Сноходец

Глава 1

Из дневника Ичиро Тогоши.

БРОДЯЧИЕ Сны платят дань прожитому, земному, Являясь на закате дня чуть красной полосой. Сны преклоняются волшебному, иному, Равняясь в чарах с семихвостою лисой. И лишь немногие, кто им бросает вызов, Способны серп небесный ухватить за хвост. Их звать – Бродячие. Для них закон не писан.

Они средь ленты сна, как вихрь среди звезд.

-Хи-иро! Са-айку! – выкрикнула женщина, выглянув в окно. – Бегите скорее в дом! Темнеет!

Она, нахмурившись, наблюдала за собственными детьми, играющими во дворе. Темноволосые и краснощекие мальчик и девочка бегали по каменистой дороге, пытаясь «осалить» друг друга. Ребятня не замечала, что багровое небо уже начало покрываться синей коркой ночи.

Белыми брызгами на небосводе рассыпались крохотные звезды, а месяц вклинился между ними, ярко сияя. Тени от домов и деревьев вытягивались, касались земли, растворялись в ней, словно сахар в кипятке, а после пытались ухватить когтистыми лапами чьи-то розовые от холода пятки.

Женщина опасливо посматривала на небо, рассматривая черные тучи, ползшие прямо к их дому. Они двигались медленно, нарочито плавно и упрямо, как кораблики в воде.

–Хиро!– женщина вытерла руки полотенцем и поправила выбившийся из высокой прически локон. Он отливал багровым, пытаясь уподобиться закату, хотя на самом деле был карамельного оттенка. Женщина совершенно не выглядела на свой возраст: ее пухлые губки, крупные светло-карие глаза и крохотный носик были словно у девчонки, только что закончившей школу. Только вот она уже трижды состоялась как мать, родив своему мужу двух замечательных дочек и сына. – Сайку!

–Ну, мам!– смеялись дети. Они валялись на земле, пытаясь друг друга защекотать, и от этого хохотали еще больше. Мальчишка дергал сестренку за косички, а та отвечала ему щипками.– Мы хотим еще поиграть!

–В дом, кому сказала, – мать была непреклонна. Она вышла на порог и строго взглянула на ребят, призывая их к послушанию.

Детишки насупились. Хиро скорчил недовольную гримасу, и сложил крохотные ручки на груди. Сайку поднялась на ноги, стряхивая с платья пыль, и протянула брату руку. Тот невольно на нее покосился, но браться не спешил.

–Пошли, Хиро, – девочка упрямо ждала.

–Почему это я должен идти домой?!– выкрикнул мальчонка, встряхнув непослушными каштановыми волосами. Темные глаза уставились на сестренку, а губа недовольно подрагивала. – Мицуха все еще гуляет, почему я не могу?!

–Потому что ей уже пятнадцать, а ты еще маленький, – женщина подошла к ребенку и аккуратно взяла его на руки. Мальчик невольно улыбнулся, а после уткнулся носом в женское плечо, обнимая маму за шею. Сайку вытянула губы в трубочку, собираясь захныкать, но женщина протянула ей свою ладонь: Хиро не очень много весил, поэтому удерживать его одной рукой не составило большого труда.

–Идем, Сайку, – девчушка ухватилась за материнскую руку, мигом перестав дуться.

–Я взрослый, вообще-то!– буркнул Хиро себе под нос.

Грустная улыбка тронула губы женщины.

–Конечно.

Все трое зашли в небольшой деревянный дом. Детвора побежала мыть ручки на кухню, перекрикивая друг друга, а мать осталась стоять в прихожей. На ее лице серой тенью отразилось волнение, и женщина застыла, глядя на резной шкафчик для обуви каким-то отрешенным взглядом.

–Возвращайтесь поскорее, родные мои…– тихонько произнесла она, тяжело вздохнув.

Отец семейства в этот вечер работал. Да и во все вечера, в прочем, трудился в поте лица. Он был одним из лучших мастеров этой деревеньки, поэтому дома бывал нечасто. Зато когда возвращался, всегда приносил ребятам какие-нибудь вкусности, жене – цветы, а для дома новую утварь, которую сам же и соорудил. Вот однажды и этот шкафчик для обуви принес.

–Скоро будем ужинать, дорогие, – произнесла женщина громко, но как-то неуверенно. На огне кипел рис, а рядом с ним лежала на тарелке приготовленная рыба. Достаточно скудный ужин, но и выбора другого не было. В последнее время ни охота, ни рыбалка не клеились, да и год, в целом, был неурожайным.

–Мама, он спрятал мои палочки! – прибежала девочка, отодвинув в сторону дверь, состоящую из деревянных реек и рисовой бумаги, заставив свою маму выйти из состояния задумчивости и некого страха. Женщина улыбнулась, погладив дочку по голове, но снова как-то вяло, неуверенно, будто бы вовсе не хотела этого делать. Каштановые локоны были очень мягкими на ощупь.

–Ну, пойдем, посмотрим, что это за безобразник!

Вся взъерошенная, недовольная девчонка, громко топая и рыча, пошла искать брата, а мама следовала за ней, повесив полотенце на плечо. Мальчик был найден в общей комнате: он сидел на мягкой подушке рядом с низеньким столом и грелся, накинув на плечи одеяло. Хоть пол был из дерева и находился на высоте не менее полуметра над землей, Хиро частенько мерз.

Вообще, в этой комнате было достаточно тесно. Едва пять человек помещались, и это с учетом того, что отец семейства пребывал на работе. Обычно все сидели за столом плечом к плечу, рассказывая всякие истории и играя в сёги, а во время трапезы накрывали на него белую скатерку и расставляли приборы. На стене висели холсты с нарисованной сакурой, которые интересно было разглядывать, когда еда таяла во рту во время ужина. Сейчас же на столе стояла лишь одна свечка, которая хорошо справлялась с освещением комнаты.

–Птичка нашептала, что ты решил забрать себе две порции риса, – смеясь, женщина опустилась на колени рядом с сыном. Ее маленькая копия стояла рядом и топала ногой, явно не желая смотреть на этого несносного мальчишку.

–Это эта птица что ли?!– мальчик, выпятив губу, кивнул на сестру. – Ябеда!

–Ты – вредина!– кинула маленькая девочка, хватая в руки подушку, чтобы стукнуть брата, но перепалка закончилась, не успев начаться.

–Хиро, твой отец расстроится, если узнает о том, что ты обижаешь свою сестренку, – произнес суровый женский голос, и мальчику тут же стало совестно. Вытащив руку с палочками из-под одеяла, он, не глядя, протянул ее по направлению к девочке. Та, хмыкнув, вырвала столовый прибор из его рук и тут же стукнула им брата по лбу.

–Сайку!– женщина была крайне обескуражена.

–Она опять дерется! – выкрикнул Хиро, вылезая из-под одеяла, и побежал за сестрой, которая уже скрылась из виду.

Женщина взяла в руку свечу и проследовала на кухню. Дети у нее часто ссорились, но всегда быстро мирились, а вкусная еда этому лишь способствовала. Зажигая по пути другие огарки легким движением руки, женщина защищала свой дом от злых духов. Или же, если говорить точнее, Призраков. Они появлялись в этом мире, едва на землю опускался сумрак. По крайней мере, так говорили в деревне. А еще здесь говорили о том, что эти твари до жути боятся огня.

На улице завыли псы, заставив женщину вздрогнуть, и крохотное пламя свечи шелохнулось. Видимо, кто-то прошел мимо дома, разбудив клыкастых охранников. Женщина поглядела в окно – пожилой мужчина с огромной корзиной прошел мимо их дома. Но вот ни мужа, ни старшей дочери, по-прежнему, не было видно.

За мужчину прилежная жена не волновалась – он мог за себя постоять, а вот Мицуха… Всегда была очень мечтательной. Только появится мысль умчаться куда-нибудь, так и не сыщешь ее нигде, пока сама домой не явится. Только вот раньше она возвращалась дотемна.

Тихий шепот сорвался с побелевших уст взволнованной матери и тут же затих. Эта прозвучала молитва.

«Айко позвал меня к храму. Говорят, там сегодня будет проходить церемония!» – сказала девчонка перед уходом, поправив уложенные в косу медные волосы. –« Я помолюсь Милостивой Богине Плодородия, чтобы будущий год так больно не ударил по нашим запасам!»

По традиции, Мицуха надела красную юкату[1]с яркими цветами повязав сверху красный пояс. Покрасовавшись перед матерью и перед самой собой, она взяла в руки шитую сумочку, что внешне напоминала мешок, и надела сандалии с деревянными опорами. Нагнувшись, она поправила белый носочек, что все норовил сползти, указательным пальцем.

«А вы с Айко очень дружны!»– заметила Хаваро, облокотившись о тумбочку с обувью.

«Мама!» – девочка мигом смутилась, скрыв ладонями пылающие щеки. Она быстро-быстро заморгала. Ее мать лишь загадочно улыбнулась.

«Тили-тили-теста! Жених и невеста» – крикнули из гостиной Хиро и Сайку, высунув языки, и тут же спрятались. Мицуха тут же подняла кисть, сжатую в кулаке, и потрясла ею в воздухе.

«Ну, я вам..!»

«Не возвращайся слишком поздно, Мицуха!» – голос матери заставил Мицуху очнуться от планов мести. Девочка посмотрела на нее, закатив глаза.

«Да-да! Призраки! Я помню, мама!» – смеялась девчонка, не придав ее словам большого значения. Махнув рукой, она вышла из дома и двинулась по узкой дороге вперед, навстречу небольшому силуэту, что виднелся вдали. Какое-то время заботливые, но очень усталые глаза наблюдали за дочерью, пока та не скрылась из виду.

Разложив по тарелочкам рис, женщина тяжело вздохнула. Не отпустить дочь она не могла – девчонка была уже взрослая, но это никак не отменяло ее волнения. Мицуха ушла после полудня, собираясь немного прогуляться перед празднеством, не смотря на то, что сейчас деревня спала. Одно успокаивало – она была с Айко, а он не позволил бы никому ее обидеть.

Хиро и Сайку прибежали на кухню, держась за ручки, словно и не ссорились вовсе.

–Мы помирились! – широко улыбаясь, сказал Хиро.

–Вот и славно!

Ужин прошел как обычно: палочки весело звенели по тарелкам, дети немного шалили, даже пробовали кидаться едой, но мигом усмиряли свой пыл, как только смотрели в глаза матери. Они не очень любили рис, да и рыбу тоже, но деликатесов на столе не наблюдалось, поэтому приходилось жевать через силу.

После еды детей обычно занимали сказками, но в этот раз все было иначе. Истории слушались без охоты, ведь на улице завывали собаки, да так громко, что Хиро и Сайку закрывали уши. Они поглядывали на холсты с рисунками и на свечку, пытаясь унять страх, но он вновь и вновь накатывал волной.

–Что-то они разлаялись… – сказала женщина, и книга со сказками была отложена в сторону. Не успела она подняться, как на улице следом за лаем раздался мужской крик.

–Хаваро! Хаваро!

Женщина поспешила к выходу, ведь прозвучало ее собственное имя. Дети сжались в комочки, жалобно прося маму вернуться.

–Мама, мамочка!

–Я сейчас вернусь.

Отодвинув дверь в сторону, она увидела своего соседа: мужчина был низенький, с проплешиной на голове, худой. В целом, неказистый, плюгавый. Глаза его были крупные, но это было не особо видно на вытянутом лице. Уши его торчали в стороны, а губы были сомкнуты, образуя узкую ленточку. Это был отец Айко. В руке он держал фонарь, внутри которого полыхала свеча, а сам он дрожал, как осиновый лист.

Мужчина был довольно боязливым, что нельзя было сказать о его сыне, который был не только миловидным, но еще и довольно стойким. Дни напролет он просиживал рядом с самураями, обучаясь их мастерству. На поясе у мальчишки всегда висела катана – это уже вошло в привычку, которую ему привили эти вечные воители.

–Что-то случилось? – Хаваро обхватила себя руками.

–Хаваро, твоя дочка пропала! – мужчина чуть было не ворвался в дом, но женщина преградила ему собой путь, вытянув руку в сторону.

–Как такое может быть? – произнесла она, отшатнувшись. – Где Айко?! Она же была с ним!

–Он прибежал домой очень напуганный. Сказал, мол, после праздника привел Мицуху на озеро со светлячками, они ведь очень любят это место, но лишь на минуту отошел, чтобы достать небольшой подарок. Он хотел сделать ей сюрприз, но вернувшись, ее не обнаружил! Она попросту исчезла!

Пропадать, конечно, было в стиле Мицухи, но обычно она сверстников брала с собой, а не просто исчезала, словно камень, брошенный в реку.

–Айко ушел ее искать вместе с другими.

–А вы что ж остались? – Хаваро схватила накидку, набрасывая ее себе на плечи.

–Я пришел предупредить вас!

–Да неужели?!– в голосе женщины проскользнули стальные нотки. – А не потому ли, что ВЫ боитесь искать сам?!

Мужчина отшатнулся.

–Предупредите моего мужа о том, что Мицуха пропала! А я отведу детей к их бабушке!

Хаваро задвинула дверь перед носом отца Айко, оставив его мяться в нерешительности. Она собрала детей и вывела их через другой вход, ведя их в домик, что стоял на другой стороне улицы. Там, ближе к выходу из деревни, жила мать Хаваро. Ребятишки присели у огня, испуганно поглядывая на родных, пока их мать тихо переговаривалась с пожилой женщиной.

–Не к добру это все, – расстроено проговорила старушка. – Тени давно не были столь черными и зловещими. Неужто, они утащили Мицуху?

–Не знаю, но придется это выяснить. Не думаю, что Айко соврал.

–Да, он хороший мальчик, – старушка схватилась за сердце.– Всегда помогал мне донести сумку.

Она вздохнула.

–Будь аккуратнее, Хаваро!

–Я справлюсь, – женщина взяла дрожащей рукой фонарь, внутри которого горела свеча. Поправив накидку, она поцеловала старушку в лоб, и легонько смахнула ее крупные слезинки.

На поиски Мицухи собралась почти вся деревня, лишь дети и старики остались дома. Им было строго настрого сказано сохранять свои обители от нечисти. Кто знает, может, тени стали сильнее и могли утащить кого-то даже при свете множества свечей?

Мужчины и женщины прочесывали леса, что прилежали к храму Богини, но девчонки словно след простыл. Руководил всем походом ее отец и мальчик Айко. Они разделились на две группы и разошлись в разные стороны, подсвечивая огнями свой путь. В лесной тиши то и дело раздавались крики «Мицуха!», но они тонули в этой мгле безответно.

–Как испарилась, ей богу… – шептал себе под нос местный охотник. Он знал лес, как свои пять пальцев, но даже эти знания не помогали ему в поисках девушки. Остальные шикали на мужчину, боясь, что Хаваро сломает эта новость, но та упорно шла вперед, раздвигая рукой кустарники. Многие ей восхищались, но только лишь муж знал, насколько тяжело ей сейчас приходилось скрывать слезы и всю свою боль. Если бы призраки кошмаров рождались из людских эмоций, то чувств одной Хаваро бы хватило, чтобы осквернить всю деревню и близлежащие земли.

Но не только люди боролись за жизнь девушки. Стоило лишь перестать двигаться на ощупь, тыкая направо-налево тускло-светящим фонарем со свечой и слегка прислушаться: в лесу помимо шуршания, треска и свиста слышалась приятная и очень быстрая мелодия. Эта играла серебряная флейта.

Это звук был резкий, летящий, невесомый. Казалось, его можно было сравнить с ветром, а, может, он и вовсе им был. Этот звук разрезал собой тишину, развивая ее нити над лесом, кружил по темным, узким дорогам. Он вился клубами вокруг стволов деревьев и шевелил сплетения зеленого мха, прикасаясь к каждой незаметной паутинке. Сорванные им листья кружились в воздухе, плавно опускаясь на землю рядом друг с другом. Только вот источника звука не было видно. Будто бы лесная флейта играла сама по себе, но на самом деле все было не так.

Мягкой поступью по ночной земле ступал юноша. Он шел быстро, плавно, можно сказать, даже плыл по воздуху, до того шаги его были легки. Ветер развивал иссиня-черные локоны, струившиеся по плечам серьезного, голубоглазого парня. Они были бархатные, словно кроличий пух, эластичные, точно шелк, и в то же время прочные, будто железные прутья. Правой рукой он касался коры деревьев, останавливался, прислушивался, обходил стволы по кругу, медленно пробираясь вперед. На его левом плече сидел черный ворон. Птица старалась не шевелиться, и даже перья не чистила, чтобы не мешать своему спутнику что-то сосредоточенно искать. Пернатый внимательно поглядывал по сторонам, а очаровательный незнакомец гладил его по голове.

Иногда юноша опускался на колени и прикладывал ухо к земле, что-то внимательно слушая. Ворон тогда легонько взмывал ввысь, паря над его головой. Если бы парня видели простые люди, то, наверняка, сочли бы его за умалишенного, только вот юноша был невидим. И, к тому же, ни капли бы не смутился. Он просто поднялся бы на ноги, не обратив внимания на шутки в спину, и продолжил идти.

–Дело туго, Корвин!– произнес юноша, опираясь на руку.

–Кар?– пернатый встрепенулся. Ему было непривычно слышать обращение к себе, ведь до этого к нему и вовсе никак не обращались. Черноволосый юноша первый стал называть ворона по имени, но тут мало чего удивительного, ведь он сам это имя ему и дал.

Юноша двинулся вперед. Проходя по тонкому стволу дерева, поваленному ветром или крупным зверем, он внимательно оглядывался, пытаясь не угодить в небольшие болота. Они располагались в форме каких-то закорючек, но это только со стороны. Соединяясь между собой, они складывались в иероглифы «плодородие», что было весьма символично для этих земель, находившихся под покровительством Богини.

–Я чувствую, что тени ползут к своей жертве, я слышу их шорох, но я не могу понять, откуда он доносится. Словно из-под земли и в то же время… – юноша наконец-то спустился на колючий мох.

–Кар.

–Да, ты прав, – он кинул взор на ворона, будто понял его язык, – слишком глухой звук. Наверное, это кто-то из слабых! Сильные Призраки оставляют за собой более четкие следы.

Юноше дано было чувствовать нечто потустороннее, ведь он был не простым человеком. Избранный Создателем с самого детства, черноволосый был обречен на тяжелый путь. Он был тем, кто борется с мраком, тем, кто очищает разум других с помощью своей магической силы. Да и клинок, висевший у него на поясе, не просто так был укутан тканью и спрятан от чужих глаз.

–Как только Призрак найдет подопечного, незримая нить укажет мне пу… – начал юноша, и вдруг по его коже пробежались мурашки. Он провел рукой по запястью, снимая наваждение и ступор. В какой-то момент парень почувствовал, что все тени, ползшие вокруг, внезапно пропали, а это означало лишь одно – жертва найдена.

– А вот и она!

Сорвавшись с места, юноша побежал вперед, повинуясь какому-то внутреннему чутью, а затем повернул ровно на сорок градусов вправо. Ворон вспорхнул крылами и громко каркнул, полетев за ним по пятам. Птице явно не нравилось, что пришлось лететь быстрее, но выбора у нее не было.

Парень стремительно двигался, проворно лавируя между деревьев, оббегая камни, и пытаясь не запутаться босыми ногами в узоре из веток. Его темное, длинное, простенькое кимоно развивалось на ветру. Юноша был неплохо сложен: не мощный, но и не худой, не слишком высокий, юркий и гибкий. По силе он не уступал другим, но опирался, по большей части, на технику и ум, если приходилось драться. А драться приходилось. Правда, не с людьми, а с теми, кто пострашней.

Мчась по лесу, молодой воин контролировал свое дыхание, подготавливая тело к важной части спасительного маневра – прыжок в сознание. Это дело было не энергозатратным, но требовало абсолютной точности. Точно так же, как человек погружается в воду, этот парень прыгал в чужой разум и сон. И каждый раз приходилось вновь и вновь адаптироваться к новым локациям, новым монстрам, новым неожиданностям, ведь сновидение каждого было неповторимым. Лишь одно в них было общее – Призрак, что и управлял кошмаром. Его следовало устранить.

Юноша помнил, как это происходило в первый раз, поэтому неловко повел плечом, умудряясь делать это на бегу. Ему тогда было тринадцать, и он очень не любил, когда картины прошлого вновь всплывали перед глазами. Сейчас же ему стукнул двадцать один.

–А детство продолжает играть в сердце, – шепнул он, отгоняя прочь навязчивые мысли. – Или где-то еще…

Юноша миновал лесной массив, выбежав к поляне, полностью усланной зеленым, колючим мхом. Сплетения из стеблей и листьев служили мягкой периной для девчонки, избранной на этот раз. Воин перешел на шаг, двигаясь по направлению к ее силуэту. Луна светила ярко, и юноша смог разглядеть жертву безумных теней.

Красная юката, в которую была облачена девушка, сияла ярко, словно капля крови на только что порезанном пальце. Каштановые волосы с отливом меди, завиваясь в кудри, рассыпались по земле и по тонкой, белой шее, которая казалась даже бледнее обычного. Если бы юноша не чувствовал ее дыхание и не чувствовал гулкий стук сердца, очерненного скверной, то посчитал бы, что она мертва.

Юноша аккуратно прикоснулся к коже девушки, плавно проведя большим пальцем по щеке.

–Красивая, – сказал он, обращаясь к своему ворону. Птица вновь сидела на его плече. – Жаль, что она этих слов не услышит.

Ворон опустил голову. Он не понимал, что говорит ему его товарищ, но почувствовал какую-то грусть, разливающуюся вместе с бархатным тенором.

Воины Сна не могли разговаривать с другими людьми. Те попросту их не слышали: вместо голоса звучал музыкальный инструмент, характерный для каждого воителя. Когда черноволосый юноша говорил, всегда слышалась флейта: громкая и звонкая, когда он злился, быстрая и прерывистая, когда бежал. Когда грустил – флейта голоса звучала тихо и мелодично, и молчала…когда он скорбел.

–Что ж…Пора!

Юноша стал растворяться в воздухе, втягиваясь легкой дымкой, туманом в девичье тело. Он окутывал ее, словно одеяло.

Оказавшись во сне, воин не сразу смог осознать, где он находится, и не сразу смог сориентироваться. Ноги не могли ощутить опоры, а руки не помогали удерживать равновесие. Своими пальцами юноша чувствовал нечто упругое, что не пропускало его наружу, а голубые глаза были широко открыты, но они не видели абсолютно ничего. Только темнота. Воитель не мог вздохнуть и поэтому вцепился в шею пальцами. Он не понимал, что его душило, пока не стал ощущать телом легкие потоки: они были холодные и влажные, словно вода струилась вокруг него. Резко оторвав руку от шеи, юноша вытащил свой клинок, попутно сгибаясь и разматывая лихорадочными движениями темную ткань.

Сделав резкий, но весьма неуклюжий взмах снизу вверх, юноша рассек невидимую его глазам оболочку, и вода стала изливаться куда-то вниз. Следом за ней он вывалился наружу, падая на каменный пол. Удар, на удивление, был мягким, практически не ощутимым. Юноша, зажмурившись, резко закашлял и, перевернувшись на живот, начал выплевывать воду. Спустя мгновение парень, наконец-то, смог вдохнуть.

Как только кровь насытилась кислородом, юноша смог открыть глаза: пространство вокруг него было сжатым и напоминало какой-то куб, заполненный искусственным лесом. Над землей парили какие-то упругие зеленовато-желтые шары размером с человека и медленно вращались вокруг своей оси. В центре они отливали красным, и было понятно: внутри находилось что-то неестественное.

Приподняв ладони над поверхностью пола, юноша посмотрел на свои пальцы. Они были в тягучей красноватой жидкости, похожей на слизь. Резко сев, парень начал тереть лицо, продолжая тяжело дышать. Прямо над ним росло какое-то дерево, в кроне которого запутались пленкообразные остатки огромного шара.

–Вот уж, наполненный не то кровью, не то болотной жидкостью, пузырь я никак не ожидал увидеть! – Воин Сна встрепенулся. – Ужаснее то, что я в этом всем плавал.

Поднявшись на ноги, парень начал стряхивать с себя остатки слизи, морщась и кривясь. Он это делал быстро, словно опасаясь, что куски слизи прилипнут к нему навсегда. Юноша даже одеяние свое начал выжимать: струйкой на пол засочилась мутная жидкость. Его черные волосы слиплись в единое месиво и прилипли к продрогшему телу.

–Чего только не ожидаешь от чужого сна, которым правит Призрак! выплюнул воин и наклонился, ухватившись за рукоять катаны. На мгновение его глаз метнулся к синей ленточке, привязанной ближе к гарде, но после тут же переместился к изящному лезвию. Проверив остроту клинка пальцем, парень разогнулся и двинулся вперед.

Аккуратно ступая по холодному камню с клинком наперевес, юноша стал внимательно рассматривать искусственный лес. Деревья росли между валунами, цепляясь корнями за их острые края, мох стелился по стволам и поверхности булыжников, а между ними тек красновато-бурый ручеек. Юношу передернуло. Он рефлекторно сглотнул, отчего вновь закашлялся: во рту после плавания в огромном пузыре сохранился горьковатый привкус.

–Тьфу!– покрепче сжав клинок, парень сплюнул наземь. – Я так скоро желудочные боли заработаю! В лучшем случае…

Нехотя подняв глаза вверх, воитель в очередной раз вздохнул. Над ним кружили водяные шары, изредка передвигаясь с места на место.

– Придется лопнуть шарики.

Подняв руку с оружием вверх, он слегка приподнялся на носочках, сделав точный «укол». Пронзив тонкую оболочку шара, он отпрыгнул подальше, к камням, спрятавшись за одним из них. Парень присел на корточки, высунув наружу лишь острый нос. Выглядывая из-за валуна, юноша смотрел, как тонкой струей на пол вытекает жидкость, а за ней вываливается что-то более плотное, оформленное, с несколькими конечностями.

Существо с несколькими ногами встряхнулось, и поползло в сторону воина. Юноша округлил глаза. Чудовище походило на обычную небольшую собаку, чья нижняя челюсть деформировалась и выдвинулась вперед. Помимо такой особенности у данной твари было не меньше десятка тонких когтистых рук и столько же пар глаз. Кровавый след тянулся за монстром по мере поползновений. Воин еще раз взглянул на шар, что некогда плавал в воздухе с этим чудовищем. Теперь он сдулся и исчез, не оставив за собой и следа. Весьма было похоже, что эти пузыри – плодные оболочки, в которых монстр развивался. Странно только, что шар, в котором плавал сам воин, разорвался на клочки, а не пропал.

«Чует?»– пронеслось в мыслях юноши. – «Делать нечего!»

Сложив средний и указательный пальцы вместе, он поднес их к губам, концентрируясь. Сделав глубокий вдох, парень открыл глаза, устремляя взгляд своих голубых, соколиных глаз прямиком на монстра, что походил больше на недоразвитого уродца. Сделав выпад правой ногой вперед, воин отвел руку с клинком в сторону, показываясь из-за булыжников, оплетенных мхом. Чудовище завизжало, захрюкало и поползло к воителю еще усерднее.

–Очищение! – вскрикнул юноша, хватая меч обеими руками. Клинок засиял ярко-голубым светом, и Воин Сна нанес решающий взмах, рассекая монстра пополам. Голос чудовища стал более высоким, писклявый, ведь его словно освященной водой обрызгали: он начал сгорать и тлеть, корчась, изнывая от боли. Его крохотные коготки царапали камни, сдирая зеленый настил, а сам монстрик ворочался из стороны в сторону.

Юноша опустил руку с катаной, наблюдая за тем, как его пытаются ухватить за ногу. Только вот чудовище не могло ни подползти ближе, ни схватить его за щиколотку. Глаза парня блеснули сталью: он поднял руку и резким движение вогнал катану прямиком в белесый глаз Призрака, окончательно лишая существо жизни. Он начал испаряться, точно вода в жаркий летний день.

–Некогда мне с вами тут возиться! – пробежавшись мимо нескольких шаров, болтавшихся в воздухе, парень разрезал сразу несколько оболочек, высвобождая еще монстров. Они с грохотом падали вниз и после тоже пытались ползти за ним, правда, с большей уверенностью, чем первое существо. Но и их безжалостно сразил острый клинок.

Полупрозрачная дымка потянулась от существ, когда они корежились, выплевывая из глотки ядовитую слизь. Жидкость разъедала камни, а вместе с ними и невысокие растения, что росли между валунами. После же монстры исчезали, не оставив за собой и следа, но это было юноше на руку. Мало ли что или кто мог восстать из этой, разлитой по полу, кровянистой жидкости.

Очищая лезвие пальцами, воин подошел к последнему, более огромному шару, с которого сочилась мутная водица, и аккуратно посмотрел вверх. Он надеялся, что на него это месиво не попадет. Вцепившись пальцами в катану, он подпрыгнул, надрезая тонкую оболочку желтоватого шара, но вот то, что начало вываливаться из него, не было похоже на предыдущих существ. Оно имело более изящные конечности с плавными изгибами, и подстриженными ногтями, вьющиеся локоны, похожие на длинные, толстые нити, красноватую одежду.

«Очередной монстр?» – промелькнула неуверенная мысль, но лишь на мгновение. Прямо перед лицом воина оказалось лицо юной девушки, что спала в этом пузыре. Слизь удерживала ее вверх ногами, крепко держа всю нижнюю часть тела, но в любой момент нити полупрозрачной жидкости могли порваться. Отбросив в сторону клинок, черноволосый вытянул руки как раз в тот момент, когда оболочка шара вместе с удерживающими девчонку тяжами исчезла. Девушка упала в его объятия, и они вместе чуть не рухнули на пол. Юноша отставил левую ногу назад, удерживая равновесие.

–Эй! – мальчишка легонько потряс ее, продолжая удерживать на весу. Признаться, юноше было тяжеловато. Мокрое кимоно добавляло веса. – Проснись!

Уложив девушку на пол, парень схватил ее бледную руку, прощупывая пульс. Под пальцами затрепыхалась вена, и юноша облегченно выдохнул, запрокидывая голову девушки набок. Холодными руками он убрал с ее лица мокрые пряди, заправляя их ей за ухо. Девочка тут же закашляла, выплевывая остатки болотной жидкости, и начала царапать пол ногтями. Юноша молча ждал. Состояние незнакомки было ему знакомым: пять минут назад он точно так же пытался прийти в себя.

–Горло… режет, – прошептала она между приступами кашля. – И жжет!

Девчонка села, слегка очухавшись, и начала вытирать лицо, медленными, плавными движениями, словно котенок. С ее одежды капали крупные алые капли, орошая собой каменный пол. Зеленый мох, что пробивался меж камушками, теперь вдоволь мог напиться грязной водой. Придя в себя, девушка вскинула голову, разглядывая смущенного воина, что пытался на нее не смотреть. Он неловко почесывал затылок, еще больше путая слипшиеся волосы.

–Где я? – спросила девчонка, подавшись вперед. – И кто ты?

–Ты в своем сне, – черноволосый парень слегка прикусил губу, переводя на нее взгляд. Головы он не поворачивал, да и сам сидел полубоком, практически не двигаясь. Юноша осмотрел девчонку с ног до головы, разглядывая крохотные родинки на ее щеках, что сливались в некое подобие маленького цветочка, и, убедившись, что на ее теле нет никаких признаков скверны, спокойно выдохнул, потерев лицо.

–В кошмаре, если быть точнее…– закончил он.

–Но я же чуть не задохнулась! Я чувствую, что живая, и ощущаю себя таковой! – девушка наклонилась к нему еще больше.

–Так и должно быть, – воин развернул к ней свои небесно-голубые глаза. – Все, что тебя окружает, лишь плод твоего воображения, но ты чувствуешь все: от прикосновений до боли. И слышишь ты тоже не меньше. Держу пари, даже стук твоего сердца похож больше на звон.

–А ты кто такой?

–Я сноходец, – ответил юноша, приложив руку к груди. – Помогаю таким как ты выбраться из ночного кошмара.

–Забавно звучит, – девчонка откинулась назад, облокотившись рукой о камушек. Она смерила парня недоверчивым взглядом, слегка прикрыв веки. На ее губах на мгновение появилась усмешка.– Кошмары мне приходилось видеть, и справлялась я с ними сама!

–Лишь с теми кошмарами, что сама и создавала, – парировал сноходец, вставая на колени. Он вытянул руку, чтобы схватить свою катану, но девчонка опасливо отшвырнула ее ногой и та улетела в кровавый ручей. – Ты что делаешь?!

–Я не доверяю тебе!

Воин Сна перевел взгляд со своего клинка на девушку, что опасливо сжала кулаки. Его взгляд стал чуточку жестче. Этого ему еще не хватало! Если каждый смертный будет мешать ему выполнять его работу, то до рассвета ни он, ни сноходец не протянут. Еще и меч девчонка чуть не испортила. Звук, что раздался при скольжении клинка по камню, резанул по ушам.

Вскочив на ноги, юноша прошел к своему клинку и, слегка оборвав подол своего одеяния, вытащил меч из алой водицы. Промакивающими движениями, он высушил клинок, очищая его от крупных, склизких капель. После сноходец погладил лезвие пальцем и замотал его в грубую хлопковую ткань. Делал он это ласково, может, даже нежно. Девушка подивилась такой заботе.

–Что ты делаешь?– спросила девчонка, продолжая сидеть.

–Как видишь, ножен я не имею,– грубо ответил парень. Теперь его меч был в полной сохранности, обернутый в ткань.

–Мой друг тоже самурай, – произнесла она, – хочешь, можем тебе их подобрать. Я думаю, он не откажет.

Юноша на это лишь усмехнулся, кинув на нее взгляд через плечо.

–Я сказала что-то смешное? – девушка приподняла бровь.

–Спасибо за заботу, но не стоит беспокоить твоего друга. Он все равно меня не увидит, как, в прочем, и ты.

–Что это значит?! – девушка тоже поднялась на ноги, но менее ловко. Ее юката буквально прижимала тело к земле, ведь мокрая она весила, как минимум, на пять кило больше, поэтому все движения выходили какими-то ломанными, да и сама девчонка стояла полусогнувшись. Юноша приблизился к ней, держа катану в опущенной руке, и начал говорить.

–Как я уже сказал, я – сноходец, и это понятие в корне разнится с обычными представлениями о человеке. Мы не видимы для обычных смертных, но во сне мы можем говорить с образами, что рисует ваше сознание. Ну, или Призрак, в данном случае, – указательный палец мальчишки уперся в девичий лоб, аккуратно скользя к переносице. – Велика вероятность, что вы нас даже не запомните, как только распахнете глаза. Забудете, как обычный сон, посчитав нас лишь его частью.

–Но ты реален?

–Вполне, – черноволосый опустил руку, а девушка потерла лоб.

–И ты человек?

–Не иначе.

–Тогда как ты смог проникнуть в мой сон?

–А вот это уже тайна моего рода, и я не смогу тебе о ней рассказать,– парень развел руками. Девушка нахмурилась, надулась и на пятках развернулась, показав собеседнику лишь свою спину, причем весьма изящную и тонкую. Она быстро-быстро засеменила от юноши в сторону, как ей казалось, окончания искусственного леса, но пространство было замкнутое, рано или поздно она натолкнулась бы на стену. Юноша наклонил голову, а его брови поползли к переносице.

–Тоже мне…– прошептала девчонка себе под нос, удаляясь все дальше и дальше. – Хранитель божественной тайны!

–Я все слышу, – юноша сел на ближайший камень, закинув ногу на ногу. Голос его прозвучал зло. – Если хочешь освободиться, то тебе придется прибегнуть к моей помощи, так как единственный выход отсюда знаю лишь я один. Ну, и Призрак, только вот он вряд ли желает твоего освобождения.

В кубе с искусственным лесом поднялся ветер, качая лиственницы. Юноша напрягся, поежившись. Он глядел в спину остановившейся девчонки, вокруг которой заклубился красноватый пар. Девушка, подхватив подол, стала пятиться, только даже это не ускорило ее движение. Сноходец сделал несколько шагов вперед, замечая, что этот пар исходил из кровавых ручьев, что сменили направление течения.

–Встань за спину, – юноша не спешил разматывать клинок, пока не видел, с кем ему предстоит бороться. Девушка послушно спряталась, выглядывая из-за его плеча. Она аккуратно коснулась его руки пальцами, но мальчишка лишь дернулся, строго огласив. – Мешаться будешь!

Девушка тут же отпрянула. Дым, стелившийся словно из-под земли, превращался в нечто плотное, когтистое, но очень-очень маленькое и даже забавное. Крохотный такой монстрик получался. Монстрик из скверны и тьмы. Сноходец даже слегка улыбнулся, глядя на это милое, шерстистое нечто. Девушка вновь выглянула из-за его плеча и громко вскрикнула, напугавшись комка с десятком глаз и лап.

–Я же сказал..! – сноходец отпихнул ее назад, но Призрак резко увеличился в размере, сбив их с ног. Девушка еще громче завизжала, пытаясь подняться, но юноша придавил своим весом часть ее подола.

–Слезь! Слезь! – выкрикнула она, замечая, что монстр вновь подрос. Девчушка рвалась, но сноходец, как будто и не слышал этого.

–Он питается твоим страхом!– выкрикнул парень, заглушая ее крик. Разматывая клинок, юноша поднялся на ноги, сжав рукоять обеими руками. Он следил за каждым изменением чудовища, замечая, что тот меняется с каждым новым визгом девчушки: первый – и он вырос, второй – и вот появились лишние клыки, третий – и монстр уже способен был рвать деревья. Не ровен час и он мог заполнить собой весь куб. И тут сноходца осенило!

–А знаешь, – выдал воин, – я, пожалуй, пойду! Ты же сама сказала, что справишься.

–Нет-нет-нет-нет!– взмолилась девушка, и призрак вырос еще больше, чуть не накрыв их своим телом. Девчонка вцепилась в ногу сноходца, не давая ему сдвинуться с места. – Мне очень страшно!

Монстр, заслышав это, вновь расшился, ломая деревья, небольшие кустарники, оставшись зажатым между стенами куба. Его шерсть слиплась, белесые глаза расширились, уставившись на необычную парочку, а после, он громогласно зарычал.

Юноша быстрым движением поднял девчонку на ноги, глядя, как призрак еле-еле двигал лапами. Девушка закрыла глаза, повиснув на руке юноши, мешая ему двигаться. Его одеяние и так чуть ли не на честном слове держалось, так еще и упрямые движения испуганной незнакомки помогали растягивать измученную ткань.

