, — Костя сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но не сняла напряжение. — Он ждет, когда она останется одна.

— Брат, ты параноик, — Денис рассмеялся и хлопнул его по плечу. — Пойдем, Ольга зовет. Кажется, она нашла кого-то интересного.

***

Ольга действительно нашла «интересного». Вернее, она нашла мужчину лет тридцати в дорогом костюме, который явно не соответствовал формату вечеринки. Он стоял у стены, держа бокал с чем-то прозрачным, и с вежливой улыбкой выслушивал монолог подруги Насти.

— …и тогда я говорю ему: «Ваша честь, это не взятка, это благодарность за качественную юридическую помощь!» — Ольга жестикулировала так, что чуть не опрокинула бокал собеседника. — Вы представляете его лицо?

Мужчина улыбнулся. У него были правильные черты лица, ухоженная короткая стрижка и взгляд человека, который привык получать желаемое.

— Впечатляет, — сказал он мягким баритоном. — Вы адвокат?

— Самый лучший! — Ольга подмигнула. — Ольга Сергеевна Козлова. А вы?

— Кирилл, — он протянул руку. — Бизнес.

— О, бизнесмен, — Ольга заинтересованно прищурилась. — А какой именно? Нефть, газ, криптовалюты?

— Импорт-экспорт, — уклончиво ответил Кирилл, но его взгляд уже скользнул через плечо Ольги, ища что-то более интересное.

И он нашел.

Настя стояла в нескольких шагах, разговаривая с Артемом. Кирилл замер на секунду, его профессиональная улыбка стала чуть шире, чуть искреннее.

— Извините, Ольга Сергеевна, — он мягко, но настойчиво высвободил руку. — Мне нужно поздороваться с одним человеком.

Ольга обернулась, проследив за его взглядом, и фыркнула.

— Ну, конечно. Настя, магнит для неприятностей в смокингах.

***

Константин заметил движение первым. Он увидел, как мужчина в дорогом костюме направляется к Насте, и инстинктивно сделал шаг вперед. Но Артём опередил его.

— Кирилл, старина! — хозяин квартиры широко улыбнулся, обнимая вновь прибывшего. — Давно не виделись!

— Артём, рад тебя видеть, — Кирилл пожал ему руку, но взгляд уже был прикован к Насте. — Не представишь даму?

Артём проследил за его взглядом и усмехнулся.

— А, это Анастасия. Старший опер МВД. Настя, познакомься, Кирилл Волков. Владелец сети ресторанов. И мой давний друг.

Настя повернулась. Её профессиональная маска мгновенно встала на место, но в глазах мелькнуло любопытство. Кирилл Волков. Фамилия была ей знакома — сеть элитных заведений по всему городу, благотворительные фонды, упоминания в деловых СМИ.

— Приятно познакомиться, — она протянула руку для рукопожатия.

Кирилл взял её ладонь, но не отпустил сразу. Его пальцы были теплыми, уверенными.

— Взаимно, Анастасия. Артём говорил, что вы работаете в уголовном розыске. Должно быть, интересно.

— Бывает, — кратко ответила Настя, мягко высвобождая руку. — Если извините, мне нужно…

— Конечно, — Кирилл отступил, но не ушел. Он остался стоять рядом, создавая легкое, ненавязчивое присутствие. — Просто хотел сказать, что вы выглядите потрясающе. Это платье… черный цвет вам очень идет.

Настя на секунду замерла. Комплимент был сделан изящно, без пошлости, но она почувствовала на себе тяжелый взгляд. Обернулась.

Константин стоял в трех шагах. Его лицо было непроницаемым, но в карих глазах полыхал огонь. Он не подошел, не вмешался. Просто смотрел. И этого было достаточно.

— Спасибо, — тихо сказала Настя Кириллу и сделала шаг в сторону Константина. — Извините.

Она подошла к Косте, не глядя на него.

— Ты выглядишь так, будто собираешься кого-то убить.

— Я просто оцениваю угрозы, — его голос был низким, ровным. — Этот Волков… он смотрел на тебя как на трофей.

— Он просто сделал комплимент, Костя.

— Комплименты бывают разные, — Константин наконец посмотрел на неё. В его взгляде была не злость. Была боль. — Ты ему понравилась.

— И что? — Настя скрестила руки на груди. — Мне теперь перестать нравиться людям?

— Нет, — он вздохнул, и в его голосе прозвучала усталость. — Просто… будь осторожна. Не все, кто улыбается, хотят добра.

Настя хотела возразить, хотела сказать, что он сам не лучше, что он тоже скрывает вещи, тоже контролирует. Но увидела в его глазах не собственничество. Увидела страх. Страх потерять.

И её злость растаяла.

— Я буду осторожна, — тихо пообещала она. — Обещаю.

Константин кивнул. Его рука нашла её талию, притягивая ближе. Не для показа. Для себя.

— Танцуешь?

— С тобой? Всегда.

***

Музыка сменилась на более медленную, чувственную. Константин вел её на танцпол уверенно, его рука лежала на её спине, пальцы чуть касались открытой кожи у линии платья. Они двигались синхронно, словно репетировали этот танец годами.

— Ты нервничаешь, — заметила Настя, чувствуя напряжение в его теле.

— Не нервничаю. Концентрируюсь, — он наклонился, его губы почти коснулись её уха. — Волков не сводит с тебя глаз.

— Пусть смотрит, — она улыбнулась, прижимаясь ближе. — Мне нравится, когда ты ревнуешь.

— Это не ревность, — он слегка сжал её талию. — Это инстинкт.

— Какой инстинкт?

— Мой, — просто ответил он.

Настя рассмеялась и положила голову ему на плечо. В этот момент она чувствовала себя защищенной. Не потому, что он был сильным или опасным. А потому что он был здесь. С ней.

Но идиллия длилась недолго.

— Анастасия! — голос Ольги прорезал музыку. Подруга появилась рядом, таща за собой Дениса. — Нам срочно нужно ваше мнение!

— В чем дело? — спросила Настя, неохотно отстраняясь от Константина.

— Денис утверждает, что современные художники — это мошенники, которые продают мазню за миллионы! — Ольга возмущенно жестикулировала. — А я говорю, что искусство — это субъективно!

Денис поднял руки в защитном жесте.

— Я не говорил, что все художники мошенники. Я сказал, что некоторые используют абстракцию как прикрытие для отсутствия таланта.

— Это одно и то же! — парировала Ольга.

Константин усмехнулся, наблюдая за этой перепалкой.

— Ребята, может, не здесь?

— Нет, именно здесь! — Ольга схватила Настю за руку. — Настя, ты же умная женщина. Скажи ему, что искусство — это не только реализм!

Настя посмотрела на Дениса, потом на Ольгу, и рассмеялась.

— Ольга, ты когда-нибудь видела картину, которая тебе действительно понравилась?

— Конечно! — подруга воодушевилась. — Вот та, с синими квадратами! Она такая… глубокая!

— Это была обложка альбома, — тихо сказал Денис.

Ольга замерла. Потом фыркнула.

— Неважно! Искусство — это чувство!

— Чувство голода, когда смотришь на цены в галерее, — пробормотал Денис.

Константин не выдержал и рассмеялся. Настя присоединилась к нему, чувствуя, как напряжение последних дней тает под звуками их смеха.

В этот момент к ним подошел Кирилл Волков.

— Извините, что прерываю, — он улыбнулся, но в его глазах была сталь. — Анастасия, не составите ли вы мне компанию на один танец?

Настя замерла. Она посмотрела на Константина. Его лицо стало каменным, но он не сказал ни слова. Просто ждал. Её выбора.

— Спасибо, Кирилл, — мягко, но твердо ответила она. — Но я уже танцую.

Волков на секунду смутился, но быстро восстановил самообладание.

— В следующий раз, надеюсь.

— Надеюсь, — вежливо кивнула Настя.

Когда он отошел, Константин наконец выдохнул.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— За что?

— За то, что выбрала меня.

Настя посмотрела ему в глаза. В них не было триумфа. Была благодарность. И любовь.

— Глупый, — прошептала она, притягивая его за ворот рубашки. — У меня не было выбора.

Она поцеловала его. Не для публики. Не для показа. Просто потому что хотела. Потому что в этот момент, среди шума, музыки и чужих жизней, он был её якорем. Её правдой.

Когда они отстранились, Ольга тихо присвистнула.

— Ну наконец-то! Я уже думала, вы так и будете ходить вокруг да около.

Денис улыбнулся, обнимая Ольгу за плечи.

— Давай, адвокат, оставим их в покое. Пойдем, я покажу тебе ту самую картину с синими квадратами. В баре. На этикетке виски.

Ольга рассмеялась и позволила увести себя.

Константин и Настя остались одни в танцующей толпе. Музыка стала тише, свет мягче.

