2.Сергей Давыдов. За два часа до начала лета
Сергей Давыдов
(Капитан ветров)
Роман
За два часа до начала лета
Часть I
По колено травы
"Мы обожали бегать босиком
И ели всё, что в руки попадалось:
Сирень, с пятёркой редкой лепестков,
Акации сомнительную сладость.
Горошек, непременно со стручком,
Калачики и яблоки зелёные,
Редиску с нежно-розовым бочком
И вместе с вишней косточки вишнёвые.
В куриный дождик прыгали по лужам.
Зимой сосульками хрустели, как кроты.
Всего хотелось, всё нам было нужно,
Всем, что росло, мы набивали рты.
Нас нянчила земля и берегла.
Она играла с нами, баловала,
И угощала с раннего утра
До бархатного ночи, покрывала.
Мы косы мыли дождевой водой,
А раны подорожником лечили…
Как хочется вернуться к жизни той,
Туда, где это счастье нам дарили.
Где раскрывала нам ладонь земля,
Наполненную чудными дарами,
И угощала щедро и любя,
Пусть пыльными, но чистыми плодами.
Не чистили, не мыли ничего,
А просто ели и остались живы…
Недавно это было… и давно…
Когда большими все деревья были…"
"Это было недаво… это было давно"
Глава I
Фантомас
1
В окна напротив пионерской комнаты был виден лишь кусочек школьного двора, в котором ещё не дотаял снег и блестели на солнце лужи. На улице гулял весёлый весенний ветер. Ребята собрались у стены и курочили старый компьютер, разбирали его на транзисторы.
Уроки кончились, все бежали гулять, перестреливаться снежками, играть в вышибалы и шлёпать по лужам. В общем чем и надо заниматься во дворе. Я сидел на подоконнике и с завистью глядел на играющих ребят. А всё из-за поджига, который у меня нашли дежурные.
Дашка Трепыхалина вызвала в школу мою маму. Хотя бегать за ней было недолго. Она красила стену в подъезде соседней девятиэтажки.
– Вот что он носил в школу! – гремела за дверью Дашка. – Этими штуками они и играются. А сегодня он опять подрался. Избил мальчишку!
– Кто первый полез драться? – отрывисто спросила мама.
– Не важно кто первый! – взвинченно говорила Дашка. – Важно, что ваш сын хулиган, и других детей учит плохому!
"Резинкин настучал, – с досадой подумал я. – Сам всегда первый драться лезет, а как его кто отлупит, так ябедничает учителям и вожатым!"
– Мой сын не хулиган! – накалённо ответила мама. – Чем занимаются хулиганы, я отлично знаю. Мне после них пришлось сегодня стены заново красить, так их изрисовали, что не отмоешь!
– Нет хулиган! – упорствовала Дашка. – За что он дал Роме в нос?
– За дело, – послышался голос Кати. – Рома постоянно задирает его и в школе и на улице. Вьюжанин и не выдержал. Серёня добродушный, ласковый мальчик, он никого не обидит зря… Я предлагаю не делать ему выговор.
– Ну вот! Вы опять его защищаете! – вспыхнула Дашка. – А вот Ромочка сказал, что это Вьюжанин его стукнул. Да ещё из поджига лампочку разбил!
– Это неизвестно ещё кто разбил лампочку! – накалённол возразила Катя. – И кто хулиганит! Я их разнимала, я знаю, кто виноват и первым затеял драку. Вьюжанин никого не обидит зря.
– Ах неизвестно! А что же это такое?!
Я сердито засопел и отвернулся. Ребята докурочили компьютер. Раздался бэмс на весь двор. Это грохнули кирпичём по экрану.
– Серёня, пойдём в вышибалы! – прибежали мои братишки Тим и Даня.
Данька держал потрёпанный во многих дворовых играх футбольный мяч.
– Я маму должен ждать, – невесело вздохнул я. – Они ещё все там, в комнате.
– Блин, как нам теперь эту штуку сбить? – потерянно спросил Тим.
– Ничего, – утешил его Данька, – можно же луки сделать.
– А стрелы где возьмёшь? Это же удочку надо курочить.
– А вдруг чего-нибудь на задних дворах найдём?
Братья сели слева и справа от меня и мы заспорили, что лучше, поджиг или лук?
Дверь пионерской комнаты открылась.
– Ну? – к нам подошла разгорячённая мама. – И какое новое злодейство вы хотите сегодня устроить?
– Да нет, мы так… – промямлили мы.
– Домой все трое, – отрывисто сказала мама. – И не суйтесь на улицу. Я докрашу стены, и с вами сама разберусь.
Дашка вышла следом, вся красная от крика и злости.
– С самых яслей вы у меня кровь пьёте! – сказала она и быстрым, размашистым шагом пошла прочь.
– Достукались, – огорчённо вздохнула Катя и закатила глаза.
Она вертела в руках мой поджиг. Поглядев на меня, она сунула его за ремень и ушла, неся под мышкой классный журнал.
Вышли на залитый солнцем школьный двор. Сверкали лужи, из-под грязного недотаявшего снега и льда текли ручейки. Ребята пускали кораблики и шлёпали по лужам. Кидались снежками. Солнце ярко светило, обогревая продрогшую после вчерашнего дождя землю. Всюду пахло весной.
Я размахивал расхлябанным портфелем.
– Не размахивай так портфелем, – одёрнула меня наша училка Таня Аргонова, которая шла навстречу, перепрыгивая через блестящие на солнце лужи. – Ручка оторвётся, и он улетит в другую галактику.
Я показал ей язык и взмахнул портфелем.
– Мальчишки в наше время, просто кошмар! – выразительно закатив глаза, фыркнула Таня. – А ты вообще бедствие всех дворов!
– Я с ним сама справиться не могу! – утомлённо вздохнула мама.
– А что он творит в отряде!
– Могу себе представить!
– Что у тебя за вид? – прищурилась Таня.
– Ничего… – ответил я, поплевал на пальцы и стал тереть чернильное пятно на подбородке, которое я себе посадил, оживляя ручку.
– Иди умойся, беспризорная душа! – сдержанно улыбнулась Таня. – В таком виде я тебя в отряд не пущу.
– Угу! – кивнул я, снова потёр чернильное пятно, засмеялся и побежал к бойлерной, откуда долетали до меня крики ребят.
Сегодня у моего портфеля уже отлетала ручка. А всё потому, что я трахнул им по спине Миху Бомжа, когда тот пролез в раздевалку и совал свои руки в карманы ребячьих курток. Миха бросился улепётывть, а мой портфель пролетел коридор и опрокинул ведро с водой, забрызгав завуча и уборщицу. И пока Катя пришивала мне ручку, мне крепко досталось от завуча…
– Ой… – проронил я, когда ручка оторвалась и портфель полетел в лужу.
А у подъезда я ещё умудрился вляпаться в грязь и испачкать кроссовки.
– Серёня! Опять! – жалобно простонала мама. – Зла на тебя не хватает!
– Ну ты, обезьяна со шприцом! – послышался отчаянный крик. Навстречу спешила вожатая Лиза. Она вела мокрого и упирающегося Владьку.
– Не надо было вредничать! – огрызнулась Лизавета.
– Пусти! – ныл Влад, вяло отбиваясь от старшей сестры. – Пусти, не хочу!
– Лизавета, – обратилась к вожатой мама. – Посмотри за этими гавриками, а мне надо срочно бежать, стены красить.
– Посмотрю, – согласилась Лизавета выразительно глянув на меня, мои испачканные кроссовки и портфель, мокнущий в луже. – Идём, малявки.
– Сама ты малявка! – обиделся я. – Нам скоро двенадцать будет!
– Ты мне ещё повякай! – осадила меня Лизавета. – Переодевайтесь мальчики и на улицу. Ребята вас ждут, ждут, а вы хулиганите.
– А чё случилось? – заинтересованно спросил Тим.
– Мы сегодня мусор собираем, – сообщила Лиза.
– Ой… – сказал я и сунул пятерни в волосы. – Как же мы забыли…
– Драться и хулиганить вы не забываете!
– Ну ладно, отстань Лиза!
– И жвачку эту выплюньте! – раздражённно потребовала вожатая. – Вот один мальчик жевал жвачку и зубы у него стали резиновые!
– Чепуху ты, Лизка говоришь! – раздражённо бросил я.