–Что-то не верю!– юноша схватился за пояс, коим была подвязана его одежда.

–За что ты так со мной?! – девчонка еще сильнее завизжала, заставляя монстра полностью вжаться в стены куба. Ее ноги подкосились, и она чуть было не упала на пол, едва не потянув за собой черноволосого юношу, но сноходец схватил ее за талию, не дав ей опуститься. Почувствовав поддержку, девушка обхватила его руками за плечи, трясясь, словно листочек на ветру.

–Ты как-то связана со своим Призраком, – юноша погладил ее по спине рукою, смотря лишь на монстра, глаза которого вертелись, закатывались, осматривая чуть ли не всю территорию этого пространства. Распахнув пасть, он дыхнул на ребят смрадным воздухом вместе со слизью и слюнями. Сноходец сомкнул глаза, почувствовав, что на него снова попали эти отвратительные сопли. – А значит, ядро находится где-то у тебя.

–Я-ядро..?– заикаясь, прошептала она.

–Да. Предмет, что ты хранишь, – ответил сноходец. – Он должен быть близко к телу. Возможно, в нем и будет спрятана твоя душа.

Девушка отпрянула от него, вытягивая красивый, сияющий розоватым цветом кулон, который горел ярко, словно Луна в ночном небе. Он был выполнен в виде двух золотых рыбок, держащих своими хвостами маленький шарик, что и сиял огоньком.

–Ты о нем? – спросила незнакомка, трясясь. Девушка старалась не смотреть на монстра, ревевшего за их спинами. Алые ручьи исчезли: чудовище словно вобрало в себя всю кровь, разбухая и расплываясь, продавливая своим весом камни и землю. Так он освобождал пространство для своего движения. Сноходец это заметил. От него не укрылись и едва заметные шевеления задними лапами и скрежет когтей по стенам. Массивное тело начинало двигаться более свободно, и воин нахмурился.

–Да, – коротко ответил юноша, мельком взглянув на украшение. – С помощью этого и твоего настоящего имени я смогу провести очищение и вернуть тебя в реальность. Для этого я должен знать, как тебя зовут.

–Нет, так нельзя! – девушка осмелела. – Я ведь даже не знаю, кто ты.

–Девушки…– сноходец потер глаза пальцами, пытаясь стряхнуть с себя дымку негодования. – Я Каэро! Каэро Намикадэ!

Монстр сделал несколько движений, развернувшись боком, и, наконец, смог шевелиться. Он зарычал, словно зверь, и начал боком подползать к ним, пытаясь схватить в свои лапы. Черноволосый юноша взмахнул катаной, отрубив кисть чудовищу, и она покатилась по каменной дорожке прямиком к ногам незнакомки. Девушка лишь перевела на кровавую конечность взгляд, и стала медленно оседать на пол.

Сноходец, поправив свою одежду, понесся к Призраку, рассекая катаной части его тела, и из них струей вытекала черноватая, слизистая кровь, вместе с запекшимися кусочкам и сгустками, растекаясь по полу. Юноша ступал уже не по камням: его нога по щиколотку утопала в крови монстра и, воин стал двигаться чуть медленнее.

Сделав жест пальцами, он вновь громко крикнул:

–Очищение!

Клинок засиял голубоватым цветом, и юноша, подпрыгнув, вонзил его в место, где, как он думал, находилось оскверненное сердце чудовища, ровно по рукоять. Монстр завизжал, словно его опалили огнем, и стал плавится, кожа его покрывалась волдырями, шерсть истлевала. Освященный клинок всегда работал на славу.

Сноходец опустился на землю, поскользнувшись в кровавой слизи. Он потерял равновесие и рухнул прямиком в грязную лужу. Туча брызг поднялась в воздух. Потерев ушибленный локоть, он попытался подняться, но пол был достаточно скользкий, поэтому сделал он это не с первого раза. Монстр отчаянно кричал, визжал, медленно и верно продолжая разлагаться. Последние свои минуты он тратил на то, чтобы схватить сноходца, что скользил подальше от него, спотыкаясь. В конце концов, Призрак перестал попусту использовать энергию. Его конечности безвольно опустились, а глаза помутнели.

Девчонка лежала поодаль, не шевелясь, в тени лиственницы. Казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Каэро метнул на нее свой взгляд, продвигаясь вперед чуть ли не на коленях, придерживая катану, испачканную в слизи и крови.

–Не засыпай!– выкрикнул сноходец, протягивая руку в ее сторону, но он вновь поскользнулся, едва ногу не вывернув. Если человек, заключенный в лапы Призрака, теряет сознание во сне, то велик шанс того, что один сон сменится другим. Так его учили. А значит, придется снова искать ядро: это потеря времени. Еле двигаясь, парень подползал к ней. – Назови свое имя!

Юноша, наконец, дополз до девчонки, опускаясь рядом. Он резкими, хлесткими движениями стал бить ее по щекам, заставляя очнуться.

–Имя! – громко говорил мальчишка, тряся ее за плечи.

Зачем ему так важно было узнать имя девчонки? Это древняя истина. Имена не даются просто так: они привязывают душу человека к его смертному телу. Коль назвался – доверился тому, кто может, как навредить тебе, так и спасти. Сноходец, творя свое заклинание, заключал контракт на пробуждение. Это был самый верный, но не единственный способ спасения.

Воин был обязан знать имя человека, которого пытался разбудить. Ведь именно так можно вернуть душу человека, которая, как известно во сне любит путешествовать, в свое тело. Без последствий.

–М-миц…– шептала девушка, пытаясь разлепить глаза. – Мицуха…

Вытянув руку, юноша подцепил кулон девушки, что болтался на нитке, и аккуратным движением клинка перерезал шелковую веревочку. Сжав в ладонях украшение, черноволосый прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Вокруг него полился голубоватый свет, точно такой же, как и исходил от клинка, когда он сражался.

–Я, Каэро Намикадэ, чья профессия – сноходец, взываю к тебе, Мицуха! Пробудись ото сна!

Голубоватое свечение начало разрастаться, окружая их с девушкой мягким и теплым покрывалом. Черноволосый юноша прикоснулся к маленькой жемчужинке, что держали рыбки своими хвостами, поглаживая ее пальцем. Украшение горело в его руках огнем, обжигая кожу. Сноходец освобождал душу от остатков тьмы, развивая дымку сознания.

Мицуха тяжело задышала, а сердце ее заколотилось так сильно, что его пульсация ощущалась даже в кончиках пальцев. Она хрипела, касаясь грудной клетки руками, но Каэро лишь шептал ей, сжимая ее ладонь:

–Терпи, милая, терпи!

Тьма, что плотно засела в сознании девчонки, начала выветриваться. Спустя мгновение девушка успокоилась, дыша более ровно, ритмично, уже не задыхаясь. Сердце принялось биться в прежнем ритме, и Мицуха расслабилась.

–Пробуждение, – сноходец прикрыл глаза девушки ладонью, и она тут же проснулась.

В реальном мире Мицуха открыла карие глаза и захлопала длинными черными ресницами. Она видела, что вокруг сияли приветливые огни, но все они были какими-то расплывчатыми, блеклыми. Она слышала какие-то звуки, но все они тонули в общем гуле, поэтому девушка не могла разобрать слов. Она чувствовала холод своими ладонями, но не могла различить травинки ли это, или чья-то густая шерсть. Девушка была словно в забвении.

–Мицуха!– доносилось со всех сторон.

–Мицуха!

–Девочка моя!

Сноходец Каэро наблюдал за этой сценой, прислонившись плечом к стволу дерева, чьи листья походили на шипы или иглы, а плоды – на бобы с колючками. На губах воина заиграла полуулыбка, но… Все тело дрожало от холода. Все, что происходило во сне, непосредственно, отражалось на нем. Его кимоно осталось мокрым, порванным, и из-за этого оно совершенно его не грело. Губы слегка посинели, но мальчишка продолжал стоять. Он сложил руки на груди, обняв себя за плечи: так он сохранял тепло.

Юная Мицуха села, хватаясь руками за голову. Ее родня, да и, впрочем, вся деревня, радостно запричитали, пытаясь коснуться девчонки рукой. Друг девушки крепко-крепко ее обнял, а следом и мать с отцом.

–Мы ужасно переживали, Мицуха!– воскликнули они, гладя девушку по голове.

–Тот юноша, – прошептала девушка.– Каэро…

–Кто? – спросил Айко.

–Каэро, – девушка вскинула на него глаза.– Он спас меня от духа, что захватил мой сон.

–Ты бредишь…– отец девчонки прислонил ладонь к ее лбу, а Айко даже слегка испугался. Мицуха свято верила в то, что был какой-то спаситель, который развеял ее сон, освободив ее от оков ужасного монстра. – Да у тебя жар.

–Ты простыла, – констатировала ее мама. – Пора домой! Выпьешь чаю с имбирем. Сайку и Хиро пока поживут у бабушки…

–Но он там точно был…– Мицуха не противилась, когда Айко поднял ее на руки. Юный самурай прижал ее к себе. – Ему нужны ножны…Ты сделаешь их для него?

–Конечно, – сказал Айка, но больше для того, чтобы ее успокоить. Прижавшись к груди мальчишки, Мицуха уснула, а поисковый отряд отправился в деревню, весело играя огнями.

Юный сноходец тоже сдвинулся с места. Вытянув руку, он призвал ворона, что летал неподалеку, и птица села ему на плечо, вцепившись в ткань когтями. Укутавшись в рваные обноски получше, Каэро сдвинулся с места медленными, но уверенными шагами.

–Идем, Корвин, – прошептал юноша, разворачивая голову. Черные птичьи глаза внимательно смотрели на своего спутника. – Им еще нескоро понадобится помощь сноходца!

Каэро двинулся на север, таща в усталой руке свою катану. Как назло с неба полился дождь, барабаня по листьям деревьев и траве. Крупные капли падали на самого сноходца, частично смывая красноватую слизь, и охлаждая его и так замерзшее тело. Юноша украдкой взглянул вверх: покрывшееся туманной дымкой небо просветлело. Коснувшись вороньего пера, он тяжело вздохнул, побаиваясь замерзнуть. Босыми ногами он ступал по влажной земле.

–Похоже, начинается осень.

[1] Юката – это традиционная повседневная японская одежда, по покрою похожая на халат. Представляет собой летнее платье без подкладки.

Глава 2

Из дневника Ичиро Тогоши. ВОРОН-СКИТАЛЕЦ Кленовый лист обжигает крылья расстроенным птицам, Но он не согреет пылающим жаром домашний очаг. Когда ты в пути, очень чутко и трепетно спится В объятьях травы на горбатых горных плечах. Слезами небес заиграет бесструнная цитра, И станет нежданным приютом чужое гнездо, Где ворон-скиталец, приверженец черной палитры,

Заочно окрасит одежды кистями в бардо.

Глухой, непроглядный лес изумрудной косой тянулся вдоль реки, а тонкие, курчавые деревья кренились к земле, преклоняясь перед вольным ветром. Изредка виднеющиеся красные листья опаляли крылья летящим вдаль птицам, когда те опускались слишком низко к земле. Голубое, утреннее небо заслонили серые тучи, а небольшие кустарники ласково обнимали стволы лиственниц, прижимаясь к ним и грея их охлажденную кожу.

Зеленый и белесый мох устилал промерзшую землю, защищая ее от прозрачных капель: шел дождь. Он окроплял своими горькими слезами мох, камни и цветы, чей век уже подходил к концу. Крупные капли били и по крыше крохотного домика, который стоял посреди глухого леса, в окружении двух прозрачных небольших водоемов. Казалось, что он наполовину уже развалился.

Это строение – крохотная лачужка из дерева с треугольной крышей, выложенной не то соломой, не то тонкими веточками, которая с каждым годом все больше и больше кренилась к земле. Окна ее были заложены рисовой бумагой, и квадратные рейки дверей тоже были покрыты тонким пергаментом.

Несколько лет назад, зимой, небольшое деревцо упало прямиком на этот крохотный домик, поцарапав своими ветками деревянные стены и сломав часть крыши. Разумеется, лачуга уже давно была починена умелыми руками, но следы, словно от когтей, до сих пор остались на двух столбах, что и подпирали весь каркас.

Внутри было достаточно просторно. Одному человеку в этом доме было вполне комфортно: целая комната для сна, и некое подобие гостиной с двумя столиками – один для ужина, он был побольше, а другой для письма. В центре гостевой комнаты была расположена яма, заполненная песком. Это был традиционный очаг – Ирори. Внутри него лежало несколько сухих веточек и соломинок, а рядом ждали своей участи несколько небольших поленьев. Вокруг очага были разбросаны округлые подушки, похожие на толстые коврики, на которых можно было сидеть и греться у огня. К потолку же, прямиком над песочной ямой, была подвешена веревка с крюком: повесить на нее котелок, и можно было готовить ужин.

На одной из подушек примостился черноволосый Каэро, пытаясь разжечь огонь с помощью двух крохотных камушков. Этот домик, рассохшийся и старый, показался воину заброшенным, поэтому он так смело в него вошел и начал хозяйничать.

–Сейчас я зажгу очаг, и ты согреешься, Корвин, – сказал юноша, ударяя камнем о камень. Его оружие лежало рядом с ним, замызганное запекшейся кровью, и покорно ждало очищения, а черный ворон, с которым сноходец уже наладил общий язык, продолжал покорно восседать на мужском плече.

Юноша старательно заботился о вороне, хотя тот чувствовал себя вполне комфортно в отличие от продрогшего сноходца, заляпанного болотной, красноватой слизью. Парень точно чувствовал большую ответственность за эту птицу, ведь ворон стал для него не только посыльным, но и другом.

Ударив камнем о камень еще несколько раз, Каэро таки смог выбить искру, что зажгла пару сухих соломинок. Этого хватило, чтобы разжечь небольшой огонек. После юноша аккуратно подложил одно бревнышко в костер, чтобы пламя перескочило и на него.

–Помнится, мой наставник точно также бился, чтобы хоть как-то нас согреть, – произнес Каэро.

Пока огонек горел юноша встал, согнав ворона с плеча, и начал искать что-то, что могло ему потребоваться. Он обошел обитель, откопав кое-какую посуду во встроенном шкафу, пару покрывал и большую бочку, что была ему примерно по пояс и стояла в углу комнаты. На еду сноходец не рассчитывал вообще. Единственное, что ему сейчас хотелось, это смыть с себя хоть какое-то количество грязи и слизи, оставленной Призраком в качестве подарка.

Грубым движением юноша вывалил все, что было в бочке, освобождая ее для более полезной цели: Каэро собирался в ней помыться.

–Как думаешь, помещусь я туда, Корвин?

Птица громко каркнула, присев на край бочки, и заглянула внутрь. После секундного оглядывания емкости она помотала черной головой, взглянув на товарища глазами-бусинками. Сноходец усмехнулся.

–Значит, подходит, – ворона почесали по спинке, и он тут же потерял интерес к сноходцу. Птица спрыгнула на пол и начала рассматривать вещи, что вывались из деревянной бочки. Черному вороньему глазу предстали деревянные сандалии -гэта с двумя небольшими зубцами, которые юноша тут же убрал с прохода ловким пинком, женский гребень, чайник, пару потрепанных свитков, несколько кусков ткани и кое-какие столовые принадлежности.

– Придется повозиться! – юноша стал таскать воду из ближайшего источника, съеживаясь каждый раз, когда выходил на улицу. Бочку предварительно он наполнил водой примерно на треть, рассчитывая подогреть в котелке, что нашел вместе с другой посудой, примерно столько же. Как только вода закипала, он добавлял ее в бочку снова и снова. Парень повторял свою манипуляцию, пока окончательно не приблизился к намеченной цели: своеобразный горячий источник предстал перед ним во всей красе.

Как только бочка наполнилась чуть больше половины, Каэро скинул с себя свои лохмотья и залез в горячую воду, поджимая ноги. Ладонями юноша стирал грязь с лица, шеи, запястий, наслаждаясь долгожданным теплом. В довершение он погрузился в воду целиком, аккуратно массируя голову кончиками пальцев.

Сноходец совершенно не желал вылезать из этой бочки. Он глядел на огонь, на птицу, что вальяжно расхаживала по гостиной, облокотившись локтями о бортики своего волшебного сосуда. От красноватой воды исходил пар, исчезая ближе потолку, и воин радостно выдохнул. Парень еще раз полностью окунулся в воду, смывая с волос остатки крови монстра. И все же его работа была достаточно неприятной. Редко когда получалось выходить сухим из чьего-то сна.

–Корвин! – воскликнул сноходец, решив закончить омовение, и ворон тут же встрепенулся. Он посмотрел на Намикадэ своим черным глазом, прислушиваясь. – Принеси мне вон тот обрывок ткани.

Юноша указал на сероватое, похожее на покрывало, полотно, что на взгляд было весьма тонким. Каэро хотел в него на время завернуться, чтобы вновь не облачаться в грязные лохмотья, небрежно лежавшие на полу.

Ворон закивал головой и ловко допрыгал до полотна, хватая его в клюв. После он вспорхнул и приблизился к своему товарищу, болтая куском ткани из стороны в сторону. Схватившись пальцами за край полотнища, юноша грубовато вырвал его у птицы, тут же расправляя в ладонях. Но не тут-то было! Корвин громко каркнул, негодующе клюнув того в лоб.

–Ай! – юноша, дернувшись от неожиданности, чуть было не упал на пол вместе с бочкой. – Корвин!

Но ворон не обратил никакого внимания на своего товарища. Это он был тут обижен, а не Каэро. А свою честь всегда полагалось защищать. Любыми возможными способами.

Спикировав на пол, птица начала важно расхаживать у огня, прогревая перья, а сноходец зябко замотался в покрывало, выбравшись из бочки. Взглянув на торжественные выплясывания Корвина, воин закатил глаза и громко цыкнул.

–Тоже мне, важный! – оставляя за собой мокрые следы, Каэро прошествовал к своему клинку, что жалобно просил очищения, и, бросив короткий, загадочный взгляд на птицу, произнес весьма ехидно:

– Идем, мой са-а-амый верный друг!

Юноша поднял свою катану и направился к бочке, а Корвин жалобно закаркал, повышая свой, и так высокий голосок, на пару тонов. Понятное дело, что Каэро просто решил над ним пошутить, но птица взаправду расстроилась. Ворон в несколько прыжков преодолел расстояние между ними и ухватился клювом за полы полотнища, начиная тащить его на себя.

–Мириться идешь, пернатое создание, или снова клюнуть меня в лоб?

–К-к-кар! – своим безрадостным причитанием ворон намекал на первый вариант.

–Тогда садись, – Каэро хлопнул двумя пальцами левой руки по своему плечу, придерживая остальными слегка промокшее покрывало, и Корвин послушался. Он умостился на правом плече юноши, тут же вцепившись когтями в сползающую ткань. Так он помог воину освободить свои руки, ведь крепко удерживал лапками полотно.

Щедро обмакивая лезвие в воду, сноходец аккуратно смывал грязь с изящного клинка. Ловкими, мягкими движениями пальцев он счищал присохшую кровь и слизь, стараясь не царапать ногтями металл. После он отвязал от рукояти ярко-синюю ленту и тщательно прополоскал ее в воде.

Ворон с большим интересом наблюдал за тем, как сноходец приводит свое оружие в порядок. Парень высушил лезвие какой-то тряпкой, протер рукоять и снова примотал ленту рядом с гардой, завязав небольшой узелок. Пернатый наблюдал за его действиями, слегка приоткрыв клюв. Корвин был явно не простым вороном.

–Ну, вот и отлично, – Каэро полюбовался очищенным клинком и плюхнулся на подушку. Если честно, этого юношу вряд ли бы стали звать в гости, ведь погром и беспорядок он устроил здесь знатный. Чайник валялся в одном углу, потрепанная одежда – в другом, кусочки ткани и гребень в центре комнаты, а сандалии на плоской подошве, что изначально лежали на дне бочки, у стены. Их-то Корвин решил разглядеть получше. Он подлетел ближе и начал клевать изогнутый носок, но тут же был отогнан сноходцем.

–Прочь, Корвин! – юноша взмахнул рукой. – Не трогай здесь ничего.

–Кар! – ворон так выразил свое недовольство. То есть сноходцу можно было здесь хозяйничать, а ему нет? Непорядок!

Какое-то время парень сидел в тишине. Он смотрел на огонь, почти не шевелясь, и в его сознании всплывали непрошенные мысли о клане. Воспоминания были не особо радужные, поэтому с каждой возникающей картиной, его лицо все больше и больше омрачалось. Он стискивал зубы, хмурил брови, глаза становились кристаллами льда, ведь… те, кого юноша считал своей родней, выгнали его, когда ему исполнилось тринадцать.

–Чем ближе я к клану, тем больше мыслей терзают мою голову…

Это был тяжелый год не только для Каэро, но и для всех остальных, включая смертных. Опустился тогда на город мрак, а Призраки бушевали охотнее обычного. Едва ли не каждую неделю пропадали люди, а это означало одно: для сноходцев настали трудные времена. Не всех удавалось спасти.

Каждый день и каждую ночь происходила новая вылазка. Каждый день состоялся новый поиск. Откуда? Откуда сочилась тьма? Откуда появлялось зло, что порабощало разумы людей? Воины Сна пытались это выяснить, попутно «очищая» смертных от скверны.

И вот в один из наиболее мрачных дней появился Призрак: он был сильный, здоровый, наиболее приспособленный к жизни во сне и вне его. Отправился тогда отряд вместе с Каэро в чужой сон. Юноша, не смотря на свой юный возраст, уже достиг прекрасных результатов в мастерстве сноходцев. Не каждый тринадцатилетний мог показать такую силу и прыть, поэтому его направили вместе с другими ребятами сражаться с чудовищем. Для Намикадэ это был решающий бой.

Как только группа воинов погрузилась в сон, стало понятно, что для некоторых этот день был последним. Призрак оказался слишком силен, сноходцы нескоординированы и слабы, а время, отведенное на битву, подходило к концу. Рассвет шагал по земле грозной поступью, раскидывая мрак перед собой. Никто не уходил, ведь отступление грозило человеку гибелью, и Намикадэ этого допустить не мог. Но все изменилось в мгновение ока…

–Главный закон сноходцев гласит: «Сохрани жизнь смертного, жертвуя силой своей и душой своей!», – мелькнула в голове Каэро дрянная мысль, и юноша прикоснулся пальцами к своему клинку. В тот печальный день в реальный мир вернулись лишь двое: он и его друг, Наоми, хотя отряд состоял из девяти человек. – Чем лучше жертвовать: жизнью товарищей, или жизнью смертного, Корвин?!

Птица испуганно повернулась на голос черноволосого воина, что прозвучал очень громко. Огорченно наклонив голову, ворон взглянул в глаза своего спутника.

–Любая жизнь имеет свою стоимость. Бери ту, что дешевле оценена на рынке человеческих душ, – произнесли басом у юноши за спиной.

Каэро резко вскочил на ноги, хватаясь за клинок, да и ворон закричал, надрываясь. Перед ними стоял мужчина старше юноши лет на двадцать, небритый, с блестящими, сальными волосами, завязанными в тугой хвост. Одежда его была простенькая: широкие штаны, льняная рубаха, с подвязанными рукавами, теплая накидка с мехом. Он явно был не из этих мест, да и акцент его был какой-то странный. Намикадэ его отлично понимал, но нечто свистящее, шипящее все равно резало ухо.

–Тише, Корвин, – шепотом произнес Намикадэ, и ворон перестал горланить.

–Я понимаю, что ты обращался не ко мне, но уж больно я соскучился по разговорам! Пустишь погреться? – оголяя желтоватые зубы, мужчина добродушно ухмыльнулся, но сердце юноши затрепетало от страха. Каэро молчал, придерживая кусок ткани на груди, запахнувшись в нее целиком. Катану он держал в вытянутой руке, сохраняя дистанцию между ними. Белые костяшки побелели, а жилы вздулись.

–Там в тумбочке в спальне лишний комплект одежды, – произнес мужчина, подпирая локтем стену, и указывая на маленькую комнатку с футоном. – Прикройся.

Намикадэ недоверчиво повернул голову, не рискуя мало того, что двигаться, так и смотреть в ту сторону, куда указал мужчина. Их молчаливое переглядывание длилось недолго: незнакомец прошествовал в спальную комнату и вытащил небольшую стопку с одеждой, что в последствие и кинул сноходцу. Каэро недоверчиво прижал к себе белую рубашку – косоде, удивленно воззрившись на мужчину, который сел на подушку к нему спиной. В здравом уме, никто ни при каких обстоятельствах не повернется спиной к человеку, у которого в руках оружие. Тем более, незнакомому.

–Это мой дом, – коротко пояснил мужчина, глянув на парня исподлобья. Ворон осторожно прыгнул к нему на колено, легонько клюнув того в запястье, словно «прощупывая почву», но незнакомец спокойно грел свои ладони у очага.

Намикадэ прошел в спальню, стягивая с себя покрывало, все еще скептически косясь на дверь с рейками. Натягивая на себя широкие штаны[1] поверх хантако, что также было в комплекте в качестве подштанников, сноходец ощутил разливающееся по телу тепло. Одежда была очень комфортная, а самое главное, согревающая. Кроме того юноша оценил черное кимоно с длинными рукавами-карманами. Ему, в принципе, нравился этот цвет, ведь он считался в этих землях благородным.

Как только Каэро вышел в гостиную, мужчина повернулся. Оглядев парня с ног до головы, он ободряюще качнул головой.

–Как мешок напялил, честное слово, – прошепелявил мужчина в тишине. Юноша и вправду смотрелся весьма забавно, он утопал в этой одежде похлеще, чем в обыкновенной воде. – Сандалии тоже примерь. Мне кажется, тебе они будут впору.

Незнакомец указывал именно на ту гэта, которые не так давно мучил Корвин. Сноходец взял обувь с собой и сел напротив мужчины, посматривая на него искоса. Тени на стене заплясали свой зажигательный танец, ведь в огонь вновь подбросили веток.

–Ты откуда? – спросил мужчина, поглядывая на разгром в гостиной. Каэро поправил влажные волосы, продолжая молчать. Незнакомец взял с пола гребень и протянул его юноше, все еще ожидая ответа. Он не ругал парня за то, что его любимая обитель превратилась в сущий беспорядок. Мужчина давненько не общался ни с кем, поэтому не хотел упускать малейшую возможность разузнать о том, что творится в мире.

– Родом из Северного Государства, – юноша неловко протянул руку, хватая предмет за зубчатый край, и потянул его на себя. Сноходец принялся расчесывать запутавшиеся волосы.

– Бывал я там, – выдохнул незнакомец, распуская темные волосы. Они рассыпались по плечам лёгкими волнами, а мужчина пригладил их широкой ладонью. – Грязное место.

Сноходец решил промолчать, хотя ужасно хотел поинтересоваться о причинах такого суждения. Он аккуратно водил расческой по черным локонам, разбивая спутавшиеся комки. Его взгляд скользил по незнакомцу, примечая все новые и новые элементы его внешности: глаза мужчины были карие, почти черные; густые брови аккуратными тонкими дугами располагались прямо над ними, а на щеке виднелся свежий порез. Видимо, незнакомец с кем-то не так давно сражался.

Ухо мужчины было проколото в нескольких местах, и красивые золотые серьги занимали каждый прокол. На указательном пальце руки сияло чёрное кольцо: оно отливало бликами в свете огня, и сноходец с интересом уставился на это украшение. Немногие могли позволить себе такую роскошь.

Неожиданно незнакомец сам решил продолжить начатую тему:

–Во времена, когда я там жил, мне частенько приходилось видеть беззаконие. Воры, обманщики, убийцы…Там их пруд пруди. Даже целый квартал выделен исключительно для наемников. Там все по-прежнему?

–Не знаю, – ответил Каэро. – Меня там семь лет не было.

–Вот оно как? Тоже скитаешься с места на место?– задал незнакомец невинный вопрос.

–Отчасти, – Намикадэ повел плечом. Не больно-то ему хотелось открываться этому подозрительному незнакомцу.

–Где же ты успел побывать?

–Может, для начала расскажете, кто вы, прежде чем будешь заваливать меня кучей вопросов? – осадил юноша. Он перевел свой взгляд на крупное лицо незнакомца, который слегка нахмурился. Ему было крайне удивительно, что малец, который вломился в его дом, сейчас ставит ему условия. Мужчина промолчал, будто не услышал восклицания. Он поворочал ветки, подкидывая новые в огонь.

– Кто вы?– юноша повысил голос, опуская гребень. Его глаза засияли сапфирами. При желании этим гребнем сноходец мог неплохо ранить мужчину, ведь зубцы были достаточно острые, а клинок парня лежал чуть поодаль. – Вы видите меня, а значит, вы один из наших. Значит, у вас тоже есть дар!

– Не гони морских коньков, малёк, – ответил на это мужчина. Сноходец мгновенно закрыл рот и продолжил расчёсывать локоны. Только сапфировых глаз с незнакомца он не сводил. Мужчина разломил сухую ветку двумя руками. – Я давно не ходил в чужие сны. Несомненно, меня, как и тебя учили этому мастерству, но… Я решил завязать с этим делом.

– Как давно?– спросил Каэро.

–Уж лет двадцать прошло с моего последнего "прыжка", – мужчина тихонько рассмеялся и забросил палку в огонь. Его яркая улыбка тут же погасла, заставив Каэро пристыдиться. Просто так из сноходцев не уходят: долг не позволяет. Но о причинах ухода, обычно, у бывших сноходцев не спрашивают. Это больная, очень больна тема. – Кстати, обучался я именно в Северном Государстве. У одного из старейшин.

–В этом мы схожи, – Каэро сам взял в руки сухой прутик, хмурясь.

–О тех землях у тебя явно негативные воспоминания,– мужчина зрел в корень. Хотя по смурному лицу Каэро все было ясно. От слов незнакомца парень вспыхнул, как яркий огонек, и тут же разломил ветку надвое. Намикадэ посмотрел на мужчину, сощурившись, и незнакомец примирительно поднял руки, показывая пустые, круглые ладони. – Я не корю.

–Моя нелюбовь не с потолка взялась, господин!– огрызнулся сноходец.

–Конечно, – сказал незнакомец, положив руки на колени. – У каждого есть свой мотив любить или ненавидеть.

–В моем случае, все гораздо сложней, – произнес парень, глядя в сторону. Взгляд его немного смягчился. – Я любил…свой дом. А вы?

–Разумеется, – кивнул мужчина.

На какое-то время сноходцы замолкли, наблюдая за тем, как трещит огонь. Пламя рисовало все новые и новые картины на стенах, используя серые тени. На улице барабанил дождь, задавая свой неповторимый, и каждый раз новый, ритм.

– Ты же в клан путь держишь, малёк?– незнакомец вновь подал голос, поняв, что его гость не очень-то желает поддерживать интересующие его темы. Неестественный акцент дал о себе знать, и юноша дернул бровью. Все-таки ему было крайне непривычно каждый раз слышать шипение. Точно говорит змея, а не подобный ему. – Сможешь передать Мудзину одно письмо? Точнее посылку. Я думаю, он все еще занимает свой ответственный пост.

– Мудзин? – спросил сноходец. Он прекрасно знал, кто это, но решил все же переспросить. Мудзин был потомком основателя клана сноходцев, чей прапрадед жил во времена становления Государства. Неужели, незнакомец его знает?

– Мудзин, – подтвердил мужчина. – Когда-то давно он тоже был сноходцем, пока не умер его отец. Пришлось ему занять более высокую должность и стать главой, хотя раньше мы сражались с ним спина к спине. Помнится, даже вдвоем пошли в бой с Рогатой Мерцающей Крольчихой. Знаешь этого монстра?

–Призрак-Светоч, – произнес Каэро, практически не задумываясь. – Имеет два красных глаза и длинные, острые рога. Также у него на шерстке со стороны крупа небольшие белые пятна, прямо, как у оленя-цветка. Сила этого Призрака заключается в том, что он контролирует свет. На первый взгляд Крольчиха кажется безобидной, но она нападает, едва опускается мрак. Иронично, что она же его и создает, всего лишь закрыв глаза. Это сравнимо, пожалуй, с зажиганием и задуванием свечи. Получается эдакая игра в прятки, причем, водящий здесь – это не ты.

–У тебя хорошие знания. Сразу чувствуется влияние старой школы!

–Без информации в нашей профессии ты – никто, – ответил на это Намикадэ, наклонив голову и скрещивая руки на груди. – Что же было дальше? Вы одолели красноглазого призрака?

–Если бы не одолели, то я бы тут не сидел!– усмехнулся мужчина. – Когда-то мы с Мудзином доверяли друг другу собственные жизни, но с тех пор многое изменилось…

Не это ли была причина ухода этого незнакомца из рядов сноходцев? Каэро не знал, но его мысли устремились именно в ту глушь.

–Как ваше имя?– спросил юноша, поглядывая на незнакомца уже с нотками доверия в голубых глазах, ведь, похоже, тот был для Мудзина боевым товарищем.

–Меня зовут Шин, – голос мужчины прозвучал спокойно, и Каэро выдохнул. Пусть он и не слышал этого имени раньше, незнакомец не вызывал у юноши опасений. – Если хочешь, можешь обращаться на «ты».

–А я Каэро.

Ворон важно расхаживал по комнате, заглядывая в углы в поисках чего-то съестного, но, как и ожидалось, еды здесь было немного: паучки, крошки заплесневевшего хлеба, какие-то зёрнышки. Корвин уверенно выклевывал их из щелей, а юный сноходец с завистью смотрел на птицу, игнорируя бурчащий живот.

– Если поможешь мне и согласишься доставить сверток, то я угощу тебя едой, – сказал мужчина, поднимаясь на ноги. Каэро взглянул на него снизу вверх и кивнул. Лучше уж так, чем голодать сколько времени. Гребень юноша отложил в сторону, обменяв его на свой клинок.

– Можешь оставить его в доме, – сказал Шин, но взглянув на сурового парня, который, казалось, напрягся, произнес:

– Я не настаиваю.

Намикадэ в который раз выдохнул с облегчением, но все же продолжал следить за Шином. Мужчина уверенными движениями направился к бочке, проведя рукой по ее краю. Пол под его ногами слегка поскрипывал, в такт треску огня. Пламя пожирало тонкие веточки, словно какой-то огненный демон.

–Нечистивые плевальщики? – произнес Шин, окунув палец в красноватую жидкость. Вода уже давно остыла.

–Они самые, – подтвердил Каэро его догадку. Нечистивые плевальщики – один из разновидностей Призраков, обитающих во снах. Их называют так из-за того, что они выплёвывают множество слизи и оскверняют пространство сна своими выделениями. Сноходец дрался именно с таким в предыдущем сне. Мужчина вытер пальцы о свою рубашку, немного покривив улыбку.

–Стало быть, ты не дал слабины!

–Разумеется! С таким низкоклассовым Призраком сражаться было легко! – сурово ответил юноша.

–А были те, с кем сложнее? – спросил Шин, и сноходец замолчал, ощетинившись, всем своим видом показывая, что ему не нравится эта тема.

–Помоги мне вылить это, – усмехнулся Шин, хватаясь за бочку. Каэро поспешил на помощь, зажав клинок под мышкой. Так они вместе стали выгребать из дома грязь и прочую пакость, копившуюся столько времени. То воду на улицу выплеснут, то выкинут старые мешки. Пол от Призрачной слизи они отмывали около получаса. Корвин летал за ними хвостом, интересуясь каждым незамысловатым действием.

Когда волосы юноши высохли, Шин повел его охотиться на зайцев, вытащив откуда-то два самодельных лука и два колчана. Парнишка покрутил в руках рукоять, пытаясь приспособиться к незнакомому предмету, и чуть не ударил Корвина по любопытному клюву. Попытки Намикадэ совладать с, казалось бы, таким простым оружием вызвали у мужчины искренний, чистый смех, а у ворона панику и негодование.

–Ты никогда не охотился с отцом?

–Не доводилось, – лицо юноши омрачилось. – Он бросил меня, когда мне было лет семь.

–Он ушел из клана? – спросил Шин и по иступленному молчанию молодого воина понял, что угадал.

–Скажете, что на такое тоже были свои причины? – спросил черноволосый.

–Каким бы не был повод, поступок крайне отвратительный, – Шин с сожалением в карих глазах взглянул на юнца. – Сродни предательству.

–Да, мне говорили об этом, – Каэро кивнул, понуро опустив голову.

–Хочешь, я научу тебя?

–Чему? – выплюнул юноша, насупившись.

–Стрелять, – Шин поднял оружие, продемонстрировав его расстроенному парню. – Меня самого брат научил, когда мне было пять. Ну, так. Ради забавы. Только когда я с пятидесяти метров попал птице в глаз, ко мне начали присматриваться сноходцы. Они посчитали, что мои умения могут пригодиться в бою.

Корвин испуганно каркнул, спрятавшись у Намикадэ в рукаве.

–Стало быть, вашим Сноком стал лук?– Каэро попытался вытряхнуть птицу оттуда, но пернатый уцепился за ткань клювом, наотрез отказываясь вылезать.

–А ты догадливый, – Шин усмехнулся. Сноком называли священное оружие, которым сражался сноходец. Им мог стать любой предмет, будь то флейта, книга или же обычный меч. Особенность его заключалась не в этом.

Снок был проводником силы воина. С помощью него сноходец мог точно распределять свою энергию и выплескивать ее в нужный момент. С помощью Снока сноходец мог проводить очищение. Как правило, такое оружие само выбирало свою форму и своего хозяина, когда приходило время.

Изначально все Сноки были похожи на куски какой-то породы, от которых исходил неяркий свет. Поговаривали даже, что священное оружие было сотворено из костей настоящих Призраков. После прикосновения к Сноку сноходца, он преобразовывался и показывал свой истинный вид. У Шина Снок стал луком, у Каэро же – катаной.

Все воины получали свое оружие, как только им исполнялось десять лет. К тому времени большинство ребят уже умели «прыгать» во сны, поэтому потеря драгоценного времени, которое они могли тратить на плодотворные тренировки со своим истинным оружием, считалась кощунственной. Церемонию по получению Снока проводили в главном здании Северной столицы – резиденции главы клана. И, разумеется, этот обряд проводился в строжайшем контроле старейшин и не влек за собой пышные празднования. Все сноходцы собирались в одном здании, чтобы узреть, какое именно оружие получит новичок. И не только обычный интерес был этому подоплекой. Многие выбирали себе учеников, исходя из увиденного.

