Мировоззрение

Путь развития естественнонаучного мировоззрения на основе принципов организации мозга. Эта книга - для неудовлетворенных существующим и готовых на многое, чтобы узнать и понять новое.

Альберт Эйнштейн: "Человек ощущает себя, свои мысли и чувства, отделенными от всего мира — и это его оптический обман. Эта иллюзия стала темницей для нас, ограничивающей нас миром собственных желаний. Наша задача — освободиться из этой тюрьмы, расширив сферу своего участия до всякого живого существа, до целого мира. Никто не сможет выполнить эту задачу до конца, но попытки достичь этой цели, являются частью освобождения".

Бернар Вербер (Мы, боги): "Очень немногие люди способны сами понять происходящее. Они повторяют то, что говорили им родители, потом учителя в школе, то, что они видели в вечерних новостях. Наконец, они убеждают себя, что это их собственное мнение, которое они с жаром защищают, если им противоречат. Однако они могли бы сами посмотреть и подумать, чтобы увидеть мир таким, каков он на самом деле, а не таким, как его хотят им показать".

Джон Лаббок: "Фактически любой из нас может по собственному желанию превратить мир во дворец или в темницу".

Франц Кафка: "Между мировосприятием и действительностью часто существует болезненное несоответствие".

Артур Шопенгауэр: "Мировоззрение — это как глаза: если их нет, то мы ничего не видим".

Джон Олбрайт: "Мировоззрение — это наша внутренняя карта мира".

Михаил Бахтин: "Мировоззрение — это наша система ценностей, которая определяет наши поступки и решения".

Эрих Фромм: "Мировоззрение — это наша позиция в мире, наша философия жизни, наша культура".

Универсальный рецепт успешности:

"Всегда есть какая-то верная фраза, которая нужным образом повлияет на собеседника, нужно лишь ее найти. В любой ситуации, если найти правильное действие, можно как угодно влиять на события."

В чем мировоззренческий изъян такого рецепта?

Несомненно, вы очень многое пережили и многое знаете в жизни. Но насколько о многом даже не подозреваете?

Мировоззрение — это основы личных представлений о мире. Каково мировоззрение, такова жизнь. Это не просто возрение мира, узнавание предметов и явлений, а сложившаяся в результате собственного опыта система взаимосвязанных причин и следствий - логика мира.

Из-за различия опыта, в голове у людей складываются самые разные версии мировоззрения, причем во многом антинаучные и просто мистические. Проверить все это на верность почти нереально. Но если читать книгу не в расчете не веру, а с очевидностью увидеть, почему именно такое-то утверждение истинно, а другое – ложно, то становится возможным сформировать надежные представления. Вот почему в этой книге рассматривается много уводящих от истины трактовок. Любой человек найдет здесь много интересного, полезного и совершенно неожиданного для себя, и время не будет потрачено напрасно.

В этой книге представлена выверенная многими поколениями исследователей система основных Правил, и поэтому нет ничего другого, что могло бы помочь быстрее и эффективнее скорректировать свои психологические проблемы, заблуждения и мотивации, чем увлеченное постижение здесь написанного.

Не так давно возникло мужское движение против "бабьего рабства" или просто "баборабства", а некоторые блогерши публично выставляют финансовые требования к мужчине, претендующему на обладание подругой. Многие верят таким или другим моделям понимания, прежде всего, потому что идеи в чем-то или во всем соответствуют их собственным убеждениям или же эти люди достаточно наивны и сказанное кажется им очевидно верным.

Утверждения вроде: “все женщины стараются сесть на шею мужчине” или “всем мужчинам нужно от женщины только это” – выражают мировоззренческое Правило, адекватное (соответствующее) действительности только при некоторых условиях и поэтому попытки использовать такие правила во всех случаях будут приносить неожиданные результаты.

Какое мировоззрение - такое возникает и направление мыслей в каждой контекстной ситуации, такие делаются выводы и действия. От качества сформировавшегося мировоззрения зависит вся жизнь.

Когда папа сгоряча советует ребенку: “Ты – мужчина! Если кто-то тебя обидит – бей первым!”, то слабый, не подготовленный ребенок, попробовав такой совет, получит ошеломляющую взбучку и поймет, что так лучше ему не поступать, но проблема остается и ее нужно научиться решать. Сильный же ребенок сможет побить обидчика без последствий и это станет его агрессивным стереотипом поведения так, что искать решение ему долго не понадобится. Из таких отдельных моментов познания постепенно формируется модель понимания любой ситуации на основе мировоззренческих правил, но с учетом различных обстоятельств.

Только после того, как сам убедился в жизни, что данное услышанное утверждение верно для определенных ситуаций, не веря на слово, каким бы авторитетным сказанное ни было, возникает личное знание, на которое можно положиться. Постепенно нарабатывается опыт верных и неверных правил жизни (интеллект). Но в раннем детстве приходится верить, потому что еще нет возможности проверить, а жить нужно.

Опытный человек сразу видит неверность выводов и действий другого потому, как тут же вспоминает усвоенное правило: почему именно это приводит к плачевным результатам. Такие рассуждения и действия ему представляются очевидно глупыми. Но наивный человек не видит никаких препятствий, почему бы ему не думать и не поступать так (“а что такого?”), он еще не обжигался на этом, а попытки его урезонить воспринимает как тупое менторство. Подобная спорная ситуация называется эффектом Даннинга-Крюгера.

Мировоззрение — это не просто какие-то правила типа “если случилось то, нужно делать то-то”. Это – взаимосвязанная система основных правил, когда одно правило не противоречит другому. Такое возможно только в одном случае: если каждое правило в системе будет знанием для определенных условий. В других случаях оно не применимо и нужно другое правило.

Сразу бить первым – вариант, но только в строго определенных ситуациях. И сильный, сталкиваясь с такими ситуациями, начинает понимать, что и когда можно, а что нельзя. Может получиться побить еще более сильного, когда тот шкодит и чувствует свою вину, потому, как в этом случае на стороне бьющего – правда, а это – очень мощная поддержка, а на стороне шкодившего – ощущение вины, чувство возможной расплаты и нерешительность.

На основе одних правил, которые становятся незыблемым эталоном, возникают другие правила, и если в основе положены непроверенные, неверные правила, то на их основе получаются еще более неадекватные реальности убеждения.

Иногда люди попадают в жесткий поток авторитарного воспитания и им возбраняется проверять по жизни верность сказанного. Обычно в таких семьях и укладах даже в голову не приходит сомневаться и что-то проверять. Такие люди привыкают жить чужими, непроверенными правилами, а когда что-то не получается, то бывает очень легко сказать: я что-то не так делал, не о том думал, вот и наказан. Такие люди не могут сотворить что-то в самом деле новое, - только повторять в разных формах уже известное. Они упустили время наиболее эффективного развития мировоззрения и теперь даже если захотят заново пройти все, то это не будет получаться так легко и быстро, ведь придется переформатировать все, что было неверным. А старого человека вообще бывает очень трудно чему-то научить.

Можно рассказывать ребенку любые сказки, запрещая сомневаться в них под страхом наказания и тогда вырастет клон даже не самого учителя, а сказочный автомат, построенный на ложных алгоритмах. Таких людей в мире очень много, потому что воспитателям удобно иметь дело с исполнительным, не раздумывающим автоматом (в религиозном обществе – “рабом божьим”).

У мировоззрения в виде сформулированной словами системы, уже проверенной кем-то, должна быть настолько очевидная внутренняя логика, с которой трудно не согласиться, но, главное, ее всегда можно проверить самому, подумать и попытаться найти противоречия, которых не должно быть, иначе система сломается. Эта книга – как раз версия изложения словами системы проверенных самых общих правил, имеющих границы применимости в зависимости от ситуации. И в это катастрофически возбраняется просто поверить.

Попытки размышлять о чем-то еще не познанном до уровня очевидных правил (аксиом), называется философией. С философии всегда начинается понимание нового. Потом накапливаются неоспоримые аксиомы, на которых становится возможным построить модель понимания явления, объясняющую его свойства. Но только до того момента, когда в каких-то новых условиях оказывается, что тут очевидное правило не работает. И тогда приходится уточнять правила уже для новых границ свойств явления. Ньютон сформулировал аксиомы механики, но в условиях больших скоростей и большой тяжести они становятся все менее точными, а чтобы сохранить идеальную точность, законы Ньютона должны быть дополнены новыми правилами. Это сделал Эйнштейн (не сам, а на плечах предшественников), не опровергая Ньютона, а расширяя аксиомы в область новых услвий.

Процесс освоения все новых аксиом с расширением границ их применимости называется научным познанием, и этот процесс регулируют правила такого же высокого уровня, как базовое мировоззрение, система которых называется научной методологией. Эти правила позволяют самым лучшим образом, избегая самообмана и ложных результатов, находить новые аксиомы и расширять познанную часть предметной области. Но на непознанном переднем крае опять безальтернативно оказывается философия, требующая фантазии, постулирующая предположения о том, каким может быть следующая область аксиом. И эффективность таких предположений прямо зависит от качества достигнутого уровня мировоззрения.

Жванецкий как-то высказал мудрость: "нужно сказать очень много слов, чтобы тебя хоть немного поняли", правда, применительно к пробуждению интереса женщины. Конечно, и текст книги не может быть воспринят именно так, как задуман. Тот, кто готов воспринять “много буков”, получит достаточно близкое представление о выверенном базовом мировоззрении. Ведь если сказать очень коротко, то возможность понимания и исследования напрямую зависит от уровня и качества такого мировоззрения и, в основном, естественнонаучных представлений – потому как все истины проистекают от объективной реальности.

Существует множество самых разных мировоззрений (сколько людей - столько мировоззрений), но каждое правило из них может быть сопоставлено по одному важнейшему признаку: насколько те действия, что по логике следуют из данного мировоззрения, приносят желаемое в реальном мире. Или насколько предполагаемое соответствует получаемому (адекватно реальности).

У каждого есть свои любимые представления, иногда настолько важные для него, что все им противоречащее вызывает праведное раздражение. Но почему бы не позволить себе хотя бы на время заглянуть за забор своего неприятия иного, так несправедливо ограничивающим пространство и свободу, только потому что сам себе приказал не лазить туда, попытаться понять то, что, по каким-то пока непонятным причинам, оказывается так важно для других.

В этой книге будут предлагаться к рассмотрению те принципы, которые достаточно надежно обеспечивают адекватность реальности – обобщенный опыт огромного числа исследователей. Но каждому следует окончательно убеждаться самому, а не просто верить в сказанное. Только тогда сведения в книге окажутся не просто своеобразно понятой методичкой, а направлениями формирования адекватного личного знания. Эта книга содержит методы, позволяющие проверять верность представлений.

В книге не будут нудно излагаться сводки мировоззренческих правил, потому что нельзя переходить к следующему, не увидев с очевидностью верность предыдущего. Поэтому воспринимайте все просто как мысленные эксперименты в живо воображаемой форме, чтобы стало возможным прочувствовать, насколько они верны. Это в какой-то мере позволит имитировать приобретение жизненного опыта. Но по книжке реально эффективный опыт не возникнет, нужно будет многое пережить и попробовать, чтобы все укрепилось как уверенная система личных правил. Получать знания - совсем не то, как учат по книжкам в школе.

В тексте будут короткие ссылки на более детальное изложение, которые легко набрать вручную, а по тем ссылкам в тексте – еще ссылки, и эта круговерть ссылок наглядно показывает, насколько взаимосвязаны, казалось бы, совершенно разные вещи. Интересных материалов доступно так много, что потребовался бы многотомник для публикации без ссылок.

В тексте представлено много целостных концепций. Так, представления о психике следуют теории МВАП , в которой разрешены проблемы сознания, которые Д.Чалмерс объявил "трудными" (fornit.ru/68715). Но не во всем предстоит убедиться самому, на это не хватит жизни, а только в том, что наиболее интересно и важно - так и построена эта книга.

Не стоит спешить прочесть эту книгу, потому что здесь все стоит того, чтобы насладиться каждым новым пониманием. Для лучшего усвоения многие понятия раскрываются повторного, но уже в контексте понятого смысла так, что возникает повторение на более высоком уровне понимания.

Зачем нужно выверенное мировоззрение

В чем может быть глобальная польза от формирования добротного мировоззрения? В настоящее время эффективность управления государством и целостность общества зависит от того общего, что объединяет большинство людей, несмотря на существующие субкультуры. Эту роль сегодня отводят религиозной вере, хотя она все в большей степени расходится со здравым смыслом. Вместо этого возможно объединение общества на основе выверенного гуманистической этикой и здравым смыслом мировоззрения.

Кроме далекой глобальной пользы, может быть непосредственная польза для каждого, кто проникся системой наиболее общих выверенных представлений, и вот почему. Начнем из далека.

Кошки в дикой природе развивают очень эффективный интеллект выживания (fornit.ru/626), потому что каждая ошибка может оказаться фатальной и нужно очень осторожно и внимательно изучать все новое, не допускать опрометчивости и применять только хорошо выверенное. Кошка в квартире развивает интеллект сожительства и может позволить себе любые сумасбродства, рискуя максимум стерилизацией. Интеллект домашней кошки слаб, не развит, и она полностью зависит от хозяев (подробнее о том, что такое интеллект: fornit.ru/475).

У людей – точно так же. Можно прожить на всем готовом и оказаться не приспособленным к жизни на свободе. На такое идут многие женщины, сильно ограничивая себя и не оставляя после себя ничего, разве что - потомство. Им для замужества ничего больше и не нужно. Воспитывать детей они не могут, потому что у них нет понимания что это вообще такое. Сегодня большинство даже домашней готовки еды и уборки избегают. Требование социализации реализуется в виде участия в соцсетях и блогерстве, где допустимы любые сумасбродства.

Хотя мужчины вынуждены работать и затачивать свой интеллект профессионально, но обилие возможностей и уменьшение требований так же позволяют совершать глупости безнаказанно, в отличие от того, как если бы они оказались в дикой природе. Безнаказанность начинается с самого детства. Современная жизнь позволяет предельно ограничивать интеллект до узкого профессионализма и не заботиться ни о чем. Люди оказываются наивными как дети и ими управляют как правительство, так и мошенники. История совершенствования такого управления равна векам существования самого человечества. Личная свобода, а, значит и личный опыт оказываются возможны в ограниченных рамках. Хорошо, что на слуху самые актуальные примеры прямого мошенничества с банковскими картами и телефонными разводками, но и это многим не помогает.

Люди отличаются от кошек тем, что в детстве они намного совершеннее развивают речь, что позволяет им воспринимать множество готовых правил от авторитетов, сначала от родителей, а потом и чужих. Поэтому именно речь становится главным средством управления и мошенничества.

Существуют общие правила, позволяющие оградиться от мошенничества. Самое основное – правило скепсиса: чем важнее утверждение (чужое или даже родственника), тем большее сомнение и осторожность оно должно вызывать. Но это правило требует дальнейшего умения самостоятельно исследовать ситуацию так же, как это делает кошка в дикой природе, сталкиваясь с новым. Кошка ограничена небольшим набором усвоенных правил, зато они все - ее собственные и очень жизненны. У человека правил больше и разных, но для новой, непривычной ситуации их может не оказаться вообще. Если компьютерная программа сталкивается с непредусмотренной ситуацией, она виснет. Так же и все животные. Стоит перевернуть курицу и провести мелом черту перед клювом и у курицы на это нет никаких действий, ее процессор зависает. Это – основа гипнотических состояний (транс). Важно, чтобы человек не был никак готов к произошедшему, он теряется и особенно склонен выполнять авторитарные приказы.

Кроме скепсиса для оценки ситуации нужна более общая подготовка, не ограниченная данной ситуаций, а годящиеся ко всем ситуациям, предназначенные для действий в случае кажущегося очевидно верным утверждения.

Все, кто видел эффектные фокусы, испытывал чувство ошеломительного удивления. Если не знать секрет фокуса, разгадать его не могут ни ученый, ни даже другой фокусник. Поэтому мошенники легко дурят даже маститых ученых. Раньше фокусы назывались магией, и никто даже не пытался разгадывать их секрет. Сегодня многие фокусы раскрыты самими фокусниками и оказывается, что в любых самых удивительных случаях секрет оказывается разочаровывающе простым. Настолько простым, но неожиданным, что это не приходит в голову (fornit.ru/1138). На самом деле фокусники как раз и обнаруживают такие моменты, связанные с психологией или особенностями восприятия, которые позволяют им совершать фокусы (fornit.ru/234).

И не только фокусники вводят в заблуждение, но даже сами результаты научных исследований часто попадают в “пятна слепоты” разума так, что ученому кажется, что он сделал открытие, а на самом деле это была иллюзия понимания (fornit.ru/234, fornit.ru/6612, fornit.ru/456).

Среди ученых – подавляющее большинство – обычные среднестатистические люди без особой мотивации и поэтому вяло развивающие свой интеллект, чему очень способствует тепличная среда академической науки (fornit.ru/121), но единицы обладают суперсилой интеллекта и находят обобщения таких явлений, которые другим даже не приходит в голову обобщать. Их утверждения по эффективности похожи на фокусы, но разгадка такой суперсилы вовсе не проста. В основе их интеллекта лежит выверенное мировоззрение и на себе проверенная научная методология. Их жизнь не мелькает бесследно, и именно они продвигают прогресс.

Один мудрый человек, занимающийся историей науки, изрек, что если убить сто лучших умов, то цивилизация откатится на несколько веков назад. Из живущих на Земле миллиардов людей только такие супергерои держат цивилизацию на своих плечах. И очень стоит перенять хотя бы самую общую часть выработанных ими правил и повадок.

Некоторые дети настолько любопытны ко всему новому, не как собаки, обнюхивающие все вокруг, а сопоставляя новое с уже познанным, что они интуитивно верно выбирают способы узнать новое. Даже разобрать игрушку и посмотреть, как она устроена, чтобы сделать что-то свое на таком принципе – это настоящее научное исследование, так что ученый – это не тот, кто работает в академической науке, а тот, кто умеет эффективно исследовать, обладая верной системой правил (fornit.ru/14245). Такой стиль восприятия может захватить всю жизнь, придавая ей особо ценный смысл. Этим детям повезло: что-то и очень вовремя (в нужный период развития) родители сделали (как правило случайно) такое, что открыли им глаза на особый вид интереса, который круче любых других занятий. Но на “ботанов” смотрят косо и мало кто не боится оторваться от толпы сверстников.

Другие живут по более простым правилам, но рано или поздно возникают серьезные проблемы, не решаемые так просто и люди оказывается не готовы к такому.

Если есть неудовлетворенность существующим и желание понять новое, не типа “какой червяк самый длинный”, а узнать про самые ценные и общие правила, то с каждым шагом этого будет становиться все больше и все интереснее. Начнем с самого главного.

Что такое реальность?

Марк Твен, тот, что подарил людям юмор про "Янки во дворе короля Артура", в своем более позднем завораживающем произведении заставляет читателя поверить, что все вокруг - лишь его воображение. Сегодня куда более техничный полет фантазии породил идею "Матрицы".

