Зеркальный принц, или Дева Победы
Пролог. Воскресший архимаг
Величайший из магов Чужегар восстал из почти тысячелетнего сна, который зовётся смертью.
И поначалу он длительное время – ох, какой длительное время! – не осознавал этого, не в силах сбросить со своих мыслей непонятную ему тягостную пелену. Постепенно принялся делать попытки преодолеть её и восстановить своё сознание. Поначалу совсем робкие, слабые…
Удалось ему это не сразу, и Чужегар разозлился. Сделал привычный магический жест, которым обычно пользовался в подобных ситуациях для возвращения ясности мышления и памяти, но ничего не произошло. Царивший в нём туман не рассеялся. Чему он несказанно удивился.
В сильнейшем гневе архимаг решил взбодрить себя более сильным способом. Махнул рукой, сотворив сильнейшее из известных ему заклинаний. Но и тут не последовало образования вокруг его тела яростного пламени, совершенно безопасного ему самому, но страшного для всех тех, кто окажется рядом…
Почти в страхе и в сильнейших сомнениях принялся перебирать другие известные ему магические формулы, приемы, знания и внезапно осознал, что мало какие из них помнит…
И от этого окончательно растерялся. Величайший из магов оказался лишён практически всего того, что ведал прежде. Стал столь же бессильным, как пчела с потерянным жалом…
И только после этого он принялся пытаться понять: что же с ним произошло? Где он? Почему память оказалась пустой, словно дырявый карман, из которого выпало всё то, что в нём некогда лежало?..
Чужегар оглянулся по сторонам: где он?
Местность оказалась совершенно незнакомой ему. Вокруг находилась практически безлесная степь с небольшими холмиками, а то и бугорками, лишь далеко справа от архимага в низине росло несколько чахлых деревьев. Землю покрывала пожухлая трава. Нежаркое солнце находилось близко к зениту.
Сам Чужегар стоял на небольшом холмике, который смутно о чём-то напоминал ему.
Попытался было понять, о чём же именно? Но сразу же замотал головой от осознания бессилия, чуть не заплакав, ощутил себя настолько слабым.
Сошёл с холмика. Заметил и уже более явно осознал тот факт, что всё пространство вокруг него покрыто такими же холмиками, но заметно более низкими. Почему их столь много и очень похожих друг на друга?..
И тут сверкнуло первое прозрение: нечто схожее он наблюдал на кладбище, где были похоронены его воины…
Какие воины?!.
Ах да, после одержанной им великой битвы. Сколько славных товарищей он тогда навеки потерял! И достойно похоронил!..
Как же их звали?..
Ах, да! Тууш, Табулай… Кто же ещё?.. Фригор, Кануш, Бунбис… Как же их затем ему недоставало!.. Они пали в той битве… В битве с войском непокорного Шагриана, у которого он отобрал его царство! Ого, какое великое царство! И стал править сам! Ох, как давно это было!..
В памяти Чужегара словно засветился огонёк, он начал припоминать, то одно, то другое, то третье…
И эту и последующие битвы с неизбежными потерями…
И многие другие царства-государства, которые он потом подчинил своей необоримой моще…
Снова пригляделся к холмикам. Да, они похожи на могилы. Теперь он ясно видел это. На очень старые могилы. Очень-преочень… Даже не старые, а древние. Насколько именно древние, понять он ещё не мог. Да и его разум отказывался принимать столь длительный срок…
От могил почти не осталось следа, их можно было принять за естественные неровности почвы. Если бы не мелькнувшая подсказка из памяти, то он бы и не догадался об этом.
Посмотрел на тот холмик, на котором только что стоял. Он был немножко, но всё же выше заметнее прочих. А почему? Имелась какая-то причина этому. Чужегар это осознавал, но понять ещё не мог…
Затем вскрикнул, ясно вспомнив свою последнюю битву: тогда он бился с вором! Да ещё каким вором! Пусть даже тот звался чародеем, и имя у него было соответствующее – Чаровуш. Не последним из всех магов, но всё же вором. Негодяй явился откуда-то с севера и обладал способностью красть чужие знания прямо из памяти любого другого мага, волшебника, чародея, колдуна. Как бы зеркалил их и присваивал. Такие иногда рождались, пусть и крайне редко, звались они зеркальными магами. Подлейший дар!..
Этот Чаровуш украл у него все знания и применил против него же! Против того, кого обокрал! Ах, гнусный подлец!…
Чужегар вспомнил их битву, в которой они оба применяли свои магические приёмы…
Нет, Чаровуш не превосходил его ни в чём, но сыграла роль неожиданность – величайший из магов столкнулся практически с самим собой, ведь его противник умел и знал всё то, что и сам Чужегар. В результате архимаг совершенно растерялся и допустил какую-то промашку, после которой ничего из дальнейшего уже не помнил. Значит, был побеждён и, несомненно, убит…
Но вот теперь Чужегар ощутил в себе какие-то прежние знания, не все, но многие вернулись к нему. Он даже сумел окутать всего себя очищающим пламенем, дав встряску всему организму. После чего почувствовал себя заметно лучше…
Другим мановением усилил свою умственную деятельность. Теперь уже магия сработала. Всё прежнее умение возвращалось к архимагу, не слишком быстро, но неуклонно. Он ликующе рассмеялся и закричал громовым голосом:
– Где ты вор Чаровуш? Иди сюда! Мы продолжим наш поединок! Теперь уже ты меня своим коварством не одолеешь! Я предупреждён, а значит, вооружён!
Вернувшимися чарами Чужегар покрыл всё небо чёрными грозовыми тучами, закрыв дотоле светившее солнце. Ликующе засмеялся от осознания своего сверхмогущества и принялся из них долбить землю змеистыми молниями, которые с оглушительным треском вспарывали воздух. Иные даже направлял себе в грудь, ощущая их бессилие перед своей неуязвимостью.
Взмыл в зенит в пламени ревущего пламени, оглашая всё пространство громогласными призывами:
– Подлый вор Чаровуш, где же ты? Иди сюда! Мы сразимся снова! Хочу победить тебя, унизить и уничтожить! Я снова властелин мира! Пусть никто пока этого не знает, но скоро узнают все! И преклонятся передо мной, повелителем вселенной! Все-все-все! Я вернулся!
Теперь архимаг помнил своё прошлое почти всё. С высоты он даже узнал местность: именно здесь происходил его поединок с Чаровушем. Да, именно здесь! Вокруг всё изменилось, прошло слишком много времени, потому и следов почти не сохранилось. Ему ещё предстоит узнать, сколько именно…
С холодком в груди посмотрел свыше на холмик, на котором он недавно стоял. То была его могила.
Это знание потрясло величайшего из магов. Он словно с края пропасти заглянул в бездну времени. Ему ещё предстояло разобраться во всём том, что пока ему неизвестно.
И как так произошло, что он оказался стоящим живым на своей могиле? Спустя столько времени? Как?!.
Чужегар жаждал это всё узнать, и был полон уверенности, что обязательно узнает. Всё, всё, всё…
Глава 1. Невеста Принца
Жизнь вольного наёмника нелегка. Об этом философски размышлял Зигонт, вот уже второй день шагая по дороге пешком. Ох, как сильно он жалел о своём вороном жеребце, которого у него увели неизвестные воры во время ночёвки в перелеске. Как так случилось, что он совершенно ничего не услышал? Чересчур искусными оказались конокрады или он спал слишком крепко?..
Впрочем, теперь уже никакой разницы не было, что тому явилось причиной, ибо он оказался безлошадным. Приходилось мерить пространство своими ногами.
Горько вздохнул, припомнив недавние события, из-за коих оказался тут…
Всему причиной оказалась череда неблагополучно сложившихся событий.
