Плач по Иуде

От автора

Стоит начать, пожалуй, с того, что я росла в семье, относящей себя к русской православной церкви. Вот только мои родители, выросшие в среде победившего советского атеизма, суть христианства постигали одновременно со мной. А что-то даже узнавали лишь благодаря мне. Так вышло, что я всегда с особым трепетом относилась к собственной вере, даже некоторое (пусть и непродолжительное) время посещала воскресную школу при храме. По собственному желанию, прошу отметить, хоть многие из вас, возможно, в этом усомнятся. Там я изучала Библию, читала притчи и иную литературу, выходящую из-под пера воцерковлённых лиц и так далее.

Поэтому неудивительно, что знания, кажущиеся для меня естественными, для моих родителей же становились откровением. Одним из наиболее ярких моментов детства, оставившим и в моей памяти, и в моей душе неизгладимое впечатление, стал обыкновенный просмотр сериала «Библия» совместно с моей мамой. Повествование дошло до участи Иуды, подробно описывая, как тот покарал сам себя, не справившись с тяжестью собственной вины. Помню, как сейчас, потерянный взгляд мамы и столь же растерянный робкий вопрос: «Так он раскаялся?»

И я… испугалась? Не знаю почему, но я чувствовала ответственность за восприятие родителями этой истории. За правильное восприятие. А потому не дала маме развить эту мысль. Не дала жалости пустить корни в её сердце. «Он предал Иисуса», – сказала я. Твёрдо, бескомпромиссно, смотря прямо ей в глаза. И увидела, как она, устыдившись, отвела взгляд, вернувшись к просмотру.

А я продолжила сидеть. Ошарашенная. И виновная. Почему? Тот вопрос, которым я всё ещё задаюсь. Почему я лишила его этой капли жалости? Разве не стоил он этой мелочи? Ведь я не имела никакого права ни судить самой, ни судить за других.

В каком-то смысле, эта книга – результат той самой вины, сидящей внутри меня с того дня, сросшейся со мной воедино. И если здесь нужно добавить посвящение, то я посвящаю книгу тому, кого лишила единственной капли жалости из собственного страха.

Глава 1

Шесть часов утра. Переулок между Саммерс-лейн и Карсон-стрит. Задний вход маленькой пекарни «У Ройса». Мусорный бак. Именно здесь Чарли Гейтс, прыщавый паренёк, недавно нанятый в качестве сотрудника кухни, обнаружил тело молодой девушки. Сейчас он, уже приведённый медиками в более-менее вменяемое состояние, даёт показания в участке. «Счастливчик».

Дэвид Мур, детектив с практически тридцатилетним стажем, стоял у входа в этот самый переулок и устало протирал слипающиеся глаза. Он дал себе пять минут передышки. «Всего пять минут», – продолжал он оправдывать эту паузу. Территория была огорожена, патрульные обходили окрестности в поисках свидетелей, а Джери, их судмедэксперт, приехал лично и уже получил доступ «к телу». Сам же Дэвид вместе со своим напарником, сделали всё, что требовалось при обнаружении тела. Всё первоочерёдное, разумеется. А сейчас он мог позволить себе эти несчастные пару минут тишины…

– Почему это всегда должны быть мусорки? – звонкий и разочарованный голос принадлежал тому самому напарнику. Габриэль Эрнандес – младший детектив и самый белый засранец на всём восточном побережье. Ничего удивительного в том, что его значку верили далеко не сразу, когда слышали имя и сталкивались с ясными голубыми глазами. Но Гэб давно смирился с подобным раскладом и лишь плодил шутки по типу ленивых генов отца. Два года совместной работы, взаимных подзуживаний – и даже сам Дэвид перестал обращать внимание на подобный диссонанс.

– Гэб, мы живём в чёртовой мусорке. С чего вдруг брезгливость проснулась?

– О, ладно, отлично! Тогда в следующий раз ройся в баках сам, а не скидывай на меня, умник, – серьёзному тону можно было бы даже поверить, если бы не испортивший всё смешок в конце.

Дэвид пригладил чёрные с лёгкой сединой волосы и поправил полы помятого пиджака, стараясь вновь настроиться на рабочий лад.

– Нашёл что-нибудь?