Как-то давно Энгельс сгруппировал все философские направления по отношению к "основному вопросу философии", который он сформулировал как "вопрос об отношении сознания к бытию, духовного к материальному". У него получились два основных типа философии: "материалистический" тип полагает, что материя является первичной и порождает сознание, а "идеалистический" тип - что сознание является первичным, и порождает материю или как часть своего сознания или актом творения.

Важно обратить внимание на то, что в формулировке и интерпретациях основного вопроса используются неопределенные, а значит, многозначительные слова: непонятно, что именно имеется в виду под словом "сознание" просто, потому что до сих пор нет общепринятого определения, которое бы основывалось на функциональной сущности этого явления, хотя научно такое определение предложено: fornit.ru/70546. Понимание слова "материя" вырождается до неопределенного: "все сущее". Энгельс вообще любил давать мистически неопределенные определения вроде: "Жизнь есть способ существования белковых тел".

Если вместо слова "сознание" сказать: "какая-то хитрая штуковина", то это как-то несерьезно. Нельзя же признаваться, что вообще не понимаешь, что это такое, а невольно хочется замаскировать такой риторикой, чтобы возникло впечатление определения. Это делается даже не специально чтобы обмануть, а из самых благих намерений. И все еще в словарях определение сознания звучит вот так нелепо, ни о чем: "состояние психической жизни человека" и затем идет перечисление его свойств, но далеко не всех.

Очевидно, что когда мы полностью выясняем сущность какого-то объекта, то и отпадают вопросы про его отдельные свойства, т.е. нет необходимости их перечислять: "Ну, это то, что способно переживать, мыслить, воображать, фантазировать, мечтать, удивляться и т.п.". В разных состояниях сознанию могут быть присущи самые разные, до противоположности, свойства и никакие перечисления не выявят его сущность. И так можно сказать про любые определения вообще: они не должны просто перечислять свойства объекта определения, меняющиеся в разных условиях, а показывать его функциональность в системе причин и следствий.

Когда есть функциональная модель явления (какие функции реализуются в более общей системе), то в ней отражаются все взаимосвязи процессов причин и следствий, которые в разных условиях проявляют те или иные свойства. Такое понимание сразу снимало бы все вопросы, в том числе основной философский. Но многим все еще не ясно, мозг ли мыслит или это - душа, которая временно соединилась с мозгом. Если бы был точно ясен механизм, как мозг мыслит, какие функции сознание выполняет, то и вопросы бы отпали сами собой.

Вот определение из словаря того, что такое ложка, сразу апеллирует к ее функциональности и назначению без попытки перечислять свойства разных ложек: "столовый прибор, отдаленно напоминающий небольшую лопатку в виде мелкого сосуда-чашечки (черпала), соединённого перемычкой с держалом (рукояткой). Размер чашечки соразмерен размеру рта человека" (fornit.ru/7657).

Наука как раз занимается тем, что строит модель объекта исследования, определяющую его функции. Поэтому наука способна оперировать только с чем-то уже определенным, выявляя его функции в причинно-следственных связях. Исследовать, к примеру, такой объект как “сепулька” можно только после того, как станет возможным как-то соприкоснуться с его функциями, а без этого о сепульке можно сколько угодно говорить и философствовать, но толку не будет, чем и интриговал читателей фантастический юморист С. Лем в рассказе «Звёздные дневники Ийона Тихого, Путешествие четырнадцатое».

Вот почему наука не занимается такими вопросами как доказательство существования или несуществования Бога, сотворением мира, субъективистскими и мистическими теориями. Поэтому и "основной вопрос философии" к науке не относится.

Чтобы использовать какое-то слово в рассуждениях, необходимо его сначала определить настолько, чтобы не возникало многозначительности в понимании его значения в обсуждаемой теме. Слово "реальность" (от позднелат. realis — вещественный, действительный) имеет лишь философское, размытое понятие в разных смыслах, сводящееся к тому, что реальность - то, что существует (или существовало когда-то), неважно в виде чего, в том числе и идеальное (т.е. вообще не существующие в виде чего-то).

Чтобы распутать этот узел, будем подразделять реальность на объективную, т.е. то, что существует в виде чего-то материального и реальность субъективную - то, что ощущается в виде абстракций – ментального выделения из объективной реальности неких ее отражаемых свойств (в субъективности не может быть того, что так или иначе не является элементами отражения объективного, хотя могут быть и самые фантастические сочетания этого). Мы можем увидеть куб и понять, что в реальности наблюдаем что-то, обладающее свойстввми куба. Форма куба может нами быть распознана, невзирая не неточности, ущебности и отсуствия отдельных деталей, даже если мы не видим, что там скрыто позади. Форма оказывается тем, что уже было в голове знающего про свойства куба, чего нет в реальности, хотя содержание куба материально.

Говоря про реальность, всегда будем иметь в виду это различие: объективная она или субъективная; иметь в виду умолчательно по контексту сказанного или пояснять прямо.

Все люди без серьезных психических отклонений без затруднений разграничивают мир внешний по отношению к себе и мир собственных ощущений (в эпизодической памяти есть метка: это было реально воспринято или этот образ был сфантазирован). Но когда начинают философствовать, то причудливая тропа размышлений подчас приводит к парадоксальным выводам.

Вопрос есть ли вообще внешний мир - чисто философский и более чем в философских спорах нигде не возникает. Однако, это дает основание многим мыслителям воспринимать его всерьез и строить предположения, которые проверить практически невозможно, но в которые они же сами начинают верить.

В большинстве случаев не возникает сомнений, насколько вообще реально наблюдаемое, просто, потому что оно достаточно очевидно проявляет себя как в отношении нас, так и в отношении других, что мы тоже наблюдаем.

Вопрос насколько увиденное соответствует тому явлению, что есть вне нас, можно решить, сказав, что ровно настолько, насколько мы способны воспринимать конкретные признаки этого внешнего, что позволяет распознать его на основе имеющегося знания. Даже если это вызывает у нас бурные иллюзии, то эти иллюзии имеют причиной то самое внешнее, и таким образом характеризуют это свойство внешнего, как вызывающее иллюзию. Существует ли внешнее вне зависимости от нашего восприятия — это подвид того глобального философического вопроса.

Наши чувства существуют объективно по отношению к другим людям и обеспечиваются вполне тоже объективными органами восприятия. И если кислота жжет металл, то она за счет своих свойств будет жечь кожу или язык, что очень даже достоверно воспримется. Поэтому, поняв, что это причиняет боль, совершенно обоснованно поймешь, что это причинит боль и другому человеку, т.е. вполне объективно. Чтобы убедиться, что не спят, люди просят ущипнуть себя.

Но вдруг все это существует только в одном моем сознании?

Вот как определял реальность А.Эйнштейн: "Элементы физической реальности не могут быть определены при помощи априорных философских рассуждений; они должны быть найдены на основе результатов экспериментов и измерений. Однако для наших целей нет необходимости давать исчерпывающее определение реальности. Мы удовлетворимся следующим критерием, который считаем разумным. Если мы можем, без какого бы то ни было возмущения системы, предсказать с достоверностью (т. е. вероятностью, равной единице) значение некоторой физической величины, то существует элемент физической реальности, соответствующий этой физической величине. Нам кажется, что этот критерий, хотя он далеко не исчерпывает всех возможных способов распознавания физической реальности, по крайней мере, дает нам один из таких способов, коль скоро выполняются сформулированные в нем условия. Этот критерий, рассматриваемый не как необходимое, а только лишь как достаточное условие реальности, находится в согласии как с классическим, так и с квантово-механическим представлением о реальности".

Главное в объективной реальности то, что она неизменно стабильна во всех своих проявлениях, а вот в субъективной реальности возможно все, что угодно, но по богатству элементов не может никак сравниться с богатством элементов объективной реальности.

Поэтому все нормальные люди легко разграничивают мир внешний по отношению к себе и мир собственных ощущений. Нормальные люди на задаются вопросами вроде: “А вдруг меня завтра похитят инопланетяне?” или “А вдруг если я отворачиваюсь, то все, что видел перестает существовать?”. Таких вопросов можно задать бесконечное количество без всякой надежды на разумный ответ.

Критерий верификации – воспроизводимость и предсказания адекватных моделей. Это – стабильнее, чем какой-то сомневающийся субъект, не зависит от него и доступно всем другим субъектам. А без субъектов вопрос никому не нужен, объективная реальность не нуждается в нем.

Мы постоянно приспосабливаемся к причинно-следственным связям реальности, полагаемся на них и при непостижимой сложности нашего организма и более элементарных составляющих эти связи настолько надежны и воспроизводимы, что никогда в ни в малейшей степени нас не подводят.

Но некоторые философы со времен поиска самых основных ответов на вопросы бытия подумали о всех мыслимых вариантах и сформулировали “Основной вопрос философии” в его первоначальном варианте: “Что первично: материя или сознание?”, что означало, природа ли сотворила сама себя или все сотворил Дух.

В науке нет такого вопроса по очень простой причине: наука развивается от уже достоверно познанного и далее исследует непознанное, так что область познанного оказывается незыблемым, неопровержимым островком хорошо выверенных правил. Поэтому вопрос о Духе и подобные остается в области непознанного, неопределенного настолько, что даже невозможно сформулировать, а что такое вообще Дух. Но раз мы пока еще не протоптали собственный островок надежности, почему бы не пофилософствовать, но не выдумывая множество предположений, а задавая насущные вопросы.

Яйцо или курица

Спор о первичности яйца и курицы - типичный пример спора о словах и их значениях. В спорах такого типа все зависит от того, какой именно смысл придать словам. Поэтому спорить о словах можно бесконечно и это будет совершенно бесполезно.

Зато такие споры, когда творцом-конструктором подразумевается высшее существо, погружают в многозначительно-мистическое состояние (религиозный транс) и заставляют смириться с неопределенностью ради чего-то невыразимо возвышенного.

В случае сознания и материи все обстоит ровно так же. Скорее, речь идет о том, был ли конструктор? Но если нам важно знать первопричины, то резонно задаться вопросом: а что сотворило конструктора? И ведь может быть сколько угодно звеньев такой цепочки сотворения. Можно сказать, что конструктор был вечен и убежденно поджать губы, не задумываясь, а как это быть изначально вечным? Все это оказывается настолько надуманно, что теряет любой смысл, кроме смысла напустить непознаваемую многозначительность.

Если бы мир был чем-то вроде сознания, то в нем могла бы существовать магия, волшебство и что угодно! Разве это не заманчиво? В этом – очарование субъективизма. И хотя причины исповедовать идеализм могут быть самые разные, от романтических до прагматичных, мистики всех видов, от субъективистов до объективных идеалистов, признающих существование бога как объект, с полным основанием опасаются науки. Самым радикальным средством представляется объявить, что материи и нет как таковой, а она только воображается сознанием. Вопрос о том, что первично выходит в такой постановке на передний план.

Попробуем поступить с вопросом, что первично: сознание или материя так же, как с вопросом, что первично: курица или яйцо, не затрудняя обилием информации, но апеллируя к внутренней честности и способности понимать.

Исходя из определения, что такое яйцо, становится очевидно: конечно же, яйцо первично, потому что яйца в природе были раньше, чем появились птицы. Когда жизнь, зародившаяся в океане, начала осваивать береговую зону, тогдашние твари (типа крокодилов или морских черепах) метали уже не икру, как рыбы, а нечто, более приспособленное для суши, покрытое достаточно прочной оболочкой: яйца. Птиц, т.е. крылатых существ, несущих яйца, еще не было. Яйца были, а птиц – еще нет! Откуда это известно? В отложениях того периода, возраст которых определяется достаточно точно для вопроса углеродным методом, найдено множество слепков совершенно не крылатых тварей, и их яиц.

Но, может быть, все эти факты – лишь порождение нашего сознания, как весь окружающий мир? Что нет вообще никакого “окружающего” мира, а только сознание, Я – которое и есть Вселенная? А углеродный метод и всякие слепки – наш сон?

Что ж, придется, все же, решать проблему первичности сознания или материи, чтобы окончательно решить проблему яиц.

Можно поставить опыты, доказывающие, что в одинаковых условиях физические объекты показывают одни и те же свойства: стальной шарик, брошенный на стальной лист с одной и той же высоты, подпрыгнет одинаковое число раз. Желтая составляющая света от пламени, когда в него бросишь поваренную соль, имеет одну и ту же длину волны, сколько раз ее не измеряй. Компьютерный процессор, сделанный из миллионов транзисторов, взаимодействует с программой, состоящей из сотен миллионов бит информации давая определенные, одни и те же результаты. Такого постоянства не бывает в мирах субъективных, в которых могут происходить фантастические вещи и не выполняться законы природы. Мы, как бы ни тужились, ни даже любой из самых крутых магов, не могут продемонстрировать хоть какую-то самую малость вне законов природы, а такие попытки совершались в течение 30 лет в Принстонской лаборатории паранормального.

Можно доказать (и доказано), что все вещества состоят из однотипных элементарных частиц, обладающих набором неизменных свойств в любых данных условиях.

Можно доказать (и доказано), что глобальные перемены, происходящие на нашей планете, оставляют соответствующий отпечаток в последовательных наслоениях пород на ее поверхности, и по этим наслоениям показать, что на Земле было время, когда существовали условия, не совместимые с возможностью жизни человека на ней, т.е. мир был еще до того, как в нем появился человек.

Поставлено множество экспериментов, доказывающих полную зависимость переживаний от мозговых процессов, которые, в свою очередь, полностью зависят от текущего состояния окружающей и внутренней среды. Положение, что нет ни одного психического процесса без сопутствующего ему процесса в мозгу, стало фактически методологическим принципом психологии, основанной на научных методах.

Из подобных данных становится ясно, что качественное отличие субъективного мира от объективного в том, что законы и явления объективно обладают строгой стабильностью и воспроизводимостью (причины и следствия в нашем мире строго детерминированы, не смотря на квантово-механическую неопределенность: fornit.ru/882), а субъективный мир характерен произвольностью, в нем может происходить все, что угодно. Стабильность, познаваемость законов и явлений объективного мира выражена настолько строго и однозначно, не имея исключений, что вероятность допущения такого порядка, обеспеченного неким субъективным Я-Вселенной, равна нулю. Имея соответствующий опыт исследований, после подобных рассуждений, только сумасшедший или недостаточно образованный человек будет склоняться к субъективистской интерпретации, несмотря на явную абсурдность имитации всех реалий мира субъективным разумом. Действительно, зачем эта имитация сверхразуму, когда он может все, что угодно? Зачем ему эти стабильные законы природы, элементарные частицы, сложнейшие строгие взаимосвязи причин и следствий, которые определяют развитие мира, и само существование масштабов пространства и времени?

Но по-настоящему уничтожает проблему первичности сознания-материи то, что при такой стабильности наблюдаемых свойств мира, на которую мы всегда можем полагаться, должно быть совершенно безразлично, как будет называться его первопричина: субъективным Я или объективным миром. Это превращается в простую игру слов, обозначая одно и то же. Понятие объективной реальности становится совершенно равноценным для обоих случаев. Логика реальности всеобща, потому что она является отражением в мозге внешних обстоятельств, какова бы ни была их природа — материальная или божественная. Понятия и представления о связях явлений у нормальных людей складываются, в общем-то, совершенно одинаковыми. Вот почему на этой почве всегда возможно искать некое решение, вести диалог об истине.

А с первопричиной, учитывая принципиальную познаваемость мира, человек способен будет разобраться рано или поздно (или никогда, если исчезнет до того).

Итог, в любом случае, один: когда существовали яйцекладущие ихтиозавры, еще не было птиц!

И так же блекнет предположение, что наша вселенная – эмулируется в некоем компьютере, (что низвергает тему о мультивселенных, тут бы хотя бы одну эмулировать). Это ничего не меняет при той стабильности реального мира, которая делает разговоры о первопричине спором о словах без определения их строгого значения.

Личный опыт позволяет судить о свойствах того мира, который является общим для всех субъектов и формировать субъективные миры. Значение опыта настолько очевидно, что в настоящее время почти невозможно найти метафизическую систему, которая не выдавала бы себя за критическую теорию опыта. В опыте ищет теперь опору даже возрожденное учение о переселении душ, которое всерьез оперирует результатами современной науки. И так же всерьез пишут и говорят взрослые и ученые люди о «мистическом и религиозном опыте». Опыт занял такое господствующее положение, что ни одна философская теория не может рассчитывать на сколько-нибудь серьезный успех, если она, эта теория, не имеет вида критической гносеологии. Вследствие этого подделка под опыт достигла таких широких размеров и такого совершенства, что подчас очень трудно отличить чистейшую метафизику от «теории современного естествознания».

На уровне же естественного любопытства возникают вопросы: насколько с помощью опыта вообще можно однозначно судить о внешнем мире? К примеру: что такое вообще понятие “зеленый цвет”? Может быть, в разных субъективных мирах он представлен совершенно разными образами? Какова тогда вообще цена опыта, если в голове в результате могут образоваться разные картины одного и того же явления?

Рассмотрим это как раз на примере зеленого цвета.

Зеленый цвет первоначально — это возбуждение в определенной комбинации трех рецепторов сетчатки (по типу RGB-цветовой гаммы). Но даже в хорошей оптической системе требуется цветокоррекция, а глаз – это очень неидеальная оптическая система. У разных людей, смотрящих на один и тот же лист сирени, соотношение цветовых компонент разное, а у дальтоников вообще отсутствуют некоторые компоненты. Однако отношение к листу сирени даже у дальтоников мало отличается от отношения других людей. Часто даже цвет, воспринимаемый одним глазом, немного отличается от цвета, воспринимаемого другим глазом, что легко проверить, попеременно смотря на цветной предмет.

Почти все люди данной культуры (это важно!) в обмене впечатлениями о листе покажут хорошее взаимопонимание.

Если надеть очки, слегка тонированные каким-либо цветом, то довольно скоро это перестает замечаться и восприятие полностью восстанавливается. Яркость освещения и изменение спектрального состава Солнца, в зависимости от влажности и запыленности атмосферы, также не влияют на наше восприятие. Мало того, при некоторых патологиях мозга цвет может восприниматься как звук! Но, проходит определенное время, и все опять встает на свои места. Это говорит о том, что цвет не представлен в мозге неким уникальным явлением, например уникальной кодировкой нервной активности. И в этом, действительно нет никакой необходимости.

Самое важное – поддерживать причинно-следственное соответствие (адекватность) взаимных свойств наблюдаемых явлений из внешней реальности и личного отношения к этим взаимосвязям. И если летучая мышь “видит” лист не с помощью света, а с помощью звука, то все равно она “знает”, что он мягкий и через него можно пролететь, без вреда, или что на листе может сидеть добыча - мошки и т.п. Это соответствие корректируется, проверяется с каждым новым столкновением с этим явлением.

Ярко белый ствол березы с золотисто-желтой листвой на фоне бархатно-синего неба вызывает вполне определенные чувства, определяемые прошлыми переживаниями.

Но все люди, даже дальтоники, зеленый лист назовут именно зеленым, а осеннюю листву на фоне чистого неба – золотистой, ведь так им это разъясняли с помощью слов, и это – главное для взаимопонимания.