— Поедем отсюда? — предложил он.

— Уже?

— Хочу быть с тобой. Наедине.

Настя кивнула.

— Поехали.

Они тихо вышли из квартиры, оставив шум вечеринки за дверью. В подъезде было тихо, пахло чистотой и покоем.

— Знаешь, — сказала Настя, когда они ждали лифт. — Кирилл мне не понравился.

— Почему?

— Слишком гладкий. Слишком правильный. Как будто он играет роль.

Константин кивнул, соглашаясь.

— Я проверю его. На всякий случай.

— Не надо, — она взяла его за руку. — Сегодня не надо проверок. Сегодня просто… будь со мной.

Лифт приехал. Они вошли, и Константин нажал кнопку первого этажа. Но вместо того, чтобы отстраниться, он притянул её к себе, заключая в объятия.

— Всегда, — прошептал он ей в волосы. — Только с тобой.

Когда двери лифта открылись, они вышли, держась за руки. На улице было прохладно, но Настя не чувствовала холода. Рядом был он. Её партнер. Её защита. Её любовь.

Машина Константина стояла недалеко. Он открыл перед ней дверь, помог сесть. Когда он сел за руль, то не сразу завел двигатель. Просто смотрел на неё.

— Что? — спросила она, улыбаясь.

— Ничего, — он улыбнулся в ответ. — Просто счастлив.

Настя протянула руку, накрыла его ладонь своей.

— Я тоже.

Он завел двигатель, и машина плавно выехала в ночную Москву. Огни города проносились мимо, словно звезды, которые они ловили на лету.

— Костя?

— Да?

— А что, если Ольга и Денис…?

— Останутся вместе? — он усмехнулся. — Не знаю. Но если останутся, нам придется терпеть их совместные ужины.

— Ужас, — притворно вздохнула Настя. — Придется привыкать.

— Придется, — согласился он, сжимая её руку. — Но ради тебя я готов терпеть что угодно.

Настя рассмеялась и откинулась на сиденье. Впервые за долгое время она не думала о деле, о Зубове, о тайнах прошлого. Она думала только о том, что сейчас. О тепле его руки, о звуке его голоса, об обещании в его глазах.

И этого было достаточно.

Пока достаточно.

Глава 25. Константин Юнов

Утро после вечеринки наступило слишком рано. Константин проснулся в семь, хотя спать легли они с Настей далеко за полночь. Тело требовало отдыха, но мозг уже работал в режиме оперативной сводки.

Он лежал на спине, глядя в потолок своей спальни. Рядом было пусто. Настя уехала к себе утром, чтобы переодеться перед работой. Они договорились встретиться вечером. Но между ними осталось нечто незавершенное. Тень, которую отбросил этот тип в смокинге. Кирилл Волков.

Костя сел, откинув одеяло. На тумбочке вибрировал телефон. Сообщение от Дениса.

«По Волкову Кириллу Андреевичу. Бизнес чистый. Налоговая любит. Но есть нюанс. Слишком много связей в определенных кругах. И интерес к МВДшникам не типичен для ресторатора.»

Константин сжал телефон. «Не типичен». Это было мягко сказано. Он видел, как Волков смотрел на Настю. Не как клиент на официантку. Не как знакомый на знакомую. Как коллекционер на редкий экспонат.

— Черт, — выругался Костя, вставая под холодный душ.

Вода не охладила голову. Мысли роились, как осы. Он знал себя. Ревность для него была не эмоцией. Это был сигнал угрозы. Кто-то покушался на его территорию. На его женщину.

Он вышел из душа, наскоро вытерся и начал одеваться. Черные джинсы, темно-серая рубашка, пиджак. На запястье — часы. На поясе — кобура под пиджаком. Привычная броня.

***

В управлении ФСБ было шумно. Денис встретил его в коридоре, протягивая планшет.

— Доброе утро, солнце мое. Ты выглядишь так, будто не спал вовсе.

— Спал, — отрезал Костя, забирая планшет. — Что еще по Волкову?

— Есть одна деталь, — Денис понизил голос, когда они вошли в кабинет. — Он часто бывает в клубе «Олимп». Там, где мы взяли наркокурьеров.

Константин замер. Планшет лег на стол с глухим стуком.

— Ты уверен?

— Камеры фиксации. Он был там за неделю до нашей операции. И в ночь операции. Ушел за десять минут до начала стрельбы.

Костя почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Совпадение? Возможно. Но в их работе совпадения были роскошью, которую они не могли себе позволить.

— Почему молчал?

— Хотел проверить дважды. Не хотел поднимать шум без причин. Но Костя… — Денис посмотрел на напарника серьезно. — Если он связан с теми ребятами… То его интерес к Насте не случайный.

— Я знаю, — Костя прошел к окну. Москва была серой, будничной. — Она сказала, что он ей не понравился. Слишком гладкий.

— Женская интуиция редко подводит, — заметил Денис. — Что будем делать?

— Будем наблюдать, — Костя повернулся. В его глазах не было сомнений. — Но если он сделает шаг…

— Какой шаг?

— Любой.

Телефон Кости завибрировал. Настя.

Он ответил сразу.

— Да.

— Костя, у меня проблема, — её голос был напряженным. — Только что курьер принес в отдел корзину цветов. Белые розы. Огромные.

Костя сжал челюсти. Белые розы. Он дарил ей пионы. Белые розы — это классика. Дорого. Безлико.

— От кого?

— Карточка без подписи. Но курьер сказал, что заказ от «В.К.».

— Волков Кирилл, — констатировал Костя.

— Я знаю, — в голосе Насти проскользнуло раздражение. — Я сказала секретарю выбросить их. Но коллеги уже видели. Сплетни поползут быстрее, чем я успею написать отчет.

— Не выбрасывай, — тихо сказал Костя. — Оставь.

— Зачем? — удивилась она.

— Я заеду в обед. Заберу их.

— Костя, не надо…

— Я заеду, — повторил он. — В два часа. Жди у входа.

Он отключился, не дав ей возразить.

***

В два часа дня черный внедорожник остановился у здания МВД. Костя вышел, поправляя пиджак. Он знал, что выглядит угрожающе. И сегодня это было нужно.

У входа уже стояла Настя. На ней был строгий серый костюм, волосы собраны в хвост. Но даже в этой броне она выглядела потрясающе. И у её ног стояла та самая корзина с цветами.

Костя подошел, игнорируя взгляды прохожих и сотрудников, куривших у входа.

— Привет, — сказал он тихо.

— Привет, — Настя кивнула на корзину. — Это абсурд. Я даже не давала ему номер.

— У него есть ресурсы, — Костя наклонился, поднял корзину. — Пойдем.

— Куда?

— В машину. Выбросим их по дороге.

Они сели во внедорожник. Костя бросил корзину на заднее сиденье, словно это был мешок с мусором.

— Настя, — он повернулся к ней. В салоне было тихо. — Он был в «Олимпе». В ночь операции.

Настя замерла. Её зеленые глаза сузились.

— Ты проверял его?

— Я охраняю периметр, — ответил он честно. — И мне не нравится, что он слишком быстро нашел способ связаться с тобой.

— Костя, я сама могу сказать ему «нет», — в её голосе появилась сталь. — Мне не нужно, чтобы ты решал мои проблемы с поклонниками.

— Это не поклонник, — рыкнул он. — Это потенциальная угроза. Ты видела, как он смотрел на тебя?

— Видела, — она вздохнула, откидываясь на сиденье. — И мне это не понравилось. Но ты… Ты выглядишь так, будто хочешь его убить.

— Я хочу, чтобы он понял, — Костя протянул руку, коснулся её щеки. Пальцы были холодными, но взгляд горел. — Что ты занята. Что ты моя.

— Я не собственность, Костя, — напомнила она, но не отстранилась.

— Я знаю, — он наклонился ближе. Расстояние между ними сократилось до минимума. — Но сегодня я чувствую себя собственником. И я хочу это закрепить.

Он поцеловал её. Не нежно. Жестко. Требовательно. Его рука легла ей на затылок, удерживая на месте. Настя сначала напряглась, но потом ответила. В этом поцелуе была злость. На Волкова. На ситуацию. На то, что кто-то смеет лезть в их пространство.

Костя почувствовал вкус её губ, запах её духов. Это отрезвило. Это вернуло реальность.

Он отстранился, глядя ей в глаза.

— Больше никаких цветов, — сказал он тихо. — Если он еще раз попытается… я поговорю с ним. Лично.

— Хорошо, — выдохнула она, поправляя выбившуюся прядь. — Но без травм.

— Обещаю, — он усмехнулся. — Только психологическое давление.

***

Он отвез её обратно к отделу. Но не выпустил из машины сразу.

— Вечером у меня? — спросил он.

— Да, — кивнула она. — Но без ужина. Я закажу еду. Ты сегодня не готовишь.