Зачастую, Сноки детей были такими же, как и у их родителей, поэтому большинство новичков заранее обсуждали к кому они в итоге могут попасть.

–Когда мне исполнилось десять, моим священным оружием, действительно, стал лук, – подал голос Шин. – Только вот наставников, которые могли бы меня обучать, было немного. Поэтому всех умений, которыми я сейчас обладаю, я достигал сам. Без помощи других.

Тяжело, конечно, когда Снок превращается в нечто непопулярное, и сноходец сам пытается с нуля постигать нужные основы, но еще тяжелее, когда Снок ломается. Священное оружие дается одно и на всю жизнь. Если ты его утратил, значит, стал бесполезен.

–Мне повезло больше, – усмехнулся черноволосый. – У меня, по крайней мере, был учитель. Правда ему было около семидесяти, и он еле стоял на ногах…

Шин громко рассмеялся.

–Да над тобой поиздевались, малёк! В столице было много мечников!

–Никто из них не смог выдержать мой характер, – Каэро присоединился к веселому гоготу, и Корвин выглянул из его рукава.

–Что ж, надеюсь, я не лопну, пока буду учить тебя держать лук. А то вдруг не по нраву тебе мои методы будут! Какая у тебя ведущая рука?

–Правая, – выдал Намикадэ.

–Значит, ей будешь держать стрелу, – Шин взял в левую руку лук, становясь справа от юноши. – Повторяй за мной.

Каэро вытряхнул ворона из рукава, что сковывал его в движениях, и птица обиженно каркнула. После Намикадэ взял оружие за рукоять и поднял его в вытянутой руке, тщательно следя за мужчиной, что стоял в той же позе.

–Спина прямая, ноги параллельно плечам, – начал мужчина. – Руки же параллельны земле. Они вместе с телом образуют иероглиф[2], как в слове «гнездо» или же «паутина». Со стороны это должно смотреться как две перекрещенные полосы. Дальше, ты разворачиваешь корпус параллельно цели. Пускай, им будет вон та лиственница!

Шин, развернувшись на пятках, указал на дерево, которое было прямо перед ними. Оно испуганно зашевелило своими листочками, но убежать никуда не могло: корнями полностью вцепилось в землю. Каэро внимательно взглянул вперед, а после встал именно так, как показывал Шин: ноги поставил на ширине плеч, руки держал параллельно земле, а в левой ладони крепко зажал рукоять.

–Это твоя основная стойка. Запомни ее, ведь сейчас мы достаем стрелу.

Шин опустил левую руку и вытащил из колчана одну острую стрелу. Юноша с невероятной точностью, аккуратностью и щепетильностью повторил за ним это простое движение.

–Заряжаем лук. Хвостовик стрелы вставляем в гнездо на тетиве, и тремя пальцами – указательным, безымянным и средним захватываем саму тетиву. Важно понимать, что сам хват осуществляется на суставах пальцев между первой и второй фалангами.

–Как расположить саму руку?– спросил Намикадэ. – Я не понимаю.

Шин развернулся к юноше другим плечом, показывая, как правильно осуществить хват. Его указательный палец захватывал тетиву над стрелой, а средний и безымянный под ней. Каэро попытался повторить за ним и, казалось, сделал все точно также, но мужчина мигом заметил одну важную деталь.

–Саму стрелу не трогай, – Шин пожурил парня за ошибку. – Только тетиву.

Каэро мигом исправил положение пальцев, подняв глаза, и Шин одобряюще кивнул. Они оба встали в первоначальную позицию, держа лук в вытянутой руке, а стрелы наготове.

–Знаешь, когда-то в моей жизни тоже был переломный момент. История схожа с твоей, – начал мужчина, и Каэро повернул голову. – Мне пришлось уходить, оставив все, что я любил. Дом. Семью. Друзей. Но…Это не значит, что я перестал ими дорожить. Я ценю каждую минуту, проведенную вместе с ними.

–Почему вы ушли? – спросил Намикадэ.

–Кисть руки с тетивой заводится за ухо, ты прицеливаешься и резко выпрямляешь пальцы, – Шин отпустил руку, и стрела сорвалась с места. Юноша даже не успел проследить за ее ходом, как наконечник вгрызся в нежную кожу лиственницы. Та, казалось, ойкнула, сбросив на землю пару иголок, и Каэро округлил глаза. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но мужчина его опередил:

–Потому что я им был больше не нужен.

Намикадэ задержал свой взгляд на серьезном лице мужчины.

–Теперь ты, – сказал Шин. – Чистый и быстрый спуск.

Черноволосый воин, слегка помедлив, прицелился и, выдохнув, резко выпрямил пальцы. Стрела сорвалась менее охотно, но полетела именно в ту сторону, куда и хотел Каэро. К раненной Шином лиственнице. Намикадэ и, правда, хотел попасть в тонкий ствол, но наивно было предполагать, что с первого раза у него это получится. Стрела пролетела мимо, в кусты, задев лишь кору своим острием.

–Для первого раза неплохо. Даже тетиву правильно натянул, – сказал Шин. – Попробуешь еще раз?

–Да, – Намикадэ сходил за стрелой и вновь встал в стойку, которой его научил мужчина. Но на этот раз он был более уверен. Юноша поднял лук в своей левой ладони.

–Чистый спуск, – напомнил мужчина, и Каэро внял его словам. В этот раз стрела летела ровно вперед, не отклонившись и на миллиметр. Раненная лиственница в очередной раз испуганно сбросила иголки, когда наконечник вцепился ей в бок.

Корвин радостно каркнул, а Шин несколько раз хлопнул в ладоши, когда черноволосый сноходец опустил лук.

–Ты быстро схватываешь! – темные глаза мужчины улыбались. Каэро размял правую руку круговым движением.

–Спасибо, – сноходец расплылся в смущенной улыбке. Корвин сел к нему на плечо и начал переминаться с ноги на ногу, массируя его руку. Намикадэ потрепал его по голове. – Я польщен твоей заботой, Корвин.

–Думаю, теперь-то можно и поохотиться!– мужчина повел его вглубь леса, аккуратно хлопая по плечу. Корвин полетел вместе с ними, паря прямо над их головами. – Зайчатину когда-нибудь пробовал?

Спустя четверть часа они бегали по лесу, пытаясь подстрелить ушастых. Право первого выстрела Шин доверил юноше: хоть тот и попал в цель со второго раза, это не гарантировало абсолютно ничего. Лиственница была неподвижна, а вот зайцы ловки и прытки. Мужчина предпочел быть на подстраховке: даже если Каэро промахнется, сработает его превосходная реакция и меткость, и оба останутся в плюсе. По этому плану они и начали свою охоту.

Два раза Каэро промахивался, и ушастые успевали отпрыгнуть, но вот Шин всегда попадал в цель. Его стрелы пронзали сердца зайцев, раньше, чем они успевали остановиться от страха. Третью же стрелу Намикадэ не израсходовал впустую. Он смог попасть в серую лапу, находясь в двадцати метрах от цели, и животное начало, спотыкаясь, улепетывать. Мужчине пришлось сгладить ошибку своего новоиспеченного ученика более точным выстрелом.

–Теперь-то ты сможешь сам добывать себе еду, – Шин схватил третьего зайца и закинул на плечо. Каэро, усмехнувшись, кивнул. За пару часов эта пара успела наладить общий язык.

Вскоре сноходец и человек, когда-то принадлежащий к этой профессии, вернулись в дом и повторно развели огонь. Шин возился с ветками гораздо меньше, чем Намикадэ: мужчина был мастером на все руки, хотя это было неудивительно. Сноходцев учили многому, и самому главному – выживать. А где это больше всего пригождается? Разумеется, за городскими стенами. И Шин провел в скитаниях гораздо больше времени, чем безбородый юнец.

Разделав зайцев, Шин начал готовить, и признаться, делал он это неплохо. Буквально через час в котелке, что уже был знаком Намикадэ, плескалась похлебка из зайца. Каэро даже отметил кулинарные способности мужчины коротким:

– Вкусно!

Шин улыбнулся. Он поправил рукой засаленные волосы, слегка задев сережку.

– Ты можешь переночевать здесь, если тебе некуда идти, – сказал мужчина.

– Долг сноходца зовёт, – коротко ответил Каэро. – Откажусь.

Мужчина пожал плечами. Его дело предложить.

Доев ужин, юноша убрал тарелку в сторону, а две тонкие черные палочки аккуратно и ровно положил сверху, показывая всю свою скрупулезность. Не то чтобы парень любил делать все идеально. Он даже волосы завязывал кое-как, чтобы в глаза не лезли, а тут решил сделать все, как подобает, ведь хотел отблагодарить Шина за его гостеприимство.

Каэро поднялся на ноги и низко поклонился, коснувшись ладонями коленей. Его черные волосы заструились по плечам и лбу, щекоча нос. Шин взглянул на него, нахмурившись, и воскликнул:

–Не склоняй головы, юный воин! Слова благодарности выражай, всегда глядя в глаза.

–Хорошо,– сказал юноша, поднимаясь. Он протянул свою белую руку по направлению к Шину. Мужчина вновь слегка наклонил голову, не понимая такого изящного жеста.

–Сдержать слово – одна из высочайших добродетелей, – намекнул Каэро ему на посылку.

Мужчина вмиг опомнился и нырнул в другую комнату. По звукам, что доносились оттуда, можно было понять, что Шин что-то усердно ищет. Он скреб, рвал, отодвигал нечто эфемерное, невидимое за дверью. Лишь тени скользили по рисовой бумаге, а сноходец за ними наблюдал.

Выйдя в гостиную комнату, Шин протянул воину небольшой сверток ткани, завязанный несколькими льняными нитями. Что-то выпуклое и небольшое находилось внутри, и любопытство заиграло в душе Каэро. Его глаза как-то живенько засияли. Как будто почувствовав грязную мысль юноши, Шин коротко заметил:

–Я хочу, чтобы то, что лежит в этом свертке, добралось до получателя в целости и сохранности, или же попросту не осталось увиденным. Я могу положиться на тебя?

Каэро аккуратно коснулся свертка, стараясь не повредить нитки, и взял это нечто в руки. Взвесив ее на одной руке, юноша пару раз кивнул: посылочка, что бы в ней ни было, была легкая, достаточно большая, прямоугольная. Похоже на шкатулку. Сноходец убрал ее за пазуху ловким движением кисти, потуже завязав пояс.

–Я постараюсь, – сноходец щелкнул по клюву Корвина: ворон пытался вытащить тканевый сверток своими аккуратными, ловкими движениями. – Если мой друг не расклюет ткань раньше.

–Что ж, – мужчина выставил руку, согнув ее в локте, и птица тут же перепрыгнула к нему. Шин легкими, ласковыми движениями погладил пернатую по голове и та, казалось, довольно заурчала.

–Мы же с тобой сможем договориться?

–Кар! – каркнул ворон.

–Вот и славно, – усмехнулся мужчина, прикрыв глаза. Каэро подхватил свой меч подмышку и вышел из крохотного дома. Корвин летал рядом, выворачивая пируэты один за другим, и задорно посматривал на юношу, как бы намекая ему, что тот так не может. Несколько раз птица каркнула, и сноходец зло на нее шикнул.

–Зато во снах я не только летаю, но могу и по воздуху ходить!

Ворон заливисто рассмеялся. Да, он, конечно, каркал, но прозвучало это очень по-человечески.

–Ты еще и смеешься! – выдохнул сноходец, потирая руки. Ему не терпелось двинуться дальше. Вновь посмотрев на Шина, что вышел проводить его и поэтому встал у дверного косяка, Каэро еще раз кивнул.

–Удачи, малёк!– Шин приподнял руку.

–И вам, господин!

Коротко, зато душевно. Каэро пошел по узенькой дороге, не оборачиваясь назад. Он не знал, что ждет его впереди, сколько опасностей выглядывают из-за угла, но продолжал идти. Не в этом ли весь интерес?

[1]Хакама – эти широкие штаны, похожие на юбку, являются неотъемлемой частью традиционного костюма самурая.

[2] さ- гнездо, паутина

Глава 3

Из дневника Ичиро Тогоши. СЛОМАННЫЙ ВЕЕР От ивы на склоне горы начинался сумрак вечерний, Перехвачена роща кольцом, точно поясом от меча. Над алым мостом плыл туман: опасный, кровавый и скверный. В молчании скупом черный ворон не слезал с мужского плеча. Отражались в хрустальной воде чужие корявые лица. И, как лодка, проплыла в волнах лазурных одинокая сосновая игла. Чье-то имя на сломанном веере еще долго будет томиться,

Пока пламя неистовой схватки не спалит полотнище дотла.

-Ну что, Корвин? – произнес юноша, поглаживая птицу, что сидела на его плече, по угольным, бархатным перьям. Ворон переминался с лапки на лапку, испуганно и, в то же время, с большим интересом поглядывая по сторонам. Атмосфера вокруг была неспокойная: всюду стелился туман, захватывая розоватыми клубами землю, мост-полумесяц, и даже часть изумрудного леса. Рыбы, живущие в тихой реке, застыли, точно синие камни, где-то на дне водоема, боясь высунуть рыжие головы.

Было светло, но очень-очень тихо. Ни одного звука не доносилось до чуткого уха черноволосого парня, как бы он не прислушивался. Ощущение складывалось такое, что все, кто умели хоть как-то выражать свои желания звуками, вымерли. Единственные живые существа, которые находились в поле зрения юного воина, были люди. Они сидели, прислонившись к красным, деревянным перилам, своими спинами, а кто-то лежал ничком, не шевелясь. Они все будто уснули.

Воин со своим пернатым другом аккуратными, маленькими шажками поднялись на мост, двигаясь меж телами. Доски отчаянно поскрипывали в такт легкой поступи сноходца. Парень был весьма осмотрителен. Вдруг ворон спрыгнул с плеча своего спутника, находя лежащего на спине полного мужчину, весьма интересным. Птица клюнула его в высокий морщинистый лоб, и юноша затаил дыхание. Ворон клюнул пузатого мужичка еще раз, мотнув головой, но тот никак не отреагировал на донимания навязчивой птицы.

–Кажется, мы вовремя, – произнес парень, уставившись на смертного с нотками отвращения. Корвин мигом прыгнул к тому на брюхо, тут же начиная раскачиваться на нем, как лодка в сильный шторм. Намикадэ скривился, отворачиваясь сторону.– Нашел себе развлечение!

Как все это произошло, юноша и ворон с человеческим именем не знали. Всего пару дней назад они покинули дом Шина и двинулись на северо-запад. Их путешествие длилось уже чуть больше двух недель, а расстояние между ними и родным домом не спешило уменьшаться.

–Я так никогда не доберусь до своего клана!– сетовал Каэро, а ворон охотно поддакивал уверенным "Кар!". До северной столицы путь лежал неблизкий и, к слову, юноша прошел всего треть своего пути. И вот, наконец, спустя время, сноходец вышел к мосту – главному ориентиру всех путников, собирающихся добраться в Северное Государство, а тут куча мертвецов. Это ли не знак, что путь продолжать не следует?

Местные поговаривали, что этот мост-полумесяц связывал мир людей и мир духов, поэтому именно через него проходили всякие процессии, особенно религиозные. Река Очищения и Мост Искупления – так гласили знаки на вбитых в землю столбах.

–Весьма символично, – прошептал парень, переводя взгляд с множества тел, лежащих на этом мосту, на таблички.

Двинувшись ближе, юноша заметил, что все люди были облачены в простые, однотонные, белые или красные одеяния и лишь те, кто были на другом концу моста – в более вычурные, золотистые. Сразу видно, кто заправлял торжественным шествием.

Несколько раз внимательно оглянувшись по сторонам, стремясь остаться незамеченным, Каэро присел на корточки, прикоснувшись к широкому поясу одного из смертных. Пару секунд юноша провел в раздумьях, рассуждая о том, насколько его поступок будет отвратительным. В голубых глазах метались искры смятения, но парень все же сделал свой выбор. Разумеется, не в пользу мертвеца. Юноша резко сдернул кусок плотной ткани с тела смертного, чем заслужил возмущенные причитания Корвина.

–Они им вряд ли уже понадобятся, – сказал Каэро, отпихивая ворона, который начал клевать его в правое ухо, в сторону. Корвин возмущенно загорланил, превращая свои восклицания в однородный, нескончаемый поток.– А мне еще долго придется идти!

Сняв несколько однотонных накидок с неподвижных тел, юноша сложил их все в одну кучку, уставившись на орущего ворона. Черные птичьи глаза-угольки гневно сощурились, и Каэро обреченно вздохнул.

–Они мертвы, Корвин. Нам лучше побыстрей убираться отсюда. Мало ли кому захочется поживиться мертвечиной…

Ворон успокоился, но настороженных глаз с товарища не сводил. Каэро как раз стал лазить по чьему-то рукаву-карману.

–Кар!– ворону крайне не нравилось новое увлечение Каэро, но юношу можно было понять: у него не оставалось иного выхода.

–Ну, ладно-ладно, – юноша отодвинулся от тела, а после тихонько воскликнул:

–Это что, сумка? – сноходец заприметил какой-то мешок с парой веревок, который можно было накинуть на плечи. Нагло раскрыв его, он посмотрел на содержимое: веера, какие-то юбки, пара стареньких книг и завалявшиеся ароматные булочки. Сунув руку в мешок, парень вытащил слегка очерствевшее чудо кулинарии и тут же пихнул добрую половину себе в рот.

Корвин, наблюдавший за этим, закачался из стороны в сторону, пытаясь обратить на себя внимание. Он прыгал с ноги на ногу, вертел крохотной головой и, казалось, жалобно укал. Его желание позавтракать было сильнее всяческих обид.

–Хош-шешь? – произнес юноша, тряся рукой с хлебом, и кусочек булочки вывалился из его рта. Корвин среагировал молниеносно – он ринулся стрелой за этой частичкой пищи так быстро, будто от этого зависела его жизнь. И, понятное дело, совершенно забыл об одном препятствии – самом Каэро. Врезавшись в его живот головой, пернатый выронил кусок хлеба, а Намикадэ, оступившись, полетел вниз, выпучив от неожиданности глаза.

–Вот дув-ной вовон!– взвыл сноходец, больно приземлившись на попу, а мешок со всякой всячиной отлетел в сторону. Корвин счел замешательство сноходца выгодным, и утащил кусочек хлеба прямо из руки. – А раньше нельзя было это сделать?!

Каэро возмущенно прожевал булочку, которая чуть поперек горла не встала, глядя со слезами на глазах на птицу. Корвин воровато на него оглянулся, а после пристыжено опустил на землю хлеб.

–Доедай уж!– Намикадэ закашлялся, хватаясь за горло. Ворон хихикнул и начал отламывать от горбушки по маленькому кусочку, успевая склевывать упавшие на мост крошки. Каэро тем временем поднялся и подошел к мешку. Смерив хлопковое изделие придирчивым взглядом, он поднял его и резко перевернул, энергично встряхивая. Из мешка повалились вниз цветастые юбки, книги и веера.

–Корвин, смотри!– юноша взял в руки одну из юбок, и приложил ее к поясу. Корвин ошарашено заморгал. Сноходец сделал пару шагов из стороны в сторону, наблюдая за тем, как цветная ткань колышется. – Ах, как мне идет!

Корвин испуганно попятился, и юноша заливисто рассмеялся.

–Да, ты прав, в клане меня поймут неправильно!– парень заправил прядь волос за ухо. Он отложил юбку в сторону и закинул в сумку мужские кимоно и пояса, на случай того, если придется менять одежду. Ему предстоял явно ни один бой.

Вдруг его взгляд упал на книгу в черном переплете и с золотыми иероглифами на корешке. Юноша опустился на корточки, сложив руки на коленях, и внимательно изучил название трактата. Корвин, заинтересовавшись, сел подле товарища.

–Кар!

–Хочешь узнать, о чем эта книга? – воин протянул руку и открыл первую страницу. – Я ее раньше читал.

–Кар-кар-кар-кар! – ворон согласно закивал, а Каэро стал быстро перелистывать страницы.

–Одно из моих любимых произведений: «Мемуары Самурая». Тут много исторических фактов об одном из жителей Северного Государства. О битвах, в которых он принимал участие, да и об обычной жизни славного воина. Удивительный слог, прекрасный сюжет, – сноходец остановился на определенной странице. – А знаешь, какая фраза отсюда мне больше всего запомнилась?

–К-кар? – Корвин начал переступать с ноги на ногу, заворожено поглядывая в книгу. Желтовато-серые страницы, явно стерпевшие многие природные катаклизмы, были слегка обожжены по краям.

–«Неважно день наступил или ночь, зло всегда найдет дорогу туда, где есть люди, слабые духом!»

Сноходец и ворон переглянулись.

–Нам пора идти,– улыбаясь произнес Намикадэ, легонько захлопнув книгу, но какое-то внезапное странное чувство не позволило ему подняться на ноги. Черные брови воина поползли к переносице, улыбка мигом погасла, а сам он застыл, касаясь кончиками пальцев шершавого переплета. Нелепая, непрошенная дрожь пробежалась по белой спине, и Намикадэ тяжело вздохнул. Корвин взволнованно ткнулся в его запястье головой, дабы хоть как-то утешить друга.

– Что-то не так, – юноша поднялся на ноги и огляделся. Его испуганный взгляд метался по мосту из стороны в сторону, но не мог найти того, что ему показалось бы странным. Парень прислонился рукой к красным перилам, и вдруг его осенило.

–Кажется, трупов…было больше.

Сделав шаг назад, воин натолкнулся на что-то мягкое, теплое, но очень цепкое и злое. Это нечто издавало клокочущие, скрежещущие звуки, нагоняющие все новые и новые волны страха. Широко распахнув глаза, юноша нервно сглотнул, догадываясь, что позади него явно не обычный человек. Как только юноша пришел в себя, он неуверенно развернулся.

Перед ним стояло существо, ужасно напоминающее смертного. Только вот безликого. Не было ни рта, ни глаз, ни носа, даже уши куда-то пропали, но существо, определенно, все слышало, видело и могло говорить. Его мертвецко-серые руки свисали почти что до колен, а на босых четырехпалых ногах виднелись желтоватые когти. Некое подобие человека наклонило голову, словно разглядывало юношу.

Запнувшись о чье-то лежащее тело, сноходец рухнул на спину, не успев даже схватиться за бортик моста. Приземление, на неожиданность, вышло достаточно мягким: пузо того господина, с которого Каэро снял пояс, сгладило падение. Сделав несколько поползновений спиной вперед, скользя по чьим-то одеяниям, юноша понял, что ему попросту некуда двигаться. Мертвецы заняли собой все пространство алого моста.

Вдруг существо потянуло свои руки по направлению к воину, издавая свои клокочущие, свистящие, неприятные звуки, и Каэро вздрогнул.

–О, нет-нет-нет-нет! – воин, запинаясь, перевернулся на живот и начал прыжками, словно дикий зверь, перемещаться между лежачими. Так было быстрее и безопаснее: в любой момент можно было прикрыться бездыханным телом. Да, негуманно, но им уже точно все равно.

Отодвинувшись на достаточное расстояние, сноходец дрожащими руками отцепил от своего пояса меч и начал разматывать ткань, опутывающую клинок. Существо взревело, и руки парня сильнее затряслись. Юноша поднял взгляд: на лице безликого мигом появился рот, что был больше похож на неровный разрез в полотне. Болтающиеся нитки, свисающие с краев, стали неким подобием зубов, а вместо глаз появились две крупные черные дыры, которые пугали больше, чем самые ужасные кошмары.

Корвин летал над этим монстром, и, каркая, пытался клюнуть его в макушку, но особым успехом его попытки не увенчались. Существо лишь отмахивалось своими когтистыми ручищами, которые неестественно вертелись, словно ветряная мельница. Птица продолжала хлопать крыльями и кричать, словно вопрошая «Кто это?», «Кто это?», но юный воин не мог вымолвить и слова. Он разматывал свой меч суетливыми движениями.

«ИНЫЕ…Это, должно быть, ИНЫЕ…» – лепетал сноходец про себя.

Когда смертный поддается воле призрака, то он становится другим. Пустой, бездушной оболочкой, или же сосудом. Для ужасного монстра, который так давно искал собственное, нетленное тело. И убить его, хитрого и безжалостного призрака, становится не так-то просто. Особенно, если ИНОЙ находится в компании таких же, как и он…

Люди, что безмолвными трупами лежали на мосту, стали тихонько шевелиться. Юноша, увидев это, потерял самообладание. Он начал больше суетиться, запутываясь не то что в тряпках, но и в пространстве.

Один из безликих монстров поднял Каэро за шиворот и откинул в сторону, ликующе гогоча на своем непонятном языке. Юноша распластался на мосту, выронив меч из рук, а призрачные собратья безликого невнятно захихикали, хлопая друг друга по костлявым плечам. Сжав зубы, воин начал ползком подбираться к своему оружию, поглядывая по сторонам: ИНЫЕ несколько увлеклись своим весельем, не замечая его.

«Чудовища!»– мысленно выплюнул Намикадэ, сделав еще один рывок. Сноходец протянул руку, и его пальцы коснулись меча, но кто-то из безликих схватил парня за щиколотку. Подняв черноволосого одной рукой, бездушный призрак откинул его в сторону, а после пнул когтистой лапой, бесполезный без хозяина, Снок.

Мост заходил ходуном. Целая волна прошлась по деревянным сваям, приводя конструкцию в движение, а Каэро упал на спину. Позвоночник воина хрустнул, а юноша сдавленно охнул, изогнувшись и сощурившись от боли. Намикадэ медленно повернулся на бок, подгибая ноги под себя. Призраки вновь засмеялись-заскрипели, точно колеса полусгнившей телеги, потешаясь над своей новой жертвой.

–Я вам не жалкий неудачник! – вспыхнул Намикадэ. Распахнув голубые глаза, сноходец почувствовал, что злость вперемешку со страхом буквально поднимают его на ноги, помогают сразу не упасть, содействуют отчаянному движению. Поступь его была шаткая, он опирался руками о перила и сваи, но двигался только вперед. Юноша смотрел в одну точку – на катану, что лежала сейчас на самом краю моста, и готова была упасть в реку в любой момент. Он выдохнул через сжатые зубы, и стал оценивать обстановку.

Существам было все равно на немой кусок металла, а вот горячая плоть и кровь, которой можно было знатно пообедать, привлекали чудовищ сильнее. Прикусив губу, сноходец запрыгнул на перила и двинулся по тонкой рейке, неуверенно балансируя. Боль в спине давала о себе знать, но иного выхода юноша не видел.

С каждым шагом в парне распалялась уверенность, а режущая, ноющая пульсация где-то между лопаток начала гаснуть. Выставив руки в стороны, чтобы не упасть, воин ускорился, делая более четкие и твердые движения. Только вот и существа не стояли на месте. По мосту прокатилась еще одна волна: ИНЫЕ взревели и дружной толпой понеслись за воином. Каэро изрядно напугался и перешел на бег.

Еще чуть-чуть и он мог упасть в реку, так и не достав свое верное оружие. Единственным его спасением в этот момент – был прыжок, ведь катана, поддавшаяся всеобщему волнению, заскользила по мосту.

–Еще пара секунд, – сноходец оторвался от перил и нырнул вперед, протягивая руки.– Дай еще мне пару секунд!

Падая, сноходец попытался схватить клинок, но тот соскользнул, вырвавшись из пальцев хозяина. Парень пропустил один вдох, а его сердце стало биться чаще.

–Черт! – Каэро со злостью ударил кулаком по дереву. Существа продолжали надвигаться, злобно клацая нитчатыми зубами, а ему нечем было защищаться. Исход был предопределен.

Юноша закрыл голову руками, пытаясь защитить уши от диких криков и визга ИНЫХ. Один из прислужников тьмы занес когтистую лапу над воином, собираясь моментально лишить того возможности сопротивляться, но юный воин успел откатиться под ноги к монстру. Обхватив руками безликого, он опрокинул того наземь, а другие ИНЫЕ, тем временем, смыкали круг, оглушая парня своим истошным визгом.

–Придется вас проредить! – Каэро вскочил, схватил одного из монстров за кимоно и с силой потянул на себя. Тот поддался непредвиденному напору юноши и рухнул вниз лицом, мигом оказавшись под когтистыми стопами своих собратьев. Почувствовав некое воодушевление, сноходец цепко схватил за руку еще одного безликого и пнул его коленом в живот. Тот отлетел на пару шагов назад, увлекая за собой еще парочку чудищ. Нерушимая стена содрогнулась.

Намикадэ уворачивался от ударов весьма сносно, но он понимал, что это везение ненадолго. ИНЫЕ продолжали вставать и занимали места тех, кто резко вышел из строя.

–Как же вы меня доста..! – один из безликих широкой ладонью ухватил сноходца за лицо, перекрывая доступ к воздуху и заставляя того замолчать. Только голубые глаза юноши злобно сверкали, выглядывая из-под мясистых пальцев чудовища. Каэро вцепился в мертвенно-белое запястье ногтями, повиснув на руке монстра, и всеми силами попытался сдвинуть ИНОГО с места. Безликий зашатался из стороны в сторону, поддаваясь ловким раскачиваниям юнца.

–От-це-пись! – выкрикнул Намикадэ, едва монстр ослабил хватку, а после толкнул существо, что было мочи. Безликий отпрянул назад, полоснув напоследок когтями бархатную кожу сноходца, и по щеке воина прокатилась крохотная капелька крови. Каэро рефлекторно смахнул ее тыльной стороной ладони.

–Я так долго не протяну…– юноша сделал пару глубоких вздохов, пытаясь восстановить дыхание. Парень старался не опускать руки, чтобы не пропустить очередную попытку безликого надрать ему зад, но без своего меча воин был просто бесполезен. Вдруг на запястье упали несколько холодных капель, и сноходец тут же бросил на них свой прищуренный взгляд.

–Кар! – раздалось прямиком над головой, и Намикадэ поднял глаза. Верный ворон держал в когтях чуть влажный клинок, по-видимому, пойманный у края воды.

–Бросай, Корвин!!! – воскликнул схонодец, сокрывшийся под телами бывших людей. Чудовища обступили его со всех сторон, оставив лишь крохотную щелочку меж плечами. Туда-то и устремился отпущенный птицей клинок. Катана вошла в красное дерево, как нож в масло, чуть ли не по рукоять, и сноходец коснулся Снока пальцами.

–Разлом! – громко крикнул Каэро, отдавая часть своей силы оружию. В этот же миг чудовищ и самого сноходца ослепил яркий, белый свет. Он исходил от клинка.

Чудовища закрывали лицо руками, будто бы вместо черных, зловещих дыр у них были настоящие глаза, и вопили, точно кожу обжигал огонь. Пятясь и падая, они пытались уползти подальше от источника света, но яркие волны все равно достигали их тел.

Каэро прикрыл ладонью веки и резким движением выдернул катану. Мост от заклятия начал трещать, и раскололся надвое с громким хрустом, словно орех. Юноша вцепился в перила, чтобы не упасть: массивное, покрытое красной краской, сооружение заходило ходуном.

–Кар! – возмущенно крикнул ворон. Ему явно не нравилась такая тряска.

– Ты хотя бы можешь взлететь, – сноходец вытер капельку пота со лба. Он сжал рукоять катаны двумя руками и взглянул на чудовищ суровым взглядом. Те слегка оклемались от воздействия Снока и теперь были готовы рвать взбунтовавшегося юнца на куски. Пересохшие губы юноши расплылись в зверской улыбке.

– Кто на живенького?!

Каэро сдул прядку волос со лба и под крик ИНОГО ринулся с места. Безликие тоже медлить не стали: они начали преображаться. На желтовато-серых, длинных руках появлялись шипы, на высоких лбах – рога, а на костлявых спинах – острые крючья. Но Намикадэ это не смутило. Парень ветром проносился между бездушными телами, надрезая тонкую, словно пергамент, кожу своим оружием, и ИНЫЕ истошно верещали.

–А вы неплохо умеете плясать!– один из безликих попытался ухватить сноходца своими лапами, но юноша безжалостно отрубил тому кисть. Густая, черная кровь забарабанила по доскам. – Даже жалко, что этот танец скоро закончится!

Намикадэ взмахнул клинком, и вторая рука монстра упала вниз. Только вот незадача – отрубленные конечности вырастали, как будто их никто и не отсекал. Сноходец рассерженно цыкнул. Эта тактика ему явно не подходила.

–Рубить выше..?– шепотом спросил воин сам у себя, примериваясь к шее. Он провел взглядом по жилистому телу существа, что было к нему ближе всего, но не успел даже сделать выпад. ИНЫЕ, заподозрив неладное, стали нападать яростней и злей. Юноша успевал лишь отмахиваться, раскидывая чудовищ вокруг себя. Только искры летели от столкновения Снока со стальными когтями.

–Выносливые гады! – парень вспорхнул на перила и полы его накидок взметнулись ввысь. – Замедление!

Юноша провел мечом по воздуху, и за клинком протянулась тонкая блестящая линия, что на мгновение озарила монстров, связывая их конечности. Чудовища не могли пошевелиться и лишь зло верещали, не желая мириться с ситуацией.

Сноходец спрыгнул к ним, намереваясь снести одному из чудовищ голову, но монстр так просто сдаваться не хотел. ИНОЙ стал принимать человеческие черты: вот по его щекам скользнули темные кудри, вот и живая улыбка мелькнула на лице. Каэро застыл с занесенным клинком.

–Что за..? – юноша вглядывался в карие, даже черные, глаза, что смотрели прямо в душу, не мигая. Сноходец сглотнул и переступил с ноги на ногу. Он не мог поранить человека.

«Притворство или…он все еще человек? Но как? Неужели смертный сам борется с призраком?» – пронеслось в голове воина. Об ИНЫХ было не так много известно, поэтому юноша находился в легком замешательстве. Его рука дрогнула. С ужасом в глазах Намикадэ наблюдал за тем, как существо одними губами просило сноходца остановиться. Бледные щеки незнакомого мужчины постепенно алели, а кожа вновь приобретала розоватый оттенок. ИНОЙ уже не был похож на мертвеца.

–Как твое имя? – спросил парень стандартный для сноходца вопрос, но ответа не получил. Воин опустил руку, на мгновение расслабившись, за что получил удар длинной когтистой лапой наотмашь. Сноходец сдавленно ойкнул и схватился за голову, отступив назад: монстр смог-таки застать его врасплох. Другие безликие начали повторять перевоплощение за своим собратом, поняв, что на их жертву это прекрасно действует. Они наносили воину неожиданные и резкие удары, скрывшись под личиной смертных. Корвин же парил в вышине, громко каркая, и изредка пикировал на уж совсем разбушевавшихся чудовищ.

После очередного сильного удара юноша рухнул на мост, едва не соскользнув вниз, в реку. Перед глазами все двоилось. Воин дрожащими руками сжал катану, порываясь подняться на ноги, но ИНЫЕ, словно тени, окружили его, не позволяя тому встать.

–Страшно!– прошептал по-человечески один из ИНЫХ, и за ним стали повторять другие.

–Страшно!

–Он боится!

–Как ужасно!

Юноша встал на колени, опираясь на свой клинок. Он опасливо взглянул на существ снизу вверх, пытаясь возыметь опору в ногах. Слабость. Вот его слабость…Сноходцам нельзя убивать людей, а ИНЫЕ, словно прознав про это, спешили перевоплотиться. Каэро не мог их убить, по крайней мере, пока видел живые, человеческие глаза, наполненные страхом и мольбой до краев.

Одно из существ, на миг став прежним, лизнуло юношу своим длинным шершавым языком, оцарапав щеку, но Каэро быстро взял себя в руки. Он уверенным и быстрым движением полоснул монстра круговым движением, отрезая частичку болтливой мышцы. Кусочек плоти с тихим плюхом упал на мост, и прислужники тьмы разошлись ревом.

Пока изо рта ИНОГО хлестала кровь, сноходец сорвал с него пояс, а после повязал его себе на глаза. Пальцами он аккуратно коснулся ткани, поправив небольшую складочку. Туговато. Зато ничего не видно. Вдруг Каэро почувствовал где-то в районе груди быстрый-быстрый стук: сердце колотилось так, словно хотело сбежать.

–Я бы тоже сбежал, – юноша слегка согнул ноги и сжал рукоять меча обеими руками. – И это желание не гаснет, но…

ИНЫЕ надвигались на парня несокрушимой волной, но их перевоплощение больше не работало. Юноша ничего не видел.

–Если я уйду, не избежать жертв…

Сделав взмах, сноходец прошептал своим бархатным голосом:

–Угасание!

Клинок засиял багряным светом, окрашивая каждый изъян кривых, изуродованных физиономий в алый. Чудовища затихли, ощущая, как лопаются их голосовые связки, разъединяясь на ниточки. Как слезает кровавыми пластами кожа. Они не могли кричать, не могли плакать, но они чувствовали ужасную боль. Монстры сгорали заживо, словно в огне, и тут же угасали. А вместе с ними и их жизни. Руки, ноги, туловище, голова… все превращалось в пепел, даже кости сгорали, не оставляя за собой и следа.

Медленным движением юноша стянул повязку, опускаясь на колени перед горами пепла. Его клинок упал рядом с ним со звоном, и парень согнулся от этого грохота. Сейчас его уши воспринимали все в разы громче.

Ворон пикировал к нему, опускаясь на худое плечо, и Каэро вздрогнул. Переведя взгляд голубых глаз на пернатого, Намикадэ облегченно вздохнул. Не хватало еще нарваться на очередного монстра.

Птица попыталась расшевелить напарника, поклевывая мочку его уха, но тот не мог так быстро оправиться. Его потряхивало от закончившейся битвы, точно лепесток сакуры на холодном ветру, а сил бороться с этим катастрофически не хватало. Обхватив себя руками, юноша лег на холодный мост, став ждать, когда дрожь сама утихнет. Корвин уместился на груди товарища, расправив широкие крылья.

–Знаешь, Корвин, я никогда раньше с ними не встречался…– прошептал Намикадэ. – С ИНЫМИ.

–Кар… – огорченно выдал ворон.

–Но все когда-то бывает в первый раз, – продолжил сноходец. – Как и писалось в учениях моего клана: бездушные, свирепые чудовища, когда-то бывшие людьми. Но глаза… Их глаза, Корвин! Именно в тот момент мне показались живыми!

Птица встревожено заурчала.

–Я не мог иначе… – парень сжал пальцы в кулаки. – Мне нельзя было иначе.

Птица вспорхнула и села на перила, став чистить перья. Корвин решил его не трогать. Сноходец всегда был стойким, жестким, как камень, и изворотливым. Его трудно было довести. Но встреча с ИНЫМИ частично его подкосила.