Вечером с двумя приятелями он направлялся в трактир, из которого навстречу им вывалилась группка подвыпившей и оттого задиристой молодёжи. Она и начала конфликт, отпустив несколько едких реплик в адрес рыжеволосого Мулана. Тот было яростно ответил, но потом сразу же замолк и сник. Как позже догадался Зигонт, он потерял свой задор, когда вдруг осознал, с кем схлестнулся. Не стал отвечать задирщикам сразу же и обычно далеко не робкий верзила Рогус. По той же самой причине.
Словом, как бы самой собой получилось так, что впереди оказался Зигонт, до того находившийся позади своих спутников, с которыми и шёл в трактир. На него и стали сыпаться оскорбления. Он отвечал неохотно, не желая конфликта. А вот молодёжь, подогреваемая выпитым вином, отставать не желала.
Самый высокий с крючковатым носом был одет с особым даже для столицы шиком: в голубую с золотыми блестками рубашку из муара с жаккардовым узором, в свободные шёлковые панталоны такого же цвета и в синие тончайшей выделки сафьяновые сапожки. Ворот рубахи скалывала булавка с сапфиром, на среднем пальце правой руки щёголя красовался драгоценный перстень.
Приятели именовали его Долдосом.
Он вёл себя он очень нагло и призвал обнажить клинки. Наёмники это проигнорировали, понимая, чем сие чревато. Тогда Долдос рывком извлёк из ножен саблю, помахал ею из стороны в сторону и сделал выпад в сторону Зигонта. Наверное, решил оставить росчерк – прореху в рубахе – на груди Зигонта, как это нередко делали задиры. Но у наёмника сыграла воинская выучка, давно отработанным молниеносным движением он выхватил свою саблю, парируя чужое лезвие, и при этом сразу же выбросил руку с ней вперёд…
Острие пронзило муаровую рубашку и грудь Долдоса за ней. Он рухнул лицом вперёд, выронил оружие, зазвеневшее на каменной брусчатке дороги…
Сразу стало ясно, что жизнь покинула тело задиристого юнца.
Тут же услышал крик Мулана:
– Ты убил сынка самого Тахлиса!
– Всё, тебе конец! – взвизгнул кто-то из оставшейся молодёжи. – Тахлис утопит тебя в нужнике, прежде зашив в мешок!.. – Но драться никто из юнцов не пожелал. Все отшатнулись от близкого клинка окровавленной сабли.
Только сейчас Зигонт стал осознавать, что произошло. Он слышал это имя, Тахлис. Оно принадлежала одному из самых близких правителю сановников. Тахлис учинит над убийцей своего сына всё, что только захочет. А здешние палачи были весьма искусны и горазды в своём мастерстве. Лучше им в руки не попадать!..
Зигонт ещё издалека заметил приближающихся стражников, и сразу же принялся протискиваться сквозь толпу в ближайший переулок. Уже сгустившиеся над городом сумерки и не слишком большое количество фонарей тому способствовали…
Спеша изо всех сил, Зигонт добрался до казармы, забрал самые необходимые вещи, оседлал коня и поспешил покинуть город…
Вздохнул, вспоминая эти крайне неприятные события. Эх, если бы он знал, с кем тогда столкнётся, то вообще бы не вышел из казармы!..
Посмотрел на полуденное солнце, чувствительно припекавшее его сверху.
День прошёл только наполовину, а он уже чувствовал себя уставшим. сабля с кинжалом на поясе и щиток с тощей котомкой за плечами казались всё тяжелее.
«Это с непривычки, – подумал Зигонт, – езда на лошади отучила меня от ходьбы. Придётся привыкать, иного выхода нет. – Вздохнул: – Эх, конька бы мне сейчас!..»
Усмехнулся от мысли, что попадись ему по дороге какой-то ротозей или засоня, то он бы мог не удержаться от соблазна и увести его коня. Его же обокрали, почему бы самому не сделать тоже самое?!
Тут же осадил себя: «Нет, на такое я не пойду! Вот бы встретить тех, кто оставил меня без коня… Возможно, это был один плут. Попадись он мне, я бы ему показал!..»
В таких мыслях Зигонт дошёл до места, о котором ему говорили: мол, сразу его узнаешь и предупреждали, не ошибись в выборе.
Сразу за старым мостом из нескольких стволов каких-то деревьев через овраг начиналась развилка дороги. Более широкая и утоптанная шла прямо, а совсем узкая сворачивала налево и в нескольких сотнях шагах уходила в лес. Наёмнику сказали, что он называется Волчьим. Через него путь к Звенецку почти вдвое короче, но опаснее. Там водятся волки, рыси и медведи, но опаснее всех двуногие хищники – разбойники, которые постоянно «шалят» в нём.
О них все знали, но слишком уж великим оказывался соблазн вдвое сократить дорогу.
Не устоял перед ним и Зигонт. Немного постоял, подумал и зашагал налево. Мог бы и не гадать, ибо решение принял ещё задолго до этого. Натруженные ноги не оставляли ему иного решения. Утруждать их вдвое дольше на другой дороге ох как не хотелось.
Издали лес выглядел грозно, настоящей чащей. Высокие деревья казались чуть ли не сплетёнными своими ветвями. Но по мере приближения как бы редели, между ними оказывались немалые промежутки. Особенно большими они были вблизи дороги. Вернее, это была просто тропа.
Вдруг Зигонт услышал чьи-то возгласы.
На дороге впереди него никого. Впрочем, голоса идут справа. Прислушался.
Точно кто-то кому-то грозил перерезать горло. Это было на обочине в густом кустарнике.
Зигонт на цыпочках принялся красться туда. При необходимости он умел передвигаться совершенно бесшумно. Вот как сейчас.
В результате скрытого передвижения оказался за кустом, наблюдая за происходящим. А там два дюжих молодчиками грабили старика в дорожной одежде. Они возвышались над ним на полголовы каждый, придавали своим лицам самое зверское выражение и стращали его, требуя отдать им всё ценное, что тот имел.
Старичок уверял, что уже всё они у него забрали, и больше у него ничего нет.
По голосу разбойника Зигонт понял, что тот это знает, но угрожает больше для вида, ибо даже будь у старика что-либо ценное, то спрятать это ему совершенно некуда. Его уже обыскали самым тщательным образом и забрали всё, что приглянулось. У их ног на земле лежала тощая котомка, несомненно, отобранная у бедолаги.
Можно было незаметно удалиться, предоставив старика его участи, но какое-то внутреннее чувство восстало против этого, наёмник поднялся во весь рост и шагнул через кусты к разбойникам. Те с ошарашенными от его появления лицами потянулись за своим оружием. Зигонт огрел саблей плашмя по голове ближайшего разбойника, а второй взвизгнул и пустился наутёк. Наёмник бросился вслед, ударил сзади по одной ноге и убегавший детина повалился наземь…
Зигонт саданул его рукояткой сабли по виску, а затем обезоружил, забрав чужую саблю и нож. Попутно сдёрнул кошель с пояса.
Вернулся к первому разбойнику. Тот одной рукой держался за голову, а второй выставил перед собой саблю.
Наёмник лёгким ударом выбил её из рук противника и сказал:
– Верни всё, что забрал у него.
Тот, панически глядя на Зигонта, переложил котомку поближе к старику, срывающимся голосом сказав:
– Всё тут.
Наёмник оглядел и показал на нож, висевший на поясе разбойника:
– Брось его наземь. Только без глупостей. Останешься без головы.
Разбойник тут же послушно избавился от кинжала.
– А теперь можешь идти на все четыре стороны. И дружка своего забери.
Тот отправился к лежащему подельнику, начал приводить его в чувство, постоянно оглядываясь на наёмника.