— Почему?

— Потому что ты слишком нервный. Будешь резать пальцы вместо овощей.

Костя рассмеялся. Напряжение спало.

— Ладно. Заказывай пиццу.

— С ананасами, — поддразнила она.

— Только попробуй, — он пригрозил, но в глазах смеялся. — Я выгоню тебя.

— Рискну, — она открыла дверь. — Пока.

— Настя, — остановил он её. — Будь осторожна. Максим сегодня странно смотрел на тебя.

— Макс? — она нахмурилась. — Он просто беспокоится.

— Беспокойство не покупают за наличные, — напомнил Костя. — Проверь его отчеты. И не оставайся с ним наедине.

— Ты параноик, — сказала она, но кивнула. — Хорошо. Буду осторожна.

Она вышла из машины. Костя смотрел, как она идет к входу. Уверенно. Строго. Его женщина.

Он включил передачу. Но вместо того, чтобы уехать в управление, свернул в переулок.

Достал телефон. Набрал номер.

— Алло, это частное детективное агентство?

— Да, слушаю.

— Мне нужно наблюдение. Объект: Волков Кирилл Андреевич. Владелец сети ресторанов.

— Срок?

— Постоянно. Я хочу знать, где он, с кем и что говорит.

— Это будет дорого.

— Деньги не вопрос, — Костя положил трубку.

Он посмотрел на корзину с розами на заднем сиденье.

— Красивые, — пробормотал он. — Но не твои.

Он вышел, открыл заднюю дверь, выхватил корзину и швырнул её в ближайший мусорный контейнер. Белые лепестки разлетелись по асфальту, словно снег.

— Запомни это, Волков, — тихо сказал он в пустоту переулка. — Следующий раз будет дороже.

***

Вечером он ждал её у себя. Пицца действительно приехала. Настя пришла вовремя. Увидела коробки на столе, улыбнулась.

— Я же сказала, без готовки.

— Я послушался, — Костя открыл ей дверь. — Проходи.

Она прошла, сняла пальто. Костя обнял её сзади, утыкаясь лицом в шею.

— Устала?

— Немного. Зубов снова вызывал. Спрашивал про цветы.

Костя напрягся.

— Что ты сказала?

— Что поклонник надоел. Что я разбила вазу, — она повернулась в его объятиях. — Он не поверил. Но доказательств нет.

— Он ищет повод, — Костя провел руками по её талии. — Волков тоже ищет повод.

— Костя, — она положила ладони ему на грудь. — Не надо войны на два фронта.

— Я не воюю, — он поднял её на руки, понес в спальню. — Я защищаю.

— От цветов? — усмехнулась она.

— От всего, — он опустил её на кровать. — Сегодня ты не опер. Ты моя.

Он лег рядом, нависая над ней. В его взгляде не было той дикой ревности, что днем. Было спокойное обладание.

— Знаешь, что я понял сегодня? — спросил он, проводя пальцем по её губам.

— Что?

— Что мне нравится, когда ты злишься на меня из-за моей ревности.

— Почему?

— Потому что это значит, что тебе не все равно.

Настя рассмеялась, притягивая его за ворот рубашки.

— Ты невыносим, Юнов.

— Зато твой, — напомнил он.

Он поцеловал её. Медленно. Вкусно. Пицца остыла на столе, но им было не до еды.

В этот момент телефон Кости пискнул. Сообщение от Дениса.

«По Максиму. Есть переводы. На счет его матери. От фирмы-однодневки. Регистрация — портовая зона.»

Костя замер на секунду. Отстранился от Насти.

— Что случилось? — спросила она, заметив изменение в его лице.

— Работа, — тихо сказал он. — Максим.

— Он что-то сделал?

— Похоже, — Костя встал, беря телефон. — Денис нашел деньги.

Настя села на кровати, поджимая ноги.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы закрыть ипотеку. И купить молчание.

— Зубов? — предположила она.

— Или кто-то, кто хочет использовать Максима против нас, — Костя подошел к окну. — Настя, тебе нельзя ему доверять.

— Я знаю, — она встала, подошла к нему, обнимая со спины. — Но он мой коллега. Я должна быть уверена.

— Будешь, — Костя накрыл её руки своими. — Мы докажем. Но пока… держи дистанцию.

— Хорошо, — она прижалась щекой к его спине. — Костя?

— Да?

— Спасибо. За цветы.

— Какие цветы? — он повернулся, улыбаясь.

— Те, что ты не подарил, потому что забрал меня от мамы. И те, что ты выбросил сегодня. Потому что они были не от тебя.

Костя усмехнулся, целуя её в лоб.

— Я подарю тебе сад. Если захочешь.

— Мне нужен только ты, — тихо сказала она.

— Тогда ты его получила, — ответил он. — Навсегда.

Но внутри у него скребли кошки. Волков. Зубов. Максим.

Кто-то плел сеть вокруг них. И Костя чувствовал, что скоро эта сеть затянется.

Но пока в этой комнате была только она. И он готов был сжечь весь мир, чтобы сохранить этот момент.

— Пойдем есть пиццу, — сказал он, беря её за руку. — Пока не остыла совсем.

— С ананасами?

— Я выбросил куски с ананасами, — серьезно сказал он.

Настя рассмеялась. И этот смех был лучшей музыкой для его ушей.

Но телефон в кармане молчал недолго. Костя знал: скоро зазвонит. И тогда придется выбирать. Между долгом и ею.

Но не сегодня. Сегодня она была его. И этого было достаточно.

Глава 26. Анастасия Вирова

Утро в отделе началось с шепота.

Настя почувствовала это, едва переступила порог. Воздух был густым, насыщенным недоговоренностями. Коллеги, обычно занятые своими делами, теперь украдкой поглядывали на её стол. Максим, проходя мимо, отвел глаза. Даже Ольга, которая должна была быть в суде, прислала сообщение: «Ты видела? Срочно набери!»

Настя прошла к своему столу, стараясь держать спину прямо. И замерла.

На столе, в высокой хрустальной вазе, стоял букет. Белые розы. Огромные, идеальные, с каплями росы на лепестках. Они пахли так сильно, что перебивали запах старого кофе и бумаги. Среди цветов лежала маленькая черная карточка с золотым тиснением.

Настя взяла карточку. Почерк был изящным, но чужим:

«Анастасии. Чтобы ваш день был таким же прекрасным, как вы. К.В.»

Кирилл Волков.

— Ого, — протянул кто-то за её спиной.

Настя обернулась. Двое молодых оперов из соседнего отдела стояли у двери, делая вид, что ищут что-то в архиве. Но их взгляды были прикованы к букету.

— Анастасия Сергеевна, — тихо сказал Максим, подходя ближе. — Это… второй букет за неделю? От поклонника?

Настя сжала челюсти. Второй. Да, первый она получила три дня назад — тоже белые розы, тоже от «К.В.». Тогда она рассказала Косте, и он сам забрал те цветы, выбросил их в контейнер с такой яростью, что лепестки разлетелись по всему переулку. «Больше никаких цветов», — сказал он тогда. «Я разберусь».

И он разобрался. Или так думала Настя.

А теперь — второй. И Максим уже в курсе. И весь отдел, судя по взглядам.

— Это не имеет отношения к работе, Макс, — ответила она сухо, убирая карточку в ящик стола. — Убери цветы, пожалуйста.

— Но они же красивые, — он сделал шаг к вазе. — Может, поставить в воду? Чтобы не завяли…

— Максим, — её голос стал стальным. — Убери. Сейчас.

Он замер, увидел в её глазах тот самый лед, который обычно был направлен на подозреваемых, и быстро кивнул.

— Да, конечно.

Но было поздно. Слух уже полз по коридорам, как вирус. К обеду весь отдел знал: Вировой прислали белые розы. От таинственного «К.В.». Во второй раз. И, конечно, начали строить версии.

***

В обеденный перерыв Настя решила спуститься в кафе на первом этаже. Ей нужно было проветриться, вырваться из этого гудящего улья сплетен.

Она сидела у окна, механически помешивая остывший кофе, когда к её столику подошла Ольга. Подруга выглядела так, будто только что выиграла в лотерею.

— Ну что, романтика? — Ольга плюхнулась на стул напротив, не дожидаясь приглашения. — Белые розы! Второй раз! Это уже не случайность, Настюш. Кто этот счастливчик?

— Ольга, пожалуйста, — Настя вздохнула. — Это не романтика. Это… неудобно.

— Почему? — подруга нахмурилась. — Ты свободная женщина. Тебе делают комплименты. Это же приятно!

— Когда комплименты приходят от человека, которого я barely знаю, и когда у меня есть… — Настя запнулась.

— Костя? — Ольга прищурилась. — Он знает про второй букет?

Настя отвела взгляд.

