Любовь по контракту (и одна Вредная кошка)

Глава 1. Утро катастрофы

Марина свято верила в теорию, что Вселенная посылает нам знаки. Если утром в кофейне тебе достался последний круассан с миндалем – день пройдет под знаком удачи. Если же ты пролила на любимые кеды латте – жди подвоха. Сегодня Вселенная, видимо, решила не мелочиться и выкатила против Марины тяжелую артиллерию.

Моё утро началось не с лучей солнца, а с настойчивого требования Плюшки немедленно признать её владычицей холодильника. Если бы у лени был звук, это было бы моё сонное ворчание.

Я выползла на кухню, нащупывая путь пальцами ног по прохладному паркету. В воздухе еще витал вчерашний запах акрилового разбавителя и дешевого растворимого кофе – мой личный парфюм успеха. Я была официально счастлива: своя квартира (пусть и съемная), целый ящик новых кистей и впереди целый месяц абсолютного творческого одиночества. Налила кофе в любимую кружку, и пока он остывал, отправилась чистить зубы…

– Слышишь, Плюшка? – я обернулась к мейн-куну, которая с видом пушистого сфинкса замерла у миски. – Никаких графиков. Никаких дедлайнов. Только мы, холсты и…

Мою тихую оду свободе прервал звук, от которого по спине пробежал ледяной ток. Щелчок замка. Уверенный. Хозяйский. Смертный приговор моему одиночеству.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Мужчина-Катастрофа. Нет, он не был похож на преступника. Напротив, он выглядел так, будто его только что напечатали на 3D-принтере в секретной лаборатории. Он стоял в дверях, и от него пахло так, будто он только что сошел со страниц журнала "Миллионер на досуге". Запах дорогого кожаного салона, горького цитруса и… стерильности. Идеально отутюженная белая рубашка, темно-синие брюки с такой острой стрелкой, что о нее можно было порезаться, и кожаный чемодан, который стоил, вероятно, больше, чем все почки Марины вместе взятые.

Мужчина замер, нахмурив брови. Его взгляд, холодный и сканирующий, медленно переместился с розовых тапочек Марины на ее взлохмаченную прическу, которую она любовно называла «гнездом кукушки в период депрессии», на её футболке красовалась невнятная клякса, подозрительно похожая на карту Австралии, а в руке она сжимала зубную щетку, как единственное оружие самообороны.

– Доброе утро, – произнес он голосом, в котором лязгнул металл. – Я, конечно, заказывал услугу «клининг перед заездом», но не ожидал, что персонал будет чистить зубы в моей ванной.

– Какой персонал? Это моя квартира! Я заехала сюда вчера вечером!

– Квартира сорок восемь? – его голос был сухим и ровным, как кардиограмма покойника.– Сорок восемь, – выдавила я, пытаясь незаметно прикрыть пятно на футболке локтем.

Мужчина не шелохнулся. Он медленно достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги.

– Квартира номер сорок восемь. Улица Садовая, дом двенадцать. Договор аренды на имя Артема Волкова. Оплачено за три месяца вперед.

Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она бросилась к тумбочке и выудила свой экземпляр.

– Квартира сорок восемь. Садовая, двенадцать. Договор на имя Марины Соловьевой. Оплачено… – она запнулась, – ну, за месяц точно оплачено! Виталику!

Артем Волков (теперь у Катастрофы было имя) посмотрел на ее бумажку с таким выражением, словно увидел там рецепт супа из подорожника. Забрав свой договор из рук катастрофы, Марина взяла дрожащими руками свой уже подостывший кофе.

– Виталик – это субъект в клетчатом пиджаке и с бегающими глазами?

– Да… – севшим голосом ответила Марина.

– Поздравляю, Марина. Нас объединяет общая проблема. А именно – мошенничество в особо крупных размерах.

Он вошел внутрь, и аромат его дорогого парфюма – смесь кедра, амбиций и легкого презрения – мгновенно заполнил маленькую прихожую, вытесняя уютный запах Марининого растворимого кофе. Я рванулась вперед, перегородив коридор своим телом.

– Эй, вы куда?! Чемодан на выход! Я здесь уже разложила свои кисти!

Артем не успел затормозить. Его грудь, обтянутая безупречным хлопком рубашки, на мгновение впечаталась в моё плечо. Я почувствовала тепло его тела и… холод его ледяного спокойствия одновременно. От неожиданности я качнулась, и капля кофе предательски выплеснулась из кружки, приземлившись ровно на его начищенный до зеркального блеска ботинок.

– Ой… – выдохнула я, глядя на коричневое пятно на "миллионере".– Минус пять баллов за координацию, Марина, – он даже не вздрогнул, но я увидела, как на его челюсти заиграли желваки. – Если это ваша стратегия выселения жильцов, то она… грязная. В прямом смысле слова.

Обойдя Марину, Артем прошел прямиком на кухню.

– У меня через два часа конференц-колл с инвесторами из Кремниевой долины, – Артем даже не посмотрел на нее, он уже оценивал скорость Wi-Fi, глядя на роутер и ставя свой ноутбук на обеденный стол так аккуратно, словно это была святая реликвия.

– Я арендовал именно эту квартиру, потому что мне нужен стабильный интернет и тишина. Так же здесь хороший вид из окна и близость к офису.

– А у меня здесь мольберт и вдохновение! – Марина решительно водрузила на стол кружку с надписью «Слезы моих заказчиков». – К тому же, я уже разложила свои кисти по алфавиту. Ну, почти.