А Зигонт уже возвращал пожитки старику, незаметно бросив в его котомку кошель разбойника, которого он оглушил. При этом наёмник краем глаза не упускал из виду разбойников, от тех можно было ожидать любой каверзы. Но они удалились, хоть и бросая крайне недружественные взгляды, но ничего не предпринимая в ответ. Понимали, что могут получить новые неприятности от человека, который владеет оружием куда лучше их. Его профессию они угадывали, а потому разумно придерживали языки.
Наёмник тоже поспешил увести старика далее по тропе, так как был уверен, что на самом деле в здешнем лесе орудует немалая банда. Им повезло, что они встретили лишь двоих. А вот те могли привести своих подельников, не нужно давать им времени сделать это…
В пути Зигонт узнал, что старика звали Блажай, он был магом. Удивился:
– Что же ты не дал отпор этим мерзавцам?
– Зарок у меня, – объяснил Блажай. – Не делать ничего плохого ближним.
– И как ты с ним живёшь? – воскликнул наёмник. – Каждому позволяешь вот так с собой обращаться?!
В глазах старика сверкнула искринка:
– Так зарок дан мной недавно. А до того… – в голосе Блажай прозвучало нечто такое, что Зигонт понял, прежде тот не был так покорен и смирен.
– И куда же ты такой со своим зароком бредешь?
– В Звенецк.
– И мне туда же, – сообщил наёмник. – Вместе и добредём.
Но надежды Зигонта добраться без лишних неприятных неприятностей до Звенецка не сбылись.
Неожиданно тропинка вывела их на полянку, где оказалась девочка лет одиннадцати, она высаживала цветы у того, что наёмника показалось огромным кристаллом. Приглядевшись, он ахнул, увидев внутри лежащего как бы во сне человека.
Чуть в стороне в тени берёз стояли две дамы в пышных одеяниях. Зигонт заметил их только после слов одной из них:
– Зоряна! Нам уже пора уходить!
– Да, давно пора, – поддержала её вторая, – вас уже, несомненно, батюшка с маменькой заждались. Нужно возвращаться.
– Ещё немного, только закончу с лютиками, – ответила девочка. – И их ещё полить надо…
– Так вот он где?! – услышал наёмник слова крайне удивлённого Блажая.
Зигонт хотел было спросить его: кто это «он»? Но тут за его спиной на поляну высыпала гурьба людей с крайне неприятными лицами и вооружёнными чем попало. Понял с первого же взгляда: это разбойники! Всё же банда догнала их! Среди прочих разглядел две знакомые рожи: это были та парочка, что пыталась ограбить старого мага.
Гогоча, разбойники стали обступать наёмника, который достал свою саблю и переместил из-за спины в левую руку щиток. Всё же приходилось драться. А это было единственным, что он умел делать хорошо. Готовился дорого продать свою жизнь.
– Хватайте этих толстых кур и цыплёнка! – командовал рябой главарь. – А мы покончим с этими петухами!
Он держал в руке не только саблю, но и кривой нож с острейшим лезвием. Двигался осторожно, очень расчётливо и легко. Зигонт понял, что придётся иметь дело с очень опытным противником. А ещё были и многие другие. Не меньше двух десятков. Пожалел, что не сможет отбиться сам, как и не удастся защитить Блажая, девочку и женщин. Судьба их была ему понятна…
Неожиданно из-за его спины выступил старый маг и прокричал:
– Вон! Уходите! Все! Иначе возьму на себя страшный грех! Нарушу зарок!
– Уходи, старый дуралей! – с угрозой произнёс главарь, глядя сузившими глазами на Блажая.
Тот прокричал:
– Вон все! – взмахнул рукой, прокричал непонятные для всех слова и неба принеслась молния, которая ударила в землю перед главой банды. Тому даже небесным жаром опалило брови и волосы на голове. – Всех положу, если не уйдёте!
– Маг! Маг! – закричали наперебой разбойники.
Они попятились, некоторые пустились в паническое бегство, но тут же были перехвачены цепью дружинников, которые окружили поляну.
На коне выехал из леса широкоплечий усатый сотник и на скаку ударом меча почти развалил надвое от плеча до пояса разбойника, который протягивал руки к девочке. Такая же расправа происходила с другими разбойниками. Только тех, которые бросали оружие щадили.
Сотник грузно спрыгнул с коня, вес доспехов на нём был немалый. Подошёл к плачущей девочке, закрывающей свои глаза, дабы не видеть происходящее и сказал:
– Простите, ваше высочество, мы вынуждены так поступать с разбойниками, дабы защитить вас. Они не оставили нам выбора, нужно было их остановить. Иного выхода не было. – Помедлил и мягко добавил: – Видите, как вы были неправы, когда велели нам отойти от поляны. Мы не мешаем вам, мы вас охраняем. Нужно уже возвращаться. Вы и так тут слишком долго находитесь.
Девочка закивала головой, не отводя рук от глаз. Женщины повели её, помогая идти.
Дружинники тем временем вязали тех разбойников, которые сдались. А тела прочих сотник приказал отнести в далёкий овраг. Его дружинникам приказ не слишком понравился. Некоторые ворчали, а сотник им втолковывал:
– Зоряна опять придёт сюда! И вы что, хотите, чтобы принцесса видела туши этих злодеев? А их тут объедят волки, лисы, барсуки, медведи, поклюют птицы. Представляете, во что они превратятся и что предстанет глазам маленькой впечатлительной девочки? Так что несите туши как можно дальше от поляны. И следы крови как-то прикройте. Разотрите, забросайте землёй, пылью и сором. Травы нарвите! Сверху набросайте! Быстрее! Исполнять приказ!
Сотник подошёл к Блажаю и Зигонту.
– Благодарю вас за помощь. Конечно, мы бы справились и без вас, но вы показали себя не трусами. Так что спасибо. Могу я вас чем-то отблагодарить? Вы не в Звенецк направлялись? Эта дорога ведёт только к нему.
– В Звенецк, – кивнул Зигонт.
– И зачем?
– Ищу работу.
– Ты – наёмник?
– Да.
– Готов взять тебя в свою дружину.
– Без рекомендаций?
– Я видел, как ты обнажил саблю, когда из леса на тебя побежали толпы выродков. Это лучше всякой рекомендации.
– Это мы привели их за собой, – с виноватым видом открыл правду Зигонт..
– Поясни.
– Двое из них грабили его, – Зигонт показал на Блажая, – я их отогнал. Наверное, стоило убить. Они убежали и привели с собой всю банду. Пришли за нами сюда.
– Понятно, а до того вы были знакомы?
– Нет.
– Сие тоже рекомендация: выступить одному против двух, конечно же, вооружённых бандюг ради незнакомого человека… Да что тут говорить, твои дела лучше всяких слов. Так что решай: пойдёшь в мою дружину? Условия неплохие.
– Пойду.
– Кстати, вижу, что ты неплохой воин. Но почему пеший? Где твоя лошадь?
– Был у меня вороной, – ответил Зигонт. – Проворонил его.
– Проворонил вороного? Да ты шутник! – рассмеялся сотник.
– Да, проворонил. То ли спал крепко, то слишком умелые попались воры…
– Понятно, а как ты, маг? – обратился сотник к Блажаю. – Тебе тоже найдётся место у нас.
– Я позже приду в Звенецк, ведь я шёл сюда. К нему. – Блажай кивнул на узника кристалла. – Много слышал о нём, но думал, что он находится в ином месте. Намеревался в Звенецке узнать, где именно. А он оказался здесь. Так что мне повезло.
– И надолго ты намерен тут задержаться?
– Наверное, почти до вечера.