– Какую чепуху?
– Чепуховую!
Мы закинули домой портфели и побежали с вожатой в отряд.
На задних дворах у леса стояла тень и лишь у клуба было солнечно. Он находился в левом крыле угловой пятиэтажки. Белая плитка и мозаичные панно горели на солнце. С одного из балконов до нас долетала музыка.
А вниз по улице шла ещё одна пятиэтажка. Там была комсомольская ячейка района. Здесь были наши друзья. На стене дома сверкало мозаичное панно с космическими ракетами, планетами и космонавтами в скафандрах.
"Комсомолец-на звездолёт!" – гласил лозунг внизу.
И мне стало стыдно за лампочку. Не этим занимаются космонавты…
Мы немного поиграли в сотки у залитой солнцем стены.
– А, прибежали! – раздался довольный Танькин голос. – Стройтесь, сейчас ребята подойдут и мы пойдём на собирать мусор.
Таня стояла у входа в своей неизменной целинке, с шевроном трудовых отрядов.
– Хоть бы раз галстук погладил, – искоса глянув на меня, заметила Таня.
– Я гладил, – оправдался я, вертя в руках радужную сотку, – только когда мы с мальчишками в футбик играли…
– И?
– Ну я же вратарь, а мяч-то надо ловить…
Наконец собрались все ребята и мы пошли к высоковольткам. Там годами сваливали дезактивированный хлам.
Когда мы расчистили от мусора лужайку, вожатые напомнили, что у нас ещё не выучены уроки и завтра нас обязательно вызовут к доске.
Если бы только уроки! И девочки всей школой меня достают…
– Ну её в болото эту школу! – фыркнул я.
Девчонки, которые шли рядом ехидно засмеялись. Я показал им кулак, потом обрызгал их водой из грязной лужи и мы с Тимой и Даней ушли домой, может ещё успеем посмотреть мультики, пока домой не вернётся мама…
2
Уроки сегодня делались медленно и скучно. Нас всё время что-то отвлекало от учебников. То мультики, то стук мяча, то радио. А внизу ещё гудели трубы и водонапорная станция, журчала вода в водозаборнике. Во дворе играли ребята, пускали кораблики в лужах и мы с Тимой и Даней заспорили, смотреть ли мультики или бежать во двор, хоть сейчас там и слякотно.
– Давай к Максиму! – предложили мы с Даней Тиму. – У него телек больше каналов показывает. У него такие мультики можно посмотреть!
– Ага! – обрадовался Тим и мы побежали к Максиму.
Но нас ждало разочарование. Максим сосредоточенно ковырялся в телевизоре, экран которого безнадёжно потух.
– У него что-то и изображением, – растерянно сказал Максим. – Мамка меня прибьёт, если увидит…
Мы стали ковыряться вместе. Я посмотрел, что с антенной. Напробу включили, но изображение было плохое.
– Фиговое изображенин, – потерянно сказал Даня.
– М-м-м-м… – протянул я, закусив губу. – Может на станции чего?
Максим пожал плечами и вздохнул.
– А пошли на улицу! – предложил я, когда мы устали биться с телеком.
– У меня арифметика не слелана…
– Показывай.
Максим показал и мы вчетвером решили все задачи и примеры. А потом я вспомнил, как получил сегодня три двойки и неудачно свёл их из дневника, да так, что там остались дырки. Если мама увидит их, мне несдобровать и недолго думая я выкинул свой измачаленный дневник в канализацию.
И как через час стало ясно, лучше бы я этого не делал! В канализации что-то засорилось и у нижних соседей из унитаза стала хлестать вода.
– Ну, что у нас плохого? – спросила мама и тогда она услышала крики соседей, которых из-за меня затопило.
А потом откуда-то выплыл и мой намокший и испачканный дневник…
– Та-а-ак… – зловеще сказала мама. – Это вот что такое, а?!
– Ну мам ты понимаешь… – начал сочинять я. – Я капнул чернила, хотел смыть их, а он взял и утонул…
– Значит это из-за твоего дневника такой потоп?!
– Я не хотел, честное слово!
А потом мама увидала дырки, там, где были двойки.
В общем мне досталось и от мамы и от соседей которых затопило из-за моего дневника, и от соседей, которых затопили уже они. Мне припомнили всё. И как я прыгал со шкафа, да так, что у соседей упала люстра, и как, съезжая по перилам вниз, я сбил их с ног, и как чуть не сломал лифт.
– Никаких мультиков! – сказала нам с Тимой и Даней мама, когда из неё вышел пар, а соседи справились с потопом. – Такое бедствое устроили!
– Но ведь Серёнька не нарочно, – заступились за меня Тим и Даня, – он не знал, что из-за дневника засорится канаизация!
Но мама всё равно не дала нам смотреть мультики.
– Мы больше не будем! – сказали своим коленкам Тим, Даня и я.
– Я от вас с ума скоро сойду! – вздохнула мама. – Довели вы меня!
В общем мы вышли на улицу лишь вечером, когда мама куда-то ушла. И мы пошли по двору, не зная, чем заняться.
– Мальчишки! – к нам по лужам бежал Владик. – Где вы были? Я к вам, а ваша мамка, говорит, что вы наказаны. Чё натворили?
– Потоп устроили, – мрачно ответил Тим и чувствительно саданул меня локтём в бок. – Серёнька дневник в каналиизацию бросил.
– Ябеда! – обиделся я на брата.
Шлёпая по лужам, мы добрались до потока талой воды, который выливался из-под грязного льда. Мы сунули руки в карманы и вытащили пробки. Скука исчезла и началась весёлая игра в брызгах талой воды и сверкающих бликах весеннего солнца.
– Мальчики! – кричала из окна Лизавета. – Что вы по лужам шлёпаете, как маленькие! Долго я вас звать буду? Уже оборалась вся!
– Ну ладно тебе сеструха! – миролюбиво отозвался Влад. Он стоял в луже и улыбался. – Рано ещё!
– Раз мамы нет, я в доме главная!
– Командир полка-нос до потолка!
– А ты Вьюжанин умолкни! Твоя мама оставила вас на меня.
– У-у-у!
– Как маленькие! – с осуждением бросила девочка.
Это потому, что мы с Тимой и Даней показали ей языки. Вылезли из лужи и кинув в неё петарду, дали дёру. Но убежать не успели. Взрыв петарды обдал нас грязной водой. Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.
– Ладно пацаны, айда уроки делать, – со вздохом предложил Владик. – Нам завтра по зоологии отвечать.
И мы решили покончить с уроками сейчас. Только Данька не пошёл домой, а куда-то убежал с другими мальчишками.
Лиза встретила нас в тамбуре и велела раздеться. Она убирала квартиру.
– Этим должны заниматься вы, мальчики! – язвительно сказала она, и чуть не споткнулась о пылесос. Мы засмеялись. – Да, вы! Вы играли и превратили квартиру в поле боя, а мне убираться!
И затолкала нас в ванную, чтобы мы умылись. Умывание, как всегда превратилось в брызготню и девочка вывела нас сушиться.
– Начинайте делать уроки! – строгим, учительским тоном велела она нам.
Мы легли животами на ковёр и начали выполнять примеры, болтая ногами. Лизавета читала нам нотации, грозила нажаловаться родителям, если мы не сядем за стол, но тут зазвонили в дверь.
Лизавета пошла открывать. И вдруг раздался её испуганный вздох.
– Лиза, Серёня и Тима здесь? – раздался Данькин голос.
– Даня! – обрадовались мы с Тимой и выбежали из комнаты.
В дверях стоял Даня, весь заляпанный грязью. С него стекала вода, прямо на пропылесошеный ковёр. Лиза лишилась дара речи.
– Пацаны, вы только не говорите маме, – просил Даня, шмыгнув носом. – Мы у грязного канала играли и я провалился…
Данька улыбался, переступая с ноги на ногу. Лиза смотрела на него и икала, словно это был не наш брат, а инопланетянин или привидение…
3
Лизавета была поражена таким варварством до глубины души. Даня не успел сделать и шага, как девочка схватила его и потащила в ванную. Данька визжал и отбивался, мы хохотали. Лиза сказала, что мы бедствие улицы и призывала помочь отмыть грязнулю. В результате яростного боя в ванной оказались мы все, а Лиза поливала нас водой. Из ванной мы с мальчишками вышли мокрые до нитки. Лиза сушила одежду, которую сорвала с Даньки, а потом замывала в прихожей его грязные следы.
