На пути к концу

Глава 1

Глава №1.

В ту ночь всё небо было усыпано звёздами. Смотря вверх, можно было увидеть отблески чертогов Вальхаллы. Именно туда мечтал попасть каждый доблестный и бесстрашный воин. Золотые крыши мерцали в ночной мгле, притягивая отважные души, точно горящий маяк зовет сбившиеся с пути корабли к долгожданному пристанищу. В Вальхалле этих отмеченных ратной доблестью эйнхериев ждало вечное покровительство верховного бога Одина. Проводя время в пирах и сражениях, не знают они голода, нищеты и суровой доли. Души воинов, прошедшие земной путь, отмеренный судьбоносными нитями трех сестер, лишь взирают с небес на жестокий мир смертных.

В это самое время в землях Мидгарда– обители живых, природа сурова и непреклонна к страданиям людей. Зима буйствовала, засыпая окрестности белоснежными хлопьями.

Ветры и волны Мирового Океанабились о прибрежные рифы, превращая утёсы в невообразимые клыкастые чудовища. Словно дикие твари они жаждали вгрызться в борта ладьи, брошенной на волю богов и оставленной без их благодати. Штормы закручивали водовороты меж береговых скал, а дымка, поднимавшаяся с фьордов, окутывала землю, словно наступающая армия призраков. Бестелесные создания блуждали на границе миров, ища спасения и отпущения прижизненных грехов. Холод и тьма принимали в свои вечные объятья ночных путников, сбившихся с пути.

Во мраке непроходимых лесов правили волки, медведи и змеи. Звери почитали лесные законы, впитанные ими со вкусом материнского молока, и не нападали на людей первыми, но Мидгард голодал. Люди видели в мясе животных возможность выжить для себя и своей семьи. Звери защищались, как могли: проламывали копытами черепа, ломали сильными лапами ребра, насаживали охотников на рога, разрывали когтями и клыками плоть. Только глупцы выходили в заметенные снегом леса в поисках добычи. Большая часть таких охотников, выгнанных на смерть голодным детским плачем, не возвращались домой. Члены их семей умирали один за другим, брошенные без еды и огня. Борьба с природой была тщетной, зима безраздельно властвовала во владениях Мидгарда, собирая смертельную дань, день ото дня унося в ледяные просторы первородного хаоса души обреченных на смерть в промозглых объятьях стужи. Именно во время таких суровых испытаний для живущих в Мидгарде и суждено было появиться на свет ребенку, отмеченному печатью небес.

В форте конунгаТронхейма, срединных земель Мидгарда, всю ночь горел свет. Великое счастье озарило семейство правителя. Жена конунга Хельги Соль выпускала на свет долгожданного наследника. Слова молитвы слетали с её уст не прерываясь. Хельги просила всеобщую покровительницу брака Фригги богиню врачевания Эйрне оставить без помощи её любимое дитя. Не забыла Хельги помолиться о защите новорождённого трём Норнампредсказательницам. Материнское чутьё подсказывало ей, что жизненный путь сына будет отмечен золотой нитью судьбы.

Этот малыш повернет ход истории и ознаменует своим правлением новую эру, эру благоденствия и умиротворения, если на то будет воля богов. В комнате постоянно горел огонь, но согреть роженицу и рассеять мрак не удавалось. Тьма звала Хельги, убеждала покинуть этот суровый безрадостный мир. Женщина была сильна и здорова. Но свое земное предназначение она уже исполнила и не могла больше пребывать в человеческом облике.

В углу, куда свет почти не попадал, появились три тени - то были Норны. Они явились предречь судьбу юному властителю, появляющемуся на свет. Норны нить судьбы пряли так усердно, что содрогались стены во всем Тронхейме. Нить золотую свили они к небу и привязали её к палатам луны. Концы клубка протянули Норны на восток и на запад, отметив земли, которые будут подвластны будущему конунгу. Магнусом нарекли Норны молодое дитя, и решили, что он будет лучшим из конунгов во всём Мидгарде.

Предсказав всё это, старшая из сестёр Урд взяла в руку красный от запёкшийся крови серп и перерезала нить судьбы Хельги. Тени предсказательниц растворились во мраке. Земной путь Хельги Соль был окончен!

- Оставьте нас с конунгом наедине, - прошептала женщина служанкам. – Выйдите.

Кнут побледнел: за всё время, прожитое вместе с Хельги, она никогда не отдавала таких решительных приказов. Только сейчас конунг осознал, что не видел от супруги ни малейшего проявления жестокости и злости за всю совместную жизнь. Королева была образцом добродетели и любви. Каждый прожитый день её глаза светились изнутри счастьем. А сейчас? Темнота помешала конунгу утонуть в свете любимых глаз.

- Что с тобой? Малыш здоров и ждёт твоей колыбельной песни и материнского молока, - нежно произнёс Кнут, взяв жену за руку.

- Прости меня, мой любимый муж! Мне жаль покидать тебя и сына именно сейчас, в столь радостный час, но ничего нельзя изменить! Я дала клятву и не могу ее нарушить. – Хельги заплакала, ей было тяжело говорить.

– Жизнь с тобой лишь малая по времени часть моего бессмертия. Поверь мне, мой доблестный супруг, это лучшие годы, и память о них останется в моем сердце навечно. Пока не погибнет Мировой Ясень Иггдрасиль, я буду любить тебя и нашего сына Магнуса. Мое настоящее имя Солнце, отец мой Ветер Мундильфари, брат мой Месяц Мани.Моя смерть - возвращение в небесные чертоги к исполнению своих обязанностей, возложенных на меня богами. В искрящейся колеснице, запряженной крылатыми конями мне велено нестись по небу, освещая мир и даря тепло. Прощай же, конунг моего сердца! Береги наше дитя! Магнус наделен силой богов и душой человека. Ему уготована великая судьба. Боги благословили его меч и щит на подвиги. После смерти в битве Магнус Крак займет достойное место в Обители Силы Тора. Сохрани… - голос женщины затих, а тело расслабилось.

Конунг побледнел и упал на колени у постели мертвой Хельги.

- Боги уготовили нам сложную судьбу, – прошептал мужчина и прижался мокрой от слез щекой к руке горячо любимой женщины.

Вдруг Кнута отбросило от кровати возлюбленной горячей волной, жар был нестерпимым. Конунг сполз по стене на пол и замер, прикрыв глаза рукой, от ослепительного света. Земная оболочка Хельги распадалась, сгорая в лучах собственной солнечной ипостаси. Богиня явила свой истинный лик, столь прекрасный, что Кнут остолбенел. Глаза королевы горели, источая безграничное тепло. Свет окутывал богиню тугим коконом, мерцая и пульсируя в такт её сердцу. Волосы Хельги выросли на глазах и прикрывали нагое тело, скрывая то, что должны были скрыть. Соль была необычайно величественна и красива. Голову королевы венчала корона, но не возложенная на неё в день земной коронации. Эта корона была частью её небесного облика. Отец подарил её дочери, вверяя во власть своего дитя солнечный свет. Корона была сотворена из золотых искр, бутонов чудесных цветов и легкости облаков. В глубине цветочных бутонов блестели росинки, в которых отражалось небо. Королева улыбнулась и простерла руки к любимому мужу, но дотянуться до желанных объятий конунг не успел. Хельги вспыхнула, словно огненный феникс и осыпалась на кровать мириадами искр. От королевы ничего не осталось. Только горстка пепла. Кнут бережно собрал его и огляделся в поисках вещи, которая смогла бы стать вместилищем драгоценного праха. На женском столике стояла маленькая бутылочка, опустевшая и оставленная королевой как память о подарке мужа. Именно король привез супруге этот флакончик телесных благовоний. Кнут ссыпал пепел и повесил бутылочку на шею, поместив на золотой цепочке все, что осталось от любимой женщины и матери новорожденного мальчика.

Конунг Кнут Могучийв эту ночь потерял любимую жену, но обрёл долгожданного наследника. Распахнув дверь резким движением руки, Кнут быстрым шагом пошёл по коридору, зайдя в свои покои, он вышел на балкон и только здесь перевёл дух и немного успокоился. Его люди не должны видеть правителя плачущим – это признак слабости, что считалось непозволительным для королевского рода. Кнут поднял глаза к небу и увидел первый луч солнца, осветивший долину. Король вдохнул полной грудью морозный воздух, но холода не ощущалось. Мужчина не надел теплых вещей, зная, что Хельги согреет сердце мужа и подарит свою незримую любовь и охрану. Солнечный луч скользнул по лицу конунга и заблестел в катящихся по щекам слезах, осушая их. Это любимому улыбалась Хельги. Кнут представил, как его горячо любимая супруга входит в золотые палаты своего отца. Довольный отец наконец-то может обнять своё дитя после долгой разлуки. Вот Мундильфари нежно целует Соль и усаживает на трон по левую руку от себя. Повелитель ветра уже немолод, его лицо морщинисто, но взгляд цепок и мудр. Окладистая борода столь длинна, что падает на пол и опутывает трон в несколько оборотов. По правую же руку от отца сидит единственный сын. Мани тоже не может сдержать радости от встречи с сестрой. Он улыбается Хельги и посылает ей воздушный поцелуй. Мани выглядит еще несмышленым юнцом, молодым и безусым, но внешность обманчива. Кнут видит, какой ясностью бытия и глубокой мудростью светится его взор. Волосы Мани пепельно-серые с поблескивающими серебристыми прядками. Вся божественная семья восседает на позолоченных утренними лучами креслах. Палаты, отражая этот льющийся свет, мерцают и переливаются всеми цветами радуги. Кнут прикрывает рукой глаза, свет нещадно бьёт по ним, наполняя слезами. Конунг ясно увидел, как Мундильфари, повелитель ветра и грозовых туч, склонил голову в знак приветствия дорогому зятю, как Месяц Мани, брат его ненаглядной супруги, помахал рукой, как Хельги, хранительница солнечного тепла и света, послала мужу воздушный поцелуй. Конунг боялся моргнуть, боялся больше никогда не увидеть любимую женщину. Он старался запомнить её именно такой: величественной и прекрасной. Но вот образ небесных чертогов стал таять и через несколько секунд угас, словно камень, брошенный в воду, уходя на дно, распускает круги, чтобы вновь через некоторое время вернуть покой поверхности.

- Клянусь молотом Тора, я воспитаю нашего сына, как подобает роду конунгов! Клянусь Мировым Древом, Магнус Кракстанет самым прославленным ярлом во всём Мидгарде! – подумал конунг и успокоил свои чувства.

Подувший ветер осушил слёзы на глазах Кнута, и конунг понял, он позволил себе плакать в первый и последний раз. Рука нашла цепочку на шее и сжала бутыль с пеплом. Соль до последнего вздоха будет находиться рядом с сердцем конунга, обреченного доживать отмеренный ему путь без любимого человека.

Вернувшись в спальню, Кнут подошёл к кроватке малыша и охранял его сон до самого утра. С первыми лучами солнца Магнус проснулся, разлепил свои маленькие глазенки и с любопытством уставился на отца. Кнут взглянул на сына и обомлел. Глаза малыша источали мягкий свет, переливаясь точно два янтарных камушка.Богиня солнца продолжала жить в своем дитя, передав Магнусу божественную силу и красоту. Кнут взял малыша на руки и прижал к груди, прислушиваясь к биению новорожденного сердечка. Этот мерный стук успокаивал и дарил радость. Теперь самым дорогим в жизни конунга стал Магнус и стук его неокрепшего сердца, как отзвук далекого сердцебиения палящего солнца и хозяйки небесного светила.

Конунг пытался оградить мальчика от всех детских болезней, от сглаза и порчи, от злого и чёрного сердца. Обеспокоенный отец сам избрал кормилицу и няню для сына, выбрал с десяток слуг, чтобы наследник ни в чём не нуждался. Он тщательно следил, чтобы каждый человек, бравший на руки Магнуса, перед этим проводил руками над огнём. В Тронхейме давно верили в очистительную силу огня: пламя изгоняло злых духов и болезни, которые могли привязаться к новорождённому. Именно поэтому, огонь в спальне наследника никогда не гас. Слуги круглые сутки следили за этим. Когда Магнуса купали, а делали это каждый день и не по одному разу, в его купель опускали блестящие монеты. Это забавляло малыша, ведь монетки, ударяясь о дно, издавали приятный дребезжащий звук. Но конунг приказывал делать это не ради забавы, он верил, что боги со временем одарят сына несметными богатствами.

Но как ни старался конунг оградить наследника от зла, всё предусмотреть он не смог. Что-то важное Кнут упустил. Вот только что?

Глава 2

Глава №2.

Прошло три годас рождения наследника земель Тронхейма. Магнус рос очень быстро: колыбель была ему мала уже в полгода. В отличие от других детей того же возраста он умел бегать, плавать и управляться с небольшим мечом. Только малыш совсем не умел говорить. Мудрецы не могли понять, как мыслит королевское дитя и познает окружающий его мир. Магнус был нем: как маленькая рыбёшка, он открывал рот, силясь что-то произнести, но, лоб покрывался испариной, горло сжималось, язык приходил в движение… и ничего…тишина. Магнус понимал, что отличается от других детей, но беспокойства не испытывал.

Это заботило и расстраивало Кнута, поскольку королевские советники не упускали случая напомнить ему об ущербности наследника. Немой конунг не займет престола и не сможет снискать доверие народа. Он не принесет нерушимой клятвы защищать и оберегать подданных, не поведет в бой армию, крикнув боевой клич, внушающий врагам страх. Кнут верил, что разум сына не задет болезнью; умные глазенки малыша светились пониманием. Выходом конунг считал достойное лечение для Магнуса. Но произошло событие, заставившее конунга приложить все усилия для спасения любимого сына.