Если в темной комнате человеку надеть светло-желтые очки (это не должен быть 100% оптический фильтр, не пропускающий ничего кроме желтого!), включить свет и протянуть лист с голубым квадратом, он скажет, что квадрат зеленый. Но если он выйдет на улицу, сравнит его с цветом листьев на кусте сирени, вообще немного понаблюдает и привыкнет к новой цвето-гамме, то он уже не будет ошибаться, самым естественным образом видя синий квадрат. Это происходит не на уровне некоей “цветовой аккомодации” глаз, а в процессе корректировки соответствия воспринимаемых свойств (цвета в данном случае) и отношения к ним.

Вывод: единственное, что позволяет людям понимать друг друга, это личный опыт соприкосновений с объективной реальностью, которая демонстрирует всем свои неизменные свойства. А отношение к ним уже формируется индивидуально, образуя субъективную модель мира. И эта модель настолько же адекватна реальности, насколько часто и полно проводится “сверка” опытом.

Если проследить развитие искусства в веках, то по мере появления в человеческой культуре новых вещей и понятий, они появляются в картинах художников и прозе писателей, а не наоборот. Это – так же подтверждает первичность объективной реальности: в сознании нет элементов, не взятых из восприятия реальности. Человек не в состоянии не только измыслить то, чего никогда не наблюдал, но даже увидеть это, пока постепенно не свяжет новое со своей системой значимости.

Описывается, что когда испанские корабли появились у берегов Америки, то коренные жители просто в упор не видели их и появление испанцев оказалось для них фантастическим (fornit.ru/830). Дети в упор не обращают внимания на те детали внешнего мира и те ситуации, с которыми они пока не познакомились в непосредственном контакте. Вот почему так отрывочны воспоминания раннего детства.

Как это было всегда, реальность, в конечном счете, оказывалась богаче, разнообразнее и неожиданнее. Но в любом реалистическом произведении есть доля выдумки, делающая это произведение личным вИдением, а не просто копией оригинала. В этом плане творческое произведение похоже на сновидение, которое развивает сюжет, основанный на реальных фактах восприятия, но по сценарию, определяемого личным отношением и личным опытом.

Если у первичного Духа было такое же в принципе сознание, как у человека, то он не мог придумать ничего того, чего уже бы не было в элементах его окружения. А если у него было нечто совершенно иное, способное последовательно создавать мир, то зачем называть Это Богом? Это – просто текущее саморазвитие материи по известным уже законам.

Любой по-настоящему последовательный субъективист должен, по идее, обосновывать все свои взгляды, исходя не из рационализма, не из логических умозаключений, а из своей духовной жизни — из интуиции, эмоций, чувственности. Но эмоции, чувствительность и интуиция – очень индивидуальны, ведь наблюдая одно и то же явление у каждого человека возникнет свое, личное к нему отношение на основе прошлого опыта (кстати, поэтому невозможна связь между людьми наподобие телепатической на основе внутренних образов). Как следствие, выводы, основанные на мистическом подходе, отражает лишь личное мнение. Тут об истине нельзя вести и речи: может существовать множество других, альтернативных вариантов (даже в силу изменчивости психики то, что сегодня кажется истинным, завтра может показаться ложным), которые следовало бы оценить с точки зрения логики.

В любых теоретических построениях следует допустить, что могут существовать и другие субъективные объяснения и, по возможности, выявить их все, проверяя их истинность опять же опытом. Так делают ученые, подбирающие теоретическое объяснение явлению. Так жизнь заставляет поступать криминалистов, расследующих преступление: они отрабатывают все версии, а не только ту самую привлекательную, которая пришла в голову следователю. Характерная особенность мистических теорий – развитие только той линии, что подсказывает интуиция (а интуиция – вещь очень личная, вот почему так много вариантов мистических теорий), не делая даже попытки подумать о том, а какими могут быть другие объяснения.

Все люди рождаются мистиками. В детстве все верят в сверхъестественное, боятся темноты, страшилок, верят в волшебников. С трезвым опытом мистика отступает все дальше в область еще непонятого.

Проблема “идея-материя” - древняя, и сегодня можно сказать нечто новое о ней.

Она качественно отличается от загадки “яйцо-курица” (которую проблемой уже не назовешь), где и курица и яйцо - нечто реально существующее и загадка сводится, фактически, к строгому определению того, что такое яйцо и что такое курица, иначе возникает тупой спор о словах, но стоит сделать строгое определение и четко обозначить границы его использования и проблема исчезает.

Невозможно провести границы между яйцом и курицей пока не будет дано строгого определения и дана граница его использования (fornit.ru/1315). Когда цыпленок сидит в скорлупе, сердце у него бьется, то он еще яйцо или курица? Все зависит от того, как это назвать.

В проблеме же “идея-материя”, первое - не существующее реально в виде чего-то, а второе - существующее, т.е. это проблема - как если бы мы попытались разделить идеальную форму куба и то, что составляет его реальное воплощение, гадая, а что же первично. Понятно, что идеальная форма куба сама по себе не существует в виде чего-то, она - лишь в нашем воображении, в виде абстракции.

С развитием философии стало ясно: мысль - есть именно такое идеальное. Она - форма существования неких реальных ее составляющих - содержания. Она - существует как абстракция только в нашей голове и нигде более. И, в точности как в случае с кубом, если не будет объекта, похожего на куб, то не будет и его выделенной нашим воображением формы, так и если не будет нейронной сети мозга (или чего-то другого, что обеспечивает такую же идеальную форму мысли) и не будет мысли.

Поэтому, в отличие от наивных ранних представлений об идеальном, когда даже не делались попытки понять, а что же это такое, о чем конкретно идет речь, какие свойства оно имеет, сегодня ясно: идеальное не бывает без того реального, что вызывает своими наблюдаемыми свойствами в нашем воображении эту идеальную абстракцию. Не может быть идеального до или после материального, ведь это идеальное должно иметь некое материальное содержание.

Соответственно, наука не может заниматься исследованием не существующего (fornit.ru/501), хотя исследовать явления психики, порождающие идеальные (субъективные) абстракции, она может и исследует это. Вопрос чисто философский (fornit.ru/920) об идеальном и материальном в науке не стоит.

"Основной вопрос философии" оказывается вне науки, потому что он основан на недоопределенной абстракции, которую в силу этой недоопределенности невозможно изучать точно так же, как невозможно изучать абстракцию "куб", пытаясь найти ее в реальности. Мы будем приближать увеличение микроскопа к грани куба и увидим, что она перестает быть гладкой ровной гранью, ведь такая она - лишь в нашем представлении. Хотя мы можем "изучать" то, что смогли формализовать из наших представлений - собственно свойства граней куба - как отвлеченных понятий, но это - не есть познание реальности согласно научной методологии, а есть домысливание формализованных черт реальности, характерное для таких отвлеченных от реальности дисциплин как философия, математика (теоретическая), логика и т.п.

Итак, можно сказать прямо: проблемы взаимоотношений материального и идеального не существует, она - типичное изобретение философов, путающих субъективную и объективную реальность.

В природе нет объектов, которые можно выделить из окружающего (наверное, довольно непривычная и непонятная для многих мысль, но даже самого себя невозможно выделить из окружающего, проведя четкую границу: вот это – мои волосы, но если их обрезать...). В мире изменяется последовательность состояний элементарных составляющих вещества, динамика взаимодействий которых и проявляется как жизнь со всем тем, что свободны выделить из нее наши органы чувств.

Объективная реальность

Все же, существуют два мира: мир объективной и мир субъективной реальности – не просто личное отражение мира объективного, а дополненное личным отношением – смыслом происходящего.

Мир субъективный состоит из условных образов (абстракций), ни в чем не соответствующих миру объективному, но сопровождающих объективные явления так, что на такое соответствие можно полагаться согласно проверенному опыту. В субъективном мире нет ничего самовыдуманного, какими бы абсурдными ни были сочетания образов. Реально в нем только то, что он существует в голове в форме условных смыслов (абстракций объективной реальности). Не в виде чего-то материального в голове, а как символы материальных процессов, в точности, как в программе условно обозначают любые исходные данные с помощью ID (уникальных идентификаторов). Любой образ представлен как уникальный идентификатор, связанный с более простыми составляющими идентификаторами (в нейробиологии их называют распознавателями). Образов субъективного мира нет в действительности, потому что все они - условны и не существуют самостоятельно в виде каких-то сущностей. Но представлены в воспринимающей системе как активности чего-то (или электрической или электрохимической или программной – в зависимости от того, как реализована система), распознающие появления соответствующих объективных явлений. В природе нет меридианов и параллелей, нет силовых линий, нет прекрасного и ужасного, нет чисел и слов, нет даже, казалось бы, столь очевидного как пространство и время (fornit.ru/7020).

Если строго, в природе нет вообще никаких образов, мыслимых субъективно, какими бы осязаемыми они ни казались. Все, что выделяется осознанным вниманием из объективного мира - условно, потому что никаких форм и выделений в действительности нет в природе: невозможно провести границу никаких объектов, больших или малых так, чтобы было четко и ясно: вот до сюда - один объект, а дальше - другой. Это кажется странным, ведь границы видны с очевидностью. Но стоит начать присматриваться на более микроскопическом уровне, как любые границы размываются.

Например, посмотрим в очень сильный микроскоп на капельку воды, такую маленькую, что легко парит в воздухе около фонтана. Станет видно, что ее поверхность бурлит: отрываются группы молекул воды, а из воздуха, насыщенного влагой, другие молекулы воды возвращаются в каплю. Если воздух сухой, то капля будет уменьшаться, испаряя больше, чем поглощая, если влага насыщает воздух, то, наоборот, капля будет расти, тяжелеть и падать. И чем ближе и крупнее рассматривать границы капли, тем более они размыты туманом молекул воды.

Даже если что-то очень-очень маленькое одиноко висит в космическом вакууме, вокруг него густо бурлят возникающие и пропадающие пары взаимно противоположных виртуальных частиц вакуума. Они возникают, когда пары частиц на короткое время "расходятся" и снова исчезают, когда пара взаимно компенсируется противоположными свойствами, как плюс с таким же минусом превращается в неощущаемый ноль. Эти мерцающие пары, так же как молекулы воды вокруг капли, на какое-то время становятся частью этого объекта, когда одна частица из пары на границе оказалась рядом с противоположной ей частицей объекта и, тем самым рекомбинировала опять в ничто, а освободившаяся частица ранее виртуальной пары, стала самостоятельной и реальной составной частью объекта. Такие толчки могут заставить возбужденные чем-то электроны на границе объекта сойти с этого уровня и вернуться на передний, излучив частицу света. Уже изучено немало и других эффектов от воздействия виртуальных частиц вакуума: fornit.ru/383, fornit.ru/ax7, fornit.ru/1124.

От любых тел исходит тепловое излучение, испаряется какая-то часть достаточно летучих составляющих, тело поляризует свой массой и зарядами все вокруг, и волна этой поляризации распространяется далее.

Можно выделять огромные образования, а в них - более мелкие, можно выделять системы мелких образований в огромном объеме, — все это будут произвольные условности.

Мало того, все в нашем воображении состоит из тех мельчайших составляющих, на которые делятся рецепторами потоки воздействий окружающего, т.е. мы воспринимаем реальность отдельными точками ее воздействия и даже отдельными составными частями (гармоники звуков). И не только у разных животных, но и у разных людей особенности строения органов чувств придают разные качества элементам воспринимаемого.

В фантастических фильмах часто показывают мир с точки зрения монстра, который видит все совсем не так как человек. Но кроме сенсоров организма на элементы восприятия очень сильно влияет их дальнейшая обработка мозгом. Он не только выправляет перевернутое изображение глаз, но и реконструирует его из-за неравномерности сетчатки, движений глаза, силы света, цветовой гаммы и других факторов, привязывая восприятие к реальным свойствам чего-то извне. Главная задача – не в точности воспроизвести реальность, а точно показать причинно-следственные связи выделенных объектов внимания между собой и то, к каким изменениям в организме это приводит.

Все это вообще никак не похоже на реальность, но делает самое главное: все ощущения зависят от реальности так, что на это оказывается возможно вполне надежно полагаться.

Если у нас вдруг откажет зрение, то постепенно мир начнет восприниматься через слух и осязание, вызывая так же образы, зависящие от динамики внешнего. Это позволяет не наугад, а с уверенностью имеющегося опыта воздействовать на реальность в зависимости от состояния субъективного: потребностей, проблем и целей.

Выходит, что субъективное - вовсе не реальность, а некоторое условное, личное ее отражение, в чем-то вполне соответствующее причинам и следствиям действительности, а в чем-то нет, и в таком случае неадекватность или корректируется насущным опытом или остается такой как есть. Поэтому дальше под словом "реальность" будем умолчательно понимать только объективную действительность в природе.

В принципе, не имеет практического значения, эмулирован ли наш мир или возник самостоятельно, не важно, кто или что было вначале (до тех пока это не станет актуальным), а важно то, что все, происходящее в мире всегда строго следует законам причин и следствий, в одних и тех же условиях процессы всегда идут воспроизводимо одинаково. Мир безупречно стабилен в своих свойствах и никогда не подводил в этом. Иначе бы не была возможна наука и чрезвычайно сложная, чувствительная современная техника.

В природе не бывает случайности. Любые процессы, хоть на уровне квантово-механической неопределенности, хоть более высокоуровневые, не имеют отношения к идеальной случайности.

Понятие "случайность" - не материальная реальность, а условная абстракция для обозначения явлений без описания их сути. Это - наша условность для обозначения непредсказуемости в воспринимаемом. Поэтому следует разделять то, что является абстракцией и не представлено в виде самостоятельной сущности и то, что проявляется в реальной действительности.

Часто не удается точно назвать причину свершившегося. Когда бросаем монету, она заключена в некоторых различиях силы броска, угла поворота при бросании, того, как монета лежала на ладони и многого другого. Трудно, если вообще возможно, конкретно перечислить все силы, действующие на разные дробинки при выстреле, и они попадают не точно в одно место. Но нормальный, не замороченный мистикой человек, понимает, что на дробинки подействовали несколько разные, реальные, материальные причины, и точно - не квантово-механическая неопределенность, которая исчезает уже в системе нескольких элементарных частиц. И, конечно же, - ни какая-то таинственная беспричинность, которую можно было бы назвать Богом Случайности.

Можно было бы сделать автомат для подбрасывания монеты, в котором сила броска, положение монеты, способ подбрасывания был бы один и тот же, да еще и в вакууме, чтобы убрать влияние аэродинамики. И тогда монета, о чудо! станет падать с невероятной предсказуемостью. Или можно смоделировать поведение монеты в компьютерной программе. Случайность исчезнет.

На уровне квантово-механической неопределенности тоже нет случайности, а есть неопределенность нашего отслеживания событий, но даже эта неопределенность имеет строго заданные свойства, которые учитываются в формулах. Ее основой является релятивизм Эйнштейна, ведь кванты всегда распространяются с передельной скоростью и, значит, для кванта нет времени и пространства, он тут и уже сразу там, хоть на краю вселенной. Отсюда вытекают все квантово-механические явления (fornit.ru/70790).

За много столетий ничего не грозило внезапно разрушить этот мир из-за изменившихся его свойств и такие угрозы в далекой перспективе не известны. Хотя на голову может упасть метеорит или настигнет хищник, но это относится к познаваемым свойствам мира. Это составляет незыблемую по стабильности свойств объективность.

Попытку переопределить слово "объективность" делали многие, в том числе и доктор исторических наук В. Мединский в диссертации "Проблемы объективности в освещении российской истории второй половины XV—XVII веков": «Первый вопрос, на который должна честно ответить историческая наука, - насколько то или иное событие или частное деяние отвечает интересам страны и народа. Взвешивание на весах национальных интересов России создает абсолютный стандарт истинности и достоверности исторического труда».

Отсюда прямо следует, что у каждого государства - своя объективность, своя версия прошлого, выгодная данному государству. Становятся допустимы такие варианты как "Армия США победила фашистов" или "Укры вырыли Черное море". В этом случае история - уже не наука, а вырождается в государственную идеологию, и тогда вовсе не нужны никакие раскопки и исторические факты.

Но объективность - что-то достоверно случившееся, и не может быть в принципе, чтобы существовали несколько разных противоречивых объективных реальностей в одном мире.

Науку следует отличать от политики и идеологии, и она занимается именно реальной объективностью, а не выдумками. Как только реальность подменяется выдумкой, это - уже не наука.

Матрица

Есть люди, впечатленные фантастическим фильмом "Матрица" (сегодня скармливают куда более тупую кинопродукцию), пишущие статьи, доказывающие, что мы живем в Матрице. Они приводят в пример необычные явления в жизни, которые, конечно же, не могут объясняться ничем иным, как Матрицей. Особенно впечатляет довод: "Ну не может быть во вселенной так точно все сделано для нашего существования, ведь если бы любая из фундаментальных констант (это такие константы как скорость света в вакууме, гравитационная постоянная, постоянная Планка, масса электрона, заряд электрона, масса протона) имела хоть незначительно другое значение, то мир не мог бы существовать".

Ученые пытаются объяснить это и в самом деле чудесное совпадение "антропным принципом": в постоянно образующемся бесконечном множестве больших и малых вселенных с самыми разными константами жизнь стала возможна только в той, где все фундаментальные константы оказались вот так взаимно согласованными. Вот в такой вселенной мы и можем задавать всякие вопросы.

Ученые непосредственно наблюдают материю на уровне ее элементарных частиц, а о других ее проявлениях судят хотя и косвенно, но вполне определенно, даже если невозможно непосредственно это зафиксировать. Значит, симуляция нашего мира должна начинаться не с макрообъектов как в компьютерных играх, а с квантов. Должно было быть сделано невообразимо огромное число квантов, какое есть в вакууме (fornit.ru/563) с определенными свойствами, и просто нужно было дать им развиваться, никак не вмешиваясь. И, главно, нужно было создать вакуум как вместилище любого числа виртуальных частиц и любых флуктуаций. Ведь без вакумма не будет работать квантовая механика.

Попытка компьютерного моделирования показывает, что для вычислительной поддержки даже одного квантового объекта необходимы немалые ресурсы, обеспечивающие его поведение во всех присущих его моде взаимодействиях. По мере увеличения числа таких частиц необходимые ресурсы растут нелинейно. Это категорически означает, что при любой мыслимой мощности компьютера и его быстродействия предел возможности будет достигнут уже при эмуляции незначительного числа частиц. Те программисты, что на себе попробовали поддержку такой нелинейности, например, при "пузырьковой" сортировке, отлично знают, как быстро достигается этот предел возможностей.

В старой притче о мудреце, которому царь предложил выбрать любую награду за то, что тот увлек его шахматами, мудрец скромно попросил положить на каждый следующий квадратик шахматной доски в два раза больше рисинок, чем на предыдущий, начав с одной. В шахматах 64 клетки. Количество подарочных рисинок равно 2 в 64 степени или 18 446 744 000 000 000 000 штук. Эта нелинейность привела к столь огромной цифре всего за 64 шага. Во вселенной же существует примерно 328 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 000 частиц.