— Нет. Я не хотела ему говорить. Первый раз он так напрягся, сам всё решил, выбросил те цветы… А сейчас… не хотела ссоры. Не хотела, чтобы он снова переживал.

— О, Настя, — Ольга покачала головой. — Ты же понимаешь, что, если он узнает от кого-то другого, будет в десять раз хуже? Он же Юнов. Для него это не просто цветы. Это вызов.

— Я знаю, — тихо ответила Настя. — Но я надеялась, что это прекратится. Что Кирилл поймет намек.

— А он не понял, — констатировала Ольга. — Или не захотел понимать. Настя, ты должна сказать Косте. Иначе будет хуже.

— Я скажу, — пообещала Настя. — Но позже. Когда у него будет хорошее настроение.

— У ФСБшников хорошее настроение? — Ольга фыркнула. — Это миф, как и снежный человек.

Настя улыбнулась, но внутри скреблась тревога. Она знала Костю. Знала, как он реагирует на угрозы. А для него любой мужчина, проявляющий интерес к ней, был потенциальной угрозой. А если этот интерес становится навязчивым…

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Кости:

«Как день? Всё в порядке?»

Настя посмотрела на экран. Пальцы замерли над клавиатурой. Солгать? Сказать правду? Она набрала:

«Всё хорошо. Работаю. Вечером увидимся?»

Ответ пришел мгновенно:

«Обязательно. Я соскучился. К.»

Настя убрала телефон. «Я соскучился». Простые слова, но от него они звучали как клятва. Она не хотела омрачать этот вечер сплетнями о цветах. Но Ольга была права — если он узнает от кого-то другого…

***

Когда она вернулась в отдел, букет всё еще стоял на столе. Но теперь вокруг него собралась небольшая группа сотрудников. Они обсуждали что-то, смеясь.

— …говорят, он владелец сети ресторанов, — доносился голос одной из девушек.

— И машина у него дорогая, я видела, как он приезжал…

— А Вирова-то какая неприступная, а ему удалось… во второй раз!

Настя подошла ближе. Шепот стих. Все разом отвернулись, делая вид, что очень заняты.

— Коллеги, — её голос прозвучал четко, как удар хлыста. — У нас есть работа. Или вы уже закончили расследование всех дел в городе и перешли к обсуждению моей личной жизни?

Тишина стала гробовой.

— Анастасия Сергеевна, — начал было Максим, но она перебила:

— Макс, отчет по порту. На мой стол. Через час.

— Да, конечно, — он быстро скрылся за компьютером.

Настя подошла к столу, взяла вазу с розами. Лепестки были холодными, влажными. Она вынесла букет в коридор и поставила на подоконник. Пусть стоят там. Не на её столе. Не в её пространстве.

Но сплетни уже не остановить.

***

Вечером, когда Настя собиралась уходить, в дверях отдела появился Константин.

Он не вошел сразу. Остановился на пороге, сканируя помещение взглядом. Его карие глаза нашли её мгновенно. И в них что-то мелькнуло — вопрос, напряжение.

Настя подошла к нему.

— Привет.

— Привет, — он кивнул в сторону подоконника, где все еще стояли белые розы. — Это что? Второй акт?

Она вздохнула. Пришлось говорить.

— Кирилл Волков. Прислал. Второй раз за неделю. Я не просила.

Костя молчал. Его лицо стало непроницаемым, но Настя видела, как напряглась челюсть. Как чуть сузились глаза.

— Ты сказала ему, что не заинтересована?

— Я не давала ему повода думать иначе, — ответила она. — Но он… настойчивый.

Костя шагнул ближе, понижая голос.

— Настя, если он не понимает слова «нет» … я помогу ему понять.

— Костя, не надо, — она положила руку ему на предплечье, чувствуя напряжение мышц под тканью рубашки. — Я сама разберусь.

— Ты уже разбираешься, — он посмотрел на букет. — А цветы все еще здесь. Сплетни ползут. Это влияет на твою репутацию. На нашу работу.

— Я уберу их завтра, — пообещала она. — Обещаю.

Он посмотрел на неё долго. Затем кивнул.

— Хорошо. Но если он еще раз попытается…

— Я скажу тебе первой, — перебила она. — Честно.

В его глазах мелькнуло что-то теплое. Он накрыл её руку своей.

— Договорились. Поехали?

— Поехали.

***

В машине, когда они отъехали от здания МВД, Настя наконец расслабилась. Костя вел уверенно, но она чувствовала, что он все еще напряжен.

— Костя, — тихо сказала она. — Ты правда не думаешь, что я… заинтересована в нем?

Он молчал несколько секунд. Затем свернул на обочину и заглушил двигатель. Повернулся к ней.

— Я думаю, что ты умная, сильная женщина, которая может сама выбирать, с кем ей быть, — сказал он медленно. — Но я также знаю, как работают такие, как Волков. Они не принимают отказа. Они давят. Подкупают. Используют ресурсы.

— Я не подкупная, — напомнила она.

— Я знаю, — он улыбнулся, но улыбка была напряженной. — Но я не хочу, чтобы тебе приходилось постоянно отбиваться. Чтобы ты тратила силы на это, а не на работу. Не на… нас.

Настя почувствовала, как внутри теплеет. Он не ревновал в привычном смысле. Он беспокоился. Защищал.

— Спасибо, — прошептала она. — Но я справлюсь. Я же Вирова.

— Я знаю, — он наклонился, поцеловал её. Коротко, но тепло. — Поэтому я и доверяю тебе. Но если понадобится помощь…

— Я знаю, — повторила она его слова. — Ты рядом.

Он завел двигатель, и машина снова тронулась. Москва вечерняя проплывала за окном огнями.

— Кстати, — сказал Костя, выезжая на проспект. — Я проверил Волкова.

Настя насторожилась.

— И что?

— Чисто. Слишком чисто, — он покачал головой. — Бизнес легальный, налоги платит, благотворительность. Но есть одна деталь: он часто бывает в закрытых клубах. Там, где собираются люди из… особых структур.

— УСБ? — предположила Настя.

— Возможно, — Костя свернул к её дому. — Или частные детективы. Или те, кто продает информацию. Я не говорю, что он преступник. Но его интерес к тебе… он не случайный. И то, что он присылает цветы, зная, что ты с кем-то… Это не ухаживание. Это вызов.

— Ты думаешь, он работает на Зубова?

— Не исключаю, — Костя припарковался у подъезда. — Будь осторожна, Настя. Не принимай от него ничего. Не оставайся с ним наедине. И если он появится в отделе…

— Я скажу тебе, — пообещала она. — И Максиму ничего не буду рассказывать.

— Умница, — он поцеловал её в лоб. — Иди. Отдыхай. Завтра будет тяжелый день.

— А ты?

— У меня еще дела, — он улыбнулся, но в глазах была тень. — Но я позвоню.

Настя вышла из машины, но не ушла сразу. Посмотрела на него через стекло. Он кивнул и тронулся с места.

Она поднялась к себе, открыла дверь. Квартира встретила тишиной и запахом кошачьего корма. Барсик вышел из комнаты, мяукнул и потерся о ноги.

— Привет, пушистый, — Настя погладила кота. — У нас сегодня были приключения.

Она прошла на кухню, налила воды. И тут увидела: на столе, рядом с вазой для фруктов, лежал маленький конверт. Белый, без марки.

Настя замерла. Она не оставляла здесь конвертов.

Она осторожно взяла его, вскрыла. Внутри был листок бумаги. Написано от руки, почерком, который она не узнавала:

«Цветы — это только начало. Он знает про архив. Будь осторожна. Твой друг.»

Настя перечитала записку. «Он знает про архив». Кто? Кирилл? Зубов? Елена?

И «твой друг». Аноним снова вышел на связь.

Она посмотрела на окно. Внизу, у подъезда, все еще стоял черный внедорожник Константина. Он не уехал. Он ждал, пока она не поднимется.

Настя сжала записку в кулаке. Аноним предупреждал. Костя предупреждал. Елена манипулировала. Кирилл давил цветами — уже во второй раз.

Мир вокруг сгущал тучи. Но сейчас, глядя на огни его машины внизу, Настя поняла: у неё есть якорь. Есть тот, кто не отпустит.

Она достала телефон. Набрала номер.

— Костя?

— Да, маленькая? — его голос был теплым, сразу отозвался.

— Ты еще не уехал?

— Жду, пока не увижу свет в твоем окне. Все в порядке?

Настя посмотрела на записку. Потом на окно, за которым стояла его машина.

— Все в порядке, — сказала она. — Просто… хотела услышать твой голос.

Он помолчал секунду. Затем тихо сказал:

— Я всегда на связи. Спи спокойно.

— Спокойной ночи, Костя.

Она положила телефон. Подошла к окну. Внизу, в машине, силуэт Константина был виден в свете фонаря. Он не двигался. Просто ждал.