Сотник поразмышлял, а потом решил:
– Одному тебе лучше здесь не оставаться. Вдруг не вся банда сюда прибыла, и имеются ещё какие-то лиходеи. Я оставлю с тобой троих своих молодцов. Потом вместе с ними приедете в город.
– Не откажусь, – согласился маг. – Не хочется мне нарушать зарок, лишать лиходеев жизни, а они избавят меня от этого…
Как ни хотелось Зигонту получше разглядеть того, кто находился в кристалле, но ему не удалось. Только мельком увидел внутри русоволосого парня двадцати с небольшим лет, с безмятежным, почти улыбающимся лицом.
Сотник заметил его интерес и бросил:
– Принцесса в него влюбилась. Зоряну даже иные называют Невестой Принца. Хотя никто не знает, кто он. Принц или не принц, неизвестно. Может оказаться кем угодно. Мала она ещё. Вырастет, блажь пройдёт. Часто приходит сюда. Ухаживает за ним. Мусор и траву заботливо удаляет. Цветы сажает. Словом, порядок и красоту наводит. А нам приказано её охранять. Но находиться в отдалении, чтобы она никого не видела. Хочет оставаться наедине с ним. Только на двух опекунш согласилась. Нельзя же совсем одной её оставлять…
+ + +
В последующие дни Зигонт спрашивал сотника Эйзана, так его звали, о Блажае. Тот сообщил, что старый маг приходил к нему, но в самых расстроенных чувствах. Оказывается, он был весьма сильным магом и смог раскрыть кристалл. Чего до него не удавалось никому, хотя многие пытались. Приходили колдуны, кудесники, маги, волшебники, чародеи, волхвы, знахари, ведуны, шаманы, рунознатцы, ведьмы и прочие, прочие, прочие. Чего только они ни делали, пробовали разные заклинания, проводили диковинные обряды, приносили жертвоприношения высшим силам. Всё напрасно. А вот Блажай это смог. Как сказали оставшиеся с ним дружинники, сделал это внешне легко и быстро. Посидел, о чём-то думая или молясь. Потом принялся творить заклинания и кристалл исчез. В одно мгновение!..
Спящий Принц действительно оказался принцем. Даже назвал бегло своё имя, но его никто не запомнил. А повторять он не стал.
Дело в том, что принц оказался совершенно ошеломлённый: по его словам, он лёг вечером спать, а проснулся днём спустя много-много лет…
– Деды наших дедов видели его на этом месте в кристалле. А он был всё такой же, совершенно не менялся, – сказал Эйзан. – Мои молодцы, которые видели его пробуждение, сообщили, что вначале он походил на безумца. На вопросы почти не отвечал. Только спрашивал о какой-то Миляне. Что-то кричал, плакал… Мне сказали, что никогда не видели, чтобы так слёзы лились из глаз почти без перерыва. Маг пытался что-то его выспрашивать, но принц не отвечал, только поглядел ему в глаза как-то по-особому, потом остальным, каждому воину в отдельности. Надолго задумался, стал успокаиваться. Вроде бы, очухался…
– А что потом?
– Затем произошло странное. Принц направился к лесу, зашёл за дерево и словно бы исчез. Маг почти сразу побежал за ним вслед, но там никого не оказалось. Если бы он ушёл дальше в лес, то его бы увидели. Куда делся этот удивительный принц, непонятно.
После Зигонт пытался сам поговорить со старым магом. Когда освободился после очередной службы, то сразу отправился по указанному адресу. Но того там не оказалось. Куда-то Блажай отбыл. Куда именно, не открыл. Только сказал, что не вернётся, уходит навсегда.
Среди сослуживцев наёмника рассказывали, что едва принцесса узнала о пробуждении Принца, то сразу же помчалась туда проверять – правду ли ей сказали…
Вернулась в слезах и глубокой печали, ведь её Принц после освобождения от кристаллической оболочки убыл в неизвестном направлении…
Девочка пребывала в неизбывной печали, пока её не успокоили довольно хитроумным способом. Стали убеждать принцессу, что ей не плакать нужно, а радоваться. Радоваться за него. Он столько времени пробыл в кристалле, как в тюрьме, а теперь вышел на свободу. Живым и здоровым. Раньше она и коснуться его не могла, а теперь при встрече может и пообщаться. Это же куда лучше. И для него и для неё.
Зоряна удивилась таким доводам, подумала и согласилась. Стала говорить, что она с ним в будущем обязательно увидится, ведь она его невеста: если он к ней не придёт, то она вырастет и тогда сама его отыщет…
О подобных речах девочки слышал Зигонт и много позже. Он нёс обычную службу, участвовал в походах, бывали мелкие стычки, дважды приходилось драться на поле боя в составе большого войска. Лишь однажды получил серьёзную рану в бок от копья, а так высшие силы его миловали.
Видел, как взрослела принцесса. Год её совершеннолетия наёмнику запомнился. Именно в нём Эйзан пошёл на повышение и стал тысячником, а на своё место он назначил Зигонта. У того заметно повысилось жалованье.
Спустя пару месяцев к нему явился наёмник из очень дальней южной страны Гандарии. Звали его Гонояр. Он поведал о том, что той завладел страшно могучий чёрный маг Чужегар. Творит бесчинства, вот он и постарался уйти как можно дальше от него на север…
– Чужегар говорит о мировом господстве.
– Он настолько силён?
– Да! Это чёрный маг с очень чёрной душой! О нём говорят, что его мать была бесовкой и вскормила его чёрным молоком.
– А как он завоевал Гандарию?
– Очень просто. Пришёл не со слишком великим войском, но кого только в нём не было! И люди тоже, но их имелось меньшинство, а остальными были каким-то чудищами, на которых и глядеть страшно, не то что вступить с ними в схватку. Ещё он умеет создавать из камня великанов, а те людей прихлопывали одними своими ладонями, как мух или тараканов.
Зигонт покачал головой, представляя себе такое зрелище.
Гонояр же продолжал с горящими глазами:
– Но это даже не самое страшное! Чужегар способен в одиночку одолеть любое войско. Так он и наше чуть ли не в два счёта разметал молниями с громами, пламенем. Я находился в засадном полку. Нам вступать в бой приказа дать не успели. А затем Чужегар громогласно объявил, что дарует жизнь тем, кто пойдёт к нему в услужение. Наши решили сдаться. Я же ушёл по заросшему лесом оврагу. Никогда не пойду под руку такого злодея.
– Но он же, вроде бы, ничего плохого вам не сделал. Ну, кроме разгромленного войска!
– А к нам до того приходили с тех земель, которые уже ему принадлежали. Много чего рассказали. Про массовые казни, пытки. Нравилось ему людей на кол сажать и магией продлять их мучения. А кто-то видел в его дворце зал с чучелами тех, кто ему противостоял. Он таких специально убивает без нанесения внешних ран, а затем как-то потрошил, чем наполнял, возможно, просто магией, они становились как живыми. Чужегар приходит и любуется ими. Это не человек! Это само зло! Потому и решил уйти от него как можно дальше. Не хочу с таким дело иметь. Надеюсь, что на мой век хватит спокойной жизни у вас.
– Хотелось бы и мне так думать, – задумчиво произнёс Зигонт, выслушав Гонояра. Очень он был впечатлён столь чёрными делами чёрного мага…
Глава 2. Проклятие красоты
Вещая колдунья Яйя, бабушка Вильяны, часто говорила, глядя на любимую внучку:
– Ох, каким великим несчастьем тебя наградили небеса. Ты слишком красивая, слишком. Это нехорошо.
– А что в этом плохого? – часто ей возражали. – Наоборот, красота – это очень даже хорошо. Неужели уродливой быть лучше?!
– Порой и уродство бывает лучше такой красоты, – стояла на своём вещунья. – Я вижу это! Вижу настолько чёрные дела, что и озвучивать их не хочу. Молчу.