– Изверги вы, – сказала она в сердцах, входя в комнату. – Если б не я, вы бы вообще устроили здесь болото!
– Да здравствуют мусор и нечистоты! – запели дразнилку мы. – Наша квартира станет болотом!
– Какие же вы ещё дети! – сокрушённо покачала головой Лиза.
– Разнесу заразу, не моргнёте и глазом! – ехидно дразнились мы. – Наш дом превратится в помойку сразу!
Лизавета сунула мокрые вещи в стиральную машинку, а мы стали делать уроки, но учёба превратилась в борьбу на диване. Тим хлопнул меня учебником по голове, я лягнул его пяткой и началось!
Машинка гудела, Лиза нас не слышала. Возня прекратилась, когда из учебника зоологии полетели страницы.
– Всё мальчишки, хватит, – решительно сказал, отдуваясь, Влад, – а то моя сеструха нам задаст, когда увидит!
Мы склеили учебник, но уроки никак не учились. Во дворе играли ребята, слышался стук мяча. Я поглядел в окно и тоскливо засопел.
– Мальчики, сходите кто-нибудь за сосисками, – вошла к нам Лизавета. – У вас сосиски кончились, а мне надо вас покормить.
– Да ну эти сосиски! – пренебрежительно махнул рукой Тим.
– Да вы поглядите на себя, вы же вылитые кощеи! – в сердцах всплестнула руками вожатая. – Вас хоть кормили?
– Пытались, – честно признался я.
– Идите за сосисками!
– Ладно.
Мы оделись и вышли на улицу, но сразу забыли о сосисках и помчались играть с ребятами на плотине в выше ноги от земли.
Бегая по ржавым скрипучим трубам, мы уворачивались от Влада, который был галей. Земли касаться было нельзя. Можно было бегать только по трубам, по решоткам, лесенкам и крыше водозаборника.
Владька наконец упал в воду. А всё вредный Павлик, который ему подставил подножку! Мы вытянули друга из воды и игра закончилась.
– У меня нет слов! – сокрушённо сказала Танька, закатывая глаза. – Павлик, разве можно своему товарищу ставить подножку?
– Да я случайно, Тань! – хихикая, сказал Павлик.
– Вот я тебе случайно, как вделаю! – взвился я, заступаясь за Влада.
– Сейчас сам как трахну тебе по лбу! – погрозил мне кулаком Павлик.
Я ринулся на обидчика.
– Вьюжанин! – схватила меня за руку Таня. – Сейчас возьму и выдеру!
Павлик показал мне язык и ушёл к друзьям.
– Найдёнов, тебя это тоже касается! – крикнула ему вслед Таня, отпустив меня и повернулась к нам. – Идём.
Мы зашли в школу.
– Сакурин, – обратилась она к Владу, – раздевайся, а то продоргнешь. Я тебя сейчас вытру.
Владик стал раздеваться, чтобы быстрее высохнуть. Танька принесла полотенце и байковое одеяло, какие мы обычно брали в походы.
– Вытирайся и к батарее, – не терпящим возражений голосом сказала Таня, и когда начавший зябнуть Влад вытерся, она укутала его одеялом. – И постарайся больше в такие игры не играть, а то я с вами просто замучалась.
Я сбегал в пионерскую комнату и принёс Владу запасную форму.
Влад переоделся и мы уселись с ним на подоконнике. Владька был всё ещё мокрый и холодный, но зато снова стал весёлым и жизнерадостным.
– Ну я и искупался! – весело заметил Влад.
– Ага! Здорово ты нырнул! – хихикнул я, пихнув Влада и обняв его.
– Каждую весну одна и таже история! – раздражённо фыркнула Таня. – Мальчишки мокнут в воде, а мне их суши!
Танька отпустила нас через час.
– Ой, нам же за сосисками надо! – спохватился Даня. – Лиза нас ждёт! Ща такое нам устроит!
– Съест… – согласился я, воображая, как нам достанется от Лизаветы.
– Подавится, – задиристо хмыкнул Тима.
– Ты мою сестру не знаешь… – невесело отозвался Влад.
Срезали задними дворами и оказались у гастронома. На асфальте пузырилась шипучка, а на проводе ветер колыхал размотку. Гудел и гремел холодильник где-то в гастрономе, пахло рыбой.
Но сейчас был обед и мы с мальчишками побежали играть в маялки…
4
За игрой в маялки я совсем забыл о сосисках, но когда я наступил в лужу и промочил ноги, я о них вспомнил и побежал в гастроном. Я шёл по улице, размахивая авоськой и тут сзади у меня кто-то чихнул. Я обернулся. В трёх шагах от меня застыл коричневый пёс. Он стоял, поджав одну лапу, уши его висели, морда была дурашливой и любопытной.
– Чего тебе? – неловко спросил я.
– Ух ты! – обернулись ребята.
Пёс снова чихнул. Мы зашагали дальше. Врядли Лизавета обрадуется, если мы приведём домой такое чудо…
И снова обернулся. Пёс не отставал. Я засмеялся.
– Голодный наверное?
Пёс заворчал.
– Идём, сосиски тебе возьмём!
Пёс снова заворчал, будто всё понял. Я погладил его. Пёс облизал мне пальцы. За тем погладили пса все мальчики. Мы пошли вместе. Пёс то отставал, то забегал вперёд, то возвращался и всё что-то вынюхивал.
Мы веселились вместе с псом, но в нас зрела тревога. Прошлым летом один гад отравил пса, а другого, с которым играли все мальчишки у Тиньки чуть не отняли только потому, что он защищал друзей…
"Нет, – упрямо подумал я, – его у нас никто не заберёт!"
Пёс чихнул и замотал ушами.
– Как же тебя звать? – спросил я пса, когда мы шли по улице. – Рэкс?
Пёс словно услышал и мотнул головой.
– Значит не Рэкс… – с пониманием кивнул я. – Может Джек?
И снова пёс помотал головой, так, что его уши забавно затряслись.
Я засмеялся.
– Джони? Нет… Джульбарс? Не… О! Будешь у нас Фантомас! Правда Фантомас был плохим, он преступления совершал… Но ты-то хороший!
Пёс заворчал.
– Фантомас, ко мне!
Пёс лизнул мне руку.
– Фантомас, ко мне! – приказал Тим.
Пёс вылизал руки всем мальчишкам.
– Значит всё, – решил Влад, ласково поглядев на пса, – отныне ты Фантомас!
Мы зашагали по улице. Пёс бегал, залезал под аэромобили, пописал у забора и обнюхал двоих малышей. Я побежал за ним, к танцплощадке.
– Ух ты, твой? – подбежал ко мне Костик Раскатов и погладил пса.
– Мой, – не долго думая ответил я. – Ну то есть общий, дворовый.
– Как зовут?
– Фантомас.
Костик оседлал пса. Фантомас побежал по дороге и мальчик свалился в лужу талой воды. Игравшие во дворе ребята рассмеялись. Костя вылез из лужи и сам рассмеялся. Пёс сидел на плите, высунув язык.
– Мальчики, вы что тут устроили? – раздался недовольный Дашкин крик. Фантомас гавкнул, и мы зашагали к продмагу.
– Батюшки, – сказала тётка в белом халате и косынке, та самая, которая позапрошлым летом бросала мусор в бассейн, – опять этот Вьюжанин кого-то с помойки привёл!
– Сама ты с помойки! – огрызнулся я.
– Что ты сказал?
– Что слышала!
– Ты хоть видишь, что ты со взрослыми говоришь?!
Я показал тётке язык и мы с мальчишками и Фантомасом пошли дальше, не слушая тёткиных криков и обещаний сказать отцу, как я себя веду.
– Он уж тебе задаст ремня! – крикнула она издали. – Хулиган!
Я только фыркнул. Отец ни разу никого из нас не ударил. Он знает, что детей бить подло, да и не поверит он ей. Ни мне, ни ему не нравились люди, которые обзывали тебя хулиганом, а сами делали всем гадости.
Наконец мы остановилось у гастронома. Я посмотрел сквозь витрину и задумался, пустит ли нас с Фантомасом тётя Маша или нет?