Артем посмотрел на кружку, потом на Марину, у которой на щеке алело пятно от акрила.

– Кисти можете сложить в коробку. Желательно герметичную. У меня аллергия на запах масляных красок и на хаос.

– Аллергия на хаос? – Марина нервно хохотнула. – Парень, ты попал по адресу. Моя жизнь – это и есть хаос. И я никуда не уйду. Я отдала этому Виталику последние деньги, которые заработала на логотипе для магазина кормов!

В этот момент из комнаты раздалось протяжное «Мяу». Это была Плюшка. Она вышла в коридор, увидела безупречные ботинки Артема и, недолго думая, начала тереться о них своей лохматой щекой, оставляя клочья рыжей шерсти на дорогой коже.

Артем посмотрел вниз. Его лицо стало мертвенно-бледным.

– Это… это животное?

– Это Плюшка. Она – полноправный арендатор, – Марина скрестила руки на груди. – И она очень не любит людей в белых рубашках. Это вызывает у нее охотничий азарт.

Артем закрыл глаза и сделал глубокий вдох, явно пытаясь подавить желание вызвать экзорциста.

– Слушайте, Марина. Сейчас в городе проходит экономический форум. Свободных номеров в отелях нет даже в пригороде. Виталик не берет трубку. Мы заперты здесь вместе.

– Ни за что! – отрезала Марина.

– Пятьдесят на пятьдесят, – Артем открыл глаза. – Мы делим квартиру. Я занимаю спальню, вы – диван в гостиной. Я плачу за свет, вы… вы просто стараетесь не дышать в мою сторону краской.

Марина посмотрела на него. В его глазах была сталь, но в углах губ затаилась усталость. Она понимала: если он уйдет, ей придется одной бороться с Виталиком и полицией. Если останется… ну, по крайней мере, у нее будет сосед с деньгами и, судя по всему, железными нервами.

– Хорошо, – сказала она, решительно хватая рулон малярного скотча, оставшийся от упаковки вещей. – Но на моих условиях. Мы чертим границу.

С треском, который в тишине квартиры прозвучал как выстрел, я приклеила первую полосу прямо поперек прихожей.– Видишь это, Мистер Совершенство? – я выпрямилась, чувствуя, как азарт вытесняет панику. – Это – Великая Китайская стена. Справа – твоё стерильное царство таблиц. Слева – моя зона творческой свободы. Переступишь – штраф. Плюшка имеет дипломатический иммунитет и может ходить везде. Согласен?

Артем посмотрел на желтую ленту у своих ног. Его брови едва заметно дрогнули.– Это несимметрично, – наконец произнес он, и в его голосе я впервые услышала что-то, кроме холода. Кажется, это было чистое, незамутненное страдание перфекциониста.

Когда дверь в "его"спальню закрылась, я осталась стоять в прихожей, глядя на желтую полосу скотча. Вселенная явно решила поиздеваться надо мной. Запереть в одной квартире художницу-анархистку и айтишника-перфекциониста – это же сюжет для низкобюджетного триллера.

Но почему-то, глядя на его закрытую дверь, я поймала себя на мысли, что мне впервые за долгое время… не скучно. Плюшка запрыгнула на тумбочку и многозначительно посмотрела на меня.– Да знаю я, – прошептала я кошке. – Завтра мы либо убьем его, либо… либо я заставлю его надеть футболку с пятнами. Ставлю на второе.

Так начался их первый день. День, когда порядок встретил хаос, и скотч стал единственным, что удерживало их от взаимного уничтожения. В этот момент Артем еще не знал, что через неделю будет гуглить «как вывести пятна гуаши с кота» и «почему я не могу перестать смотреть на её улыбку».

Глава 2. Холодная война в холодильнике

Первая ночь в режиме «вынужденного сожительства» прошла под аккомпанемент подозрительного затишья. Марина ворочалась на диване в гостиной, прислушиваясь к мерному гулу увлажнителя воздуха, который Артем включил в спальне. Она была уверена: этот прибор – часть его плана по превращению квартиры в стерильный операционный бокс.

К утру «государственная граница» из малярного скотча начала отклеиваться, не выдержав натиска Плюшки. Кошка, обладая грацией мехового танка, демонстративно укладывалась ровно посередине линии, лениво подметая хвостом и «чистую» зону IT-директора, и «художественный беспорядок» Марины.

Артем проснулся в 6:30. Его внутренние часы работали точнее швейцарского механизма, но даже они дали сбой, когда он обнаружил на своей кухонной половине… кочан капусты, наряженный в солнцезащитные очки.

– Это что? – спросил он ледяным тоном, глядя на Марину, которая пыталась выудить из глубин кофемашины хоть каплю жизни.

– Это Жорик. Он охраняет мои йогурты, – не оборачиваясь, ответила она. Голос её звучал так, будто она провела ночь в компании старьевщиков, а не в уютной спальне.

Артем тоже подошел к кофемашине, водной руке у него был мерный стакан, в другой – кухонные весы. Он начал взвешивать кофе. Марина сделала шаг назад и удивлённо смотрела на его действия.

– Ты что, ставишь эксперимент по выведению идеальной дозы кофеина?

– Я варю кофе, Марина, – не оборачиваясь, ответил он. – Зерна сорта «Эфиопия Иргачефф» требуют точности до грамма. Иначе раскрывается ненужная кислотность.