– Неужели уродство лучше красоты? Так ли это? Не ошибаетесь ли вы? – спрашивали скептически настроенные люди.
– Как бы я хотела ошибиться! – искренне заявляла Яйя. – Очень хочется, очень-преочень, чтобы вы приходили на мою могилку и говорили: глупая, ты ошиблась, красота Вильяны не стала её проклятием. Слушала бы с небес подобное от вас с огромной радостью. Но это будет не так. Я знаю, что я говорю. И вы это тоже знаете.
Тут возражений уже не следовало. Все ведали, что потомственная ведьма Яйя крайне редко ошибалась в своих пророчествах. Тому примеров тьма-тьмущая. Практически каждый сельчанин мог вспомнить таковые. К вещунье приезжали издалека за пророчеством. Знали, что скажет, то так и случится. Она имела дар предвидения. И не только его. Могла приворожить кого-либо или, наоборот, отворожить. Избавить от тяжкого недуга, излечить от запоя или невезучества. Рассказывали, что она наводила морок или какое-либо наваждение. Оборачивалась чёрной кошкой и разгуливала по селу ночами…
Вильяна же была не просто красива, а божественно красива, хотя никаких усилий к тому ни прилагала. Всё было при ней: стройность, грациозность, ангельское личико с нежнейшей кожей обрамляли смоляного цвета кудри. Со временем девочка сформировалась в юную статную красавицу, необычайно волнующую мужчин и притягивающую к себе их взоры.
Никто не решался и слова плохого сказать, не говоря уже о каких-либо действиях. На страже Вильяны всегда стояли её отец Ярислав, староста селения, и два старших брата – Ягонт и Ясмон. Они все отменно владели оружием, Ярислав некогда дослужился до сотника. Затем воспитывал сыновей сурово, старался сделать из них настоящих воинов. В чём немало преуспел.
К удивлению Ярислава, Вильяна постоянно крутилась рядом. Брала в руки то или иное оружие – саблю, нож, кистень, шестопер, копьё, лук, арбалет. Старалась повторить то, что делали её братья. От них она отставать упрямо не желала. Постепенно овладевала оружием до такой степени, что отец уже учил дочь почти наравне с сыновьями.
Те же, кто видел это, уже не осмеливались обидеть девушку ещё и по этой причине. Видели, она могла и сама постоять за себя. Пару раз Вильяна доказывала это.
Никто не осмеливался даже просто заигрывать с красавицей. А с недавних пор у неё появился жених. Лучший парень селения – Солег. Его родители пришли сватами в дом Ярислава и получили согласие.
А затем случилось то, что и должно было случиться.
В селение прибыл барон Хаушвиц и сразу же направился в дом старосты.
В трапезную он вальяжно по-господски ввалился во главе толпы стражников. Все они были облачены в кафтаны пёстрой расцветки из плиса и шапочки с перьями. Вооружены были мечами, саблями и луками. У некоторых на поясе висели кинжалы или ножи.
Хаушвиц же был одет в парчовый тёмный плащ и лазоревый камзол с золотой вышивкой. Он имел тщедушную фигуру, бледное и неприятное лицо со спесивым выражением. Барон напоминал собой крысу, по недоразумению одетую как человек.
Чуть сзади барона находился высоченный детина, под носом которого находились крупные усы, концы их торчали в разные стороны. Можно было посмеяться над ним, но все возможные смешки пресекал огромный меч, висящий у бедра.
Замыслы Хаушвица сразу стали явны, когда он приказал Яриславу представить всё своё семейство. Пришлось выйти и Вильяне, надев простенькое платье и даже немного измазать лицо, дабы выглядеть дурнушкой.
Ничего не помогло. Как увидел девушку барон, так понимающе усмехнулся, перестал обо всём другом говорить: только и смотрел на неё, глаз не отводил. Стало ясно, что именно для этого он сюда и явился. Несомненно, ему донесли о подросшей красавице, вот он и пришёл.
Отдал приказ, чтобы завтра же прислали её к нему во дворец. Она станет фрейлиной в свите его супруги. Все хорошо понимали, что это значит.
Посерел лицом Ярислав, впервые в жизни смирил себя, понимая, как опасно перечить Хаушвицу. С тем прибыл отряд воинов, коих насчитывалось свыше трёх десятков. Всякого строптивца ждала суровая расправа.
После того, как барон отбыл, в доме началось обсуждение того, что им теперь делать? Никто даже речи не вёл о том, чтобы отправить Вильяну в баронский замок. Это всё равно, что ягнёнка бросить в волчье логово. Думали совсем о другом. Тем более, сразу же даже не пришёл, а прибежал Солег. Его тоже как жениха допустили на совет. Решили скрыть Вильяну в соседнем селении у родственников, а затем поискать ей надёжное пристанище…
Но уже рано утром дом окружил посланный Хаушвицем отряд. То ли он догадался о замыслах семейства Вильяны, то ли его кто предупредил. Воины проникли в дом, схватили Вильяну. Ярислав с саблей кинулся на них, но был зарублен гигантом-телохранителем барона. Оба брата девушки попали в плен ранеными. На шум с мечом и щитом прибежал Солег, сумел свалить несколько врагов, но сам был изрешечён стрелами…
Доставленная во дворец барона девушка, закрылась в комнате, которую ей предоставили, и не позволила Хаушвицу к ней войти.
Тот попытался выломать дверь, но на шум вышла его супруга. Всё поняла и устроила скандал. Пришлось тому отступиться от жертвы.
Как он думал, лишь временно.
Неожиданно в замок прибыла Яйя. Барон отказался выйти к ней. Она не стала возмущаться, тихим спокойным голосом попросила передать Хаушвицу, его супруге и всем его близким о том, что она – потомственная колдунья. Последние деньки доживает. Вот-вот умрёт, а потому должна увидеть свою внучку. Если этого ей не позволят, то она проклянет на веки вечные и до скончания времён барона и всё его семейство. После чего долго не жить…
Удивительно, но её допустили к Вильяне. Правда, в сопровождении более чем десятка вооружённых воинов. И с условием: свидание должно быть кратковременным.
Девушка не сразу поверила, что к ней пришла бабушка, долго сомневалась, но потом всё же отперла дверь и пустила её.
Долго ждали все воины у двери, пока выйдет старушка, но та всё не выходила. Вообще из комнаты несмотря на все крики, требования никто не отзывался.
Донесли о том Хаушвицу. Тот явился, посмотрел. Тоже покричал. С тем же эффектом – ответом была тишина.
Озлившись, он приказал ломать дверь.
Едва только тронули дверь, как она распахнулась настежь. Комната за ней оказалась пустой. Сразу же поспешили проверить решётки на окнах, они оказались в целости. Все только руками разводили, твердя:
– Это же ведьма!
Затем поспешили проверить подземные камеры, братья Вильяны оказались на месте в оковах.
Позже на кладбище рядом с могилой Ярислава появилась могила Яйи. Знающие люди многозначительно говорили: «Она передала внучке свой дар и умерла». А как ни искали Вильяну, найти не могли.
Спустя же некоторое время стало известно, что местную ватагу разбойников возглавила молодая женщина. Стало известно её имя – Вильяна. С той поры их действия стали гораздо обширнее и успешнее. Объясняли это тем, что ватаганша – ведьма, которая умеет отводить глаза, читает чужие мысли, способна сделать себя и приспешников невидимыми. Много чего говорили. Насколько всё это соответствовало действительности, никто не знал.
+ + +
Ватаганша Вильяна увидела предостерегающий жест десятника авангардного отряда ватаги Алаба, который вернулся к ней, приложив палец ко рту.