Конечно, можно было бы симулировать жизнь, начиная не с кварков, а только того, что доступно нашему восприятию. Но тогда, всякий раз, когда ученый заглядывают в микроскоп или вообще любой человек использует какое-то устройство, нужно эмулировать работу такого устройства так, чтобы получалась итоговая наблюдаемая абсолютная стабильность результата, что принципиально невозможно даже если эмулируется только сознание одного человека, а все в нем – имитированная безупречность законов вселенной. Как только такое сознание окажется на стадионе среди тысяч людей и других объектов, никакой суперкомпьютер не справится с полноценной симуляцией.

Но он бы справился с иллюзорной симуляцией типа “если не посмотреть назад, то этого не существует”, ведь внимание обращается только на что-то одно.

В конечном итоге это ничего не меняет: то субъективисткое сознание сможет полностью полагаться на эмулированную стабильность и строить свое мировоззрение на этом. И да, можно создать программное существо, оградив его от всего в восприятии, но задав какую-то картину окружающего, и такое существо начнет индивидуальную адаптивность под заданные условия. Но это не будет и близко похоже на богатство наблюдаемой ментальной продукции всех людей.

Но основания утверждать, что НАСА врет, все же имеются: fornit.ru/30493, как имеются основания утверждать, что политика в США и западного мира на всех уровнях основана на лжи: fornit.ru/32801. Так что просто верить в таких важных случаях не следует (об этом: fornit.ru/70857), и я симпатизирую сомнениям рэпера, потому что он решил все проверить сам. Если бы он обладал надежным мировоззрением, то ему было бы достаточно сопоставить несколько аксиоматически для него очевидных фактов.

Самый главный вывод из всего этого: слова (и любые другие формы изложения вплоть до математических формул) сами по себе ничего не доказывают и бессмысленны вне их однозначного соответствия реальным фактам действительности. Неопределенные рассуждения обычно используют те, кто таким образом хочет ввести в заблуждение других людей или даже самого себя (ведь блажен, кто верует).

Личные теории мироздания

Никто из великих не избежал ярлыков, крикливых тем более, чем значительнее их достижения. Эйнштейн, Ньютон, Ницше - примеры этому. И такая одиозная фигура, как Дарвин – тоже, - его особенно ненавидят бойцы за истину мистического лагеря и далеко не безосновательно, хотя сам он был далек от таких битв и верил в Бога, как практически все в его время. Он просто собрал, сопоставил огромный материал и обобщил его, сделав логичные выводы, и не предполагая, во что все это выльется. Но у многих людей, мало знающих про то, что именно и как он сделал, остался лишь навязанный религиозными миссионерами неприятный привкус от упоминания его имени и парочка дежурных примеров для демонстрации его полной никчемности.

Когда была опубликована знаменитая работа Лобачевского, многие озадачились тем, что увидели как может нормально существовать целый мир, основанный на казавшемся совершенно неожиданном предположении. Нормально — это значит - не просто причудливо сфантазированный, а оказавшийся непротиворечивым и реально полезным, практически применимым. Первые реакции многих на такое, что это - всего лишь игра безудержной фантазии, которая никогда не будет использоваться в реальности. Но очень скоро в реальности были найдены воплощения этого мира. Не случись этого, и красивая идея осталась бы в забытьи, никому не нужная. Никто до этого не придумывал ничего подобного, такой идеи и близко не было ни в чем, созданном людьми раньше. Это открытие из тех, что находились случайно, но становились доступными человеку, глубоко забравшемуся в данную специфику и который не отверг его с презрительной улыбкой из-за его нелепости, а его интуиция подсказывала важность и полезность, поэтому идею стоило развивать, несмотря на сопротивление границ разума.

В данном случае постулат (принятое фантазией предположение) оказался аксиомой, то есть тем, что постоянно подтверждается на опыте и в жизни, кем бы этот опыт не ставился, и поэтому не нуждающейся в каких-либо теоретических доказательствах, даже если не известна первопричина наблюдаемого. Это пример того, как творческая фантазия подсказала путь ее проверки, который оказался удачным, и с тех пор новый мир представлений мог развиваться на очень надежном фундаменте аксиоматики, а не просто веры.

Это пример того, почему иногда стоит стараться выйти за рамки своего мирка, а еще лучше - постоянно расширять эти рамки в направлении своего интереса. Не следует беспричинно ограничивать свободу своих предположений. Не следует верить окончательно тем "фактам" и суждениям, что держатся только на чьем-то слове, каким бы авторитетным оно ни было или держатся только на собственной идее, какой бы очевидно разумной она ни казалась (иллюзии часто оказываются для нас реальнее действительности), потому что авторитет каждого слова или собственной идеи — это высокий забор, блокирующий свободу посмотреть на вещи другими глазами и в других условиях (раз не нужно сомневаться и проверять, не будет и развития).

Но в таком потоке субъективных предположений есть границы разумного. Множество людей измышляют огромное множество причудливых идей, упорно развивая их, несмотря на бесполезность и абсурдность, которую их уровень интуиции не обнаруживает. Идея становится очень значимой для них, любимой - идеей-фикс. И только уровень базового мировоззрения способен поднять интуицию настолько, чтобы не посвящать себя служению идее-фикс (fornit.ru/449).

А как насчет веры, подчас невыразимой словами, но такой желанной и заманчивой? Той вере, которой многие отдаются с радостью, складывая с себя заботы, которые эта вера сулит взять на себя? Той вере, которая для многих важнее всего и поэтому способна заменить все остальное в этом мире?

Вера нужна в самом раннем возрасте, чтобы перенять основы жизнеобеспечения у родителей, но чем дальше от природной функциональности, тем больший вред она приносит (fornit.ru/221).

Есть множество представлений о душе самых разных людей, прошлых и настоящих, и всякий раз речь идет о несопоставимо разных ее свойствах. Совершенно ясно, что, не имея возможность опереться хоть на что-то, можно измыслить бесконечное число равновероятных вариантов этого. И выбрать один из них можно только по принципу, что он больше других сейчас тебе кажется верным. Так и получается: сколько людей, столько и их любимых представлений о душе в их воображаемых мирках, и эта разница не сравнима с той определенностью, как разные люди представляют, например, реальную ситуацию, переходя дорогу перед машинами.

Поэтому душу стоит оставить своему воображению и фантазии, не пытаясь исследовать ее так, как исследуют окружающее, до тех пор, пока нет реальной возможности это сделать. Непосредственные результаты личного познания мира — это одно, а личная творческая фантазия, определяющая направление познания мира и саму жизнь — это другое. Но эти две вещи совершенно неразрывно составляют психику, способную адаптироваться к новому.

Увлекаясь порывами нестерпимого желания придумывать маняще красивое, удается создать немало миров фантазий из тех представлений, которыми обладал к этому моменту. Но какими бы заманчивыми и жизненными они не казались, считать их равноценными реальности жизни не стоит. И если нужно сделать что-то серьезное, так, чтобы можно было на это положится, есть только один надежный способ: суметь как можно лучше разобраться в том, что должно обеспечить это, собрав полнее сведения от предшественников и затем осваивая их самому, учась на ошибках и пробуя, а не возводя причудливые конструкции желанной теории о том, как это должно бы быть. Иначе теория становится все более любимой и заменяет правду жизни.

Для творчества нужен максимум тонко сбалансированной жизненным опытом фантазии. И самое важное из воображаемого всегда нужно проверить на правду жизни, а не обманываться сладкой верой (fornit.ru/379). Очень многие легко и незаметно доходят до самообмана.

Но не вредно ли мечтать вообще? С одной стороны — это мощнейший поток идей, которые даже если и не соответствуют пока реально существующему, но дадут направление для реализации этих идей по аналогии, это так же и новые идеи о том, как и где можно проверять эти сведения, чтобы укреплять уверенность. С другой - эти идеи могут никогда не коснуться реального и оказаться бесполезными. Не стоит не забывать, что идеи — это пока что еще не правда жизни, а только далекие от реальности предположения.

Был случай, когда один врач попросил прокомментировать теорию М.Шадури (fornit.ru/674), ее универсальный метод диагностики, и только изучив ее работы и методики, стало понятно, что это не заранее замышленное мошенничество, а добросовестное заблуждение, основанное на полном неумении правильно организовывать исследования и корректно обрабатывать полученные данные. Последовавшее общение с самой Шадури подтвердило это. А вот дискуссия (fornit.ru/8367) с автором теории "волнового генома" П. Гаряевым совершенно однозначно выявила, что он - сознательный фальсификатор.

Важно не попадать под авторитет ни матерых ученых, ни матерых проповедников, подсовывающих всегда заманчиво красивые и "правильные", всеохватывающие приманки, требующие веры, потому что "грех такому не верить".

Но если человек говорит интересные вещи, почему бы не понять это, даже если очевидна в чем-то его ошибочность, сопоставив со всеми своими представлениями и привлекая представления других. Вот, произведения Чезаре Ломброзо строго научными не назовешь, потому что, несмотря на собранный фактический материал, он подобран тенденциозно, так, чтобы присутствовало только доказывающее предвзятую позицию автора. Ценно то, что сам материал все же фактический и поэтому его можно использовать, если делать это корректно.

С чего начать свою личную теорию мироздания? Конечно же, с сотворения! С описания той самой захватывающей тайны, как от простого Я мог вдруг возникнуть весь необъятный мир!

Вполне подходящее начало: "Было ничто. Вдруг появился я - и все изменилось".

Ведь для любого именно так и происходит сотворение мира: с появления собственного сознания, вокруг которого и начинает ткаться пестрая ткань бытия.

Мы не знаем, каким чудом и в каком виде возник реальный мир (узнаем ли вообще когда-нибудь?), но для каждого из нас мир обретает плоть и кровь в тот самый миг, когда впервые пробудилось «я».

Как только определился образ собственного Я и пошли первые воспоминания, вполне осознанно начал накапливаться жизненный опыт. Т.е. мы часто уже осознано можем менять фокус внимания, выделяя из хаотичного потока восприятий именно то, что больше всего в данный момент поражает и волнует наше воображение, чтобы исследовать мир и уточнить свои реакции.

Появилась возможность строить свое отношение к тем или иным доступным наблюдению явлениям, которые нам не безразличны. Начиная с самого близкого, стало возможным расширять наше отношение на все более дальние явления и предметы. Например, научившись обращаться с камнем, мы теперь можем постигать, как же этот камень взаимодействует с другими предметами. Мы сами можем вообразить себя камнем и, используя по аналогии его свойства, скатиться со склона.

Таким образом, постепенно, в веках, может формироваться свод понятий, переносимых в виде символов в текстах, в виде устно передаваемых сведений и в виде жизненного опыта, который возникает, когда появляется личное отношение к этим сведениям.

Так возникают представления об окружающем мире, которые у разных людей различаются настолько, насколько отличается личный опыт, возникший на основе одних и тех же сведений. Поэтому для одного человека мир вовсе не такой, каким он представляется другому.

Задавать вопрос: "а каков же мир на самом деле?" становится бессмысленным, потому что нет таких общих понятий, которые приводят к одинаковым образам в разных головах и вообще нет очень многих понятий для тех проявлений мира, о которых мы еще ничего пока не подозреваем. Но конкретные проявления мира, его определенные проявляемые свойства могут быть формализованы в описаниях так, чтобы их адекватно воспринимал другой, знакомый с этой системой понятий.

С возрастом все более укрепляется уверенность в тех однотипных закономерностях, которые характерны для сходных ситуаций. Для каждой из них формируется свой внутренний обобщенный образ, который может связываться со словесным символом и мышечной программой его озвучивания, обозначающим этот образ. Так строится внутренняя модель законов окружающего мира. Эти законы, как и соответствующие им вербальные символы, в головах разных людей вызывают сходные понятия, обеспечивающие взаимопонимание.

Структуры мозга у разных людей реализованы на одинаковых принципах и обладают примерно равными возможностями. Мало того, даже серьезные изменения или повреждения структур, приводят к почти не различимым результатам развития из-за установления адекватных связей в других зонах. Самые же кардинальные различия дают особенности личного жизненного опыта, а не наследуемые предрасположенности (fornit.ru/806), - различия в условиях жизни.

Поэтому, кстати, в мистической теории “мыслеполя” (которое будто бы воспринимается нашим мозгом по типу телепередач), не отражает фактическое положение дел. Только наш личный жизненный опыт в полной мере определяет нас и наши помыслы. Иначе бы все телевизоры, как бы они не различались в конструкции, показывали бы одни и те же каналы. А если предположить, что у каждого - свой личный телепередатчик - его душа, то нужно признать, что скорее в душу передается все то, что добывается личным опытом, а не наоборот, потому что зависимость нашего поведения, наши мотивации, однозначно прослеживаются как результат приобретенного личного опыта.

Таким образом, разумной личной теорией регламентируется единственно возможный метод познания - формирование личного отношения (знания) и направление познания - с самых простых лично познанных истин, до наиболее удаленных еще не познанных.

Вследствие этого основной частью данной теории является свод взаимосвязанных, эмпирически проверенных сведений, накопленных людьми, которые, начиная от самых простейших истин, развились настолько далеко в ширь, насколько мы имеем это к настоящему моменту и будут продолжать развиваться в будущем. Ни одна другая область человеческой деятельности, кроме науки, с такой эффективностью и в таком объеме не пополняют этот свод общепризнанными сведениями.

Жизненный опыт формируется как из наблюдаемых проявлений реальности, так и иллюзий, которые для восприятия никак от проявлений реальности не отличаются. Иллюзии рано или поздно могут быть обнаружены при сопоставлении с другими явлениями реальности, и скорректированы опытом соприкосновения с реальностью.

В познании мира с самого начала неизбежен эгоцентризм (fornit.ru/70018), потому что другого способа познания, кроме как понять мир со своей колокольни, для личности не существует. Человек может получать сведения из книг, устно, по инету и любым другим способом, но они только тогда становятся знаниями, когда проверяются личным опытом и возникает уверенность в их месте во взаимосвязи других личных представлений, и эта уверенность не возможна без личного к ним отношения (иначе связи просто не устанавливаются).

Для того же, чтобы поверить или не поверить полученным сведениям, каждый использует свой личный опыт познания. У детей, в период доверчивого обучения, используется авторитет жизненного опыта старших, а чуть позже они экспериментирует в игровом режиме, подвергая воспринятые догмы сомнению, и постепенно накапливает собственные правила познания или же, при недостатке любопытства (отсутствие инфантильности), продолжает доверчиво следовать авторитетам. Как и любые другие сведения, правила познания так же могут передаваться. В науке принят "научный метод" познания, проверенный многими поколениями исследователей. Но даже этот метод требует личной адаптации к нему.

Может ли существовать нечто, связанное с нашим телом, что не исчезнет после смерти и то, что существовало до нашего рождения? Несомненно: наше тело - всего лишь миг в эволюции материи, из которой оно состоит. Эта материя была и будет после нашей смерти.

Ставим вопрос круче: может ли быть нечто, называемое Душой, что сохраняет наш жизненный опыт после смерти тела? Ответ: нет никаких оснований утверждать, что это невозможно. Но нет пока никаких оснований говорить, что это действительно так. Существование души — это предположение, на котором невозможно разумно основывать конкретные решения.

А вдруг душа действительно существует и тогда жизнь приобретает особый смысл? Можно вообразить бесконечное множество таких "а вдруг?", различных до противоположности в диапазоне от пессимистической: "мы - неудачный и жестокий эксперимент сверхразума, который только начинается со смерти нашего тела", нейтральной: "мы - незначительное звено превращений материи и лишь окружаем себя желанными иллюзиями" до оптимистической: "мы - частицы непознаваемых в нашей ипостаси более общих явлений, которые сохраняют и неисповедимо используют приобретаемый жизненный опыт". И нет никаких оснований принять какое-то из этих предположений. Все они наивны, потому что строятся из известных нам понятий, в то время как речь идет об областях, в которых у нас нет жизненного опыта.

Так древние всерьез переносили чисто человеческие повадки на богов, что сегодня кажется наивным, и точно так же все сегодняшние представления о боге покажутся наивными через некоторое время. Если и есть нечто, для обозначения чего подходит слово Бог, то у нас нет понятий, с помощью которых можно было бы представить его, именно, потому что его свойства и возможности находятся вне доступной нам области, для которой у нас нет жизненного опыта.

Грубо: если дать собаке волшебную палочку, то максимум доступных ей желаний – завалить все вокруг педигрипалом.

Предполагать существование Бога, так же как отвергать его - занятие абсолютно равноценное и в деле познания реальности бессмысленное.

Не касаясь вопросов веры, стоит отметить два существенных различия в отношении людей к продуктам творческой фантазии, как следствие различных путей развития личного опыта познания. Люди постоянно придумывают фантастические образы и ситуации в своих художественных творениях. Но некоторыми они воспринимаются в игровом варианте восприятия, что стимулирует развитие познания, а другими - принимаются с безусловной верой под воздействием авторитетов лидеров организованной религии, которые из художественных творений создают объекты веры. Мы с увлечением читаем романы с удивительными ситуациями и удивительными образами, но относимся к ним с пониманием их идеализированности. К объектам же религии люди относятся как к реально существующему. Нет никаких разумных оправданий такому заблуждению: ни в плане морали, которая вовсе не основывается ни на обмане, страхе, или любви, а определятся особенностями и древностью культуры данного этноса; ни в плане духовного развития, которое на деле оказывается своей противоположностью из-за того, что, вместо игрового варианта развития сознания, остается лишь примитивный вариант доверчивого восприятия.

Но зачем вообще что-то там у себя развивать: духовность ли, жизненный опыт или методики эффективного формирования жизненного опыта? Как бы глупо ни звучал такой вопрос, немало людей сгоряча им задаются, забывая про то, что их место в жизни и судьба напрямую связаны с этим, а жить нужно “здесь и сейчас”. Речь идет не о некоей "цели жизни", а об эффективности и привлекательности для других особенностей жизни данного человека. Человек не только не живет один, а полностью зависит от окружающей культуры (fornit.ru/656). Он определяется ей и может в немалой степени изменять окружающую культуру, что постоянно и происходит. Из всех же представителей этой культуры ему близки единицы, через которых и с помощью которых происходит взаимосвязь с культурой (fornit.ru/700). Миры близких людей представлены в голове человека и неразрывно связаны с его внутренним миром. Наибольшей силы такая связь, фактически взаимное отражение друг в друге, может быть у двух очень близких людей. И тогда не окажется ничего более значимого для этих людей, чем эта связь: она способна преумножить их чувства, силы и возможности.

Практическое следствие из сказанного: бессмысленно развивать предположения, начиная не с хорошо выверенного жизненного опыта, а откуда-то с другого, неизведанного конца. Просто не время пока думать научно и корректно о таких вещах как Бог, Душа и т.п.

Так что самым ценным приобретением в течение жизни является личный жизненный опыт в форме, дающей возможность передачи его наиболее адекватных сведений другим людям, конечно в той его части, которая не безразлична для этих людей, то есть нетленные творения, и в этом плане возможность понимания и исследования напрямую зависит от уровня и качества личного мировоззрения.

Далее – несколько наиболее общих и очень важных представлений, в которых очень многие путаются.

