Игра, где чернеют голубки

Глава 1

Чем глубже скрыт недуг, тем злей он и опасней.

Публий Вергилий

Когда происходят события, которые рвут ткань упорядоченности нашего мироздания, начинают терять всякий смысл вековые святыни. Я хочу рассказать вам (а я собираюсь бить во все колокола!) о явлении правдивом и жутком, подтверждённом трагической статистикой и самой жизнью, замалчиваемом из-за блокировки самим нашим мозгом даже вероятности такого развития истории. Как и полагается назвать возбудителя истории, я держу за собой право сорвать маску в самом начале повествования и сказать, что несчастье, о котором пойдёт речь, скрывается под словом деменция.

Бледные от психических или физических страданий лица неведомы нарядному молодому городу. Но психические заболевания – это настоящий океан. Бросьте в него все доступные современные исследования, и всё же вам не узнать его глубины. Вы собираетесь обозреть и изучить его? Исследуйте и описывайте; старайтесь сколько угодно, но как много не было бы исследователей, как ни велико их старание, но в этом океане всегда найдутся неизведанные области, скрыты подводные камни, недоступные пещеры, жуткие чудовища, нечто невиданное и неслыханное, упущенное учёными от кабинетов. К такому рода чудовищам относится и деменция.

А что можно сказать о таком чувстве, как любовь? Это водоём, превосходящий все известные в мире океаны. Никто не может постичь его глубину. Не собираетесь ли описать любовь? Сколько бы не случилось на нашей планете любовных историй, всегда для любителя поисследовать человеческие души найдутся новые грани этого чувства; свежие подробности, благодаря которым любовный сюжет приобретает неизведанные дотоле оттенки. В сюжете этой книги переплетены истории прекрасной любви и события, вызванные жуткой болезнью одного из персонажей.

Этот текст для тех, кто столкнулся c человеком «без головы» и для тех, кто пока не знает о когнитивных расстройствах ничего, чтобы прочитавший смог вовремя распознать скрытые проявления болезни и отсрочить, сгладить страшный финал; понял основные риски и был готов противостоять беде. Я пишу для всех неравнодушных людей, для понимания сути вопроса, как необходима чуткая поддержка родственникам дементора, именно и в большей степени тем, кто ухаживает за больными «без головы». Сюжет я стремилась выстроить таким образом, чтобы проявить особенности начала и развития конфликта между агрессивным дементором и близким человеком, выбранным им в жертву.

Чтобы разобраться, можно ли минимизировать межличностный конфликт с больным «без головы», приходилось копать в обе стороны. С одной стороны – к богу, выясняя, что эволюционно заложено в вопросах о когнитивных расстройствах, и с кем она чаще случается. Насколько обоснован взгляд на проблему, как на «крест», духовное испытание; с другой стороны – углубляться в сторону человека, для понимания насколько здесь возможно уменьшить страдание добротой и поддержкой или уже назрел вопрос юридического, законодательного решения этой социальной беды. Почему пациенты с когнитивными расстройствами поступают именно так, как поступают; имеют общие черты характера и закономерности в поведении? В их повадках имеются явные закономерности, но только ли это симптомы болезни? Нет или всё-таки есть рациональное зерно в видении наших предков, считавших людей «без головы» бесноватыми, душа которых предана дьяволу?

Мир поразила эпидемия. По свежим данным ВОЗ больше 47 миллионов жителей планеты больны деменцией, и ежегодно количество слабоумных увеличивается на 10 миллионов человек. К 2050 году их количество утроится. Сколько дементоров в России, не известно – говорят о 1,3 – 1,8 миллионах человек, явно и сильно заниженные данные, по мнению экспертов. По данным Росстата численность населения пожилого и старческого возраста увеличивается, наибольший рост даёт группа старше 80-ти лет. К 2030 году численность населения старше 60-ти лет составит 36,5 миллионов человек, более 25% населения России. Что же будет в реальности с числом агрессивных дементоров?