Марина закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственные мысли. Она подошла к холодильнику, намереваясь достать свой заветный йогурт, и… застыла с открытым ртом.

– Это… это что за выставка достижений народного хозяйства?

Холодильник изменился до неузнаваемости. На средней полке, которая раньше была завалена полупустыми банками с соусами и увядшей петрушкой, теперь царил пугающий порядок. Продукты Артема были упакованы в прозрачные контейнеры, на каждом из которых белела наклейка с датой закупки и сроком годности, выведенным каллиграфическим почерком.

– Твой отдел в холодильнике выглядит как морг для овощей. Всё в отдельных зип-пакетах, подписано… Ты даже на петрушке дату смерти ставишь?

Артем глубоко вздохнул, считая до десяти.

– Это называется «оптимизация пространства», Марина. Если бы вы тратили на планирование хотя бы десять процентов того времени, что тратите на именование овощей, ваша жизнь была бы проще.

– Моя жизнь прекрасна! В ней есть цвет, хаос. А в твоей – только таблицы Excel и риск умереть от скуки в тридцать лет. А, ещё теперь у меня есть Жорик – мой талисман, – гордо заявила она. – Он следит, чтобы твои подписанные контейнеры не захватили мир, пока мы спим.

Артем посмотрел на капусту в очках. В его глазах промелькнула искра искреннего сочувствия – то ли к капусте, то ли к психическому здоровью Марины.

– Твоему «талисману» место в мусорном баке, – отрезал он. – Марина, пойми: если мы собираемся здесь сосуществовать, нам нужен регламент. Я не могу работать, когда в десяти метрах от меня происходит… это.

Он указал на раковину, где в гордом одиночестве плавала чашка Марины с недопитым латте и следом от розовой помады.

– Это творческий процесс! – Марина всплеснула руками. – Чашка должна «настояться». А ты… ты просто боишься жизни! Ты боишься, что если одна крошка упадет мимо тарелки, вся твоя идеальная вселенная схлопнется до размеров черной дыры.

Артем поставил свою кружку на стол. Звук был сухим и коротким, как выстрел.

– Крошка – это хаос. Хаос ведет к энтропии. Энтропия ведет к потере контроля. Я не люблю терять контроль.

Марина сделала шаг вперед, входя в его «чистую зону» и нарушая невидимую границу аромата его парфюма.

– Знаешь, что я думаю? Тебе просто нужно расслабиться. Или хотя бы один раз съесть что-то, на чем нет бирки с датой смерти.

В этот момент Плюшка, почуявшая запах дорогого сыра из открытого контейнера Артема, грациозно запрыгнула на стол.

– Нет! – хором крикнули они.

Но было поздно. Плюшка, обладая грацией мехового десантника, зацепила хвостом открытую пачку соды, стоявшую на полке. Белый порошок красивым облаком осел на идеально отглаженные плечи Артема и его кофе.

– Ошибка системы, – прошептала Марина, едва сдерживая смех.

– Это не ошибка, – прошипел Артем, стряхивая соду. – Это полномасштабная катастрофа.

Он посмотрел на Марину, чьи глаза искрились от смеха, и вдруг понял: за последние десять минут он говорил больше, чем за всю прошлую неделю в офисе. И, что самое странное, это его… не раздражало так сильно, как должно было.

– Нам нужны правила, – повторил он, но на этот раз в его голосе не было металла. Только легкая обреченность человека, который осознал, что его «операционка» только что встретилась с вирусом, у которого очень красивые глаза.

Глава 3. Звезды, швабра и предательство

Ночь опустилась на город тяжелым синим бархатом. В квартире №48 установилось шаткое перемирие, скрепленное запахом хлорки со стороны спальни Артема и ароматом жареных тостов со стороны гостиной Марины.

Артем видел сон, в котором все ячейки в его таблицах были идеально выровнены по левому краю, а Марина видела сон. Ей снилось, что она стоит на вершине огромного холста, а вместо кисти у нее – пушистый хвост Плюшки, макающий облака в розовый закат.

Разбудил их странный грохот.

– Что за… – Марина подскочила на диване, запутавшись в пледе. – Что это было? – прошипела Марина, выныривая из спальни в огромной футболке с надписью «Я не сплю, я генерирую контент».

– Звук падения чего-то тяжелого. И, кажется, это было на балконе, – Артем уже стоял в коридоре, в темно-серой пижаме, которая сидела на нем так идеально, будто он в ней родился. Он первый прошел к балконной двери.

– Плюшка? – прошептала Марина, подходя сзади.

– Плюшка, – подтвердил Артем. Его голос был приглушенным, но в нем слышалось отчетливое раздражение. – Твое «дипломатическое животное» только что совершило покушение на архитектурную целостность этого дома.

Они вышли на застекленный балкон. И тут картина маслом: огромная моль Плюшка, охотясь за какой-то невидимой ночной бабочкой, в прыжке умудрилась свалить тяжелую деревянную швабру, оставленную Виталиком в углу. Швабра упала с ювелирной точностью – ровно в пазы раздвижного механизма двери.

Щелк.

Марина дернула за ручку. Дверь не шелохнулась. Она дернула сильнее. Стекло жалобно звякнуло.

– Артем, скажи мне, что это шутка.

– Это физика, Марина. Рычаг заблокировал направляющую снаружи. Мы заперты.