– Раннее утро, так что бак практически пуст. Недавно прошёл дождь, что тоже не облегчает задачу. Но Ли нашёл достаточно отчётливый отпечаток ботинка возле самой двери пекарни. Если не будет совпадений с работниками, то уже неплохо…

– То есть первую улику нашёл даже не ты, а офицер Ли?

– Пошёл к чёрту, Мур! – ощутимый тычок в плечо заставил немного пошатнуться, – Я хоть что-то делал, пока твоя помятая рожа только по сторонам вертелась.

– Да расслабься ты, Гэб. Я же шучу.

Мазнув взглядом по всё ещё насупленному напарнику, пытающемуся отряхнуть штанину от воображаемого мусора, Дэвид задумчиво уставился в переулок. Отпечаток ноги… Он может принадлежать самому Чарльзу, но если нет, то это окажется их первой уликой. Первой после обнаружения уже третьего трупа. Все когда-то ошибаются, так мог ли допустить ошибку и он? В том, что это именно мужчина, Дэвид нисколько не сомневался, хотя прямых подтверждений не было.

Приподняв ограждающую ленту, детектив прошёл вглубь. Пусть он примерно представлял, что увидит, но взглянуть был обязан. Ошибки, ошибки… В конце концов такие всегда попадаются на нелепых, маленьких ошибках.

Первой стала Сора Маззелс, прилежная воспитанница монастыря Страстей Магдалины для девочек-сирот. Тринадцать лет, светлые волосы, белая кожа, худощавая, но довольно высокая. Её нашли в хозяйственной пристройке, среди вёдер и лопат, задушенную. Обнаружил тело уборщик, на него же и пали первые подозрения, как на единственного мужчину в округе, не считая епископа, лежащего в больнице с почечной недостаточностью. Однако же уборщика пришлось отпустить «за недостаточностью улик». Дэвид поморщился, вспоминая с каким выражением лица шеф зачитывал отписку прокурора. Будто носом в дерьмо макал. Тут, конечно, не возразишь, сам виноват – поторопился избавиться от неудобного дела. На теле убитой не было обнаружено никаких следов ДНК, ничего, кроме частичных отпечатков на шее. Но даже те, что смогли снять, не соответствовали отпечаткам уборщика. Повезло бедняге.

Но наибольшим удивлением, сменившимся надеждой, для их отдела стало сообщение от их судмедэксперта. Джери сообщил, что в горле девочки обнаружен пакетик с наркотическими веществами. Маленькие гладкие таблетки, ярко-красного цвета: синтетика, новая. Вот оно? Наркотики? Это было хорошо, это было понятно. Но ни опрос настоятельниц и подруг жертвы, ни биохимический анализ тела не дали ничего. Девочка была тиха, прилежна – ни единого нарекания. А главное абсолютно чиста. Чтобы подрабатывать курьером ей пришлось бы регулярно покидать стены монастыря, однако все твердили об обратном. Сора предпочитала помогать в саду и теплицах, чем выезжать в город. Могла ли она распространять среди местных, своих подруг и других сирот? Но все как одна возмущённо отпирались, а сам Дэвид не мог инициировать обыск личных вещей.

И всё равно прошерстил список ранее засвеченных дилеров, даже запрос в УБН послали – пусто. О распространителях этого красного дерьма никто ничего не мог сказать. Именно в тот момент детектив Мур почувствовал приближение масштабных проблем. И дело было вовсе не в том, что висяк портил почти идеальный послужной список мужчины. К сожалению, Дэвид был совершенно и абсолютно прав.

Майли Новак обнаружили рассветным утром и снова в служебном помещении. Но уже в довольно крупном молле, владелец которого лишь недавно выпутался из довольно грязного скандальчика, связанного с изнасилованием студентки. И очередное полоскание грязного белья в СМИ ему было совершенно не желательно. Не работа, а мечта! Весь комплекс перекрыт на «устранение проблем с протечками», исследуй не хочу. Записи с камер передали в участок для изучения в течении часа. Собственное алиби на предположительное время убийства выложил чуть ли не поминутно, прилагая фото- и видеодоказательства. Чист, ублюдок, действительно чист. Даже камеры оказались напрасной тратой времени – никому не сдалось следить за каморкой полной швабр и чистящих средств, а в огромном потоке людей, было невозможно выцепить не то, что возможного преступника, но и саму Майли. И снова на теле ничего, кроме неполных отпечатков в области шеи и пакетика с таблетками в горле.