Истина

"Сначала была истина" - сказано в одной мистической теории мироздания. "Цель человека - достижение истины" - патетически восклицают другие.

Но стоит заговорить, а что же такое - эта самая истина, которой нужно достичь, и можно ли ее "потрогать", раз она существует где-то сама по себе, так начинается серьезная пробуксовка. Обычно намекают, что Истина непознаваема, что только Бог определяет Истину. Но каждому из нас приходится определять, насколько истинны чужие высказывания и свои представления, делая это или очень уверенно или затрудняясь с оценкой. В такие моменты никому в голову не приходит начинать философствовать. Почему же проблема возникает с определением истины?

Как обычно это бывает, причина - в неопределенности понятия, которое используется "интуитивно" и расплывчато.

Истина не существует в природе сама по себе в виде чего-то. Это - человеческая абстракция для обозначения оценки утверждения, которое реально оправдывается в действительности в рамках определенных условий (граничных условий, в которых утверждение верно). Таким образом, истина - определенное граничными условиями, адекватное реальности утверждение. Неадекватное реальности утверждение называется ложью (fornit.ru/1315).

У программистов нет проблем с пониманием одного из двух логических значений: true и false: если утверждение верно – true, если нет – false. И, не только программисты проверяют на верность утверждения, только критерием верности оказывается не код программы, а реальность: выполняется ли в реальности утверждаемое или нет. Это – необходимое и достаточное условие в определении истинности и ложности.

Понятие истины напрямую следует из механизмов адаптивности психики (fornit.ru/118): если предположение оправдывается в попытке действовать соответственно ему, то это вызывает закрепление такого опыта, потому что является адекватным реальности (предполагаемое совпадает с получаемым). А если нет - то в дальнейшем неверное поведение блокируется. Здесь прослеживается операция сравнения предполагаемого и реально осуществляющегося с результатом истина или ложь - в отношении предположения.

Истина — это всегда результат сравнения утверждения (в том числе предполагаемого) с неким эталоном: элементами объективной или субъективной реальности в определенных условиях. Отсюда следует главный критерий корректности утверждений: верифицируемое утверждение, кроме собственно утверждающей формулировки, обязательно должно прямо или косвенно (хотя бы умолчательно по контексту) определять условия, в которых данное утверждение истинно, см. “Методология утверждений”: fornit.ru/715. Критерием истины является позитивный результат такого сравнения в случае, если вообще возможно сравнение (в достаточной степени определены понятия). Истинно то утверждение, которое дает позитивный результат сравнения его и того, что получается в реальности, а ложное - негативный.

Личностный смысл (fornit.ru/7339) операции сравнения - субъективная оценка системой значимости результата проверки в реальности (а не субъективными умозаключениями): успешности или не успешности попытки действия. В первом случае истиной оказываются проверяемые (сравниваемые с действительностью) предположения, и если они оправдываются - то такое правило используется впоследствии, во второй - ложными и такое - избегается.

Истинные, проверенные и уверенно используемые утверждения в науке называют аксиомами.

Аксиомы и постулаты

В справочниках написано, что аксиома - утверждение, принимаемое без доказательств, и недоговаривается, что аксиома принимается не произвольно, как постулат (при постулировании), а является выверенным в реальной практике утверждением и поэтому она не нуждается в каких-то других доказательствах. Реальность является высшим верификатором всего. Она выше любых формальных доказательств. Но бывают проблемы с тем, чтобы человек мог как-то убедиться в этом, ведь даже то, что кажется очевидным, может оказаться иллюзией.

Понятия "аксиома" и "постулат" появились очень давно, до нашей эры, в эпоху господства философии, заменяющей все науки. Тот смысл, который закладывался первоначально, по мере развития научной методологии и, в частности, аксиоматического метода, не мог не меняться существенно, и сегодня в нем присутствуют представления о доказательствах, об очевидности, о том, как и почему возникает убеждение ученого в истинности предположительных утверждений.

Все эти смысловые дополнения требуют понимания сути психики и ее законов - представления, которые до сих пор не является общепринятыми. В рамках целостной модели организации психики (fornit.ru/7431) сформируем понятия аксиомы и постулата на уровне терминологических определений.

Аксиомы — это выверенные активными носителями данной предметной области науки (ведущими учеными) объективные утверждения. Аксиомы, это такие утверждения, которые показали свою истинность во множестве разных сверок в реальности, не вызывают у ученых никаких сомнений и, потому как реальность является конечным определителем истинности, никаких дополнительных доказательств уже не требуется. Они неопровержимы в своем принципе, потому что непосредственно описывают систему причинно-следственных зависимостей в определенных условиях в реальности, а такие зависимости не меняются, если не изменились условия. Т.е. аксиомы - не субъективные выводы, а объективные данные о реальности, правила (законы природы), которые нужно субъективно учитывать.

При развитии жизненного опыта именно так выясняются правила поведения: если действие в данных условиях принесло пользу, то это становится правилом с позитивным эффектом (закрепляется уверенность в правоте), а если – вред, то – правилом с негативным эффектом (нужно избегать). У каждого возникает своя личная система аксиоматики в виде эпизодов памяти пробных действий (fornit.ru/67560).

Отдельный ученый или даже просто человек, развивает свою систему правил на основе опыта и подвергает сомнению чужие утверждения (иначе он не развивает свой личный опыт, а становится придатком чужого опыта). Предположения и чужие утверждения становятся аксиомой тогда, когда человек сам в этом убедится. Просто поверить в аксиоматичность утверждений чревато самообманом. Если мы в школе верим учителю про теорему Пифагора на слово, а он в силу каких-то причин соврет в чем-то, то мы станем носителями авторитарной иллюзии. Конечно, Пифагора обычно не перевирают, но во множестве случаев в школе закладывают недоброкачественные утверждения. Часто бывает, что начинающий ученый, сталкиваясь в реальной практике с особенностями проявлений заученных утверждений, с удивлением видит значительную разницу в его понимании.

Человек за свою жизнь не смог бы сам, без подсказок, выделить даже мизерную часть аксиом (об этом говорят случаи детей-маугли). Поэтому он сначала с доверием относится к полученным сведениям, но, став специалистом, не сможет избежать перепроверки системы аксиом в своих исследованиях.

Есть множество явлений, которые проверить можно только наблюдая их в реальности, к примеру, притягивание магнитов. Никто не станет сомневаться, что магниты притягиваются, как только убедится, что это не кажется, что это никакой не фокус, а так они ведут себя в собственных руках. И тогда доказательства для утверждения, что магниты притягиваются разными полюсами, не потребуется, потому что доказательность реальностью – превыше всего. Реальность стабильна как ничто другое и никогда не подводит, это – первая аксиома.

Психофизиологический коррелят абстракции "аксиома" - очевидная убежденность (fornit.ru/7117), на которую можно полагаться в дальнейшем развитии представлений (отличается от веры тем, что вера – убежденность без проверки реальностью). Постулат же - пробное предположение (первичная гипотеза), что может быть опровергнуто опытом. Ученые часто постулируют разные утверждения и проверяют их действенность потому как, казалось бы, самые странные предположения подчас оказываются не противоречивыми в реальности. Яркий пример этого – постулаты Лобачевского. Пятый постулат геометрии Лобачевского утверждает, что если на плоскости лежат прямая b и точка A, то через эту точку можно провести хотя бы две прямые (c1 b c2), не пересекающиеся с первой прямой. А в геометрии Евклида через точку А можно провести только одну-единственную прямую и постулат не верен, но в условиях кривых поверхностей он оказался верен.

В математике в начальных построениях в силу того, что буквально все может переопределяться, постулат может выполнять роль предположительной аксиомы, но после становления данного раздела математики он становится окончательно уверенной аксиомой. Это характерно только для математики (где бы она не применялась), потому что в науках, описывающих объективную действительность, нет подобных предположительных фактических образований. Предположения или гипотезы используются исследователями субъективно - для развития следующего этапа исследования, расширяющего представления.

Субъективное убеждение может оказаться иллюзией, но научная методология предоставляет правила, исключающие иллюзии: так, если в каких-то условиях что-то фактически и постоянно воспроизводится с точностью 6 сигм (fornit.ru/7506), то это можно считать аксиомой с заданными граничными условиями применения, включая ошибки проведения эксперимента.

Единичные явления не считаются доказательными. Возможно непредставимое множество причин отдельных отклонений наблюдения от статистически выверенной закономерности.

Но это не значит, что для доказательства реальностью нужно набрать достаточную статистику. Статистика, какой бы она ни была сама по себе, не доказывает связь чего-то в явлении. Такую связь может доказать только понимание механизма взаимодействия – конкретно выявленных причин и следствий. И если не выявлен такой механизм, о связи говорить нельзя даже при надежности данных в 6 сигм, да сколько угодно сигм! Вот возьмем неоспоримо очевидное утверждение: “все, кто ест огурцы, умирают”. Практический вывод – огурцы смертельно опасны, их нельзя есть. Безупречная статистика есть, а механизма нет. Именно принцип причинно-следственного воздействия дает реально адекватное представление, которое можно включать в систему понимания происходящего в явлении, т.е. при формализации модели явления. Вот в чем заключается суть принципа системности.

Итак, аксиомы и постулаты - не синонимы, хотя их часто путают даже в серьезных текстах.

Самые принципиальные различия:

1. В отличие от аксиомы постулат может быть опровергнут опытом.

2. Если постулат может быть принят как совершенно произвольное утверждение, то аксиома - только то, истинность чего очевидна (см. доказательные свойства очевидности fornit.ru/7117) после проверок опытом.

И аксиома и постулат не требуют доказательств, они принимаются в виде утверждения, не использующего условий кроме границы применимости данного утверждения.

Динамика развития личной убежденности начинается с предположительного постулирования вроде “а вдруг это так?”, теоретического развития на этой основе, с проверки на опыте в корректном эксперименте, получении очевидной убежденности в истинности утверждения, после которого постулат принимает качество аксиомы как уже надежной основы для дальнейшего развития представлений. Сначала для убедившегося ученого, потом для остальных в процессе личного убеждения. Поэтому аксиома и постулат, прежде всего, - понятия, проистекающие из области психических явлений.

Самой характерной и обязательной чертой научного метода является базирование области научного описания мира (абстракции) на факте (или системе фактов), который всегда воспроизводится в определенных условиях, ограничивающих эту область. Таким фактом должно быть описание (формализация) взаимоотношений, взаимосвязей некоторых выделенных процессов в мире - закон природы, описывающий эти взаимосвязи. Он может описываться математически, как законы Ньютона, или иметь нематематическую, но не менее строго определенную терминологию.

В аксиомы не включаются логические цепочки, потому что аксиома – это правило, а условия являются контекстным описанием граничных условий применимости данного правила. Никакими системами типа “если так, будет это, иначе – будет то” невозможно описать древовидную иерархию контекстов граничных условий. В компьютерных играх такие попытки ограничивали возможности общения с персонажем, но если бы программно было создано дерево условий, то проблемы бы не стало. Вот почему программисты очень не любят ситуации, когда приходится использовать запутывающие код как макароны множественные операторы if, else и case.

Человек использует нужное правило моментально, без распутывания макарон условий потому, что его система восприятия организована в виде усложняющихся ветвей дерева ситуаций (fornit.ru/66797), а поиск по дереву – самый быстрый. Так что как только ситуация изменилась, так моментально активируется новая ветка дерева условий, где уже есть усвоенное ранее правило.

Аксиомы - описание в форме утверждения тех фактических причинно-следственных закономерностей, существование которых имеется основание считать доказанными, для чего приводятся описание опыта и методика проведения этого опыта, в котором это всегда подтверждается. Подтверждение соответствия утверждения аксиомы действительности независимыми специалистами увеличивает вес аксиомы и делает ее все более общепризнанной.

Аксиомы прямо или по умолчанию должны сопровождаться заданием области корректности их описаний, которая и называется граничными условиями применимости утверждения. Так, законы Ньютона являются абстракциями, область корректного описания действительности которых - нерелятивистские скорости и массы.

Все, о чем мыслит человек, в том числе аксиомы, состоит из абстракций – выделенных из реальности объектов внимания. Такие абстракции как точка, прямая, плоскость имеют совершенно четкие соответствия со свойствами действительности, хотя в действительности нет никаких таких выделений. Из любой воспринимаемой картины действительности можно выделить распознаванием составляющие ее более элементарные признаки: линии, точки, круги, полосы – в определенном масштабе рассмотрения. Именно это и делает наш мозг в первичной зрительной коре, формируя модель воспринимаемого. И абстракции, выраженные в виде символов, соответствующих этим выделенным признакам, имеют четкую корреляцию с действительностью. Но есть абстракции, у которых нет видимого соответствия с действительностью, точнее, которые невозможно выделить как наблюдаемые признаки действительности. Это: время, пространство, силовые линии, меридианы, и, конечно же, объекты и формы. В одной и той же действительности мы можем совершенно произвольно выделить вниманием ряд самых разных форм - смотря чем и как мысленно ограничивать их.

Однако, закономерности, связанные с такими абстракциями, объективны, потому что эти абстракции отражают некие объективные причинно-следственные зависимости.

Аксиомы – правила, выделенные из множества частных причинно-следственных связей в их общей части, т.е. отсеивая все частное, второстепенное.

Сознание выделяет нечто из реальности, соответствующее объективно наблюдаемой многими закономерности, отсеивает второстепенное при сопоставлении схожих явлений, обобщает системную составляющую и условия, в которых это всегда выполняется и формулирует общую закономерность в виде условных символов. Получается аксиома.

Аксиома не описывает понятия (круг, меридианы, пространство и т.п.), но может описывать то, какими причинно-следственными свойствами обладают круглые тела, если это достаточно значимо как основы какой-то предметной области.

Аксиомы могут описывать те объективные закономерности, что составляют продукты психики, например, математические представления - как отражение определенной логики не реального мира, а продуцированные субъективно. Такая логика, выраженная формально в символах, доступных для других людей, тем самым, становится объективно доступной, выражая некие свойства субъективных абстракций.

У аксиомы есть только одно оправдывающее ее существование предназначение - составить основу выверенных закономерностей в какой-то предметной области, т.е. использоваться как доказанное основание, на которое можно уверенно полагаться в дальнейшем развитии представлений и более не тратить силы на его подтверждение.

Конечно, в субъективном мире мы можем сами придумывать любые свойства, в полезности которых убеждены аксиоматически, для развития наших предположений, например, для верующего Бог является такой аксиомой. Но сам принцип аксиоматики при этом вырождается, т.к. в реальности, не находится места, где такие аксиомы могут быть корректно проверены эмпирически. Поэтому в таком случае лучше говорить о постулатах – предположительном субъективном убеждении.

Зачем обязательно нужно, чтобы теория базировалась на аксиоме, точнее на аксиоматике – как взаимно-непротиворечивой системе аксиом? Аристотель придумал метод, названный его именем, с помощью которого он объяснял явления. Он использовал для этого "виртуальные шаблоны понятий". Для примера, вот одна очень коротенькая "теория":

"Аура это - специфический вид астральной сущности."

Пока ничего не сказано. Все зависит от перевода терминов астральный и сущность. Мы имеем лишь виртуальный шаблон понятия, в который можно поместить любой смысл.

Все мистические и религиозные теории обязательно используют эти шаблоны таким образом, как если бы это были уже определенные, само-собой разумеющиеся понятия. Создается иллюзия целостной и убедительной картины. Этим эксплуатируется свойство психики использовать вербальные символы как эквивалент субъективных понятий. Причем использовать эти символы возможно даже в том случае, если еще нет почти никаких понятий. Например ребенок, на панический возглас: "Туда не ходи, там иксирикс!" прореагирует вполне адекватно и вряд ли пойдет "туда" (во всяком случае, сразу) несмотря на то, что совершенно не представляет себе, что такое иксирикс, который может быть как опасностью, так и источником удовольствия. Причем просто возглас: "Туда не ходи!" возымел бы намного меньшее действие.

Порочность всех мистических теорий в том, что они пытаются описать картину мира, начиная с "самого начала", т.е. с сотворения, вводя при этом самый первый виртуальный шаблон - понятие Бога. Любые мистические теории, как правило, начинают с определения базовых понятий как виртуальных шаблонов.

Теория, основанная на неопределенных понятиях, принципиально не может развиваться в описании действительности окружающего мира, используя логику, потому что сама логика — это есть описание, формализация законов причинно-следственного взаимодействия, которые стали бесспорными для того, кто использует эту логику. А компоненты причин и следствий всегда определены конкретно, иначе теряется смысл. Но не сложно сочинить такую порочную логику, которая внешне выглядит очевидно осмысленной, если не задумываться о ее сути.

Не только мистика этим порочна, стоит обратить внимание, как много расплывчатых, но как бы осмысленных понятий в справочных определениях, касающихся не вполне познанных явлений. Вот примеры утверждений, где понятия на самом деле не являются определенными:

Сознание - высшая форма психического отражения.

Истина - гносеологическая характеристика мышления в его отношении к своему предмету.

Разум – высший тип мыслительной деятельности.

Жизнь – форма существования белковых тел.

Форма - понятие философии, определяемое соотносительно к понятиям содержания и материи.

Материя - физическое вещество, в отличие от психического и духовного.

В последнем утверждении кванты не относятся не материи т.к. они не есть вещество. Если электрон – материя, а почему фотон – нет?

Вот почему нужно очень скептически относиться к справочной информации, особенно таких “народных” источников как Википедия (fornit.ru/236).

Абстракции

Википедия: Абстракция – отвлечение в процессе познания от несущественных сторон, свойств, связей объекта (предмета или явления) с целью выделения их существенных, закономерных признаков; абстрагирование; теоретическое обобщение как результат такого отвлечения.

Приведенное определение не отличается от любых других определений абстракции в рейтинговых словарях и энциклопедиях в том смысле, что всегда под этим словом имеется в виду осознанная процедура выделения вниманием чего-то из более широкого круга воспринимаемого.

Если аксиома специализирована на правилах, то абстракция – на определении основной сути понятий. Но у них есть общее: должны быть заданы границы условий, для которых они верны (не иллюзорны). Вот слово: коса (девичья), коса (инструмент), коса (морская), коса (зрение), имеющее совершенно разную суть (смысл, значимость) в разных условиях, являющихся контекстом, в котором понятие приобретает определенный смысл. Это – очень важно: буквально все приобретает смысл в определенным контексте (fornit.ru/610).

В КБ, где мне довелось работать на закате совковых времен, разгорелся принципиальный спор с заказчиком о возможности в техзадании предусмотреть все так, чтобы исполнитель проекта не мог бы сослаться на его неточность, недоговоренность, двусмысленность. Я утверждал, что всегда смогу формально безупречно выполнить работу не так как хочет заказчик, сколько бы он ни пытался уточнять техзадание. Заказчик, молодой кандидат наук, уверенный в себе гений, исповедовал возможность строгого администрирования и решился поспорить. Пару дней он тщательно вымерял текст, потом выдал мне страниц десять задания на простенький, только для спора, усилитель. Это походило на документ, составленный матерым юристом.