Настя приложила ладонь к холодному стеклу.

— Спасибо, — прошептала она.

Аноним мог предупреждать. Враги могли плести интриги. Но пока он был там, внизу, на страже, — она могла дышать.

Завтра будет новый день. Новые угрозы. Новые цветы, возможно.

Но сегодня ночью у неё была правда. И эта правда стояла на страже её сна.

Глава 27. Анастасия Вирова

Квартира Виктории Юновой была воплощением хаоса в стиле «бохо-шик». Яркие подушки, картины абстракционистов, гирлянды, которые горели даже днем, и запах ванильных свечей, смешанный с ароматом дорогого виски.

Вика стояла посреди гостиной в шелковом кимоно цвета фуксии и дирижировала музыкой.

— Громче! — кричала она диджею, который крутил пластинки в углу. — Чтобы соседи вызвали полицию! Это же вечеринка!

Настя сидела на диване, сжимая в руках бокал с вином. Она чувствовала себя немного не в своей тарелке. Вокруг были незнакомые люди: дизайнеры, модели, друзья Вики. Шум, смех, вспышки камер. Она привыкла к тишине кабинетов и запаху пороха, а не к этому коктейлю из парфюма и алкоголя.

Рядом сидел Константин. Но сегодня он был другим. Не тем собранным оперативником ФСБ, который контролировал каждый свой шаг. Сегодня он пил. Много.

— Еще? — Вика подлила ему виски из бутылки, которая казалась бесконечной.

— Давай, — Костя кивнул. Его глаза были немного стеклянными, движения — чуть более расслабленными, чем обычно.

— Костя, может, хватит? — тихо спросила Настя, касаясь его руки.

— Все в порядке, маленькая, — он улыбнулся ей, но улыбка вышла немного замедленной. — Просто… день тяжелый. Зубов… прессинг. Хочу выдохнуть.

Настя вздохнула. Она понимала. Давление УСБ, проверка, постоянные угрозы. Но видеть его пьяным было странно. Он всегда контролировал ситуацию. Всегда.

— Настюш! — Вика возникла перед ней, как черт из табакерки. — Пойдем со мной. Мне нужна помощь. Срочно!

— Куда? — Настя поставила бокал.

— В спальню. Платья примерить. Ты же женщина, в конце концов! — Вика подмигнула Косте. — Я верну её через десять минут. Не скучай.

Костя кивнул, что-то буркнул и откинулся на спинку дивана. Рядом тут же села Алина. Подруга Вики. Та самая, в серебристом платье, которое оставляло мало места для фантазии. Настя заметила её взгляд раньше. Хищный. Оценивающий.

— Идем! — Вика потянула Настю за руку.

***

В спальне Вики было немного тише, но музыка все равно вибрировала в стенах.

— Так, — Вика начала вываливать одежду из шкафа. — Что думаешь насчет этого?

— Вика, — Настя оперлась о комод. — Я не хочу выбирать платья. Я хочу вернуться к Косте.

— Он не убежит, — Вика махнула рукой. — Послушай, я вижу, как вы смотрите друг на друга. Это серьезно?

— Да, — честно ответила Настя.

— Тогда береги его, — Вика вдруг стала серьезной. — Он… сложный. После армии, после работы… он закрылся. А ты его открыла. Не дай ему снова закрыться.

— Я стараюсь, — тихо сказала Настя.

— И не верь сплетням, — Вика подошла ближе. — вокруг него всегда вьются мухи. Алина, например. Она любит красивых мужчин. Но Костя… он верный.

— Надеюсь, — прошептала Настя.

Они пробыли в спальне минут двадцать. Вика болтала, примеряла на себя какие-то шарфы, задерживая Настю. Наконец, подруга сказала:

— Ладно, идем обратно. Надо проверить, не убили ли там моего брата.

***

Когда они вернулись в гостиную, музыка стала тише. Часть гостей разошлась, кто-то курил на балконе. Диван, на котором сидел Костя, был пуст.

Настя нахмурилась.

— Вика, где Костя?

— Не знаю, — подруга огляделась. — Денис! — крикнула она напарнику Кости, который сидел на полу с Ольгой и играл в какую-то карточную игру.

Денис поднял голову. Его лицо было немного виноватым.

— Что?

— Где Костя? — спросила Настя. Голос был ровным, но внутри уже холодило.

— Э-э-э… — Денис замялся, посмотрел на Ольгу. — Он устал. Много выпил. Я сказал ему лечь отдохнуть.

— Где? — Настя сделала шаг к нему.

— В гостевой, — Денис кивнул на коридор. — Вторая дверь направо. Он сказал, что просто поспит часок.

Настя не стала ждать. Она быстро пошла по коридору. Сердце билось где-то в горле. Почему она не пошла с ним? Почему оставила его одного с Алиной?

Дверь в гостевую была приоткрыта. Из щели лился тусклый свет ночника.

Настя подошла ближе. Замерла.

На кровати лежал Костя. Он спал. Глубоким, тяжелым сном. Его рубашка была расстегнута, половина спустилась с плеча, обнажая торс с татуировками. Он дышал ровно, но тяжело.

Но он был не один.

Рядом, на краю кровати, сидела Алина. Она была близко. Слишком близко. Её рука лежала на его груди, пальцы медленно водили по коже, по линиям татуировок. Она наклонилась к его лицу, словно хотела поцеловать, но увидев движение в двери, замерла.

Алина подняла голову. Увидела Настю. В её глазах не было страха. Только вызов. И легкая усмешка.

— Тсс, — она приложила палец к губам. — Он спит. Устал очень.

Настя стояла в дверном проеме. Она не могла пошевелиться. Воздух исчез из легких. Она видела его обнаженную кожу. Видела её руку на нем. Видела их близость.

Это не выглядело как помощь. Это выглядело как измена.

— Выйди, — прошептала Настя. Голос сорвался.

— Я просто присмотрела за ним, — Алина пожала плечами, не убирая руки. — Он был один. Ему было холодно.

— Убери руку, — Настя сделала шаг вперед. В её глазах потемнело.

— Или что? — Алина улыбнулась. — Ты его не будишь. Он пьян. Он даже не почувствует.

В этот момент за спиной Насти возникла Ольга. Подруга заглянула в комнату, увидела картину: спящий Костя, полуголый, и Алина, лапающая его.

Ольга не стала вступать в перепалку. Она увидела лицо Насти. Бледное. Глаза, в которых гас свет.

Ольга крепко взяла Настю за локоть.

— Пойдем, — тихо сказала она.

— Он… — Настя не могла отвести взгляд от руки Алины на груди Кости.

— Пойдем, Настя, — Ольга была твердой. Она развернула подругу спиной к кровати. — Здесь тебе делать нечего.

Настя позволила увести себя. Она не закричала. Не разбудила его. Не стала выяснять отношения при спящем. Боль была слишком острой, слишком внезапной. Она просто развернулась и пошла по коридору.

— Эй! — крикнула им вслед Вика, выбегая из гостиной. — Куда вы?

— Домой, — отрезала Ольга, не сбавляя шага. — Одежду потом заберем.

— Но что случилось? — Вика looked confused.

Ольга ничего не ответила. Она толкнула Настю к выходу, помогла одеться.

***

На улице было холодно. Ветер трепал волосы. Настя стояла у машины Ольги и дрожала. Не от холода. От внутри.

— Садись, — Ольга открыла дверь пассажирского сиденья.

— Оль, — тихо сказала Настя. — Он…

— Никаких «он», — Ольга усадила её в машину. — Сейчас ты едешь ко мне. Пьешь чай. И спишь. Никаких звонков. Никаких объяснений.

— Но я видела…

— Ты видела картинку, — Ольга села за руль и завела двигатель. — А что там было на самом деле — пусть объясняет завтра. Когда протрезвеет.

— Он спал с ней, — прошептала Настя, глядя в окно на подсвеченные окна квартиры Вики. Там, за этим стеклом, остался он.

— Он спал, Настя, — поправила Ольга, выезжая на дорогу. — А она пользовалась этим. Есть разница.

— Для меня сейчас нет, — Настя закрыла глаза. Слезы не текли. Внутри была пустота.

Машина мчалась по ночной Москве. Огни фонарей размывались в цветные полосы.

Настя достала телефон. На экране было сообщение от Кости, отправленное час назад, еще до того, как он уснул: «Люблю тебя. Никуда не уходи.»

Она посмотрела на сообщение. Потом на темное окно.

— Никуда не уходи, — повторила она тихо. — А сам уснул с другой.

Ольга положила руку ей на колено.

— Мы разберемся. Завтра.

— Завтра, — согласилась Настя.

Она убрала телефон. В груди было тяжело, словно туда положили камень. Доверие, которое они строили неделями, треснуло за одну секунду.