Наверное нет…
– Та-ак, – сказал я, глядя на витрину гастронома. – Сиди смирно, как воспитанный пёс. Нам вместе нельзя… Я сейчас тебе пожевать принесу.
– Мы с ним пока поиграем! – сказали нам Влад и Костя. Пёс послушно наклонил голову и гавкнул, наверное говоря, чтоб мы поторопиись.
– Жди здесь! – велел псу я, и мы с Тимой и Даней побежали в продмаг.
Владик и Костя остались с псом.
А вышли мы с лентой сосисок. Фантомас завилял хвостом и гавкнул. Я потрепал его по голове и бросил сосиску. Фантомас с чавканьем её слопал. Я кинул другую. Наконец, когда от ленты осталась половина, мы снова двинулись по дороге по ручейкам воды и лужам.
– Хочешь, пойдём к ребятам? – предложил я Фантомасу.
А за нами бежали мальчишки. Им тоже хотелось угостить пса.
5
Лиза пришла в ужас. И от того, что мы мотались целый час чёрти где, и от появления пса, и от того, что осталось от ленты сосисок. Машинка стучала и выла, гудел холодильник, булькала вода в кастрюльке. Пёс принюхался. Лиза щёлкнула его по носу. Фантомас присел. Лизу он явно боялся.
– Вас только за смертью посылать, – язвительно вздохнула Лизавета.
– А чё… – начал Тим, но я пнул его по ноге.
– Идите во двор с этим чудом лохматым, – сухо сказала Лизавета. – Я позаву вас, мальчики…
Но едва выбежав во двор, мы снова забыли обо всём и принялись играть с псом в галю. А потом Тим подал интересную идею. Мы стали играть в пограничников и диверсантов и пёс стал пограничным.
Было весело. Фантомас бегал вокруг нас и лаял, виляя хвостом.
– Ребята, айда в отряд! – прибежал во двор Лёнчик.
В отряде нас ждала ракета, которую мы делали сами, чтоб потом запустить, в первый день весенних каникул. Мы копались на задних дворах, натаскали в отряд электронного хлама и принялись за создание ракеты…
А вернулись из отряда уже после полудня.
– Мальчики! – высунулась в окно Лизавета. – Сколько можно гулять? Идите мыть руки, ужин готов!
– Ну мы же играем! – нетерпеливо отозвался я. – В пограничников.
– Иди есть, Карацупа! – сдерджанно отрезала Лизавета. – Не ребёнок, а вылитый Кощей!
А потом Лиза увидела наши джинсы. Фантомас во время игры здорово пожевал их и вожатая опять чуть не грохнулась в обморок.
Фантомас носился под окном, играя с ребятами…
Мы доделали уроки и выбежали гулять. Во дворе гоняли мяч ребята.
– Пацаны, ваш пёс? – подбежал к нам старый друг Митька.
– Он общий, – со значением сказал Тим.
– Значит нам можно его взять поиграть?
– Ну конечно!
– До вечера?
– Хоть до ночи!
– Ура! Пацаны, айда в догонялки!
Ребячья орава и весёлый пёс умчались на косогор, а мы зашагали вдоль выложенного бетонными плитами берега озера и свернули во дворы вдоль длинных, блестящих на солнце плиткой и стёклами балконов, пятиэтажек.
– Мальчики, чё скажу! – за нами увязалась Светка Загремухина по прозвищу Крапива, как её называли все ребята во дворе.
Её большие зелёные глаза глядели на нас с хитринкой.
– Ещё одна! – в сердцах сказал я, а Светка всю дорогу агитировала нас заняться малышами, вместо того, чтоб до ночи слоняться по дворам.
Светка была самой красивой девочкой в отряде. Она была длинная, коренастая, как я, Тим и Даня, и загорелая. Девочка носила каштановые волосы, собранные в конский хвост. В косу она их уже не заплетала. Наверное, чтоб я за неё не дёргал. А может потому, что ей уже двенадцать…
– А что за пугало вы нашли во дворе? – с интересом спросила нас Светка.
– Сама ты пугало! – обиделся я. – И он сам нас нашёл!
– А нам с девчонками можно с ним погулять? – прищурилась Светка.
– Ага, чтоб вы с ним в дочки-матери играли? – съехидничал я.
В этот миг нас догнали ребята. Митька бежал за псом прямо по лужам и они забрызгав нас водой с головы до ног, скрылись за углом.
Глава II
И котёнку нужен друг
1
На улице вечерело. Мы с мальчишками играли сначала в чику, потом на гаражах в догонялки. На задних дворах лежала зябкая тень, но на улице и пустыре было ещё светло и солнечно. Устав бегать, мы слезли вниз и утопая по щиколотки в грязи заспорили, у кого будет ночевать Фантомас. Решили по очереди, чтоб было честно, пока не соорудим ему домик.
А утром мы ушли в школу.
– Вьюжанин! – поймала меня на переменке Дашка Трепыхалина.
– Чего тебе? – насторожился я. Я знал, что от Дашки хорошего не жди…
– Сегодня ваш клас дежурит, – спокойно сказала Дашка. – В переходе между корпусами будешь ты с Загремухиной. И смотрите, чтоб без бедствий!
Дашка была сегодня какой-то странной. И тут я понял! Дашка не кричала, а говорила весело и всё время поглядывала на часы.
– За что ты меня опять с ней? – недовольно застонал я.
– Света просила, чтоб её с тобой поставили, – пожала плечами Дашка.
– Оу-у-ух! – застонал я.
Я убежал играть с мальчишками в сотки.
– Серёнь, тебя Светка искала, – догнал меня Саша Жариков.
– Да ну эту вредину! – сердито отмахнулся я.
– Она тебя опять доставала? – посочувствовал мне Данька, взяв за руку.
– Не то слово! – обиженно выдохнул я. – Сил моих больше нет её терпеть!
Ребята озорно заулыбались. Уж они знали, как меня достаёт эта вредина.
"Им смешно, – с обидой подумал я, – а я мучайся!"
Больше всего на свете мне хотелось окунуть её в лужу.
– А чего она тебе сделала? – хитро прищурясь, спросил Даня.
– Ну как, что сделала? – всплестнул я руками. – Всё тоже самое!
– Дразнит? – спросил командир барабанщиков рыжий мальчишка-семиклассник Кирилл Смирнов.
– Угу, – мрачно кивнул я, – и дразнит и дерётся. Я ей сколько раз говорил, чтоб она перестала меня доставать! А она всё равно достаёт, хоть ты лопни!
Ребята захихикали. Я сердито посмотрел на них. Прозвенел звонок и ребята убежали на занятия. Начинались уроки, а ребята из нашего класса дежурили по школе. Я сунул в рот жвачку и надул пузырь.
– Эй, парень, когда кончаются уроки? – спросил один старшеклассник другого.
– Не знаю, – ответил мальчишка, – никогда не досиживал до конца!
– У! – в сердцах я пнул лежащий на полу мячик-тотошку. Мячик отскочил от стены и стуннул Ксюху Гордееву по затылку.
– Ой! – вскрикнула девочка. – Ты чего кидаешься?
– Это не я! – обронил я.
– Ну ты Вьюжанин вообще!
– У-у-у! – показал я Ксюхе язык.
Незаметно пролетели занятия в школе, а дежурство ещё не закончено. Светка, которая убежала попить ещё не вернулась.
Я сидел на подоконнике в пионерской комнате и рассматривал плакаты, знамя в углу, вымпелы и разрисованные космическими ракетами, пароходами и звездолётами стены, на которых плясали тени и световые пятна.
– Вьюжанин, это ваше пугало во дворе бегает? – это вернулась Светка.
– Угу… – рассеянно сказал я. – Вчера за нами увязался.
– А он чей? – приставала Светка.
– Ничей. С ним все мальчишки играют.
– И наверное такой же, как вы невоспитанный!
– Да чё ты врёшь! – вознегодовал я. – Он самый умный пёс на свете!
– Грязный, блохастый…
– Сама ты блохастая! – рассердился я.
Но Светку уже было не остановить. Мы вцепились друг в друга. В ход пошли меловые тряпки и портфели.
– Ну что за наказание! – раздался сокрушённый Танькин голос. – Не успела я отлучиться, а вы опять дерётесь!
Мы со Светкой мигом перестали бороться. Разгорячённые, красные, мы тяжело дышали. Светкины волосы были растрёпаны, бантик развязался, мой пионерский галстук и школьная рубашка висели на мне тряпками.