Юноша лежал, практически не двигаясь и, казалось, даже уснул: по крайней мере, Корвин не видел, чтобы тот хоть раз моргнул. Птица стала изрядно беспокоиться. Пернатый периодически подлетал к Намикадэ, чтобы проверить дышит ли он вообще.

–Хватит, Корвин, – проговорил сноходец спустя четверть часа и потер ладонями лицо.– Расслабься.

–Кар! – ехидно заметил ворон. Кому-кому, а расслабиться следовало сноходцу, а не птице. Расхаживая по красным доскам, Корвин продолжал причитать, точно настоящий человек. Взгляд Каэро же остекленел: юноша вновь о чем-то усердно вспоминал, не обращая внимания на ворчливого друга. Сноходец чихнул, чем изрядно напугал ворона.

Переведя взгляд на сумку, что он обронил во время боя, воин опомнился. Он вскочил на ноги и подбежал к ней.

–Ну вот! – Каэро зло топнул ногой. Монстры исполосовали своими когтями всю ткань, и вещь теперь была непригодна. – Ты посмотри на это, Корвин!

Юноша потряс обрывками ткани, обращаясь к ворону, который ошалело на него уставился. Еще минуту назад сноходец был сам не свой, а теперь, как ни в чем не бывало, дурит.

–Нет, ну это надо же..! – парень обреченно бросил сумку на мосту и негодующе сложил руки на груди. Птица, если бы могла, закатила бы глаза. – Собирайся, Корвин! Наша работа на этом заканчивается!

Сноходец, широко расставив ноги и выпятив грудь колесом, делал уверенные шаги в сторону своего клинка, а после того, как его поднял, несколько раз чихнул, тут же вытерев нос рукавом. Потрогав пальцами лоб и убедившись, что тот не горячий, сноходец облегченно вздохнул. Холодный воздух, попав в легкие, жег изнутри.

–Простудиться не хотелось бы, – прошептал Каэро, проверяя сверток, что дал ему Шин, рукой. Почувствовав выпуклую посылочку, он успокоился. – Удивительно, что она во время боя не вылетел в руку. Иде-ем!

Корвин покачал головой и, взмахнув крыльями, сел на голову Каэро, растрепав и так потрепанные волосы юноши. Уверенными шагами они двинулись за солнцем, что освещало их путь. Говорят, что если идти за светилом, то никогда не заблудишься. Главное, чтобы оно не было фальшивым…

Глава 4

Из дневника Ичиро Тогоши

ФАЛЬШИВОЕ СОЛНЦЕ Замертво павший поднимется на ноги конь, Едва размоются тонкие грани рассвета. Шагнет в новый город юноша-синий-огонь, Став новой главой для поэмы скупого поэта. Фальшивое солнце светит, увы, не для всех. Пока красные лилии нянчат в артериях корни, Разольется по городу злобный, губительный смех, И своим песнопением о долге сноходцу напомнит. Со звоном монет пройдется по улицам мор, Но не узнает никто его лик под белою маской. Именем чьим нечисть вершит приговор,

Выглянув из-за спины с волчьей опаской?

На улицах крохотного городка недалеко от Северного государства разливались громкий смех и веселая музыка: звучали цитры, флейты, разрывая холодную тишину на кусочки. Яркие флажки, разноцветные краски, куча лавок с различной утварью и магазинчики с традиционными закусками украшали улицы, согревая жителей своими теплыми цветами. Маленькие детишки толпились у каждого шатра в праздничных накидках и брючках, а в воздухе вился фруктовый и немного пряный аромат. Сегодня в этом городе праздновали рождение Феодала, и, как полагалось, этот день никогда не обходился без маскарада.

Барышни в это чудное утро выглядели по-особому: каждая вторая девушка раскрашивала лицо цинковыми белилами, нанося поверх, матовой от краски, кожи цветочные узоры. На губах красовалась яркая, красная помада, а глаза каждой прелестницы были подведены черным. Получался эдакий кошачий или лисий взгляд, прям как у гейш[1]. Мужчины же к подобным красочным преображениям прибегали в меньшем количестве, считая, что размалевываться, как длиннохвостые петухи, даже на праздник – не мужское занятие.

–Повезло мне попасть на праздник! – произнес Каэро, держа в руках брошюрку, на которой несколькими крупными иероглифами было написано о том, что сегодня празднуется рождение господина. Мятый пергамент колыхался на ветру, и от этого только рвался. Каэро разжал пальцы, и бумажка, повинуясь танцу ветра, устремилась прочь.

Юноша стоял перед воротами, что охраняли стражники, а за их спинам простирался небольшой городок. Сноходец глядел в маленькую щелочку, что образовалась меж плечами воинов с катанами, и рассматривал пляшущих людей на улицах. Чуть прищурив глаза, юноша увидел, что народ выстроился в змейку, весело пританцовывая на каждый сделанный шаг. Каэро усмехнулся. Гуляние шло полным ходом.

Намикадэ подошел поближе к воротам и, сложив руки на груди, стал наблюдать. Ему, как «почти человеку» не стоило труда войти на территорию селения попросту потому, что его никто не видел. А вот обычные смертные подвергались тщательному досмотру.

Один из стражников обыскивал людей, рассматривал их сумки, оценивал «подобающий» раскрас, и пропускал в город, предварительно добавив печати на тыльную сторону ладоней. Другой охранник тем временем записывал гостей на отдельный листок, вежливо улыбаясь. Сноходец вытянул шею и присмотрелся – красный круг с иероглифами «Солнце[2]» был нанесен на руку одной женщины.

–Интересно, – задумчиво выдал Намикадэ.

Каэро взглянул в небо, где летал его прирученный ворон, и нахмурился. Денечек выдавался блеклый и ветреный. Слишком много серых облаков плыли по небосклону, заслоняя белое солнце. Сноходец потер нос, намереваясь чихнуть, но возглас какого-то мужчины его остановил:

–Да что вы себе позволяете?!

Намикадэ тут же опустил глаза. Перед ним развязывалась странная сцена. Мужчина с лошадью и телегой, в которой лежала пара небольших бочек, прикрытых плотной тканью, встали у городской стены. Стражники даже обыскивать его не стали, а попросту загородили ему въезд в город.

–Мне нужно миновать горный перевал к завтрашнему утру!– грубо отвечал торговец. – У меня договор!

Мужчина тыкал листком пергамента в лицо сурового стражника.

–Без пропуска нашего господина вы не сможете пройти через северные врата, – парировал стражник. – А он, как можно догадаться, в ближайшее время не примет вас.

–И что прикажете мне делать?!

Каэро прижался спиной к каменной стене. Стражники же убрали клинки в ножны.

–Вы можете переждать несколько дней в городе, пока торжество не закончится, а телегу и лошадь вы можете оставить на постоялом дворе. После празднества Феодал обязательно вас к себе пригласит.

–И сколько продлится этот ваш карнавал безумия?! – мужчина продолжал гнуть свою линию и разговаривать с пренебрежением. Лошадь тоже недовольно фыркала, пожевывая редкие волосенки хозяина, за что получала сухой ладонью по губам.

–Ближайшую неделю точно, а дальше – как повелит господин, – стражник был непреклонен. Мужчина хотел было протиснуться в ворота и даже лошадь за собой дернул, но охранник вновь вытащил катану и приставил ее к горлу нахала.

–У…у меня сроки! – мужчина отшатнулся, и, заикаясь, продолжил возмущаться. – Вы что… не слышали?!

–Могу предложить вам идти в обход через лес, – стражник поправил свое одеяние, что придавало ему более массивный вид.

–Но это займет еще целый месяц!

–А это уже не моя забота, – на лице мужчины с клинком засияла улыбка. Торговец в ответ сжал бледные губы и, шепча проклятия себе под нос, все же протянул руку, на которую тут же аккуратно нанесли печать. Он решил переждать неделю в городе, который защищают и охраняют, чем месяц блуждать по лесу, где тебя могут загрызть волки.

Сноходец двинулся с места и прошел мимо стражника незамеченным. Этот городок был предпоследним пунктом его пути, где юноша мог сделать остановку. Дальше только Горный Перевал, Забытая Пустошь и Северное государство.

Войдя в город, парень мигом прочувствовал на себе сладкую и приторную атмосферу здешнего карнавала: всюду пляски, шум, громкие разговоры, цветастые платья, шелест юбок и звон ветряных колокольчиков. Его чуть не сбила парочка малышей, что с визгами бегала друг за другом, играя то ли в салочки, то ли еще в какую-то подвижную игру. Парень даже руки вверх поднял, резко вертя головой в разные стороны, радуясь, что его никто здесь не видит.

–Кар!– Корвин спикировал на плечо сноходца и громко каркнул.

–Да, мне тоже нравится, – согласно кивнул Намикадэ, улыбаясь. Он двигался в такт веселым скрипкам, пританцовывая. Его сандалии на платформе звонко отстукивали своеобразную мелодию, попадая в задорный ритм. Ворон же вновь парил в воздухе, пытаясь хлопать крыльями под музыку. Эта веселая двоица разошлась не на шутку, полностью вливаясь в веселое общество.

Идя по улице следом за безумной толпой, Каэро выуживал по вкусности с каждой лавки: то карамельное яблоко украдет, то рисовый шарик, завернутый в лист водорослей. А все, между прочим, здесь стоило дорого.

–В такие моменты я понимаю, как мне повезло родиться в Изнанке, – рассуждал воин.

Все представители гордой профессии «Сноходец» жили в этой загадочной Изнанке – части мира, недоступной для глаз и ушей смертных. Никто из людей не мог видеть сноходца, из-за того что человеческое око не могло воспринимать иную материю, коей воин сновидений и являлся. Да, пусть Намикадэ и был человеком, как и остальные его соклановцы, ему было доступно большее, чем обычному смертному. Он мог притягивать предметы на свою сторону, и также ловко их возвращать обратно. Это помимо того, что он мог пользоваться своей силой, как во сне, так и вне его.

Видели сноходцев лишь птицы, да звери, владеющие острым зрением, нюхом и слухом.

–Я думаю, что я заслужил это!– сказал Каэро, с аппетитом смакуя яблоко и отгоняя от себя ненужные мысли, которые ему внушала совесть. – Я столько для всех сделал по пути сюда, и это моя награда.

Ворон на сей раз не препятствовал, утаскивая такой же рисовый шарик, что и его спутник. Только вот незадача – птицу видели все. Кто-то начал браниться, кто-то смеяться, а кто-то попытался бросить в Корвина свой ботинок, но ловкий ворон умостился на черепичной крыше и весело каркал, поедая свою добычу. Каэро тоже громко рассмеялся, хлопнув себя по коленям, чуть согнувшись.

–Вот наглый воришка! – крикнул он, и его голос потонул в звуке других флейт, сливаясь с ними в единую мелодию. И все-таки празднование было в самом разгаре!

–Подходите! Подходите! – полный мужчина в тканевой шапочке подзывал к себе народ, и Каэро мгновенно переключился на него. В его скромной, но весьма яркой и симпатичной лавке были разложены несколько поддонов со сладостями. – Только сегодня ягодные моти[3] два по цене одного!

–Нет, к нему не ходите, у меня берите! – сухой и длинный, точно бамбук, мужчина, стоявший у соседнего шатра, указывал на точно такой же поддон с вкусностями. – Покупайте два шоколадных моти и третий в подарок!

–Как выгодно! – Намикадэ потянулся рукой к ягодным рисовым шарикам, но гневный возглас продавца заставил его отдернуть руку.

–Да как ты смеешь?! – сноходец поднял глаза, уставившись на разгневанного мужичка. Тот пытался вразумить неуемного соседа, пытавшегося утянуть себе всех покупателей. Воин неловко отвернулся и вновь потянулся рукой к шарику из рисового теста, пока два продавца красочно ругались. Корвин, сидевший на крыше, начал переминаться с ножки на ножку, привлекая к себе внимание своего черноволосого товарища.

–А! А! А!– членораздельно каркал ворон, и Каэро, схватив рисовый моти, запустил им в птицу, уверенный в том, что ворон его не упустит. Корвин вспорхнул вверх, ловя сладость налету.

–А э-это мне-е-е, – сноходец запихнул второй рисовый пирожок в рот целиком, тщательно его пережевывая. Юноша двинулся дальше, за дружной толпой молодых ребят, все больше проникаясь атмосферой праздника.

Они вышли на городскую площадь, где царил полнейший восторг. Прямо в центре двое мужчин, одетых в цветастые костюмы, вобравшие в себя всю теплую цветовую гамму, устроили огненное представление. Они глотали и изрыгали огонь, под грохот шальных барабанов. Каэро привлек яркий всполох красного пламени, и юноша решил подойти поближе.

–Какие же забавные у них наряды, – Намикадэ усмехнулся, глядя на вычурную квадратную шапку с длинными косичками одного из глотателей огня, а после приметил веселые бубенцы на носках желтоватых тапочек. Сами костюмы мужчин состояли из широких лоскутных брюк, рубашки и длинной жилетки, снабженной по краям красной бахромой. Лица, как и у большинства народа, были покрыты цинковыми белилами, только вот в отличие от девушек, никаких дополнительных узоров на щеках творцов задорного настроения не было.

Прыгая с ноги на ногу, мужчины размахивали горящими палками, а после резко дули на них, разбрызгивая по сторонам горящие искры. Народ аплодировал им: по-видимому, людям нравилось, но Каэро не находил это развлечение столь занимательным. Он постоял еще с пару минут рядом с пляшущими глотателями огня, запихивающими огонь себе в рот, а после начал вертеть головой в поисках новой забавы.

–Не проходите мимо! – вдруг раздалось с другого края площади. – Мы набираем участников для конкурса по поеданию… Красного, сахарного перца!

Каэро устремил взгляд на небольшую деревянную сцену, сколоченную наспех. На ней стоял длинный стол с ровно пятью табуретками и пятеркой белоснежных блюдец, на которых были разложены крупные сочные овощи, размером с голову младенца. Остальные перцы лежали с краю в глубокой общей тарелке: намечался явно не один раунд.

–Правила очень просты! – Намикадэ приметил мужичка, стоящего внизу самодельной сцены. – Побеждает быстрейший! Тот, кто раньше съест заморский перец, тот получит любой товар из выбранной ВАМИ лавки совершенно бесплатно! Будь то украшения или же утварь в дом – неважно!

–А вот это интересно! – Каэро тут же двинулся в сторону горлодера. Испытать свои вкусовые рецепторы хотели многие. Они собирались подле сцены в небольшие группки, заслонив собой ведущего, но для Намикадэ это не было проблемой. Так как его никто не видел, он поднялся по лесенке на сцену, спрятался за одним из столбов, держащих крышу, и стал ждать начала конкурса.

–Прошу! – в первом туре принимали участие двое массивных мужчин, две молодые девушки и маленькая девчушка с розовым бантиком. Все как один были раскрашены цинковыми белилами. Ведущий заботливо усадил трех участниц за стол, а те благодарно улыбнулись. Мужчины ж сами отодвинули стулья, плюхнувшись рядом.

Каэро сложил руки на груди и жадно облизнулся. Красные заморские овощи так и манили взор. Две девушки, сидящие с правого краю стола, зашушукались, посматривая на сидящего рядом с ними мужчину. До Намикадэ доносились обрывки их фраз:

–…такой внушительный!

–Да, это местный кузнец!

–Как думаешь, он победит..?

–Ты совсем в себя не веришь, Рю..!

–Да уж, вам с таким верзилой тягаться бессмысленно, – озвучил свою мысль черноволосый воин. – Зато диковинку попробуете!

Сноходец думал лишь о том, как бы посытнее наестся. Все-таки юноша редко бывал в городе и нормальной еды сутками не видел, а тут такой шанс выдался – нельзя было упустить! Только вот конкурс должен был вот-вот начаться, поэтому парень не высовывал и носа: интересно было посмотреть на то, кто в конечном итоге победит.

–Итак! По моей команде вы будете есть красный перец, лежащий у каждого на своей тарелке. Побеждает тот, кто первый управится с этой задачей, – ведущий поднял руки. – На счет три вы приступаете к заданию!

Участники приготовились. Мужчины и девушки оглядели друг друга голодными глазами: каждый хотел урвать себе возможность выгодно отовариться в одной из дорогущих лавок. Только девочка равнодушно болтала ногами, поглядывая на перец. Сноходцу показалось, что она слишком безмятежна для своего возраста.

–Раз! – ведущий встал перед зеваками и показал указательный палец. Намикадэ перевел на него взгляд.

–Два! – участники всполошились, держа руки наготове. Ведущий выждал небольшую паузу, оглянувшись на смельчаков. Они были готовы схватить алые овощи с тарелок. – Два с половиной!

Народ возмущенно заулюлюкал.

–Не томи!– возмутился грозный кузнец, сидевший за столом.

–Надо же подогреть интерес, – хмыкнул ведущий, обиженно отворачиваясь. – Три!

Как только он сказал это слово, участники все до одного принялись уминать перец. Девушки старались кушать аккуратно, играя на публику, девочка тщательно жевала, стараясь не кривиться от ноток горечи, а вот мужчины, откровенно говоря, негодовали.

–Неужели он настолько плох? – хихикал сноходец, наблюдая за тем, как мужчины, раскрашенные, как куклы, поедали крупный красный овощ, кривясь и выплевывая кусочки овоща. Они наигранно рыдали, вытирая вспотевшие руки о красочные наряды, но продолжали есть этот ужасный деликатес. Зеваки, наблюдающие за представлением изредка поддерживали любимчиков.

–Может, попробовать..?– заинтересованно выдал Каэро, и пока все смотрели на расфуфыренных участников конкурса, стащил красный перец с общей тарелки, выглядывающей из-за спины ведущего. Покрутив округлый овощ в руках, юноша преподнес его ко рту и смачно надкусил. Медленно пережевывая, черноволосый воин пытался как можно лучше его распробовать. Корвин спикировал к нему на плечо.

–Кар? – участливо спросил ворон, заглядывая в глаза товарища.

–К-кусна!– проговорил Намикадэ, откусывая еще один кусочек. Ворон прищурился и, казалось, хмыкнул, явно не доверяя сноходцу. Каэро же продолжал с удовольствием уминать красный перец, сладко причмокивая.

Молодых девушек, как и мужчин, овощ не впечатлил: он слегка горчил, казался чересчур водянистым, а корка и вовсе была твердая, точно кора дерева, поэтому скорость поедания заметно снизилась.

–Я больше не могу, – расстроено выдала одна из девушек, откладывая перец на тарелку.

–Постарайся, Мао! – подбадривала ее подруга, продолжая жевать. Диковинный овощ в этих землях не нравился никому. Никому кроме сноходца.

–Кажется, на финишной прямой у нас двое участников! – радостно воскликнул ведущий, и Каэро воззрился на смельчаков. Грозный кузнец и маленькая девочка соперничали друг с другом и, откровенно говоря, мужчина сдавал позиции.

–Нужно доесть все, добрый господин, – хихикнув, ведущий указал на тарелку кузнеца, заполненную огрызками. Лицо мужчины побагровело даже сквозь маску из белил, а по лбу скатилась капля пота. Вены на висках вздулись, и ведущему пришлось успокаивающе замахать руками. – Я в вас верю!

–Поздно, – усмехнулся сноходец, наблюдя за тем, как девочка с бантиком поднимает над головой пустую тарелку.

–Вот мерзавка!– с набитым ртом прошипел кузнец.

–Как грубо! – выдал его сосед, поднимая ладони в знак проигрыша. – Друг, ты очень нелюбезен!

–Тебе что-то не нравится? – огрызнулся кузнец, встав со своего места и, бросив гневный взгляд на участника, двинулся прочь со сцены.

–Наш друг очень расстроился, – огорченно выдал ведущий, пожав плечами, взял девочку с розовым бантиком в волосах за руку. – Но у нас есть победитель! Итак, каково твое желание? Чего бы ты хотела приобрести?

–Лучший набор фарфора!– выдала девчушка, шмыгнув носом.

–Такая маленькая, а запросы как у взрослой, – посетовали две молоденькие девушки.

–Это в подарок! – девчушка высунула язык, и девушки фыркнули.

–Во дает, – хихикнул сноходец, прикрывая рот рукой. Ведущий проводил девчушку до лавки одного из продавцов и объяснил ему задачу. Издалека черноволосый мечник увидел, что тот улыбчиво кивнул и повел победительницу в свой магазинчик – выбирать. – Что ж, что-то я тут засиделся. Что бы мне еще посмотреть?

Каэро задумчиво огляделся. В целом, небольшая городская площадь была заполнена несколькими группками людей. Кто-то собрался у глотателей огня, кто-то у сцены с веселым ведущим и перцами, а вот дети толпились у маленького фонтана с небольшими палочками, на конце которых были привязаны тонкие ниточки с крючком. Намикадэ решил взглянуть, чем они занимаются, и двинулся к одинокому столбу воды, бьющему практически из-под земли. Чем ближе он подходил, тем больше деталей ему открывалось: оказывается у фонтана стояли несколько каменных скамеек, на которых умостились несколько ребят, а в воде плавали деревянные рыбки, окрашенные в разные цвета. Кто-то из молодняка пытался выловить их с помощью палки, а кто-то улюлюкал, болея за своих товарищей.

–Новый конкурс? – с интересом выдал Намикадэ. Корвин, спикировавший ему на плечо, уставился на бледную, плоскую рыбу. – Ой, это похоже на старую игру!

Корвин непонимающе взглянул на товарища.

–Побеждает тот, кто выловит рыбешку с самым большим числом. Чаще всего это сотня! – Каэро назидательно поднял палец.– Видишь? Они плавают номерами книзу! Так создается эффект неожиданности. Никто заранее не знает, какая рыба будет носить нужную отметку в 100 очков. Каждый кон рыбок меняют или попросту перемешивают между собой. О, вон как раз ведро стоит!

Корвин перевел свой взгляд на деревянное ведерко, из которого торчал красный рыбий хвост. Оно стояло аккурат у ног одного из мальчишек, только вот паренек был так увлечен игрой, что не увидел крадущегося по земле ворона. Птица вышагивала между ногами ребятни, оставаясь незамеченной. Намикадэ приподнял уголок губ: Корвин как всегда двинулся на разведку, чтобы проверить настоящая ли вкусность лежит внутри ведра.

–В тебя не влезет, Корвин, – хихикнул воин, и птица обиженно каркнула, тут же раскрыв себя. Тут-то и начался шорох. Мальчишки и девчонки в своих праздничных кимоно воззрились на удивленного ворона, который переводил взгляд своих черных глазок-бусинок с детворы на игрушечную рыбу.

–Ах, ты негодник! – закричали ребятишки, хватая свое ведро и отгоняя пернатого чуть ли не палками. Каэро нахмурился. Детвора явно позабыла, что на их самодельных удочках острые рыбацкие крюки, которые могли поранить доверчивую птицу. – На нашу рыбу позарился?! Мы тебе зададим!

–Кыш отсюда, пока не стал нашей главной целью!– на бедную птицу замахали руками, и Корвину пришлось взлететь и спрятаться в толпе. Каэро же, не снимая хмурой мины с лица, выудил из ведерка зазевавшегося мальчика игрушку с самым большим номером. Юноше не пришлось ее долго искать: деревянная рыба лежала сверху.

–Вот сейчас повеселимся!– Намикадэ спрятал рыбешку в рукаве и присел на бортик фонтана, ехидно улыбаясь. Юноше открывался прекрасный вид на игру, и как раз подошел второй кон. Всех рыб из фонтана убрали и высыпали новых, заранее перевернув их номером книзу. Новые участники заняли места на скамейке, держа удочки наготове.

–Начинаем! – выкрикнул один из мальчишек, который занимался опусканием игрушек в воду, и все игроки дружно опустили палочки с крючками, весело пререкаясь. Мальчики и девочки пытались угодить крючком в круглое отверстие, расположенное у основания чешуйчатого хвоста, и очень огорчались, если у них это не выходило. У кого-то крючок соскальзывал ровно тогда, когда они поднимали выловленный трофей, а кто-то, приноровившись, вытягивал рыбок друг за другом.

–Эй! Где же рыба с номером 100? – завозмущался мальчик, как только игрушек в фонтане стало меньше. Каэро при этом восклицании осклабился.

–Не болтай, а лови!– пихнула его в бок какая-то бойкая девочка.

–Да-да, лови смелее! – сноходец поддакнул. – Может быть та самая сотня уже у тебя на удочке!

–Да ловлю я, ловлю! – насупился парнишка. Каэро же тем временем тихонько посмеивался, играясь с украденной рыбешкой. Он гонял ее между пальцами, как золотую монетку, поглядывая на ребятню.

–Нет, я не издеваюсь,– ухмылялся сноходец. – Я всего лишь забавляюсь.

Прошла еще пара минут, и ребята выловили все игрушки из фонтана. Какого же было их разочарование, когда ни один из них не нашел заветного числа.

–Это что такое, Хидэ? Где наша стобалльная ?! – накинулись участники игры на парнишку, тасовавшего рыбешек перед вторым раундом. Он испуганно замахал руками, ведь злая ребятня не давала ему прохода.

–Это…Это не я! Она точно была в ведре.

–Уверен? – сноходец, держа рыбку двумя пальцами, запихнул ее за шиворот мальчишечьего кимоно и быстро отстранился. Разумеется, тот, кого звали Хидэ, это почувствовал и стал активно вертеться и прыгать. Стобалльная рыбешка тут же вывалилась снизу, поразив присутствующих. Удар, с которым она упала на мостовую, отразился в ушах тасовавшего громом. Парнишка так и обомлел:

–Это не я, это не мое!

–Хидэ!!!– взревела ребятня, и парнишке пришлось убегать.

–Вот вам новая цель! Для вашей игры, – холодно бросил Намикадэ. Корвин, наблюдавший за развитием событий в вышине, победно каркнул, и сноходец приподнял руку, чтобы ворон смог на нее сесть. Птица послушно спустилась, громко хлопая крыльями. – Ты отмщен, друг мой.

–Кар! – ворон благодарно потерся головой о щеку товарища, и Каэро улыбнулся. Ребятня же бегала по всей площади со своими удочками, устроив заметный переполох. Они уронили несколько поддонов со сластями у торговцев, мимо которых сноходец проходил изначально, разбили пару глиняных тарелок в лавке с посудой, ну и, конечно же, толкнули немало гостей этого маленького городка. В воздух взвилась волна ругательств.

–Что тут еще интересненького? – поинтересовался Каэро, точно и не замечая бардака, что творился в округе. – Точно! Откуда-то веет наваристым бульоном. Может быть, поедим лапши, а, Корвин?

–А! А! – согласно покивал ворон, и дружная парочка двинулась к ближайшей лавке с лапшой, расположенной на площади. Обязанности с самого начала их путешествия распределились следующим образом: Каэро занимается пропитанием, а угольная птица указывает, что и как ему необходимо добывать. Вот и в этот раз, когда Намикадэ орудовал половником, ворон переминался с ноги на ногу и клевал спутника в щеку, когда тот что-то делал не так.

–Да прекрати ты, – шепотом выдал Намикадэ, возясь с глубокой тарелкой. – Знаю я, что тебе не нравится зеленый лук. Но я его люблю! Поэтому будешь терпеть!

Корвин злобно нахохлился, собираясь возмутиться в голос.

–Лишь один твой гневный «гак», и нас отсюда выпрут. А тебя еще и сварят в котле! – пригрозил Намикадэ, мелко нарезая лучок и бросая его в свою тарелку с лапшой. Ворон тут же замолчал, отвернувшись: сноходец, разумеется, был прав. Каэро добавил в тарелку пару кусочков мяса и сваренное яйцо, и остался доволен выбранным набором.

Черноволосый воин добыл еще две тонкие палочки, которыми собирался есть, и вышел из-под навеса. На площади по-прежнему царил беспорядок, только вот по просьбе жителей стражники стали вылавливать зачинщиков безобразия. Намикадэ устроился на каменной лавочке подальше от народа и стал наблюдать за этой сценой, жадно уплетая тонкие рисовые макаронинки. Ворон умостился рядом, периодически выклевывая яичный желток. Изредка парочка поглядывала друг на друга и тихонько смеялась.

Ближе к вечеру улицы стали пустеть. Большая часть народа скрылась в таверне, чтобы продолжить свои гуляния, но самые упорные ждали, когда появится сам Феодал. По давней традиции, он выходил на балкон одного из главных зданий на центральной площади и рассыпал мелкие деньги, что тут же подбирали люди, становясь в кучки. Так он оказывал свою милость подданным, живущим на его землях. Но в этот раз все было не так.

Вместо господина вышел его верный слуга с золотой округлой чашей и попросту опрокинул ее через край перил. Никаких речей, напутствий, обещаний сделать жизни мирных жителей лучше…Ничего. На землю стали сыпаться серебряные, блеклые монеты.

–Что это? – протянула одна пожилая женщина, подобрав с земли один из кругляшков, а после попробовала его на зуб. Металл легко мялся. – Ненастоящие?!

–Что?! – народ начал возмущенно улюлюкать. Они поднимали головы, но слуги господина и след простыл.

Каэро отошел от стены и приблизился к толпе. Он удивлено приподнял брови, бросив короткий взгляд на балкон. И в правду, пусто. Усмехнувшись, сноходец поднял с земли серебристое кольцо, выпавшее вместе с фальшивыми монетами. На нем были изображены иероглифы, но в тусклом свете садившегося солнца парень не мог разобрать надпись. Юноша вертел кольцо, вертел, изучая и, в конце концов, выбросил его в сторону.

Вдруг какая-то молодая девчонка начала кашлять, почесывая щеку. Белила немного смазывались, оголяя шершавую, розовую кожу.

–Сай, что с тобой? – взволнованно проговорила женщина, что сидела рядом с ней.

–Ничего, – девчонка кашлять перестала. – Холодного воздуха глотнула, вот и все.

–Вечера нынче прохладные, – согласилась женщина, продолжая перебирать небрежно брошенные фальшивки. Она надеялась увидеть среди них хотя бы один золотой.

–Да-а, ну и дела, – протянул какой-то мужчина. – А я рассчитывал закрыть этими монетами свои долги… А от нас всего лишь откупились! Причем, самым наглым образом.

Каэро пожал плечами и двинулся в таверну, откуда доносились веселые возгласы. Приподняв навес левой рукой, парень вошел в заведение, тут же увернувшись от брошенной в его сторону тарелки. Несколько раз хлопнув глазами, он очнулся от потрясения. Глиняная утварь разбилась, коснувшись земли.

–Ты проспорил! – гаркнул какой-то мужчина в самурайском одеянии, тихонько посмеиваясь над другом. Он трепал голову юноши ладонью, зажав ее подмышкой, а паренек насупился.

–Эх, вот незадача, – грустно выдохнул плюгавенький парнишка, явно только-только поступивший на службу. Он вытащил из кармана пару монет и кинул их на деревянный стол. Каэро с опаской на них посмотрел, а после обвел взглядом всю таверну.

Это было небольшое, но уютное помещение с несколькими рядами столов, и подушками вместо стульев, а также лестницей на второй этаж, где, по-видимому, располагались небольшие гостевые комнатки. Там посетители могли прикорнуть или же продолжить прекрасный вечер. На стенах висели картины с волнами и красным солнцем, а также куча разноцветных лент, расположенных ближе к потолку. Эти предметы декора здесь повесили в честь торжества.

Намикадэ остался сидеть на первом этаже, забившись в угол. Тут он точно никого не сможет потревожить, хотя его и так никто не видел. Да и не услышал бы, ведь большая часть мужчин заливалась пьяным смехом, наслаждаясь вином, которое хозяйка таверны – полногрудая и весьма фигуристая женщина разогревала теплом своего тела, сокрыв бутылку от глаз обывателей с помощью своей длинной одежды. Они собрались вокруг нее, образуя полукруг, и хлопали стеклянными глазками, не замечая, что часть их чашек[4] куда-то делась.

–Мицу-сан, может, хватит нагревать бутылку? – смеялись мужчины, раскрашенные белилами, но, признаться, эта древняя традиция с подачей вина им очень нравилась. Щечки гостей аллели, как угольки, ведь выпивали они отнюдь не первую бутылку. – Мы замерзли не меньше!

–Но-но, мальчики, – смеялась хозяйка в ответ, поправляя золотисто-розовое кимоно в районе груди.

–В моих жилах сейчас течет саке, а значит, я не хуже этого молчаливого стекла! – громко воскликнул какой-то мужичок с большим животиком и красным лицом. Он явно уже не соображал, что делает. Его голос не был уверенным, он через раз икал и булькал, и, поднявшись на ноги, он тут же рухнул на колени, падая у ног хозяйки приема. – Согрейте меня, Мицу-сан!

Но лишь коснувшись пола головой, мужчина тут же захрапел. Женщина смеясь, укутала его полами своего одеяния, а остальные присутствующие мужички завистливо вздохнули.

Каэро поднес к губам чашку, что минутой ранее выудил практически из-под носа одного из гостей, и сделал свой первый глоток. Горячая жидкость разлилась по телу, добавляя организму сноходца бодрости.

–Неплохо, – шепнул юноша себе под нос, наблюдая за тем как Мицу-сан вытащила из-под своего кимоно бутылку с саке, на мгновение оголив свою грудь и часть живота. Все мужчины заулюлюкали, а кто-то даже полез к ней обниматься, но хлесткий удар по рукам мигом отрезвлял наглецов. Все возвращались на свои подушки, слегка опечаленные. Для сноходца это было всего лишь странное зрелище, тем более во всеобщей суматохе было легче таскать чашечки с саке.

Юноша пил чашечку за чашкой, щеки его предательски краснели, а разум улетучивался куда-то подальше, в счастливые дни, когда он жил один у полуразрушенного храма, изредка выбираясь к людям. Заплутав в своих собственных мыслях и развалившись у стены, парень совершенно пропустил момент, как подали закуски, и как пузатый мужичок, наконец, смог потрогать ножку хозяйки Мицу своей пухлой ручонкой.

–Паршивец!– женщина ударила мужчину по лбу веером, а после на него посыпался град кулаков от других воздыхателей хозяйки приема.

Каэро пьяно улыбнулся. Давненько он так не налегал на спиртное. Все чувства его притупились. Воин совершенно ничего не ощущал, кроме расслабления: его мозг отдыхал, мышцы перестали ныть, а в теле откуда-то появились силы.

Сноходец поднялся на ноги, проходя мимо столов, за которыми сидели горожане, и аккуратным движением руки сгреб бутылку, на дне которой еще плескалось рисовое вино. Мужчины продолжили выпивать, не смотря на то, что хозяйка Мицу скрылась из виду. Вдруг один из мужчин прислонил пиалу к голове и тяжело выдохнул.

–У меня, похоже, жар.

–Ха-ха, ты столько выпил, что это неудивительно, – ответили первому, громко отхлебнув из чашечки.

–Возможно…Но я так же чувствовал себя и пару дней назад, – пиала с остатками саке грохотом упала на пол, но не разбилась. Рисовое вино разлилось, и мужчина вытер его носком, булькнув.

–Если б я пил не просыхая, то тоже бы ощущал жар во всем теле, – гоготнули на ухо, но Каэро вышел на улицу, не услышав последнюю фразу.

Солнце давно уже село, а на смену ему выкатилась круглая Луна. Юноша плелся по улочкам, изредка останавливаясь и делая глоток, а после вытирал губы, что пощипывал этот ядреный напиток. Шатаясь, сноходец двигался к воротам. Что он собирался там увидеть? Даже сам воин не знал, но он шел, постоянно делая глотки остывшего напитка.

–Будем считать, что я просто гуляю, – заплетающимся языком выдал Каэро, пытаясь оправдать свои действия. Дойдя до стен, юноша услышал тихонькое перешептывание стражников, но пока не мог разобрать, о чем они говорили. Выпитый алкоголь хорошенько ударил в голову, не позволяя сноходцу чутко слышать.

–Сколько там? – спросил один из мужчин, почесывая затылок. Он заглядывал через плечо товарищу, что держал бледный лист в левой руке.

–По меньшей мере, триста человек, – второй стражник фыркнул, сделав несколько пометок на пергаменте тонкой кисточкой. Он присел на корточки и посмотрел вперед, разминая затекшую шею пальцами. Они на посту находились весь день, практически не уходя с места: их сменщики опаздывали. Видимо, их задержал сам Феодал. – Ужасно болят ноги.

– А мы перевыполнили план, Сугу,– первый стражник хлопнул товарища по плечу, и хохотнул, только вот этот Сугу не разделял радости.

Сноходец нахмурился и встал, прислонившись спиной к стене. Юноша стоял прямиком позади воинов, царапая пальцами каменную кладку. Бутылку он держал в руке, стараясь не двигаться, но манежные шатания все же совершал, пытаясь сконцентрировать свой взгляд на таинственной бумаге, что держал один из охранников.

– Надеюсь, господин будет этому рад, – тот, кто сидел на корточках поднял глаза. Они были темные, как ночь, выразительные и сидели глубоко в глазницах. – Не хотелось бы ощутить его гнев на себе…

– Ты вспомнил..?– вдруг начал первый, но его напарник прервал того сухим кашлем. Мужчина долго пытался прочистить горло, и сноходец неожиданно для себя напрягся. Что-то каждый второй в этом городке болеет, периодически кашляет, жалуется на здоровье… Юный воин посчитал это дурным знаком, но пока еще не мог связать мысли в единое целое.

–Да…

–Жаль мальчишку, – покивал первый стражник.

–Его жертва была для всех нас большим шоком.

–Это ради высшей цели.

–Ты, правда, в это веришь?!– мужчина возмущенно уставился на напарника.

–Я верю в возможности нашего господина, и в то, что он может сделать с нами, если мы не будем ему подчиняться.

Из рук сноходца выпала бутылка, а сам он, опустил голову. Темное стекло разбилось на кусочки, оседая каплями на мостовой, а стражники всполошились. Они стали оглядываться, но никого в поле зрения обнаружить не смогли.

Каэро осел на землю. Его шестое чувство подсказывало, что что-то в этом городе было не так, и, возможно, к этому причастен был сам Феодал – солнце здешних земель, как его величали.

–Здесь кто-то был! – первый самурай рывком поставил напарника на ноги, а тот вновь закашлял. – Да что ты все время кашляешь?!

–Нужно найти эту ушастую крысу, пока до Феодала не дошли слухи, что мы нарушаем данное ему слово! – проигнорировал Сугу восклицание товарища, а сноходец в это время сжал пальцами виски. Он пытался прийти в себя, но это было не так-то просто. Юноша не мог протрезветь за мгновение, хоть и очень старался собрать мысли в кучку, но в итоге попросту провалился в дрему. Все же сноходцы такие же люди, только… с некоторыми особенностями.