Они синхронно посмотрели через стекло в гостиную. Плюшка, виновница торжества, сидела по ту сторону и с искренним интересом наблюдала за хозяевами. Она медленно подняла лапу и начала трогать стекло, словно дразня их. Затем, потеряв интерес, она лениво зевнула и улеглась прямо на пульт от телевизора.

– Она издевается, – констатировала Марина, сползая по ледяной стене на бетонный пол. – Моя собственная кошка держит нас в заложниках. Нас найдут весной. Два замороженных тела и одна очень жирная и довольная Плюшка.

– В твоем «хаосе» всегда так? – Артем попытался подтянуться на раме, но лишь заставил конструкцию жалобно скрипнуть. – Сейчас два часа ночи. На улице плюс пять. У меня на ногах тапочки с уточками, которые мне подарила племянница, а на тебе… – он мельком окинул её взглядом, – тонкий трикотаж. Гипотермия наступит примерно через три часа.

Прошло двадцать минут. Сначала они стояли в разных углах, гордо игнорируя холод, он начал пробираться под футболку, кусая кожу.. Потом начали переминаться с ноги на ногу. Марина присела и обхватила колени руками.

– В твоем «идеальном плане жизни» был пункт про смерть от швабры на балконе?

– Нет, – Артем присел рядом, стараясь сохранять дистанцию в те самые положенные пять сантиметров «границы», которой здесь, на пяти квадратах, просто не существовало. – В моем плане было повышение, покупка акций и, возможно, отпуск в Швейцарии.

– Швейцария – это скучно, – зубы Марины начали выбивать дробь. – Там слишком много порядка.

– Порядок – это предсказуемость, Марина. Предсказуемость – это безопасность.

– Безопасность – это скука, Артем! Ты сидишь в своей раковине из графиков и боишься высунуть нос, потому что мир снаружи несимметричен. А он прекрасен именно этим! Посмотри на небо. Звезды ведь не расставлены по алфавиту?

Артем поднял голову. Звезды над Петербургом были редкими и тусклыми из-за смога, но одна, самая яркая, висела прямо над шпилем собора.

– Они подчиняются законам астрофизики, – упрямо буркнул он. – Но… признаю, выглядят неплохо.

Марина почувствовала, как крупная дрожь сотрясает её тело. Воздух на балконе становился все колючее. Артем заметил это. Он помедлил секунду – это было похоже на внутреннюю борьбу программного обеспечения с человеческим инстинктом.

Затем он тяжело вздохнул и придвинулся вплотную.

– Иди сюда, – скомандовал он. – Объявляю временное перемирие. Если мы не объединим тепло, как пингвины в Антарктиде, завтра соседка, которая обещала придти познакомиться, найдет здесь два красивых ледяных изваяния.

Марина не стала спорить. Она привалилась к его плечу, и тепло его тела показалось ей самым мощным обогревателем в мире. Артем замер, как процессор при критической ошибке. Его сердце стучало ровно и сильно, как метроном. Он осторожно накинул край своей широкой пижамной рубашки ей на плечи.

– Пахнет краской и… черникой? – невольно вырвалось у него. Его голос стал ниже, вибрируя где-то у её уха.

– Это мой шампунь. А от тебя пахнет антисептиком и чем-то… очень дорогим. Как в отделе люксовых автомобилей.

Они замолчали. В тишине ночи, запертые на пяти квадратных метрах, они впервые не спорили.

– Знаешь, – тихо произнес Артем, глядя в темноту двора. – Я ведь никогда не делал ничего… внепланового. Моя жизнь – это цепочка правильных решений. Школа с медалью, университет с отличием, работа в топе. Я всегда знал, что будет завтра. А сегодня… сегодня я заперт кошкой на балконе с девушкой, которая рисует на овощах. И самое странное, Марина…

Он на мгновение замолчал, и она почувствовала, как его рука на её плече чуть сжалась.

– Самое странное, что мне впервые за десять лет не хочется проверять почту и сверять графики.

Марина подняла на него глаза. В аварийном свете уличного фонаря его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах больше не было льда. Там отражались те самые «несимметричные» звезды.

– Это называется «жить», Артем, – прошептала она. – Добро пожаловать в реальность. Тут холодно, опасно, но… чертовски интересно.

Марина прикрыла глаза, согреваясь о его плечо. Артем посмотрел на ее профиль в свете фонаря и поймал себя на мысли, что швабра – это, пожалуй, лучший инструмент дизайна, который он когда-либо видел.

В этот момент Плюшка за стеклом, словно почувствовав, что градус драмы зашкаливает, прыгнула на стол, где стоял включенным, с вечера, ноутбук Артема. Раздался громкий звук открывающегося файла на ноутбуке Артема.

– НЕТ! – в один голос закричали они, но швабра по-прежнему надежно хранила их уединение.

Глава 4. Спектакль для одного зрителя

Рассвет над Петербургом был серым и неприветливым, как непрожаренный блин. Когда первые лучи солнца коснулись заиндевевшего стекла балкона, Марина и Артем представляли собой довольно жалкое зрелище. Артем сидел, привалившись спиной к холодной стене, а Марина практически целиком спряталась под его пижамной рубашкой, уткнувшись носом в его плечо.

– Если я когда-нибудь заведу собаку, она будет размером с Плюшку, но обладать интеллектом хотя бы табуретки, – прохрипела Марина. Её голос после ночи на холоде напоминал звук наждачной бумаги.