Документов при девочке не нашлось, но типаж совпадал. Длинные светлые волосы, отдающие лёгкой рыжиной, бледная кожа, щуплая. Судя по потрёпанной мешковатой одежде, жизнь у девочки не сахар. Пришлось начать пробивать списки пропавших детей. Но, на удивление, пришёл сигнал от одной из местных школ. Майли, девочка четырнадцати лет, не была замечена за прогулами или хоть сколько-нибудь пренебрежительным отношением к учёбе. Даже не смотря на её «ситуацию». «Ситуация» – пьющий и безработный отец, попеременно поколачивающий то саму девочку, то её мать, то ещё четверых братьев и сестёр. Иногда побои были настолько серьёзными, что Майли сидела на уроках практически синяя. Но многочисленные жалобы учительницы руководству школы, а после и службе защиты детей, грубо игнорировались. Так что нет ничего удивительного, что перепуганная учительница, «не найдя мисс Новак за её привычным столиком», сразу пошла в полицию. Несчастную заботливую женщину ждало печальное известие.

Разумеется, после её показаний, следующим подозреваемым стал отец. Ублюдок заслуживал каждого «случайного» удара, которые ему нанесли, пока доставляли в отдел. И всё равно, бесполезно. Крепкое алиби и отсутствие улик сделали своё дело – отца Майли пришлось отпустить, пусть капитан и позволил помариновать его ночь в камере. У жирной свиньи не хватило бы денег и на пачку сигарет, не то, что на хорошего адвоката…

Две девочки, незнакомые между собой, не имеющие вообще ничего общего, кроме схожего типажа и способа своего убийства. Ещё и таблетки эти чёртовы. Если бы не они, никто бы и не подумал связать между собой эти два дела. Хорошо, что хоть до сих пор удавалось избегать шумихи в прессе. Кому есть дело до сиротки и белого мусора?

Детектив Мур подошёл со спины к сидящему на корточках Асиму. Белый защитный комбинезон с прицепленным к нему блестящим бейджем притягивал взгляд. Но куда сильнее его притягивало бледное тело, рядом с которым и сидел судмедэксперт. Нерв на лице Дэвида дёрнулся, а желудок сжался от ожидания вердикта. Вполне очевидного вердикта. Джери всегда работал неторопливо и молча, но был точен, а главное прав. Знал куда смотреть, что искать. Чужое тело становилось для него произведением искусства, которое в свою очередь делало из него профессионального оценщика. Джери Асим, без преувеличения, оказался находкой для их отдела, а потому Дэвид доверял его мнению. Даже не смотря на бросающуюся в глаза разницу в возрасте.

И вот этот момент настал. Беззвучно, с абсолютно ровным лицом, придерживая левой рукой челюсть жертвы, а правой крепко стискивая зажим, Джери вытащил на свет маленький прозрачный пакетик. Мужчины молча переглянулись, без слов понимая друг друга – это их девочка.

– Джери, Бога ради, скажи что-нибудь новое.

– Новое попробуй поискать в моём грядущем отчёте, после детального анализа. А пока всё как обычно. Следы на шее и кровоизлияние в глазах указывают на смерть от удушения. Примерно между тремя часами ночи и четырьмя часами утра. Других признаков насилия, в том числе сексуального, не заметно. Одежда целая и, несмотря на место обнаружения тела и дефекацию при удушении, довольно чистая.

– То есть её не тащили?

– Этого я не говорил, детектив Мур, – голос специалиста доносился из-под маски монотонно и немного сухо. Как песок в часах, – но судя по грязи на подошвах сандалий, да, сюда она добралась самостоятельно.

– Признаки борьбы?

– Никаких. Ногти чистые, на руках ни ссадин, ни царапин. Убийца сделал всё быстро и аккуратно.