Оказавшись рядом, он пояснил полушёпотом:
– Госпожа, там человек.
– Ну и что? – Вильяна подняла вопросительно брови.
– Он спит…
– Боишься его разбудить? Большая цаца?
– Странный он какой-то. Я подумал, что вам следует поглядеть на него. Потому остановил ватажников. Мы разбудим его, только дайте знак…
Свой порыв, обругать Алаба, ватаганша сдержала. Подумала, что, видимо, у того имелись причины вести себя именно так. На шутки он никогда не был горазд.
Подняла руку, сделала магический знак и после него дальнейшее продвижение её немалого конного отряда уже проходило в полнейшей тишине.
Миновав заросли акации, она оказалась на небольшой лесной полянке.
Чуть впереди справа под деревом на своём плаще лежал человек. По всей видимости спал.
Женщине сразу бросилось в глаза, что он молод, не старше её. А ей недавно исполнилось двадцать семь лет. Одет в хорошую одежду: коричные штаны из мягкой кожи, помятую бледно-голубую помятую рубашку из бязи. Простым человеком он не был, а явно входил в дворянское сословие. Это подчёркивал добротный нож хоть и в простых ножнах.
Сразу же он напомнил ей Солега, что резануло сердце. Уже больше двух лет прошло с того дня, когда она потеряла его навсегда. Незнакомец напоминал её милого своей статью, только был чуть стройней. Схожие овалы лица, прямой нос, красивые губы и русые волосы.
Рядом с ним лежала раскрытая заплечная котомка, тут же стояла на треть полная бутыль вина. Явно дорогого. Ещё одна валялась в стороне, но уже порожняя.
Тронув коня и дав ему приблизиться к спящему на несколько шагов, Вильяна разглядела содержимое котомки: какие-то вещи, яблоки, кусок пирога.
Удивилась, пытаясь осмыслить представшую перед ней картину. Похоже, что он забрёл сюда, чтобы выпить и поспать. Ежели просто проходил, то зачем нёс аж две бутыли вина и закуску? Едой последнее назвать нельзя, в дорогу берут нечто более существенное и в большем количестве.
Очень странно. Прав был Алаб, что не стал его будить, а позволил ей самой поглядеть на незнакомца. Он какой-то непонятный.
Теперь вся ватага ждали её решения. А с ним ватаганша медлила.
Странный человек находился перед ней. Можно пройти мимо, оставить его. Можно дать такой приказ, её спутники сильно удивятся, хотя и подчинятся…
Но уже поздно! Женщина заметила, что ресницы незнакомца чуть приоткрыты и тот смотрит на неё. Как давно, она не заметила. Возможно, с того момента, когда она оказалась на полянке.
Самое плохое было в том, что неподалёку в лесу находился её тайный лагерь, пусть и временный. О нём знать посторонним никак нельзя.
Вот таких случайных путников приходилось отправлять на небесный суд, в ирей. Ей же этого на сей делать такого не хотелось. Слишком уж он был похож на Солега. Не могла она отдать необходимый приказ…
Чуть помедлила, женщина сняла магию тишины, и спросила:
– Кто ты?
Парень шире раскрыв глаза, продолжая лежать в прежней позе, но ничего не ответил.
– Что ты тут делаешь?
И вновь нет ответа. На лице никаких эмоций. Не было похоже, что на него произвел впечатление немалый отряд из почти тридцати вооружённых людей. А у многих из них были отнюдь не добрые лица, у иных они украшены грубыми шрамами.
Второй десятник Олаш грубо выкрикнул:
– Отвечай, кто ты? Зачем сюда забрёл? Ну, говори! Ты слышишь меня?
Незнакомец не сразу, но ответил кивком. Медленно поднялся.
Олаш повернулся к Вильяне:
– Наконец-то соизволил услышать. Так что с ним делать прикажете? Туда? – он многозначительно указал пальцем на небо.
– Подожди, – ватаганша повернулась к парню: – Расскажи, кто ты? И что тут делаешь?
Тот молча продолжал глядеть на неё своими ясными глазами. Возникло сомнение: а понимает ли он, в какой ситуации оказался?
Второй десятник не выдержал и прокричал:
– Что молчишь? Ты что, немой?
Незнакомец не сразу, но кивнул.
Вильяне показалось, что по его лицу прошла тень улыбки. Но совсем мимолётная. То ли она была, то ли нет.
Пожалела, что парень немой. Теперь, когда он стоял, его сходство с Солегом уменьшилось. Тот был чуть более широкоплечим, имел гораздо более натруженные руки, так как был сельским тружеником. Этому же явно не приходилось много заниматься физическим трудом. Не пахарь, не ремесленник. На воина не похож, как и на торговца или на приказчика. Так кто же он?..
Незнакомец между тем закинул котомку за плечи, явно собираясь в дорогу.
Олаш и Алаб вопросительно посмотрели на Вильяну: что нам делать? Они уже трогали рукоятки своих мечей…
– Пойдёшь с нами, – огласила своё решение Вильяна, внутри сомневаясь в его верности. – Дайте ему коня.
Олаш спрыгнул со своего каурого скакуна, крикнув:
– Подождите!
Потянул было руку к ножу парня, желая его обезоружить, но тот её перехватил своей рукой и далее удерживал без всяких внешних проявлений усилий, чего не скажешь о дюжем десятнике. Тот походил на медведя, будучи почти на полголовы выше и в плечах раза в полтора шире. Олаш старался изо всех своих весьма немалых сил, но успеха не имел…
Вильяна гадала с минуту, обездвижить незнакомца или лишить сил магическим заклинанием, но передумала. Прекратила единоборство словами:
– Олаш, оставь ему нож! Пусть едет с ним!
Второй десятник отошёл, едва удерживая себя от крепких выражений. Его лицо гневно хмурилось. Если бы не присутствие ватаганши, то он, несомненно, вёл бы себя иначе.
Парень же стоял, сохраняя спокойное выражение лица, а когда ему подвели коня, то легко, одним движением, оказался в седле. Норовистый скакун поначалу заартачился, но был тут же укрощён всадником почти без видимых усилий.
Вильяна поняла, что верховая езда для незнакомца – привычное дело. Так кто же он?..
+ + +
В последующие дни незнакомец заинтересовал Вильяну всё больше.
Она стояла у своего шалаша, осматривала ватажников и окрестности, но её взгляд невольно возвращался к парню, сидящему на мшистом валуне неподалёку от неё. Находится в расслабленной позе, локти на коленях, голова чуть свешана вниз. Похоже, он весь погрузился в свои мысли. В какие? О чем же сейчас думает? Как это узнать, а сам он не скажет – немой.
Вздохнула.
Повернулась на возглас справа. Там как обычно Олаш затеял поединки на мечах со всеми желающими. На своеобразных условиях. Второй десятник, несомненно, был одним из самых лучших мечников баронства, а то и сопредельных регионов. В этом деле не имел соперников. Мнил себя вообще лучшим в мире. И не поспоришь, редко кому удавалось даже просто коснуться его в поединках.
Ватаганша поначалу хотела запретить проводить таковые, но Олаш ей резонно возразил:
– А как иначе поддерживать себя в форме? Без практики теряешь навыки. Она нужна не только мне, но и всем остальным. Иначе плохо придётся в настоящей схватке.
Вильяна не могла не согласиться с его доводами. Потому второй десятник в свободное время заставлял ватажников выходить против него. Как вот сейчас. Он располосовал рубашку на груди рябого Хохлуча. Тот был уже далеко не молодым, обладал грубыми чертами лица и таким же характером. Он рассердился и ушёл в сторону, выкрикнув:
– Да ну тебя к бесам, Олаш! Никаких рубашек не напасёшься! Эта у меня последняя! Даже зашить не могу! Придётся так и ходить с дырой! А ты, скотина, обещал этого не делать.