Ночью, проходя мимо спальни сына, слух конунга уловил шепот. Голос был ему незнаком. Да и как такое вообще могло быть, если Магнус не мог произнести ни звука. Кнут приложил к двери ухо и замер. Шепот повторился: свистящий и зловещий. Король осторожно достал меч и тихо отворил дверь, пытаясь не спугнуть непрошенного гостя. В спальне никого не оказалось. Магнус безмятежно спал, скинув одеяло на пол. Кнут не выпуская меча наклонился поднять одеяло. Уголком глаза мужчина уловил движение, словно тень промелькнула. В комнате резко похолодало и наступила полная тишина. Все звуки с улицы пропали. Кнут посмотрел на окно, оно было открыто. Ни лая собак, ни звука ветра, ни криков охраны, несших дозор под стенами дворца. Шепот раздался вновь. Кнут испугался. В комнате никого не было. Кнут подошел к постели сына, достал меч и закрыл ребенка своим телом. Шепот перешел в смех, а смех в хохот! Конунг приготовился к нападению невидимого врага. Черная тень пронеслась по направлению к окну, конунга обдало холодом. Звуки с улицы вернулись в комнату. Раздалось хлопанье огромных крыльев и вой волков.

Грудь Кнута обожгло. Это был талисман с прахом Хельги. Бутылочка наполнялась светом и жаром. Кнут обхватил ее ладонью.

- Что ты хочешь сказать мне, Хельги? – прошептал испуганный отец.

Отец снял с шеи талисман и одел его на шею горячо любимого сына.

Кнут погладил сына по голове, укрыл одеялом и прошептал: - Защити Магнуса, любимая Хельги, где бы ты не была.

Конунг уселся на лавку напротив постели мальчика и не спал до утра. Он нес дозор и думал, что делать дальше.

С этой самой ночи что-то в сыне изменилось. Словно силы жизни по капле покидали молодое тело.

Магнус бледнел и худел с каждым днем. Его лицо приобрело серый оттенок, губы побелели, а глазки утратили былой янтарный блеск, который так радовал отца. Малыш слабел с каждым днем. Кнут все меньше времени уделял государственным делам и все больше времени посвящал сыну.

Конунг пригласил всех известных городских лекарей Линдхольма, но не получил от них никакого вразумительного ответа. Врачеватели предлагали прибегнуть к кровопусканию, лечить наследника шалфеем и маковым молочком. А астрологи предлагали дождаться благоприятного расположения звезд, и гарантировали мальчику выздоровление.

Разочаровавшись, Конунг решил прибегнуть к помощи мудрецов со всех уголков Тронхейма. Весть была пущена стрелой от края до края подвластных Кнуту земель. Колонна жаждущих обрести почетное место подле короля не иссякала ни денно, ни нощно. Каждый целитель, шедший в форт, грезил о богатствах, коими счастливый отец вознаградит спасителя несчастного больного сына. Большую часть знахарей Кнут даже не подпускал к своему ребенку, услышав об их чудодейственных методах лечения. Те немногие, допущенные к принцу, тщетно старались исцелить странный недуг. Малыш уставал все больше день ото дня и чах на глазах. Вереница незнакомых лиц, сменяющих одним другое, приводила мальчика в стояние тревоги, но не за себя, а за отца. Малыш не мог не заметить, что король терял блеск надежды в глазах, каждый раз смотря в спину потерпевшему в очередной раз неудачу целителю. Янтарные глазенки - бусинки наполнялись слезами, различая боль отца, так тщательно скрытую от сына, по его мнению. Время утекало, точно вода в песок, а состояние Магнуса не улучшалось.

Мальчик продолжал чахнуть и худеть, с постели малыш не вставал, не было сил двигаться. Кнут не находил себе места от горя. Он сидел ночами у постели сына и молил богиню-мать Хельги о спасении или о научении, как помочь Магнусу.

Рассвет каждого дня конунг встречал в комнате сына, распахнув окна настежь. Солнечные лучи скользили по телу малыша, дарили силы, питали жизненными соками его больное тельце, но наступала ночь и хворь властвовала над чреслами Магнуса с удвоенной силой.

Мать – богиня осматривала Мидгард в поисках сильной ведуньи. Поиски её увенчались успехом, выцепив взглядом ветхую хижину в непроходимой глубине Железного леса. Это безлюдное и опасное место стало вечной обителью знахарки Сигне. Железный лес – очень неприятное для людей место. Непроходимые заслоны переплетенных ветвей, топкие болота, волшебные хищные твари. И это неполный перечень неприятностей, обещанных заблудшему в эти гиблые места путнику.

До того, как обречь себя на покой вдалеке от людских глаз, жила она за Третьим Кругом, в самой отдалённой части города в глубинеКостяных Залежей. Никто уже и не помнил, отчего те места получили такое жуткое название. Одни говорили, что своим названием окрестности обязаны полю погребений. Более того даже построенные в далёкие времена дома уже закладывались на могилах предков. Поселенцы тех мест верили, что тем самым снискали защиту своего жилья у высших сил, неподвластных человеку. Но жившие в Костяных Залежах слуги, чернорабочие и подмастерья считали, что достаточно только поглядеть на их тела без одежды как сразу становится ясно: кожа да кости, - поэтому народ и нарёк те места Костяными.

Знахарка помогала больным, не требуя оплаты взамен. Люди ценили её мастерство и горько плакали, услышав решение Сигне покинуть Линдхольм во имя служения богам в полном одиночестве.

Времени у Магнуса не оставалось, дыхание прерывалось, сердечко стучало, точно запыхавшийся птенчик бьется крылышками о стекло, мечтая найти спасение по ту сторону, но находящий лишь погибель. Хельги спустилась к Сигне сама, во сне, умоляя вылечить сына. Знахарка грезила, внимая солнечной богине. Очнувшись от прозревающего сна, старуха направилась прямиком в город, выбирая наикротчайшие тайные тропы. Мальчик не переживет и трех ночей. Промедление Сигне стоит малышу жизни.

Хельги следовала за знахаркой по пятам, охраняя и поддерживая в дороге. Сознание пожилой женщины было крепким, но телесная оболочка утратила былую мощь зрелости. Ноги старухи не выдерживали долгого перехода; превозмогая боль, Сигне спешила, молясь богам о спасении усталого детского сердечка. Кнут выслал навстречу ведунье эскорт с повозкой. Женщину встретили на окраине Железного леса и погнали коней к форту.

Сигне достигла Линдхольма вечером третьего дня, солнце садилось, отмеряя последний закат жизни Магнуса. Старуху с повозки посадили на руки двух могучих воинов и, не теряя драгоценного времени, понесли в палаты королевского сына. До полуночи оставалось менее часа.

Магнус лежал в кровати, раскинув руки, словно птица, собирающаяся в дальний полет. Душа рвалась прочь от изнемогающего болью тела. Глаза малыша закатились, поблескивая зловещей белизной. На синих детских губах выступила кровавая пена, Магнус забился в конвульсиях. Тело трясло, дух покидал свой телесный сосуд. Таким Сигне увидела королевского сына на границе миров между жизнью и смертью.

Конунг бросился в ноги престарелой ведунье, сложив руки в бессловесной мольбе.

-Я сделаю всё возможное, чтобы не светились печалью твои глаза, мой повелитель. Ради Солнца и Луны, во славу богов и Мирового древа! – голос Сигне был певучим и по-старчески дребезжащим. Жестом она попросила короля подняться. – Законы учтивости обязуют мне преклонить колени перед законным владыкой. Времени на церемонии уже не остается, вознесем мольбу богам.

Пока женщина говорила, Кнут оглядел посланную Хельги ведунью.

По правде сказать, конунг ожидал увидеть умудрённую жизненным опытом старуху с седыми волосами, в которых уже часто попадаются проплешины, сквозь которые становится видна пожелтевшая морщинистая почти прозрачная кожа. Его воображение рисовало сгорбленную бабку с выпавшими зубами: от таких разбегаются врассыпную маленькие мальчишки и кричат вслед: Ведьма!

Но к своему удивлению, Кнут увидел пожилую, но крепкую и сильную духом женщину. Конечно, годы уже брали своё, и кожа на лице уже покрывалась дорожками морщин, но волосы ещё не утратили рыжего цвета, и искры от пламени в очаге придавали им огненно-красный оттенок. Седина не вгрызлась еще в пряди ведуньи, отступив на время. Руки были малы, а ладони напоминали детские. Голос был слишком осипшим и низким для женщины её возраста, наверное, от чтения заклинаний долгими часами. Одета знахарка была в просторное чёрное платье до пят, из-под которого выглядывали босые ноги. В поясе платье было стянуто простым тонким ремешком, больше похожим на кусок верёвки. Руки были увешаны браслетами и кольцами, а на шее висел амулет тонной ручной работы.

Он был выполнен в виде раскидистого древа, от которого отходят в разные стороны бесчисленное множество корней. Бросив быстрый взгляд на амулет, конунгу показалось, что он перевёрнут. Дерево росло корнями вверх, а крона уходила в землю, навстречу солнцу и луне. В крону Мирового Древа, а это было именно его изображение, мастер поместил несколько десятков гранёных алмазов. В свете пламени казалось, что это роса, искрясь и переливаясь, капает с ветвей. Задавать какие-либо вопросы конунг не посчитал уместным, молчание между ним и женщиной затянулось. И вот целительница, заметив пристальный взгляд правителя, быстро заговорила.

- Вы достали всё, что я попросила? – знахарка подошла к детской кроватке и посмотрела на малыша. Сердце ведуньи сжалось от жалости к Магнусу. Хоть своих детей у ведуньи не было, но её суть есть женская суть.

Конунг хлопнул в ладоши и слуги внесли золотой поднос и небольшую чашку с водой.

- Вот всё, что нужно для обряда: свинец из кузницы на западе Линдхольма, взятый после заката, ячменный хлеб, штопальная игла и сосуд с водой из ручья, текущего с севера, - сказал конунг и, выходя из покоев, добавил: – Сделайте всё, что возможно для спасения нашего рода!

Ведунья опустила глаза и вздохнула: - Встаньте за пределами света и не произносите ни слова, чтобы не произошло.

Знахарка взяла хлеб и проткнула в нём небольшое отверстие штопальной иглой, затем она положила хлеб на сосуд с водой. Растопив свинец, Сигне начала выливать его через маленькое отверстие в воду. Её губы задвигались, читая заклинание, глаза закатились и в свете пламени казались пустыми глазницами мертвеца. Конунг замер от страха и неотрывно смотрел на ребёнка. Магнус заворочался и порывисто задышал. Выливая свинец, колдунья бормотала заговор.

Напугаю болезнь, напугаю хворь,

Шепну сюда и шепну отсюда,

Заклинаю наружу и заклинаю внутрь,

Молю о помощи погоду, призываю ветер.

Уходи болезнь на юг, уходи болезнь на восток,

Лети на север, лети на запад,

Схоронись в земле, сгинь в воде,

Останься в горах, пропади в песках.

Забейся в корень ольхи,

Впейся в ногу жеребца,

Вспыхни адским огнем,

Упади в текущий с севера ручей.

Пусть там умрет и пропадёт.

Замолчав Сигне, взглянула на застывший в чашке свинец и еле сдержала крик. В одну секунду весь ужас отразился на её лице. Лицо побледнело и вытянулось, глаза забегали из стороны в сторону, а из горла вырывались звуки не похожие ни на одно из наречий Мидгарда. Она упала на пол перед конунгом и застыла без движения.

Конунгу показалось, что знахарка не дышит. Кнут опустился на пол рядом с телом ведуньи, но дотронуться до неё не решился.

– Что будет с моим сыном? Он жив? – только это имело значение для замученного горем отца. Внутри конунга все похолодело от страха за жизнь Магнуса, за будущее Тронхейма. Взгляд отца скользнул по детской кровати. Магнус лежал на боку, закрыв глаза. Дыхание было ровным и глубоким. Конунг хотел верить, что малыш спит, видя чудесные сновидения.

Сигне пришла в себя и открыла глаза, но подняться с пола не могла. Силы оставили её, тело не слушалось, а ног знахарка не чувствовала вовсе.

Чуть шевеля языком, даже это причиняло Сигне нестерпимую боль, она произнесла: - Магнус проживет ещё год. Это не конец битвы за его жизнь, а только начало. Моих жизненных сил, переданных ему, хватит лишь на этот срок. Я отдала бы всю свою жизнь без остатка за наследника короля и сына солнечного света, но я на пороге смерти. Подобной жертвы боги не примут. Лучезарная богиня убережет свое дитя от рассвета и до заката. Ночами стеречь жизнь сына предстоит вам, мой король. Враг опасен. Сильная темная магия, я чувствую её запах. Этот запах не принадлежит ни одному из заклинаний Мидгарда. Что-то зловещее и древнее тянется к нити жизни вашего сына. Магнус отныне вверяется под покровительство богов. Да даруют они покой или исцеление!

Кнут не отличался грозным нравом, но весть о приближающейся кончине сына всколыхнула в мужчине таившейся в недрах души гнев. Год! Только год!

Конунг схватил чашу, принесенную для ритуала Сигне, и метнул в стену. Чаша ударилась о стену, оставив неглубокий след от удара и отлетела в сторону. Вода потекла по стене, и конунг обомлел…злость вскипала внутри, грозясь вырваться наружу в лице убийственной ярости. Жидкость приобрела алый цвет. Конунг смотрел на красную воду, стекающую вниз. Или то была уже не вода, то была кровь.