– Ну кто бы сомневался, – Дэвид тихо выругался. Он уже знал, что личных вещей девочки ни на трупе, ни где-либо в переулке обнаружить не удалось. Так что очередная мисс Доу, пока не найдутся перепуганные родственники или хоть кто-либо, кому не плевать на эту девочку. Детектив подошёл ближе, тяжёлым взглядом осматривая тело. Снова одно и то же: бледная, как моль, тощая, волосы длинные, рассыпанные паутинкой… Джинсовый костюм чуть великоват, ноги, длинные и тонкие, будто у жеребёнка, заканчивались ядерно-розовыми сандалиями.

– Он становится наглее.

– Что? – Асим, уже аккуратно укладывающий свой чемоданчик, рассеяно поднял взгляд.

– Монастырь в пригороде. Молл на окраине. А теперь пекарня едва ли не в центре, – мужчина растёр ладонями помятое лицо, – Он искал тихое отдалённое место для «пробы пера». Теперь же считает себя достаточно опытным, чтобы охотиться в толпе.

– Это же хорошо? Обычно таких легче выявить, разве нет? – Дэвид и хотел бы кивнуть, но не смог, продолжая мрачно рассматривать тело. Джери Асим понимающе похлопал его по плечу и молча направился к выходу из переулка. Здесь ему больше нечего было делать. Отправится в участок, спустится в свою лабораторию и будет ждать, когда к нему на стол доставят тело. Вдруг за спиной послышалась торопливая поступь, и в следующий момент в поле зрения появился явно взволнованный Гэб.

– Она здесь, – напарник бросал резкие взгляды в сторону выхода из переулка.

– Кто?

– Ну эта, которую шеф вызвал.

Дэвид, раздражённый и уставший, хотел совсем было отмахнуться. Дурацкие однотипные шутки приятеля про проституток и так набили оскомину, а теперь и вовсе… Но тут, как вспышка, в памяти пронёсся эпизод их совещания с капитаном, где он докладывал о предпринятых шагах по поимке убийцы. И шагах, которые он только планирует предпринять. Напряжённую атмосферу в кабинете ножом можно было резать. Ещё бы, капитан Бэйл всерьёз намеревался выдвинуть свою кандидатуру на пост комиссара в следующем году. Вот только непойманный маньяк этому не только не поспособствует, но скорее лишит и текущей должности. И этого Мэттью Бэйл допускать определённо не собирался. А потому решил рискнуть и обратиться с неофициальным запросом к старому приятелю из ФБР. Он полагал, что может рассчитывать на парочку агентов, которые закроют это дело до грандиозной шумихи. И даже, вроде как, получил положительный ответ.

Считали ли два напарника себя в некотором смысле униженными? Ещё как. Но обоим доставало здравого смысла, чтобы понять – им действительно нужна помощь. Потенциал ресурсов агентов ФБР не идёт ни в какое сравнение со скромными возможностями их отдела убийств. Да и речь ведь шла не только о карьерах, репутации или раскрываемости…

– Постой, Гэб. Что значит «она»? – Габриэль ехидно растянул губы в улыбке, отчего ещё отчётливей проступили ямочки на щеках, и приблизил лицо. Горячий шёпот обдал ухо Дэвида:

– Они прислали одного агента. Понимаешь? Только. Одного. Более того – это женщина.

Напарник отошёл, потирая раскрасневшуюся шею, а сам детектив Мур не смог выдавить из себя ничего, кроме:

– Шеф будет в ярости.

Глава 2

– Джентльмены! – визгливый, но на удивление, красивый голос ударил мужчин в спину. Повернув голову, Дэвид замер. «Ярости? Да капитан остатков волос лишится!» Агент, в данный момент бодрым шагом направляющаяся к ним, олицетворяла собой полную противоположность их ожиданиям. Она вся была… слишком яркая для этого места – будто огненная саламандра, юркнувшая в туманный каньон. Начиная с её волос. О, волосы этой женщины привлекали внимание и заслуживали отдельного описания. Не просто рыжие, а огненные, переливающиеся сотнями оттенков пламени при каждом движении – они тяжёлым полотном прикрывали спину владелицы до самой поясницы. Длинная прямая чёлка прятала высокий лоб и доходила до бровей, из-под которых блестели ярко-зелёные с карими прожилками глаза.