И самое страшное было не то, что он изменил. А то, что он даже не проснулся, когда она вошла. Когда она уходила.

— Оль, — позвала она.

— Да?

— Не говори ему, где я. Пока… не скажу сама.

— Хорошо, — кивнула Ольга. — Как скажешь.

Машина свернула к дому Ольги. Настя смотрела на дорогу и понимала: ночь будет длинной. А завтра начнется война. Не с Зубовым. Не с Еленой.

С ним.

Глава 28. Константин и Анастасия

Утро в квартире Ольги наступило слишком ярко. Солнечные лучи безжалостно били по шторам, проникая в гостиную, где на диване под пледом сидела Анастасия. Она не спала. Веки были тяжелыми, сухими, но стоило закрыть глаза, как всплывала картинка.

Костя. Кровать. Его обнаженный торс. И рука Алины на его груди.

Настя сжала чашку с остывшим кофе так, что костяшки побелели. Внутри было пусто. Холодно. Будто кто-то выкачал весь воздух из легких.

— Настюш, — Ольга села рядом, осторожно касаясь её плеча. — Выпей хоть воды. Тебе нужно похмелиться, хотя ты почти не пила. Это шок.

— Он не ответил, — тихо сказала Настя, глядя в темную жидкость в чашке. — Я звонила ему ночью. Три раза. Он не взял.

— Он спал, — напомнила Ольга, хотя в её голосе не было уверенности. — Вика сказала, что он выпил слишком много. Для него это нехарактерно.

— Мужчины не спят, когда к ним прикасаются другие женщины, Оль, — Настя наконец подняла глаза. В них не было слез. Только лед. Тот самый лед, которым она защищалась от всего мира до встречи с Константином. — Если бы он хотел, чтобы она ушла, он бы её убрал. Он же опер. Он контролирует ситуацию даже во сне.

— Может, его подпоили? — предположила Ольга. — Вика клянется, что не давала ему крепкого. Но бутылку вина принесла Алина.

Настя усмехнулась. Горько.

— Значит, он принял вино от неё. Значит, позволил ей себя поить. А потом уснул у неё на руках? — Она поставила чашку на стол. Звук был слишком громким в тишине квартиры. — Я не могу с ним говорить.

— Ты должна выслушать его, — настаивала подруга. — Он придет. Он будет ломиться в двери.

— Не пущу, — отрезала Настя. — Мне нужно время. Чтобы понять… — Она запнулась. Голос дрогнул. — Чтобы понять, как жить дальше.

В этот момент в прихожей затрезвонил домофон. Звук был настойчивым, долгим. Не отпускать, пока не откроют.

Ольга вздохнула, поднимаясь.

— Я посмотрю в глазок. Если это он…

— Не открывай, — сказала Настя, но было поздно.

Ольга уже подошла к панели.

— Это он, — подтвердила она, оборачиваясь. — Выглядит… плохо.

Настя закрыла глаза.

— Пусть уходит.

— Настя, он стоит под дверью. Он не уйдет.

***

Константин стоял у двери квартиры Ольги и чувствовал себя хуже, чем после пыток водой. Голова раскалывалась. Во рту был вкус пепла. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри.

Он проснулся час назад в гостевой комнате у Вики. Один. Рядом не было Насти. Вика ворвалась в комнату с глазами на мокром месте.

— Костя, что ты натворил?! Настя ушла! Ольга увезла её!

— Что? — он попытался сесть, но мир закачался.

— Ты был пьян в хлам! Алина сидела рядом с тобой на кровати! Настя это видела!

Память обрывалась на моменте, когда он взял бокал у Алины. Дальше — туман. Он помнил тепло, потом холод. И всё.

Когда он осознал масштаб катастрофы, его едва удержали от того, чтобы не выбить дверь у Вики. Алина исчезла. Вика клялась, что не знала о планах подруги.

— Она манипулятор, Костя! Я не думала, что она зайдет так далеко!

— Убирай её из моей жизни, Вика. Навсегда.

Сейчас он стоял под дверью Ольги. Он знал, что Настя там. Он чувствовал это.

— Настя, — позвал он через дверь. Голос был хриплым. — Открой. Пожалуйста.

Тишина.

— Я знаю, что ты внутри. Я не уйду, пока не поговорю с тобой.

— Уходи, Костя, — голос Ольги донесся из-за двери. — Она не хочет тебя видеть.

— Ольга, пусть она выйдет. Мне нужно пять минут.

— Ты получил свои пять минут вчера, когда спал с другой! — выкрикнула Ольга.

— Я не спал с ней! — рявкнул Костя, и стена дрогнула от силы его голоса. — Я был без сознания! Меня подпоили!

За дверью повисла тишина. Затем щелкнул замок. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показался глаз Насти.

— Докажи, — тихо сказала она.

Константин уперся рукой в косяк.

— Настя, посмотри на меня. Разве я похож на человека, который способен на измену?

— Ты похож на человека, который позволил другой женщине касаться себя, — её голос был ровным, но в нем звенела боль. — Я видела её руку, Костя. На твоей коже.

— Я не чувствовал её, — он говорил быстро, отчаянно. — Я выпил вино. Оно было каким-то странным. Потом все поплыло. Я очнулся один. Вика сказала, что ты ушла.

— Ты не ответил на звонки.

— Я спал! Телефон был в другой комнате! — Он провел рукой по лицу. Щетина была жесткой. — Настя, я люблю тебя. Ты понимаешь? Никакой Алины. Никаких других. Только ты.

Настя молчала. Она смотрела на него через щель. Видела его глаза. Красные, уставшие, полные мольбы. Ей хотелось верить. Боже, как ей хотелось верить. Но картинка в голове была ярче его слов.

— Мне нужно время, — сказала она наконец.

— Сколько? — спросил он.

— Не знаю. День. Два. Пока я не пойму, смогу ли снова тебе доверять.

— Настя, без тебя… — он запнулся. — Это ошибка.

— Ошибка была вчера, — она начала закрывать дверь. — Не приходи сюда, Костя. Не звони. Мне нужно побыть одной.

Дверь захлопнулась. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Константин остался стоять в коридоре. Он смотрел на деревянную поверхность, за которой была она.

— Черт, — выдохнул он.

Он не ушел сразу. Постоял еще минуту, надеясь, что она передумает. Но тишина за дверью была мертвой.

Он развернулся и пошел к лифту. Ноги были ватными. В голове пульсировала одна мысль: Алина.

Это была не случайность. Это была диверсия. Кто-то хотел убрать его из игры. Или убрать Настю. Используя его.

***

В машине Константин сидел неподвижно, сжимая руль. Телефон лежал на пассажирском сиденье. Экран был черным. Она не написала.

Он набрал номер Вики.

— Вика, где Алина?

— Костя, я… она уехала. Я выгнала её.

— Найди её, — голос Кости был тихим, но от него веяло смертью. — Я хочу знать, где она. И кто дал ей это вино.

— Костя, пожалуйста, не надо…

— Найди. Или я сам найду. И тогда мне будет все равно, что она твоя подруга.

Он отключился. Посмотрел на телефон Насти в контактах. Последнее сообщение было вчера: «Я соскучился.»

Ирония судьбы.

Он завел двигатель. Ему нужно было действовать. Слова не работали. Нужны были факты. Если его подпоили — должны быть следы. Анализ крови. Свидетели.

Он не позволит разрушить то, что между ними, из-за интриг какой-то стервы.

***

В квартире Ольги Настя сидела на полу, прислонившись спиной к двери. Слезы наконец пошли. Тихие, горячие. Она не рыдала. Просто плакала, уткнувшись лицом в колени.

Ольга сидела рядом, гладя её по волосам.

— Он придет, — шептала подруга. — Он докажет. Ты же знаешь его.

— Я знаю, — всхлипнула Настя. — Но я видела, Оль. Я видела её руку.

— Видеть — не значит знать.

— Доверие — это когда веришь, даже когда видишь не то, — Настя вытерла лицо рукавом. — Я потеряла это доверие.

— Его можно вернуть.

— Не знаю, смогу ли.

Она встала, шатаясь. Прошла на кухню. Налила воды. Выпила.

— Я пойду на работу, — сказала она вдруг.

— Ты же взяла отгул, — удивилась Ольга.

— Мне нужно занять голову. Если я останусь здесь думать… я сойду с ума.

— Настя, ты едва стоишь на ногах.

— Я опер, Оль. Я умею работать через боль.

Она начала собираться. Зеркало в прихожей отразило её лицо. Бледное, с красными глазами. Но маска уже вставала на место. Холодная Вирова возвращалась.

— Если он придет… — начала Ольга.

— Скажи, что я в отделе. И что мне нужно время.

— Хорошо.

Настя вышла из квартиры. Коридор был пуст. Кости не было. Он ушел.

Она спустилась к своей машине. Села за руль. Руки дрожали, когда она вставляла ключ.