– Что на этот раз? – со вздохом спросила Таня.
– Она на Фантомаса блохастым обзывается! – звенящим голосом ответил я, бросив на вредную Светку негодующий взгляд.
– Какого ещё Фантомаса? – испуглась Таня. – Вы что, опять хулиганите?
– Да какой хулиганим! – вспыхнул я, убирая с глаз волосы. – Так нашего пса зовут. Мы его вчера нашли, и теперь с ним все ребята играют.
– Покажете?
– Ну конечно!
Дежурство закончилось и мы выбежали из школы. Таня пошла с нами во двор, где солнце играло в лужах. Митькина ватажка привела пса.
– Надо его выкупать, – оценивающе оглядев пса, сказала Таня. – Идём-ка сейчас ко мне. У меня от Найды ошейник остался…
Найда была овчаркой, которая жила у Тани в детстве. Вечерами, когда мы с мальчишками собирались в отряде травить байки, командор часто рассказывала о своей собаке и весёлые, и грустные истории.
Фантомас был не против выкупаться, только когда мы вывели его из ванной, он встряхнулся и забрызгал нас с головы до ног.
Мы рассмеялись. Венька прыгал вокруг пса и тянул его за уши. Фантомас терпел, дурашливо улыбался и пытался лизнуть малыша.
– Веня, не мучай пса, – одёрнула Танька сына, – он уже бедный не знает, куда от тебя сбежать!
– Мам, а это наш пёс, да? – радостно спросил Венька.
– Он общий, – ответили мы с мальчишками. – Друг для всех ребят!
Таня надела на пса ошейник.
– Ну теперь ты не беспризорник, – одобрительно посмотрев на Фантомаспа, сказала она, – никто тебя не тронет.
– Ага не тронет! – насупился я. – Знаешь, какие бывают живодёры!
– А вы смотрите за ним, – посоветовала Таня, – чтоб в переделки не попадал. Он ведь и не взрослый даже, а ребёнок, как вы.
Мы побежали играть.
Светка вдруг вспомнила, что у неё не выучена география и убежала, а мы с мальчишками пошли играть в прятки. Фантомас носился с малышами…
– Интересно, а собаки газировку пьют? – спросил я Влада.
Мы вышли из продмага с двумя бутылками газировки.
– Да ты чё! – запротестовал Влад. – Им это вредно.
– А если нам его говорить научить?
– Как? Собак говорящих вроде нету…
– Но есть же говорящие вороны и попугаи…
– Собака не попугай…
Под ноги нам попалась банка и мы погнали её по улице. Прохожие оборачивались и неодобрительно качали головой. У меня развязался шнурок, я взмахнул рукой, раздался звон.
Бутылка газировки, вернее её осколки лежали на асфальте, а сама газировка пузырилась на нём и сверкала на солнце…
– Держи, – Владька протянул мне свою газировку.
– Спасибо, – я отпил и вернул газировку Владу.
К нам подкатил робот-дворник, замигал лампочками и быстро собрал всё стекло, и нашу банку, пока я завязывал шнурок. Мигнув, робот укатил прочь, только мокрое пятно ещё блестело на асфальте…
– Слушай, а чё Дашка сегодня такая весёлая? – удивлённо спросил Влад, отпив газировки. – Не орёт, ни к кому не цепляется…
– Не знаю, – не менее удивлённо сказал я и тоже сделал глоток. – Может экзамены сдала на пять?
– Какие экзамены?
– Ну она же в педогогическом учится!
– А-а-а…
Мы шли по улице и пили из одной бутылки. У "Энергетика" стояли ребята, ждали начало киносеанса. Мы кинули пустую бутылку в урну.
– Серёня! – тронул меня за плечо Влад. – Чё это она?
Я повернулся и сразу понял, куда подевалась Дашка…
Воспитательница стояла возле входа в кинозал у автоматов с газировкой. В белом платье в синий горошек и в туфельках. А рядом с ней парень в целинке, с книгой в руке. Оба о чём-то весело болтали.
Я разинул рот от удивления. Никогда я не видел, чтоб вечно занятая в школе, или шныряющая по улицам Дашка ходила с кем-то на свидание. А то, что это свидание, я не сомневался. Дашка и этот парень шли в кино.
– Тили-тили тесто, жених и невеста! – прокричали мы с Владом, пробегая мимо них. – На полу валялись, сексом занимались!
– Ах вы! – повернулся к нам парень и сделал вид, что хочет нас схватить.
– Жених и невеста! – дразнились мы с Владом. – Поцелуйте унитаз!
– Вьюжанин! Сакурин! – прикрикнула на нас Дашка. – Не обязательно так вульгарно реагировать! Идите вон, завтра я вами займусь.
Мы с Владом только рассмеялись, подразнились, показывая на них пальцами и пошли к мороженщице, которая катила голубую тележку по улице.
– А кто это были? – долетел до нас голос парня.
– Это самое страшное бедствие наших дворов, – вздохнула Дашка. – Моё школьное мучение. Вьюжанин и Сакурин. Не обращай на них внимание. Им и двенадцати ещё нет… Им рано.
Мы обернулись, показали им язык и побежали за мороженым.
2
Влад убежал к ребятам, гонять мяч, а я пошёл домой, потому, что болела нога, которую я ушиб, прыгая с труб, нависших над дорогой. Я дошёл до трёхэтажки на косогоре, снял кроссовки, закатал до колен джинсы и в первый раз за эту весну пробежался босиком по тёплым плитам и лужам. Дующий с пустыря тёплый ветер приятно обдувал мне лицо и ноги.
– Твой отряд убит! – играли в солдатиков на балконе Тим и Даня.
– Фиг! – спорил с братом Даня. – Я твой первее подвзорвал!
– А вот и нет! – не сдавался Тим. – Он за моими танками спрятался!
На балконе они устроили настоящее побоище.
– А я сбросил атомную бомбу! – крикнул я и прыгнул на братьев.
Началась борьба с хохотом и визгом.
– Всем армиям капут! – жизнерадостно хохотал я.
– Фиг тебе! Мои в убежище! – визжал Данька.
– А мои зенитки сбили тебя! – смеялся Тим, положив мне на лицо икру, а другой ногой пытался пихнуть Даню.
Когда играть надоело, я побежал в школьный бассейн, прошёл по кафелю заливаемого солнечными отсветами перехода между корпусами. Из бассейна доносился плеск и ребячьи крики.
– Чё, купаться идёшь? – спрыгнул с подоконника Костя Раскатов.
– Угу, – сказал я и вдруг вспомнил. – Слу-у-ушай! Идея!
– М-м-м?
– Я гулял короче… – взволнованно сказал я. – Помнишь пустырь за второй бойлерной? Ну, где мусор валяется. Давай позовём всех наших и уберём его. А то на нашем поле всё большие мальчишки играют, а нам где? А на том поставим ворота и будем играть после школы!
– А что, это здорово! – на миг задумавшись, согласился Костя. – Давно пора убрать весь этот мусор!
– Ешё бы! – увлечённо сказал я. – Уберём мусор, может тогда и раниться никто не будет. А то помнишь я себе лодыжку окарябал, когда я мяч доставал…
Мы искупались в бассейне и побежали за ребятами.
Ребят пришлось собирать по всем дворам. Наконец, через час, предупредив воспитателей, мы всем отрядом пошли убирать пустырь.
3
Убирать пустырь было трудно. Много мусора приходилось выдирать из весенней земли. Здесь были и трубы, и батареи, и поручни от автобусов. А ещё нам, буквально по стёклышку пришлось собирать разбитые лампочки. Играли-то мы в футбол всегда босиком! А кому охота поранить ногу? Хотя сейчас для этого было ещё холодно. На улице стоял март…
– Ну что ребята, трудитесь? – подошёл к нам Владислав Семёнович, наш обэжешник. – Уже давно за вами из окна наблюдаю.
– Ох, трудимся! – утомлённо выхохнул я, утирая вспотевший лоб. – Мы здесь футбольную площадку устроим!
– Это правильно, – согласился Владислав Семёнович. – Пионеру без спорта никак нельзя. Ну играйте, а я скажу, чтоб больше сюда мусор не бросли.
– Ес! – обрадовался я. – А вот мусор куда девать?