– Прости, Хохлуч, забылся, – принялся извиняться второй десятник. – Слишком увлёкся. Ты был гораздо лучше других, вот и пришлось приложить больше сил!
– Ты всегда так говоришь! И всегда так делаешь!..
Женщина перестала обращать внимание на разборки мужиков между собой. Олаш был способен не просто разок рассечь рубашку или другую одежду на теле противника, но превратить её чуть ли не в лохмотья. Такое он уже проделывал в прошлом. При этом обычно даже не наносил и лёгкой царапиной, настолько искусно владел мечом. А ежели такое и случалось, то приносил извинения. Порой что-то дарил или платил, ежели был при деньгах. В настоящее же время, похоже, таковых не имел, оказался на мели.
Незнакомец словно бы ничего не видел и не слышал вокруг, сохранял прежнюю позу.
«Так долго думает? О чём же? – опять женщина оглядела его. – Уж не вспомнил ли свою подружку?»
От этой мысли её кровь забилась сильнее. Запульсировала жилка сбоку на лбу. Удивилась: «А я, оказывается, ревную его. К кому?..»
Тут заметила, что Олаш принялся искать новых поединщиков, но все отнекивались. Иные кивали на Хохлуча, говоря с усмешкой:
– Хочешь и меня лишить рубашки? Ну уж, нет!
Всё чаще и чаще второй десятник стал бросать взгляды на незнакомца. Тот сидел в стороне, но недалеко.
Вильяна поняла: Олаш к нему сейчас подойдёт. Не удержится. С самого начала питает к нему неприязнь. Вот и сейчас заставит драться, превратит в клочки одежду, может и поясной ремень рассечь. Одному второй десятник так сделал, у того штаны упали, открыв все причиндалы. Вот смеха у всех было!
Сдержала невольную улыбку, вспоминая тот случай.
А Олаш действительно направился к парню. Тот не обратил на него никакого внимания, вообще не изменив позы, словно бы не замечая.
Второй десятник начал свои речи намеренно уважительно, дабы избежать возможных обвинений в грубости:
– Прости, мужичок, хочу к тебе обратиться. Позволишь?
Незнакомец поднял голову.
Почти вся ватага наблюдала за ним и Олашем. Тот продолжил почти елейным тоном, что заставляло ухмыляться ватажников:
– Мы тут ведём дружеские поединки. Ну, набиваем себе руку. Тренируемся. На всякий случай. Ты должен знать, что мужики не могу не драться. Такова жизнь. Вот мы и готовимся. Несомненно, нужно тренироваться и тебе. Ты же мужик. Так?
Ответа он не получил.
– Не молчи. Ты хоть и немой, увы и ах! Но не глухой же. Так? Ты же не боишься? Или ты не мужчина или просто жалкий трус. – Теперь уже голос второго десятника звучал презрительно.
Парень покачал головой. Совсем немного, только чтобы отвергнуть обвинение в трусости.
Олаш обрадовался:
– Хорошо, что ты не трус!
Забрал меч у стоящего в паре шагов дружинника и протянул рукоятью вперёд незнакомцу:
– Бери, Немой! Извини, имени твоего не знаю. И раз ты немой, то так и стану тебя звать – Немой. Не обижайся. Бери, не бойся. Правила всем тут известные: ты можешь даже снести мне голову, рассечь на куски. Даже позволяю измельчить до состояния фарша. – Среди ватажников раздались смешки и хмыканье. Все знали, насколько трудно даже слегка задеть лишь кончиком меча второго десятника. – Да, бей, куда только пожелаешь. А я обещаю, что даже царапины тебе не нанесу. Разве что лишь, возможно, твоя одежда совсем немного пострадает. Даю тебе в том слово. Слово настоящего мужчины и воина. Ты же тоже таковой, не трус же?..
Все, в том числе и женщина, поняли замысел Олаша: он действительно не нанесёт незнакомцу ни единой царапины, а вот его одежду всю исполосует. Унизит беспредельно. Теперь ждали реакцию Немого.
Тот поднялся, принял в руку меч, повертел им.
Вильяне показалось, что оружие ему непривычно. Неужели никогда не дрался на мечах? Кто он такой? В голове пронеслось: «А не бродячий музыкант ли он? – сама удивились. – А прочему мне такое пришло в голову? Никаких инструментов при нём не было и нет».
Второй десятник пригласил парня на свободную площадку. Тот пошёл за ним следом. Остановился, чуть поводя клинком то в одну сторону, то в другую.
Олаш выставил меч и громко предупредил противника:
– Внимание, Немой, внимание! Начинаем! Не бойся, ты не пострадаешь. Даю тебе своё слово. Покажи, что ты умеешь! Ты же не трус, ты – мужчина! И у тебя в руках настоящее оружие! Защищайся! Я атакую!
С последними словами второй десятник не слишком быстро ударил мечом. Именно в это время парень чуть приподнял клинок и тот отклонил чужое оружие.
– Неплохо! – приободрил его Олаш. – А вот теперь я совершаю выпад!..
И снова меч Немого отклонил чужое острие.
– Просто молодец, Немой! А теперь давай более серьёзно!..
Последовал ряд ударов, но все они оказались отбитыми какими-то словно бы неявными, небольшими, но очень своевременными движениями.
Вильяне показались просто удачными первых два отбива меча, но теперь она ясно поняла, что незнакомец владеет своим оружием не хуже соперника. Только всё делает иначе: не двигаясь с места, тратя минимум сил, настолько умело парировались им все удары.
Теперь уже и второй десятник ничего не говорил. Ему тоже стало очевидным высочайшее мастерство соперника, на грани чуда, который ему противостоял. Почувствовал холодок внутри живота, родился страх позора. Он намеревался покуражиться над парнем, но понял, что тот вполне способен сам сделать это.
По телу Олаша прошла волна, он подтянулся, откуда-то пришли новые силы и энергия. Нахлынуло упоение боем. Второй десятник принялся наносить удары во всю силу, демонстрировать различные приёмы и уловки, коих он знал немало.
Противник словно бы ведал их все, каждый раз отклоняя чужой клинок, но не нанося ответных ударов. Олаш наращивал атакующие действия. И тут пошатнулся, едва устояв на ногах, ибо его меч вырвался из его рук и отлетел в сторону…
Незнакомец по-прежнему находился на прежнем месте, не сдвинувшись с него даже на самую малость. Затем перевернул свой меч, взял его посередине и протянул рукояткой вперёд, возвращая оружие Олашу, от которого недавно получил его. Тот ошеломлённо принял меч.
Немой легко наклонил голову вперёд, как бы благодаря за поединок. Затем молча вернулся на прежнее место. Сел на валун в прежнюю позу при полном молчании присутствующих, глядящих на него как на чудо. Даже ветерок словно бы онемел в сильнейшем удивлении, не смея и поворошить листву деревьев…
Глава 3. Ватаганша Вильяна
Ближе к вечеру Вильяна сделала то, чего не делала никогда прежде. Пренебрегая взглядами ошарашенных ватажан, она пригласила Немого в свой уединённый шалаш. Он был больше, выше и крепче всех остальных. Имел куда большее убранство, даже какую-то роскошь.
Несомненно, все заметили, что она надела на себя нарядное тёмно-синее платье с неглубоким декольте, позволяющим видеть лишь самый верх полных тугих грудей, и короткими рукавами, не скрывавшими её изящные руки. По подолу шла мелкая серебристая вышивка. На голове была устроена замысловатая причёска, на щеках горел румянец и глаза словно лучились. Никогда прежде такой её не видели: ватаганша стала не просто красивой, а божественно прекрасной.