Корвин все это время спавший на крыше прямиком над вратами в город, услышал непонятные возгласы. Птица решила проверить, что там такое творится, и аккуратно, маленькими шажками двинулась по краю, всматриваясь вниз. Вдруг, увидев друга, сидящего на земле, пернатый негромко каркнул и ринулся вниз: юношу нужно было разбудить. Умостившись на плече Намикадэ, ворон начал с силой дергать его черные, гладкие волосы и клевать покрасневшее ухо.

Каэро приоткрыл глаза. Весь мир перед ним куда-то уплывал, но сноходец все же попытался подняться. Выходило, правда, с трудом. Верный ворон усиленно взмахивал крыльями, ухватив парня за шиворот. Да, сомнительная помощь, ведь Намикадэ явно весил больше пятидесяти килограмм, но Корвин продолжал стараться. В конце концов, юноша встал и, шатаясь, двинулся в город.

Даже находясь в таком состоянии, сноходец объективно оценивал свои возможности: до таверны он не дойдет, даже при всем своем желании. Оглянувшись несколько раз, парень заприметил лошадь того самого утреннего торговца, привязанную к деревянному столбу. А это означало одно: постоялый двор находился в паре шагов от него. Схватившись за голову, юноша прищурился. Рядом с животным лежала кипа сена, что возвышалась небольшой горкой прямо над землей.

«Выглядит мягко…» – скользнула мысль в голове Каэро, и сноходец двинулся прямо к ней, врезавшись в деревянный забор, огораживающий двор. Конструкция затряслась, лошадь, приоткрыв глаз, фыркнула и перешагнула с ноги на ногу, а в доме, что возвышался поодаль, загорелась пара огоньков. Видимо, хозяев постоялого двора разбудили мельтешения юного воина.

–Кто здесь?– на порог выглянул седой мужчина, но Каэро, не обратив на него внимания, плюхнулся в кипу сена, зарывшись в нее с головой. Хозяин постоялого двора посветил в сторону фонарем, столкнувшись взглядом с лошадью. Та смотрела на него не менее удивленным взглядом, а после схватила пару засушенных травинок губами и начала их жевать. Мужчина протер глаза ладонью, но ничего больше не увидел. Оно и понятно: сноходцев видели только животные.

–Похоже, показалось…

Намикадэ уснул достаточно быстро. Пара длинных соломинок щекотала его нос, но парень лишь поглубже зарылся в сено, тихонько похрапывая. Корвин поднявшись по ноге сноходца, торчащей из кипы, умостился на самой верхушке копны, очищая перья. Нахохлившись, он немного помялся, готовя себе ночлег, а после уснул так же быстро, как и Каэро. Завтрашний день для них обещал быть тяжелым.

***

– Это все очень дурно пахнет, Корвин…– сказал сноходец. Ворон нехотя оторвавшись от чистки перьев, насмешливо взглянул на товарища, приоткрыв клюв. Пернатый несколько раз кашлянул, будто хихикнул, и вновь начал чистить перья.

– Да сколько раз уже говорить?! Не от меня это, не от меня! – проговорил Каэро, вытаскивая из густых, растрёпанных, черных волос соломинку. Он мельком взглянул на нее и, разозлившись, со всего размаху попытался запустить её куда подальше. Жаль, что не вышло. Травинка была лёгкая, сухая. Она попросту упала ему под ноги, и юноша, прикусив губу, начал топтать ее ногой.

–Кар-р?!– хихикнул, развернувшись, ворон, как бы говоря: «Да неужели?», и Каэро, выпятив нижнюю губу, обернулся к товарищу.

–Поиздевайся еще надо мной! – юноша клацнул зубами. А дело было вот в чем…

Проснувшись с утра пораньше, юный воин почувствовал мокрое, даже липкое прикосновение к своей щеке. Не успев разлепить глаза, юноша потянулся сложенными в трубочку губами куда-то вперёд, ведь его мозг рисовал ему весьма заманчивые картины. Различные образы прекрасной женщины, может, даже хозяйки той таверны, в которой днём ранее юный сноходец имел честь отдыхать, всплывали перед ним. Реальность же была весьма обманчива. И, порой, жестока.

Рассчитывая на продолжение такого прекрасного утра, Каэро слегка приоткрыл глаза и протянул руки к своей обожаемой иллюзии, но перед ним вместо полногрудой и прекрасной женщины предстала лошадь. Животное протяжно фыркнуло, и сноходец резко вскрикнул от неожиданности, упав вниз. Копна сена разлетелась по всему двору от неловких юношеских движений.

–А ты, черт возьми, здесь откуда? – выпалил сноходец, и лошадь посмотрела на него как-то странно. Мало того что парень все позабыл, так еще и «тыкает». Махнув хвостом, гнедая закачала бедрами, и двинулась к забору, а Каэро попытался встать. Только вот его попытка не увенчалась успехом: он запнулся об какой-то камешек и рухнул в сено спиной вперёд, а лошадь протяжно заржала…

–Утро началось не с самой лучшей ноты, – сплюнул Каэро, вытаскивая еще пару соломинок из черных волос. Лицо его, подобно камню, не выражало никаких эмоций. Корвин еще раз хихикнул, и взлетел вверх. Юноша перевел на него сапфировые глаза и почесал затылок. – Где же искать этого Феодала..?

В памяти юноши сохранилась пара интересных картинок вчерашней ночи: двое стражников у южных врат говорили о жертвах и еще каких-то странных вещах, которые, как понял Каэро, вершил их господин. Воину же предстояло выяснить, как именно это может повлиять на здешних людей. Да и на него самого.

Несомненно, Намикадэ мог сейчас же уйти: сноходца б и не заметили, но его шестое чувство подсказывало, что творившиеся в этом городке вещи, были частью какой-то подсказки. А может быть, и частью чего-то важного.

–Не хотелось бы столкнуться с чем-то более опасным, чем человеческая глупость, – шепнул юноша себе под нос, глядя, как Корвин выворачивает пируэты. – Выпендрежник.

Каэро шел по улице мрачный, хотя празднование шло полным ходом. Как и ожидалось, день рождения Феодала – торжество долгое. Всюду играли флейты, по дорожкам сновали дети, а гости этого небольшого городка наслаждались вкусным чаем и солнечным утром, болтая о своих радостях и невзгодах. Цинковые белила по-прежнему покрывали шершавые лица прохожих, но краска потихоньку смывалась, скатывалась, превращаясь в белые крупинки, словно рисинки.

–Эй, юные дамы! – вдруг к двум гуляющим девушкам подошел стражник. – Не хотите ли внести в ваш образ запоминающихся красок?

Каэро насторожился. Стражник тем временем пояснил:

–Наши лучшие мастера нанесут вам на кожу новый оригинальный рисунок, который, уверяю вас, еще ни разу не повторился!

–Боюсь, нам такое не по карману, – одна из девушек поклонилась, а другая взяла ее под руку. Во взглядах обеих читалось легкое огорчение. – Мы истратили все деньги вчерашним вечером.

–Позвольте! – стражник широко улыбнулся, только вот улыбка эта была какая-то неестественная. – Процедура абсолютно бесплатна!

–Бесплатно? – удивлялись девушки, почесывая шею.

–Конечно! Это же день рождения Феодала! Он может позволить своему народу не беспокоиться о таких пустяках, – добродушно отвечал стражник и указывал на поставленные на площади шатры. В них сидели не менее любезные мастера, которые приветливо махали ручкой.

Сноходец нахмурился. Он следил за каждым жестом и словом мужчины, и кое-что смог заметить: стражник говорил как будто заготовленными фразами, придерживаясь какого-то, неизвестного юноше, сценария. Да и мимика его не внушала доверия. Каэро перевел взгляд на девчонок, заметив на их лицах недоумение, только вот… выгода всегда и всех подкупала. Красавицы переглянулись.

–Вас заинтересовало? – ухмыльнулся мужчина.

–Конечно, их заинтересовало! – фыркнул сноходец, оставшись не услышанным. – Все мы периодически лелеем свои жадность и алчность.

–Пройдемте, – тем временем стражник, весело болтая, подталкивал уже воодушевившихся девочек к шатру. Как только троица приблизилась, пожилой, лысый мастер приветливо кивнул и предложил красавицам устроиться поудобнее на небольшой скамье бок о бок. На плечо Каэро сел ворон, и парень погладил его по голове.

–Видишь того мужчину? – сноходец указал в сторону куда ушли девушки, и Корвин перевел взгляд. В шатре сидел сухой старичок с суровой миной на лице, которую даже не спасала даже скупая улыбка, и стирал хлопковой тряпочкой лишнюю краску с лиц красавиц. Облачен он был в серую рубашку с короткими рукавами и широкие штаны. – Сможешь уронить ту плошку с белилами?

Ворон несколько раз хлопнул крыльями и взлетел, соглашаясь на авантюру, но до конца не понимая, зачем его другу это нужно. А вот сноходец, наоборот, точно знал, что хочет получить.

Словно стрела, Корвин влетел в шатер, и девушки громко завизжали, пугаясь черной пернатой тени. Мужчина от неожиданности высоко подпрыгнул, и плошка с белилами, лежавшая на шершавой мужской ладони, упала вниз на каменную дорожку и разбилась. Раздался характерный звон, а краска расплескалась по земле и яркой одежде прелестниц, образуя красивую волну.

–Вот бестолковые окунихи!– выругался мужчина, ринувшись собирать осколки чашки, а девочки непонимающе вскочили.

–Это вы нас так назвали?!– возмутилась одна из них. Красавицы потерли щеки рукавами, размазывая краску, а сноходец, тем временем, подобрался поближе, рассматривая лицо ближайшей к нему девчонки. Подойдя к ней почти вплотную, он коснулся ее щеки рукой: вся кожа была в крохотных прыщиках. Красные, сочные, наполненные кровью, они больше походили на маленькие волдыри, нежели на обычную сыпь.

–Белила не должны оставлять такой реакции… – отпрянув, шепнул себе под нос сноходец, на всякий случай, вытирая руку о свою одежду.

–Ну, а кого же еще?!– мужчина стоял на коленях, касаясь пальцами осколков. Его ноздри шевелились, когда он зло вдыхал и выдыхал воздух. Вредный старичок складывал кусочки глиняной посудины на разложенный платок, что вытащил из-за стола. – Еще и одежду мою испачкали!

Сноходец перевел на него взгляд, не замечая, что девчонка, к которой он прикоснулся, несколько раз оглянулась. Хоть люди и не могли видеть Каэро, тепло, исходящее от него все же ощущали.

–Да?! Так вам и надо!– распиналась самая активная из незнакомок. Вторая все еще искала глазами кого-то.

–За что?! – мужчина вскинул голову.

–За испорченный день! – одна из девчонок схватила другую под руку, и красавицы удалились вверх по улице. Юноша быстрым шагом последовал за ними. Девушки о чем-то яростно щебетали, но до сноходца доносились лишь обрывки слов.

–Подлец! – выдала одна.

Намикадэ шел следом за девушками, вслушиваясь именно в их диалог, проскальзывая меж идущих навстречу людей. Гул голосов становился громче, музыка звучала четче, и сноходцу с трудом давалось вычленять нужные слова.

–Маору, дорогая, тебе не следует злоупотреблять сладостями. Ты же знаешь, что у тебя появляется сыпь, когда ты переешь карамельных ягод!

–Я знаю, Су, но я с прошлого месяца сладкое не ем!

Сноходец насторожился.

–Как же так, ведь сыпь у тебя появилась!

–Быть не может, – девушка начала искать зеркальце в своей маленькой сумочке-мешочке, чтобы в него посмотреться. Юный воин закатил глаза.

–Девушки, – хмыкнул он, идя рядом. Девушка все рылась в своей сумке, перебирая заколки, платочки, а ее подруга взволнованно ждала, шагая в тишине. Вдруг девчонка, искавшая зеркало, несколько раз кашлянула прямиком над ухом черноволосого, и юноша отпрыгнул, как ужаленный: больно уж напугал его этот сухой и громкий кашель.

–Ты как?

–Нормально, – та, кого звали Маору, вытащила круглый предмет, и стала в него смотреться. Оглядев свое лицо с разных сторон, девушка обреченно вздохнула. – Ладно-ладно, я не удержалась, и вчера, когда ты отходила в уборную, съела всю миску карамельных ягод! Довольна?!

Ее подруга нахмурила брови.

–Эх ты! А я-то подумала на своего брата!

–Прости-прости, – девушка усмехнулась, и вновь громко кашлянула. – Но тут не только моя вина: днем ранее он стащил все твои конфеты, как только ты отвернулась.

–Вот маленький негодник!

Вдруг девушек позвал очередной стражник, а сноходец обреченно опустился на корточки. Парень тяжело вздохнул. В его голове словно клубился дым, мешая мыслям течь в верном направлении, но это было неудивительно. Вчера юноша выпил столько, сколько никогда не пил. Воин сжал виски пальцами, сосредотачиваясь. Он глядел на девчонок, которым в очередной раз предложили бесплатную услугу, указав на цветастый шатер. В нем сидела женщина с плошкой, наполненной белилами. Она выглядела опрятно, приятно улыбалась, и девчонки быстро сдались.

–Я чувствую подвох, – сказал сам себе Каэро, – но я не понимаю, в чем именно он состоит.

Юноша устремил свой взгляд вдаль, продолжая сидеть на корточках. Он рассматривал людей, что веселились поодаль: кто-то устроил настоящий поединок, правда, на деревянных мечах. Такие Намикадэ видел давненько, еще в клане, когда только-только обучался своему мастерству. Его же верный, закаленный волей, клинок висел сбоку, касаясь кончиком земли, и вздыхал от скуки.

Юноша не особо вникал, кто выходил из боя победителем, а кто побежденным, ведь его больше интересовал сам процесс, но постепенно Каэро погружался в собственные мысли, уплывая от реальности. Ее словно выбили у него из-под ног.

–А что если я просто придаю слишком большое значение этим белилам? Мне нужно искать Феодала, а не играть в следопыта! – стеклянный взгляд парня упал на каменную кладку: юноша опустил голову. Черные, густые волосы рассыпались по плечам и, влекомые легким ветерком, щекотали шею. – А если я все-таки прав, и мне нужно раздобыть эти ответы?

Почесав затылок, юноша заметил Корвина, которого ласково трепали по голове те девушки, за которыми сноходец упрямо следовал половину пути. Птица развалилась в чужих руках, легонько хлопая крыльями и радуясь каждому почесыванию и поглаживанию. Расплывшись в полуулыбке, Каэро поднялся на ноги, расправив свое одеяние, и прошествовал по каменной дороге прямиком к ворону, чеканя шаг.

–Это предательство? – сказал парень и сложил руки на груди. – Учти, я злопамятный!

Каэро говорил серьезно, но ворон, казалось, его не слышал, млея в нежных девичьих руках. Он даже по-вороньему мурлыкал, издавая приглушенные звуки. Птица то ли каркала, то ли кашляла, но звучало это весьма забавно.

–Ты слышишь меня? Корвин! – сноходец вновь напоминал птице о своем присутствии. – Мы здесь не просто так!

Птица нехотя на него посмотрела, и отвернулась, не желая продолжать этот разговор. Намикадэ упер руки в боки, раскрыв рот от возмущения. Брови изогнулись, а лоб слегка наморщился.

–А это что еще значит?!

–Какая ласковая птичка! – смеялась девчонка, пока женщина красила ее лицо. Сноходец бросил на них злобный, даже звериный взгляд.

–Вставай! Чего ты здесь разлегся?!– возмутился Каэро, но его, понятное дело, не слышали. Лишь ворон, который при любом назойливом звуке, мешающем ему отдыхать, по-человечески отмахивался, мог внимать его речи.

–Это точно, – вторила другая незнакомка, рассматривая лозы на своих запястьях. Узор красиво опоясывал ее руку.

–Где вы ее нашли, девочки?– спросила мастерица, что так ловко орудовала кистью.

–Она сама рухнула к нам в руки, – в унисон пропели девушки и засмеялись. Корвин же блаженно развалился уже на коленях красавицы, радуясь, когда его гладили по спине. Сноходец постоял рядом с ними, полюбовался на эту прекрасную картину, зло топая ногой, и зашагал прочь, сжав тонкие пальцы на рукояти своей катаны.

Сгорбившись, он плелся куда-то к окраине городка, путаясь в невысоких одинаковых домах с изогнутыми кверху крышами. Несколько раз он даже забрел в тупик, чуть не сбив головой так низко развешенные красные фонарики с иероглифами, но это лишь подогревало его злость.

–Раздражает!– выплюнул воин и ударил по одному такому украшению рукой, сбивая его на тротуар. Фонарик был бумажный, и долго лежать не стал. Ухватившись за хвост ветерка, он собирался подняться ввысь, но Каэро безжалостно растоптал его ногой, стиснув зубы. Обозленный на ворона, юноша двинулся дальше, а помятый фонарь остался лежать красной каплей на дороге.

Все в этом городке повторялось, словно юноша оказался во временной петле. Схожие шатры из грубой, но яркой ткани, одинаковые деревянные лавки с выпечкой и прочими, диковинными угощениями, а чуть дальше – идентичные жилые дома с треугольными крышами и колокольчиками на пороге. Да даже люди, которые поутру заполнили улицы, точно муравьи, были копиями друг друга! Какой-то странный, как будто несуществующий город! Только вот Каэро этого не замечал.

–Какая прелестная одомашненная птичка, – пародировал девичьи голоса разобиженный сноходец. По небу плыли белые облачка, а солнышко озаряло своими лучами холодный небосвод, но юноша этого не видел. Он плелся вперед, от злости тряся кулаками. – Это моя заслуга, понятно?!

Вдруг сноходец резко остановился посреди улицы и, немного виновато, почесал затылок. Он посмотрел из стороны в сторону, опасаясь, что его слова кто-то услышит, а после продолжил медленно плестись.

–Ладно, – он махнул рукой, признавая свою оплошность. – Не моя. Точнее моя! Но не полностью…Все-таки в моем клане знают, как общаться с живыми существа…ми.

Увлекшись гневными мыслями о вороне, юноша даже не заметил, как добрел до окраин. Уткнувшись надменным и раздосадованным взглядом в высокую стену, что опоясывала городок и служила защитой от врагов, сноходец внезапно опомнился.

–Вот это я попал… – Намикадэ постучал себе по лбу указательным пальцем и начал осматриваться. Перед его глазами предстали еще одни врата, но они были раза в четыре больше и выше предыдущих. На них было изображено резное солнце с длинными и короткими лучами в виде удлиненных ромбов, а в центре, в самой сердцевине светила, были вырезаны уже знакомые юноше иероглифы, означающие «солнце». Судя по всему, за этими вратами открывалась прямая дорога к Северному Государству, только вот проход был, разумеется, закрыт. – Теперь я вижу, почему тот старик с телегой так усердно рвался сюда. Ведь это единственный…короткий путь.

Этот маленький городок, а точнее городская стена, вплотную примыкали к горам, меж которыми, словно глубокая рана, сиял раскол. Когда ворота открывались, перед путниками простиралась узкая и длинная тропа меж скалами, которая была весьма опасной. Нередко горные хребты рушились, рассыпая могучие глыбы.

Прикоснувшись рукой к холодной поверхности врат, Каэро опустил голову и поджал побледневшие губы. Он так долго шел этой дорогой, чтобы в итоге упереться в тупик. Даже если бы паренек очень постарался, то перелезть городскую стену самостоятельно не смог. А летать он все еще не научился.

–Черт!– вскрикнул он, перепугав слегка дремлющих стражников. Те резко подпрыгнули и повытаскивали свое оружие, оглядываясь по сторонам, но быстро выдохнули, не приметив нарушителей. С тихим звоном катаны занимали свои места в ножнах, а стражники неловко переглянулись.

–Ты тоже слышал флейту? – спросил один мужчина у своего напарника, почесав затылок.

–Да, как будто кто-то резко в нее подул, – покивал второй и смачно зевнул, не прикрывая рот. – Наверное, доносится с празднества.

–Глупцы…– прошипел Каэро и со всей силы ударил по вратам кулаком. Раздался глухой, устрашающий звук, который заставил мужчин вцепиться в свои мечи еще раз. Стражники начали озираться. Они подошли к вратам вплотную, заглядывая в узкую щель между массивными дверьми.

–Кто-то ломится снаружи? – задумчиво выдал один из стражников.

–Не дури! Без пропуска Феодала сюда никто не войдет! – фыркнул его напарник и отошел врат.

Прислонившись лбом и руками к стене, сноходец попытался успокоиться. Он размеренно дышал, стараясь полностью наполнить свои легкие свежим, прохладным воздухом. Что же делать? Как ему выбираться? Только тому, кому выпишут пропуск, можно будет пройти, но вот незадача: невидимку никто не видит, а значит и пропуск ему не дадут. Других сноходцев же здесь вряд ли можно было сыскать.

–Придется попотеть, – зло цыкнул Каэро, отходя от стены. Синие льды его глаз осмотрели окраины, но как-то бегло, зато чуткое ухо уловило хлопанье сильных крыльев. На губах Намикадэ на мгновение мелькнула злорадная ухмылка, а после тут же исчезла, будто ее и не было вовсе. Не смотря в сторону ворона, сноходец сказал:

–А я предателей не прощаю!

–Кар! – жалостливый голосок Корвина заставил парня оглянуться и посмотреть вверх.

–Что, извиняешься? – брови сноходца удивленно изогнулись, а в глазах по-прежнему блестела сталь. – Не знал, что в твоем лексиконе есть такое слово, как «совесть»!

–Кар-кар!– птица парила в метре от сноходца, принося самые искренние извинения на своем языке. Он урчал, преданно глядя на Каэро, всем своим видом давая понять, что раскаивается. И в том, что утащил зачерствевшую булочку, и в том, что заливисто смеялся, пока Намикадэ выбирался из соломы, и, конечно же, в том, что остался с чужими людьми, проигнорировав своего друга.

Сложив руки на груди, воин смотрел на пернатого товарища долгим, пронзительным взглядом. Губы воина самопроизвольно вытянулись в трубочку. Ворон продолжал парить в воздухе, но уже снижался, заметив в глазах юноши искру доброты. Да, наверное, мигающий глаз плохо спавшего сноходца, убедил Корвина в этом.

–Что ж…– Каэро поднял руки вверх, обозначив, что сдается, и ворон со всего маха влетел в юношу, обнимая его крыльями. От неожиданности сноходец сделал пару шагов назад, прислоняясь к стене спиной. – Но-но! Я еще тебя не простил! Я лишь перестал злиться.

Но Корвин продолжал ластиться. Он терся головой о его плечо, заставив юного воина улыбнуться. Каэро аккуратно погладил его по перьям, боясь поранить, и ворон радостно обмяк.

–Что ж с тебя взять, пернатая особа! – сноходец усадил ворона на плечо и заметил, что глаза птицы немного слезятся. – Ты так расчувствовался, что даже пустил слезу..?

Но Каэро не успел закончить. Не смотря на то, что он был оторван от реального мира, остальные люди – нет. К стражникам спешил посыльный, одетый в зеленую рубаху с треугольным воротом и белой каемкой и такие же зеленые брюки, заправленные в высокие сапоги с заостренными носками. В руках он держал свиток. Внимание сноходца резко переключилось на пришедшего.

–Сёса[5] Сугу, Феодал поручил мне вас предупредить, – раздался низкий голос молодого прислужника, и он, поклонившись, протянул одному из стражников свиток, держа его обеими руками. Каэро подошел поближе к людям, почесывая ворона по голове.– Сегодня ему необходимо получить все списки прихожан, участвующих в торжестве. Он будет ждать вас у себя во дворце. Правила вы помните.

–Да, разумеется, – произнес стражник, холодея. Дрожащими пальцами он потянулся к пергаменту, перевязанному красной ленточкой, но все еще не решался его принять.

–Бери, чего ты возишься? – шепнул напарнику другой стражник, и Сугу поежился. Слуга Феодала иступленно ждал, когда сёса осмелеет, но, откровенно говоря, его такое поведение разочаровывало. Даже Намикадэ огорченно склонил голову, но больше из-за того, что терял драгоценное время. В конце концов, стражник взял свиток, медленно развязывая красную ленту.

–Господин больше ничего не просил передать? – мужчина бегло прошелся по строкам.

–Нет.

–Тогда ступай, – Сугу выдохнул. Поклонившись, посыльный удалился в сторону, откуда недавно пришел Намикадэ, быстрыми, семенящими шажками. Второй стражник ободряюще хлопнул напарника по плечу.

–Дело принимает интересный оборот, да, Корвин?– Каэро усмехнулся и посмотрел на озадаченного стражника. Слегка прищурившись, сноходец продолжил:

–А я его узнал! У меня отвратительная память на лица, но не на имена!– воскликнул юный воин. – Это тот самый кашляющий мужчина, что стоял у главных врат и подсчитывал прихожан.

–Кар, – Корвин согласно кивнул.

–Надеюсь, господин не прознал о нашем разговоре…– шепотом заговорил стражник, покрепче сжав рукоять своего меча.

–Успокойся, – второй мужчина явно был более уравновешенный. – Твоя тревога витает в воздухе, точно благовония! Неужели ты думаешь, что ее никто не учует?

–Я на посту до вечера… – выдал Сугу расстроено. – Успеет выветриться.

–Значит, знакомство с Феодалом состоится после заката? Как романтично!– выдохнул Каэро, опускаясь на землю. Он любил говорить, даже когда к нему никто конкретно не обращался, а иногда, даже с самим собой трепался похлеще, чем с другими сноходцами. Разумеется, когда их встречал.

Корвин спорхнул к нему на колени, устраиваясь поудобнее. Маленькими лапками птица ходила по его ногам, словно «размягчая» почву, но в итоге попросту сдалась и легла как есть, нахохлившись.

–Чтобы персик заплодоносил, потребуется три года, но… время обладает спешностью кролика. Оно пролетит быстро, – произнес Каэро. Ворон взглянул на товарища как-то странно и прикрыл глаза. Он не раз слышал подобные изречения из уст сноходцев, поэтому привык. – Правда, не для того, кто будет наблюдать за ростом саженца, со страхом в сердце.

Сноходец грустно улыбнулся: стражник покрылся холодной испариной, глядя в небо. Солнечный диск был прямиком над их головами, стирая тени с земли, а это означало одно: настал полдень. Да, еще долго предстояло ждать.

[1]Гейша – представительница древней профессии, развлекающая гостей пением, танцами и ведением разговоров. Дословно переводится как «человек и искусство».

[2]太陽 – солнце

[3] Моти – сладкий десерт из рисового теста с начинкой внутри.

[4]Очоко – маленькая чашка для употребления японского рисового вина – саке.

[5] Сёса – ранг самураев. По-нашему – Майор.

Глава 5

Из дневника Ичиро Тогоши

СЕРДЦЕ-ГРАНАТ Где твой потерянный друг, скорбящая птица? В небо вспорхнула синица, а в клетке журавль. Блеснет вдалеке беззвучно златая зарница, Позовет за собой неизбежно в опасную даль. Полынь так горька. Светлячку ж полуночному – пряность, И приторный привкус от пепла в горящем саду. Этот город пропащий у многих вызовет жалость, А прозвище старое птице предскажет беду. Все встретятся вновь в поздний час под цветущею вишней, Чтобы как раньше увидеть весенний закат. И кто-то один среди них внезапно окажется лишний: Разобьётся как белый фарфор сердце-гранат.

Денек выдавался прохладный, не смотря на то, что солнце светило ярче, чем в летние дни. Оно попросту не грело. Сноходец зябко повел плечом.

Паренек сидел на земле около часа, наблюдая за Сугу, который на нервах выписывал уже сотый круг. Мужчина ходил вдоль стены туда-сюда, и ужасно раздражал этим своего товарища, но тот молчал. Лишь глаза периодически закатывал и звонко цыкал.

–Где-то там, наверное, продают сушеных кальмаров, – устав наблюдать за Сугу протянул Каэро, обращаясь к почти уснувшему ворону. Корвин долго не мог расслабиться, продолжая периодически вскакивать. – Мне нельзя покидать это место, чтобы ни в коем случае не потерять из виду этого стражника. Не мог бы ты достать для меня..?

Корвин недовольно поднялся и встряхнулся.

–Ка-а-ар! – птица возмутилась, широко раскрыв клюв. Он словно говорил: «Я для тебя ворон на полетушках?!», но все равно взмахнул крыльями и умчался на поиски пропитания. Каэро же поднялся и стал прогуливаться недалеко от стены, повторяя все манипуляции Сугу: хоть какое-то развлечение невидимки. Вот он складывает руки за спиной, а вот уже и ловко потягивается, копируя стражника.

–Сугу, да сколько можно?! – вдруг выдал напарник. – Ты так себе яму выроешь!

–Я, может, уже это сделал!– прикрикнул мужчина, а после шепотом произнес себе под нос. – Мой длинный язык всегда меня подводит…

–Не настолько сильно, как я вижу, – усмехнулся сноходец, отвечая ему на эту реплику, заведя руки за голову. – Иначе бы ты до ранга сёса не дослужился.

–Как бы я хотел сбежать отсюда…– стражник присел на корточки.

–Я бы тоже, – Каэро остановился рядом с ним.

–И жить спокойно.

–Значит, не только я думаю об этом… – произнес Намикадэ, опуская руки. Все сноходцы однажды начинают размышлять о другой, спокойной жизни, которой они почему-то не были достойны. Все, чему они обучались с детства, это сражения. Вечно проводить свои дни в ночных кошмарах людей, в битвах с тенями и призраками, защищать невинных от зла…Не каждый мог. Постепенно воины начинали сдаваться и сбегать, а некоторые и вовсе сходили с ума.

–Я ведь очень сильно люблю свое дело, – произнес Намикадэ. – Возможно, даже больше, чем кто либо! Но… Эта далекая, счастливая жизнь на краю света с женой и своими детьми… так манит! Где только этот островок несбыточных надежд?

–Может быть, в Камигохаре? – выдал стражник, сбивая сноходца с мысли. Каэро в первый раз за столько лет услышал название города, из которого его изгнали, и воодушевленное настроение юнца рассыпалось грудой песка. Воин старался называть свой родной город именно Северным Государством, ведь ненавистны ему были не только другие сноходцы, предавшие его веру, но и сам город, которому дали такое отвратительное имя.

–Может, там я начну все с чистого листа..?– продолжал размышлять стражник.

Пускай Сугу говорил и не с ним, черноволосый воин принял все на свой счет. Он непонимающе уставился на запутавшегося мужчину, кашляющего в кулак.

–Это не то место, где ты сможешь чего-то добиться, – сноходец медленно отцепил катану от пояса и начал разматывать грязноватую ткань, в которую она была завернута. – Это то место, откуда тебя выгонят, не спросив и имени. Пожалуй, я помогу тебе сделать верный выбор. Считай, это знак. Знак свыше!

Сноходец со всей силы вогнал клинок меж камнями, оказывая давление всем своим телом: лезвие громко звякнуло и мягко провалилось вниз. Как только это случилось, юноша лишь крепче сжал рукоять, а его лицо ожесточилось.

–Раскол! – силу воина впитал острый клинок, и ровно также как алый мост раскололся надвое, сейчас раскололась и земля. Сёса Сугу рухнул на спину, а мир вокруг него начал сотрясаться. Он попытался схватиться руками за камни городской дороги, но пальцы предательски соскальзывали, а трещина в земле неминуемо увеличивалась.

–Что это такое?! – выкрикнул мужчина, пытаясь уползти подальше от обрыва, образовавшегося благодаря силе сноходца, но его ноги и руки как будто потеряли силу. Трещина в земле дошла и до стены, но не смогла ее проломить, сколько не старалась. Лишь только немного тряхнула.

–Я ускоряю процесс! – воскликнул сноходец, вынув меч. – Если твои осьминожьи мозги не отсохли – иди и сообщи о случившемся своему Феодалу! Иначе подобные трещины исполосуют весь город!

–Сугу, ты как? – к нему подоспел товарищ и поднял того на ноги. Сугу пошатнулся, опираясь на плечо напарника, и схватился за голову.

– В порядке, только перед глазами все кружится, – выдохнул мужчина, глядя в зияющую дыру, в которую чуть не провалился. – Неужели это землетрясение?

–Не похоже, – покачал головой другой стражник. – Словно какая-то неведомая сила пытается прорыть себе путь.

–А может, ты, наконец, перестанешь верить в мистическую чушь?! – осадил Сугу, отшатнувшись. Он уже вполне сносно стоял на ногах, поэтому больше не нуждался в помощи.– Мне нужно сообщить о случившемся господину. Справишься без меня?

–Ступай, – напарник Сугу положил ладонь на рукоять своего меча. – Я не последний человек среди воинов. Справлюсь. Да к тому же… Кто, по-твоему, соберется напасть? Пьянчуги, которые атаковали местные таверны или розовощекие дамы с веерами?

Сугу усмехнулся и кивнул.

–А побыстрей решать эти вопросы как-то можно? – Каэро закатил глаза.– Я с вами уже на несколько лет постарел!

Подгоняемый гневным возгласом Намикадэ, точно походным маршем, сёса быстрым шагом двинулся прочь от северных врат, оставив озадаченного напарника позади. Наедине с огромным обрывом. Каэро, продолжая идти, полуобернулся: мужчина стоял на краю, заглядывая вниз и почесывая щеку. Выражение лица стражника показалось юноше крайне обескураженным.

–Премного извиняюсь, – тихо произнес сноходец, и медленно отвернулся. Следуя по пятам стражника, черноволосый воин старался не отставать, чтобы не потерять Сугу из виду. А сделать это можно было очень даже просто, ведь большая часть народа, проснувшись после бурной ночи, зевая, выползала из своих домов на улицу. И не зря: гуляния-то продолжались!

С приходом дня небольшой городок оживился. Маленькие детки бегали между домами с розовыми и голубыми лентами, словно с летающими змеями и рычали, притворяясь грозными драконами. Своими руками малыши салили друг друга, будто ловили жертв, и злобно смеялись, показывая зубы. Несколько раз они налетали и на Каэро, но он успевал, подняв руки, увернуться и продолжал идти. Постепенно улицы становились уже, шаги короче, а площадь утопала в гуляющем народе.

Сугу шел быстро, несмотря на свой рост и весьма тяжёлую одежду, а прохожих словно бы и не замечал. Хотя, может, это они, видя его суровую мину, беспрекословно уступали дорогу? Кто знает. Сноходец не думал об этом. Главная его задача, по-прежнему, состояла в слежке и погоне. Было непросто. На один шаг стражника – Каэро делал два, а иногда черноволосому и вовсе приходилось переходить на легкий бег. Лишь тогда он мог нагнать сёса.

После очередного поворота, стражник и сноходец вышли в центр города и мужчина неожиданно остановился. Сноходец, следовавший за ним, резко затормозил прямо за его спиной. Юноша чертыхнулся.

–Ну и чего ты творишь…– шепнул Каэро. Он, вытянув шею, выглянул из-за спины стражника и увидел, что все столпились вокруг девушки, которая лежала на земле и корчилась. Ее глаза были полны ужаса, а лицо, покрытое белилами, исказила гримаса боли. Все охали, да причитали, но на помощь не звали. По-видимому, под действием шока.

Сноходец, нервно сглотнув, протиснулся меж пару человек, чтоб взглянуть на девушку поближе, а стражник, тем временем, поспешил прочь, и, казалось, даже шустрее, чем раньше. Каэро бросил отсутствующий взгляд в его сторону, сощурившись, и быстро присел рядом с девчонкой. Приподняв ее голову, но как-то грубо, он постарался осмотреть ее, но девчонка сильно дергалась, как будто огнем пораженная. Намикадэ попытался хотя бы ослабить тугой пояс ее одеяния, но незнакомка перевернулась на живот, хватаясь руками за землю, и парень оставил попытки. Из носа девушки тонкой струйкой брызнула кровь, и она закашляла, пытаясь вздохнуть. Сноходец поспешно убрал руки.

–Что же это делается-то…– щебетали люди вокруг.

–Такая молодая, – огорченно шептал какой-то дедушка, заранее распрощавшись с бедняжкой.

–Да что же с этим городом не так?!– вспылил сноходец, ощутив, как дрожат его руки и по спине пробегают мурашки. Сердце в груди бешено билось, отдавая в висках тяжелым набатом, и парень приложил ладонь к груди. Да, юноше стало не по себе, но он старался не придавать этому значения. Все равно он ничем не мог помочь этой девушке, как и все в округе, а страх лишь сокращал его жизнь.

Поднявшись, Намикадэ посмотрел в сторону стражника, силуэт которого еще виднелся вдалеке и сделал несколько тяжелых, самых первых шагов на ватных ногах. Со стороны казалось, что сноходец утопал в этой площади, как в трясине, но с каждым движением решимость в нем прибавлялась, а беспокойство исчезало. Еле-еле выбравшись из постепенно сужающегося круга людей, сноходец рванул за ним, прижав свою катану к боку.

–Меня здесь попросту не существует!– убеждал себя сноходец. – Мне не смогут навредить.

Увидев, что Сугу стоит на пороге огромного дворца с традиционными, загнутыми кверху, крышами и золотыми журавлями на вершине, юноша припустился быстрее. Хорошо, что большинство людей собрались у лежащей девушки за его спиной и не мешались.

Сооружение само собой поражало: оно было высокое, деревянное, с несколькими ярусами и даже собственным ограждением – небольшим забором. В придворцовой зоне росли тонкие лиственницы с круглыми косматыми головами и такие же шаровидные кустарники, за которыми, по всей видимости, ухаживал садовник, а так же находился каменный фонтан, в котором плескалась дивная лазурь. Дворец находился на каменном возвышении, и дорога к нему была покатая: Каэро почувствовал это тогда, когда ему стало тяжелее бежать, а Сугу, как назло, не останавливался.

Ругаясь про себя, Намикадэ прибавил скорости, хотя его горло уже пощипывало с непривычки. Признаться, парень никогда так быстро не бегал, хоть и был в достаточно хорошей физической форме. Даже тогда, когда от его скорости зависела собственная жизнь, сноходец так яростно не сражался за лишние секунды, а полагался на верный Снок. Сделав финальный, решительный рывок, воин влетел следом за стражником в обитель Феодала, и двери за ними захлопнулись.

–Намек судьбы я уловил, – согнувшись пополам, сокрушался сноходец. – Нужно обратить внимание на свою подготовку.