– Ничего, увезём мусор, – успокоил нас обэжешник.
Но вместо того, чтобы вернуться домой, он помог нам таскать с пустыря мусор и вываливать его на бетонку. А потом, уставшие, мы зашагали домой.
– Мальчики, – догнала нас комсомолка и младшая воспитательница Юля, ведя за собой ребят из кружка юных космонавтов, – вы любите костры жечь… Сожгите весь мусор, который остался.
– Чё, можно? – оживился Тима, удивлнно посмотрев на Юлю.
– Можно, – разрешила Юля. – Только без баловства.
– Честное пионерское! – хитро сощурился Даня.
– Я на вас надеюсь, – серьёзно ответила Юлька.
Мы подпалили собранный мусор и огонь взвился чуть ли не до небес. А когда весь мусор почти прогорел, мы устроили прыжки через костёр.
Закончилось это тем, что подошвы моих ботинок сгорели и домой я зашагал босиком, шлёпая по холодным лужам и ручейкам воды.
– Босиком, по такому холоду! – ахнула мама, взглянув на меня с неодобрением. – Что мне стобой делать?!
– Мам, Серёнька не виноват, – заступился за меня Тим. – У него ботинки сгорели…
– У других детей не горят ботинки! – раздражённо отрезала мама, и потянула меня за руки в квартиру. – Признавайтесь, – окинула нас мама свирепым взглядом, – опять через костёр прыгали?
Мы опустили головы. Мама велела мне вымыться, а потом нехотя отпустила на улицу, где уже играли в коли наши ребята.
– Пацаны, можно с вами? – подошёл к нам робкий Ромик Резинкин.
Мы с мальчишками переглянулись. С прошлого лета, когда Ромик струсил при всех на дуэли с ним мало кто дружил. В школе с ним тоже не общались, а во дворе он сидел с краю и смотрел, как играют другие ребята.
– Да ладно, пусть играет, – окинув ребят взглядом, разрешил я. Мне стало жалко Ромика. Не всё же время ему быть одному. – Айда по всей улице!
Игра началась и через десять минут беготни мы были все в грязи, а я умудрился упасть в лужу.
– Ты ляпа! – осалил меня Юрик Звонов.
Я погнался за ним и осалил его, но тут мы поскользнулись обо что-то и плюхнулись в грязь. Ребята засмеялись.
– Вьюжанин, опять в грязи играл! – подошла ко мне Лизавета, обведя меня колючим, неодобрительным взглядом. – Даня, ну сколько можно падать в лужи? И действовать мне на нервы?!
– Я Серёня, – буркнул я, вставая на ноги.
– Марш домой, пока я добрая! – велела мне Лиза, не терпящим возражений голосом.
Я поплёлся домой, зная, что меня ожидало.
– Слопал котлету? – усмехнулся мне в спину вредный Юрка Звонов.
– У-у-у! – показал я Юрику кулак. – Дождёшься ты у меня, бармалей!
И зашагал в подъезд, хлюпая безнадёжно промоченными ботинками…
4
Я сочинял, что скажу маме, когда приду домой, но от невесёлых мыслей меня тут же отвлекли крики мальчишек и жалобное кошачье мяуканье. Я вошёл к нам во двор и задохнулся от злости. Возле стены дома хулиганы поймали чёрного котёнка и привязали к его лапке консервную банку.
– Танцуй, мурзик, танцуй! – издевались Колян, Андрюха Квакин и Димыч.
Котёнок истошно орал. Колян и Димыч смотрели и смеялись, а Андрюха, не давая котёнку убежать, держал его за проволоку с банкой.
– Не трогать! – крикнул я, бросаясь к ним.
– Эй! – воскликнули Андрюха и Колян, когда я оттолкнул их локтями.
– Я вам щас как вделаю, вонючки с ванилью! – угрожающе сказал я, и пнул Андрюху, который издевался над котёнком и тот вскрикнув от боли, упал. – Узнаете, как животных мучать, живодёры!
Я отвязал проволоку и банку от лапки котёнка.
– Слышь ты беспризорник, ну-ка иди сюда! – агрессивно вскричал какой-то дядька.
Он был в старых трениках и куртке поверх грязной майки. Куртка была вся в пятнах. Лицо у него было злое, красное, руки грязные.
– Ага, так я тебе и пошёл! – дерзко откликнулся я. Дядька мне не понравился, слишком он напоминал мне тех людей, с которыми мы воевали во дворах, и которые хотели отнять у нас пионерский клуб.
– Ах ты маленький негодяй! – злобно выдохнул он, хватая меня за плечо грязными пальцами. – Ты как смеешь моего сына бить?!
– А нечего ему животных мучать! – дерзко вскрикнул я, неприязненно отдёргивая плечо. – Живодёр!
– А это не твоё дело, сопляк! – озлобленно сплюнул дядька.
– А гориллы должны быть в зоопарке! – расмеялся я и ударил его ступнёй между ног. Дядька согнулся, шипя от нестерпимой боли, заорал в ярости и швырнул меня в сторону. Я отлетел назад и ударился головой о стену дома.
Когда я очнулся, я не сразу понял, что случилось, и кто эти ребята в комсомольских целинках, которые кричали и били моего окровавленного и визжащего от боли обидчика.
– Нашёл герой с кем справиться! – презрительно кричали ему старшеклассники.
– Я с ним только как с мужчиной хотел поговорить! – кричал мой обидчик, вяло отбиваясь от оравы мальчишек.
– Какой ты мужчина! – презрительно кричали большие ребята. – Ты же трус, а этот мальчишка в сто раз смелее тебя!
– И слабого не обидет. Потому, что он пионер, а ты гадина!
– Ты посмотри, какой он маленький, а какой ты!
– Только посмей ещё раз тронуть кого из ребят!
Мой мучитель хрипел, сплёвывая кровью, а хулиганы стояли, прижавшись к стене дома и боязливо наблюдали за ребятами.
Наконец старшеклашки оставили его и окружили меня.
– Как, сильно он тебя? – участливо спросил один, озабоченно сдвигая на затылок зелёную испанку.
– Ничего… – ответил я, трогая то место, которым я врезался в стену и поморщившись от боли. На пальцах была кровь. – А котёнок где?
– Да вот он, – сказал другой старшеклассник.
Я посмотрел и улыбнулся, забыв о боли. Котёнок сидел у меня в ногах, пищал и дрожал, поджав хвостик.
– А он чей? – растерянно спросил я, ласково взяв котёнка на руки.
– Да не чей…
– Они его во дворе поймали.
Мне помогли встать. Меня кружило и мне подставили плечо, чтоб я не упал, а котёнок мурлыкал и пищал.
– А этих к воспитателю! – зловещим голослм сказал ребятам вожатый, указывая на хулиганов, которые так и стояли под окнами.
– А чё мы? – жалобно заныли Димыч и Колян. – Мы ничего ему не сделали!
– Мы только смотрели! – оправдывался Андрюха.
– Ладно, бегите на горшок и в люлю! – презрительно бросили им ребята.
Мальчишки мигом скрутили моего обидчика и не слушая скулёж и угрозы, повели его за угол, а оставшиеся ребята перевязали мне голову.
– Спасибо… – глухо произнёс я.
– Да ладно, – небрежно отмахнулся один из мальчишек.
– А ты не побоялся, – с уважением заметил другой, заново повязав мне растрепавшийся пионерский галстук. – Этот гад вечно к ребятам пристаёт. Мы раньше его к председателю водили, а теперь ясно, что таких только бить надо.
– Мы тебя проводим до дома, – заботливо сказали мальчишки.
– А можно я возьму котёнка себе?
– Кто же спорит…
Я ласково прижал маленькое мяукающее существо к грудии и улыбнулся.
5
Мамы к счастью дома сейчас не было, и она не заметила, как я вделался головой о стену дома. Я сунул испуганно пищащего котёнка под куртку, полез в лужу и побежал домой. Больше никто его не обидит!
– Ой! – воскликнул Тим, увидев меня. – А где ты так треснулся?
– Играл в маялки, – соврал я, – кто-то ногу полставил, я и дрёпнулся…
– Ух ты, ты где его нашел?! – воскликнул Тим, увидев котёнка.
– На улице, – небрежно ответил я. – Слушай, у нас сосиски ещё остались?
Мы накормили котёнка сосисками и молоком. Котёнок поел и улёгся на подоконнике, где было тепло от батареи.