Когда приходит деменция, родственники перестают узнавать своих мам и пап, дедушек и бабушек. А когда агрессивным дементором становится мать и превращается в злопамятного методичного морального (возможно, и физического) убийцу, окрылённого своей безнаказанностью и вседозволенностью, небо рушится в ад. «Терпи – это же мама», – утверждает косный общественный глас. Не будем отмахиваться от доказательной базы, свидетельствующей о страшных истинах – родственники, ухаживающие за агрессивным дементором, умирают раньше самого больного. Или погибают чуть позже него (через несколько месяцев, год, но здесь статистических данных нет). Во всём мире, исключая Россию, деменция признана эпидемией. По моим личным наблюдениям соотношение лиц с установленным диагнозом и не выявленным заболеванием с начальными симптомами, которые принимают за старческие чудачества, в несколько раз превышают официальные цифры, так как родственники зачастую не обращаются к психиатру, а просто досматривают престарелых родителей.

При всех видах когнитивных расстройств происходит распад психических и познавательных функций в результате повреждения тканей головного мозга. К неуклонному прогрессированию деменции ведут дегенерации, зависящие от ряда фактором. Быстрое прогрессирование патологии бывает при болезни Гентингтона и множественных микроинсультов. Самый распространенный вид деменции – это болезнь Альцгеймера, которая характеризуется спутанностью сознания, личностными изменениями, усилением негативных черт характера; её можно диагностировать по вполне понятным биологическим признакам. Изменения происходят из-за того, что одни белки приобретают ненормальную форму и не могут правильно взаимодействовать с другими белками. Субстратом деменции являются β-амилоидные бляшки, когда β-амилоидные нити слипаются и накапливаются между нейронами. В то время, как другие скопления из τ белка формируются внутри них.

Несмотря на понимание принципов и механизмов работы нейронов, в настоящее время отсутствует полная ясность в определении причин болезни, но именно патологические скопления белка играют ключевую роль. Современные диагностические приборы выявляют необратимую гибель нейронов и уменьшение мозговой ткани. Амилоидные нити спутываются и мешают утилизации клетками ненужных белковых соединений; и образуется, так называемый, белковый мусор. Такие процессы характерны на поздней стадии развития болезни Гентингтона и прионной болезни Крейтцфельда – Якоба. К раннему развитию болезни Альцгеймера могут прпривести изменения в гене предшественника β-амилоида, который играет важную роль в выживании нейронов и восстановлении их после повреждений. Современные лекарства при болезни Альцгеймера повышают уровень трансмиттеров, укрепляя взаимодействие между оставшимися нейронами, однако лечение имеет умеренный эффект и только на короткое время...

«Ну, это же болезнь, не поддающаяся лечению! Святая обязанность досмотреть родителей» – завопят некоторые. Если это так, то кто гарантирует уход за человеком, получившим, предположим, тяжёлый инсульт, инфаркт в результате длительного близкого контакта с агрессивным дементором? Возьмёт ли ответственность на себя общество? Прежде всего, нужна сеть специализированных учреждений с квалифицированными специалистами, разбирающимися во всех масках коварного недуга. Владеют ли психиатры наших поликлиник всеми знаниями, представленными в клинических рекомендациях для врачей по диагностике и лечению деменции.

Человек не может оставаться один на один с таким страшным, приобретающим всё более широкие размеры явлением – жутким свойством геронтов к глумлению над человеческим достоинством под великолепный визг и голубое подмигивание. Гуманизм ли это, когда люди относительно молодые и трудоспособные должны жертвовать своей жизнью из-за слабоумного создания, которого в крайних проявлениях заболевания уже невозможно назвать человеком? Очень важно помнить – первое, что теряют дементоры – это совесть. Деменция существует давно, но оглянитесь, ведь не было лет тридцать – пятьдесят назад таких угрожающих масштабов проявлений разложения человеческой психики!

Введение

Ясно будет через несколько лет

Больные с психическими расстройствами чаще, чем психически здоровые люди совершают убийства. Коварное и агрессивное поведение больных сосудистой деменцией создаёт наибольшие трудности для ухаживающих за ними родственников. Это приводит к истощению сил близких людей и, нередко, к развитию реактивных тревожно-депрессивных состояний, инфарктам, инсультам, онкологическим заболеваниям.