Упершись ладонями в колени, он жадно глотал воздух, как будто совсем не боялся быть замеченным, но вдруг Сугу напряженно оглянулся. Сноходец на мгновение задержал дыхание, глядя ему прямо в глаза. Их лица были далеко не на одном уровне, но взгляд мужчины словно прожигал все пространство перед собой. Намикадэ сделал несколько осторожных, тихих вдохов, но стражник все равно его не видел. Сугу хмыкнул. Развернувшись, он двинулся по длинному коридору, освещенному тусклым светом. Стараясь в этот раз не отстать, сноходец поплелся следом, опираясь ладонью о стену.

Как и ожидалось, внутри дворец был ничуть не хуже, чем снаружи. Это было просто огромное строение с кучей коридоров, на стенах которых были изображены гордые сосны. Их стволы были черными, а могучие кроны упирались в потолок, скрываясь меж теней.

«Как-то слишком темно!»– выдохнул про себя сноходец. – «Будто бы Феодал боится… Солнца. Ха-ха!»

Сугу не оглядывался по сторонам и целенаправленно шел в главную залу, а юный воин следовал за ним. Чем ближе они подходил к ней, тем больше красных оттенков попадалось им на глаза. Это придавало дворцу некое величие и вычурность. Каэро недовольно скривился. Эти красные стены были слишком яркие, давили на Намикадэ, и парень лицо пальцами, пытаясь избавиться от навязчивых бликов. Сугу же, привыкший к этим зловещим тонам, даже не замедлился.

Пол, по которому ступал сноходец, тоже был красный. Его словно кровью вымазали и оставили высыхать. Юношу откровенно замутило. Доски, по которым шел молодой воин, скрипели, стонали, плакали, но они лежали плотно друг к другу, даже крохотных щелей не было видно. Их словно склеивали друг с другом чем-то липким.

– Сугу, приятная встреча!– послышался чей-то голос. Он раздавался как будто из ниоткуда, и в то же время шел откуда-то изнутри. Низкий, бархатный, наполненный эмоцией злости и возмущения, он одновременно и завораживал и пугал. Каэро неожиданно для себя напрягся, переведя взгляд на стражника – тот сжался в комочек, сжав в руках свой меч. Сноходец нахмурил брови и прикусил губу. – Я ждал тебя еще вчера, но ты почему-то запамятовал о нашем уговоре.

Намикадэ следовал за испуганным мужчиной по пятам, и они вместе вышли в центр помещения. Конечно, на их пути стояли охранники: несколько крепких мужчин, словно истуканы застыли у дверей, и лишь глаза двигались из стороны в сторону, разглядывая самурая, но Сугу без проблем смог войти внутрь. Все-таки он был главным стражником этого городка.

–Простите, мой господин, – дрожащий самурай склонился перед Феодалом. Каэро выглянул из-за спины мужчины и, наконец, смог увидеть того, кто, по его мнению, был причиной странностей, происходящих в городке.

Высокий, статный, разодетый в белые одежды, что струились по полу, словно быстрые реки, мужчина сидел у противоположной стены. К нему вела небольшая лестница, рядом с которой стояли на постаментах изящные, круглые вазы с высокими горлышками. Позади Феодала висели красные, шелковые полотна, на которых золотыми нитями были вышиты драконы. Их могучие крылья были подняты вверх, лапы напряжены, когти царапали изящную ткань: звери словно были готовы сделать рывок и слететь с блестящего полотна лишь по одному зову правителя. Феодал сжимал в руках белый веер, которым слегка размахивал, поглядывая черными, раскосыми глазами на трясущегося Сугу. Он ухмылялся, наслаждаясь его страхом, и Каэро это прекрасно заметил.

Сноходец сделал несколько аккуратных шагов по направлению к этому самодовольному истукану, которому достался дворец и венец правления. Воин был готов поклясться, что вокруг мужчины, обряженного в белые, словно снег накидки, олицетворяющие, по-видимому, чистую душу, колыхалась темная аура.

«Я чую тьму, но только откуда?» – Намикадэ обводил Феодала взглядом. Подборок мужчины был вскинут вверх, губы изогнуты в усмешке, а ноздри плавно вздымались. Пухлые пальцы украшали золотые кольца, на гусиной шее висел медальон, а голова была облачена в высокую шляпу, больше похожую на колпак.

Некоторое время юноша простоял неподвижно, пытаясь прислушаться, увидеть, ощутить как можно больше деталей. Они могли помочь ему в определении движения скверны. Парень поднял глаза и развернулся, проводя рукой по воздуху, будто бы пытаясь почувствовать что-то темное и мрачное. Воин даже был готов к тому, что тени оторвутся от стен.

«Такое ощущение, что повсюду: и внутри этого господина, и внутри этого дворца. Нечисть словно впиталась в стены, пол… Даже воздух провонял скверной. Мое счастье, меня она пока не видит!» – сделал вывод сноходец, вновь разворачиваясь к Феодалу.

–Порадуешь меня, Сугу? Или придется вновь придумывать тебе наказание? Как тогда, пару месяцев назад…– жесткий голос господина раздался в тишине. Он был низкий, спокойный, бархатный. Сноходцу показалось, что даже стены задрожали пред ним. – С Ликоровым мором?

Каэро мгновенно округлил глаза.

–Чего ты несешь..? Тебе твоя церемониальная шляпка сильно голову сдавила? – возмутился воин, забыв о том, что флейту его голоса могут услышать. – Ликоровый мор уже очень давно не встречается в этих землях. Болезнь изжила себя около века назад!

Его слова были чистой правдой. Когда-то давно, когда сноходцы только-только объединялись в кланы, людей косила неведомая болезнь. Смертные кашляли, их глаза слезились, на коже образовывались волдыри, наполненные мутной, сероватой жидкостью, что потом превращались в глубокие, кровавые язвы. Они распускались на коже, словно алые ликорисы[1] – отсюда и пошло название. Следом за язвами появлялись и другие нарушения: изнутри тело словно сжигал огонь, люди корчились, кровь сгущалась, текла через силу и даже, могла застыть. Сердца переставали биться, и наступала мгновенная смерть.

Болезнь царствовала несколько веков, и воинам сна приходилось непросто. Хворающие были лакомым кусочком для темных призраков: таким людям чаще снились кошмары. Ликоровый мор также поражал и самих сноходцев, правда, реже. Птицы, животные – никто не мог избежать гибели, пока великие лекари, объединив силы, не нашли лекарство от недуга…

–Да, я пом… – Сугу осекся на полуслове. Каэро нахмурился. Он взглянул на стражника с некой долей опасения, но также и с сочувствием. Сноходцу очень хотелось знать, что происходит в этом городке.

–Ну, так что? – Феодал закинул ногу на ногу и плавно взмахивал веером. Сугу вздохнул и продолжил говорить.

–По меньшей мере, на празднество прибыли три сотни людей. Город закрыт, как вы и велели…

–Похоже на ловушку! Жаль только я тоже в этой западне…– помыслил сноходец.

–В этот раз ты меня не разочаровал,– мужчина поднялся на ноги и стал медленно спускаться к стражнику, спрятав руки с веером в длинных рукавах. Длинная полоса ткани тянулась за ним, изгибаясь, словно змея. У охранников, что стояли у входа в зал затряслись поджилки.

–Господин, но это еще не все, – заикаясь продолжил Сугу. – Когда я был на посту, случилось нечто странное: кто-то постучал с той стороны горного перевала в наши врата, а после земля разверзлась. Трещина, по меньшей мере, десять метров, глубокая, чуть ли не до ядра земли.

–А я говорил, что Боги в последнее время беснуются, – жестко отрезал мужчина, хотя глаза испуганно забегали по стенам и держащим колоннам. – Они требуют своих жертв.

–Это ты так объясняешь? – тихо, но уверенно выдал сноходец. Феодал, разумеется, этого не слышал. Он внимательно смотрел на Сугу сверху вниз, пригвоздив того к полу.

–Мы совершаем благое дело, сёса Сугу.

–Да, – неуверенно протянул стражник, склонив голову. Он несколько раз глухо и сильно кашлянул, стараясь заглушить приступ. Ладонь он держал на груди и пытался дышать плавно, а не рывками.

–Ты сомневаешься?– мужчина вновь вскинул руку с веером, прикрыв им нижнюю часть лица, защищаясь от заразы, что наверняка распространял его подчиненный. Зато взгляд остался прежним – уничтожающим.

–Нет, господин, – Сугу продолжал расплавляться под взглядом Феодала, что надменно вскинул бровь.

–Как ты мог заметить, сёса Сугу, в последние несколько лет на наши земли обрушились сплошные несчастия: наши земли остывают, реки высыхают, а горы истлевают. Урожай скудный, нам нечем кормить людей. Мы ослабеваем и становимся мишенью для врагов. На нас нападают, нас убивают. Это не вызывает у тебя жалости?

Стражник хотел было ответить, но Феодал продолжил:

–У тебя не вызывает смерть моего сына жалости и горя? Смерть наследника? Земля требует крови! А Боги требуют бессмертные души! Я слышал их…Во сне!

Сугу сглотнул, а сноходец разом напрягся.

–Они говорили со мной! На протяжении многих месяцев они являлись мне и говорили, что вскоре многие погибнут, если я не предотвращу это! Но я не верил. Я думал, что слова их – ненужный треп. Ложь!!! – Феодал развернулся и снес вазу, стоящую рядом с лестницей на небольшом постаменте рукой. Она с оглушительным звоном разбилась.

– И вот однажды, они сказали, что правда их слов подтвердится смертью кого-то самого дорогого для меня… Боги предрекли мне смерть моего сына, и так оно и случилось. Именно в тот момент, держа тело сына в своих объятиях, я впервые увидел их вживую, а не во сне. Но на этот раз, я верил каждому их слову.

Намикадэ потупился. Ему было жаль этого бедолагу, чей разум помутился от потери.

–И что же они сказали?– спросили Каэро и Сугу в унисон. Сноходец тут же скосил взгляд на стражника.

–И сказали они мне, что грядет нечто еще более страшное, но они могут помочь. Они даруют мне величайшую силу, сравнимую с силой их самих, но если я принесу в жертву, по меньшей мере, сотню людей.

–И вы согласились…– сказал Сугу, склонив голову.

–Да! – Феодал торжественно развернулся, показывая гримасу, которая вмиг стерла сочувствие из сердца сноходца. Правитель оскалился. Его брови поползли вверх, изгибаясь, а в глазах, черных, словно угли, отражалось безумие, желание, огонь и жажда. Жажда убивать. Феодал облизнулся. – Да, я согласился! Представь себе, Сугу! Боги избрали меня! Меня!!! А я веру Богов не предам.

Господин рассмеялся. Его гогот отражался от стен эхом и пробирал стражника насквозь. За углом подрагивали другие охранники. Руки их тряслись, а по спине пробежались мурашки, размером с крупных майских жуков.

–Они даже сказали мне, что сделать! Мне осталось только исполнить.

–И вы воссоздали Ликоровый мор, а после испытывали его на нас…

– А ты не такой дурень, как мне казалось раньше, – Феодал развернулся, направив на стражника веер, вытянув руку. Его белая фигура на фоне красных стен будто сияла. Как солнце. Или же звезды. Он заговорил очень таинственно, четко, будто каждое свое слово пробовал на вкус, раскачивая из стороны в сторону веером. – Как там, кстати, уже многие кашляют? Чешутся? Не думай мне лгать, сёса Сугу, иначе не получишь своего лекарства.

–Достаточно много людей заразилось…– кивнула покорная пешка, не глядя на своего господина. – Симптомы уже проявились у тех, кто не выходил из города до торжества. Одна девушка…

Сноходец ужаснулся. Он прикрыл рот ладонью, вцепившись свободной рукой в рукоять своего клинка. Юноша словно чувствовал, что сейчас последует.

–Ну!

–У нее тяжелая стадия. Она распласталась в паре сотен метров от дворца на людной площади. Толпа зевак наблюдали за ней, пока пламя сжигало ее изнутри.

–Стало быть, процесс идет вовсю! Я доволен тобой, Сугу. Очен доволен! – произнес Феодал. Он стал медленно подниматься по лестнице, сложив руки за спиной в замок. – Закрытый город поможет распространению болезни, цинковые белила скроют первичные симптомы. Когда люди начнут замечать, что с ними что-то не так, будет уже слишком поздно, чтобы что-то предпринимать. Они умрут, их души заберут Всевышние, а я получу силу.

–И спасете нас и наши земли? – с надеждой взглянул стражник. Мужчина развернулся, прикрыв рот веером, и некоторое время молчал, а сноходец заскрежетал зубами.

–Разумеется.

Сугу удалился на свой пост, а сноходец остался во дворце. Он наблюдал за Феодалом, который с важностью птицы восседал на своем троне, дергая носком, и поглаживал свой веер с такой нежностью и упоением, словно гладил тело любимой женщины. Каэро кривился, плевался, злился, но он понятия не имел, что делать, пока не услышал, что мужчина тихонько с кем-то шепчется.

–Да, да, дело пошло, – щебетал он, продолжая ласкать веер. – Как я могу оплошать, когда вы доверяете мне?

Юноша слегка приблизился, встав к правителю левым боком, чтобы лучше слышать слова Феодала.

–С вашей силой я могу и свергнуть нашего Северного Правителя, тогда все земли Государства будут нашими!– продолжал мужчина. – Весь Север…

–Так вот какого «спасения» ты действительно хочешь…– буркнул Каэро себе под нос.

–Да-да, – произнес господин чуть громче. – Не знаю, откуда вы достали эти останки, но они определенно сохранили в себе болезнь.

–Значит останки… Ликоровый мор, и правда, очень долго сохраняется в мертвых тканях… но, кто это «они»? – думал Каэро, расхаживая из стороны в сторону, опираясь ладонью о свою катану. Рукоять привычно ложилась в руку, согревала, внушала уверенность. – Феодал окончательно свихнулся или он говорит с кем-то, кого даже я не могу видеть?

Юноша почесал затылок, делая еще несколько манежных движений вдоль лесенки, ведущей к высокому стулу, на котором восседал Феодал, продолжая гонять свои мысли по кругу. Наконец, Намикадэ поднял свой взгляд, обводя белую фигуру мужчины, застывшую словно статуя, не замечая позади него заклубившуюся дымку, но как только его взгляд переманило это темное нечто, парень замер на месте, не решаясь шелохнуться.

Из стены позади Феодала выступал большой, круглый глаз. Он словно врос в поверхность, цепляясь своими корнями-щупальцами за колонны, полотна, и за сами стены. Око было огромное, размером с человека, с ярко-красной радужкой и большим черным зрачком. Его кровеносные сосуды пульсировали, наполненные кровью, а само око блестело в тусклом свете нескольких желтых фонарей, подвешенных к потолку тонкими цепочками. Глаз следил за юношей, наблюдал, и изредка моргал, взмахивая черными, густыми, будто лес, ресницами.

«Оно меня видит!» – панически начал рассуждать сноходец, двигаясь из стороны в сторону. – «Но что это такое? Призрак?! Почему он оформленный?!»

Нижние ресницы глаза превращались в щупальца и тянулись к мужчине, нежно поглаживая его по плечам и играя со шляпкой. Этот монстр словно заманивал мужчину, но Феодал не чувствовал этих склизких прикосновений. У сноходца даже мурашки пробежались по телу: столь неприятным ему казались эти движения. Чудовище шипело на своем языке, как-то по-змеиному, а феодал внимательно слушал и отвечал ему. Каэро ущипнул себя и невольно сощурился, стиснув зубы. Боль на мгновение пронзила руку, и это означало одно – парень не спит.

«Это не сон, а значит, преимущество явно не на моей стороне!»

Губы Феодала по-прежнему шевелились, выплевывая слова, но юноша больше их не слышал. Все его мысли заняли рассуждения, что отражались на лице эмоциями удивления и негодования. Сноходец усмехался у себя в голове, сжав челюсти так, что скулы выступали. Его голубые глаза рассматривали чудовище со всех сторон, но и оно его рассматривало не меньше. Это было странно.

«Призрак, принадлежащий к группе цеплястых лупозырей. В принципе, не удивительно, встречались. Такие монстры обычно душат жертв до полусмерти своими щупальцами, а потом пожирают. Но обычно это бывает во снах… Почему же лупозыря беседует с ним, а не пытается забрать себе его разум и душу? Монстры всегда были примитивными, и я никогда не слышал такого, чтобы они говорили по-человечески, да и показывались сноходцам на глаза! Рык, хрип, стон и полная маскировка – вот чем обычно пользуются монстры, находясь во сне!»

Сноходец принял позицию-оборону: он присел и аккуратно вытащил меч. Глаз в стене прищурился, несколько раз моргнул, смачивая оболочки, и стал более плавно двигать щупальцами, словно танцуя или совершая какой-то ритуал. Каэро следил за ними одними глазами, делая глубокие вдохи. Почему-то парень даже не боялся. Наверное, он все еще не мог переключиться с того, что сейчас он находится в реальности, а не во сне. Монстр еще раз моргнул и заговорил. Его тихий, в коей-то мере ласковый и заботливый, голос послышался отовсюду. Он отражался эхом в зале, заставляя звенеть вазы и фонарики раскачиваться.

–Тише, ти-и-ише, – шептал лупозыря. – Чужие. Чужи-и-е. Молчи!

–Кто? – не понял Феодал.– Кто это?

–Мальчик, ма-а-альчик. А глаза-то голубы-ы-ые! Красивые! С синевой. Завидую. Зави-и-и-дую-ю!

–Я его не вижу, – мужчина оглядел зал и попытался подняться, но щупальца пригвоздили его к стулу. Феодал испуганно вскинул голову, а монстр вновь его легонько погладил по плечам, аккуратно касаясь рук.

–Не дано, не дано-о-о тебе видеть его, Мицухира!

–А вот и прокололся, мой милый лупозыря! Опрометчиво с твоей стороны самолично давать мне ключ к твоему уничтожению! – осклабился сноходец. – Что ты такое?!

Каэро излучал враждебность и недоверие. Глаз несколько раз моргнул и, сомкнув веки, спрятался в стене, оставив лишь щупальца. Они были черные, склизкие, с чешуйками. Они самопроизвольно вытягивались, удлинялись, ползли по направлению к юноше, но он отталкивал их плоской стороной клинка, прикасаясь к нему ладонью, оказывая более сильное давление.

«Я не могу сражаться с ним вне сна!» – думал сноходец, продвигаясь к стене с катаной в руке, пытаясь не акцентировать внимание на красные цвета, что буквально выедали глаза своей яркостью. По рукоять вонзая клинок в то место, где раньше был глаз, Каэро надеялся проткнуть монстра, но тот лишь хихикал. Катана ушла в стену, точно в масло, не повредив чудовище, и так же легко вышла оттуда.

–Почему ты не обратил его в ИНОГО?!– взревел Каэро, замахиваясь оружием. Круговым движением он отсек щупальца монстра, а те падали на землю без какого либо звука и шевелились, будто черви.

–Ты не сможешь меня убить, юный сноходец, – лупозыря вновь показал свой глаз. Оказавшись так близко к призраку, Намикадэ ужаснулся. – Даже если ты смертельно ранишь меня, то я не умру. Я ведь не во сне этого мужчины!

–Я осведомлен, спасибо!– парировал Каэро. -Долго ты снаружи все равно не протянешь! Нет-нет, да придется приползти в его тело хотя бы для подпитки сил!

Призраки сна были ничем иным, как паразитами. Они нуждались в своем доме и нуждались в питании. Да, они могли жить вовне, но не очень долго. Обессиленные, истощенные, влекомые животными инстинктами, они проникали в разум и питались страхом людей, высасывая до нитки жизнь человека, а после занимали его место, примеряя на себя чужое тело. Так и появлялись ИНЫЕ – люди поглощенные чудовищем. Сейчас же было все иначе: монстр казался разумным.

–Почему ты не обратил его в ИНОГО?!! – повторил Каэро, глядя в свое отражение в этом огромном, гладком, точно зеркало, зрачке. Око не моргало, а всего лишь смотрело на сноходца безучастно.

– А разве не очевидно? Мне достаточно просто внушить ему свою волю. Я не обязан его поглощать, – прошептал призрак, касаясь склизкими щупальцами, которые отросли в мгновение, тела юноши, обвиваясь вокруг руки. Каэро резко дернулся, скривившись: он пытался подавить в себе рвотный рефлекс. Тряся рукой и, теряя контроль над ситуацией, сноходец пятился назад, наталкиваясь на новые препятствия. Клинок вновь совершил круговое движение, обрубая липкие ресницы одномоментно, но монстр лишь усмехнулся. – Ты не готов!

Резким, но в тоже время плавным движением, призрак откинул сноходца к противоположной стене, а после попытался пронзить тело парня своей гибкой конечностью, как иглой. Каэро перекатился и вскочил на ноги, наблюдая, как Феодал улыбается, а за его спиной, будто крылья, расправляются своеобразные пальцы. Монстр был словно дьяволом искусителем, высасывающим из мужчины разум.

Не дождавшись еще одного удара, юноша развернулся и пустился по коридорам, спотыкаясь и скользя по полу. Щупальца скользнули за ним, схватив сноходца за пятку, но он смог перерубить длинную конечность и освободиться до того, как призрак поднял бы его в воздух.

–Очищение! – меч сноходца засиял голубоватым светом, мгновенно даруя парню некое преимущество. Лупозыря, ослепленный этим заклинанием, замедлился, но не исчез.

–Вонючий сноходец! – выкрикнул он, скрывшись в тенях, а Намикадэ продолжил бег.

Фонари, освещающие коридор, горели слабо, тускло, поэтому юноша мало чего видел перед собой. Он не предавал значения всем прекрасным картинам и узорам, мелькавшим перед ним, хотя, несомненно, он их примечал. Наверное, больше потому, что маленькие детеныши призрака скрывались меж ветвей нарисованных сосен.

Каэро сворачивал в сторону, не глядя, куда бежит: как мышка в лабиринте, только вот на том конце его не ждал сладкий сухарик. Все новые и новые глаза появлялись на стенах, но они были меньше, и щупальца их не доставали до сноходца. Маленьким лупозырям удавалось лишь пощекотать юноше шею, посеяв зерно страха, и на этом все.

–Свет! Мне нужен свет! – не останавливаясь, бежал Каэро, чувствуя, как главный призрак этого дворца возвращается в игру. С хлестким звуком за ним неслись длинные щупальца монстра, но Намикадэ не сдавался. Он сворачивал и сворачивал, петлял и петлял, пока, в конце концов, не спрятался в одной из комнат, располагающейся на солнечной стороне дворца.

Распахнув окна, парень пустил в комнату лучи, и щупальца, что до недавнего времени с большой скоростью гнались за ним, остановились в дверном проеме, не переходя границу света и тени. Опершись спиной о стену, Каэро выдохнул, а конечности монстра попытались коснуться солнца, но получив легкий ожог, скрылись в коридоре.

–Ты победил, щ-щенок! – прошипели глаза, появляясь в тени. Сноходец, разглядывая их, сглотнул. Рука нащупывала что-то, чем можно было запустить в монстра, но он скрылся, оставив за собой лишь эхо.– Но вечером свет тебя не спас-сет!

Парень опустился на корточки, касаясь рукой пола, и глубоко задышал. Откинув голову назад, юноша прислонился спиной к стене и вытянул ноги, расслабляясь. Безмолвный клинок упал рядом с ним, и сноходец провел по нему пальцем, проверяя, не затупился ли тот: юноша в последнее время лихо обращался со своим мечом. То в стену вонзит, то в землю по рукоятку вгонит.

–Поборемся, еще, – хмыкнул Каэро, положив руку на рукоять. Катана довольно звякнула.

Сделав глубокий вдох, юноша сложил два пальца и оглушительно свистнул: таков был их с Корвином уговор. Птица всегда прилетала на его свист, если находилась в пределах его слышимости. Парень научил его этому за время их путешествия. Занимался он этим от скуки, но надо же! Эта полезная способность пригодилась.

Просидев в тишине какое-то время, юноша поднялся на ноги и сел на окно, свесив ноги вниз. Рукой он держался за край, чтобы не упасть, и снова свистнул, но уже более протяжно и громко. Приложив ладонь ко лбу, сноходец оглядел небо, окрестности, и, прищурившись, глянул на раскол гор, но птицы по-прежнему нигде не было видно. Город простирался как на ладони, поэтому юноша просто не мог его не заметить.

–Где летает этот дармоед?– прошептал про себя Намикадэ, слегка негодующе, но внутри все сжималось от переживаний. В городе царствует Ликоровый мор, управляет – фальшивая кукла, под руководством слишком разумного призрака, а люди – лишь жертвы в игре разбушевавшегося лупозыри.

Горько сплюнув, юноша взглянул вдаль и заметил усталое, ломанное, даже какое-то неумелое порхание черной птицы. Поправив рукав своей разболтавшейся одежки, сноходец протянул руку по направлению к ворону, но тот не сел как обычно на его предплечье, а врезался головой в грудь юноши, чуть не сбив того вниз. Каэро пошатнулся, хватая одной рукой птицу, норовящую скользнуть вниз, а другой попытался удержаться и не рухнуть спиной назад, в оконный проем.

–Осторожнее, Корвин! – возмущенно выдал Каэро. – Ты в последнее время сам не свой.

Птица подняла на него заслезившиеся глаза, опуская на ладонь сноходца связку засушенных кальмаров, завернутых в белый платочек с вышивкой. Крохотный золотой лотос с краю ткани блеснул на солнце.

–Кто тебя обидел? – спросил Намикадэ, но ворон молчал, прижимаясь к юноше, зябко дрожа. Парень раскрыл накидку, предлагая птице забраться внутрь, чтобы согреться, и Корвин послушно спрятался. Юноша закутался и затянул пояс потуже: ворон теперь точно не выпадет. Каэро сжал губы, глядя вдаль.

Сноходец рассматривал крохотные домики, там, внизу, осознавая всю безвыходность своего положения. Корвину явно нездоровилось, и Каэро молился, чтобы тот просто подцепил легкую простуду, пока летал над холодной рекой, находясь вне города, а не Ликоровый мор, царствующий здесь невесть сколько. Хотя, учитывая то, что воину придется просидеть в этом городе еще какое-то время, пока он не придумает способ, как заманить лупозырю в чужой сон, обычная простуда могла легко обратиться в более тяжелую болезнь.

–Ясно одно, рано или поздно призрак просочится в сон Феодала, но к тому времени погибнет много людей…– рассуждал вслух сноходец, пожевывая сушенных кальмаров, обжигая язык солью. Ворон, прижимавшийся к груди сноходца, заснулл и не слышал голоса товарища. – Как спасти их всех..? Был бы здесь мой наставник, он бы точно нашел выход. Как бы я поступил, находясь на его месте?

Сноходец поднес ко рту еще одного кальмара, но не спешил его есть, глубоко задумавшись. Что убивает призраков? Правильно, сноходец, что искореняет зло своим светом, своей силой. Но… сноходец не может действовать вне сна – это, во-первых. Слишком опасно, ведь монстр заведомо сильнее человека, а, во-вторых, даже если меч заговорен на очищение, он не убьет призрака, не связанного со своей жертвой. Человеческое тело – сосуд, а монстр – всего лишь тень, иногда принимающая более конкретные черты.

В недавнем бою, сноходец почувствовал: щупальца, отсекаемые им, падали на пол без какого либо звука и тут же исчезали, имея сходство с беззвучными тенями. Как долго ты будешь бороться с тенью? Боюсь, что очень долго. Но что может ослабить призрака? Каэро откусил кусочек кальмара и улыбнулся: искусственный свет.

Юноша, придерживая птицу рукой, сполз на пол, и присев, поднял свой меч. С клинком он никогда не расставался, даже спал с ним в обнимку, ведь для сноходца его оружие, словно еще один добрый друг. Крепко держа катану в руке, парень выглянул в коридор, ощущая темную ауру, слыша какой-то гул, но лупозырей не видел. Прикрыв глаза, он почувствовал, что призраки здесь были, но уже переместились в центральную часть дворца. Также сноходец почувствовал, что тени насквозь пронзали замок, врастая в него, словно лозы. Опустив голову, воин взглянул на спящего Корвина. Ворон сладко посапывал, сложив крылья.

–Спи, Корвин, – произнес сноходец. – К утру все закончится!

Аккуратно касаясь пальцами перьев, Каэро гладил ворона. Юноша знал, что ему сейчас тепло и спокойно, ведь все, к кому притрагивались сноходцы, чувствовали их тепло и свет, чувствовали их защиту и поддержку.

–То, что я сейчас сделаю, не только потревожит сон моего друга, но и нарушит любые нормы этики и морали… – выдал сноходец. – Но… совесть я утерял давным-давно. Где-то в районе своих ягодиц.

Приметив очень высоко, практически у потолка бумажные, квадратные, желтые фонари, с иероглифами и зажженными внутри свечками, юноша покрепче прижал ворона к себе. Высоко подпрыгнув, отталкиваясь от стены вверх и вбок, Намикадэ вытянул левую руку с клинком и резким, хлестким движением перерубил цепь, на которой болтался этот самый фонарик. Свечка выпала наружу, заливая воском пол, а юноша приземлился в метре от нее, правда менее удачно, чем планировал – он вписался локтем в угол дверного проема. Послышался треск, и деревянная дверь на рейках повалилась на пол.

Сноходец от боли ойкнул, потирая локоть о свою одежду, но тут же обернулся, ища огонек глазами. Свечка медленно затухала, но все же бумажную основу фонаря поджечь успела. Пламя разгоралось медленно, тихо, практически не вздымаясь, но Каэро на этом не остановился. Он подтолкнул ботинком упавшую дверь к огоньку, и рисовая бумага тоже загорелась.

Не дожидаясь, что пламя охватит деревянные стены, паренек снес еще пару фонарей, продолжая придерживать рукой спящую птицу. Корвин сопел, укутанный несколькими слоями одежды, не замечая начинающегося пожара, а Намикадэ аккуратно толкнул еще одну дверь, и она упала с грохотом на пол.

–Воспламенение!– прошептал воин, и клинок его засиял алым цветом. Проведя им по стене, сноходец оставил за собой небольшую трещинку, которая мигом загорелась. Покачав головой, просчитывая в своем разуме какие-то действия, воин кивнул, одобряя полученный эффект, и воскликнул:

–Пойдет.

Оглянувшись на разрастающееся пламя, что уже охватывало пол и стены, юноша поспешил по коридору, опираясь на свое чутье. Он двигался по направлению к призракам, попутно открывая комнаты и заглядывая в них: парень, конечно, действовал наверняка, поджигая дворец, но все же не очень хотел, чтобы кто-то из жителей пострадал.

Открыв так несколько комнат, юноша выгонял наружу слуг Феодала громким скрежетом металла по дереву или же подброшенным в комнату очередным фонарем, а те невольно помогали ему спасать остальных своим криком. Из закутков, комнатушек тут же выскакивали люди, возмущенные балаганом, но, после того как они замечали дым, тут же притихали и двигались друг за другом быстрым шагом, направляясь к выходу. Кто-то даже бежал.

Достаточно быстро Каэро очутился у главной залы, хотя не особо ориентировался в таком огромном дворце. Для него этот замок был словно длинный, запутанный лабиринт, где тускло горели фонари и раскачивали своими кронами сосны на алых стенах.

Феодала выводили его же охранники, хотя тот очень не хотел покидать свою обитель. Он цеплялся за колонны, царапал их ногтями, умоляя оставить его здесь, ведь слышал зов «Богов», молящих их спасти, но двое крепеньких мужчин уволокли правителя под руки, попутно уговаривая его пойти за ним. Они практически не реагировали на его истерические вопли даже тогда, когда он начал им приказывать оставить его на месте.

Зажимая нос и рот рукой, Каэро наблюдал за тем, как огонь заполняет тронный зал, облизывая полотна и опорные колонны, но призрака не видел. Лупозыря успел куда-то скрыться, ведь он мог пролезть в любую дыру и щель без особого труда, но воин слышал отголосок его мучительного стона. Правда, не только ястребиные глаза делали сноходца сильнее. Звериное чутье тоже прилагалось к комплекту достоинств.

–Будем считать, что он ранен, но не смертельно…– проговорил Намикадэ, еще раз взглянув на пламя, застилающее еще и потолок. Прошествовав к месту, под которым скрывался монстр и зализывал свои раны, юноша остановился. Призрак больше не выпендривался, не посылал своих маленьких детенышей докучать парню, скрываясь от пламени где-то под дворцом. Задыхаясь от дыма, юноша все же решил продолжить начатое и воткнул клинок в то место, где по его чутью, сидел лупозыря.

–Воспламенение! – воскликнул сноходец, и красный свет засиял вокруг катаны, да и сам клинок загорелся так, будто его продолжительное время держали над огнем. Откуда-то снизу раздался оглушительный визг, писк, и крик мольбы.

–Поганец! – ревел лупозыря, пробиваясь своими щупальцами сквозь пол, но сделать ничего не мог – огонь распалялся еще сильнее, а Каэро лишь больше давил на клинок, и он вонзался в тело призрака еще глубже. Монстр плакал и кричал от боли. Казалось, что юноша наслаждался этими криками, ведь катану держал ровно, все сильнее вгоняя ее в тело призрака, но поморщившееся лицо, сомкнутые губы, и слегка отведенный в сторону взгляд говорили об обратном. Много мыслей пронеслось в его голове в тот момент, когда он с яростью вытаскивал меч, вытирая лоб тыльной стороной ладони, заодно смахивая волосы, лезшие ему в глаза.

–Встретимся во сне, лупозыря!– напоследок воскликнул Намикадэ, убегая из дворца. Его нос уже не мог выдерживать запах гари и дыма, он задыхался, а уж маленький Корвин и подавно морщился. Он проснулся ровно тогда, когда услышал крики Феодала. Непонимающе взглянув на товарища, он тихонько пискнул, на что получил не менее тихий ответ.

– Все под контролем, – шепнул сноходец в перерывах между тяжелыми вдохами. Корвин огня боялся, вырывался, но почувствовав серьезность и защиту друга, прекратил. Он попросту зарылся в черную ткань, стараясь не дышать дымом. А вот сноходец себе такую роскошь позволить не мог.

Весь грязный, потный, пропахший дымом, сноходец вывалился на улицу следом за остальными людьми, что, поддерживая друг друга, вставали неподалеку от дворца. Феодала поддерживали под обе руки охранники, а тот старался вырваться из их цепкой хватки, крича оскорбления. Его дворец горел неистовым пламенем, и, понятное дело, возмущению правителя не было предела.

–Кха, кха, – кашлянул Каэро, наблюдая за этим с легким прищуром голубых глаз, а после заговорил с Корвином. – Не такое уж и белоснежное у него одеяние, да, Корвин? Великое Солнце града, к несчастью, потускнело.

Народ собирался вокруг дворца, думая, что это часть какого-то представления, но осознав, что пламя было разожжено не в качестве изюминки празднества, испуганно пятились.

– Поганые отребья! – закричал Феодал, вырвавшись из лап охранников, и выхватил из их рук длинные копья. Он держал их, зажав древко под мышками, направляя прямиком на своих людей, защищаясь. Мужчина тыкал копьями вперед, практически не глядя. Его ломанные, несуразные движения скорее забавляли, нежели пугали, поэтому народ забыл о страхе перед пожаром, ухохатываясь с внешнего вида их господина.

Церемониальная шляпка мужчины, слегка подпаленная огнем, слетела, открывая взору огромные проплешины и растрепанные, запутавшиеся, словно воронье гнездо, волосы; черные глаза-угольки, что горели яркими огнями, и лоб сложился в складочки, показывая все недовольство и злость мужчины. Ноздри мерно вздымались в такт глубокому, частому дыханию, а губы неестественно подрагивали – видимо он хотел произнести пару проклятий, но попросту не мог их выговорить.

– Вы уничтожили нас всех!

Новая волна хохота разлилась по площади, как только Феодал выдал очередную гневную фразу, а сноходец опустился на землю, сев в позу лотоса и подложил руку под щеку. Корвин вылез наружу, умостившись на его колене, часто моргая. Его глаза не переставали слезиться, но в остальном, птица не была похожа на живой труп.

–Вы! Вы спалили дворец – единственное наше спасение! А теперь мы все подохнем! Сгорим живьем! Как и этот скот!

– О чем это он? – какой-то мужчина, стоявший подле юноши, рассмеялся, изредка покашливая, и зажимая рот рукой. Каэро перевел на него взгляд, но толком сфокусироваться не мог. Голова слегка кружилась, а перед глазами все плыло. Юноша потер лицо ладонями, надеясь, что так сможет прийти в себя.

–Лишь бы он не ляпнул про Ликоровый мор, – шепнул себе под нос сноходец, обреченно опуская голову. – Народ не побрезгует кинуть его на растерзание псам, а нам с тобой он пока еще нужен.

–Кар! – согласно каркнул Корвин, оборачиваясь на друга. Птица, так же как и все, наблюдала за событиями, но без особого энтузиазма. Ворон кашлянул, и Намикадэ сжал в кулаке ткань своего кимоно, взволнованно поглядывая на птицу. Корвин чистил перья, не замечая, что за ним упорно следят.

–Похоже, наш господин немного сошел с ума, – пожала плечами какая-то полная тетка в кимоно, и люди снова подняли правителя на смех. О пожаре все будто бы забыли, но пламя продолжало гореть, не перекидываясь на другие дома: дворец стоял немного поодаль всех построек, да к тому же за своим, отдельным, ограждением из камня.

Пытаясь воевать со своими же охранниками, старающимися вытащить оружие из пухлых ручек, мужчина упал, чем вызвал новую волну хохота. Кольца правителя сломались пополам и упали на землю, а белые одежды с длинными, тянущимися лентами порвались, оголяя волосатые и босые ноги обезумевшего. Намикадэ не удержался от злорадного смешка. Протирая пятой точкой каменную кладку, Феодал отползал от стражников, что пытались его поднять, и народ вновь подал веселый клич. Какое-то время охранники возились с правителем, как с ребенком, а он все рвался от них убежать, но, в конце концов, обессилел.

–Пойдемте, господин, – прошептал Сугу, подоспевая на помощь, и приподнял мужчину. – У вас есть еще летний домик на другом конце города. Мы доставим Вас туда!

–Делайте, что хотите…– обреченно выдавил Феодал. – Все равно нас всех ждет божественная кара.