- Что это значит, ведьма! Говори, кто желает смерти моему сыну или ты заодно с предателями! – Конунг вскричал в безутешном отчаянии.

- Злость недруг мудрости! – голос ведуньи, словно пущенной стрелой прорезал мрак в комнате Магнуса. – Наследнику угрожает опасность. Сохрани свой разум ясным и чистым!

Сигне обрела силу голоса, но тело отказывалось её слушаться. Пожилая женщина продолжала лежать на полу, взирая на Кнута.

- Что эта тварь хочет от маленького ребенка? – голос Кнута стал спокойнее. Слова Сигне и её внутренняя мощь привели короля в чувство.

- Это не просто ребенок. Он был рожден от союза богини и человека. Каждая часть тела Магнуса имеет огромную ценность для заговоров и ритуалов. Каждый темный колдун мечтал бы получить его кровь. А из костей такого редкого дитя получаются отличные талисманы, вмещающие великую силу. А душа Магнуса бесценна и опасна в злонамеренных руках. Прими свою судьбу и судьбу сына как дар. Все, что нужно колдуну, лишить ребенка охранных сил и выпить его жизнь по капле. Но даже опытнейший маг не в состоянии творить подобное на расстоянии от жертвы. Кто-то отравляет твоего наследника, правитель. Ищи врагов в своём ближайшем окружении. Не гаси огонь в спальне ребёнка. Поставь свою кровать рядом с кроватью сына. Охраняй детский сон, во сне Магнус особенно уязвим. Солнечный свет матери не дарует защиту. И каждый день молись, проси оградить Магнуса от тайного врага, жаждущего его смерти.

Знахарка замолчала и закрыла глаза. Конунг видел, какие муки испытывает эта женщина. Она принесла в жертву часть своей жизни, Кнут должен был чем-то отплатить Сигне.

Крикнув слуг, конунг распорядился, чтобы ведунье отвели комнату, перенесли её на постель и ухаживали, как за важной персоной. Для себя же Кнут потребовал кровать и устроился на ней, дабы охранять сына до рассвета. Но уснуть после такого мужчина не смог. Он безотрывно смотрел на спящего наследника. Боясь моргнуть или отвести взгляд. Из угла, в котором лежала чаша с кровавой водой вновь раздался шепот. Тот самый зловещий звук. Король встал и подошел ближе, взяв в руки свечу. Мрак отступил. Шепот затих.

В алой луже на полу что-то темнело. Это был кусок свинца, принявший во время ритуала причудливую форму. Взяв фигурку в руки, он поднёс её к пламени очага, чтобы рассмотреть получше. Огонь вырвал из темноты образ похожий на летучую мышь, расправившую крылья. По спине мужчины пробежали мурашки. Летучая мышь разинула пасть, обнажая ряды острейших зубов. Хищный оскал…конунг сжал фигурку в ладони и ощутил резкую боль. Свинцовая мышь со звоном упала на пол, все так же победно улыбаясь. Конунг в свете очага разглядел на своей ладони две маленькие кровоточащие ранки от укуса. За окном опять раздалось хлопанье гигантских крыльев и смех. Недобрый знак!

Глава 3

Глава 3.

Кнут потерял покой. Конунг не мог смириться с приближающейся кончиной сына. Родители не должны хоронить своих детей. Король безутешно горевал по любимой жене и сын, так похожий на Хельги не может его покинуть. Кнут боялся.

Все мысли были обращены на поиск врагов и предателей. Всякий раз, ведя беседы со своими слугами, он подозревал всех и каждого. Отсутствие доверия сильно выматывало правителя.

С Магнусом рядом всегда находились пять воинов из личной стражи Кнута, проверенные в битвах. Охрана не выпускала наследника из вида ни на минуту, следуя за ним повсюду. Всеми хозяйственными вопросами занимались два человека, семейная пара. Они каждый день прибирали покои Магнуса, следили за порядком и чистотой. Кнут знал этих супругов с самого детства, знал их родителей. Честные достойные люди.

Учебные занятия с сыном король прекратил. Хотя занимался мальчик с большим желанием и усердием. А наставник приехал из храма Тора на священном острове Дорестад, специально к наследнику. Но свое решение король считал верным.

Рядом с Магнусом он оставил только Альму, кормилицу и впоследствии няню наследника. У Альмы тоже родился ребенок в ночь смерти королевы. Девочка по имени Анса. Молодая женщина выкормила Магнуса и Ансу, заботясь о малышах с одинаковой нежностью и заботой. Магнус очень привязался к кормилице и ее дочери, как к близким родственникам. Ну кто из этих людей мог быть врагом?

В равной степени кто угодно. Доверять конунг мог только себе и солнечному свету.

Конунг назначил большую награду за излечение наследника и обещал удвоить ее за помощь в поимке отравителя, забирающего жизненную энергию Магнуса. И с каждым днем король увеличивал вознаграждение.

Печаль повелителя росла и крепла с каждым днём. Сигне почти все время пребывала в забытьи. Редкими вечерами она открывала глаза и пела. О чем рассказывали эти песни неизвестно. К окну в ее комнату слетались птицы и недвижимо сидели будто внимая звукам голоса умирающей ведуньи. К моменту окончания зачарованной песни птицы кружили над замком плотным кольцом и кричали на разные голоса. После этого таинственного действия пернатые гости исчезали, а в окрестностях замка не встречали птиц еще несколько дней. По прошествии которых все в природе возвращалось на свои места, как и не было ничего.

Служанки ухаживали за спасительницей Магнуса, но поговорить со знахаркой конунг не мог. Мужчина подозревал, что Сигне уже не очнется. Женщина перестала есть и пить полгода назад, невозможно представить, чем питались ее тело и дух. Время, подаренное Магнусу истекало. Год подходил к концу. Он был ознаменован волнениями, печалями и поисками. Безрезультатными поисками спасения и излечения. Ни к чему не приведшими. Конунг отчаялся.

Конунг Кнут Могучий восседал в тронном зале, беседуя с посламиГокстада, соседствующих с Тронхеймом земель. В лесах объявился оборотень и стал нападать на деревни. Сначала крестьяне пытались изловить его своими силами, но зверь жестоко отстаивал свое право на жизнь. Ни один отряд охотников не вернулся, а жители Гокстада не чувствовали себя в безопасности. Жертвы оборотня множились. Кнут обещал выслать на подмогу лучших воинов во главе с Видуром Доблестным. Дабы изловить монстра и убить за его преступления.

Даже болезнь сына не вырвет короля из круга вверенных ему неотложных дел.

Вдруг в зал вошла женщина в теплых меховых одеждах. С первого взгляда было трудно определить её возраст. Тело имело женственные формы, ещё не изуродованные временем, а лицо было сложно рассмотреть под мохнатой шапкой, сильно надвинутой на лоб. Конунг ясно разглядел лишь её пронзительные глаза, говорящие о великой мудрости… или о возносящем могуществе. Эти глаза за несколько минут рассмотрели всех присутствующих в зале и остановились на лице конунга. Глаза были темные, почти черные, словно две перезревшие вишни. Кнут с трудом выдержал столь пронзительный взгляд, хотя несколько раз появлялось желание опустить глаза.

За спиной женщины висела холщовая сумка, уже порядком опустевшая, должно быть в пути она провела ни один день. Конунг решил, что гостья прибыла в Тронхейм издалека, заметив толстый слой дорожной пыли, засохшей глины и чего-то ещё, хотя не пристало правителю разглядывать ноги подданных. Почему-то Кнут был уверен, что посетительница будет просить милости, божьего суда или подаяния. Да, скорее всего именно подаяния: сапоги путешественницы расходились по швам и были стянуты верёвками, а мех, уже местами истлевший, местами проеденный молью, скатался.

- Приветствую тебя повелитель земель Тронхейма, Кнут Могучий. Я пришла помочь тебе и твоему наследнику Магнусу. Просьбы о помощи принесли мне птицы на своих крыльях. Путь мой был долог. – Заговорила странница первой.

Кнут не придал особого смысла словам незнакомки. Он видел тысячи подобных странников, пытающих свою удачу. Но никто не сдержал своего слова и не избавил Магнуса от приближающейся смертельной участи. Только Хельги давала сыну силы. Днем посылая солнечные лучи, а ночью охраняя магией амулета.

- Говори всё, что знаешь мудрая странница. Я надеюсь, что тебя ниспослали боги на помощь исстрадавшемуся отцу, – с грустью в голосе попросил король.

Незнакомке не понравился ответ правителя. Она явно оскорбилась таким сомнением в голосе и недоверием к ее словам. Черные глаза сверкнули злобой, но мимолетно. Никто в зале не уловил этого.

- Я излечу наследника Тронхейма, клянусь огненными пустынями Мусспельхейма. Могу ли я рассчитывать на награду? – глаза незнакомки снова блеснули, а зубы сжались от злости и обиды, но никто этого опять не заметил. Все внимание и взгляды принадлежали королю.

- Я осыплю тебя золотом. Будет выполнено любое твоё желание. – оживился король. - Даже если ты пожелаешь владеть ожерельемБрисингов, я сниму его с шеи самой Фрейи!

В зале среди людей пронёсся шёпот, не предвещающий одобрения речам властителя. Как можно давать такие безрассудные обещания и гневить богов! Но Кнут не обратил на ропот внимания, его заботила лишь судьба наследника.

- Твои обещания повелитель услышаны прекрасной богиней Вар. Каждый раз, когда кто-то нарушает данную клятву, она плачет, испытывая сильнейшую боль. Да помогут тебе Фрейр, Ньёрд и Всемогущий ас! - сказав это, незнакомка удалилась, оставив правителя и его народ в сомнениях.

Чужестранка каждую ночь проводила в спальне Магнуса. Отец отказался оставлять сына наедине с очередной ведьмой, обещающей исцеление. Сколько их было! Кнут внимательно следил за тем, что будет происходить в комнате сына.

Никаких ритуалов гостья не проводила, заклинания не читала. Амулетов и священных предметов конунг не заметил. Незнакомка просто стояла у постели ребёнка без движения всю ночь. Словно статуя, безмолвная и холодная. Пугающая!

Кнуту казалось река времени замирала, звуки стихали, сердце билось медленнее, а дыхание усмирялось. Король чувствовал спокойствие и угрозу одновременно. Незнакомка внушала какой-то глубинный ужас и приятный трепет.

Вместе с королем и пугающей гостьей в комнате находилась Альма. Няня не могла оставить своего воспитанника без присмотра и помощи. Кормилица была встревожена и не могла это скрыть. Она не доверяла незнакомке. Ее материнское чутье обещало невзгоды, а может Альма просто знала то, о чем не могла рассказать. С восходом гостья уходила, и никто не видел ее в течение дня. Где пребывала она, было неведомо никому. Но с наступлением вечерних сумерек чужестранка снова возвращалась к постели Магнуса. А конунгу ничего не оставалось, как ждать и молиться богам.

Назначенный срок почти вышел. Оставалась одна ночь. Она ничем не отличалась от предыдущих…для конунга. Но не для Альмы. Кормилица захватила с собой иглу для вышивания. Еще ее бабушка рассказывала, что тайную суть человека можно увидеть сквозь железное ушко. И как бы искусно не была спрятана личина, враг объявит себя.

Незнакомка опять застыла над кроватью Магнуса в забвении и полусне, а Альма поднесла иголку к глазу. И взглянула в железное маленькое отверстие.

Чужестранку окружала тьма, плотной завесой. Ничего человеческого не проглядывало сквозь эту черноту. Мрак пульсировал и обвивался кольцами вокруг незнакомки и Магнуса. Амулет на груди мальчика пылал ярким светом, сражаясь с щупальцами тьмы. Но свет в бутылочке терял блеск, переходя в легкое мерцание…и вконец погас. Женщина наклонилась и забрала амулет себе, спрятав его в складках черной бездны своей доподлинной сущности.

По спине Альмы пробежал холод от увиденного. Руки затряслись. Иголка выпала из дрожащих пальцев. Раздалось легкое дребезжание металла. Странница не пошевелилась. Альма сидела в углу, боясь дышать. Ужас обуял кормилицу. Страх за Магнуса и за жизнь Ансы поселился в сердце. У девочки не было родственников кроме матери. Малышка не выживет, если с Альмой что-то случится.

Кнут не видел того, что происходило в эту решающую ночь. Он не спускал глаз со странной гостьи, но она не двигалась с места, точно монумент.

Наступил рассвет. Но в комнату не проникали больше живительные солнечные лучи. Мать и сын потеряли душевное единство. Их связь была разрушена и отравлена. Амулет с прахом Хельги навсегда пропал. Но и этого конунг пока не знал. Кнут радовался тому, что Магнус пережил срок, подаренный ему Сигне.

Странница разбудила наследника. Наклонилась над ним и что-то прошептала на ухо. В этот момент она коснулась шеи Магнуса, и на ее пальцах появилось несколько капель драгоценной крови. Чужестранка улыбнулась и быстрым движением слизнула их. И опять Кнут ничего не заметил. Альма смотрела на ведьму, не отрывая взгляда. От ее внимательного взора не укрылось это сомнительное действие. Что же делать?

Вдруг странница уставилась на кормилицу. Альма прочитала в ее глазах угрозу. Ведьма знает.

В этот момент Магнус закричал. Громко. Пронзительно, словно видит кошмар наяву. А может так оно и было. Или кошмар этого бедного ребенка только начинается…

Ведьма положила ладонь на лоб мальчику, и крик ужаса стих. Магнус открыл глаза и посмотрел на отца. Наследник сел на кровати и протянул к нему руки. Кнут подбежал к любимому сыну и заключил его в объятья.