Самое жуткое, что первое человеческое качество, которое теряют люди «без головы» – это сострадание, они становятся жутко эгоистичными. У дементоров хорошо получается быть двуликими – выплёскивая всю черноту на одного несчастного человека, ухаживающего за ним, они могут продолжительное время маскировать своё поведение под безобидное старческое чудачество и производить впечатление адекватности на людях. Особенно труден для распознания Делирий деменции с неровным течением, когда периоды относительного здоровья чередуются с бредовыми состояниями. Коварство недуга проявляется в том, что в начале болезни дементор способен регулировать, перед кем ему предстать вполне адекватным (на приёме у врача, при общении с соседями), а на кого обрушить свой деменционный бред (на родственника). С жертвой своей они проявляют поистине дьявольскую циничность. Заболевание прогрессирует с разной степенью быстроты, лекарственные препараты не могут остановить прогрессирование заболевания; у агрессивных больных деменцией усиливается злокозненность, мстительность, поэтому их нельзя оставлять наедине с маленькими детьми, держать в поле их видимости острые, колющие и режущие предметы. При нарушении работы мозга, и тех его отделов, которые отвечают за поведение и эмоции, поступки дементора отличаются агрессивностью и беспринципностью, личность заболевшего прогрессивно распадается.

В книге за «дракой в семейном курятнике», хотя и не слишком тривиальным бытовым конфликтом, поселившимся в ⅩⅩⅠ веке и становящемся характерным для современного мира, автор предприняла попытку отразить типичные противоречия жизни нынешнего общества. Воспроизвести в художественной форме влияние психического заболевания на качество жизни больного и его родственников. Насколько это получилось – рассудить жизнь.

Житейские события в произведении тесно переплетены с историей любви, всепобеждающей любви, сумевшей вырвать любящую женщину из ловушки дементора, но, увы, слишком поздно.

Мария… Священный образ низвергнут! Но кто, кто рискнул сделать такой ход? Вселенная, обратившаяся в один неподвижный взгляд, следит, о чём вопит текучий мир. Да извинят меня все женщины, носящие имя Мария и отчество Прокофьевна. Таким сочетанием имени мне хотелось подсветить угрожающий рост медико-социальных проблем, связанных с деменцией, а также философский вопрос, когда жизнь переворачивает с ног на голову устоявшиеся каноны общества. Символ матери, священный образ, дарующий жизнь, внезапно растворяется, и спасительница превращается в изощрённого палача. Вначале патология заметна только для самых близких людей, потом – для всех. Как же тяжело приходится тем, кто вынужден страдать под прессингом ужасающих публичных обвинений дементора, которого общество считает адекватным человеком, не распознав вовремя бред заболевшего.

Отчество тоже выбрано мной не случайно – связанное с именем Прокофий (на древнегреческом языке означает преуспевающий, прорывающийся, опережающий), оно должно подчеркивать не только скорый распад личности заболевшего, но и ускорение процессов деградации в мировом сообществе.

Не стану скрывать, никогда ещё работа над произведением не была такой сложной для меня; душевные переживания отминусовали от моей и так астеничной конституции ещё четыре килограмма – стало невозможно передвигаться на длительные (более километра) расстояния, ухудшилось качество жизни, но я продолжала сражаться. Другой проблемой было исследование глубин человеческой личности; по замыслу этому служат мистические отступления, уводящие читателя из реальности главных героев в эфирный мир неосознанного, забытых воспоминаний и идей. Я плохо разбираюсь, что государству полезно или вредно, но мне ясно одно – проблемы стареющего мира, связанные с деменцией, не сойдут с общества, как с гуся вода. Здесь есть поле для деятельности законодателей, юристов, правоведов, общественников, педагогов, врачей и всего общества.

Как это всё начиналось

Дорога жизни не сразу открывается человеку.

Ф. Кафка

Яркой картиной, как деменция меняет человека, является мать моей подруги Светланы, которая в минуты откровения исповедалась мне:

– Моя мать всегда была для меня самым близким и авторитетным человеком на свете, она была уважаемым врачом для пациентов, которых лечила, и сотрудников, с которыми работала. Она была самым порядочным человеком для многих, кто издалека знал её. Мама изменилась вместе с болезнью. Деменция превратила мою мать в очень злую, сумасбродную, эгоистичную женщину; это вызвало ситуацию, которая вытащила из тайников моей души правду. Ужасные страдания, последовавшие вслед за тем, как слабоумие и злокозненность характера матери нарастали, обострили мои аналитические способности, которые дремали в отношении близких людей. Негативные черты характера самого близкого для меня человека, гипертрофированные болезнью, высветились в таких звучных красках, что стало вполне очевидной истинная сущность её души. Страшное открытие, как двуличие, скрытые жестокость и эгоизм матери ломали и подавляли мой характер с раннего детства, нанесло мне смертельный удар. Однажды, когда болезнь ещё только начиналась, я посмотрела ей в лицо и начала говорить всё, что думаю о ней, что родительский дом, который служит оплотом любому человеку, превратился для меня в пыточную камеру. Но она не поняла и прокляла меня. Я убежала. В дальнейшем, когда деменция подчинила всю её нервную систему, говорить о правде стало бесполезным занятием. Никто не знает, как случилось это со мной. Но я подозреваю, что нечто подобное происходит в жизни и других людей. Поэтому я очень хочу предупредить тех, чьи родственники страдают деменцией, не в моих силах отвести от них беду, но пусть мой опыт послужит им оберегающим щитом.