Новость о том, что огонь разгорелся во дворце феодала, облетела город быстро. Все силы материализовали на то, чтобы спасти хотя бы то, что осталось от этой великой обители, и на то, чтобы не допустить дальнейшего пожара. Всем занимались стражники: они таскали воду, землю, пытаясь бороться с этой разрушительной стихией, и смогли достичь хоть какого-то результата лишь ближе к вечеру, когда солнце окрасило небо в багряно-алый.

– Смогли спасти лишь западную часть дворца, – жаловался молодой парень с короткими волосами торговцу лапши. Всем скопом слуги господина нагрянули в небольшую забегаловку, которая раскинулась недалече от врат, ведущих к перевалу. Лавка представляла собой деревянное сооружение с навесом и несколькими скамейками, внутри которой щуплый старичок готовил свое фирменное блюдо. Он суетился над огнем, помешивая лапшу и подкидывая туда зелень. Запах витал в воздухе наиприятнейший. Где-то здесь же, в окрестностях, находился и летний домик Феодала и его семьи, так что правитель был в полной безопасности, находясь под боком у своих верных самураев.

–Как жаль, что такое вообще случилось!

–Главное, что никто не пострадал, – его пухленький напарник уминал за обе щеки лапшу, шмыгая носом и причмокивая. Кусочки курицы плавали в миске, а стражник пытался вылавливать их двумя палочками, но те все ускользали от его настойчивых движений. В конце концов, он просто наклонил миску, пытаясь выпить бульон и поймать оставшиеся кусочки нежного мяса.

–А что послужило причиной пожара? – заинтересованно спросил торговец, поправив белую шапочку. Он не выходил из своей лавки очень давно, и уж тем более не видел дворец, поглощаемый огнем.

–В этом-то и дело! – молодой самурай отложил миску в сторону, активно жестикулируя и не замечая, что его товарищ нагло подворовывает его лапшу, усердно наматывая ее на палочки. – Никто не знает! Наш господин обвиняет прислугу, но никто из них не признается. Все как один говорят, что стоило им выбежать из своих комнат, как они видели черный дым. Все выбегали друг за другом, и все как один были шокированы…

–Да-да, – полный стражник поддакивал с набитыми щеками. – И родня Феодала тоже ничего не знает.

–Действительно, странно, – соглашался старичок, накладывая еще одну порцию подошедшим.

–Это все гне-е-ев бого-ов, – елейно произнес Каэро, назидательно поднимая палочки вверх. Он подслушивал их разговор, сидя с миской лапши на соседней крыше: это был небольшая заброшенная лачуга, где периодически ночевали путники. Корвин таскал из его тарелки зелень и яйцо, но сноходец делал вид, что ничего не заметил.

«Сейчас ему нужно набираться сил…» – думал про себя Намикадэ. – « А вот когда поправится…Я точно не оставлю безнаказанным такое поведение!»

Юный воин чувствовал себя намного лучше, чем днем, после того как надышался едкого дыма. Какое-то время голова его кружилась, болела, в висах давило, а парень не мог найти себе ни места, ни позы, в которой бы его не тошнило, но как только он смог прикорнуть на пару часиков, все встало на свои места. Место для сна он нашел в домике правителя: и смертный под надзором, и если что призрака успеет засечь. Правда, раньше ночи он лупозырю и не ждал. Вряд ли вообще монстр будет вылезать на свет – это для него верная гибель. В особенности, такой разумный, как этот лупозыря.

Едва солнце скрылось за горизонтом, сноходец поднялся и начал разминаться: все-таки скоро должен был состояться непростой бой. Хоть призрак и ослаб из-за того, что огонь подпалил все его конечности, все равно нельзя было недооценивать этого лупозырю. Разминая мышцы ног простенькой растяжкой, Каэро все размышлял.

–Почему этот монстр не напал на него с самого начала? Почему начал с ним говорить?– пытаясь достать ладонями до носков, сидя на полу, юноша мотнул головой. – Нельзя оправдывать действия призрака! Лупозыря всего лишь лупозыря, и ничего больше. Он не может сочувствовать, как и не может не питаться человеческими страхами…

Намикадэ в два счета поднялся на ноги, отцепляя от пояса свой клинок. Медленными, плавными движениями он стал разматывать ткань, укутывающую лезвие, глядя на спящую на столе птицу.

–У подножья гор с той стороны есть заброшенная деревушка. Раньше она принадлежала Государству, а сейчас, если мне не изменяет память, там живут духи погребенных под камнепадом людей и бывшие сноходцы. Прямиком под носом у главы клана… – произнес воин, сделав несколько тренировочных взмахов катаной. – То-то туда особо и не суются. Предпочитают миновать эти земли днем, пока не стемнело. Там должен быть лекарь Акамура. По крайней мере, семь лет назад он там жил. Надеюсь, он сможет вернуть здоровье Корвину!

Нанеся еще несколько ударов по воздуху, Каэро успокоился. Он опустил оружие, прикрывая глаза.

–Время пришло, – сказал он сам себе, почувствовав, что с улицы в дом, прямиком в богатые покои феодала ползет крохотная теневая змея. Сноходец был уверен, что это тот самый лупозыря, поэтому перестал шевелиться, максимально сливаясь с обстановкой.

В летнем домике было спокойно, тихо, лишь ветер шуршал на улице, завывая и запевая все новые и новые песни. Посреди комнаты, где стоял Каэро, висел небольшой фонарик, освещающий комнатушку. Мебели здесь практически не было: лишь стол с книгами и писчим пером, да небольшое кресло. Юноша смотрел на свою же тень, колыхающуюся из стороны в сторону, прислушиваясь.

Призрак, шурша и кашляя, вскарабкивался по ногам спящего Феодала, задевая щупальцами его оголенные ступни. Лупозыря двигался прямиком к лицу мужчины, перебираясь лапками-ресничками по укутанной груди правителя. Призрак не особо заботился о том, что Феодал мог проснуться, но все же старался не касаться подмышек или носа, то есть тех частей тела, которые наиболее резко реагируют на щекотку.

Оказавшись у головы, лупозыря открыл веки, внимательно рассматривая лицо мужчины. Моргнув несколько раз, он словно растворился, напоследок запустив свои щупальца в уши господина. Феодал дернулся, но не проснулся – этого-то Каэро и ждал.

Сорвавшись с места, сноходец вновь вытащил свой меч и со всего размаху ворвался во внутренний мир человека, лишь на секунду коснувшись его лба ладонью. Это движение было отработано настолько, что ни один сноходец, начинающий свой нелегкий путь, не заметил бы его перемещения. Юноша уже столько раз прыгал в сознание смертного, что мог бы делать это и с закрытыми глазами.

Оказавшись в сновидении, сноходец удивленно замер. Окружение сна ничем не отличалось от того, в котором он пребывал в реальности. Феодал спал на просторной кровати с низенькими ножками, его сон охраняли два самурая, стоящие по два бока у изголовья. Изредка они кашляли, но как-то глухо, боясь разбудить своего господина. Складывалось такое ощущение, что магия Каэро вовсе не сработала. Красные шелковые полотна висели и здесь, над кроватью, только на них не было драконов. Красные толстые шнуры перевязывали их снизу, а на стенах были нарисованы привычные черные сосны, корни которых врастали в пол. Намикадэ вяло усмехнулся: и тут-то преобладал красный оттенок.

Юноша продолжил осматриваться. Пара золотых ваз стояла на постаментах. Они были точно такие же, как и в главной зале дворца, только в два раза меньше. Сноходец, убегая оттуда, сбил их рукой. Сделал он это не специально, ведь обессиленный и задыхающийся он практически не видел дороги перед собой, роняя не только вазы, но и еще пару каких-то не особо примечательных предметов.

Мотнув головой, Каэро попытался не отвлекаться на собственные мысли, которые как назло лезли в усталую голову. На стене висела пара картин, а в противоположном углу стояла ширма, украшенная рисунком солнца, бамбука и белым журавлем, что стоял на одной ноге, расправив свои длинные крылья.

–Красиво, конечно, но…– сказал Каэро.– Я не «прыгнул»? Как же так?

–Прыгнул, конечно, – раздался чей-то писклявый и шипящий голос. Юноша начал оглядываться в поиске источника звука, но никого не видел. Подозрения родились в голове парня, как только он услышал низкий тембр.– Просто ему ничего не снится. Такое тоже бывает, разве ты не знал?

–Знал, но видимо отвык от этого, – сказал сноходец, соглашаясь. Клинок он держал покрепче, не отпуская его не на минуту. Движения у Намикадэ были уверенные, плавные, легкие и ловкие. Он расхаживал по комнате так тихо, что сам себя не слышал. – Но почему тогда окружение не изменилось? Обычно либо тьма, либо свет заполняет все пространство, когда разум еще не придумал, чего ему страшиться.

–Обычно? Ты так часто совершал «прыжки», что уже все тонкости сна познал?

Каэро замолчал. Незнакомый голос был тихий, внушающий беспокойство, но сноходец не боялся. Юноша скорее был заинтересован. Парень обыскивал окружение в поиске источника столь знакомого шепота. Откуда он доносится?

–Никогда раньше не разговаривал с лупозырей,– выдал Каэро, догадываясь, кому принадлежит голосок.

–А я вот со сноходцами общался, когда-то давно.

Наконец-то монстр показался: он был маленький, ослабший, вросший в стену, с хиленькими щупальцами, что едва шевелились. Веки были плотно сомкнуты, но вдруг открылись, оголяя пересушенное глазное яблоко с красной радужкой и черным зрачком. Он завис над головой Феодала, но не мог до нее дотянуться.

–Мне просто не повезло, – прошептал лупозыря. Каэро согласно кивнул.

–Если бы мы попали в сон Феодала, то ты успел бы напитаться силой, – пояснил сноходец скорее сам для себя, ведь призрак все прекрасно знал. – А сейчас, даже если к нему все-таки придет сон…

–Я рискую умереть раньше, – усмехнулось око. – Может, сделаешь одолжение и подождешь?

–Смеешься? – Каэро направил на него клинок. – Если бы мне каждый монстр предлагал подождать, и сразиться с ним на равных, то я давным-давно бы подох!

–Твоя правда, – глаз моргнул и вытянул щупальце в сторону сноходца. – А если я предложу тебе сделку?

–Еще не хватало!

–Да ты дослушай, – настаивал на своем призрак. Он на мгновение пропал в стене, переместившись в стену поближе к Каэро, и теперь смотрел на него в упор, не мигая. Юноша думал не долго, вытягивая руку по направлению к монстру, и острие клинка коснулось красноватого века, надрезая нежную кожу.

–Говори. Но не думай, что я хоть на миллиметр опущу свою катану, – глаза сноходца засияли голубым, ярко контрастируя по сравнению с окружением. Лупозыря, казалось, даже любовался этими прекрасными радужками, что приглянулись ему и ранее.

–Жизнь в обмен на информацию.

–Информацию в обмен на время, – не согласился парень. – Чтобы выбраться из этого города, мне нужно открыть ворота, и с этим мне поможет именно Феодал. Поэтому твоя смерть предопределена!

–Я могу приказать ему открыть их специально для тебя.

–И Ликоровый мор вылечишь, да?!

–Это не Ликоровый мор. И, тем не менее, – глаз аккуратно касаясь клинка ресницами-щупальцами, выполз наружу, прекратив прятаться в стене. Каэро округлил глаза, уставившись на призрака, так яро напоминавшего теперь осьминога. Тот вцепился в его меч, обвивая по кругу щупальцами. – Болезнь нужна мне для выживания, поэтому излечить всех я не смогу.

–Тогда что же это за дрянь, если не всеми известная хворь?

–Мои детки, – прошептал лупозыря и засеменил к руке сноходца, но юноша резко отряхнулся, сбив призрака на пол, как жука. Тяжело вздохнув, лупозыря провалился сквозь пол и вновь вылез в стене рядом с Намикадэ. Парень привычно отгородился от монстра мечом.

–Убив тебя, я освобожу город?

–Вполне вероятно, – моргнул лупозыря. – Но хочешь ли ты убивать меня?

–Глупая мысль! – Каэро вонзил клинок в стену, но призрак успел переместиться к изголовью кровати. Феодал замер, его стража тоже, даже не видно было, что кто-то из людей дышал. Они были словно неподвижные вещи, прикованные к окружению. – Я должен!

–«Должен» не означает, что «хочешь», – хихикнул лупозыря.

Юноша замер. Слова призрака застали его врасплох. Он медленными, ломанными движениями стал вытаскивать катану из стены, пока монстр продолжал злорадно хихикать.

–А нужно ли, сноходец? – Каэро поглядел на монстра, и тот ему подмигнул. Сжав губы, парень резко вытянул клинок и быстрым шагом двинулся к изголовью.

–Ты слишком долго болтал!

–Нужно ли убивать себе подобного, а, сноходец?

–Что ты… несешь? – Каэро вновь замер. Этот призрак явно ведал поболе него.

–Так значит, ты об этом не знаешь?!– лупозыря рассмеялся. – Тогда, я думаю, в твоих интересах сохранить меня хотя бы ненадолго.

–Где гарантии, что твои слова правдивы? У меня нет столько времени, чтобы это выяснять. Я просто убью тебя и очищу разум господина! Благо имя ты мне уже называл – оно понадобится мне для колдовства.

–Знаю-знаю, не впервой, – не стало протестовать око, хлопая веками. Реснички изгибались, извивались, словно змеи. Призрак был слишком слаб, а перемещения еще больше его измотали. Он сдался. Сноходец же не стал медлить и пронзил его своим клинком, вспрыгнув на кровать: монстр не сопротивлялся. Парень сделал шаг вперед, отпихнув Феодала, и еще глубже вонзил свой клинок в тело чудовища. Лупозыря стоически терпел, когда Намикадэ колдовал заклинание «очищения». Катана сияла голубым светом, сливаясь с его глазами, и призрак, казалось, вновь был восхищен.

–Ты весьма меня заинтересовал, – сказал Каэро невольно. – Никогда еще такого не встречал.

– Ошибаешься, Буру Райто! – лупозыря моргнул и слегка сощурился. Уголки его век приподнялись в неком подобии улыбки. Ресницы зашевелились, как черви, по одному отмирая и падая на красноватый пол. Сноходец невольно опустил клинок, наблюдая, как призрак рассыпается по кусочкам. Глаза юноши наполнились страхом и удивлением. Он то раскрывал рот, то закрывал, пытаясь что-то сказать, но мысли метались в его голове как бешенные, не позволяя ему и слова сказать.

–Ты…Ты!– заикаясь лепетал сноходец, собравшись с духом. Он рассматривал последний клочок призрака, что еще не превратился в пепел. Юноша, опустился на пол, поднимая в ладонях частичку нетленного тела, и вытер нос об рукав своего кимоно.

–Вот и свиделись! – хохотнул призрак.

[1]Ликорис (паучья лилия) – цветок родом из Азии. Считается одним из символов смерти и похорон.

Глава 6

Из дневника Ичиро Тогоши

ГРОЗОВОЙ ПЕРЕВАЛ Горный перевал, нас с тобою звал, Тишиной своей звенящею пугал. Мы на молний свет шли с тобой во след Тех, кого уж в этом мире больше нет. Горный перевал долго горевал, Свою злость на бедных путников срывал. Ветр меж гор свистел, нас отвлечь хотел, Но мы шли по тропке из увядших тел. Горный перевал свою боль скрывал, Чтоб никто не видел, как он умирал. И скорбя о нем, мы с тобой идем Между скал под окровавленным дождем.

Горный перевал – опасное и страшное место. Две одиноких скалы, возвышающиеся грозными великанами над плоской землей, преграждали путь наивным путникам, шедшим этой темной горной дорогой. Но… не всегда это было так. Согласно старинной легенде, когда-то давно эти две гордых скалы носили человеческие лики и имена – Исаму и Исао. Они были похожи друг на друга, словно два птичьих крыла. Жили Исаму и Исао в небольшой деревеньке, разросшейся несколько столетиями позже до городка. И владел этими землями Бог Грозы, приносящий холодные, но плодородные дожди.

Однажды этот Бог разгневался на людей за то, что они не чтили его и не приносили, как полагается, подношения к храму в последние летние дни уже несколько лет подряд. Он хотел обрушить на деревню ливень, что затопил бы дома, наслать молнии, что уничтожили бы своими пылающими хвостами весь собранный урожай, но в его владения вошли двое мужчин. Это были Исаму и Исао.

–Смилуйтесь,– молили они, пав при этом на колени. – Мы ответственны за наш народ, и просим Вас пощадить нас!

–Что ж, раз вы столь сильны, что возложили на себя эту непростую долю, то отныне и впредь вы – мои верные слуги, – Бог Грозы взмахнул рукой. – Несите вечный дозор и не пускайте в мои владения людей корыстных, тех, что жертвуют друг другом, ради своей же выгоды!

Бог Грозы исчез, а братья повиновались. Они стали двумя одинокими скалами, по воле Владыки обрушивая на путников водопад камней, каждый раз проливая горькие слезы. Время шло, странники пропадали, а два брата так и стоят там по сей день. Только вот они постепенно утратили свои нетленные души. Сжимая в своих руках острые копья – вершины и крепкие каменные щиты они сходятся на закате дня, продолжая защищать Его владения от всех, кто намеревается нарушить обеты и незыблемый покой…

Не смотря на это, смельчаки, решающие миновать перевал, охотно находятся, и даже выходят живыми из неожиданной ловушки, доказывая то, что легенда на самом деле обычная сказка.

–Жаль только я в жизни повидал слишком многое, чтобы так просто снимать ее со счетов, – тихий голос Каэро разлился песней флейты, нарушая тишину, царившую меж этих скал.

Юноша выбрался из города рано утром. Как только он уничтожил лупозырю, Феодал, наконец, погрузился в легкий, безмятежный сон, благодаря которому сноходец смог убедить его открыть врата. Каэро пообещал мужчине, что так правитель сможет наладить взаимоотношения с другими землями, а после разбудил привычным заклинанием, выстраивая прочную связь через имя. Разумеется, он немного привирал: ему не было дело до экономических и других проблем этого Феодала. Защита людей от призраков – вот его основная задача.

Убив лупозырю, Намикадэ смог избавить людей от псевдо-Ликорового мора. Болезнь пропала тут же, но, к сожалению, она унесла несколько невинных жизней.

–Лучше, чем если бы весь город пропал под гнетом призрака, – сплюнул юноша. – Но призрака ли..?

Сноходец все никак не мог забыть того, что лупозыря назвал его по старому прозвищу, которое ему дали друзья. Ну, как он тогда считал. Даже собратья по бою ловко переняли это шутливое имя, и означало оно, кстати, «Синий огонь».

–Это все наводит меня на очень дурную мысль, которую сложно принять, но видимо придется… Мьянма Тогоши стал призраком, хотя некогда делил со мной одну сторону поля боя! Как же так могло произойти? – Каэро сжимал кашляющую птицу в руках, продвигаясь вперед между двух, кренящихся к земле гор. Лицо у воина было бледное, даже осунувшееся. Слишком многое на него свалилось именно в этот день. Парень был более чем уверен, что Корвин поправится, ведь истинной его болезнью был явно не Ликоровый мор. Но, тем не менее, замедляться сноходец не стал. Чем быстрее он поможет ворону, тем лучше.

–В пустоши я найду того, кто сможет его вылечить, и того, кто доставит меня… в город. Похоже, нужна будет лодка и грамотный капитан.

Путь к Северному Государству преграждала река. Холодная, быстрая она обвивала Камигохару, заключая город в свои цепкие объятия. Одним из путей туда был мост, но это был самый сложный из всех путей. Он вел непосредственно в худший из кварталов города – квартал наемников. Все, кто заходил туда, возвращались седыми, если вообще возвращались. К тому же до этого моста был еще минимум день пути – Каэро, разумеется, это не устраивало.

Второй путь – пересечь быструю реку, но не всякий лодочник брался за это дело. Одной причиной этому служила Пустошь, которая была знаменита призраками, утопцами и Бог весть какой еще нечистью. Вторая же причина состояла в том, что неумелых рыбаков, решивших переправиться на другую сторону, могло унести течение далеко от знакомой пристани. Вплавь добираться, конечно же, смельчаков не находилось.

–Камигохара – наилучшее место для жизни, – буркнул под нос сноходец. – Туда ни один враг не доберется, даже если очень захочет. Но вот проблема, выбраться оттуда тоже непросто.

Третий путь в Камигохару был самый простой, но и самый долгий. Можно было обогнуть реку и пройти через горы, но это было чрезвычайно утомительно. Вся дорога заняла бы минимум неделю.

–Помнится, я преодолел весь путь за пять дней, – начал вспоминать Каэро. Когда его изгнали из клана, большинство сноходцев смотрело на мальчишку словно на тухлое мясо. Те, кто был помладше и поглупее, были не прочь поизмываться над предателем, покидать в него камнями, а кто-то и вовсе хотел отомстить ему за чужую смерть.

–Тогда весь воздух пропитался ненавистью, – говорил юноша, а Корвин, лежавший на его руках, устало слушал. –Хотел бы я сказать, что не виню их…Но, к сожалению, это не так.

Ворон приподнял голову и посмотрел на своего друга опечаленно. Черные глаза-угольки не мигали, ожидая продолжения. Сноходец мельком глянул на птицу и тяжело вздохнул.

– Вот-вот пойдет дождь,– произнес Намикадэ, наблюдая за серыми гнетущими облаками. Они словно огромная волна надвигались с севера, застилая собой весь небосвод, а две высокие скалы, возвышающиеся над путниками, прокалывали облака своими вершинами. Несколько капелек небесной воды упали на руку сноходцу, и юноша остановился.

– Как и в тот самый день, когда я решил бежать из города, – прошептал Каэро, укутывая птицу шелковой тканью.

Это было ранней весной. День тогда был дождливым, а холодный ветерок завывал свою печальную песню, скитаясь по улочкам Камигохары. Иногда он игрался с полами одежд важных господ, а иногда с маленькими музыкальными колокольчиками, которые попадались ему на пути. Такие, обычно, вешали на входе в дом.

Каэро бежал по каменной тропинке, ведущей к дому своего наставника, что располагался на окраине городка. Район этот был небогатый. В основном здесь жили крестьяне или ремесленники, а традиционная деревянная минка[1]старика расположилась аккурат между другими такими же домиками, скрываясь от чужих глаз.

Когда-то давно сноходцы так и жили, прячась среди людей. Их было очень трудно найти, ведь этих воинов никто не видит. Лишь острый слух мог уловить едва заметный шелест листьев или же глубокий, завывающий голос сямисена, оповещающий о том, что сноходец ступает по земле. Но даже незримые, воины снов всегда были наготове.

Старенький дедушка, Дзиро, был единственным человеком, который поддерживал мальца. Пожилой мужчина был хорошим мечником, и не раз помогал юному воину своими советами, правда, сноходскими силами его жизнь обделила. Приходилось участвовать в жизни клана лишь в качестве наставника, но и это было весьма полезным занятием.

–Говоришь, тебя изгнали из клана?– Дзиро заметно помрачнел, но от дела своего не отступился: он завал чай. Закидывая в глиняный чайник с рисунком бамбука сушеные листья и ягоды, он внимательно оглядел мальчишку, что пытался спрятать слезы, шмыгая покрасневшим носом.

Осунувшийся, бледный Каэро стоял на пороге небольшого деревянного домика и разглядывал небогатое убранство дома. Он бегал глазами от небольшого шкафчика с посудой, стоящего в углу, к столику, что располагался посредине комнаты. На деревянном полу вразброс лежала пара ковриков, на которых сидели нечастые гости дедушки Дзиро, а на стене висели картины, потрепанные временем. Краски выцвели и стали блеклыми, едва заметными. Издали мальчик не мог даже разглядеть, что там нарисовано.

Повернувшись лицом к Дзиро, Каэро стал следить за действиями старика. Заливая кипятком содержимое чайника, старенький дедушка продолжал ждать ответ. Каэро шмыгнул носом. Его черные волосы были влажные от дождя, а на щеках, шее и одежде были грязные земляные разводы. Мальчик все пытался их стереть, но они лишь размазывались.

–Да, – Намикадэ отвернулся, стирая грязной ладошкой слезинки. – И все потому, что я решил спасти своих товарищей, нарушив тем самым свой долг!

– Долг…-прошептал старик, но Каэро и не думал останавливаться. С каждым своим словом мальчишка лишь распалялся, а крупные соленые капли стекали по его щекам, оставляя после себя блестящие дорожки.

–Но я так не считаю! Жизнь человека и жизнь сноходца… Я не вижу разницы!– мальчик вытирал щеки, отвернувшись от наставника. Обида засела в сердце мальчика, и он попросту не мог унять свои бушующие чувства.

– Присядь, Каэро, – попросил дедушка, и мальчонка повернулся на голос. Дзиро говорил спокойно, размеренно и так тепло, что Намикадэ начал успокаиваться. Хлюпая носом, он подошел к столику и опустился на коврик, поджав ноги. От собственной слабости он поморщился. Сжав ручки в кулачки, он посмотрел на старичка, который протянул ему глиняную кружку с горячим напитком. Принюхавшись, Каэро понял, что это был зеленый чай. Взглянув в кружку, он увидел плескавшуюся желтоватую жидкость с несколькими рисовыми зернышками. Поверху плавала одна красная ягодка.

–Пахнет вкусно, – шмыгнул носом юный воин. Старичок улыбнулся. Дзиро был невысок. Сидя за столом, он казался даже меньше юного Намикадэ, но все равно вызывал уважение. Его седые волосы были убраны в высокий пучок, а редкая бородка была собрана в тонкую косичку.

–Иногда наступает время сложных решений, Каэро, – начал Дзиро, сделав глоток. Горячий чай обжег его губы и язык, разливаясь по телу приятным теплом. – Главное в этот момент не терять голову.

–Вы считаете, я поступил правильно?– мальчишка с надеждой посмотрел на наставника, но Дзиро уклончиво ответил ему:

– Правильно ты поступил или нет – покажет время. Помни, Каэро, мы не всегда можем спасти. Враг зачастую бывает сильнее, а бездумно бросаться в бой на более сильного оппонента – плохое решение. Призраки хитры и очень опасны. Если я не ошибаюсь, этот был очень силен.

– Низший из В класса,– подтвердил мальчик его догадку, ловко оперируя знаниями, что получил в ходе своего обучения. Условно призраков делили на четыре класса А, В, С и D. Среди них были высшие – те, кто посильней, и низшие – которые переступили порог класса лишь благодаря своей непростой организации.

– Призрак потаенных болей – Глючная Гончая, вызывающая сильные галлюцинации, основанные на самых тяжелых и самых мрачных моментах из жизни сноходцев. Отравленные когти, клыки оставляли за собой глубокие раны, а ядовитая слюна, попадая на кожу, достаточно быстро впитывалась и попадала в кровь. А там уже и до головного мозга недалеко и до страшных иллюзий… – перед глазами мальчишки встал образ той самой Гончей, и он ужаснулся. Двухметровая, худая собака с поджатым животом и тонкими ногами скалила свои желтые, как иглы, зубы. Шерсть была густая, короткая, а уши были острые и высокие. В местах, где шерсть не покрывала мощное тело, висели лоскуты кожи и выпирали острые ребра. О них, казалось, даже можно порезаться. Глаза псины сияли фиолетовым цветом, метая молнии.

–Да, я слышал о такой. Не каждый сноходец выстоит против нее, но ты же был в команде с ребятами постарше,– старик сделал еще один глоток и стал помешивать чай в чашке легким движением кисти.– Почему вы потерпели поражение?

–Гончая была не одна. К ней приклеились несколько крохотных призраков из класса С. Броневошь, так, кажется, называется. Мелкая, незаметная, тельце покрыто щитком, обладает цепкими маленькими лапками. Сама по себе безобидная, но в команде с сильным призраком, служит ему хорошей защитой. Прицепившись к прочным волоскам гончей, она образует своим тельцем панцирь, который не пробить ни одним мечом…

Каэро говорил и говорил, обхватив руками чашку с чаем, совершенно не замечая, как напиток остывал. Юному воину так хотелось поделиться своими переживаниями с близким ему человеком, что он даже потерял нить реальности, погрузившись в тот бой.

–Асами и Макото, старшие, погрузились в иллюзию мгновенно, ведь у них не так давно умерла младшая сестра. Держу пари, им привиделась именно она, ведь ребята встали, как вкопанные, глядя на Гончую. Макото даже попытался коснуться псины рукой, но та долго не думала, а тут же разорвала его в клочья, разбрызгивая свою слюну из стороны в сторону. После принялась и за Асами. Я никогда не видел, чтобы человек исчезал в считанные секунды, – Каэро схватился за волосы, а в глазах мелькнули искры страха. – Глючная Гончая сожрала его и даже не подавилась.

–Что было дальше? – взволнованно спросил старик.

–Мы с Оманэ попытались перерубить ее шею клинками, но у нас ничего не вышло. Броневошь хорошо вцепилась в шкуру Гончей и не хотела спадать. Зарычав, собака кинулась на Наоми, но я успел его оттолкнуть, – мальчик скривился. Имя друга явно не вызывало у сноходца положительных эмоций.

Дзиро молча слушал и не перебивал. Поток мыслей Каэро метался, спутывался и вновь распрямлялся в тонкую струну. Наставник боялся сбить его с толку своими вопросами.

– Мы были в слюне этой псины, но на нас, младших, она так не действовала. Все было словно в тумане, я даже видел отца. Но силуэт Гончей тенью стоял за ним, и я мог ее различать. Она бросалась на меня, но я отбивался, как мог, пока отец что-то пытался говорить. Он просил у меня прощение за то, что покинул меня, покинул сноходцев, но почему-то я ему не верил. Вскоре иллюзия рассеялась, а я оказался в луже крови. Оглянувшись, я понял, что за моей спиной лежали трупы моих старших товарищей, разорванные на мелкие кусочки. Я пришел в полнейший ужас. Вдруг мой взгляд упал на Наоми. Он пытался подняться, но его силы были на исходе.

Когда Каэро вновь произнес знакомое имя, его пробрала дрожь. Руки мальчишки затряслись, и он разлил свой чай на стол. Крупная красная ягода выпала из кружки и покатилась прочь от юного воина.

–Все хорошо, Каэро, уже все хорошо, – Дзиро похлопал его по плечу, и мальчишка пришел в себя.

–Я предлагал… я предлагал им вернуться… Мьянме, Кабуто и Ёко, но они стояли на своем. Мне кажется, они боялись. Боялись гнева Мудзина!

Намикадэ на мгновение замолчал, а после продолжил:

–«Долг превыше жизни!»– сказал мне Кабуто и ринулся на Гончую. Наоми же был не в состоянии что-то говорить. Но по его глазам, окутанным страхом, было видно, что он тоже хотел вернуться. А потом… Гончая нанесла удар своей лапой, и мои друзья отлетели в сторону. Меня не задело.

– Я был уверен, что Мьянму тогда убила Гончая… – сказал Каэро, на мгновение возвращаясь в реальность. Он шел по узкой дороге меж скалами, на которых рос мох и небольшие хвойные деревья. Огромные гранитные стены давили своим величием, но Каэро этого словно не замечал. Он увлеченно озвучивал свои мысли, уверенно топая по каменистой дороге. Даже если бы с высоты гор упал валун, сноходец его бы и не заметил.

Корвин продолжал смотреть на него своими черными глазками-бусинками, не мигая. Сноходец даже забеспокоился, но Корвин раскрыл клюв, выдавив из себя хриплое «кар», что означало на вороньем, по-видимому, «продолжай». Намикадэ выдохнул и вновь погрузился в свои воспоминания.

–Я бы не выстоял. Я бы там не выстоял! – всхлипнул мальчик, взглянув на наставника с мольбой в глазах. Он так хотел услышать слова поддержки, но их не последовало. Сжимая кулачки, мальчик вновь опустил голову. Он старался не поднимать глаз, старался лишний раз не вздрогнуть, чтобы не разочаровать своего учителя окончательно, ведь, по мнению мальчишки, он сейчас был настолько беспомощен, настолько слаб, что вызывал одно лишь презрение. Дзиро поспешил прервать самоистязания Каэро своими размышлениями.

–Я тебе верю. Ты бы не стал врать мне, да и себе тоже, – сухая старческая рука легла мальчику на плечо, и тот вздрогнул.

–Я схватил Наоми и поспешил выбраться из ужасного сна, – закончил Каэро.– Нас было двое. Двое выживших. Взрослые тогда были крайне ошеломлены. Я рассказал им все как есть. Рассказал, что призрак окончательно истерзает человека, едва взойдет солнце. Рассказал, что все остальные погибли, но мне не поверили. На мою мольбу о помощи тому господину, они никак не отреагировали. Наоми же не мог говорить, поэтому мои слова были словно ветер. Чуть позже мы предстали пред судом, и я вновь повторил все то, что видел своими глазами. Я рассчитывал, что Наоми поддержит меня…Но он..! Он предал меня. Столько лжи из его уст я никогда не слышал!

–Он оклеветал тебя? – спросил Дзиро.

–Он…– Каэро не мог вымолвить и слова про своего друга. Бывшего друга. – Я никогда ему это не забуду…

–Никогда не забуду! – сказал сноходец вслух так громко, что даже Корвин встрепенулся. Намикадэ, как обычно, сопровождал свои слова широкими жестами, нарушая покой полуспящего ворона. Птица начал размахивать своими крыльями, перемещаясь на своих худых ножках по руке воина, пытаясь клюнуть его в щеку. Правда, ничего из этого не вышло. Ворона заносило из стороны в сторону, поэтому он старался цепляться за одежду Каэро, чтобы не упасть. Повиснув на руке воина, Корвину, наконец-то, удалось привлечь внимание юноши, и он тут же очнулся. – Прости, прости меня. Я не хотел тебя напугать.

Ворон недовольно каркнул. Каэро вернул птице прежнее расположение, спрятав ее в рукав своего одеяния. Юноша старался создать максимально возможные комфортные условия для приболевшего Корвина, но капающий дождь не давал птице полностью согреться. Ворон поправлял свои влажные перышки, периодически потряхивая головой и поглядывая наружу. Вдруг пернатый громко каркнул, и Каэро неожиданно встрепенулся. На пути путешественников встало нежданное препятствие.

Посреди узкой дороги лежала груда огромных камней, по-видимому, последствия камнепада. Юноша застыл, глядя на эти глыбы, и стал соображать, что теперь делать.

– Применять свою силу может быть опасно, – размышлял вслух Каэро. – «Раскол» может способствовать еще одному камнепаду. А перелезть…

Хватаясь рукой за острый край одного булыжника, юноша попытался вскарабкаться наверх, но в итоге лишь соскользнул, приземлившись на пятую точку. Ворона от этого падения сильно тряхнуло, и он начал яро возмущаться. Хриплое «Кар-кар-кар!» разнеслось по округе, и воин зажал уши: уж больно громкие крики раздавались из уст больной птицы.

–Корвин, а ты не придуриваешься, часом? – процедил Намикадэ сквозь зубы. – Может, ты вообще здоров и решил использовать меня как ломовую лошадь?!

Корвин то открывал клюв, то закрывал, обиженно глядя на сноходца, и в итоге спрятался в рукаве черного кимоно. Юноша хмыкнул.

–С Корвином на руках не выйдет!– Каэро сжал зубы, поднимаясь. Ушибленные места болели, но юноша все же схватился за катану. Вытянув ее уверенной рукой, сноходец приготовился колдовать. Прикоснувшись кончиком клинка к каменной глыбе, юноша четко произнес одно лишь слово:

–Растворение!

Острие катаны засияло ярким красным цветом, и Каэро сделал быстрое и ловкое вращение в кисти, проводя острием по воздуху. Ровно по линии предполагаемого разреза камень начал плавиться и шипеть, словно его облили слюной Нечестивого Плевальщика. Булыжник начал растворяться на глазах, рассыпаясь на мелкие камушки и пыль. Образовалась глубокая щель. Правда в нее мог протиснуться лишь один человек и то, если бы он пошел боком.

Подойдя поближе, Каэро взглянул на трещину.

– Если очень постараться, то можно и пройти. Главное не застрять прямо посредине! – хмыкнул Намикадэ, убирая свое оружие за пояс, и начал протискиваться. – А то буду одной из тех грешных душ, что пропали в Грозовом Перевале.

Касаясь камня рукой, сноходец начал боком продвигаться по этой расщелине, радуясь, что не был таким крупным. Шажки парня были маленькими, но быстрыми. Корвин посильней прижался к Каэро, испытывая сильное беспокойство. Он хрипел и, казалось, даже рычал, всячески пытаясь сказать, что ему не нравится это путешествие.

–Потерпи! Мне самому не очень весело, – Каэро выдохнул, втискиваясь в самое узкое место расщелины. Спину царапали острые края каменной глыбы, да и на белой ладони пролегли кровавые ссадины. Ворон начал возмущаться еще больше и прекратил только тогда, когда юноша смог вылезти.

–Разговор с Дзиро на том и закончился, – продолжил Каэро свой рассказ, немного зло. Он тяжело выдохнул и отряхнулся от пыли. – Я ему тогда больше ничего не рассказал. Ни про Наоми, ни про остальных сноходцев. Решением судьи я был признан изгнанником. Рано или поздно мне пришлось бы бежать из Камигохары, но судьба решила все за меня…

Возвращаясь от старика Дзиро, Каэро встретил по пути домой старших ребят, отдавших жизни сноходческому мастерству, как и сам Намикадэ. По атмосфере, витающей в воздухе, мальчик понял – будут бить. Его быстро окружили, и один из ребят вытащил мешок, от которого даже на расстоянии веяло чем-то очень противным.

–Это твое наказание, Каэро, за то, что ты позволил своим товарищам умереть, а сам не исполнил своего долга, – мальчика схватили за руки, но Намикадэ и не сопротивлялся: это было бесполезно.

Мальчишка постарше вытащил из мешка тухлого осьминога, и все разом скривились. Даже Каэро не смог удержаться и поморщился. Отвратительный запах гнилья и моря ударил в нос, а глаза защипало.

–Фе-е, какая гадость! Где ты его взял? – спросил один мальчишка у другого.

–Где надо, – ответил на это парень, державший мешок. – Тебе придется его съесть, малыш Каэро, и, может быть, мы тебя отпустим.

–Может быть? – уточнил Намикадэ, но ему тут же сунули в нос склизкое щупальце осьминога. Каэро отпрянул, но его удержали на месте. К горлу подкатил ком, но мальчик его сглотнул. Еще немного и все содержимое желудка попросилось бы наружу.

