Игра с любовью

Пролог

Москва никогда не спит. Она просто меняет декорации.

В три часа ночи город принадлежит тем, кому не спится. Дальнобойщикам на МКАДе, уставшим барменам, сворачивающим стулья на верандах, и мне – Алине Ветровой, двадцати семи лет, с идеальным маникюром и пустотой в груди такого размера, что там можно было бы устроить парковку на триста мест.

Я стояла у панорамного окна своей квартиры на сорок пятом этаже башни «Федерация» и смотрела, как внизу ползет светлячками ночной город. Москва-Сити горел огнями – наши стеклянные великаны никогда не выключают свет, чтобы туристы думали, будто у нас тут вечная жизнь.

У нас тут вечная работа. Вечная игра. Вечное притворство.

– Красиво, – сказала я пустой комнате.

Комната не ответила. Она вообще редко отвечала – двухуровневые апартаменты с итальянской мебелью, диванами за миллион и видом на всю Москву умели только молчать. И напоминать, чего мне это стоило.

Я перевела взгляд на свое отражение в стекле. Длинные светлые волосы, уложенные так, что каждый локон знает свое место. Платье от Ульяны Сергеенко – первая полоса «Vogue» в прошлом году, я специально его купила, хотя носила два раза. Туфли Manolo Blahnik – те самые, из «Секса в большом городе», только мои не из магазина, а с закрытой распродажи для своих.

Красивая картинка. Дорогая.

Пустая.

Вчера ночью – да, я часто не сплю – я попыталась вспомнить, когда в последний раз плакала. По-настоящему. Не на похоронах (там положено), не на мелодраме (там просто щиплет), а так, чтобы выло внутри и не могло остановиться.

Я вспомнила.

Двенадцать лет назад. Когда мама ушла от отца, а я осталась с ним, потому что выбрала дорогую школу и квартиру в центре. Я плакала тогда три дня. А потом поняла: слезы ничего не меняют. Меняют только деньги. И связи. И умение вовремя улыбнуться нужному человеку.

С тех пор я не плакала ни разу.

Зато научилась улыбаться так, что люди сами отдавали мне свои секреты.

– Алина, – раздалось из гостиной. – Ты там уснула, что ли?

Голос принадлежал Игорю. Игорь Борисович Корсаков, пятьдесят три года, владелец сети охранных предприятий, пары нефтяных вышек и, по совместительству, мой работодатель. Не любовник – боже упаси, я никогда не смешиваю работу с постелью, – а именно работодатель. Я была его «специалистом по деликатным вопросам».

Шпионкой, если проще.

Я поправила халат – шелк, «La Perla», подарок от благодарного клиента, которого я спасла от развода, – и вышла в гостиную.

Игорь сидел в кресле Александром Македонским – нога на ногу, виски в руке, взгляд хищника, который уже выбрал жертву. Высокий, седой, с тяжелой челюстью и глазами, которые никогда не улыбаются, даже когда он смеется.

На журнальном столике лежала фотография.

– Кто на этот раз? – спросила я, усаживаясь на диван напротив. Поджала ноги под себя – дома можно расслабиться.

– Матвей Соболев. Двадцать два года.

Я взяла фото. Парень – даже не парень, мальчишка – выходил из какого-то обшарпанного здания. Светлые растрепанные волосы, футболка с дурацким принтом, под глазами круги, будто он неделю не спал. Симпатичный. Не в моем вкусе – я люблю мужчин старше, уверенных, с деньгами и властью, – но симпатичный. Что-то в лице было… живое. Не затертое. Не как у всех.

– И чем тебе не угодил студент? – спросила я, откладывая фото.

– Он не просто студент, – Игорь сделал глоток виски. – Он владелец фирмы «CodeFire». Занимаются разработкой софта для промышленности. У них есть проект – система управления для нефтяных вышек. Умная, эффективная, сокращает издержки на тридцать процентов.

Я подняла бровь:

– И ты хочешь ее украсть?