— Соберись, — сказала она вслух. — Работа. Дело. Зубов.

Она завела двигатель. Но вместо того, чтобы ехать в отдел, повернула в другую сторону.

Ей нужно было увидеть его. Не Константина. Алину.

Если это была игра — она узнает правила.

***

Константин тем временем был в клинике. Частной. Где Вика рассказала, что Алина иногда проходит процедуры. Он стоял в кабинете главного врача, положив удостоверение на стол.

— Мне нужны результаты анализов. Юнова Константина. За вчерашний вечер.

— У нас нет таких данных, — врач побледнел. — Это конфиденциально.

— Это государственная безопасность, — отрезал Костя. — У меня есть подозрение в отравлении психотропными веществами. Вы хотите, чтобы сюда приехала группа захвата?

— Нет, нет… — врач засуетился. — Подождите.

Через десять минут Костя держал в руках распечатку.

«Вещество: Бензодиазепин. Концентрация: Высокая.»

Его действительно подпоили. Сильным транквилизатором. Это объясняло провал в памяти. Объясняло, почему он не реагировал на прикосновения. Он был в медикаментозном сне.

Он сжал бумагу в кулаке.

— Спасибо, — сказал он врачу. — Это конфиденциально.

— Разумеется.

Костя вышел на улицу. Солнце светило так же ярко, как и утром. Но теперь у него было оружие.

Он сел в машину. Набрал номер Насти.

Абонент недоступен.

Тогда он написал сообщение

«У меня есть доказательства. Меня подпоили. Анализ крови. Встретимся. Пожалуйста.»

Он отправил и стал ждать.

Прошла минута. Две. Пять.

Три точки набора появились на экране. Исчезли. Снова появились.

Наконец, пришло сообщение:

«Вечером. В кафе. 20:00.»

Костя выдохнул. Она согласилась. Это был шанс.

Он посмотрел на бумагу с анализами в руках.

— Подожди, маленькая, — прошептал он. — Я все исправлю.

Он завел двигатель. Впереди был тяжелый день. Но теперь он знал, за что бороться. Не только за её доверие. Но и за правду. Кто-то пытался разрушить их союз. И этот кто-то поплатится.

Алина была лишь инструментом. Нужно было найти того, кто держал руки.

Костя вдавил педаль газа. Машина рванула в поток.

Время работало против него. Но он умел побеждать время.

Глава 29. Константин Юнов

Время на часах медленно ползло к девятнадцати тридцати. Константин сидел в машине, припаркованной напротив входа в кафе «Букет». Двигатель работал, прогревая салон, но Костя чувствовал холод внутри. На пассажирском сиденье лежал планшет и папка с медицинскими заключениями.

Это было всё, что у него было. Всё, чем он мог защитить себя. Не от Зубова, не от Елены. От неё. От Насти.

Потерять её доверие было хуже, чем получить пулю в грудь. Пуля заживет. Трещина в отношениях могла остаться навсегда.

Он посмотрел на часы. 19:45. Она должна была прийти через пятнадцать минут. Они договорились встретиться здесь. Нейтральная территория. Никаких квартир, никаких офисов. Только они и правда.

Костя провел рукой по лицу. Щетина была жесткой. Он не спал всю ночь, разбираясь с материалами, которые добыл Денис. Видео с камер Вики было четким. Токсикологическая экспертиза — неопровержимой. Алина призналась (под давлением, но призналась). Елена была заказчиком.

Но как объяснить это Насте? Как сказать ей, что он был беспомощен, пока она уходила, разбитая его «изменой»?

В 20:00 ровно дверь кафе открылась. Вошла Анастасия.

На ней был темный плащ, волосы собраны в хвост. Лицо бледное, под глазами тени. Она выглядела уставшей. Костя вышел из машины, чтобы открыть ей дверь, но она уже шла к его столику у окна.

Он встретил её у стола.

— Привет, — тихо сказал он.

— Привет, — ответила она. Голос был ровным, без эмоций. — У нас мало времени, Костя.

Она села. Костя последовал её примеру. Он не стал заказывать кофе. Не до ритуалов.

— Я знаю, — он положил планшет на стол. Экран был уже включен. — Посмотри.

Настя посмотрела на экран. Там было видео. Запись с внутренней камеры квартиры Вики. Таймсам: вчера, 23:15.

На записи было видно, как Алина подходит к его бокалу. Сыплет порошок. Перемешивает. Потом подходит к нему, он делает глоток. Через минуту его глаза стекленеют. Алина подхватывает его, почти волоком тащит в гостевую комнату. Укладывает. Ложится рядом. Кладет руку на грудь.

Настя смотрела, не моргая. Её пальцы сжали край стола.

— Это… монтаж? — спросила она, но в голосе не было уверенности.

— Нет, — ответил Костя. — Оригинальный файл. Денис снял копию с облака Вики.

Он придвинул ей бумажную папку.

— И это. Результаты анализа крови. Бензодиазепин. Концентрация, совместимая с потерей сознания. Я не спал, Настя. Меня вырубили.

Настя открыла папку. Пробежала глазами по медицинским терминам. Печать клиники. Подпись эксперта.

Она закрыла папку. Положила руки на колени. Смотрела в стол.

— Почему ты не сказал мне про Алину раньше? — спросила она тихо. — Вика говорила, она приставала к тебе еще на прошлой неделе.

— Потому что это не имело значения, — честно ответил Костя. — Для меня не существует других женщин. Я не хотел тратить наше время на разборки с какой-то манипуляторшей. Я думал, справлюсь сам. Это была моя ошибка.

Настя подняла глаза. В них стояли слезы, но она не давала им воли.

— Мне было так больно, Костя. Я видела тебя… её руку…

— Я знаю, — он протянул руку, накрыл её ладонь. Она не отдернула. — Мне тоже. Каждую секунду, пока ты не отвечала, я думал, что потерял тебя.

— Алина работала на Елену?

— Да. Елена хотела нас рассорить. Использовать твою ревность, чтобы выбить тебя из игры. Чтобы я потерял концентрацию.

Настя выдохнула. Плечи её опустились. Напряжение, которое держало её сутки, начало уходить.

— Прости, — прошептала она. — Я должна была поверить. Сразу.

— Нет, — Костя сжал её руку. — Ты имеешь право сомневаться. В нашей работе доверие — это роскошь. Но я докажу тебе, что оно не лишнее.

Настя посмотрела на него. Долго. В её зеленых глазах плескалась буря, но шторм утихал.

— Отвези меня домой, — тихо сказала она. — Пожалуйста.

— К себе или к тебе?

— Ко мне. Мне нужно… побыть одной. Немного.

Костя кивнул. Он не стал спорить. Ей нужно было время переварить это.

— Поехали.

***

Дорога прошла в тишине. Но это была не та давящая тишина, что вчера. Это было молчаливое перемирие. Костя вел машину уверенно, иногда поглядывая на неё. Настя смотрела в окно на огни Москвы.

Когда он припарковался у её подъезда, она не спешила выходить.

— Костя, — позвала она.

— Я здесь, — он повернулся к ней.

— Спасибо. За то, что не сдался.

Он улыбнулся. Усталой, но теплой улыбкой.

— Я никогда не сдамся, маленькая. Ни за тебя. Ни за нас.

Она наклонилась, поцеловала его в щеку. Легко. Как обещание.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Настя.

Он смотрел, как она входит в подъезд. Не уехал, пока не убедился, что дверь закрылась. Только потом тронулся с места.

***

Настя поднялась к себе. Квартира встретила её тишиной и запахом кошачьего корма. Барсик вышел из комнаты, мяукнул и потерся о ноги.

— Привет, пушистый, — она погладила кота. — У нас сегодня был тяжелый день.

Она прошла на кухню, налила воды. Выпила залпом. Руки все еще дрожали. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту.

Она подошла к столу. И замерла.

Рядом с вазой для фруктов лежал маленький конверт. Белый. Без марки. Без адреса отправителя.

Настя нахмурилась. Она не оставляла здесь конвертов. Дверь была заперта. Окна закрыты.

Она осторожно взяла его. Вскрыла.

Внутри был листок бумаги. Написано от руки, почерком, который она не узнавала. Крупные, уверенные буквы.

«Правда всегда находит путь. Доверяй сердцу. Он не виноват. Твой друг.»

Настя перечитала записку. «Твой друг».

Аноним снова вышел на связь.

Вспомнилось сообщение вчера: «Спроси его про Елену».

Тогда она подумала, что это ловушка. Что это Елена пытается посеять сомнения.

Но сегодня… Сегодня она узнала правду про Елену. И аноним оказался прав. Костя не виноват.

Кто это? Кто знает больше, чем должен? Кто следит за ними, но помогает?

Настя посмотрела на окно. Темное стекло отражало её лицо. Улицы не было видно.