«Ты не должен позволять кому-то ограничивать свою свободу!» – некогда говорил ему Дзиро, и Каэро вспомнил эти слова. Он решил бороться. Оттолкнув ребят, юный сноходец на мгновение он вырвался из их цепких пальцев, но далеко ему убежать не дали. Тот самый отважный и смелый паренек, что не опускал осьминога из рук, сбил Каэро с ног и тут же сунул тухлого моллюска ему в рот.

– Жуй, Каэро, жуй. Осьминоги нынче дорого стоят, а я ради тебя свои деньги потратил. Ты знаешь, каким трудом я их заработал?

–Еще бы не знать! – выдохнул Каэро, на миг избавившись от «угощения». – Ты заставил малышню отдать тебе свои монеты!

Мальчишка рассвирепел, и Намикадэ вновь почувствовал вкус тухлого осьминога на языке. Слезы брызнули из голубых глаз, а в носу ужасно защипало. Мальчик даже начал задыхаться. Так бы и пропал Каэро, если бы не пробегающая мимо малышка Момо. Она встала как вкопанная, держа в руках корзинку с одеждой.

Момо и Каэро были знакомы с детства. Мальчик всегда смеялся над ее короткими, куцыми хвостиками, которые девчонка всегда собирала тонкими ленточками с пришитыми к ним крупными белыми бусинами. Цвет ее локонов был розовато-рыжим, что в Камигохаре было большой редкостью. Такой оттенок достался девочке от матери, как и милое имя – Момо. «Персик» – так звали ее в кругу семьи.

– Что вы делаете?! Ребята, так нельзя! – выкрикнула девчонка, схватив за руку одного из высоких парней. По сравнению с ее миниатюрным ростом он выглядел великаном. Девочка дергала его со всей своей силы, но, разумеется, особого эффекта это не давало. Она даже ударила парня корзинкой, но он лишь гоготнул, толкнув ее рукой.

–Замолчи, Сузуки!

–Я позову отца!– решила применить она свою коронную угрозу. Ну, а что еще она могла? Двенадцатилетняя девчонка в нежно-розовом хаори уперла руки в боки и состроила суровую мину. Ее отца почитали все мальчишки, ведь он был одним из лучших воинов клана. Хотя боялись его все же больше.

–Ну ты и заноза, Сузуки! – запричитали мальчишки и мигом испарились, пнув Намикадэ. Мальчишка упал на землю и поцарапал ладони. Вытащив тухлого осьминога изо рта, Каэро забросил его подальше, вытирая выступившие слезы и слизь со щек. Жадно глотая воздух, Намикадэ пытался откашляться.

–Ты как, Каэро? – Момо поставила свою корзинку и присела рядом с другом, аккуратно касаясь пальчиками его плеча. Каэро мельком взглянул на ее руку и коротко произнес:

–В норме.

Каэро встрепенулся, вновь вернувшись в реальность. Он все шел и шел вперед, даже не устраивая привал: силы брались откуда-то изнутри.

–Я не помню лиц тех мальчишек. Они словно темные тени скользили вокруг, пытаясь запихнуть мне в рот осьминога. Я не помню их голосов. И даже имена… Их я тоже не могу вспомнить. Но вот Момо… Ее каре-зеленые глаза с золотистыми крапинками и выражение лица, такое обиженно-рассерженное, всплывают перед глазами. И улыбку ее я хорошо помню. Такая светлая, и слегка наивная. Момо всегда улыбалась, когда мы гуляли у пруда с карпами. Уж очень любила она этих оранжево-красных рыб.

«Смотри, Каэро! Когда ты будешь взрослым, ты будешь похож на этого усатого карпа!» – тыкала она пальчиком в длинную рыжую рыбу с белыми пятнами.

«А ты тогда на нее!» – парировал Каэро, указывая на пухлого карпа.

«Да нет же! Я не похожа на нее!» – пискляво отвечала Момо.

«Похожа!» – кивал головой Каэро, расплываясь в ехидной улыбочке. Момо тогда его долго-долго била ладошками, но мальчишка лишь смеялся и убегал. Девчонка гналась за ним, но все не могла догнать.

Счастливые воспоминания вызвали шквал эмоций, но отразились они лишь в легкой улыбке, да румянце на щеках. Опомнившись, Намикадэ несколько раз обернулся, убеждаясь, что вокруг никого нет, и никто не увидит его глупую ухмылку. Прикрыв глаза ладонью, он просто хотел сгореть со стыда.

–Нет, Корвин, не подумай! – начал оправдываться перед птицей, смущенный своими мыслями сноходец. Он теребил свободной рукой пояс своего кимоно, пытаясь унять вспыхнувшее чувство. – Она мне как сестра! Просто… Просто… Я ужасно скучаю. Интересно, узнаю ли я ее..?

Каэро опустил глаза на Корвина, надеясь не встретить его осуждающий взгляд, но ворон крепко спал, изредка взмахивая крылом.

–Совсем ты ослаб, дружище.

Каэро ускорился. Насыщенный фиолетовый цвет разлился по небосводу словно брызги краски на побеленном холсте, а серые облака плыли по небу, превращаясь в водоворот. Юноша видел только край этих грозных туч, выглядывающий из-за скал.

Подняв руку, Намикадэ хотел ухватиться за кусочек облака, но никак не мог дотянуться. Желтые молнии мелькали среди тонких белых пальцев юноши, и, казалось, даже слегка покалывали. Следом крупные капли дождя меткими стрелами обрушились на землю: Каэро чувствовал их своей кожей, а воздух, холодный и свежий, окутывал юношу своим нежным покрывалом. Громыхало.

– Словно тайко[2] звучит, – восторгался сноходец схожестью грома и обычного барабана. Еще пару мгновение и небо должно было разорваться на мелкие клочки, высвобождая из чертогов небесного замка Водного Дракона, и тогда пролился бы чарующий ливень на высокие горы и изумрудные леса. А за водой обычно приходит и жизнь.

–Добрый знак, – посчитал Каэро. Чем ближе он подходил к Пустоши, тем больше зелени появлялось на могучих скалах-братьях. Мох захватывал холодные камни и землю, разрастаясь вглубь ущелья. Пройдет пара сотен лет, и неприступные горы окажутся скованные этим растением. Может, даже Грозовой Перевал будет называться по-другому. Но сноходец об этом не волновался. Он вновь погрузился в свои воспоминания, прикоснувшись ладонью к влажной зелени…

До Пустоши оставалось совсем чуть-чуть: зеленая пустыня уже виднелась вдалеке. Полуразрушенные крестьянские домики, покосившиеся не то от времени, не то от ветра, были покрыты мхом, а землю укутывал белый густой туман. Он, будто тучи, сгущался в центре долины, прикрывая от глаз развалившиеся пристройки. Каэро стоял на возвышенности, пытаясь отдышаться. Глядя вниз, на некогда цветущую долину, юный сноходец примечал среди белых клубов разрушенные крыши хижин.

–Момо сказала, что по мою душу хотят отправить наемников. Не знаю шутка это или злостная правда, но мне очень не повезло, что смертный, которого нам довелось освобождать, был из знатного рода…

«За твоей головой будут охотиться, Каэро!» – маленькая девочка собирала в путь своему другу небольшой мешок. Сменная одежда: льняные брюки и рубашка, запасное кимоно лежали на самом дне мешка. Сверху же Момо положила рисовые шарики, покрытые листками нори[3].

«Сама делала?» – мальчик указал пальцем на онигири[4]в ее руках, облизнувшись. – «Выглядят ужасно аппетитно!»

«Каэро!» – воскликнула Момо, нахмурившись. Она-то ему о серьезном, а он…

«Ладно-ладно!» – юный воин приподнял руки, защищаясь. Посмотрев через плечо на дверь, он грустно вздохнул. Скоро он покинет этот дом и, возможно, очень надолго. – «Я понимаю всю серьезность ситуации!»

«Что-то незаметно!»– хмыкнула девчонка, уперев руки в боки. Она вздернула носик-пуговку и сердито посмотрела на мальчишку. – «До отца дошли слухи, что наемники двинутся по твоим следам. В Камигохаре ты не отыщешь помощи, из-за…»

«Я помню…» – кивнул мальчик, и его черные волосы забавно тряхнулись, щекоча лицо. Момо глянула на него своими зелено-карими глазами и сняла с руки синюю, атласную ленточку. Она переливалась на свету. Потеребив ленту в пальцах, она протянула ее Каэро.

«Возьми» – голос девочки стал несколько тише. Намикадэ удивленно вскинул брови, а глаза его широко распахнулись.

«Да бери же ты!» – Момо покраснела, а голос ее зазвенел, словно колокольчики.

«Это же твоя любимая лента!» – Каэро схватился за тонкую гладкую ткань и потянул на себя.

«Это подарок!» – девчонка сжала ручки в кулачки и помотала головой, пытаясь развеять легкое смущение. Мальчишка ухмыльнулся и повязал ленточкой черные волосы. Его движения были суетливыми, какими-то неуверенными. Он словно запутывался в своих пальцах, пока пытался завязать узел. Зато, после того, как его волосы, собранные в тугой хвост, больше не щекотали лицо, голубые глаза сноходца выделились яркими сапфирами.

«Спасибо, малышка Момо!»

После этих слов Каэро пустился в путь, помахав на прощание своей подруге, что скованно стояла на пороге своего дома. Дул прохладный ветер, играясь с колокольчиками, висящими на входе. Звук был приятный, легкий, но очень печальный. Таково было прощание…

Каэро прикоснулся к синей ленте, что была привязана к Сноку, и улыбнулся. Этот прекрасный подарок был с ним все эти годы. Гладкая ткань легко легла в руку, отдавая приятным теплом давней дружбы. Мальчик вспомнил, как старательно подвязывал ей волосы, как берег ее. Даже в своих сражениях он не забывал о том, что где-то там, в Камигохаре, живет девочка Момо, любящая карпов. Синяя лента стала для Намикадэ нитью, связывающая накрепко прошлое и будущее. Это был его пропускной билет в настоящее.

–Вспомнит ли она меня..? – вопрос взметнулся в воздух и стал подниматься вверх, к грозовым тучам, растворяясь во всполохах молний и в рычании грома. Каэро вздрогнул: холод пробрал юношу насквозь. Он потер правой рукой щеки, прижимая ворона поближе, чтобы тот не замерз.

–Какая же переменчивая погода, – застучал Каэро зубами. – Если бы не ливень, все-таки пролившийся из грозовых облаков, то было бы чуть теплее. Нужно быстрее добраться до Пустоши, а там уже и Акамура нам поможет, да, Корвин?

Впервые Акамуру юный сноходец встретил у реки. Добравшись до зеленой Пустоши, Каэро стал обыскивать домики, что еще как-то можно было назвать целыми, и никого там не обнаружил. Проходя по скрипящим полам, мальчик осматривал каждый уголок, каждое углубление, где могли прятаться люди.

–Эй!– протяжно позвал он, но ответа не услышал. Выйдя из одного домика, Каэро направился к другому домику. Постучав по стене, предупреждая невидимых хозяев, он ступил в хижину. Помявшись на входе, мальчик стал ходить по пыльному полу, оценивая обстановку. Взору его предстал полнейший разгром: сваленные в кучку прогнившие доски, осколки разбитой посуды и прочей утвари, куски дырявой ткани и старая одежда. Где-то в углу притаился столик со сломанной ножкой, а некогда подвижные двери, ведущие в другие комнаты, полностью рассохлись.

–Интересно, сколько лет этим домам, если они пришли в подобное состояние? – Намикадэ поправил мешок, висевший на плече. Потолок домика рассыпался, а на деревянных стенах вместе со мхом произрастала плесень. Вдруг взгляд воина упал на тарелку, окрашенную в черный цвет. Она единственная оказалась целой, хотя краешек ее все же был отколот. Сноходец заинтересованно поднял тарелку, примечая присохшие рисинки, и поскоблил ее пальцем. На коже остался жирный след, который может остаться только от свежей пищи.– Эта тарелка выглядит так, как будто из нее недавно ели…Здесь же жить невозможно!

Опустив тарелку на пол, Каэро вышел из дома и с досадой направился к реке, чтобы умыться. Присев на корточки, он опустил руки в холодную, освежающую воду и ополоснул их, смывая жирные разводы со своих пальцев. Затем, сложив ладони лодочкой, мальчик зачерпнул немного жидкости. Взглянув на мутноватую водицу, просачивавшуюся между пальцами, Каэро покривился, но делать было нечего. Поднося ладони с водой к лицу, сноходец принялся тереть глаза. Он повторил свое действие несколько раз, а после отошел подальше от воды и умостился на камне, поджав ноги. Сняв с плеча мешок, мальчишка вытащил из него одно яблоко и стал жадно его есть.

–Скоро придется искать места, где я бы мог раздобыть себе немного еды… – подумал Каэро, глядя, как огрызок все уменьшается. От красного сочного яблока осталась лишь веточка, да косточки, которые мальчик положил рядом с собой на песок.– Где Момо раздобыла яблоки в такое время года?

Задумавшись, Каэро даже не заметил, как к нему подкралась белесая тень. Она встала за его спиной, наблюдая, как мальчик с аппетитом ест диковинный фрукт, и облизнулась.

–М-м, давненько я не видел, как с таким аппетитом уплетают обычные яблоки, – произнесли над ухом Каэро так неожиданно, что мальчишка подпрыгнул на добрых пару метров. Чуть не споткнувшись о мешок, что собрала ему Момо, он принялся вытаскивать свою катану, собираясь если уж не драться, то обороняться.

–К-к-кто вы?– залепетал испуганный мальчик, пытаясь разглядеть источник веселого голоса, но никого не видел. Возможно, страх застлал ему глаза, а возможно его противник и вовсе был невидимым. Сделав пару взмахов катаной, Намикадэ воскликнул:

–Выходи!

–Еще чего удумал! Я не хочу напороться на твою зубочистку. Ты знаешь, сколько заживают колотые раны? А мне вот это известно.

Голос показался сноходцу очень юным. Возможно, его обладатель был всего на пару лет старше мальчишки. Оглядев берег, Каэро вновь никого не увидел – видимо противник скрывался в тумане. Потерев глаза, мальчик перехватил рукоять катаны поувереннее. Его пальцы сжались сильнее, а костяшки слегка побелели, но сами руки продолжали трястись.

–А если я уберу катану..?– спросил Намикадэ.

–А осмелишься? – голос вновь раздался откуда-то поблизости, но уже более веселый. Кто-то протяжно захихикал, а Каэро лишь еще один раз вздрогнул. Уж больно этот смех показался ему зловещим. Сердце юного воина бешено колотилось, а сознание медленно начало ускользать. Он слегка пошатнулся, хватаясь за голову. Из-за недоедания и почти бессонных ночей, у мальчика кружилась голова.

–Эй, эй, эй! Ты не собираешься тут в обморок падать? Нам еще один призрак не нужен.

–Призрак?!– испуганно переспросил сноходец. Глаза его округлились.

–Да успокойся ты! Это все враки, которые рассказывают детям в Камигохаре, – наконец перед Каэро возник человек. Это был парень, который выглядел старше сноходца. Он вышел из белых туч, стелившихся по земле, спрятав руки в рукавах своего светлого одеяния. Намикадэ облегченно выдохнул.

«Хотя бы не призрак…» – подумал мальчик, видя неподдельное сходство между привидением и юношей.

Щупленький, патлатый паренек с золотистыми, медовыми глазами, улыбался, оголяя свои белоснежные клычки, которые были настолько острые, что напоминали зубы волка.

– Иногда приходится притворяться бледными, бестелесными созданиями, чтобы поддерживать эту очаровательную легенду об ужасных монстрах, живущих в Пустоши. Я, вроде бы, на чудовище не смахиваю, но люди от века в век любят проверять бессмысленные слухи.

Каэро еще раз оглядел Пустошь: белый туман, словно змеи полз между разрушенными минками, исчезая только у раскола гор. Сноходец, опустил катану и, закрепив ее у себя на поясе, вновь взглянул на паренька. Тот, хоть и был выше его на голову, выглядел совершенно безобидно.

–Ты напоминаешь мне запуганного кролика, – сказал паренек, и Каэро тут же встрепенулся. Сноходец насупился, надул губки и сложил руки на груди.

–Это еще почему?!– спросил мальчик.

–Ты все ожидаешь какого-то подвоха, хотя на самом деле его нет.

–Я всегда осторожен с незнакомыми людьми, – сноходец отвернулся.

–Акамура, – парень протянул свою руку для того, чтобы мальчик смог ее пожать, но крупная ладошка еле-еле выглядывала из-под длинных рукавов его одеяния. Традиционный хаори[5], сидевший на юноше, был длинным, легким, серебристо-белым, а по краю ткани красовалась утонченная вышивка: красные цветы – ликорисы, или, как говорили в народе, демонические лилии. Цветок, символизирующий гибель, распустил свои бутоны и на рукавах столь нежного хаори. Тонкие лепестки тянулись вверх, к солнцу, и не важно, что это был всего лишь рисунок.

Из-под накидки выглядывали белая рубашка с широкими рукавами и черные штаны с крупными складками. Незнакомец подвязывал их красным поясом, пытаясь соблюдать некую целостность в своем образе. Признаться честно, в таком одеянии он выглядел внушительно и строго, но эта его забавная улыбка…Совершенно сбивала с толку.

«Мне кажется, этот паренек – очень тонко-чувствующая личность. Только вот из его волос птицы могут вить гнезда…» – подумал Каэро, глядя на растрепанные, темные волосы парня. Они торчали во все стороны, завиваясь на концах.

–А я Каэро,– мальчик неуверенно пожал его ладонь.

–Что-то ты совсем раскис. Идем, покажу тебе нашу деревню!– произнес парень бодрым голосом.

Потянув мальца за руку, Акамура повел его к старым разрушенным постройкам, которые некогда были домами. Теперь сноходец еще больше убедился в том, что Пустошь – совершенно нежилое место. Старые домики тянулись к земле, склонив свои упрямые головы, все больше прогибаясь над властью вечности. Из всех хижин долины относительно стойко державшихся домиков мальчик насчитал ровно семь.

Шагая по зеленым тропкам, Каэро с ужасом в глазах наблюдал за тем, как Акамура увлеченно рассказывал о пустых минках, укрытых мхом. Парень поведал историю каждого жителя этой деревни, останавливаясь у домиков, но только вот часом ранее сноходец уже обходил эти дома, но никого в них не видел. Стараясь не оступиться, мальчишка следовал по пятам за своим провожатым, пытаясь не думать о том, что все жители этой деревни давно почили.

«На этом парне надето хаори с ликорисами. А вдруг он и есть та самая гибель, которая поджидает незнакомцев в этой Пустоши?» – думал Каэро, пугаясь.

Остановившись у очередной лачуги, Акамура продолжил свой рассказ:

– Здесь живет очень хороший лодочник, Цинь. Если тебе нужно переправиться через быструю реку, то это, определенно, к нему. Мужчина не из здешних мест, но, тем не менее, ужасно хорошо понимает наш язык и даже на нем говорит. Мы можем заглянуть к нему домой!

–Как-нибудь в другой раз…– взгляд сноходца устремился в открытую дверь. Знакомый беспорядок привлек его внимание. Нахмурившись, мальчик вспомнил, что именно в этой хижине он видел тарелку с присохшим рисом. – Тем более хозяина, как я погляжу, нет дома.

–Как это нет? – возмутился Акамура. – Только же был здесь! Цинь! Эй, Цинь! Встречай гостей!

Каэро попятился назад, хватаясь рукой за свою катану. В его голове проносились самые ужасные мысли, но все они сводись к одной: Акамура сошел с ума!

«Жители этой небольшой деревушки давно мертвы, а вместо них по извилистым дорожкам блуждают привидения. А что если именно этот странный паренек всех убил? Все дома здесь разрушенные и пустые! Он не сможет меня обмануть!» – думал Каэро, наблюдая за тем, как Акамура скрывается из виду в разрушенном доме. Из хижины доносились возмущения парня, скрипение прогнивших досок, а после раздался и звон разбитой посуды. – «Сейчас он нападет на меня и точно убьет! И буду я скитаться по этой пустоши бестелесным существом, как и все остальные! Единственное, что радует: никто не запихнет мне в рот тухлого осьминога! Тела ведь не будет, только дух. Это ли не прекрасно. Постой, Каэро, ты ведь не собрался становиться призраком взаправду? Ведь так?!»

Трясясь от ужаса, сноходец пятился, пока не наткнулся спиной на препятствие. Кожей он ощутил, что это было нечто массивное и мягкое. Застыв на месте, Намикадэ прислушался: его чуткое ухо уловило тяжелое, хриплое дыхание, доносящееся из-за спины. Сглотнув, мальчишка стал медленно разворачиваться, держа наготове свой клинок, правда, руки его тряслись, будто лодка в ненастный день. Повернув свою голову, Каэро увидел крупный рыбий глаз, который смотрел на него и не моргал. Закричав так громко, как только мог, мальчишка отскочил в сторону, роняя свой Снок.

–Ты чего кричишь? – Акамура мгновенно среагировал на этот звук. Он вбежал из дома с обломком тарелки в руке и увидел такую картину: крупный мужчина держал подмышкой потрепанный мешок, а в руке рыбу, которая открывала и закрывала рот, удивленная не меньше паренька. Его новоиспеченный знакомый, Каэро, сидел на земле, трясясь от ужаса. – Цинь, а вот и ты. Что произошло?

–Этот малец испугался лосося, – монотонно произнес мужчина. Рыжеватого оттенка рыба в его руке шевелилась, открывая рот, но Цинь держал крепко. – Я нашел мешок на берегу у камня. Твой?

Цинь обращался к Каэро, но тот не мог ничего ответить. Мальчик быстро-быстро закивал, глядя снизу вверх на мужчину, что одним только видом вызывал опасение. Высокий, плечистый лодочник аккуратно кинул мешок мальцу, и тот на лету его поймал.

– А я говорил тебе так не подкрадываться! Ты выглядишь как разбойник, который одним только щелчком пальцев может выбить глаз.– Акамура подошел к Каэро и помог ему подняться. – Я, кстати, разбил твою тарелку.

Акамура поднял свою руку вместе с осколком тарелки.

–Будешь знать, как пугать незнакомцев.

Цинь молчал. Он почесал затылок, не глядя на Акамуру. Его кожа отливала слегка золотистым, оливковым оттенком, выделяя его на фоне ребят. Хотя и не только это было ключевым фактором. По сравнению с мужчиной, мальчики были очень низенькие, щуплые и бледные. Каэро смотрел то на Циня, то на Акамуру, хлопая глазками.

–А я-то тут причем? Этот малец шугается всего, чего видит. Он даже тебя испугался, хотя ты не похож на здоровенного медведя, – наконец выдавил Цинь. – Так выглядят те, кто пытается убежать от погони.

–Каэро, ты сноходец? – спросил Акамура, заподозрив в словах Циня долю правды. Обычно этот неповоротливый и до ужаса простой мужчина очень четко видел всю картину, таящуюся в людях. Он с ранних лет ловил рыбу, поэтому успел научиться спокойствию и внимательности, наблюдая за этими несуетливыми созданиями. Незатейливые предположения Циня всегда оказывались верными, чем Акамура и пользовался. Исподлобья взглянув на мальчика, паренек задумчиво почесал подбородок, ожидая положительный ответ на свой вопрос, но ответа не последовало. Каэро сглотнул, а его глаза забегали по песку из стороны в сторону, что и послужило неопровержимым доказательством.

–Можешь не отвечать, – произнес парень, глядя на Циня. Ему хватило этих мельчайших знаний, чтобы узнать правду, но парень не собирался давить на мальца. – Я тебя вижу и могу с тобой разговаривать, значит, ты не обычный смертный. С катаной, которая все чаще перекочевывает с твоего пояса в руки, ты, буквально, не расстаешься. Стало быть, она очень дорога тебе. Ты боишься ее потерять.

Каждое слово Акамуры вызывало у мальчика все большее восхищение и, тем не менее, беспокойство и страх его не отпускали. Пусть глаза паренька, облаченного в белое хаори, смотрели с долей сочувствия, Каэро не мог им так просто поверить. Подобрав с земли свой клинок, мальчик прижал его к себе.

– А я знаю, насколько оружие важно, когда ты занимаешься столь непростым делом, как сражение с призраками, – вытащив из широкого и длинного рукава белый веер, Акамура его раскрыл, ухватившись за остов пальцами. Вытянув руку, парень дал мальчишке на него посмотреть. На белом полотне были изображены красные ликорисы, точно такие же, как и на одежде Акамуры. Тогда-то Каэро понял, что его новые знакомые не так просты, как кажется.

–Этим я прикончил ни одну тварь, паразитирующую в смертных.

–Веером? – хохотнул Цинь, и Каэро перевел на него взгляд.

–Многие воины дальнего боя сражаются при помощи веера, – произнес Намикадэ тихо.– Он развеет любую иллюзию, любую магию…

–Именно, – подтвердил Акамура.

–Жаль, что такого бойца не было с нами в той битве…– тихо произнес мальчик, но Акамура его услышал. Приподняв тонкую бровь, он немного наклонил голову, всем своим видом показывая заинтересованность. Каэро вздохнул.

–Тяжелому разговору может помочь хороший чай, – сказал Акамура. Убрав свой веер в рукав, он кивнул лодочнику. Таким образом, он показал мужчине, что мальчику можно верить. Цинь хмыкнул, и направился к своему дому, а ребята поспешили следом.

Войдя в дом, он прошествовал к столику со сломанной ножкой и приподнял его рукой, продолжая держать рыбу подмышкой.

–Цинь, я же говорил, от плесени нужно избавляться! – Акамура завис у стены, касаясь пальцами дерева. Зеленоватые наросты вросли в дерево, отодвигая собой даже мох. Парень поскоблил плесень пальцем. – Ты же этим дышишь!

Бормоча под нос что-то невнятное, Цинь отодвинул стол в сторону и слегка подвинулся, чтобы любопытный Каэро увидел квадратную дверь в полу. Нахмурив брови, мальчик посмотрел на Акамуру. Парень лишь пожал плечами.

–Приходится скрываться от твоих соклановцев, – пояснил Акамура. – Ведь я дезертир.

Дальнейший рассказ парень продолжил уже внизу, в небольшом подвале, расположенном под домом. Спустившись по лестнице вниз Цинь зажег свечу, и взгляду ребят открылось небольшое помещение, выделанное деревом, а из удобств здесь был только старенький футон[6]и пара ковриков. В остальном, эта была непримечательная, достаточно серая комнатка. Акамура и Каэро спустились следом за мужчиной и уселись на ковриках, поджав ноги под себя.

–Скоро вернусь, – бросил Цинь, и стал подниматься наверх. Он ушел готовить пойманную рыбу, чтобы вместе с ребятами потом перекусить. Вечерами все жидели Пустоши обычно собирались вместе в чьем-нибудь доме, чтобы разделить пойманную дичь или собранные припасы. Благо жителей этой долины было не так много. Всего пять человек.

Не было смысла обустраивать этот подвал и чей-либо другой, ведь при малейшем дуновении ветерка со стороны Камигохары, жители этой деревеньки должны были в спешке удирать. А заметать следы с маленькой территории гораздо легче, чем переворачивать вверх дном весь дом сразу. Но, не смотря на это, некоторые жители деревни желали жить в удобстве: Акамура был одним из них.

–В моем домике гораздо уютнее, – усмехнулся парень, опуская руки на колени. – Вообще… Я занимаю целительством, поэтому в моем подвале большая часть места отведена шкафам с травами, сушеными ягодами, кореньями и прочими важными ингредиентами.

Акамура сделал несколько пасов руками, словно укладывал по группкам невидимые растения. Делал он это так четко и выверено, что сразу было понятно, что его слова не пустой звук.

–Это дело мне всегда нравилось. Мой дед был хорошим лекарем, поэтому я быстро перенял его опыт. В свои двадцать лет я бы мог потягаться в этом мастерстве с любым желающим! Пусть это прозвучит самодовольно, но… Я не встречал лекарей лучше меня!– голос Акамуры звучал очень уверенно, а его сияющая улыбка придавала резким словам такую необходимую мягкость и нотки тепла. Лицо парня становилось менее серьезным, даже угловатые черты разглаживались, а на щеках появились милые ямочки.

–А как же твой дедушка?– усмехнулся Каэро, обхватив ноги руками. Спиной он прикоснулся к стене и, наконец-то, мог расслабиться.

–Ну…в глазах дедушки я всегда был недостаточно хорош. Он периодически напоминал мне о том, что по сравнению с ним, я лишь играюсь в целителя, собирая гербарий.

–Он не видел серьезность твоих намерений?

–Видел, конечно, но он желал для меня лучшей судьбы, – парень помотал головой и подложил руку под щеку. – Именно он хотел, чтобы я был сноходцем, к тому же у меня и задатки воина были.

Акамура погрузился в свои воспоминания.

–По утрам я собирал лекарственные растения, а по вечерам я тренировался, как и положено сноходцу. Я лучше всех нырял в людские сны, и был хорошей поддержкой для ребят, предпочитающих ближний бой. Я развеивал иллюзии и, если требовалось, мог их же и наложить. В моих силах вызвать ураганный ветер, что будет резать разгоряченную плоть призраков, будто наточенные клинки..! Но это никогда меня не привлекало, в отличие от целительства.

–Стало быть, хождение по снам не совсем твоя стихия, – вклинился в монолог Каэро.

–Все именно так! – подтвердил Акамура. – А знаешь, что изменило мою точку зрения? Эмоция! Я смог вылечить сноходца, который месяц не мог отойти от своей постели. Силы его покидали, но мои манипуляции смогли поставить его на ноги, и он очень скоро смог вернуться в строй. Он всегда хотел спасать людей от чудищ, ведь именно в этом заключался его истинный смысл. Я же хотел лечить.

–Это благородная цель, Акамура!

–Нет ничего лучше, чем видеть искру жизни на месте, где некогда был один пепел…– произнес парень с гордостью.

–…Ведь именно тогда ты чувствуешь, что все твои усилия не оказались напрасными, – вторил некогда сказанным словам Каэро. Он стоял у основания скал-великанов и смотрел на зеленую долину, покрытую густым туманом. Его взгляд приметил ту самую разрушенную лачугу, в которой его приютил лекарь Акамура.

Холодный дождь смывал со сноходца остатки тепла. Поежившись, он стал спускать по тропинке вниз, окуная ноги в прохладное облако тумана. Шагать становилось все тяжелее: ноги утопали в грязных лужах, образовавшихся из-за сильного ливня. Намикадэ старательно перебирал ногами, продолжая двигаться вперед. Он весь промок до нитки, но на удивление ворона не коснулась та же участь.

–Ну, вот мы и добрались, Корвин, – шепнул спящей птице сноходец, коснувшись пальцами клюва. От прикосновения Корвин проснулся, но выбираться из теплого убежища не собирался. – Осталось совсем немного.

–Кар! – вяло рассказала птица о своем самочувствии.

–Охотно верю, дружище, – произнес Намикадэ, минуя несколько разрушенных домов, поросших мхом. Здесь, судя по рассказам Акамуры, когда-то жили двое братьев, что покинули пустошь из-за облав клановцев.

–Когда я был здесь в последний раз, мы с Акамурой условились, что будем входить в дом только по определенному сигналу, чтобы избежать наступления чужаков. Я думаю, мне следует его вспомнить… -подумал Каэро.

Сноходец легкой поступью шагал по деревне, почесывая затылок. Погрузившись в себя, Каэро начал выуживать крупицы воспоминаний об их с Акамурой тайном шифре, но эти крохотные песчинки перемешивались, соединялись, образуя цельные нити, которые в свою очередь заплетались в тугие, не распутывающиеся клубки…

–Я по собственной воле ушел тогда из клана. Сбежал, если так можно выразиться,– признался Акамура. – Хорошо, что дед, воспитывавший меня с ранних лет, этого не видел. Он бы не обрадовался моему решению.

–Мой отец тоже покинул клан…– огорченно выдал Каэро.

–Вот как? Поэтому-то ты сейчас здесь?

–Нет… Я здесь по другой причине.

Следом за историей Акамуры последовала и история Каэро, только она оказалась в разы печальнее рассказа лекаря. Сноходец поведал, что ему пришлось вступить в бой с более сильным противником, который смог в считанные минуты расправиться с большей частью его отряда. Глючная Гончая была жестоким соперником, не оставляющим ни единого шанса на выживание. Также сноходец вкратце рассказал о возможностях ребят, и их вяленьком командном духе.

– Бороться с галлюцинациями – дело бессмысленное, – поделился своими доводами Акамура. Он тоже облокотился спиной о деревянную стену и вытянул ноги. Парень слегка размял затекшие икры пальцами, а после сложил руки на груди. – Иллюзию можно только развеять.

–Но я же смог ей противостоять! – возмутился Каэро.

–Вам, младшим, просто повезло, – ответил на это Акамура. – Если бы ты сейчас предстал пред той самой Гончей, ты бы не смог ее одолеть. Этот вид призраков питается душевной болью, проецируя ее в картины, которые ты и видел. Свежие раны долго кровоточат, но потом затягиваются. Так и тут. Гончая на то и Гончая, что своим чутким нюхом смогла определить, кто из вас более подвержен ее магии.

–Хочешь сказать, что у меня не было шансов?

–У ВАС не было шансов, – поправил Акамура, устремляя свой взгляд на мальца. – Ваша команда отправилась на пробный прыжок просто отвратительным, нескоординированным составом. Кто вас собирал? Чем думали взрослые, отправляя вас на верную смерть?

–Я не знаю…

–Как бы тебе не хотелось этого признавать, но твоей вины в том, что ты не смог всех спасти, здесь нет.

–Но я же нарушил долг сноходца! – воскликнул Намикадэ, подавшись вперед. В его голубых глазах было столько разочарования и столько боли, что Акамура ужаснулся.

«Эти глаза, будто глубокие озера, впитавшие в себя всю ненависть, сочившуюся из уст остальных воинов…» – помыслил лекарь. – «Он и правда верит в то, что виноват во всем случившемся!»

–Долг? – вслух рассмеялся Акамура. – Члены клана все еще позволяют себе произносить это словом, после того, как отправили семь человек на верную гибель? Каэро, ты можешь не верить мне, предателю, который сбежал от ответственности из-за того, что решил обрести самого себя в познании лекарского ремесла. Но спроси себя, ты бы поступил иначе? Ты бы смог смириться, если бы твой лучший друг, Наоми, умер под лапами той огромной псины?

–Не думаю, что смог бы.

–Знаешь, иногда стоит отступить, чтобы понять, что делать дальше,– кивнул Акамура. Его глаза излучали доброту. В свете крохотного огарка свечи они казались темными, почти черными, хотя Каэро прекрасно знал: в них отливали, по меньшей мере, золото.

То, что сноходец хотел услышать от наставника, в итоге он получил от Акамуры. Как малознакомый человек и, к тому же, дезертир, смог утешить волнующееся сердце? Возможно, это случилось потому, что паренек сам некогда оказался перед сложным выбором: всю жизнь заниматься нелюбимым делом или же уйти и стать тем, кем всегда мечтал быть? Да, ситуация юного воина, несколько отличалась от ситуации Акамуры. Но никто не поймет человека лучше, чем тот, кто уже смог перебороть свои сомнения.

–За мной отправят наемников, – сказал Каэро.

–Ты в этом уверен?

–Более чем, – Каэро рассказал, что случилось после того, как он предстал пред судом. И про ребят, что решили над ним поиздеваться и о словах малышки Момо.

Акамура какое-то время помолчал. Его не устраивал этот расклад, ведь приведя сюда наемников, Каэро мог навлечь беду и на них самих. Бой же в реальности с его верным веером не представлялся возможным: любое острое копье могло уничтожить сокровенное орудие.

«Дело попахивает тухлым осьминогом…»– хихикнул в своих мыслях Акамура. – «Но, по большому счету, нужно срочно что-то придумывать, да и Каэро успокоить, а то он все еще продолжает трястись!»

–Знаешь, что мы с тобой сделаем?– Акамура присел на корточки и положил руку, сжатую в кулачок на пол.– Мы договоримся с тобой о секретном сигнале, о котором будем знать только мы с тобой. С его помощью мы будем распознавать, друг это идет, или враг.

–Ты предлагаешь мне остаться?– удивленно спросил Каэро.

–Да. На столько, насколько ты посчитаешь нужным, – кивнул Акамура, улыбнувшись.– Признаться, изначально я посчитал тебя разведчиком из клана, но…я беру свои слова назад. Ты хороший малый.

Костяшками пальцев Акамура стукнул три раза по полу, но очень быстро, а следом стукнул еще раз, но выдержав паузу. После он еще три раза постучал по полу в быстром темпе и завершил это двумя более длинными ударами.

– Три раза быстро, пауза, один длинный, снова пауза, затем опять три быстрых удара, пауза, и два длинных. Запомнил?

–Запомнил, – произнес Каэро, выпрыгивая из своих воспоминаний. Он и не заметил, как дошел до дома лекаря, стараясь выудить из своей памяти нужную комбинацию постукиваний. Взглянув на полуразрушенную хижину, сноходец запустил руку во влажный мох, что обнимал своими тонкими извилистыми стеблями стену дома. Все его крохотные листики впитали в себя весь гнев, пролившийся с небес. Каэро сжал мох в ладони, выжимая из него всю воду.

Отворив ссохшиеся подвижные двери, сноходец прошествовал в самую середину комнаты и присел на корточки. На улице было достаточно темно, поэтому Каэро практически ничего не видел. Решив, что глаза все равно ему сейчас не помогут, юноша решил их закрыть: он ориентировался лишь на свои воспоминания. Слева от юноши должны были быть полки, на которых хранились разнотравья, коренья и различные настои. У дальней стены был поставлен шкаф, в котором стояла посуда, а недалеко от него находился стол. У правой стены, рядом с передвижной дверью, стоял большой сундук, в котором Акамура прятал старые книги и дневники своего деда. В этих трудах старый целитель старательно описывал все лекарственные растения, произрастающие в этих землях, да и во всем мире.

«Кажется, за дверью должен был быть подвал!» – мелькнуло в голове Намикадэ.

Встав на ноги, сноходец наугад двинулся в сторону и, на удивление, не наткнулся на препятствия. Он делал шаги уверенно, словно чувствуя, что за столько лет здесь ничего не изменилось. Вытянув руку, Намикадэ отодвинул дверь, аккуратно ступая по скрипучим половицам.

Услышав сверху странные шаги, живущий здесь человек должен был затаиться и переждать внезапно обрушившуюся на голову опасность, но у Каэро не было планов кого-то пугать. Нащупав рукой какую-то доску, он в точности повторил их с Акамурой условный сигнал, стараясь бить громко и четко.