Кроваво-красный гольф с высоким горлом облегал стройную подтянутую фигуру, как и синие узкие джинсы, уходящие в высокие кожаные сапожки на трёхдюймовых каблуках. Видимо защитой от прохладной сырой погоды должен был служить светло-бежевый тренч, но его распахнутые полы рушили все логичные догадки.

Венцом первого впечатления стал держатель с тремя стаканчиками кофе, зажатый в её левой руке с… ярко-алыми острыми ногтями. Дэвид перехватил говорящий громче любых слов взгляд Гэба и откашлялся.

– Я - Дэвид Мур, детектив отдела убийств пятьдесят третьего участка. Это мой напарник, Габриэль Эрнандес, – Гэб даже не дождавшись, пока его представят полностью, первым протянул руку агенту и растянул губы в своей идиотской голливудской улыбке:

– Приятно познакомиться! Мисс…?

– Специальный агент Агата Штайн. Приятно познакомиться, – быстрое пожатие ладони и в руку Гэба перекочевал один из стаканчиков. Затем бледная ладошка с удивительно длинными пальцами была протянута уже Дэвиду. Пожав её детектив не мог отделаться от странного ощущения клейма в самом центре собственной ладони. После чего получил и свою порцию ароматного напитка.

– Мы не знали, что вы уже в городе.

– Вы и не могли знать. Я только прибыла – и сразу к делу, так сказать… О, я показывала удостоверение офицеру на входе, но думаю будет правильным и… – Агата вытащила двумя пальцами из кармана кожаный футляр, после чего продемонстрировала его в развёрнутом виде сначала Дэвиду, а после и Гэбу. При этом на её лице застыла какая-то немного истеричная, перекошенная улыбка. «И это наша помощь из ФБР?»

– Не думал, что спецагентами становятся в таком возрасте. Сколько вам? Двадцать пять? – детектив старался сдерживать рвущиеся из него скепсис и раздражение, но что-то видимо всё же проскользнуло. Агата вся встрепенулась, а в зелёных глазах заплясал огонёк болезненной заинтересованности.

– Мне тридцать один. А это оно, да? Та самая «война отделов», как в сериалах? Я знаю, сейчас вы непримиримым тоном заявите, что «это ваше дело» и «грёбаные федералы только мешают работать».

– В точку, наш типичный Дэв, – напарник мерзко захихикал и отхлебнул из стаканчика. «Чёрт, их теперь двое».

– Прошу прощения, мисс, то есть, агент Штайн. Я ничем не хотел задеть вас или усомниться в вашей компетенции. Напротив, я, чёрт возьми, рад, что в этом деле мы сможем рассчитывать на опыт и ресурсы бюро, – Дэвид ни словом не слукавил. Лишь не упомянул, что не видит в Агате тех самых ни опыта, ни ресурсов. «А впрочем, хуже точно не будет». Сама агент уже успела заметить лежащее неподалёку тело, которое медики ещё не успели упаковать в мешок и отправить на стол к Асиму. Очень аккуратно, будто змея, женщина обошла Эрнандеса и подошла к телу девочки, внимательно оглядывая ту с ног до головы.

– Личность жертвы уже установлена?

– Пока нет. При себе у неё не было никаких личных вещей, не то, что документов. Нашедший так же не смог опознать убитую. Сейчас опрашиваем возможных свидетелей, но как показывает практика – особых результатов ждать не стоит. Так что по возвращении в отдел будем шерстить базы данных и отслеживать заявления о пропаже, – агент недовольно цокнула и внимательно оглядела место преступления. Дэвид поспешил её заверить:

– Здесь уже поработали наши специалисты. Всё отсняли и собрали, больше здесь нечего брать, – Агата одобрительно кивала головой, медленно прогуливаясь вдоль противоположной от мусорки стены. «Старается представить, как всё здесь происходило?» Мужчина сделал небольшой глоток кофе и тут же поморщился. «Сироп. Какой, к чёрту, сироп?» Прочистив горло, Дэвид продолжил:

– В целом, место убийства, как и способ, и типаж жертвы, позволяют добавить это дело к тем двум. Вы уже ознакомлены с предыдущими делами? Не подробно? Понимаю, вряд ли капитан Бэйл мог позволить себе передать дела вашему начальству для ознакомления без официального обращения. Думаю, отсюда нам стоит направиться сразу в отдел, где шеф введёт вас в курс дела.