– Собаки не умеют запирать хозяев на балконе, – отозвался Артем. Его челюсть затекла, но он не шевелился, боясь потревожить её сон. – У них отсутствует это специфическое кошачье чувство юмора, граничащее с садизмом.

Тишину квартиры внезапно разрезал резкий, скрежещущий звук. Скрежет металла о металл. Поворот ключа.

Марина вскинулась, едва не ударив Артема лбом в подбородок.

– Это Виталик-мошенник? – прошептала Марина, пытаясь разлепить затекшие веки. – Если это он, я его придушу этой самой шваброй.

– Тише, – Артем напрягся. – Виталик не открывает дверь так уверенно.

В прихожую вошел мужчина. Даже через стекло балкона было видно, что это не вороватый риелтор. Высокий, подтянутый, в пальто из верблюжьей шерсти, которое стоило как небольшой остров в Карибском море. Он поставил на пол кожаный саквояж и замер, оглядывая гостиную.

Его взгляд медленно переместился с Плюшки, которая в этот момент доедала забытый на столе йогурт Марины, на балконную дверь. За стеклом, прижавшись друг к другу в позе «замерзшие сурикаты», сидели двое взлохмаченных людей.

– Я, конечно, слышал, что в моё отсутствие мир сходит с ума, – произнес незнакомец, подходя к балкону. Его голос был глубоким и подозрительно спокойным. – Но не знал, что в моей квартире теперь открыт контактный зоопарк с редкими видами «Айтишник обыкновенный» и «Художница в депрессии».

Он одним легким движением убрал злополучную швабру. Дверь отъехала в сторону с победным свистом. Артем и Марина буквально вывалились в тепло комнаты, едва не сбив владельца с ног.

– Вы кто? – выдавил Артем, пытаясь вернуть себе достоинство, несмотря на тапочки с уточками и всклокоченные волосы.

– Я Эдуард, – мужчина сложил руки на груди. – Владелец этого скромного приюта для бездомных романтиков. А вы, смею предположить, жертвы маркетингового гения моего бывшего водителя Виталика?

Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Бывшего… водителя?

– Именно. Я уволил его месяц назад за то, что он пытался продать мои коллекционные вина под видом домашнего компота. Видимо, парень решил монетизировать мою командировку в Лондон.

Эдуард прошел к кухонному столу, брезгливо отодвинул пустую баночку из-под йогурта и присел на край стула.

– Итак. У меня есть два варианта. Первый: я вызываю полицию, и вы объясняете им, почему в моей спальне пахнет антисептиком, а в гостиной – гуашью. Второй: вы убеждаете меня, что ваше присутствие здесь приносит мне какую-то пользу, кроме эстетического шока.

Артем выпрямился. В его глазах включился режим «кризис-менеджер». Он поправил воротник пижамы так, будто это был галстук от Armani.

– Послушайте, Эдуард. Мы – пострадавшая сторона. У нас есть договоры, чеки и… – он мельком глянул на Марину, которая в этот момент пыталась незаметно оттереть пятно краски с ковра, – и у нас есть уникальная компетенция.

– О? – Эдуард приподнял бровь.

– Я – ведущий специалист по безопасности в «Глобал-Техно». Я могу настроить вам систему «умный дом» так, что даже муха не пролетит без вашего разрешения. А Марина… она…

Марина подскочила, понимая, что пришло время импровизации.

– Я дизайнер! Я вижу, что ваши фикусы в углу умирают от экзистенциального кризиса. Им нужен правильный свет и… и мотивирующие портреты! Я превращу эту квартиру в арт-объект, который вырастет в цене на тридцать процентов к вашему следующему приезду!

Эдуард посмотрел на фикусы. Потом на Плюшку, которая в этот момент начала тереться о его безупречные брюки.

– Знаете, – медленно произнес он, – я люблю абсурд. И мне завтра всё равно улетать в Дубай на три месяца. Квартира мне не нужна. Но… – он сделал паузу, – мне нужен кто-то, кто присмотрит за моими растениями. Виталик их чуть не засушил.

Он достал из кармана вторую связку ключей и бросил её на стол.

– Живите. Но при одном условии. Если через три месяца я вернусь и увижу на полу хоть один сантиметр этого желтого малярного скотча… я выселю вас вместе с вашей кошкой-террористкой в течение пяти минут. И да, Артем, – Эдуард усмехнулся, – купите нормальные тапочки. Уточки – это слишком даже для меня.

Когда дверь за владельцем закрылась, в квартире воцарилась тишина. Марина и Артем стояли друг против друга, всё еще пахнущие холодом и ночным небом.

– Ну что, сосед? – Марина хитро прищурилась. – Граница пала. Придется учиться делить территорию по-настоящему.

– Учти, – Артем серьезно поправил очки, хотя в глазах плясали чертики, – если Плюшка еще раз отправит бессвязное письмо моему боссу, я заставлю ее саму писать объяснительную.

Победа над обстоятельствами требовала калорий. Как только Эдуард отчалил в аэропорт, оставив ключи на тумбочке, между новоиспеченными сожителями возник первый легальный вопрос: «Что мы будем есть?».