– Мама не разрешит, – невесело вздохнул, жуя жвачку Тим.
– А мы ей обещаем себя хорошо вести, – сказал я, осторожно ощупывая свой ушиб, – и что пятёрки будем в школе получать!
Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Вышли мы гулять поздно. Мама звонила, что задержится. Она с другими малярами красила стены в поликлинике, а ребята были давно уже на улице.
– Пацаны, давайте в догонялки?! – к нам прибежал Костик с Фантомасом.
Пёс вилял хвостом и ворчал. Физиономия у него была дурашливая и весёлая, и какая-то даже плутоватая. Мы устроили игру в маялки. Вечером во дворе было много занятий, и никто не спешил идти домой. Через час мы вернулись к нам во двор, покататься на карусельке и побегать по гаражам.
Вернулась мама и увидав нас, заворчала на счёт того, что мы шумим на все дворы и бегаем считай что раздетыми.
– Я думала, что после школы вы хоть дома посидите, – с укором сказала она, ковыряясь в клумбах под окном. – А вы и после занятий где-то пропадаете, недокричишься вас, ночевать на улице готовы!
– Ох, моего тоже не загонишь, – устало вздохнула Владькина мама. – И ходит, и ходит где-то по улице, а дома почти не бывает.
– Только попробуйте опять промочить ноги! – предупредила нас с Тимой и Даней наша мама. – Я уже боюсь вас выпускать на улицу. Как только уроки кончаются, так у всех мальчишек во дворе ноги мокрые и в грязи!
– Мой тоже будто специально по лужам ходит, – со вздохом призналась Владькина мама. – Устала с ним биться!
– Маленькие детки-маленькие бедки… – глубокомысленно заметила наша мама, вытерла взмокший лоб и выразительно посмотрела на нас с Тимой и Даней, давая понять, что нас ждёт, если мы опять намочим ноги.
Я бросил озабоченный взгляд на наш балкон. Мама ещё не знает о том маленьком сюрпризе, что спит сейчас на подоконнике…
– Мам, мы гулять! – крикнул Тим и повёл нас с Даней на косогор.
Мамы закатили глаза и стали вздыхать о том, как бы нас загнать домой.
– Никит! – свистнул Тим и на дороге возле большой лужи мы увидели Никиту Мухоморова. Его младший братишка Динька стоял в луже с ногами и толкал бумажный кораблик. В воде пузырилась и горела карбидка.
Мальчишки играли в морской бой.
– Чё делаете? – догнал нас любопытный Антон Климов.
– Топим вражескую эскадру! – увлечённо объявил Динька.
Вражеские корабли догорели и мы вшестером пошли по улице.
– Айда с нами! – предложил Лёша Чичкин. – Димку заберём и в кино!
Но в кино нас не пустили из-за грязных кроссовок.
Солнце совсем зашло за высотки. Над полосатой колончёй взошла жёлтая луна, которая отражалась в лужах и в потоке воды, по которому мы пускали кораблики и пробки. Где-то бренчала гитара.
– Мальчики, домой! – позвала нас мама. Она и папа слезли с велосипедов и зашагали к подъезду. Я замер. Они не знали, что ждёт их дома!
– Мама, папа, вы пока домой не ходите! – сказал я родителям.
– Это ещё почему? Вы опять что-то натворили?
– Да нет. Просто у нас там сюрприз…
– Да какой же сюрприз… – насторожилась мама.
– Серёня! – позвали меня ребята.
Я обернулся и увидел, как мой кораблик закрутился в водовороте стока и я тут же забыл о том, что хотел сказать родителям, и бросился спасать кораблик.
Выдернул я кораблик из воды вовремя, а то его бы затянуло. И тут раздался мамин крик и я понял, что мама нашла сюрприз.
– Мама! – вскочили мы с Тимой и Даней и бросились домой сломя голову.
– Это и есть твой сюрприз?! – с чувством воскликнула мама. – С какой помойки ты его принёс, это пугало?
– Ну мама… – с мольбой начал я. – Никакое он не пугало!
– Смотри какой, – одобрительно усмехнулся отец. – Не пускает!
Котёнок стоял к ним боком, выгнув спинку и распушив хвост.
– Мурзик! – улыбнулся я, чувствуя, что мама оттаяла. – Знакомься, это мама и папа. Мам, пап, это наш друг!
– Я заметила, – оторопело сказала мама.
– Мам, ты ведь его не выбросишь? – мы с Тимой и Даней с надеждой посмотрели на маму. – Можно он будет у нас жить?
– Зачем выбрасывать, – вступился за нас папа. – Живите…
– Но чтоб завтра сходили с ним на прививку, – наказала нам мама.
– Ура! – обрадовались мы и обняли маму.
Мурзик перестал бояться, подошёл к нам и потёрся об мою ногу.
– Мальчишки, пошли на лазалки! – ввалились к нам ребята.
– Мам, можно? – попросили мы с Тимой и Даней маму.
– Ну что с вами сделаешь, – снисходительно вздохнула мама, – бегите уж, дети улицы!
Мы побежали вниз, на лазалки, потом устроили беготню по гаражам. А потом к нам присоединился Фантомас и играть стало веселее. Я побежал домой и стащил для него сосисок, а на улице уже стемнело и мы разошлись по домам.
– Мальчики, – встретила нас мама, и её глаза недобро сверкнули, – у нас таинственным образом пропали все сосиски!
– Ну понимаешь мам… – смущённо и растерянно промямлил Тим. – У нас ещё один друг во дворе!
– И что это за друг? – с нажимом спросила нас мама.
– Не знаю, – загадочно ответил я, саданув Тима локтём, – но сосиски люби-и-ит!
– Они пса на улице нашли! – наябедничала Лиза, которая с Владом зашла в тамбур, вслед за нами, – такое пугало, а они с ним играют!
Мама ахнула и схватилась за сердце.
– Они его даже сюда приводили! – наябедничала Лиза.
– Ябеда! – в сердцах выпалил Данька.
Мама заявила, что с неё хватит на сегодня, что мы не дети, а ужас, уличное бедствие и её наказание, и ушла пить варельянку.
Глава III
Да начнётся битва
1
Утро началось с боя подушками, который остановила лишь мама. Сонно бубнило радио, гудел холодильник, на который мы не раз лазали, от того-то он и стал гудеть, выл пылесос, который мы не раз превращали в ракету. Мама занималась нашим воспитанием. Данька боязливо поглядывал на неё. Лизавета к счастью не успела рассказать маме, что случилось вчера с ковром. А за окном бушевала весна, распускались почки, поднималась матьимачеха. И снова солнце сияло над крышами, а снег таял, затопляя улицу талой водой…
– Опаздаете в школу, мальчишки! – напомнила нам мама, когда мы лениво зевая, собирали портфели. – Хоть отдохну от ваших штучек!
Я рассовал по карманам жевательные резинки, солдатиков, рогатку, броневик, сотки с битком, пугач с пистонами, буцык для игры в каплашки и другие нужные вещи. Мама это заметила.
– Ты в школу играть идёшь или учиться? – нравоучительным голосом спросила она и вытрясла из моих карманов всё, не слушая моих протестов. – Господи, что за ребёнок! Тройки, двойки и колы, все приятели мои!
О перочином ножике, который лежал у меня в рукаве она не знала, хотя наверное и догадывалась, что он у меня есть.
Мама ушла, а я тихонько ссыпал всё обратно в карманы.
– Шпаргалки искала, – догадался Тим. – Танька ей наябедничала!
Мурзик бегал по подоконнику, пытаясь поймать солнечные блики. Чёрный кусочек ночи, который забыл спрятаться на рассвете.
– Мальчики, опаздаете в школу! – раздался из ванной мамин голос.
– Ну щас! – откликнулся Тим, а котёнок играл, сбивая игрушки и сотки от чупа-сюрпризов, фигурки акулят, динозавриков, крокодильчиков, которые не поломались, не потерялись в песочнице и в бесконечных дворовых играх.
Я потянулся и взял котёнка в руки. Мурзик мяукнул.
– Ты хороший! – засмеялся я. – Ну иди, играй.
Котёнок спрыгнул на пол и погнался за солнечным зайчиком.
Ветер задувал в окно приятную музыку. Слышалось мерное гудение с водонапорной станции. Мозаика сверкала на солнце.