Конунг замер. Рядом с сыном Кнут чувствовал себя самым счастливым человеком! Неужели получилось?! Сердце отца ликовало от радости! Конунг еле сдержал слезы, вдыхая запах детской макушки. Король уже не переживал, что Магнус немой. Теперь это кажется таким неважным.

Лавка в углу, на которой Альма проводила ночи рядом с воспитанником опустела. Женщина убегала, прочь из замка, унося с собой дочь. Куда угодно, только подальше от порождения мрака в обличии руки помощи.

Наступила минута расплаты. Между конунгом и незнакомкой повисла пауза.

И в этой тишине мальчик вдруг заговорил: - Папа, мне снился страшный сон. Солнце плакало кровавыми слезами. Выл волк. С неба раздавался призывный звук рога. Пламя жгло меня изнутри, а холод кусал снаружи.

Конунг обомлел. Сын не был немым. Это все наложенные на него узы и чары.

- Слово конунга тверже стали. Проси, что хочешь. – произнес Кнут. – Жизнь сына дороже любого богатства.

Женщина выжидающе смотрела на собеседника и молчала, а на её губах появилась довольная улыбка. Торжественная. Конунг и его сын были во власти незнакомки.

Пришло время платить по счетам.

- По исполнении Магнусом пятнадцати летты отдашь его в ученики йотуну Хримтурсу Фарбаути. Там он пробудет столько, сколько потребует судьба. Ты увидишь Магнуса, только если он сам решит вернуться домой. – безапелляционно проговорила спасительница.

Кнуту начало казаться, что перед ним не человек. Смутное пережитое раньше ощущение опасности ощущал он рядом с этой женщиной. Ранки на ладони от фигурки летучей мыши закровоточили вновь и запульсировали. Точно укус был свежим. Кем послана эта избавительница: хозяином небес Одином или властительницей преисподней Хель?

Заметив задумчивое молчание конунга, незнакомка продолжила говорить.

- Конунг не так давно стал вдовцом. Не гоже правителю управлять государством без мудрых женских советов. Я займу место в тронном зале по правую руку от великого государя. Магнусу я стану заботливой мачехой, королю стану любящей королевой, а народу мудрой правительницей.

Стоила ли жизнь одного ребенка пусть и королевских кровей жизней людей Тронхейма, а может и всего Мидгарда? Кнут в этом был уже не так уверен, как несколько минут назад.

Клятва не будет нарушена. Богиня Вар не будет проливать слезы из-за предателя, изменившего своему слову.

Чужестранка протянула одну руку королю, а вторую руку подала Магнусу и проговорила: - Время представить меня народу как новую госпожу и повелительницу. Возьми меня за руку и выведи из спальни как подобает любящему жениху. Кстати, имя моё ЭйвинГрид.

Выходя из комнаты, на губах Эйвин играла лукавая улыбка, когда как конунг пытался скрыть сильную печаль. Он взглянул на небо. Солнце заволокло тучами. Упали первые капли дождя. Сердце Кнута Могучего наполнялось грустью. Конунг предал память об умершей возлюбленной королеве. И теперь в его доме и постели будет командовать новая хозяйка.

Свадьба конунга – всегда важное событие. Но та поспешность, с которой люди готовили предстоящее празднество, не могла не вызывать сомнение в умах народа.

Люди не слепы и не глухи к тому, что творится вокруг. Ещё была свежа память о прежней госпоже Хельги Соль. Тоска об умершей королеве ядом растекалась по сердцам жителей Тронхейма. Не проходило и дня, чтоб люди не вспоминали мудрую и смелую Хельги.

Каждый вечер в домах Третьего круга, где жили купцы и ремесленники, складывались и передавались легенды о щедрости, доброте и великодушии безвременно почившей госпожи. Да, быстро конунг заменил одиночество вдовца на сладкие утехи с незнакомой странницей.

Женщина приворожила властителя и заставила короля на себе жениться под угрозой клятвопреступления. Но кто она? Кем были её родители? Доверия и уважения к будущей госпоже народ не питал. Неизвестность пугает не меньше, чем клацанье волчьих челюстей страшит серых зайчат. Чем обернется этот союз, знают только боги.

У кровати мертвой Сигне стояла женская фигура в черном плаще.

- Прощай, мама. В Хельгарде ты будешь переживать страх и ужас снова и снова! Надеюсь ты станешь бесплотной слугой Хель и будешь страдать до самого последнего дня этого мира!

Глава 4

Глава 4.

Восход осветил Монетную площадь, на которой, несмотря на ранний час, столпилось множество людей. Жители Линдхольма пришли на площадь ещё с вечера, надеясь занять хорошие места для обзора. Еще два дня назад начали прибывать ладьи почетных гостей. Пристань могла вместить не больше пяти сотен кораблей, и к вечеру дня, предшествующего свадьбе, свободных мест у причалов не осталось. Корабли поражали исполинскими размерами, точно стая драконов выбрала пристань Линдхольма своим временным обиталищем. Восходящее солнце озаряло их и приводило обитателей ладей в движение. Послы королей облачались в великолепные одежды, стражники начищали до блеска оружие, корабельщики драили палубы и готовили свои судна к возвращению домой.

Река Надёжасчиталась главным торговым путём и основным источником обогащения казны Линдхольма. По легенде в те времена, когда на месте столицы находилась небольшая деревня в тридцать домов, река начала высыхать, лишая жителей воды, а вместе с ней и жизни. Тогда Говорящий - с - Богамипосоветовал отдать в жертву речной богине самую красивую девушку. Богине стало скучно проводить день ото дня в полном одиночестве, и она решила перебраться в другое место, надеясь найти подругу – возвестил колдун. Жители предложили речке самой выбрать подружку из девушек, живущих в деревне. Выбор пал на молодую красавицуНанну, дочь самого колдуна. Однажды утром она пошла стирать рубашку отцу и пропала. Говорят, что кто-то из мальчишек видел в воде её колыхающиеся чёрные как смола волосы и слышал прощальный девичий звонкий смех.

Как знать, правда ли это, но с тех пор река перестала высыхать. Город разрастался, превратился в могучую столицу в несколько тысяч жителей, а страх в сердцах людей остался. Они боялись, что речной богине надоест Нанна, и она потребует новую девушку для увеселения.

Кто только не сходил на берег с причаливших судов и не приходил на Монетную площадь. Своим ростом в толпе выделялись вёльсунги, величавшие себя потомками Одина. Это племя считали кровожадным, и поэтому очень опасным. Искуснейшие воины, удостоенные звания берсерков, знали секреты боевой магии, помогающей на поле битвы. Вельсунги были одеты в кольчуги, как и подобает воинам. В руках каждый боец нёс щит, украшенный печатью волка. Волк считался для них священным животным, заслуживающим поклонения. Ведь Одина всегда сопровождает пара волков, охраняя и чтя своего хозяина.

Согласно мирному соглашению, заключенному еще с отцом Кнута Могучего, мечи, кинжалы и другое оружие вельсунгов были убраны в ножны, но время от времени чья-то рука нежно поглаживала рукоять, готовясь без промедления достать в случае опасности. В толпе все сторонились кровожадных воинов-великанов со звериным чутьем, и если бы можно было посмотреть на площадь с высоты птичьего полёта, было бы видно, как бушующее море собравшихся людей, точно волнами накатывает на вельсунгов, пытаясь их потеснить, и, разбиваясь об острова воинских щитов, откатывает назад.

Были среди приезжих и инглинги, величавшие своим отцом Фрейра, бога плодородия, мира и богатства. Как истинные противники войны, они никогда не носили с собой оружия, даже мимолётное касание холодной стали клинка, считалось недостойным прощения. Праздничной одеждой для Инглингов считались длинные платья до пят. Волосы заплетались в сотни тугих косичек и перехватывались на затылке нитью золотого плетения. На драгоценности и украшения Инглинги никогда не скупились, тем самым, чтя праотца Фрейра. Каждый был увешен блестящими камнями, пытаясь перещеголять своих сородичей в богатстве. Нетрудно догадаться, что вокруг Инглингов постоянно крутились воровские шайки в надежде лёгкой наживы. Оттуда же им было знать, что улов им сегодня не удастся. Племя Инглингов от рождения обладало молниеносной реакцией и развитой интуицией, что позволяло вычислить вора в толпе и схватить его за руку с поличным.

Но не все Инглинги должны были носить драгоценности, жрецам это было запрещено. Их можно было узнать по венку, сплетенному из яблоневых веток, увешанных листьями. Тоги жрецов украшал причудливый орнамент, состоящий из переплетения зелёных луговых трав и тугих колосьев, переливающийся на солнце. Культ поклонения Фрейру превыше всего чтил природу, которая в свою очередь наградила жрецов знанием языка животных и растений.

Чуть в отдалении появились посланцы другого многочисленного племени, гермионы. Они именовали своим прародителем Тюра, божества воинской доблести, установившего кодекс боевой чести. Их кровная вражда с вёльсунгами уходила своими истоками в глубины веков. Дети Тюра считали, что Один оттеснил на задний план истинного бога войны, а сам незаконно занял его престол, величая себя Вождём ратей. Гермионы держались в толпе отдельно от всех. На свадьбу конунга приехали лишь девять послов мира. Они держали в руках стяг с развевающимся знаменем, изображающим воина, разрывающего волчью пасть голыми руками. По верованиям Гермионов все волки и расплодившееся от них псы заслуживали позорной смерти. Как и положено воинам, одеты они были в кольчуги, начищенные до блеска, в руках держали луки, их излюбленное оружие.

Восемь послов окружили в кольцо верховного посла, закрывая его ото всех щитами. У главного представителя Гермионов не было правой рукидо локтя, но мужчина ничуть не стеснялся своей ущербности, а напротив гордился этим. Откуда людям грязных кровей, так величали Гермионы все остальные племена, знать, что только самые приближённые к Тюру удостаивались чести отрубить правую руку в знак вечной службы и почтения. Ведь сам бог лишился руки, заковывая в цепи своего самого злейшего врага, чудовищного волка Фенрира. Отрубленную руку верховные вожди везде носили с собой в деревянных футлярчиках, отделанных изнутри бархатом, как ценную реликвию. Эти амулеты позволяли держать связь с Тюром и творить богоугодные заклинания. К тому же отрубленные священные конечности не гнили и не разлагались, находясь в первозданном виде. На них продолжали расти волосы и ногти, что являлось для Гермионов доказательством истинности их веры в божественного покровителя.

Скёльдунгии ингеваны снарядили своих послов, снабдив отряды щедрыми подарками для короля Тронхейма и его невесты.

Были в такой разношерстной толпе и представители других рас: великаны, альвы и Цверги. Люди сторонились их в страхе перед неизвестным. Простой люд пугался всего, что исходило от волшебных народов, начиная от внешнего вида и заканчивая их манерой двигаться и разговаривать. Мирный договор между людьми, альвами, цвергами и великанами не был подписан, но и война пока не входила в их планы.

Монетная площадь не могла вместить всех желающих, и многим людям пришлось залезать на крыши близлежащих домов. Все выжидающе смотрели на помост, выстроенный за два дня по приказу правителя. На возвышении стояли два золотых трона разной вышины. Это были венчальные кресла. Одно было приготовлено для конунга Кнута Могучего, другое – для его новой супруги. Вдруг над толпой раздался звук рога, предвещающий появление правителя и его свиты. Первым на помост взошёл сам конунг. Народ радостно закричал, в толпе засвистели, приветствуя государя. На Кнуте был надет добротный меховой плащ, под которым ясно угадывался камзол, расшитый драгоценными камнями. Штаны плотно сидели, обтягивая могучие ноги. Сапоги были сделаны из редкой белой кожи. Голову венчал тонкий серебряный обруч, в центре которого переливался всеми цветами радуги крупный рубин. Правая рука конунга крепко сжимала меч, в левой же находился тонкий хлыст, ведь Тронхейм славился превосходными жеребцами.

Поклонившись своему народу, Кнут опустился на золотой трон. Вслед за государем на помост взошли его приближённые. По правую руку чуть позади трона встал глава воинской стражи Видур Доблестный. Он считался искуснейшим воином, и служить под его началом считалось великой честью. Королевский военачальник прошел путь от простого солдата до управления многочисленным войском. Видур получил свое прозвище за отвагу в кровопролитных битвах и заслужил право находиться рядом с конунгом на свадебном обряде. За левым плечом правителя своё место занял мудрый советник Свейгдир. Почётный караул стражи построился в две колонны по бокам от венчальных кресел. Вперёд вышел верховный жрец храма на острове Дорестад, служитель культа Тора. Именно ему выпала великая честь освятить союз конунга Кнута и девы Эйвин. По такому случаю одет жрец был в просторную разноцветную тогу. Огненно-красный цвет на ней искусно сочетался с синим и жёлтым цветами. Черная, точно сажа, борода была заплетена в десятки мелких косичек. Волосы были аккуратно подстрижены и зачёсаны назад. На тоге поблёскивал серебряный амулет, изображающий молот Тора. Жрец поднял обе руки вверх, призывая толпу к молчанию. Наконец гул в толпе стих, и воцарилась тишина.

- Жители Тронхейма, гости и посланники мира, - тут жрец сделал паузу, всем своим видом показывая важность события, - этот день отмечен радостью в наших сердцах. Достопочтенный конунг Кнут Могучий, сын доблестного ярла Герстадаваля, внук почтенного Эвана Справедливого, потомок бесстрашного Тора – Защитника, избрал супругу, дабы она разделила с ним любовь и заботу о его народе. Склоните головы в знак почтения будущей госпоже.