Но она почувствовала странное спокойствие. Кто-то там, в тени, охранял их покой. Не так, как Костя — открыто и яростно. А тихо. Незаметно.

Она сжала записку в кулаке.

— Спасибо, — прошептала она в пустоту.

Не стала звонить Косте. Не стала выглядывать вниз. Она просто положила записку в ящик стола. Рядом с делом отца.

Два анонимных помощника. Или один?

Это было загадкой. Но сегодня у неё не было сил разгадывать её.

Сегодня она просто хотела спать. Без кошмаров. Без сомнений.

Настя выключила свет. Прошла в спальню. Легла на кровать.

В голове стоял образ его глаз в кафе. «Я никогда не сдамся».

Она закрыла глаза.

— Не сдавайся, — прошептала она в темноту.

И впервые за двое суток уснула спокойно.

Глава 30. Максим

Дождь в Москве не прекращался уже третьи сутки. Казалось, небо решило смыть с города не только грязь, но и совесть его жителей.

Максим сидел в старом «Форде», припаркованном в тупике промзоны на окраине. Стекла запотели изнутри. Он нервно барабанил пальцами по рулю, глядя на часы. Светящиеся цифры менялись слишком медленно. 23:14. 23:15.

Он опаздывал. Или это они опаздывали?

В животе холодило. Не от страха — хотя и он тоже присутствовал, липкий и противный, — а от ощущения безвозвратности. То, что он делал сегодня, нельзя было исправить. Нельзя было отменить, как ошибочно введенный протокол. Это был переход черты. За которой нет пути назад.

Максим вспомнил лицо Насти. Сегодня утром в отделе. Она сияла. После проверки УСБ, после всех угроз Зубова… она выглядела так, будто кто-то снял с неё тяжелый рюкзак с камнями. Она улыбнулась ему. Просто кивнула. Но для Максима эта улыбка была как удар током.

Он любил её. Тихо. Безнадежно. Как любят звезду на небе — понимая, что никогда не достанешь.

А потом появился *он*. Юнов. Высокий, мрачный, с татуировками и взглядом убийцы. И Настя смотрела на него так, как никогда не смотрела на Максима. С доверием. С принадлежностью.

Максим сжал руль так, что костяшки побелели.

— Прости, Настя, — прошептал он в темноту салона. — У меня нет выбора.

Фары разрезали темноту в конце тупика. Черный внедорожник без опознавательных знаков медленно подъехал и остановился рядом. Двигатель не заглушили.

Максим вышел из машины. Дождь сразу намочил волосы, стек по лицу, но он не стал прятаться под козырек. Пусть смывает.

Из внедорожника вышел мужчина. Полковник Зубов. В гражданском, в темном плаще, с зонтом в руке, который он даже не раскрыл. Вода стекала по его лицу, словно он был сделан из камня, которому неведомы человеческие ощущения.

— Опоздал на минуту, Максим, — голос Зубова был спокойным, ровным. Без угрозы. Это было хуже. Угрозу можно ожидать. Спокойствие палача — нет.

— Пробки, товарищ полковник, — Максим попытался выдержать взгляд, но глаза сами поползли вниз.

— Пробки в промзоне в одиннадцать ночи? — Зубов усмехнулся. Улыбка не коснулась глаз. — Не лги мне. Это раздражает.

Максим промолчал. Сжимая в кармане флешку. На ней были данные. Логи доступа Насти к архивам за последнюю неделю. Копии отчетов, которые она готовила для Юнова. Информация, которая могла подставить их обоих под увольнение. Или хуже.

— Ты принес? — спросил Зубов, протягивая руку.

Максим достал флешку. Она казалась тяжелой, словно сделанной из свинца.

— Здесь всё. Она копает дело отца. И Юнов помогает ей. Они планируют выезд в архив ФСБ на следующей неделе.

Зубов взял флешку. Спрятал во внутренний карман плаща.

— Хороший мальчик, — сказал он покровительственно. — Твоя мать получила перевод. Лекарства куплены?

— Да, — тихо ответил Максим. — Спасибо.

— Не благодари. Это аванс, — Зубов сделал шаг ближе. Вблизи от него пахло табаком и чем-то металлическим, похожим на кровь. — Следующий платеж будет после того, как мы получим доступ к делу Вировой-старшего. Ты понял задачу?

— Я понял, — Максим кивнул. — Но… зачем вам это? Она же просто хочет реабилитировать отца.

Зубов рассмеялся. Коротко, сухо.

— Реабилитировать? Максим, ты действительно веришь в эти сказки про справедливость? Мир не делится на черное и белое. Есть те, кто держит нити, и те, кто дергается на конце. Твоя коллега… она слишком близко подошла к тем, кто держит нити.

Максим почувствовал, как внутри закипает слабая искра сопротивления.

— Она хороший опер. Она не заслужила…

— Заслужила? — Зубов перебил его, и голос стал жестким, как удар хлыста. — В нашей системе никто ничего не заслуживает. Есть только целесообразность. И если её устранение целесообразно… ты же не хочешь, чтобы твоя мать осталась без ухода?

Максим опустил голову.

— Нет.

— Вот и умница, — Зубов похлопал его по плечу. Жест был отеческим, но Максим поморщился, словно его коснулись раскаленным железом. — Кстати, Максим… Будь осторожен с Юновым.

— С Юновым? — Максим поднял голову. — Он… он просто защищает её.

— Он наблюдает, — Зубов прищурился, глядя куда-то в темноту за спину Максима. — И не только он. Твой друг из прошлого наблюдал за тобой. И за ними.

Максим нахмурился.

— Какой друг? Вы о Косте?

Зубов усмехнулся. В его взгляде мелькнуло что-то неуловимое. Знание. Тайна.

— Думай, как хочешь. Главное — помни: у стен есть уши. А у теней… у теней есть память. Не доверяй тем, кто выходит из темноты, чтобы помочь. Иногда помощь дороже предательства.

Максим не понял. Или не хотел понимать. Для него «друг из прошлого» мог быть только Юновым. Кто еще мог наблюдать? Но фраза повисла в воздухе, странная и зловещая.

— Всё? — спросил Максим.

— На сегодня — всё, — Зубов развернулся. — Жди звонка. И, Максим… не влюбляйся в неё сильнее. Это усложнит задачу. Когда придет время… тебе придется выбрать. Она или мать.

Зубов сел в машину. Внедорожник бесшумно развернулся и исчез в дожде, словно растворился в ночи.

Максим остался один.

Дождь усилился. Холодная вода текла за воротник куртки, но он не чувствовал холода. Внутри горело чувство вины. Он предал её. Не ради денег. Ради матери. Ради страха.

Он сел обратно в свой «Форд». Руки дрожали, когда он вставлял ключ в зажигание.

На панели лежал телефон. Экран загорелся от входящего сообщения. От Насти.

«Макс, ты не видел мою папку с архивом? Куда-то запропастилась. Если найдешь — оставь у меня на столе.»

Она доверяла ему. Даже после всех странностей. Даже после того, как Костя предупреждал её. Она всё еще считала его своим.

Максим закрыл глаза. Слезы смешались с дождем на щеках.

— Прости, — прошептал он. — Я не хочу тебя подставлять. Но у меня нет выхода.

Он посмотрел на сообщение. Не ответил. Убрал телефон в бардачок, словно хотел спрятать сам факт её существования от себя.

Зубов прав. Придется выбрать.

Но Максим знал, что уже выбрал. В тот момент, когда взял деньги. В тот момент, когда согласился следить за ней.

Он завел двигатель. Фары выхватили из темноты мокрый асфальт.

В зеркале заднего вида ему показалось движение. Где-то в глубине тупика, в тени ангара, мелькнул свет. Вспышка. Будто кто-то сделал фото. Или просто сигарета вспыхнула в темноте.

Максим резко обернулся.

— Кто там? — крикнул он в пустоту.

Ответом был только шум дождя.

Он выжал газ, выезжая из тупика. Ему казалось, что за ним следят. Не Зубов. Кто-то другой.

«Твой друг из прошлого наблюдал за тобой».

Слова Зубова эхом отдавались в голове.

Кто это? Если не Костя… то, кто?

Максим не знал. Но он чувствовал: вокруг них замыкается кольцо. Зубов давит сверху. Юнов охраняет сбоку. А кто-то третий… кто-то из тени… наблюдает за всеми.

Он включил дворники. Они заскрипели, разгоняя воду.

Максим ехал домой, в свою маленькую квартиру, где его ждали счета и больная совесть. Он предал Настю. Но он спас мать.

Цена была названа.

И скоро придет время платить.

В кармане вибрировал телефон. Новый номер. Без имени.

Максим посмотрел на экран. Не ответил.

Сообщение пришло следом.

«Флешка была помечена. Они знают. Беги.»