– Я хочу ее купить, – поправил Игорь. – По-хорошему. Предложил партнерство, инвестиции, развитие. А этот щенок послал меня. Представляешь? Меня!

В его голосе зазвенела обида. Смертельная обида человека, который привык, что ему не отказывают.

– Сказал, что не продается, – продолжил Игорь. – Что у него своя команда, своя стратегия, и чужие деньги ему не нужны. Чужие деньги! Мне!

Он допил виски одним глотком.

– Я хочу, чтобы ты внедрилась в его контору. Нашла слабые места. Документы, переписки, личные тайны – все, что можно использовать. Если получится – перемани ключевых сотрудников. Если нет – слей проект конкурентам. Я хочу, чтобы этот мальчишка понял: со мной не шутят.

Я молчала. Смотрела на фото.

Матвей Соболев, двадцать два года. Студент. Владелец фирмы. Идиот, посмевший сказать «нет» Игорю Корсакову.

– Ты справишься, – это был не вопрос. Утверждение.

Я подняла глаза на Игоря:

– Когда приступать?

– Вчера. – Он достал из кармана конверт, бросил на стол. – Тут все: легенда, документы, биография. Ты будешь Алёной – скромной девушкой с периферии, которая ищет работу офис-менеджера. Никакой дорогой одежды, никакой косметики, никаких замашек.

Я усмехнулась:

– Ты хочешь, чтобы я притворилась нормальной?

– Я хочу, чтобы ты притворилась никем, – поправил Игорь. – Чтобы он тебя не заметил. Чтобы ты стала частью интерьера. Мебелью. А когда мебель заговорит, будет уже поздно.

Он встал, одернул пиджак.

– Месяц тебе хватит?

– Месяца достаточно, чтобы влюбить в себя папу римского, – сказала я. – Какой-то студент – раз плюнуть.

Игорь усмехнулся, чмокнул меня в щеку сухими губами и ушел.

Я осталась одна.

Взяла конверт, вытряхнула содержимое. Паспорт на имя Алёны Сергеевны Ковалевой, тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения, прописана в Твери. Диплом о среднем специальном образовании – бухгалтерский учет. Трудовая книжка с записями из вымышленных компаний.

И фотография. Та самая. Матвей Соболев.

Я рассматривала его лицо. Обычное. Необычное. Трудно понять.

– Ну что ж, Матвей, – сказала я вслух. – Давай знакомиться.

Часы показывали половину четвертого утра. Спать я не хотела. Вместо этого я подошла к шкафу – огромному, во всю стену, с автоматической системой хранения – и нажала кнопку с надписью «OFF DUTY».

Система зажужжала, и через минуту передо мной висели вещи, которые я купила специально для таких заданий. Дешевые, безликие, серо-бежево-скромные. Джинсы за две тысячи из масс-маркета. Свитера, в которых нет ни грамма шелка. Куртка, которую не стыдно повесить на спинку стула в любой забегаловке.

И парик.

Русое каре, дешевый синтетический волос, который пахнет магазином и чужими руками.

Я сняла с вешалки парик, покрутила в руках. Потом подошла к зеркалу, надела его поверх своих идеальных локонов и посмотрела на себя.

Из зеркала на меня смотрела другая женщина. Серая мышь. Никто.

– Привет, Алёна, – сказала я. – Рада познакомиться.

Алёна не ответила. У Алёны не было права голоса.

Я сняла парик, бросила его на кресло и пошла спать. Завтра начиналась новая игра.

Глава 1. Девушка с периферии

Утром я проснулась с одной мыслью: «Как же бесит этот район».

Я ехала на другой конец Москвы, туда, где заканчивается Садовое кольцо и начинаются офисы класса «В+» – эвфемизм для «дешево и сердито». Бизнес-центр «Плаза» оказался серой двадцатиэтажной коробкой с обшарпанным холлом, лифтами, пахнущими чужими обедами, и охранником, который спал на посту, прикрыв лицо газетой.