Толпа беспрекословно подчинилась, только вёльсунги стояли, гордо подняв головы. Их вера запрещала выказывать какое-либо почтение женщинам. По команде старшины они одновременно ударили мечами по щитам, заменяя тем самым поклон.

На помост, мягко ступая, взошла невеста. Люди ахнули: как же она была хороша! Белое лёгкое платье, сшитое специально для госпожи, оттеняло загорелую кожу. Тонкую талию подчёркивала золотая цепочка, заменяющая пояс. Низ платья был сшит из нескольких слоёв шелка так, что юбка выглядела пышной и невесомой. Длинные вьющиеся волосы были распущены, и ветер колыхал их, словно волны. На голове был надет тонкий золотой обруч с изумрудом в центре. Драгоценный камень отлично гармонировал с зелёными глазами. Сапожки специально для свадебной церемонии были выделаны из мягкой коричневой кожи и были увиты ремешками, так что нога казалась грациозной и тонкой, как у молодой лани. Эйвин помахала толпе рукой и села на трон.

Не так уж она и дурна, подумал про себя Кнут, может быть наш брак будет полезным и удачным. Но тут же спохватился от таких неожиданных мыслей. Что я говорю, Хельги навсегда заняла место в моем сердце, и нет там места другим женщинам. Кнут, как смог, улыбнулся Эйвин, и свадебный обряд начался.

Жрец нараспев стал произносить слова молитвы, в которой он просил позволения у богини Фригг, покровительницы брака, соединить узами Кнута и Эйвин. В своих словах не забыл он обратиться к богине клятв и верности Вар, прося освятить новобрачных. Слуги внесли два спелых яблока на золотом подносе.

- Пусть совместная жизнь ваша будет долгой, вкусите яблок, как делают это боги, желая быть вечно молодыми.

Конунг взял большое красное яблоко первым и надкусил, затем то же самое сделала Эйвин.

- Пусть совместная жизнь ваша будет долгой! – закричала толпа.

- Дабы супруга принесла конунгу наследников, нужно надеть ей на шею жемчужное ожерелье, - продолжал жрец.

Кнут подошёл к венчальному креслу Эйвин и подал руку, помогая встать. Взяв с подноса ожерелье, он осторожно надел его на шею невесты. Приблизившись вплотную, Кнут вдохнул чудесный запах её волос. Как приятно, даже голова закружилась, подумал он. Аромат ванили и яблоневого цвета.

- Наследника! – кричала толпа.

- Поднесите госпоже стакан молока, чтобы ребёнок не знал голода, – продолжал свою речь жрец.

Слуги вынесли стакан тёплого парного молока и, опустив голову в знак почтения, протянули поднос. Эйвин взяла стакан и быстро его осушила.

- Доверяет ли конунг своей госпоже ключи от всех покоев замка? – Обратился жрец к Кнуту.

- Доверяю полностью и всецело. – Конунг подошёл к Эйвин и повесил ей на пояс связку ключей. – Мой дом – твой дом.

- Внесите молот для освящения брачного союза.

Жрец поднял принесённый молот с резной украшенной драгоценными камнями рукоятью и положил его на колени поочерёдно сначала конунгу, затем его невесте.

- Ваш союз, скреплённый рукою Тора, отныне неразрушим и свят. Конунг Кнут Могучий, подойди и поцелуй жену свою достойную Эйвин.

В знак почтения богам приносим в жертву козла, надеясь на плодородный год. Два воина втянули упирающееся животное на помост. Козел явно не был согласен с мнением жрецов, обменять его жизнь на богатый урожай.

Жрец достал из складок тоги жертвенный кинжал и перерезал глотку козлу. Кровь брызнула на алтарь. Жрец опустился на колени, точными движениями вырезал теплое пульсирующее сердце умирающего животного, тотчас толпа преклонила колени и замолчала. В толпе раздался пронзительный детский плач. Возможно, детский взор не выдержал вида крови, но потом люди будут говорить, что боги устами ребенка пытались предостеречь короля от надвигающейся опасности, но тщетно.

- Позволь, супруга, исполнить любое твоё желание. - Молвил Кнут, беря Эйвин за руку, как того требовал обычай.

- Подари мне голову ведьмы, наславшей проклятье на твоего сына Магнуса. – Над площадью повисло мрачное молчание. Народ недоумевал: ведь пришли они на свадьбу, а не на казнь. Зачем гневить богов, омрачая священный день убийством?

- Как вычислить виновника, чтобы он понёс заслуженное наказание? – голос конунга не выдавал беспокойства, царившего в душе. – Я годы пытаюсь найти злодея.

- Посмотри, что нашла я на полу рядом с кроватью наследника. Это заговоренная игла. Ведьма скрывалась под личиной няни и кормилицы. Втерлась в доверие и творила свою черную магию безнаказанно. Подари мне, муж мой, голову Альмы! – попросила Эйвин. – Враг твоего сына должен понести наказание! А вдруг ведьма нападет снова.

Слова новобрачной тронули сердце конунга сомнением. Он не подозревал Альму. Женщина любила Магнуса, как собственного сына. Как он мог так просчитаться?

- Обвинения твои бездоказательны! – возразил Кнут.

- А где Альма сейчас, король мой? Зачем честной женщине убегать из форта в ночи с маленьким ребенком, бросив все? Разве любящая как мать не должна разделить счастье спасения наследника Тронхейма?! – продолжала Эйвин.

Разговор этот не был слышен пришедшей на торжество толпе, но по замешательству на лице короля было понятно, происходит что-то странное.

Убийство, как подарок на свадьбу? Разве с подобной жестокости начинается брачный союз?

По спине пробежал холод, и загудело в ушах от напряжения. Слух уловил едва различимый голос: «Ты приблизил свою кончину, правитель. Берегись!».

Король взглянул на небо, ища помощи от Хельги. Солнце спряталось за тучами, скорбя по участи ни в чем не повинной Альмы. На землю упали первые капли. Начинался дождь. Народ бросился с площади в поисках укрытия от непогоды, послы поспешили к причаленным кораблям, их ждали дома.

Только альвы остались на площади, наслаждаясь струящимися по лицу потоками небесных вод. С помоста текли ручьи, окрашенные кровью жертвенного козла, но разум альвов и их цепкий ум сложно было обмануть. Они видели, что вся площадь залита алой водой, точно стоишь по щиколотку в крови. Дождь тоже приобрел красный оттенок. Один из послов Альвхейма печально произнес:

- Истинный облик прекрасной супруги изъеден червями, а от запаха тлена невыносимо смердит.

Альвы синхронно приложили одну руку ладонью к сердцу, а вторую ко лбу, раскрывая ладонь. Это был знак скорби и печали.

Глава 5

Глава 5.

Ход времени быстротечен, неуловим и непреклонен. Пролетающие мимо дни, недели, месяцы, года меняют людей безвозвратно и неумолимо. Правителя Тронхейма не пощадило время, хоть народ и продолжал величать его Могучим. Его волосы побелели раньше отпущенного срока, из глаз исчез блеск счастья, а руки покрылись сетью морщин.

Правил государством конунг всё также искусно и избегал войн с соседними землями, что благополучно удавалось, благодаря твёрдому характеру и славе, полученной в поединках юности. Любой человек, взглянув на своего правителя, никогда бы не подумал, что жизнь его омрачена печальными мыслями и тревожными ожиданиями.

Не было никаких видимых причин для беспокойства, но сердце любящего отца сжималось в предчувствии разлуки с сыном. Первое время после женитьбы на Эйвин Кнут подозревал жену в колдовстве. Но ни нанятые для слежки слуги, ни предсказатели, ни внимательные взгляды самого конунга не дали никаких результатов. Эйвин стала образцовой женой, советницей, хозяйкой домашнего очага и матерью для их детей.

Через год после свадебного обряда, как и положено, в благополучных семьях, Эйвин одарила правителя наследниками. Королева родила близнецов: мальчика и девочку. Астрологи увидели в этом хороший знак, так как двойни появлялись на свет очень редко. Такое событие предвещало удачу и благополучие. Оракулы предсказывали богатый урожай. А жители Тронхейма возносили хвалу богам-близнецам Фрейру и Фрейе. Люди верили, что небеса охраняют и благоволят конунгу и его семье.

Мальчика по просьбе матери нарекли Эрманарихом, а имя для девочки выбрал отец – Фулла. Близняшки росли добрыми и послушными детьми. Конунг не мог нарадоваться на своих ребятишек. Эрманарих испытывал удовольствие от занятий поэзией и прекрасно рисовал. Фулла своей красотой и умом превзошла всех девочек в округе.

Как не радоваться таким достойным отпрыскам отцу и правителю! Но Кнут помнил об обещании, данном жене. Его глаза наполнялись слезами всякий раз, когда он смотрел на Магнуса. На днях мальчику исполнялось пятнадцать лет. За три дня до этого события между конунгом и его супругой состоялся неприятный разговор, первый за всё время благополучного брака.

- Магнус уже вырос. Скоро ему исполнится пятнадцать лет. – Кнут замолчал, он не нашёл подходящих слов, чтобы выразить боль в его сердце.

- Да, я помню и жду эту дату. Ведь только не отказываясь от своего слова, конунг может подтвердить свою доблесть. С рассветом третьего дня Магнус отправится в земли Йотунхейма. Сопровождать ребёнка могут два человека. Выбрать их из числа приближенных твоё право, повелитель. Помощники должны проводить ребенка до Долины Поющих Камнейи оставить у Змеиного источника. Там Магнус встретится с Фарбаути. - сказала Эйвин спокойным тоном.

- Мой сын отправляется на погибель, а моя супруга способствует этому! Как я, будучи в здравом уме, отправлю сына к великанам, которые ненавидят весь людской род! Люди сочтут меня выжившим из ума стариком. Мой народ усомнится в моём правлении! - слова слетали с губ конунга как лезвия кинжалов, пущенные в ненавистного противника.

- Конунг не должен посвящать свой народ во все планы и отчитываться перед советниками. Слово правителя - закон для всех. Кто посмеет нарушить приказ повелителя, неужели собственный сын? Наследник и будущий правитель Тронхейма должен показывать пример повиновения и послушания, – и с каждым словом жены Кнут понимал, что иного выхода нет.

Уход Магнуса нельзя предотвратить. Это его судьба! Но и подозрения к коварству Эйвин возгорелись в нем с новой силой.

Конунг молча вышел, не взглянув на супругу, не попрощавшись с ней. С этого дня Кнут осознал, что больше не доверится жене. В его душе кипели злость и разочарование!

Магнус, как и подобает мужчине, воспринял решение отца стойко. Он всем своим видом показывал, что желает попутешествовать и посмотреть мир. Страха в глазах юноши не было, хоть Кнут и не рассказывал сыну о данном много лет назад у его постели обещании. Наказ отца стал неожиданностью для Магнуса.

Магнус попросил в провожатые своего наставника. Сколько Магнус себя помнил, Гормбыл рядом с ним от самого рождения. Это был седобородый мужчина, разменявший пятый десяток, за что и получил прозвище Старый.

Но сам Горм с прозвищем был не согласен и приходил в ярость всякий раз, как слышал его.

- Мужчина не может быть стар, пока рука может крепко сжимать рукоять меча! - кричал он вслед обидчикам. – Сразитесь со мной в честном поединке, и увидим, кто из нас старый!

У Горма не было семьи. А когда ему задавали вопрос об отсутствии в его доме хозяйки, Горм отшучивался, что жена как кобыла, объездишь одну и хочется залезть на другую. Конечно, он пользовался успехом у женщин, и это Горм считал ещё одним поводом не считать себя старым, но оставаться рядом с одной единственной было выше его сил.

Магнуса Горм любил как собственного сына и, не задумываясь, защищал бы его до последней капли крови. С выбором первого попутчика юноша не ошибся. Второго проводника предложил отец. Этого воина с детства нарекли Рагнальдом Безжалостным.Уже в возрасте одного года он поймал и оторвал голову беззащитному зайцу. Его кровожадность была самым большим достоинством и самым страшным недостатком. Но на этот риск конунгу пришлось пойти, так как лучшего защитника не нашлось бы во всём Тронхейме, а может быть даже во всём Мидгарде. Ещё одним преимуществом Рагнальда был его дар следопыта. Он превосходно ориентировался даже на незнакомой местности, читая природу, как открытую книгу.

Спутники наследника выбраны, и конунг не мог больше ничем помочь. Приближался час расставания.

С первым лучом восходящего солнца в назначенный день Магнус уже был на ногах. Он собирал в путь мешок с провизией, укладывал дорожную одежду, ну и конечно выбирал подходящее оружие.

Магнус решил взять с собой в путешествие копье с серебряным клинком, недлинное, метра полтора. Древко которого было сделано из ясеня в металлической окантовке. Такое копье было сложнее перерубить во время битвы. А наконечник копья был настолько длинным, что давал возможность воину не только колоть, но и рубить противника.

Топором Магнус так и не научился пользоваться в бою. Меч был ему ближе и понятнее. Герои давали своим легендарным мечам имена. Своему оружию юноша название еще не придумал. А может пока этого и не требовалось. Ведь героем Магнус себя не считал, а временами поражался страху, прилетающему неоткуда и улетающему опять в никуда. Словно внутри, в глубине души клокотала тьма, пугающая и зовущая. Магнус никому не рассказывал об этих ощущениях. Только Ансе. Девочка была его лучшей подругой с самого рождения. Ей он мог доверить все свои заветные мысли и тайны.

После смерти Альмы ее дочь осталась жить в королевской семье. Кнут чувствовал вину перед девочкой за то, что лишил материнского тепла, поэтому Анса ни в чем не нуждалась. Ее воспитанию и обучению уделялось не меньшее внимание, чем и другим детям короля. Эйвин не нравилось присутствие дочки прислуги рядом с Фуллой и Эрманарихом. Но Кнут был непреклонен. Со временем королева смягчилась, но продолжала искать возможность избавиться от простолюдинки.