*****

Ну что, выдыхаем! Эдуард оказался ценителем абсурда (и фикусов), так что наши герои официально остаются под одной крышей. Как думаете, Артем действительно выдержит три месяца без малярного скотча, или у него случится системный сбой уже к завтрашнему утру? 😂

Друзья, я только обживаюсь на Литнет и очень хочу открыть раздел Блогов, чтобы делиться с вами визуализациями героев и смешными кадрами с Плюшкой. Для этого мне нужно собрать первые 50 подписчиков.

Если вам интересно, как Марина будет выживать в мире графиков и таблиц Артема – подпишитесь на мою страницу! 🌿 Каждое ваше "сердечко"и подписка заставляют Музу Асю Терн писать проды в два раза быстрее!

В следующей главе: Битва при Гавайях! Мы узнаем, можно ли помирить любителя ГОСТов и фанатку ананасов в пицце… Спойлер: без жертв не обойдется!

Глава 5. Битва при Гавайях

Когда эхо шагов Эдуарда окончательно затихло в подъезде, в квартире №48 воцарилась странная, звенящая пустота. Напряжение ночного «выживания» спало, оставив после себя лишь зверский голод и неловкость от того, что они только что обнимались на глазах у фикусов.

– Итак, – Артем первым нарушил тишину, старательно не глядя на Марину. – Мы официально признаны «смотрителями фикусов». Предлагаю отметить это событие… калориями. Мой мозг отказывается функционировать на одном адреналине и кошачьей шерсти.

Марина, которая в этот момент пыталась оттереть пятно инея со щеки, воодушевилась.

– Пицца! Это единственный ответ на все вопросы мироздания. После ночи на леднике мой организм требует расплавленного сыра и углеводов. Много углеводов!

Артем достал смартфон. Его пальцы порхали над экраном с пугающей скоростью.

– Согласен. Открываю приложение. Выбираю «Маргариту». Классика, тонкое тесто, томаты, моцарелла. Никакой гастрономической энтропии. Баланс белков и жиров в пределах нормы.

Марина замерла с поднятой бровью.

– «Маргарита»? Артем, это не пицца, это кусок хлеба с депрессией! Нам нужно что-то… праздничное. «Гавайская»! С сочными ананасами, ветчиной и двойным сыром. Это же взрыв вкуса!

Артем медленно поднял голову. В его взгляде читался такой ужас, будто Марина предложила ему переустановить Windows с помощью кувалды.

– Ананасы? В пицце? Марина, ты сейчас серьезно? Это же нарушение всех базовых принципов логики. Фрукты – это десерт. Пицца – это основное блюдо. Смешивать их – всё равно что использовать акварель для покраски системного блока.

– Ой, началось! – Марина всплеснула руками. – Ты просто скучный сухарь, Волков! Ананас дает кислинку, ветчина – соль. Это симфония! А твоя «Маргарита» – это даже не соната, это упражнение для начинающего пианиста.

– Симфония? – Артем подошел ближе, входя в её «зону хаоса». – Это кулинарный терроризм. В Италии за такое лишают гражданства. Ты еще скажи, что любишь пиццу с солеными огурцами и зефиром.

– Не подавай мне идей! – Марина азартно блеснула глазами. – Знаешь, в чем твоя проблема? Ты боишься неожиданностей. Ты хочешь, чтобы даже твоя еда была предсказуемой. А жизнь – это и есть ананас в неположенном месте!

Артем посмотрел на её разрумянившееся лицо, на растрепанные волосы и на то, как она упрямо выставила подбородок. В глубине души он понимал, что спорить с ней о вкусах – это как пытаться доказать кошке, что она не имеет права спать на ноутбуке. Бесполезно, но… невероятно увлекательно.

– Хорошо, – он сдался, но с видом полководца, совершающего тактическое отступление. – Закажем «комбо». Половина – моя идеальная «Маргарита». Вторая половина – твой «тропический кошмар». Но учти: если сок ананаса перетечет на мою сторону, я подам в международный суд по правам потребителей.

– Договорились, мистер Зануда! – Марина подмигнула ему.

Через сорок минут, когда курьер вручил им горячую коробку, они устроились прямо на полу в гостиной. Стол всё еще был завален эскизами и проводами, а пол казался самым надежным местом после того, как они делили балконную плитку.

– Ну, давай, – Марина протянула ему кусок, с которого вызывающе свисал ломтик ананаса. – Рискни. Один укус не превратит тебя в хиппи.

Артем с опаской принял подношение. Он жевал медленно, с таким выражением лица, будто дегустировал подозрительный химический состав. Марина замерла, вонзив зубы в свою половину.

– Ну как? Система выдала критическую ошибку? – прошептала она.

Артем проглотил. Помолчал. Посмотрел на пиццу, потом на Марину.

– Знаешь… – он кашлянул. – Сочетание сладкого и соленого создает… интересный сенсорный конфликт. Это нелогично. Это неправильно. Но… мой мозг почему-то посылает сигнал удовольствия.

– Это называется «вкусно», Артем! – Марина рассмеялась, толкнув его плечом. – Просто признай: хаос иногда приятнее порядка.

Он не ответил, но вместо этого сам потянулся за вторым куском «Гавайской». Марина наблюдала за ним, чувствуя, как внутри разливается тепло, не имеющее отношения к горячей еде.

Но в этот момент Плюшка, решив, что она тоже приглашена на банкет, совершила молниеносный прыжок. Её лапа угодила точно в открытую баночку с розовой гуашью, которую Марина забыла закрыть у дивана. Банка подлетела, перевернулась и…

Ярко-розовый шлейф краски, как в замедленной съемке, расчертил воздух и приземлился ровно на безупречно белую футболку Артема.