Я вошла в лифт в образе Алёны. Джинсы, свитер, куртка, парик. Очки без диоптрий, которые немного давили на переносицу. Никакой косметики, только тональный крем, чтобы скрыть синяки под глазами – я все-таки не спала почти всю ночь.

Лифт полз на двадцать седьмой этаж с черепашьей скоростью. Рядом со мной стояли двое парней – типичные айтишники, в очках, с рюкзаками, обсуждали какой-то «питон» и «джанго». Я слушала вполуха, запоминая лексику. Пригодится.

Двадцать седьмой этаж. Лифт открылся, и я оказалась в коридоре, оклеенном дешевыми обоями «под дерево». На одной из дверей висела табличка: «CodeFire. Мы кодим ваши мечты».

– Мило, – пробормотала я и толкнула дверь.

Внутри оказалась маленькая приемная – даже не приемная, а просто угол с диваном и стойкой. За стойкой сидела девушка лет двадцати трех, крашеная блондинка с наращенными ресницами и выражением лица «я тут временно и мне все равно».

– Вы на собеседование? – спросила она, даже не поднимая глаз от телефона.

– Да, Алёна Ковалева, – сказала я максимально скромным голосом.

– Проходите, – она махнула рукой в сторону коридора. – Вторая дверь направо. Только он сейчас в потоке, так что стучитесь громко.

– В потоке?

– Ну, пишет код. Может не услышать.

Я кивнула и пошла по коридору.

Офис был exactly тем, что я ожидала. Открытое пространство, столы составлены буквой «П», везде мониторы, провода, пустые чашки из-под кофе. На стенах – маркерные доски с непонятными схемами. Пахло кофе, пиццей и молодостью.

За столами сидели человек десять – все молодые, все в футболках с принтами. Кто-то пялился в код, кто-то тихо переругивался, кто-то пил кофе и смотрел YouTube.

Один из них – симпатичный, с добрыми глазами и легкой щетиной – поднял голову, когда я проходила мимо.

– О, новенькая! – улыбнулся он. – К нам?

– На собеседование, – ответила я.

– К Матвею? Круто! Удачи! – он показал большой палец. – Он хороший, только странный немного. Но вы не бойтесь.

Я улыбнулась в ответ – дежурно, вежливо, никак – и пошла дальше.

Вторая дверь направо. Обычная деревянная дверь, обклеенная стикерами с надписями «delete system32» и «я тут главный». Я постучала.

Из-за двери донеслось неразборчивое мычание.

Я постучала еще раз.

– Сейчас! – рявкнули изнутри. – Секунду! Баг проклятый… А, чтоб тебя… все, закрыл. Входите!

Я открыла дверь.

И смеялась потом, вспоминая этот момент.

Потому что ничего из того, что я ожидала увидеть, не совпало с реальностью.

Я ожидала увидеть кабинет начальника. Стеклянный стол, кожаное кресло, картины на стенах, секретаршу с подносом.

Вместо этого я увидела нору.

Небольшая комната, заваленная железом. На столе – не компьютер, а настоящая свалка: платы, микросхемы, какие-то провода, три монитора, один из которых развернут боком, клавиатура без половины клавиш, пустые банки из-под энергетиков, надкусанная пицца, которая, судя по виду, лежит тут уже дня два. На подоконнике – чахлый фикус, который отчаянно боролся за жизнь в этом техногенном аду. На стене – маркерная доска, исписанная так, что у меня зарябило в глазах: формулы, диаграммы, стрелки, и в углу крупными буквами: «ЗАПУСК ЧЕРЕЗ 3 ДНЯ!!! НЕ СПАТЬ!!!»

И ОН.

Матвей Соболев сидел за этим столом, уткнувшись в монитор, и барабанил по клавиатуре с такой скоростью, будто от этого зависела жизнь вселенной. Светлые волосы торчали в разные стороны, на щеке – след от клавиатуры, значит, он тут же и спал. Футболка с надписью «I don't need Google, my wife knows everything» была мятой и, кажется, не первой свежести.