Через несколько минут я выдал ему результат, разумеется, только на бумаге. Усилитель был выполнен на бескорпусных микроэлементах (они чувствительны к свету и монтируются под микроскопом), снабжен эргономически продуманной, шикарной светомузыкальной индикацией своей работы, выполнен в хрустальном корпусе, позволяющем эффектно наблюдать индикацию, и имел ограничение на применение - только в темноте, т.к., во-первых, элементы были светочувствительны и, во-вторых, темнота нужна для лучшей визуализации светомузыки.

Парень взглянул и загрузился. Я предложил ему опять, как угодно, тщательно скорректировать ТЗ, учитывая такие вот моменты, но он был совсем не дурак и честно признал, что проспорил. Народ остался очень доволен далеко идущими выводами о невозможности полной формализации условий выполнения заказа и необходимости взаимно доброжелательно обсуждать, а не предъявлять излишние претензии.

Впоследствии, во всех случаях убеждался в необходимости условия доброжелательного взаимопонимания, если требуется выполнение совместных действий или обсуждений, потому что всегда существует бесконечное множество вариантов сделать наперекор. Чего не учитывают многие шефы и просто навязчивые собеседники. Очень непростая задача взаимопонимания - в синхронизации наиболее подходящих контекстов; ее очень легко сделать невыполнимой: ломать - не строить.

Восприятие и понимание объекта зависят от контекста, который может быть бесконечно разнообразным из-за огромного количества первичных признаков и их сочетаний. Кроме того, невозможно выявить все эти признаки, чтобы передать полный смысл своего восприятия, так как мозг распознает символы и признаки лишь на высоком уровне, в то время как более частные признаки могут быть недоступны для осознания.

Это означает, что личные знания экспертов невозможно полностью формализовать. Несмотря на множество попыток создать компьютерные экспертные системы, которые могли бы заменить специалиста, все они оказались неудачными.

Также невозможна полноценная техническая телепатия и перевод текстов, поскольку они требуют передачи всех признаков и контекста для полного понимания смысла.

В самом общем плане, абстракции не существуют без интерпретатора их смысла. Кошка не воспринимает книгу как источник сведений. И она не знает, что такое масса, хотя ее жизненный опыт использует правила, связанные со свойствами массивных тел.

У каждой абстракции есть свой субъективный смысл – то значение для субъекта, которое позволяет понимать свойства абстракции и ее отношение к другим абстракциям. Так, абстракция “куб” означает, что объект внимания в форме куба имеет 6 одинаковых прямоугольных граней и поэтому он не покатиться как “шар” по крутой поверхности.

Что такое смысл, как он возникает и каковы его функции в психике, да и вообще, что такое психика – сложные вопросы, но пока что возможно ограничиться интуитивными представлениями об этом.

Использование термина "абстракция" как общего понятия, связанного с отвлечением, приводит к потере ясности и точности в формулировках и утверждениях. Каждая абстракция имеет свой уникальный смысл, который зависит от контекста и условий. Контекст никак нельзя оторвать от смысла абстракции и поэтому абстракция – не просто отвлечение, а смысл представления в определенном контексте. Без этого могут возникать проблемы в рассуждениях даже у опытных ученых в их предметной области, если они не понимают сути понятия "абстракция".

О необходимости четко задавать границы использования понятию, которое используется в однозначных формулировках, показано в статье “Символы, определения, термины” (fornit.ru/1315), очень тесно связанной с задачей понимания сути абстракций, потому что, символы, определения и термины - сами частный случай абстракций.

Для того, чтобы избежать неоднозначности в своих теоретических построениях, важно придерживаться ограничений, заданных определениями. Если выходить за рамки определения, то это может привести к неправильному взаимопониманию, пока не будет ясно, какой смысл вкладывается в использованные слова. Иногда необходимо использовать расплывчатые понятия, когда нет точного определения. Однако, часто люди создают свои локально используемые понятия, которые затрудняют понимание и приводят к использованию несоответствующих синонимов. В таких случаях лучше использовать уже существующие и корректные определения, чтобы избежать путаницы в понимании.

Абстракция - как осмысливаемая (интерпретируемая) значимость.

В этом разделе придется соприкоснуться с механизмами организации основ памяти мозга, так что возникает некоторая сложность понимания, но в скобках даются адреса поясняющих статей.

Значимость – это понятие, которое зависит от конкретной живой системы (fornit.ru/70018), которая может оценить ее как хорошее или плохое воздействие на ее жизнеспособность. Значимость делает систему более адаптивной в окружающей среде и более независимой. Она является основой самоощущения своего Я.

Если последовательность образов реальности сохраняется в эпизодической памяти, то такая система отражений позволяет предсказывать возможные результаты взаимодействия, что позволяет моделировать происходящее внутри субъективного мира представлений. Результат предсказания свойств любого объекта отражения реальности обеспечивает понимание ситуации и интерпретирует значимость происходящего.

Отражения сами по себе являются корреляциями реальности, а системы абстракций, связанные со значимостью в данных условиях, образуют основу субъективного мира представлений для целевого произвольного моделирования новых программ действий.

У всех систем адаптивности живых существ есть рецепторы, выделяющие специфику воздействия среды (внешней и внутренней) и запускающие некие приспособительные реакции, связанные с наработанным позитивным или негативным результатом адаптирующих усилий. Эта селективность рецепторов восприятия образует первый уровень реагирования - уровень выделенных первичных примитивов восприятия, который представлен проекциями полей рецепторов в структуре нервной системы (fornit.ru/42301).

В принципе, можно было бы организовывать сколь угодно сложные ответные реакции на этом уровне (fornit.ru/42299), что и было сделано в прототипе системы индивидуальной адаптивности в виде программной реализации живого существа (fornit.ru/64975). В описании прототипа понятно, что абстракции внутренней информационной среды строятся на основе выделения вниманием актуальных образов воспринимаемого, наделением их значимостью и формированием правил из опыта использования таких объектов.

Чтобы была возможность строить распознаватели образов на основе относительно небольшого числа входных признаков (а не полной матрице зрительного сенсора как это делается в многослойных нейросетях), сначала возникают самые простые примитивы восприятия, например, для зрительного канала восприятия: идеальные точки, линии, круги, другие фигуры. На их основе формируются более сложные. В природе нет этих идеализированных примитивов (стоит присмотреться и будут заметна их не идеальность), зато на уровне распознавателей они идеальны. Получается иерархия сложности примитивов – дерево распознавания образа восприятия.

На самом высшем уровне самые сложные распознаватели связываются с другими видами примитивов (слуховыми, вкусовыми, осязательными и, главное, с примитивами значимости текущего состояния организма (fornit.ru/324), которые разделяются на позитивные или негативные – для каждого из возможных контекстов (стилей) поведения (fornit.ru/460). Это - основа связывания смысла воспринимаемого с образом воспринимаемого.

Но сейчас не станем погружаться в детали механизмов организации адаптивности, только заметим, что именно иерархия контекстов определяет смысл, и является границей, в которой активированный (воспоминанием или стимуляцией) образ восприятия будет этот смысл иметь (в другом контексте у того же образа может быть ассоциирован совершенно другой смысл) - границей применения этого понятия, этой абстракции.

Итак, любая абстракция всегда связана с личным смыслом для определенных условий. Этот смысл в той или иной мере схож со смыслом у других личностей, когда они выделяют примерно один и тот же образ восприятия. В таком случае говорят о том, что данный образ восприятия является символом, порождающим достаточно однотипный смысл у научившихся его распознавать личностей, - приводя к пониманию (fornit.ru/1073) данного символа.

Рассмотрим такие наиболее обобщающие абстракции как "реальное" и "идеальное" или их смысловые эквиваленты "объективное" и "субъективное". Это, как и любые другие абстракции - лишь условные понятия, связанные с символьной формой слов для возможности общения. Они вызывают у людей, обладающих этими понятиями, достаточно схожий смысл (конечно же, интерпретированный в сугубо личностном отношении, в той степени, в какой этот смысл образован составляющими личного жизненного опыта). Если эти абстракции лишить вполне определенной границы их корректного использования, то они становятся многозначительными, вызывая у разных людей в разных обстоятельствах разные смыслы, порождая коммуникационные неадекватности.

Слово "реальность" обозначает то, что мы воспринимаем и с чем мы взаимодействуем в повседневной жизни, в отличие от того, что является объектом нашего восприятия и действия как субъективизации. Реальность - это важный концепт в описании механизмов личностной адаптивности, и обычно заменяется словом "объективность". Хотя философы могут спорить о том, существует ли реальность, в нашей повседневной жизни мы нуждаемся в этом понятии, чтобы описать наш опыт и взаимодействие со миром. Кроме того, понятие "реальности" помогает нам лучше понимать, как мы адаптируемся к окружающей среде и как личностная система значимости влияет на наше восприятие и действия.

В качестве примера того, к каким выводам может привести теоретизирование без должного понимания сути абстрагирования, сделаем краткий разбор книги Д. Дойча "Структура реальности" (fornit.ru/doc1). Это отвлечение тем более полезно, что далее идет определение понятия Абстракции.

Философствующий ученый Х.Эверетт постулировал возникновение новых миров на основе каждой из возможных реализаций квантово-механической неопределенности, что является чисто субъективно продуцированной фантазией. Таких "чистых" математиков (в отличие от прикладных математиков), стоит четко различать, относя к генераторам занимательных парадоксов.

И вот, с одной стороны, ученый Х.Эверетт постулирует некую фантастическую (далекую от аксиоматики) картину, претендующую на звание "научной гипотезы", хотя научности в ней нет, а есть лишь добротно осмысленная модель, исходящая из некоторых постулатов и выведенная, опять же, согласно некоторым постулированным правилам (вспомним, что признанными доказательными свойствами обладает статистика действительности 6 сигм). Конечно же, называть наукой нечто возникшее лишь на основе таких правил, опрометчиво. Это, в лучшем случае, - творческая философия. Но, с другой стороны, раз теория Эверетта признается кем-то научной, то на нее можно опираться в выводах и дальнейших размышлениях - как на науку и создавать уже совершенно улетные теории, используемые в фильме “Секрет” (fornit.ru/1136) или творениях выскочки В.Зеланда (fornit.ru/1616), которые массово сводят с ума доверчивых людей.

И вот, первыми словами Д. Дойча явилось признание, что “в этой книге их идеи восприняты всерьез”. Возможно, здесь есть ирония. Возможно, книга - вообще отдушина для рвущегося высказать свои текущие убеждения и мнение ученого, судя по столь смелым предсказаниям: “...Мы не удаляемся от состояния, когда один человек способен понять все, что понято, мы приближаемся к нему. .... После первой Теории Всего уже не будет значительных объединений. Все последующие великие открытия будут переменами в понимании мира в целом: изменениями в нашем мировоззрении. Хотя Подобное мировоззрение и является темой этой книги”. Т.е. контекст книги - некая, будто бы уже достигнутая черта в познании всеобщего, что (и не только это) заставляет усомниться в адекватности остального изложения.

Еще несколько отвлечений касаются сомнений в глубине понимания физики Д.Дойча или в корректности его утверждений, судя по фразам типа: " .... Прежде всего, эти картины открывают существование параллельных миров. Как это возможно? ... По тем же причинам мы могли бы назвать совокупность теневых частиц (речь идет о флуктуациях вакуума - мое уточнение) параллельной Вселенной, ибо теневые частицы оказываются под воздействием реальных частиц только через явление интерференции."

Никакой интерференции во взаимодействиях любых пар элементарных частиц (хоть в полевой, хоть в вещественной ипостаси) не возникает просто, потому что по опредеелнию интерференция - это проявление суперпозиции (fornit.ru/5112) на уровне взаимодействия с некоей средой, способной отобразить эту суперпозицию, т.е. требует участия, как минимум, третьей частицы, выполняющей роль рецептора суперпозиции. Кроме того, странно такое ситуационное разделение на теневые и реальные частицы, учитывая их полную взаимообращаемость (fornit.ru/383): “Оказывается, что теневые частицы разделяются между собой точно так же, как отделяется от них вселенная реальных частиц. Другими словами, они образуют не одну однородную параллельную вселенную, гораздо большую чем реальная, а огромное количество параллельных вселенных”. Теперь совсем ясно, что имеем дело с улетной фантазией, при этом не очень-то обремененной строгостью правил вывода. Не удивительно, что “Тем не менее, теория существования мультиверса не пользуется особой популярностью у физиков”. Так что симптоматично, что “Трудно определить, где начать критиковать индуктивное представление о науке: оно настолько глубоко ложно, ложно по-разному.... Тем не менее, существование виртуальной реальности может показаться неудобным для тех, чье мировоззрение основано на науке”. Фактически, Дойч этим и другими подобными фразами дистанцируется от науки. И, в самом деле, его рассуждения очень далеки от принципов научной методологии. Что же является мотиваций для высказывания улетных фантазий?

“В свете всех объединяющих идей, о которых я говорил, как-то: квантовое вычисление, эволюционная эпистемология и концепции познания с позиций мультиверса, свободная воля и время, — мне кажется ясным, что современная тенденция в нашем всеобъемлющем понимании реальности именно такова, на какую я надеялся, будучи ребенком”. Обычно это - Очень Важная Идея, или идея-фикс (fornit.ru/449). К ней и подгоняются все выводы в столь широких рамках допущений.

Но что же конкретно касается понимания сути абстракций Дойчем? Кстати, в отношении к использованию слова "реальность" у Дойча затруднений не оказалось (у него - целая глава: “Критерии реальности: Если, в соответствии с простейшим объяснением, какая-либо категория является сложной и автономной, значит, эта категория реальна.): ...решая задачи и находя объяснения, мы приобретаем даже больше знаний о реальности”.

Что характерно, Дойч запросто принимается за рассуждения в таких предметных областях, в которых у него нет даже начального уровня искушенности: “Однако, если существуют источники мыслей, которые ведут себя, как если бы они были независимы от кого-либо, то они непременно являются независимыми от кого-либо. Если я определяю «себя» как сознательную сущность, обладающую мыслями и чувствами, наличие которых я осознаю, то «люди из сна», с которыми я, по-видимому, взаимодействую, по определению — нечто отличное от узко определенного «меня», а потому я должен допускать, что кроме меня существует что-то еще.... Таким образом, нам не нужны универсальные химические заводы или невероятные машины искусственной гравитации. Как только мы поймем органы обоняния настолько, чтобы расшифровать код сигналов, которые они посылают в мозг при обнаружении запахов, компьютер, должным образом подсоединенный к соответствующим нервам, сможет посылать в мозг те же самые сигналы. Тогда мозг сможет ощутить запахи без присутствия соответствующих химических веществ, такие вещества могли даже никогда не существовать.... Человеческий разум воздействует на тело и на внешний мир, испуская нервные импульсы.... Все рассуждение, все мышление и все внешние ощущения — формы виртуальной реальности.“ - высказана наивная, невежественная чушь...

Ярким абсурдом, вытекающим от непонимания сути абстрагирования, у Дойча является его представления о вычислении - как физическом процессе. “Планетарий хорошо иллюстрирует смысл, в котором движение планет «представляет нам результаты обширного вычисления»”. Приводит его к такому выводу общий контекст рассмотрения мира - как виртуальной реальности, вычисляемой неким суперкомпьютером. Не законы фундаментальных взаимодействий, определяющие причинность взаимодействия планет, а просто вычисления - основа мироздания. Про фундаментальные взаимодействия “ученый” Дойч даже не вспоминает, как будто и нет такого понятия. И то, что его суперкомпьютер, пусть и воображаемый в претендующей на научность улетной теории, так же должен бы быть на чем-то реально основан, а не на другом еще более крутом компьютере как бесконечная матрешка. Абстракция "вычисление" у Дойча не имеет границ и распространяется на всю физику природы. Она, к тому же, явно допускает абстрагирование в природе вне сознания, т.е. акт дефекации - тоже вычисление, тоже абстракция.

“Теорию вычислений традиционно изучали абстрактно, как раздел, относящийся только к математике. Однако при этом теряется ее смысл. Компьютеры — физические объекты, а (значит) вычисления — физические процессы”. Вот, оказывается, какой непогрешимый силлогизм. Вот это, что называется, и есть вульгаризация: недопустимо упрощающее утверждение, порочность логики.

Определение абстракции

Согласно уже сказанному, под абстракциями будем понимаеть умозрительное выделение круга взаимосвязанных свойств явления – образ, имеющий определенную значимость в данном контексте условий. Это помогает мысленно иметь дело с этим явлением не во всей его полноте и неразрывной связи с миром, а только с тем образом, который важен для определенной, ограниченной области мысленных моделирований. Это полноценно заменяет всю сложность любого образа.

А раз такой образ уникален (определенное сочетание свойств), то можно использовать любое его условное обозначение. В мозге используется номер связи от распознавателя образа. В программной модели – уникальный идентификатор ID. Все операции становится возможны без сложностей исходного образа, а лишь с использованием ID или слова, обозначающего образ (“образное” и “абстрактное” мышление).

Человек не в состоянии воспринимать мир во всей глубине и сложности. Он способен заметить только то, что уже готов распознать в силу его жизненного опыта и ограниченности органов восприятия. Он воспринимает выделяемые его рецепторами элементарные свойства внешнего, учится узнавать их сочетания в виде уникального образа, который ему не безразличен и непосредственно важен.

Сознание построено так, что человек может иметь дело только с абстракциями, символизирующими выделенный значимый образ, и это дает простор для множества иллюзий (fornit.ru/456).

Любое свойство, выделенное из окружающего, способно передавать информацию о явлении (что оно означает для воспринимающего) только в контексте определенных условий и передавать только тому, у кого есть соответствующие представления. Опыт распознавания и коммуникации предназначен для того, чтобы познавать значимость воспринятых свойств и их сочетаний в данных условиях, формируя связанный с образами смысл (смысл - это осознаваемая значимость: fornit.ru/66643). Оценки результатов распознавания постоянно корректируют этот опыт в течение всей жизни, поддерживая его адекватность реальности. Стоит только условиям измениться, и значимость может оказаться разительно другой, вплоть до противоположности. Понятно, что каждая из абстракций, как вербализированный, частный случай эффекта восприятия, должна строго привязываться к условиям, в рамках которых она не теряет своего значения и на нее можно полагаться.

Попытка описать (формализовать) личный опыт окажется многозначительной для любого другого существа, если не будет указана граница применения этого опыта. Из-за непонимания этого оказались неудачными все попытки специалистов формализовать "знания" в "экспертных системах". То, что очевидно и понятно для носителя знания, оказывается неоднозначным или непонятным для других.

Часто бывает, начальник отдает распоряжение, но исполнители не могут понять, что именно он имеет в виду, а переспросить зазорно, и начинаются попытки предположить наиболее правдоподобное. Начальник долго думал о задании, у него был контекст, в котором задание имеет вполне определенный смысл и ему кажется естественным, что и другие должны это понимать. Ему в голову не приходит передать контекст: в каком именно смысле он говорит.

Вот точно так же, все "законы природы", выраженные в виде формул, описаний, с помощью терминов и вспомогательных понятий, теряют смысл и возможность адекватного применения во многих случаях, если не будет определена достаточно строго граница применимости этой формализации. Законы Ньютона, теория относительности, квантовая механика - такие примеры. Каждое из этих описаний мира затрагивает только присущие ему абстракции, ограниченные в использовании этого описания. В этих границах каждое описание корректно и верно, на него всегда можно положиться, и использование его выводов наиболее удобно. Вне границ - оно оказывается не достоверно, не адекватно реальности.