Закончив сборы, Магнус вышел в сад. С южной стороны замка росли замечательные вишневые деревья. Ягоды имели насыщенный красный оттенок, а вкус отдавал шоколадными нотками. Плотная текстура мякоти не мешала косточке легко отделяться. Магнус обожал эти округлые плоды с рубиновым оттенком.

Вот и сейчас наследник решил насладиться любимым лакомством перед долгим походом. Магнус боялся больше не вернуться в этот сад. Боялся никогда больше не собрать урожай с ветвей близких его сердцу деревьев.

Кто-то подошел сзади и закрыл ему глаза руками.

- Анса! – Магнус узнал прикосновение любимых пальцев.

Девушка обняла близкого друга и заплакала.

- Магнус, возьми меня с собой, пожалуйста. Я не смогу жить в замке без тебя. – слезы текли по щекам Ансы нескончаемым потоком. – Королева меня ненавидит! Карга только ищет повод, чтобы от меня избавиться!

Магнус тоже был удручен предстоящей разлукой, но понимал, что наступил момент прощания с названной сестрой и близкой подругой.

- Прости, комарик. – обнял в ответ Ансу Магнус. – Мне пора идти. Позаботься о нашем вишневом саде. Я мечтаю сюда вернуться, к отцу и к тебе.

Магнус прозвал Ансу комариком еще в детстве. Потеряв мать, девочка много плакала и везде и всюду следовала за Магнусом. Назойливая, словно крошечное насекомое. Магнус, тоже потерявший мать, оберегал девочку и защищал. Общее горе объединило детей против всего окружающего их мира. А кроны вишневых деревьев стали их убежищем, даря спокойствие и защиту.

Магнус вздохнул и пошел назад в свои покои: прощай, комарик!

Анса еще долго стояла под сенью вишневых деревьев и предавалась печальным размышлениям о Магнусе, которого она искренне полюбила, и в мечтах о будущем стала ему женой.

Дружба с Ансой была важной частью жизни наследника Тронхейма, но приключения манили молодое сердце. Магнус мечтал о подвигах и битвах. Юноша рвался вперед навстречу неизвестности.

Лучи солнца скользили по его лицу. Отец часто рассказывал Магнусу истории про его небесное происхождение, но мальчик не верил им. Он столько раз смотрел на солнце, до боли в глазах, до слез. Разговаривал с этим блестящим шаром, вслушивался, не откликнется ли солнце на его мольбы. Но нет. Женщина, пролетающая по небу в своей блестящей колеснице, не отвечала сыну. Магнус перестал надеяться. Сказки все это!

Магнус поспешил вернуться в свои покои.

Проводить Магнуса пришла его семья. Кнут принял решение скрыть уход сына от любопытных глаз и посторонних ушей. Незачем подвергать наследника дополнительным опасностям. Путь в Йотунхейм труден. Великаны - хитрые и опасные создания! Никогда не знаешь, чего от них ожидать.

Первой своё напутствие произнесла королева.

- Мой возлюбленный пасынок, ты стал мужчиной и отправляешься в свой первый поход. Пусть боги хранят тебя от любого оружия, от диких зверей и от обмана. Возвращайся в родной дом, где тебя будет ждать престол Тронхейма. - Её слова звучали мудро и не вызывали опасения.

Только конунг был мрачен. Он внимательно слушал каждое слово и пытался уловить спрятанный в них тайный смысл. Доверия к супруге исчезло. Растворилось, как соль, брошенная в воду. Взгляду не заметны перемены, но вкус безвозвратно изменился. Пить такую воду, не морщась, уже невозможно.

После напутственных слов мачехи заговорил Магнус.

- Печаль поселилась в глубине моего сердца, ведь я прощаюсь со своей семьёй. Свидимся ли мы снова известно лишь потоку Урди его хранительницам. Обещаю не посрамить свой род, и, если мне суждено погибнуть, занять достойное место в рядах эйнхериев в небесных чертогах. Скажи и ты, отец, что-нибудь.

Кнут молчал. Магнус видел, с каким усилием конунг пытается улыбнуться. Но все равно юноша знал, что отец гордится и поддерживает его.

- Я верю, тебя ждёт большое будущее. Иди по жизни смело и прямо, не сгибаясь перед трудностями и лишениями. Мы встретимся не в этом мире так в ином. Будь храбр, и докажи, что ты достоин носить титул конунга! - слова давались Кнуту с трудом, и не найдя чем закончить речь, он крепко обнял сына.

- Да хранят тебя боги! – прошептал конунг на ухо сыну.

Конунг что-то еще тихо произнес на ухо Магнусу и осторожно вложил ему в руку какой-то предмет.

На прощание Магнус поцеловал сестру, обнял брата. Странники двинулись в путь. Конунг стоял на том месте, где простился с сыном, до самого заката и никто не знал, какие мысли проносились в его голове в это время. Никто из смертных. Конунг провел этот день с Хельги и её небесным олицетворением. Кнут скучал. Он скучал по нежным рукам своей любимой жены, по ее мудрым советам. Хельги тоже думала о любимом муже, но увидеться им было никогда не суждено.

Приходит день, и каждые отец и мать испытывают щемящую грусть в тот момент, когда их дети взрослеют и начинают свой собственный путь.

Глава 6

Глава №6

Вот уже неделю Магнус и его спутники были в пути. Ничего интересного не происходило. Сердце мальчика жаждало приключений, битв, славы. За каждым поворотом ему виделись враги, но на самом деле никто не встречался им на пути. Каждую ночь Магнус, укладываясь спать, не выпускал из руки меч, с надеждой поскорее его применить. Скучное путешествие уже начало надоедать юному герою. Как вдруг сердце молодого конунга бешено заколотилось в груди, он понял, вот он шанс прославиться. Но давайте обо всём по порядку.

Путники подошли к границе с Йотунхеймом.

- Теперь следует идти с большой осторожностью, мы входим в земли великанов. До Змеиного источника два дня пути. Но об этом поговорим завтра, а сейчас ночлег, – сказал Рагнальд и начал раскладывать вещи.

Остальные последовали его примеру. Магнус уже собирался разводить костёр, уж очень хотелось есть, но его работу прервал голос Рагнальда.

- Никакого огня! С этой ночи не должно быть никаких признаков нашего присутствия. Выпьем по глотку рома и съедим по лепёшке.

Магнус совсем не любил ром, а уж про лепёшки и говорить нечего. Откусив маленький кусочек безвкусного теста, он с недовольным лицом кое-как его прожевал, остальное убрал назад в мешок.

- Я не хочу есть. Пить ром что-то тоже не хочется. Схожу к ручью, выпью студёной воды. - И не дождавшись разрешения от старших, юноша пошёл искать ручей.

Горм попытался было остановить отпрыска, ведь страшно оставлять наследника одного в незнакомых землях, но Рагнальд удержал.

- Я пойду следом. Буду неподалеку. Магнус меня не заметит.

Решив, что остался один, Магнус расслабился. Раньше он не своевольничал сверх меры, уважая мнение старших. Но сейчас, когда мальчик чувствовал себя взрослым, захотелось проявить спящую внутри царственную натуру, непокорную и гордую.

- Наконец-то я могу осмотреться, не прячась за чужими спинами.

Рассуждая сам с собой о будущих подвигах, он и не заметил, как вышел к ручью.

Вода была холодная и немного сладкая. Магнус напился вдоволь и умылся, смыв дорожную пыль. Положив под голову небольшое бревно, он устроился подремать в тени дуба. Трудно сказать, сколько времени Магнусу удалось поспать. Его разбудило чувство, что на поляне он не один. Приоткрыв один глаз, Магнус заметил, что кусты на противоположной стороне ручья пришли в движение. Там кто-то был или что-то. Магнус понял, что пора совершить свой первый подвиг. Он сделал вид, что только что проснулся, встал и подошёл к ручью. Кусты замерли без движения. Магнус бросился на противоположную сторону ручья.

- Я поймаю тебя!

В траве никого не было. Краем глаза Магнус уловил движение за деревьями.

- Лучше вернуться. – принял решение юноша. – Идти одному в лес небезопасно.

Разозлившись на самого себя, он повернул назад к ручью.

Каково же было изумление Магнуса, когда он понял, что ручья нет. Только что порывистый юнец промочил ноги в прохладной воде. Он чувствовал влагу, хлюпающую в сапогах. Но ручей исчез, как будто и не было его.

Пейзаж изменился. Магнус стоял на поляне, окруженный плотной стеной деревьев.

Мальчик заблудился. Глупо получилось. Потерялся в лесу, как несмышленый ребенок. Магнусу было стыдно. Лицо его покраснело.

Может позвать на помощь Горма и Рагнальда? Нет. Шум может привлечь великанов или диких зверей. Неразумное решение. Сидеть и ждать? Пока друзья отыщут его и спасут. Гордость не позволяла поступить именно так.

Мальчик оглядел опушку и зашагал уверенным шагом в случайно выбранном направлении. К стоянке и ручью, по крайней мере, он так считал. Магнус не привык отступать от намеченных целей. Хотя дураку было уже понятно, что удача подвела юношу. Он окончательно заблудился. Наступали сумерки. Магнус остался один во владениях великанов.

Наследник Тронхейма принялся искать укромное место для ночлега. Подальше от посторонних глаз. Магнус заметил небольшое углубление в камне. Залез в него и накрылся плащом. От камня исходило тепло. Мальчик согрелся и провалился в сон. Засыпая, он вспомнил лепешку, от которой отказался. С каким бы удовольствием Магнус поужинал. А теперь ему приходится прятаться и слушать урчание собственного желудка. Магнусу показалось, что звук был настолько громким, что найти его лежбище не составит труда.

Ночью Магнуса разбудил необычный звук. Сперва ему показалось, что это шум ветра, но, вслушавшись, до его слуха долетело хлопанье чьих-то крыльев. Громкое и призывное. Кто-то кричал.

Мальчик высунул испуганную голову из-под плаща. Огляделся. Темнота поглощала все вокруг. Даже свет луны. А может свет луны просто не мог пробиться в это потаенное место. Неуверенно юноша вылез из своего убежища. В кармане Магнус почувствовал тепло. Не валун согрел мальчика.

Это был подарок отца. Магнус засунул руку в складку и вынул красный турмалин. Пальцы скользнули по неровным граням. Камень был горячим, но ладонь не обжигало.

Магнус сделал шаг в направлении криков. Вопль раздался снова. Появилось желание вернуться в уютную норку и пролежать в этом схроне до рассвета.

Но тут юноша почувствовал, что камень в кулаке задрожал. Магнус раскрыл ладонь. – Что же ты хочешь мне сказать? - подумал мальчик. – Думаешь надо идти?

Камень завибрировал сильнее и выпал из ладони, точно выпрыгнул.

Магнус подчинился. Он поднял турмалин и пошел по направлению к шуму.

Долго идти не пришлось. Всего в нескольких метрах от валунов, давших пристанище мальчику, Магнус увидел попавшую в ловушку птицу.

На земле лежал ворон и отчаянно хлопал крыльями, пытаясь взлететь. Но не мог этого сделать. Птица закричала. Крик отдаленно напоминал человеческий вопль боли. Подойдя ближе, Магнус разглядел, что мешало птице взлететь и причиняло нестерпимую боль. Левое крыло было пробито заострённым колом. Ворона пригвоздили к земле, будто бабочку в коллекции энтомолога.

- Несчастное животное! – Магнус сжалился над птицей и попытался вытащить кол из раны.

Мальчик присел на колени, не замечая острые камни, врезающиеся в его ноги, и принялся раскачивать колышек туда-сюда.

Раздался жуткий крик. Откуда-то сверху, точно с неба.

Магнус старался освободить пернатого пленника, но сил не хватало.

- Потерпи, птица. Уже почти. – попросил юноша.

Ворон, словно поняв человеческую речь, перестал вырываться и затих. Через несколько минут пытка болью, без которой спасение птицы было невозможным, закончилась. Ворон был свободен, но улететь не мог: на его левом крыле зияла рваная рана.

Птица выглядела величественно. Гладкое оперение, когтистые лапы. Висевшее, точно рваная тряпка, крыло не портило её гордого облика. Черные глазки-бусинки зорко смотрели на мальчика. Клюв имел большие размеры и внушал страх, как перед смертоносным оружием.

Ворон махал и махал целым крылом, но подняться в воздух было не в его силах.

- Полезай ко мне под плащ. Отогреемся. Утром решим, что делать дальше. – проговорил мальчик и распахнул полу. Ворон принял приглашение.

Остаток ночи прошёл без происшествий. Магнус выспался, но есть захотелось еще сильнее. Это желание придавало сил продолжать поиски своих провожатых. От которых он сбежал в порыве собственной глупости.

На плече гордо восседал ночной ворон, и казалось, что мальчик и птица - давние друзья, пережившие вместе много приключений.

- Я назову тебя Олорон, Хозяин неба. Хорошее имя для ворона. Надо найти моих друзей, - мальчик пошёл по направлению к развилке дорог, пытаясь вернуться в лагерь.

Магнус блуждал в незнакомом лесу, каждый раз выходя к одной и той же развилке, какое бы направление не выбирал. Мимо валуна, послужившего ему ночным пристанищем, мальчик проходил дважды. Усталость и раздражение начинали усиливаться от неудачи к неудаче. Магнус окончательно запутался, в какую сторону продолжать путь. Только ворон восседал на плече в лучезарном спокойствии.