– Плевать на то, что они о нас подумают, – в шалаше вполголоса сказала она, избегая взгляда гостя, который, как ей показалось, даже не заметил её необычного состояния. – Хочу с тобой пообщаться. Ты очень интересная личность. Никогда не встречала такого.
Сделала магический знак и пояснила его гостю:
– Теперь нас здесь никто не увидит и не услышит. Нам же чужие глаза и уши ни к чему. Правда?
Он легко кивнул головой.
К тому времени она уже приготовила угощение. Имелась здесь и вместительная бутылка вина. Стояли нефритовые бокалы, забранные женщиной из немалой добычи после нападения на богатый караван.
– Садись. Хочу с тобой пообщаться. Но сначала давай выпьем… Нужен тост. Без него нельзя. Какой же? Ну, хотя бы такой тост: пусть у нас с тобой всё будет хорошо, а у наших врагов плохо! Пьём до дна!..
Он не отказался.
– Закусывай! Ты – удивительный человек. Даже не помню, кто меня так заинтриговал, как ты. Удивительно. Кто же ты? Откуда? Как тебя зовут?
Немой с лёгкой улыбкой развёл руками: мол, извини, сказать не могу.
– Понимаю, что ты не можешь говорить, но спрашиваю по той причине, что очень хочу знать о тебе как можно больше. Увы, увы. Ну, ладно… – ватаганша вновь наполнила нефритовые бокалы. – Всё же хочу выпить за тебя. – Лукаво посмотрела на парня и добавила: – А ты можешь выпить за меня, если пожелаешь.
Он качнул головой с промелькнувшей улыбкой на лице, соглашаясь на предложение.
После второй порции выпитого вина Вильяна ощутила его влияние. Расслабилась, её настроение явно повысилось.
Похоже, и гость не устоял перед алкоголем. На щеках появился румянец, серо-голубоватые глаза чуть посинели.
Незаметно для себя самой женщина разоткровенничалась…
Поведала о трагических событиях в семья: смерти отца, аресте братьев, бабушке Яйе. Даже вскользь упомянула о своей любви к Солегу, который уже давно упокоился в могиле…
С гневом рассказала о притязаниях барона Хаушвица и о том, как стала фактически главой банды разбойников. Ничего другого её не оставалось после бегства из дворца…
В какой-то момент даже не смогла удержать слёз и зарыдала взахлёб. Немой обнял её и как-то произошло так, что они стали целоваться…
Женщина более страстно, он с куда меньшим пылом, но с видимым приятством.
Вильяна взяла изрядно опустевшую бутылку, гость её рук не видел: она сделала магический знак и произнесла необходимые слова ворожбы. Затем наполнила бокалы до самого верха и, показывая пример, выпила до дна. Ему пришлось сделать тоже самое…
После этого он сам потянулся к ждущим его губам хозяйки шалаша, а затем уже и к телу опустившейся навзничь женщины…
+ + +
Раннее утро…
Природа пробуждалась. Под косыми лучами солнечного света, наконец-то пробившегося меж ветвей деревьев дотоле сумрачного леса. Лёгкая туманная дымка в воздухе рассеялась. Роса на траве и листьях кустарников начали таять и исчезать. Оживились птицы, стали о чём-то щебетать. Наверное, радовались новому дню, возвещали о том, что проснулись, и готовы к своим делам. Они были уверены в неизбежности многих приятных событий.
Вильяна любила это время суток. Схожие чувства у неё вызывала каждая весна, сладкая подсознательными надеждами на всё самое лучшее и хорошее в жизни. Она оглядывала стоянку своей ватаги, игнорируя взгляды ватажников, испытывая внутреннее смущение. Никогда прежде она не подпускала и близко к себе кого-либо из мужчин, а тут такое. Все они знали, что их ватаганша провела эту ночь с Немым. Как это объяснить, оправдать?..
«Да плевать! Пусть думают, что хотят! – родилось в ней внутреннее возмущение. – Это моё личное дело, что именно у нас было с немым… Да, а где он?..»
Прошлась между шалашами, словно бы наблюдая за пробудившимся лагерем. Порой кому-то делала отдельные замечания.
К её удивлению, ставшего ей столь дорогим парня нигде не было.
В ватаманше росло недоумение, которое перешло в возмущение: «Я же приказала Шилону с Таймасом не упускать его из виду. Куда они глядели, ротозеи?!»
Словно услышав её мысленный призыв, на поляну выбежал Шилон с совершенно растерянным лицом. Сразу же поспешил к Вильяне, чуть ли не крича:
– Немой исчез! Зашёл за дерево и исчез!
– Ты что за чушь несёт? Как может человек исчезнуть? Проворонил, раззява! – обозлилась женщина.
– Нет, не проворонил! Тут что-то совершенно иное. Немой зашёл за дерево! Совсем не толстое! Я тут же последовал за ним! А там его не оказалось!
– Ты смотрел за деревом? И только? – скептически усмехнулся оказавшийся рядом первый десятник Алаб. – Да Немой, несомненно, сразу в лес побежал, а ты только за дерево заглянул. Нужно было смотреть дальше за дерево! Растяпа!
– Да нет же! – принялся оправдываться Шилон. – Ты не видел этого дерева! Оно тонкое, Немой никак не мог за ним скрыться! Я с него глаз не спускал! Он словно бы в дерево ушёл… Ну, не в само дерево, а в то, что за ним! Не мог Немой за деревом спрятаться, оно тоньше его и Немой был бы виден в любом случае, даже встань он боком! А тут словно ушёл в куда-то… во что-то! Никогда такого не видел. Только что он был, и вдруг его не стало! Потому я удивился и сразу поспешил к дереву! А его там уже и нет! А других особо крупных деревьев и близко нет! Не мог Немой в лес убежать! Не мог! Слово даю!
– Врёт, зевака! – твёрдым голосом заявил Алаб. – Вот и плетёт небылицы, дабы оправдаться. Нужно всыпать растяпе десяток плетей, дабы впредь не зевал!
– Заслужил! Очень даже заслужил! – согласился кто-то из подошедших ватажников. Почти все они собрались у места разборки с Шилоном.
В растерянности Вильяна кусала губы. В другое время она не знала бы сомнений, не выполнивший её указаний нерадивец тут же был бы примерно наказан, но сейчас могут счесть, что она чрезмерно сурова, ведь все знают о её ночи с Немым.
– Ну, что с ним делать? – спросил первый десятник, глядя на грозную предводительницу.
Чуть помедлив, поразмышляв, она решила:
– Пусть сначала Шилон сводит нас к тому удивительному дереву. Поглядим на него.
Так и сделали.
Идти оказалось недалеко, скоро оказались на месте исчезновения Немого. Шилон пальцем ткнул в осину. Хотя она и была старой, но толщину имела не слишком большую. Спрятаться за ней так, чтобы совсем не было видно, не сумел даже Таймас, самый худой из всех ватажников.
– Я стоял вот здесь! – рассказывал Шилон. – Делал вид, что… Ну, что делаю своё дело! А Немой пошёл дальше. Я наблюдал за ним краем глаза. Клянусь, не упускал из виду! Он стал заходить за дерево… Я думал, что Немой стесняется меня… Ну и пусть… Но тут его не стало видно… Совсем не видно, словно он исчез, растаял в воздухе!..
– Ну, да, испарился! – скептически хмыкнул Алаб. – Сказки не придумывай!
– Не придумываю! Удивился несказанно…
– Не удивляться, а бежать к дереву нужно было!
– Алаб, клянусь тебе! Я сразу же побежал! Побежал, глядь – а за деревом никого нет! Не мог он никуда деться! Далее лес не слишком густой, сам видишь! Все деревья далее толщиной в мою рук