Мы вышли во двор на солнце.
Солнечные пятна плясали на асфальте. Асфальт был весь изрисован цветными мелками. Налетал ветерок и закачал лапы елей и сухой бурьян. В воздухе пахло весной. В тени деревьев звенели первые комары.
Не успели мы выйти гулять, как сразу затеяли драку портфелями.
– Оторвёте ручки! – вылетела следом мама и надела нам шапки.
– Ну мам! – недовольно заныли мы.
Но мама заявила, что без шапок на улице делать нечего и ушла. Мы сняли шапки и пошли в школу, пуская в ручейке бумажные кораблики.
Водяной поток уносил их вниз по улице. Из трубы бойлерной хлестала вода и та бежала через весь двор. Мы бегали из лужи в лужу, толкаясь и брызгаясь, кричали, подгоняя, каждый свой кораблик.
У трубы мы догнали свои кораблики. Мой кораблик, который я усердно раскашивал фломастерами нырнул в трубу. Я не смог его догнать.
– Всё, теперь не поймаешь… – сочувственно заметил Тим. – Фиг его знает, куда эта труба его вынесет!
Я влез в лужу и заглянул в трубу. Кораблик бесследно исчез в канализации, а мы двинулись по пустырю, чтобы срезать путь к школе.
2
На пустыре, который начинался сразу за забором по другую сторону выложенного бетонными плитами рва, мы бывали не раз. На другой его стороне солнце играло оранжевыми отблесками на плитке и окнах девятиэтажки. Ров был неглубокий, но в нём всегда стояла зелёная, воняющая болотом вода и чтобы перейти на ту сторону, нужно слезть по гаражу к трубам. И уже по ним перейти на колодезный люк, под которым журчала вода.
В школе ко мне привязался какой-то старшеклассник. Я бежал в класс на ботанику, как мне сделали подножку. Я упал и больно ударился коленками.
– Ты чего толкаешься? – обиженно вскрикнул я.
– Глаза разуй, микроб мелкий! – презрительно фыркнул мальчишка и снова толкнул меня. Я перехватил его руку и сделал подножку.
Хулиган оказался на полу под хохот ребят, которые бегали на перемене.
– Я из тебя котлету сделаю! – агрессивно выкрикнул хулиган, бросаясь на меня.
– Ну ты, индеец невоспитанный! – крикнул я и перекинул его через себя, вывернул ему руку и придавил его голову коленкой.
– Ну теперь тебе точно каюк! – встал на ноги хулиган. И ещё три раза шлёпался на пол, под хохот ребят.
Хулиган пытался подставить ногу мне, но я ловко отскакивал.
– Что здесь творится? – подошла к нам вожатая Катя, которая занималась с нами зоологией и ботаникой. – Вьюжанин, опять безобразничаешь?!
– Этот вот мелкий дерётся! – обиженно крикнул хулиган. – Я его даже пальцем не тронул, а он драться!
– Ох и врёшь! – зашумели ребята. – Катя, он первый полез!
– А Серёня только приёмом его повалил! – заступился за меня маленький Симка. – Это не драка!
Катя увела старшеклассника, а я побежал играть в догонялки.
А на уроке набрал в рот чернил. Но случайно конечно, я этого не хотел, просто моя ручка не писала и я захотел её реанимировать известным и первокласснику способом. Смеялись все ребята, а я плевал чернилами.
Весь рот у меня был синим…
– Ксюха, у тебя есть вкладыши с барби? – зашептались девчонки.
– Не, – вздохнула Ксюха, – у меня таких нет.
– А ты у Вьютки спроси! – посоветовала девчонкам Светка Крапива. – У него всякие есть! Он и мне давал. Только я их потеряла…
– Эх ты, шляпа!
– Вьютка! – догнали меня девчоки. – У тебя есть вкладыши с барби?
– Какая ещё Вьютка? – обиделся я.
– Ну тебя так все девчонки называют, – застенчиво потупилась Ксюха.
– Сама ты Вьютка!
– Ну тебя так называют…
Я застонал, зная, что теперь меня все будут так дразнить.
– Ну у тебя есть вкладыши с барби? – с надеждой спосила Ксюха.
– Да ну, девчачьи! – презрительно фыркнул я. – Я Сашке Панкиной на бумер сменял.
– А у тебя рот синий! – засмеялась Светка Крапива.
– Вьютка! – дразнились девчонки. – Вьютка!
Уроки кончились и мы выбежали на улицу, чуть не сбив с ног завуча и снова стали пускать кораблики и так дошли до самой плотины.
– Пошли пацаны в киношку! – предложил Павлик Найдёнов, наш дворовый заводила.
– Айда с нами! – взял меня за плечи Влал.
– Не, – вздохнул я. – Вы, пацаны идите, а я погуляю…
Во дворе орали мальчишки. Аднрюха Квакин катался на велике, а ребята бежали за ним, не замечая ни грязи, ни луж.
– Квакин, дай прокатиться! – просил бежавший за Андрюхой Костик.
– Фиг! – откликнулся вредный Андрюха.
– Да блин! – кричал с досадой Максим Девяткин. – Жадина! Дай прокатиться!
– Дай! – шумели возмущённые ребята. – Дай велик, он общий, на весь двор!
Я хитро улыбнулся, вынул из кармана куртки пластилиновую бомбочку из хлопушки, кинул её на асфальт и когда Андрюха проехал мимло, обрызгав мои ноги, шарахнул по хлопушке камнем.
– Мама! – в испуге вскрикнул Андрюха и упал с велика, прямо лицом в лужу.
– Ес! – обрадованно воскликнул Костя. – Молодец Вьюжа! – поблагодарил меня друг и повернулся к хнычущему Андрюхе. – Так тебе и надо, жила!
Костя влез на велик и поехал.
– Чур я потом катаюсь! – ревниво крикнул Максим Девяткин.
– А чё это ты?! – возмутились остальные ребята.
И тут я ахнул! Потерянный кораблик плавал в глубокой луже, а из трубы хлестала в отстойник вода, крутился мусор и поток уносил его на пустырь.
Я пустил кораблик в поток воды и побежал за ним.
Между бетонными плитами рос радиоактивный мох. На плотине на покосившейся ржавой сетке забора кто-то давно повесил противогаз. Столбик с треугольником знака радиационной угрозы торчал из воды.
– Серёня! – меня догнали ребята.
– Нашёл? – обрадовался за меня Тим.
– Угу! – довольно сказал я. Кораблик сильно намок, но я был доволен, что сумел его спасти. – Побежали за ним!
Мы побежали за корабликом и остановились на самой дальней плотине возле водозаборника. С одной стороны зелёная вода со световой дорожкой от солнца лизала бетонные плиты, с другой вытекал ручей в овраг.
Владик разулся и влез по колено в ржавую жижу.
– Чё ты там нашёл? – фыркнула Светка Загремухина.
– А чё, всё равно кроссовки мокрые! – жизнерадостно ответил Влад.
Влад неисправим. Девчонки об этом щебечут постоянно. Владику непременно нужно зайти в лужу, проверяя водонепроницаемость своих новых кросовок. Влад обязательно измажется в грязи, или больше других детей промокнет в снегу зимой. А уж Владькины пальцы и ладони вечно искаляканы чернилами, особенно после диктанта.
– Владь, вылезай! – я протянул Владу руку и вытянул из канала.
Во дворы мы вернулись через час и помчались гонять на великах.
– Держись, сейчас с горки полетим! – весело крикнул я Митьке.
Митька держался за меня, выставив вперёд ноги, так, что они касались моих и визжал от восторга. На всём ходу мы влетели в дебри сухой крапивы…
3
Я ушёл домой, сочиняя, что скажу маме, когда та вернётся. Я порвал джинсы, покарябал ногу, испачкал куртку и потерял шапку. Но к счастью мама куда-то ушла и я избежал очередной головомойки. Я попил воды, сунул танчик и двух чубриков в карманы и одел уже здорово измочаленную за прошлое лето пионерскую форму, и такие же кроссовки. Накинул куртку, и съехал по перилам вниз. Солнце просвечивало сквозь жёлтые облака. Оно заливало двор таинственными оранжевыми лучами, как бывало после дождя.
– Картошка-тошка-тошка! – напевал я, выбегая во двор.
– Серёня! – свистнули мн