Выбрав на развилке тропу, уводящую вправо, мальчик упрямо пошел по ней, хотя делал он это не в первый раз. Местность резко изменилась. Магнуса бросило в жар. Лес редел. Деревья встречались все реже и реже, уступая место раскидистым невысоким кустарникам, напоминающим живую изгородь. Кусты тесно переплелись ветвями с рядом стоящими, настолько плотно, что образовали забор, обрамляющий тропу с двух сторон. Магнус шел вперед, настойчиво ища путь к друзьям.

Тропа вывела Магнуса в прекрасную долину. Кустарники, точно живые стражники, расступились, пропуская Магнуса. По всей долине возвышались сотни курганов, усыпанных белоснежными цветами. От такого красивого зрелища просто захватило дух. Но идти дальше Магнусу не хотелось. Чувство смутной тревоги нарастало с каждой секундой. Тишина и умиротворение лежат на поверхности, а что творилось в глубине? Загадка, разгадывать которую Магнус не желал.

Мальчик развернулся, полный решимости вернуться назад, но оцепенел от неожиданности. Дороги назад не было. От тропы, приведшей его, не осталось и следа. Деревья непроходимой стеной обнесли долину, не давая шанса путнику покинуть это место.

Магнус рассердился. Юноша не любил магию, а это именно она уводила все дальше от друзей и путала следы. Злость нейтрализовала чувство страха. И это к лучшему. Страх витал в воздухе, силясь заползти под кожу путнику и свить там гнездо, перерождаясь в ужас и предчувствие скорой смерти.

Неизвестно, сколько неудачливых странников обрели вечный покой в курганах, рассыпанных по долине.

Ворон сорвался с плеча мальчика и улетел вперед. Магнус пошёл за ним, но быстро потерял птицу из вида. Со всех сторон на Магнуса наползал туман. Его белые бестелесные пальцы окутывали, обволакивали мальчика целиком, не давая вздохнуть полной грудью.

Туман, попадая в легкие, безжалостно сжимал и крутил, мешая воздуху попадать в тело. Глаза наполнились слезами, едкий дым резал и жег, точно огнем. Задыхаясь, Магнус остановился и огляделся. Туман протягивал к мальчику ужасные руки, шипел, булькал и кипел, приглашая разделить с ним бесплотную вечность.

В двух шагах от Магнуса высился курган. Это могло стать спасением от нежеланных смертоносных объятий. С большим трудом мальчик обнаружил вход - отверстие и кинулся в неизвестность, не страшась темноты.

Глава 7

Глава 7.

С детства Магнус усвоил, что из двух зол нужно выбирать меньшее.

Туман наверняка убил бы его, а темное отверстие в земле дарило шанс на спасение.

Ползти было на удивление легко, края лаза не обваливались и не сыпались, и вот впереди замаячил свет. Магнус почувствовал запах тлена и пыли.

В нерешительности юноша остановился. Мысль продвигаться дальше уже не казалась ему хорошей. Могло получиться так, что быстрая смерть в тумане и была ему дарована милостью богов.

Наследник престола взял себя в руки, зажмурился и выполз в небольшой зал. Помещение освещало несколько свечей, больше источников света мальчик не заметил. Хотя было ясно, что одними свечами такой яркости не добьёшься. Да и никакая свеча не будет гореть вечно, без магии здесь не обошлось.

В центре зала стояла небольшая ладья, над которой был устроен шалаш, убранный кумачовыми тканями; в него Магнус пока заглядывать не решился. Ему еще предстояло набраться храбрости, чтобы отодвинуть полог, скрывающий хозяина погребальной лодки.

На скамьях вокруг ладьи лежало оружие вперемешку с костями. Магнус не имел представления, чьи останки пролежали здесь долгое время, но почему-то был уверен – часть из них человечьи. Это оружие не могло пригодиться мальчику, так как на нём уже во всю гнездилась и разрасталась ржавчина. Внимание Магнуса привлёк лишь щит. Этот щит не мог не заинтересовать, ведь на фоне дряхлого оружия он выделялся своим блеском и чистотой. Ржавчина обломала свои дряхлые зубы, пытаясь обглодать его, нанести вред его безупречности.

Вдруг до слуха Магнуса донеслись раскаты грома. Он вздрогнул.

- Триждырожденный старший сын Одина Тор бросил свой молот. – подумал юноша. – Бог грома защищает Мидгард от чудовищ и великанов.

Грохот с небес рокотом пронёсся по склепу, и эхо повторило его несколько раз.

На сердце стало жутко, по спине пробежали мурашки, но мальчик лишь твёрдой рукой сжал свой меч и направился к находке. Щит, прислоненный к стене, ждал прихода нового хозяина, звал Магнуса к себе, обещая вечную верность и преданность. В самом дальнем углу, куда не проникал свет, что-то начало происходить.

По стенам поползли тени, и раздалось мерзкое шипение. Вместе с шипением появился скрежет, но звук был незнаком Магнусу. Откуда мальчик мог знать, как скребутся о камни, отточенные временем, могильные кости?

В молодом сердце, жаждущем приключений, всегда найдётся место безудержной отваге и слепой ярости. И вот, когда перед Магнусом начал прорисовываться силуэт ожившего трупа, восставшего из мрака могилы, первой мыслью мальчишки было броситься на врага и перерубить его надвое.

Идея, конечно, гениальная, но по-мальчишески безрассудная. Вдруг Магнус заметил тело мужчины, лежащее на полу, скрюченное и местами объеденное. По одежде и волосам юноша узнал Рагнальда. Какая ужасная смерть! Рагнальд действительно оказался хорошим следопытом и верным другом. Он безотрывно следовал по следам наследника, надеясь найти Магнуса и защитить его. Только пройти сквозь Мертвый туман ни один человек был не в состоянии. Битву в погребальном кургане Рагнальд тоже проиграл, но Магнус был уверен, сражался он смело.

Юноша начал отступать по направлению к щиту, пытаясь найти в нем защиту. Оставалось всего несколько шагов, но мальчик почувствовал, что не успеет.

Запах тлена и мерзкое шипение неумолимо настигали, и от взгляда неживых глаз жгло спину. Мальчику казалось, что костлявые пальцы тянутся, ищут, желают рвать и мучить. Магнус зажмурился от страха, резко повернулся и выкинул перед собой руку, крепко сжимающую меч. Никто не знает, откуда в тот момент в детской неокрепшей руке нашлись силы отрубить голову ожившему трупу.

Возможно руны, начертанные на мече, сделали своё дело, или боги послали своё небесное благословение. Ответа нам не узнать никогда. Магнус на всю оставшуюся жизнь запомнил облик ожившего мертвеца. Череп выделялся пустыми бездонными глазницами, из беззубого рта выползали черви, волосы со временем превратились в блеклую паклю, в которой свили гнездо крысы и блохи. На всём теле были видны обнажённые кости и лишь живот ещё не истлел, и из него наполовину вывалился кишечник, обмотавшийся вокруг правой ноги. У мертвеца не было одной руки, ее отрубил Рагнальд, защищая свою жизнь.

Магнус не мог поверить, что убил это ужасное существо, но уже ощутил вкус первой победы над врагом, пьянящий и незабываемый. Пнув, на всякий случай, истлевшие кости, рассыпавшиеся по полу, которых Магнус теперь совершенно не страшился, он, наконец, подошёл к щиту.

Мальчик взял щит в руки и вгляделся в его блестящую незамутненную поверхность. Отражение напоминало Магнуса лишь отчасти: смотрящий на него с гладкой поверхности человек был облачен в сверкающие доспехи, на голове – шлем, обрамленный двумя расправленными крыльями, в руках горел меч, охваченный пламенем. Мальчик отшатнулся. Видение исчезло, и Магнус увидел свое несколько искривленное отражение. Щит как будто изменился в размерах и стал меньше, удобнее для руки молодого мужчины.

Магнус снова услышал шорох. Он повернулся и обомлел от ужаса. Рагнальд зашевелился. Новый хозяин кургана пробудился.

Магнус бросился к стенам в поисках лаза наверх к свободе. Только сейчас он осознал, что хочет умереть в объятьях Мертвого тумана. Что угодно, только не участь драугра, живого мертвеца.

К удивлению, Магнуса на поверхности от удушающего тумана не осталось и следа. Куда не падал взгляд, везде высились живописные курганы, словно девы, облачённые в подвенечные белые наряды из могильных цветов.

С неба раздалось призывное карканье. Подняв голову вверх, Магнус увидел своего нового знакомого, черного ворона, который звал за собой. Птица парила в небе, гордо расправив крылья. Тень её скользила по молочно-белым спинам курганов. Рана на крыле полностью затянулась, от нее не осталось и следа.

- Олорин, как нам выбраться из этого проклятого места? – спросил Магнус.

Птица не ответила, но всем своим видом показывала следовать за ней. Магнус не ошибся в вороне, птица вывела хозяина из опасной долины, ставшей вечным пристанищем для Рагнальда Безжалостного.

Олорин привел своего нового хозяина к ручью и лагерю, в котором ожидал своих спутников Горм, не находя себе места в отсутствии наследника Тронхейма.

Магнусу предстояло рассказать своему наставнику печальную историю своих приключений. Путешествие перестало казаться Магнусу увлекательным. Он ощутил боль от потери друга. А скольких друзей ему еще предстоит потерять…

Глава 8

Глава №8

Мальчик спал по-детски наивно посапывая. Горм умилялся, Магнус был всего лишь ребенком. Любопытным и любознательным, влипающим в неприятности с присущей ему юношеской дерзостью. Водовороты судьбы уже начали свое движение, и не отпустят Магнуса из своих цепких лап. Беречь жизнь наследника Тронхейма – вот и все, что от него требуется.

Уже к завтрашнему вечеру путники должны были добраться до места встречи с новым наставником. Горм беспокоился, что Фарбаути враждебно встретит мальчика. Вот уже двести лет люди не встречали живого хримтурса. А если и встречали, то были мертвы и не могли об этом рассказать.

Инеистые великаны являли собой истинное воплощение хаоса. Дети Нифльхейма, порождения вечного холода и мороза. Хримтурсы с одинаковой силой ненавидели как людей, так и богов, за то, что они нарушили изначальный предвечный порядок стихий.

Рассказ мальчика всколыхнул в памяти Горма старинные предания, знакомые ему с детства. Но то были лишь детские сказки. Только увидев щит и подержав его в руках, услышанные давным-давно слова обрели смысл.

Щит был выкован не в землях Мидгарда. В этом опытный воин был точно уверен. Выбитые руны принадлежат темным альвам. Самые красивые и могущественные вещи были созданы благодаря усердию и трудолюбию подземного народа. Говорили, что темные альвы – это черви, поедающие разлагающееся тело великана Имира. А боги подарили им разум и человекоподобный облик. Пальцы Горма покалывало от ощущения скрытой внутри щита магии. Воистину ценная находка!

Мальчишка даже не подозревал, как ему повезло уйти живым из долины Мертвого тумана. Никто не выжил в битве йотунов и богов. А кровь погибших лилась рекой, земля не успевала впитывать ее. Один, Отец мертвых повелел валькириям достойно похоронить павших врагов бок о бок друг с другом в курганах. Место это было окружено кольцом непроходимого тумана, чтобы оградить мир живых от гнева мертвых. Многие пытались найти эту долину, ведь в курганах лежат несметные сокровища, но никто не приходил с добычей, а смельчаки бесследно исчезали в глубинах вечности.

Вот и Рагнальд нашел свою смерть, затерявшись навеки в зачарованной долине. Горм горевал, что не может предать тело друга земле, что его дух не выйдет на битву с хтоническими чудовищами и мертвецами в назначенный час.

Горм всячески пытался отогнать ворона от спящего юноши. Но птица уселась на ветвях ближайшего дерева и таращила свои черные глаза на старика.

-«Подозрительная упрямая тварь!» – выругался Горм.

Магнус притягивает странности как магнит. Магия словно тянется к нему. Старик чувствовал опасность, исходящую от черного ворона.

- «Следует быть начеку», - решил Горм, поднимая с земли тяжелый и острый камень.

Он резко вскочил и запустил камень в птицу. Олорин с легкостью увернулся от удара и перелетел на ветку повыше.

Старик не спал всю ночь, оберегая сон Магнуса. Никто не навредит этому ребенку. Уж Горм об этом позаботиться.

Наступил рассвет. Путники позавтракали и продолжили свой путь не торопясь, потому что долина Поющих камней уже ждала их впереди.

Рассветное солнце озаряло множество громадных валунов, лежащих в беспорядке. Казалось, что боги поиграли с осколками скал, да так и не захотели убрать за собой, покидая долину. В утреннем свежем воздухе раздался растянутый глухой заунывный звук, как будто отпустили натянутую струну.

- «Что это за звук?» – удивился Магнус.

- «Это песни магических камней. Никто не понимает, о чём поют их отвердевшие сердца», – сказал Горм, и Магнус в очередной раз подивился, откуда он столько знает.

- «Глыбы эти когда-то были людьми…» - вздохнул старик, и по голосу наставника Магнус догадался, что объяснений не последует.

Горм продолжил: -«Вот мы и на месте. В глубине долины течёт Змеиный источник, через час мы будем там».

Привал путники устроили прямо у Змеиного источника, но пить из него так никто и не рискнул. За водой ходили к другому ручью, бежавшему за соседней рощицей. Оставалось только ждать, когда за мальчиком придёт Фарбаути.

Магнус взялся разводить небольшой костерок, чтобы согреться и пожарить грибы, которые он собрал в окрестностях. Горм не устоял перед жалобами мальчика на холодную и безвкусную еду и разрешил воспользоваться огнем. Сам строгий воин принялся чистить и точить оружие. Вдруг придётся им воспользоваться.