Поэтому, если кто-то предлагает описание очередного явления или "закона", но не ограничивает область его использования, он делает принципиально не корректной, не однозначной для других свою формализацию.

Формула закона Кулона (притяжение зарядов) и законо Ньютона (притяжение масс) совершненнно одинаковы, но описывают совершенно разные явления.

В мире нет меридиан и параллелей, нет силовых линий, энергии самой по себе, времени, пространства, Истины, Добра и Зла и т.п. Но все эти понятия нужны нам для того, чтобы мы могли передавать свои представления другим, если делаем это корректно. Но часто это делается необдуманно, и тогда люди начинают искать Истину, Добро, Энергию и все те странные, принципиально не познаваемые вещи, которыми богата мистика и любая религия.

С учетом отсутствия в природе каких-либо выделений, объектов, абстракций на уровне объективной реальности, вот - довольно шокирующий, если его воспринять всерьез (а написано это всерьез), постулат – интерпретация теории “суперструн”. В мире нет ничего, кроме сплошного поля неких первосущностей (“суперструн”), которые могут принимать несколько разных мод колебаний в 9 степенях свободы. В зависимости от вида мод двух “суперструн”, они могут взаимодействовать между собой одним из четырех способов (четыре фундаментальных взаимодействия), а все результаты таких взаимодействий воспринимаются нами, в конечном счете, как выделяемые нашим вниманием абстракции. Это значит, что нет времени, пространства, вещества, массы вещества, движения и всего другого, что воспринимается нами в виде выделяемых вниманием образов, потому что наши рецепторы участвуют в фундаментальных взаимодействиях, а есть только понятие моды колебания – свойства, определяющего вид взаимодействия и энергии – свойства, определяющего силу взаимодействия (fornit.ru/216).

Создать единую теорию взаимодействий (то, чем занимаются теоретики переднего фронта науки), означает полноту описания свойств суперструны, от которых и зависят все виды взаимодействий.

Если принять гипотезу Большого взрыва (а нет никаких оснований сейчас считать ее необоснованной: fornit.ru/192) то все возникло из совершенно безликого состояния Ничего (ничто - в смысле отсутствия доступных нашему восприятию последствий взаимодействий), где нет никаких выделенных свойств, метрик, в том числе пространства и времени. Это и была самая общая форма материи (суперструны в таких условиях никак не взаимодействуют с получением постоянного результата), которую пытается описать единая теория взаимодействий. То состояние, в котором оказалось начало всего, с необходимостью основного свойства этого вне-взаимодействия (суперполя), привело к развитию событий, в результате которых произошло разделение взаимодействий и развитию неоднородностей. Но только для возможного наблюдателя это все обладало многообразием новых свойств, а на самом деле было всего лишь ипостасью того первичного единого суперполя. Оно и сейчас таково.

Образно это можно представить себе, вообразив водяной пар в некоем объеме. Его состояние зависит от температуры. При высокой температуре оно однородно и состоит из равномерно распределенных молекул воды. Они не взаимодействуют, точнее каждое взаимодействие тут же и нарушается и пары распадаются. При понижении температуры, когда время взаимного удержания молекул при соударениях станет превышать некоторое значение, все большее количество молекул будет оказываться слипшимися на это время. Будут образовываться капли, а из них - большая лужа. Так возникают неоднородности из однородного. Но и в состоянии капель, и в состоянии пара реально существуют только молекулы воды и ничего более. И невозможно провести границу, что вот здесь - капля, а вот здесь - окружающий пар молекул, потому что молекулы постоянно вырываются из капель и возвращаются в капли. Это может сделать только внешний наблюдатель, обладающий свойствами восприятия человека. Но сделать лишь условно, умозрительно.

Совершенно точно так же невозможно четко задать границы любых объектов в мире, которые выделил человек как умозрительную абстракцию, границы атомов или границы квантов поля. В мире нет ничего выделенного, в нем нет объектов самих по себе, нет систем, а есть только суперструны (что это такое по сути – вопрос совершенно не поддающийся сегодня хоть какому-то предположению). Все это - лишь человеческие абстракции, которые имеют смысл и значение только в рамках заданного использования.

Это далеко не всеми воспринимается легко. Слишком очевидно, что вот этот предмет имеет вполне видимые контуры, что может реально подтверждаться приборами: здесь есть предмет, а рядом его нет. Но приборы, точно так же, как и рецепторы человека, выделяют какое-то определенное свойство (или их совокупность) из окружающего и точно так же могут приводить к неоднозначностям (иллюзиям в случае осознаваемого) если не учитывать тот контекст, в котором мы проводим измерение. Так, термометр при одном давлении среды покажет не ту температуру, что при другом давлении.

В водяном тумане все кажется однородным, хотя его капли, взвешенные в воздухе, довольно крупные, и их легко различить увеличительным стеклом. Если подняться над облаком тумана, то увидим это облако среди других таких же облаков в небе. Наша фантазия может произвольно выбрать контуры, в которых эта совокупность облаков нам напоминает один знакомый предмет, а другая, состоящая из тех же облаков - другой.

А на уровне базового суперполя все сущее - лишь моды деформаций его первооснов (о сущности которых ничего не известно, но описанием которых занята развивающаяся теория суперструн). Это говорит о том, что все неоднородности и наблюдаемые объекты идентифицируются только в зависимости от того, какой масштаб наблюдения мы выбрали, т.е. относительно нашего восприятия.

Многие современные физики, особенно молодые, верят, что пространство и время – физическая реальность, т.е. они существуют в природе в виде чего-то. Вот почему это сводится к вопросу: "Физическая ли реальность - форма куба?" (fornit.ru/7020).

Вернемся к абстракциям. Есть множество слов, которые так очевидны для бытового понимания и использования, что оказываются по этой причине принципиально не определяемыми строго. Например: человек, жизнь, любовь, система.

Конечно, ничто не мешает превратить эти понятия в строго определенные термины, сделав их абстракцию корректной для использования в заданных границах. Чем и занимаются при формализации понятий науки. Тогда уже не возникнет никаких споров и множества одинаково правых сторон в этих спорах.

Не стоит пытаться определять строго абстракцию для всеобщего использования. Так, в биологии не было необходимости строго формализовать понятие жизнь, оно пока так и остается неопределенным в академической науке, хотя было немало дискуссий из-за попыток найти "верное" определение этому понятию, но при создании искусственных живых существ такая необходимость появилась и уже есть терминологическое определение живого (fornit.ru/64924).

Важность абстракций для человека исключительна. Он просто не может мыслить иначе, чем абстракциями. И поэтому то, что он мыслит, не может быть передано в словах без потери смысла, потому что все более простые составляющие мыслей - тоже абстракции и каждая корректна только в рамках значимости, которую придает им личность, а все это словами выразить невозможно. Нужно сказать очень много слов, чтобы тебя более-менее правильно поняли.

Но когда дело касается формализации представлений науки, нужно быть предельно внимательным, чтобы обеспечить верность понимания. А для этого никогда не нужно забывать определять границы использования любых понятий. Или использовать такие слова как "жизнь", "система" только в их общем, приблизительно-допустимом значении, обеспечивающем достаточность понимания, не претендуя на строгость формулировки. Иначе вся вселенная окажется "живой", будет Бог, будет порождено множество лишних сущностей (по Оккаму) и иллюзий.

Метрология

Метрология – это то, что способно придать мировоззрению привязку к реальности и обеспечить взаимопонимание в культурах – в виде принятых стандартов. Она помогает нам понять законы природы и взаимодействие между различными объектами и процессами. В научных исследованиях точность и надежность измерений являются ключевыми факторами для достижения новых открытий и инноваций в различных областях.

В мире каждый день производятся тысячи миллиардов измерений и даже на бытовом уровне люди достаточно неплохо ориентируются в корректности измерений, не продавая сахарную вату на палочке в килограммах и их насторожит, если сахар предложить в литрах, а молоко в граммах, а тем более - измерять жилплощадь в шагах или локтях.

Когда люди выбирают новые джинсы, они прикладывают их к бедрам, чтобы определить, впору ли они, реже пользуются портняжным метром или даже просто доверяют написанному размеру. Этой точности измерения бывает вполне достаточно. Но окончательно убеждаются в том, что джинсы подходят, только примерив их, т.е. сравнив с эталоном своего тела.

В быту приходится очень немало измерять: вес товара в магазине, компоненты еды по кулинарным рецептам, при расчете количества обоев для оклейки комнаты, контролируя свой вес, температуру и давление крови, в общем, очень даже много в самых разных случаях, особенно когда нужно передать другому информацию о количестве чего-то. Автолюбители пользуются навигаторами со сложнейшей системой позиционирования и на опыте научены тому, к чему приводят сбои такой системы. Идя на базар к ушлым продавцам с разными весами, многие знают, что пружинные весы, бывало, растягивают так, что вместо килограмма покупателю отвешивается 800 грамм и в непростые 90-е годы некоторые носили в карманах свою гирьку, которая еще была неплохим способом защититься, удобно помещаясь в кулаке. Очень бывает неприятно, когда, покупая огромный и празднично красный арбуз он оказывается со странным привкусом и вызывает тошноту из-за высокой концентрации нитратов. Но можно купить измеритель нитратов и не рисковать своим здоровьем.

В настоящее время существует не только огромное количество измерительных инструментов, но и методов измерения и оценки точности. Это все - компетенция метрологии. Причем, вовсе не ученые оказываются самыми востребованными ее потребителями, а основная масса наших измерений – это именно измерения в обыденной жизни. Существует полезный журнал "Мир измерений", где можно открыть глаза на ранее не подозреваемые особенности и стороны этого, в самом деле бескрайнего, мира. При этом большинство людей вообще не подозревает, что существует наука метрология.

Именно измерения позволяют исследовать новые явления и контролировать известные. Природа наделила нас очень точными сенсорами, позволяющими измерять "органолептически", например, температуру, прикладывая ладонь ко лбу. Это - тоже метрология, с оценкой достаточной точности.

Метрология позволяет делать измерения уверенно, с заданной точностью получая информацию о действительности. Метрология изначально учитывает возможность подтасовок, так что издревле аршины делали железными и заклейменными с концов, чтобы не просто было укоротить.

Развитие возможностей науки и техники напрямую зависит от метрологических возможностей. Когда длину меряли локтями и аршинами то и изделия были ручной работы, неунифицированные, не взаимозаменяемые, ограниченной технологии. И сегодня еще многое не совершенно, в том числе использование хранящихся эталонов мер и весов. Но в течение ближайшего десятка лет прогнозируется:

1) переопределение международной системы единиц СИ на основе фундаментальных физических констант так, что отпадет необходимость в хранении эталонов;

2) снятие существующих ограничений, связанных с технологическими возможностями измерительных приборов за счет квантовых технологий изготовления сенсоров;

3) измерения пополнятся мультисенсорными и мульти узловыми системами на основе интернет-сетей и распределенных вычислений;

4) встраивание в продукты и системы способности к измерениям, всегда включенных и всегда калиброванных, что приближает такие продукты к принципам организации живых существ.

Можно представить себе какой потенциал это придаст развитию и совершенствованию возможностей науки и техники. Но какими бы ни были точными инструменты и методы измерения, необходимо еще то, что обеспечивает уверенность не только при измерениях, но и в верности сделанных предположений.

Вера

Это понятие, как и Истина, сакраментально модифицировано философами. Часто веру воспринимают без учета возможности неверия, как истину в отрыве от лжи.

Но в главном это понятие оказывается универсальным: вера - признание чего-либо истинным - в зависимости или совершенно независимо от обоснования. Вера - предельная уверенность в истинности чего-либо, не требующая каких-то доказательств.

Можно представить себе шкалу уверенности: слева - полное неверие, несмотря ни на что, справа - абсолютная вера, которую ничто не может преодолеть по силе. Посредине шкалы - безразличие (полная наивность в вопросе без какого-то отношения) от которого вправо идет доверие и с каждым моментом познанной верности утверждения увеличивается уверенность в ложности или истинности.

Именно так метятся структуры поведенческих действий в мозге: первоначально - нулевая уверенность, при неудачном действии - отрицательное значение, при удаче положительное. С каждым подтверждением удачности значение увеличивается. Действия, отмеченные отрицательно, впредь избегаются, но память остается, а вдруг при каких-то условиях можно будет так поступать, когда нет никаких других подходящих реакций и начинается опробывание уже известного.

Вера приходит необязательно в результате проверки истинности. Раз в голове есть образ веры (fornit.ru/65086), то достаточно его как-то возбудить в связи с каким-то высказыванием, чтобы получить новый объект веры (fornit.ru/1182).

В раннем периоде развития особей животных начинает работать механизм, который в простейшем случае обеспечивает импринтинг (одноразовое закрепление в памяти признаков воспринятого при формировании наследственно предопределенных поведенческих актов). Более эволюционно совершенные механизмы обеспечивают имитационное поведение, когда детеныш, не имеющий собственных навыков реагирования в жизненно важных ситуациях, доверчиво перенимает наблюдаемые им действия взрослой особи.

Имитация чужих действий происходит, когда есть текущая проблема, которую нужно решить. В контексте условий проблемы наблюдение успешных действий взрослого сопровождается активностью "зеркальных нейронов" и активностью распознавателей уверенности (оценка чужой успешности или подтверждения истинности результатов выбранного поведения). Возникает запоминание общего образа с возможностью его использования для подсказки - в виде модели верного поведения в данных условиях. Собственные попытки действовать в таких ситуациях все более оттачивают навык и уточняют модели понимания поведения.

Если бы детеныш поверил накрепко и на всю жизнь запомнил показанный урок и пытался действовать строго так же, а не с учетом своих возможностей, то он бы не смог развивать свою собственную модель возможностей и, главное, для некоторых новых ситуаций, в которых старая модель не приводит к желаемому, он бы совершал фатальные ошибки.

Но в норме за периодом доверчивого обучения приходит период игровой инициативы, в котором делаются попытки действовать вопреки тому, как учили взрослые. Игровой стиль позволяет исследовать реальность, не подвергая себя смертельной опасности (fornit.ru/6596, fornit.ru/6590). Распознаватели догматической уверенности при этом произвольно тормозятся волевым усилием желания проверить, а что будет, если сделать не так (точнее - произвольной активностью антагонистических распознавателей неверия). Это позволяет предположить и осуществить какой-то альтернативный вариант поведения.

Такой стиль отношения называется скептицизмом, и он по силе может быть от нулевого, не могущего преодолеть уровень уверенности, до крайне высокого, когда вообще ничто не допускается верным на время собственного исследования. Крайние значения скептицизма чаще оказываются непродуктивны. Более разумно принимать в расчет влияющие обстоятельства (разумный скептицизм: fornit.ru/1224).

Результат практической проверки эффективности предполагаемого варианта поведения с очевидностью показывает его истинность или ложность, что или закрепит его в памяти для данных новых условий как проверенный приемлемый вариант, или заставит впредь избегать таких действий и оставит проблему нахождения верного поведения актуальной для последующего решения.

Сила предельно высокой веры и ее непреодолимость заключается в том, что попытки подвергнуть ее сомнению сталкиваются с достаточно резкими негативными последствиями, которые заставляют впредь избегать таких попыток. Это может быть наказание взрослым за ослушание и неверное поведение или высочайшая значимость, придаваемая суждениям авторитета (чему предшествовал негативный опыт ослушания авторитета). Чтобы было возможным преодолеть такую веру произвольным усилием альтернативного варианта, нужно чтобы уверенность в верности такого варианта превысила по силе память негативных последствий за счет несомненной заманчивости возможной выгоды. На такую проверку бывает сложно решиться, и лишь в критических обстоятельствах жизнь позволяет или заставляет попирать веру.

Понятно, что в случае предельно высокой веры (истовая вера) становится чрезвычайно затруднительным совершенствование адекватности поведения в различных условиях. Развитие в этом направлении собственного понимания и умений становится невозможным.

Поэтому воспитание, основывающееся на жесткой авторитарности и требовании неукоснительного соблюдения правил, неизбежно порождает множество непреодолимых звеньев поведенческих цепей избегания сомнения и даже мыслей о сомнениях, что сопровождается искренним отвращением к этому (ассоциация с перенесенным негативом).

Это касается не только индивидуального воспитания, но и общей тенденции в культуре. Так, чтобы приучить всех людей СССР к коммунистической этике, нужно было подавлять личную инициативу. Получился абсурд: для качественной работы специалиста очень нужна личная инициатива, когда он формирует наиболее эффективные навыки. На словах такая инициатива поощрялась, а на деле чиновники подавляли ее, породив поговорку: "инициатива наказуема". Это привело к повсеместному отставанию всех видов производственной инженерии от мирового уровня, кроме тех, которые были авторитарно выделены как приоритетные (fornit.ru/7188).

Кроме негативных факторов, заставляющих избегать того, что вызвало негатив, на веру и неверие оказывают влияние и позитивные факторы, побуждающие следовать тому, что в результате привело к позитивному состоянию. Удача, последовавшая за довольно опрометчивой попыткой, сильно стимулирует и впредь рисковать, вплоть до развития авантюризма как доминирующего стиля поведения.

Предельное состояние позитива отношения можно назвать любовью, несмотря на множество сложных смыслов в основе каждого проявления. Такая оценка, сопровождающая поведенческий акт, приводит к высочайшей уверенности в правильности такого поведения. Это - так же как предельный негатив, в отношении к какому-то поведению или объекту внимания приводит к сильнейшему скептицизму в отношении него. Любовь к человеку, любовь к идее, чаще всего своей собственной (идея-фикс: fornit.ru/449), приводит к невозможности сомнений, чем умело пользуются те, кто вызывает и эксплуатирует это чувство у других так, что жертва совершает самые абсурдные поступки, которые свято считает верными. Любовь и сомнения совершенно несовместимы. Когда появляются сомнения - угасает любовь.

У людей, воспитанных на догмах в стиле авторитарного подчинения, возникает неприязненное отношение к науке, потому что наука предполагает сомнение и проверку, что в некоторых случаях представляется недопустимым и кощунственным. Попытка скрестить науку и религию не может быть удачной именно из-за недопустимости сомнений в отношении религиозных догм.

Поэтому тот, кто с интересом познает мир и строит системы своих предположений, не должен любить свои теории, а его должен мотивировать сам процесс исследований, получая удовольствие от решения проблем, что и является всегда самой естественной наградой. Иначе он погрязнет в самообмане. Нужно заниматься не самоудовлетворением, а удовлетворяться успешностью своих действий.

Альтернатива жить ли верой или своим собственным знанием – это выбор: жить ли чужим умом и быть механизмом чужой воли (что жизнью-то назвать трудно) или жить самому, адаптировав чужой опыт к своим возможностям (fornit.ru/202).