Тишина стала такой густой, что её можно было намазывать на хлеб. Артем посмотрел на пятно. Потом на Плюшку. Потом на Марину.

– Это… – начал он.

– Это кастомизация! – быстро выпалила Марина – Дизайнерское решение! Кастомизация!

Артем медленно поднял взгляд. Марина ждала бури. Она ждала лекции о чистоплотности. Но Артем вдруг взял кисточку, лежавшую рядом, макнул её в синюю краску и… ппровел аккуратную линию по рукаву своей футболки.

– Если уж кастомизировать, то симметрично, – невозмутимо сказал он.

Марина замерла, а потом расхохоталась так искренне, что Плюшка испуганно спряталась под диван. В этот момент она поняла: её «робот» не просто обновил прошивку. Он начал писать свой собственный код.

Иногда один клик может разрушить карьеру или создать звезду. Марина, находясь в восторге от того, что «Мистер Безупречность» сам испачкал себя краской, не удержалась. Она сняла короткое видео под трендовую музыку: серьезный Артем в очках с каменным лицом выводит синюю полосу на рукаве, а на фоне Плюшка доедает ананас с пиццы.

Подпись: «Когда IT-директор уходит в декрет… творческий».

К утру видео набрало пятьсот тысяч просмотров…

*****

Ну что, поздравляем Артема с первым в его жизни "дизайнерским"пятном на сердце! 😂 Как думаете, это Плюшка так тонко намекнула на начало новой эры, или у кошки просто лапки чесались нарушить идеальный порядок?

Друзья, мне безумно приятно видеть ваши первые отклики! Наша маленькая банда Аси Терн растет, и до открытия Блога (того самого заветного раздела с картинками и секретными материалами) осталось совсем немного – нужно добрать заветные 50 подписчиков.

Если вы хотите увидеть, как на самом деле выглядит эта розовая футболка в стиле "Soft &Chaos", и узнать, какую пакость Плюшка готовит для офисного десанта – подпишитесь на мою страницу! 🌿

Ваша подписка – это +100 к скорости написания следующей главы и +50 к терпению Артема Волкова.

В следующей главе: Офисный десант! Марина в кедах против ледяной Виктории в брендовых шпильках. Кто кого?

Глава 6. Цифровой позор

Утро понедельника в мире Артема Волкова обычно напоминало запуск космического шаттла: всё по протоколу, от температуры воды в чайнике до цвета носков. Но сегодня система выдала ошибку "Blue Screen of Death"еще до того, как он открыл глаза.

Его смартфон вибрировал на тумбочке с такой силой, будто пытался уползти в безопасное место. Артем разблокировал экран и… замер.

– Марина! – его голос прозвучал как ультразвуковой крик раненого кита. – Марина, немедленно иди сюда и объясни мне, почему мой заместитель прислал мне в личку стикер с моим лицом, где я помечен тегом #РозовыйАйтишник?

Из спальни высунулась заспанная голова Марины. Волосы напоминали взорванную подушку, а на щеке все еще красовался розовый след.– Ой… – она зевнула, потягиваясь так сладко, что у Артема на мгновение перехватило дыхание, вопреки всей злости. – Оно всё-таки завирусилось? Я же говорила: розовый – это твой цвет силы!

– Мой цвет силы – это темно-серый графит! – Артем ткнул пальцем в экран, где на видео он в замедленной съемке и с абсолютно серьезным видом выводил синюю полосу на футболке под эпичный рок. – Здесь уже восемьсот тысяч просмотров! Марина, я руковожу отделом, который ловит хакеров, а не танцует в ТикТоке с банкой гуаши!»

Под видео уже красовались тысячи комментариев:

«Боже, какой мужчина! Даже краску наносит по ГОСТу!»

«Это я пытаюсь исправить баги в своей жизни»

«Кот на заднем плане – мой духовный лидер»

– Смотри на это с другой стороны, – Марина бодро прошествовала на кухню и начала рыться в шкафчиках. – Твой личный бренд взлетел до небес! Ты теперь не просто «голова в пиджаке», ты – икона стиля.

– Я – объект насмешек, – Артем обреченно уронил голову на руки. – У меня сегодня встреча с инвесторами из «Глобал-Техно». Как я буду смотреть им в глаза, зная, что они видели меня в тапочках с уточками?

Но самое страшное случилось через час. На почту Артема пришло письмо от генерального директора. Тема: «Наше новое направление».

«Артем, твое видео с покраской футболки – гениальный маркетинговый ход! Мы решили запустить линейку мерча для программистов «Soft &Chaos». Нужно, чтобы твоя девушка (или кто это на видео?) разработала дизайн логотипа. Завтра жду вас обоих в офисе».

Когда пришло письмо от генерального, Артем едва не выронил кружку.– "Soft &Chaos"? – перечитал он, чувствуя, как его карьера совершает крутое пике в сторону креативного безумия. – Он хочет, чтобы мы… "транслировали вайб совместного созидания"? Марина, ты понимаешь, что он принял нас за самую романтичную пару года?

Марина запрыгнула на столешницу, бесцеремонно отодвинув его ноутбук.– А разве это не так? – она хитро прищурилась. – Посмотри на нас: ты – идеальный код, я – баг, который делает его интересным. Мы – маркетинговое золото!