Полакомившись грибами, Магнус сел рядом со своим наставником и заговорил:

- Помнишь, когда я был маленьким, ты рассказывал мне чудесные истории?

- Конечно, ваше высочество, мне помнится вы не хотели засыпать, пока я не рассказывал интересную легенду или сагу. – В голосе старого учителя звучала тоска по прежним временам, которые уже нельзя было вернуть назад.

- Ты расскажешь легенду о сотворении мира? Интересно, как могли появиться земли, океаны, моря и реки, ну и, конечно, люди. Откуда они взялись? – Магнус вёл себя как обычный любопытный мальчишка, задавая кучу вопросов.

- С удовольствием поведаю вам, ваше высочество, о сотворении мира. В начале начал не было ни берега моря, ни волн студёных, ни тверди снизу, ни неба сверху, ни трав зелёных, ни зверей диких, была только Мировая Бездна, называемая Гинунгагап. Из неё возникло первое живое существо – инеистый великан Имир. Вместе с Имиром возникла корова Аудумла. Она вскормила Имира своим молоком, а сама питалась тем, что лизала солёные камни, покрытые инеем. Имир стал прародителем других инеистых великанов. Их исполинский вид завораживал и пугал. Суть их - холод и северный ветер. Кожа их покрыта ледяной коркой, пропускающей свет, что придавало великанам неяркое голубоватое сияние, льющееся из самых глубин их громадных тел. Руки их могучие и беспощадные, могли раздавить гору, оставив в этом месте каменные останки, перемолотые в мелкое крошево. Ноги их, ступая, оставляли глубокие котлованы; заполняясь водой из подземных источников, в них рождались прекрасные озера с чистой водой. Но богов испугала сила инеистых великанов и их злоба; хитростью боги заманили своих врагов в царство тьмы и холода, в Нифльхейм и замуровали гигантов в ледяные глыбы, точно в тюремные камеры.

Сущность инеистых великанов и стала для них ловушкой из стужи и недвижимого снега. Эти злобные исполины спят в кусках льда, ожидая возможности освободиться и отомстить. Только король великанов не находится в забытьи; боги не усыпили его разум и позволили сохранить зрение, дабы показать свое могущество и превосходство. Вырвав ледяной меч из ослабевшей руки короля, Один воткнул его в лед. Из образовавшейся трещины взмыл ввысь фонтан чистейшей воды. Струя распадалась в вышине на капли, застывала в студеном воздухе и осыпалась вниз градом ледышек, точно зеркальных осколков. Король мог лицезреть этот танец воды, но взять меч было ему уже не под силу. Фонтан был создан Одином как ехидная усмешка над исчезнувшем величием инеистых великанов.

Участь самого Имира была еще ужаснее: его принесли в жертву, чтобы из его мёртвого тела создать мир. Из крови убитого Имира возник Мировой океан, бездонный и бескрайний; небо, высокое и недоступное, было сотворено из черепа; из мяса Имира сделаны земли, плодоносные и прекрасные; а из костей – горы, огромные и пугающие. Боги разделили реальность на девять миров. Как устроены эти миры ты уже знаешь.

- Как мир, сотворенный с помощью убийства не проклят богами? – Магнус находился в недоумении от страшной судьбы Имира.

- Тебе ещё многое предстоит узнать об этом враждебном мире, где чаще встречаешь своих врагов, чем друзей. Но ты прав, боги не прокляли этот мир, ибо им пришлось бы проклясть себя. Боги и есть истинные убийцы Имира. Но за это зло их ждёт жестокая расплата: придёт день, и наступят Сумерки богов. Мир сотворённый из жертвенной крови навсегда погибнет и вернется в ничто.

- Надеюсь, мы не увидим конец света своими глазами! – Голос мальчика чуть дрогнул, но не выдал беспокойства.

-Конечно, ваше высочество, это произойдет не скоро. – Горм улыбнулся воспитаннику, понимая, что сверх меры напугал ребенка своими россказнями, но про себя подумал иное: «Конец мира близок! Имир будет отомщен!»

Мужчина поведал мальчику об инеистых великанах далеко не всю информацию, коей владел. Внутренний голос приказал ему остановиться и не посвящать ребенка в хитросплетения божьих деяний. Горм боялся, что Магнус поинтересуется, как инеистые великаны получат свободу, но мальчик не задумался над этим, освобождая наставника от нежелания отвечать. Горм знал, что, когда вырвутся из заточения Два Извечных Врага: Золотой Дракони Волк Фенрир,ледяной меч вернется к королю инеистых великанов, а фонтан иссякнет.

Ледяные оковы падут, и холод завладеет Мидгардом. А еще внутренний голос подсказал скрыть от королевского наследника, что в ледяном мече короля великанов спрятан ключ, отпирающий вход к магическому порталу. Никто не знает, куда ведут эти волшебные врата: ходили слухи, что вход в них освещает лунный свет, отраженный от миллиардов звезд, а найти его местонахождение дано лишь Подчинившему Дракона.

Как знать, правильно ли поступил Горм, скрыв от мальчика окончание легенды. Возможно, знай Магнус о Двух Вечных Врагах и последствиях их освобождения, не приблизил бы своими деяниями Рагнарек и не ввергнул бы миры в пучину боли и мрака.

Великан появился ровно на закате. Его приближение Горм почувствовал заранее, но на самом деле, трудно было не догадаться, ведь земля тряслась при каждом шаге исполина, а испуганные птицы то и дело взлетали шумными стаями, потревоженные неуклюжим гигантом.

Долгие прощания были не свойственны мужчинам Мидгарда, поэтому Горм лишь обнял мальчика, может чуть дольше задержав его в своих объятьях.

- Мы встретимся, не в этом так в загробном мире и будем пить мёд на соседних скамьях в чертогах Вальхаллы. – Это были последние слова, сказанные Гормом Старым. Больше Магнусу было не суждено с ним встретиться.

Мальчик смело сам пошёл навстречу великану, который улыбался, хитро и торжествующе.

Что скрывала эта улыбка, никто не знал. Никто, кроме мачехи Магнуса. Но и Эйвин не спешила делиться секретами. Планы, задуманные в далеком прошлом, наконец-то начали осуществляться. Цепочка важных событий была запущена, Эйвин предстояло потерпеть еще несколько лет и достигнуть вершин бескрайнего могущества.

Глава 9

Глава 9.

Сунна неслась по небу в своей золотой колеснице. Вечносияющая несла службу, возложенную на нее асами насильно и против ее воли. Даже отец не смог противостоять силе богов, похитивших его детей. Мундильфари принадлежал к роду древнейших великанов, ведущему свое начало от инеистого великана Имира.

Большая часть отпрысков Имира погибла, захлебнувшись кровью своего прародителя. Потоп умертвил даже Трудгельмира, шестиголового его сына. Но перед смертью он сумел спасти собственного сына и его семью, смастерив для них исполинскую лодку и наложив на нее заклинание нахождения пути. Это было сложное заклинание, забравшее большую часть его сил, и Трудгельмир это знал. Знал, что умрет вслед за своим отцом. Знал великан и то, что дети его отомстят вероломным богам. Йотуны выживут, окрепнут, сплотятся и будут помнить первоначальное зло, чуть не истребившее сильнейших существ под Северным небом.

Боги слишком слабы. Своим решением они подорвали сами основы мироздания, но вовремя спохватились и поняли…

Только йотуны, обладающие громадной силой и неиссякаемой выносливостью справились бы с поддержанием космического порядка и подчинили бы себе силы хаоса.

После потопа продолжала царить Вечная ночь. Искры летели из Мусспельхейма нескончаемым потоком, но свет их был далек и тускл. Пламя этих огненных брызг прожигало небосвод и оставалось там навечно мерцать звездным светом.

Асы страшились мрака. Один и его братья Вилли и Веотправились в Мусспельхейм и выковали Солнце и Луну в пламенных недрах этого мира. Прекрасны были эти творения, лучшие из тех, что создавали боги. Но тяжесть светил была неподъемной. Не существовало бога с подобной силой. Только потомки Имира, древнейшие автохтонны этого мира справились бы с подобной задачей.

Страх снова толкал богов к порабощению и подчинению существ, превосходящих их в могуществе. Достигали превосходства боги любыми доступными средствами, не гнушаясь обманом и предательством. Ценных уроков для себя асы не вынесли, а врагов наживали с завидным постоянством.

Мундильфари не ждал нападения, он был слишком уверен в своей безопасности. Более того великан упивался своим могуществом и выпячивал гордыню, говоря, что дети его будут править мирами богов и людей.

Высокомерный великан чуть не погубил свой род, но силы его и его потомства были столь велики, что асам ничего не оставалась, как взять в заложники его сына и дочь, наделив их неизменными обязанностями. Именно Сунна и Мани разделили между собой бремя ответственности за небесные светила. Сунна была прекрасна, высока ростом, сильна и златовласа. Боги глаз не могли отвести от дочери Вращателя времени.

Сунну посадили в золотую колесницу, запряженную двумя белыми лошадьми. Альсвинн, Тот кто движется быстро и Арвак, Тот кто рано просыпается. Между конями и великаншей установили диск Солнца. Жар от него шел нестерпимый, кони тянули поводья, страдая от ожогов и искр, прожигающих их шкуру.

Один повесил на двойной хомут защитный талисман Исарнколь, от которого вечно исходит прохладный туман, обволакивая лошадей, создавая барьер от пламени и жалящих брызг. В довершение под мышками у волшебных лошадей Один повелел установить кузнечные мехи. Талисман не сдерживал жар, и кони медленно перегревались, совершая свой путь по небу. Воздуходувы спасали помощников Сунны от пекла солнца, выкованного глубоко в недрах огненных пустынь.

Сунна обладала внешностью восторженной девушки, с круглыми глазами и безупречными чертами лица. Трудно было поверить, что эта молодая женщина справится с такой трудной работой. Боги и сами не подозревали, сколько мощи и силы находится у великанши внутри. Только ее пылкий нрав и безудержная смелость помогли удержать волшебных коней. Колесница начала свой путь и не закончит его до самого Рагнарека. Вечносияющая насильнобыла призвана следить за движением солнца по небу, чем огорчила своих соплеменников. Великаны прокляли всю семью Мундильфари за его пособничество богам и их целям. Несчастные заложники богов сталаи изгоем и для своего народа.

Сыну Вращателя времени повелели боги Асгарда управлять ходом Луны по небу. Его колесница была серебряная и усыпана звездами, точно переливающимися снежинками. Мани обликом своим напоминал мальчика, тихого и стеснительного. Но внешность обманчива. Мудр он был и по-отечески добр ко всем жителям Мидгарда, а особенно к людям. Иногда Мани спускался в мир людей и путешествовал под личиной мудрого старца. Конечно, на протяжении этих странствий его колесница, не останавливаясь неслась по небу, управляемая помощниками великана: братом и сестрой, жившими когда-то на земле. Биль и Хьюки сбежали от своего отца, бившего их. Дети погибли бы в лесу, если бы Мани не увидел заблудившихся оголодавших чад и не спас их.

Сунна и Мани не могут остановить коней, не могут задержаться или остановиться на своем извечном маршруте. Варги гонятся по их следам. Волки , порожденное Фенриром, силятся проглотить Солнце и Луну. В день, когда порождения сына Локи пожрут небесные светила, выступит несметная армия против богов Асгарда. Манагарм Лунный песследует за Мани по пятам, гонит колесницу Луны по небосводу. Зазевается Мани, залюбуется просторами Мидгарда, и хватает Хати свою добычу. Не зря отец назвал волка Тот, кто Ненавидит.Шкура Хати черная и блестящая. Зубы острые точно мечи и копья берсерков накануне битвы. Но и Мани силен и умен. Копьем своим режет он язык и нёбо хищника, вырывается из плена и уносится на своей колеснице прочь.

Воет от боли варг, но зализывает раны и продолжает свою охоту за Луной. Люди же погружаются на это время во мрак, называя эту битву лунным затмением. Злом кипит сердце Лунного пса, с нетерпением ожидает он Рагнарек, чтобы наконец-то добраться до Мани и разорвать его плоть на кусочки.

За Сунной по следам следует Сколль,Тот кто предаст, единоутробный брат Хати. Шерсть его серая, точно пепел. Искры солнца оставляют на его коже ожоги и шрамы, что заставляет варга бежать еще быстрее. Но Сунна готова к отпору. С ней повсюду волшебный щит, подаренный отцом. Сильная великанша защищает солнечный диск, до самого последнего своего вздоха.

Вечносияющая с завистью смотрит на странствия брата своего по Мидгарду. Когда-то и она спускалась в мир людей. Хельги Соль звали ее земную оболочку. Сунна устремляет свой взор к сыну, ища его ежедневно. Небесная великанша не может вмешиваться в нить судьбы Магнуса. Она дала клятву не встречаться с сыном и не помогать ему. Но она знала, кто может ему помочь. Может, но неизвестно захочет ли?

Черная великанша Нотт, мать плодородной Земли Ерд. Каждую ночь проносится она на своей колеснице и укрывает мир Пеленой тьмы. Именно у Хранительницы древних знаний Сунна попросит помощи и поддержки. Тьма – это не противоположность света, это союзники на пути к равновесию. И Сунна знала, что предложить Нотт в награду, заключая подобный союз.

Глава 10

Глава №10 .

Шли годы. В королевстве Кнута Могучего жизнь текла своим чередом. Кнут правил своими землями умело и мудро. Несколько раз ссоры вспыхивали между ним и соседними королевствами,