Верификация

Жила-была одна блогерша. Она называла себя багиней, нарочито через "а", чтобы показать свое запредельное пренебрежение ко всему обыденному и земному. Конечно же, безупречности макияжа это пренебрежение не касалось, и в ее блоге всегда отмечались лайками и льстивыми подначками стаи фанатов в надежде увидеть еще один эпатаж полуобнаженки или еще одну умилительную "мудрость", при этом обычно довольно циничную. В этом и был особый шарм для тех пацанов, кто желал бы заполучить на чудесное мгновение эту тварь божью и для тех герл, которые внимательно пытались научиться быть неотразимыми.

Ей перепадало немало денег, но ее амбиции были несопоставимо более требовательными и даже чудовищными: она на самом деле была уверена в своей божественной исключительности. Оставалось лишь найти эту упорно недоступную кнопочку, чтобы включить всю мощь ее силы. Многие гуру были осчастливлены натурой за уроки древней мудрости, которую они ей обещали открыть вместе с третьим глазом. Но все таинства и даже совместные тантрические сеансы оказывались напрасными, и лишь опыт изворотливости спасал наставников от гнева разочарованной багини.

Есть люди, которые продолжают наступать на одни и те же грабли всю жизнь (fornit.ru/5298). Но не только особенности баланса нейромедиаторов мешают перестать биться об одни и те же ошибки. Если истовая уверенность в чем-то не может пересилить получаемый негатив, то он не пойдет впрок и не будет предохранять от совершения все тех же неверных поступок. Всегда найдется оправдание неудаче и люди будут снова и снова пытаться наступить на грабли чуть по-другому, а вдруг получится. Казалось бы, простой и очевидный результат многих повторений должен давать убеждение в неверности предположения, но все дело в том, что с самого начала предположение было слишком неопределенным и не позволяло спланировать попытку так, чтобы все сразу стало ясно. Идея изначально была чрезвычайно заманчивой и не подсудной - сверхценной идеей по клинической классификации.

Чаще всего, собственные ошибки вообще на замечаются, если они немедленно не приводят к отрезвляющему негативу. Поэтому эти ошибки и совершаются. Любому автору особенно сложно находить свои ошибки, именно потому что он их изначально не видит из-за особенностей своего восприятия, хотя можно развить навык искоренения отдельных видов ошибок.

Такие непосредственно связанные с причинно-следственной реальностью области как программирование и схемотехника способны выявить ошибки исполнения предполагаемой конструкции. Но даже в этих случаях огромное количество ошибок оказывается скрытым, не проявляя себя.

В компаниях по разработке программного кода или электронных схем быстро становится очевидным: каким бы внимательным ни был разработчик, в продукте скрываются ошибки, которые он оказался не способным заметить сам. И такие компании наращивают штат тестеровщиков, причем необходимым оказывается их число, превышающее количество разработчиков просто, потому что 1) некоторые ошибки упускаются тестеровщиками в силу тех же индивидуальных качеств восприятия, что и у автора 2) количество условий, в которых продукт должен работать бывает огромным и чтобы их охватить нужен большой штат.

Ошибки случаются не только в технике, но и в художественном творчестве. Да вообще в любом творчестве, без исключения. Количество ошибок, которые автор бы исправил, если ему ткнуть в них пальцем - впечатляюще огромно, и это всегда стоит иметь в виду.

Писатели вычитывают собственные книги по многу раз и всякий раз делают исправления, тихо радуясь тому, что такой ужас не попал в публикацию. Кажется, что сколько бы ни вычитывал, опять найдется что-то нехорошее, особенно, если прошло немало времени и изменились особенности восприятия.

Поэтому очень полезно давать "отлежаться" продукту своего творчества, чтобы потом взглянуть на него новыми глазами.

Но лучше всего с этим справляется посторонний человек. Он обнаружит много ошибок, не замеченных автором. В редакциях предлагают свои услуги корректоры и редакторы, но и после них, когда уже готов макет для печати и его дают в последний раз проверить автору, он с изумлением обнаруживает новые недостатки, потому что в новой форме представления изменяются условия восприятия.

Кроме отлежки творческого продукта очень стоит проверять его в самом разном своем настроении, в разных комнатах и даже на природе. Но все равно останется то, что потом с досадой обнаруживается.

С другой стороны, не следует придавать слишком большое значение тем изъянам, которые не искажают общий смысл, к чему пока не готова общая культура, ведь стоит обнаружить грамматическую ошибку в чужом тексте, как возникает праведное негодование. Это - психологическая зависимость, взлелеянная воспитанием в среде менторского отношения к ошибкам. О том, почему нелепо и даже глупо акцентировать внимание на незначительных (не меняющих общий понимаемый смысл) ошибках: fornit.ru/1706.

Тестирование - частный случай верификации: проверка идеи, формализованной в виде творческого продукта на соответствие желаемого и полученного.

Верификация нужна не только для проверки научных утверждений, она используется повсеместно для обеспечения желаемой адекватности реальности. Боец оттачивает задуманные удары до совершенства в максимально приближенных к реальным условиям, художник подсматривает, какое впечатление производят его картины на выставке, повару не безразлично насколько люди довольны его кулинарным творчеством. И, хотя у него в голове нет словечка "верификация", именно этим он занимается, совершенствуя свое мастерство.

Но в науке верификация особенно важна, потому что за наукой следует техника и практическое использование. И если ученый убеждает всех в таком чудесном способе избавления от всех душевных проблем как лоботомия, а клиники совершенствуют методики и инструменты выполнения операции избавления человека от его души, то беда коснется очень многих.

Стоит ли убеждать, насколько непоправима бывает вовремя не замеченная ошибка, но когда она становится общепринятой нормой, то вред умножается на количество несчастных случаев.

Хорошо, если вред проявляется лишь в большом количестве напрасно потраченного времени при освоении небрежно составленных методик и инструкций. С этим сталкивается каждый, кто берется освоить новую для него область или направление в какой-то области. Он обнаруживает, что самое для него важное отсутствует в инструкциях и это нужно искать где-то самому. Казалось бы, чего стоит заранее прояснить эту "мелочь", без которой ничего не сдвигается с места, но это приходится выискивать в интернете, а не находя, проводить поиск почти вслепую методом тыка.

Те, кто давно прошел этот путь, только пожимают плечами и снисходительно "помогают" советом новичку, "не желающему потрудиться самостоятельно". Они искренне считают, что человек, раз взялся, должен разобраться в этом сам и не тратить время специалистов на глупые консультации. Они забывают, что сами не могли найти когда-то ответа на "глупые" вопросы не из-за своей лени или глупости, а из-за пренебрежения тех, кто сочиняет руководства. Такой вред умножается на время, потраченное на никому не нужный поиск каждым новичком.

Ошибками недосказанности изобилуют интерфейсы программных продуктов, в том числе рассчитанных на массовое потребление. И только доброжелательная взаимовыручка пользователей создает впечатление достаточной "дружественности" интерфейса. Но ничто новое не может быть изначально понятным, и уверения о самодостаточном юзабилити — это маркетинговый миф: fornit.ru/651.

Вот характерный пример, который хоть и слишком специфичен, но ясно отражает сказанное. В издательской системе "инДизайн" есть возможность вставить уже готовый документ MS Word. Начинающий пользователь легко обнаруживает соответствующий интерфейс и кликает по выбранному файлу ворда. Возникает специфический курсор, который, очевидно, нужно позиционировать на начало рамки страницы и щелкнуть. Но вставляется только одна страница, а для остальных 100500 нужно еще столько же раз щелкнуть. Попытка найти лекарство в интернете оказывается очень утомительной: никто ничего про это не пишет, а в системе помощи инДизайна в логически обозримых местах этого нет и в помине. Наконец случайно выясняется, что перед щелчком нужно было прижать клавишу shift и вот тогда возникает совсем другой режим вставки с автоматической версткой. Но потом обнаруживается еще множество аналогичных проблем, которые можно прояснить только, отвлекая какого-то знакомого специалиста.

Среди специалистов происходит передача культуры в данной специфике так же, как между родителями и их детьми, требующая наставничества, конечно же, не бесплатного.

В существующей культуре возобладали распространители мифа о юзабилити, ничего не понимающие в особенностях психики и напридумывавшие чисто маркетинговой риторики, выгодно используемой ими и освобождающей от ответственности при абсолютно бесполезных в своей тупости инструкций и системах помощи. Это же провоцирует соответствующую спесивость специалистов, вырвавшихся из уровня унижения на уровень опытных носителей и хранителей профессиональных секретов.

То, что сегодня практически никто даже не пытается читать системы помощи перед тем, как работать с приложением, позволило это сделать пустым формализмом для разработчиков. Но это как раз и стало бесполезным формализмом в результате того, что практически никто не получает в самом деле эффективную поддержку от такой "помощи".

А мода каждый год делать новую версию продукта перечеркивает адекватность уже имеющихся руководств и нужно писать новые. Так что многие просто перестали писать руководства к продукту.

Всякий раз, когда пренебрегается должный уровень проверки утверждений и корректности формализаций, не прекращается вставание на одни и те же грабли или, как минимум, игнорирование вследствие бесполезности., потому что без верификации не происходит адекватной связи идеи и объективной реальности, позволяющей использовать идею и развивать дальнейшее понимание на ее основе. Если хорошо понимать, как сложно и трудно, через множество больших и мелких неудач, формируется вообще любое субъективное соответствие реальности, то это утверждение ни в чем не покажется слишком категоричным.

Поэтому каждое утверждение, каждая идея, претендующая на адекватность реальности, должна быть в принципе способна верифицироваться, иначе она так и остается непроверенной идеей без связи с реальностью т.к. любая субъективная идея таит в себе ошибки.

В науке специалист, занимающийся экспериментальной проверкой истинности утверждений, называется экспериментатором. Он владеет методами, характерными для методологии проверки в данной предметной области. Но есть и общие принципы.

Неопределенные, многозначительные утверждения, не имеющие границ применения, оказываются практически бессмысленными, хотя в голове они могут иметь сколь угодно произвольный личный смысл и высокий уровень убежденности, потому что любые оценки принципиально произвольны, что порождает иллюзии понимания.

Чрезвычайно важно (и это - важнейший принцип корректности верификации), чтобы идея, претендующая на связь с реальностью, позволяла проверить свою истинность и соответствие ожидаемым предположениям, ведь бывает, что это оказывается невозможно. Всякий раз, когда кажется, что в голову пришла ценная и полезная идея, стоит задаться вопросом: а как можно проверить экспериментально ее реальное соответствие предполагаемому? Если это не удается, то следует считать идею не сформировавшейся.

Всякая идея возникает в голове часто не облеченная словами, а лишь смутным пониманием увиденных взаимосвязей и свойств. Для того, чтобы стало возможным проверить ее независимым специалистам, нужно облечь ее в формы, позволяющие с помощью условных символов, понимаемых другими, иметь возможность передать ее другим специалистам. Это - первый этап связывания идеи с объективной реальностью. Это называется формализацией.

Формализация

Формализация - отображение знания в условном символическом виде.

Однажды философ, очнувшись после бурного трипа с горящими глазами объявил компании, что только что понял сущность всего на свете и владеет конечной истиной. Все и без него были озабочены своим состоянием, но тот не мог успокоится.

- Так что за Истина, Вась, тебе открылась, расскажи!

И Василий даже уже открыл рот, из которого должна была пролиться сокрушающая бренность правда.

- Ну ты че стоишь как рыба с открытым ртом? Давай, Вася!..

Тот отчаянно пытался проникнуть в свою еще такую ясную и очевидную мысль.

- Да не торопись, начни рассказывать, что помнишь!

— это... такое грандиозное и огромное..., божественно коричневое!.. и оно пронизывало меня насквозь!..

- Вот, Вася, прими немного, сам знаешь, сейчас это нужно чтобы полегчало!

Так Василий никогда больше и не вспомнил суть открывшейся Истины, но знал, что это где-то рядом с ним. Ощущение понимания было, а того, что именно он понимает - нет. Несомненно, что у него в мозгах была точка, которую если чуть подстегнуть током, то вся ясность понимания вернулась бы с прежней силой. Но только само чистое ощущение понимания и более ничего.

Вот реальная история:

"Как-то раз американский физик-экспериментатор Р. Вуд (1868—1955) решил поставить на себе опыт - испытать действие наркотика. Раздобыв опиум, он накурился его и вскоре впал в забытье. Придя через некоторое время в сознание, он вспомнил, что в одурманенном состоянии его озарило чрезвычайно глубокой и важной научной идеей, но какой именно напрочь вылетело из головы. Этого нельзя было упускать и Вуд повторил опыт в надежде, что ему удастся поймать идею. И действительно, как только начало сказываться наркотическое действие опиума, забытая мысль возникла в голове. Чувствуя, что сознание вот-вот покинет его, Вуд сумел в последний момент сконцентрировать волю и записать идею на бумажке. Очнувшись, он, дрожа от нетерпения и пережитого, поспешно развернул бумажку с драгоценной записью. На ней он прочел: Банан велик, а кожура еще больше".

Эта идея, что каким бы ни был банан, но его кожура будет больше, сама по себе ничтожной актуальности, в эйфорическом состоянии получила предельно высокую значимость как ценнейшее откровение. Что показывает, насколько произвольной вообще может быть придаваемая чему-то значимость. И это стоит всегда учитывать и разумно использовать, придавая произвольную значимость нужному и не придавая слишком большую значимость тому, что того не стоит, например, навязчивым переживаниям.

Очень много самых разных оценок сопровождают наши впечатления от восприятия: (не)понимание, (не)уверенность, оценки грандиозности и отвратительности - различные виды эмоционального контекста, самым общим из которого является - хорошо-плохо-норма. Только это не сигналы примитивного отклика системы поддержания жизненных параметров (fornit.ru/324), а смысл - уже осмысленные и поэтому произвольно утвержденные оценки, иногда вопреки примитивной значимости. Мы вполне можем посчитать желаемым то, что сопровождается болью или другими чувствами, через которые не могут переступить маленькие дети, у которых еще нет развитой способности придавать произвольный смысл, т.е. проявлять волю вопреки рефлекторной значимости.

И эти высшие оценки могут быть вообще в отрыве от чего-то реально воспринимаемого, порождая сочетания уверенного непонимания или неуверенного понимания. Их назначение - эмоциональный контекст, определяющий личное отношение и соответствующий стиль реагирования.

Во сне оставшаяся недодуманной днем мысль воскрешается в тишине подавленного шума мелких и больших, но не очень важных образов, она тянет за собой связанный с ней контекст эмоционального отношения и тот открывает дорогу всему, что ему соответствует, но уже только среди оставшихся в памяти впечатлений и образов, а те, как калейдоскоп, образуют кадр сновидения, которая вызывает ассоциации наиболее значащего. И так из каждого предыдущего образа возникает контекст для последующего (это и есь главный принцип формирования цепочки шагов осмысления: fornit.ru/68516). Дневное впечатление домысливается прохождением по цепи наиболее значащих последствий, создавая образы возможного, но еще не реализованного, которые потом сработают в подходящей ситуации уже наяву как интуитивное знание, как нечто уже в чем-то знакомое, пережитое. Если бы не было того сновидения, то и никакого бы инсайта не случилось, не возникла бы идея-озарение, дающая надежду на верное решение.

Сновидение не затрагивает уже уверенно сформированные модели понимания, потому что это было бы неправильно из-за непроверенности и сводило бы с ума накопившимися фантастическими образами, противоречащими истине. Поэтому сны не запоминаются в эпизодической памяти в виде последовательности проверенных в реальности правил, если только их не вспомнить сразу при просыпании, и они не покажутся важными (fornit.ru/70661). Об этом позаботился естественный отбор, не пропускающий слишком мнительных фантазеров в жизнь. Сны не стоит припоминать и делать из них выводы. Они уже отработали как нужно, давая предположительный опыт пережитого, хотя и не в действительности, но во многом по понятной логике. Так же как не стоит придавать большое значение и случайным, но очень цепким и потрясающим мыслям. Ведь это - еще не действительность, а очень даже эфемерные предположения о возможном.

Те, кто научился входить в патологическое состояние “осознанного сновидения” подвергают свою адекватность опасности (fornit.ru/984).

Нужно хорошо понимать, что уверенность, вплоть до полной самоуверенности может никак не соответствовать действительности, что очень часто наблюдается у молодых людей и преодолевается мудростью жизненного опыта или ломает жизнь беспечно самоуверенным.

А действительно проверенное, что имеет статус реально пережитого, проверенное не "логическим" размышлением, а сопоставлением с объективной реальностью, бывает очень хорошо подготовлено для применения и не подведет в привычных ситуациях.

Эти две стороны субъективности нужно четко научиться различать, полагаясь в действиях только на вторую, - надежную модель реальности, а первую, которую лучше называть бредом, использовать лишь как фантазию в творческих попытках найти новое решение по аналогии.

Формализация - попытка передать свой проверенный опыт другим людям. Она будет не полной и некорректной без объявления ее статуса проверки реальностью. Но обычно это подразумевается по умолчанию так, что для специалистов итак ясен этот статус, а неспециалисты легко могут обманываться, чем и пользуются мошенники.

Системная модель понимания позволяет передать сведения о ней другим людям, от которых зависит эффективность совместных действий в жизни. Творческая фантазия тоже может быть формализована как социальный продукт взаимодействий, но на уровне субъективности, в неформализованном виде она чаще играет роль вымысла, хотя и не бессмысленного, а отражающего личное отношение. Бред стоит держать в голове, если только не позволить себе развлечь им своего друга в контексте ни к чему не обязывающих разговоров. Но иногда он прорывается в силу своей высокой значимости в виде ярких идей или из-за патологических состояний (например, при повышенной температуре).

Чтобы передать сведения своей системной модели другому, нужно достаточное количество взаимопонимаемых символов общения, способных отразить образ, иначе просто не будет хватать слов. И нужно, чтобы воспринимающий это человек уже хорошо знал смысл этих слов.

Кошка не знает наши слова и, не обращая внимания, пропустит все мимо ушей, если только нам не удалось привлечь ее чем-то для нее важным, связанным со словами или интонацией. У аборигенов потерянного в океане острова может быть всего-то 30 слов и штук 50 жестов, чего не хватит для передачи сведений культуры цивилизованного человека. Их пришлось бы последовательно обучать всему тому, что постигается ребенком в ранние годы, потом в школе, потом при общении на профессиональные темы.

Ни один самый мудрый и опытный человек не сможет рассказать ребенку или кошке сведения из передней области своей специфики, хотя многие упрекают: раз ты так хорошо это знаешь, то мог бы легко все объяснить парой слов.

Часто ученому, у которого созрела качественная системная модель понимания исследуемого явления, приходится придумывать новые слова для обозначения того, что в его голове уже есть в виде взаимосвязей, но не выразимо существующими словами. И тогда ему приходится сначала вводить эти понятия так, чтобы они могли условно обозначить нужный смысл, связав с неким произвольным звучанием слова. Иногда даже как бы известного слова, но в данном контексте, обозначающем совершенно не то, что значило раньше. Так, физики называют разные виды кварков «ароматами» (например, «вверх», «странность»), а их свойство, связанное с сильным взаимодействием, — «цветом» (красный, зелёный, синий). Несмотря на похожие названия, «аромат» и «цвет» — совершенно разные характеристики, и один не имеет отношения к другому.