– Мы – два человека, запертых в одной квартире из-за мошенника Виталика! – напомнил он, хотя голос его звучал уже не так убедительно. – И Плюшка… Марина, если Плюшка прыгнет на Сорокина, нас уволят обоих.– Плюшка – профессионал, – Марина гордо выпятила подбородок. – Она прыгает только на тех, кто ей нравится. Так что молись, Артем, чтобы ты ей до сих пор нравился. И вообще, кажется, я только что обеспечила нас работой на ближайший месяц.

– Ты обеспечила нас совместным выходом в свет, – поправил Артем, медленно поднимая взгляд. – В мой офис. Где все знают, что я ненавижу хаос. Марина, ты понимаешь, что нам придется продолжить играть роль «счастливой пары», иначе мой босс решит, что я просто сошел с ума и живу с сумасшедшей художницей-захватчицей?

– Артем, расслабься, – она подмигнула ему. – Просто надень свой лучший костюм, а я надену что-нибудь… менее забрызганное краской. И не забудь: по легенде я – твой «творческий муз».

Артем посмотрел на Плюшку. Та довольно мурчала.

– Нам нужен план, – вздохнул он, доставая чистый лист. – Пошаговый. И никакой гуаши в радиусе трех метров от меня.

*****

Когда Марина, наконец, умчалась в ванную, напевая какой-то привязчивый мотив из того самого видео, Артем остался один на кухне. Тишина квартиры, еще минуту назад наполненная её смехом и запахом черники, внезапно показалась ему слишком стерильной.

Он посмотрел на свой смартфон. Экран всё еще светился, отображая бесконечный поток уведомлений. Артем открыл приложение, нашел ту самую публикацию и замер.

На видео он выглядел… странно. Не так, как в зеркале перед выходом. На записи его лицо, обычно напоминающее застывшую маску невозмутимости, на долю секунды дрогнуло. В тот момент, когда Марина случайно задела его плечом, он не отстранился. Напротив, в его глазах промелькнуло нечто такое, что не поддавалось никакой цифровой обработке.

– Глупость, – прошептал он, оглядываясь на закрытую дверь ванной. – Совершенно нерациональная трата оперативной памяти.

Его палец завис над иконкой «Поделиться», но в последний момент он передумал. Вместо этого он нажал на маленькую звездочку «В избранное» и быстро заблокировал экран.

Артем Волков, человек-алгоритм, только что сохранил в свой личный архив доказательство собственного системного сбоя. И, что самое пугающее, он поймал себя на мысли, что хочет пересмотреть это видео еще раз. Не ради аналитики охватов. А ради того, как Марина в кадре на мгновение прикусывает губу, глядя на него.

– Плюшка, – обратился он к кошке, которая в этот момент с подозрением изучала его пустую чашку. – Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, я переведу тебя на диетический корм без ГМО. Поняла?– Артем заблокировал экран, пряча свой "системный сбой"в карман брюк.

Плюшка лишь презрительно дернула ухом. Она-то знала: когда айтишник начинает сохранять видео с «багами», это значит только одно – система влюбилась.

*****

Они столкнулись в узком коридоре у зеркала. Марина вылетела оттуда, на ходу сражаясь с непослушной сережкой, а Артем сражался с галстуком, который сегодня решительно отказывался завязываться в идеальный узел. Руки его слегка подрагивали.

– Волков, мы опаздываем! Если Сорокин решит, что "Хаос"– это про непунктуальность, он уволит нас раньше, чем мы успеем сказать "акрил"!

– В моей системе "опоздание"– это критическая ошибка, Марина. Там нас ждет Виктория, а это похуже любого вируса.

– Дай я, – тихо сказала Марина.Она подошла вплотную. Артем замер, ощущая, как его личное пространство, которое он охранял годами, схлопывается до размеров атома. От неё пахло черничным шампунем и чем-то неуловимо солнечным.

Марина точными, привычными к мелкой моторике движениями затянула узел. Её пальцы коснулись его шеи, и Артем почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд, который не поддавался никакому логическому описанию.

– Волков, расслабься, – она подняла на него глаза, и в их глубине он увидел не насмешку, а странную, почти нежную поддержку. – Ты всё тот же суровый айтишник. Просто теперь у тебя есть… – она легонько щелкнула его по носу, – душа. В неоновом исполнении.

Артем посмотрел на её губы и на секунду забыл, как дышать. Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы этот "вирусный"бред никогда не заканчивался, если его ценой было вот такое утро.

Они вышли из квартиры, оставив Плюшку единоличной хозяйкой территории. Артем еще не знал, что этот выход "в свет"станет точкой невозврата для его безупречной репутации.

*****

"Дорогие читатели! Это легкая, теплая история о том, что даже самые несовместимые люди могут стать идеальным целым. Если вам понравится Плюшка и Жорик – ставьте лайки и добавляйте в библиотеку, это очень помогает автору!"

Глава 7. Офисный десант

Здание "Глобал-Техно"встретило нас стеклянным безразличием автоматических дверей. Внутри всё было настолько серым, ровным и правильным, что у меня зачесались ладони от желания плеснуть на эти стены ведро лимонной гуаши. Здесь даже воздух, казалось, проходил через тринадцать фильтров, прежде чем попасть в легкие сотрудников.

Я посмотрела на свои кеды. Один шнурок был бирюзовым, второй – ярко-желтым. В этом храме идеальных алгоритмов я чувствовала себя не дизайнером, а о