С благословения самой Светланы я начну исповедь о своей близкой подруге с самого начала, и не скрою, что главную героиню повести знаю давно – с того времени, когда четырёх-, пяти-, шестилетними детьми мы ходили в детский сад. Таким образом, первые воспоминания о взаимодействиях между членами человеческого сообщества связаны у меня с ней – Светланой и ещё несколькими детьми, некоторые из которых появятся на страницах этой книги. Удивительно, но над всеми над нами, кого я знаю с раннего детского возраста по детсаду «Солнечный», довлел весьма сложный рок, который предопределил нам испытать в жизни бесчисленные несчастья, и многим пришлось значительную часть своей жизни прожить в других, более крупных городах, нежели наш небольшой провинциальный городишко.

Скажу откровенно, что последующие десять школьных лет наши дружеские отношения со Светой несколько охладели из-за того, что мы учились в разных школах. Судьба столкнула нас затем в высшем учебном заведении, где мы оказались в параллельных группах лечебного факультета медицинского института.

Затем мы разъехались в разные города необъятной родины, и встретились уже после того, как возраст наш приблизился к пятидесяти годам. К счастью или наоборот, но мы вернулись в родные пенаты практически одновременно и стали часто встречаться. Нас связывали узы давнего знакомства, близость проживания, профессиональные интересы и, наверное, некоторая схожесть характеров, которые отличались несуразной для нынешнего времени романтичностью и какой-то детской наивностью. Более того, признаюсь, обе мы отличались страстной верой в чудеса и доброе начало в человеческой натуре, что, на самом деле, мало соответствует действительности. Но всё-таки одно чудо произошло – эта книга имеет шанс быть прочитанной другими. Поэтому не буду слишком пенять на судьбу, и если у кого-то, кроме нас сохраняется вера в чудеса, я желаю им от всей души, чтобы их судьбы хранились в мире и добре.

Не будем путаться, хочу поведать о некоторых обстоятельствах, сдруживших нас со Светой со старшей группы детского садика. Дело в том, что у Светки был старший брат, не намного взрослее её, кажется, всего на полтора или два года. Ему родители поручили забирать девочку из сада и приводить домой, благо жили они рядом с детским учреждением. За мной же приходил мой отец, служивший в организации, занимающейся йодобромным производством, в очень ответственной должности – поэтому приходил он позже других родителей. Так совпало несколько раз, что кроме нас со Светланой в нашей группе никого из детей не оставалось; это способствовало не только нашему сближению, но и знакомству её брата с моим отцом. Как быстро выяснилось, Гриша очень плохо учился, хотя и был смышлёным мальчиком, у ребёнка двойки по математике чередовались с нестойкими тройками. Мой папа, преуспевший в своё время в области математики, физики и химии, с радостью взялся подтянуть знания Григория – он стал помогать ему решать школьные математические задачки.

Вместе они выполняли домашние задания по арифметике: решали задачи, делали уроки по основным предметам начальной школьной программы. А так как времени вечером было немного, около часа, Гриша, чтобы не запускать учёбу, стал подтягиваться к нам каждый день в определённое время, когда за мной приходил отец. Помню, как тёмными ноябрьскими и декабрьскими вечерами мы устраивались на широком подоконнике у огромного окна, расположенного на межлестничной площадке между первым и вторым этажами. Я садились со Светкой слева, а Гриша со своими тетрадками и учебниками располагался справа, так как в правой части окна было больше освещения от уличного фонаря. Волшебный фонарь ясно очерчивал склонившуюся фигуру отца и его кисть, которая для большей наглядности рисовала цифры в воздухе, а также лицо мальчика с открытым ртом, буквально поглощавшего невидимые, но действенные знания. Так зимние вечера способствовали приобщению ребёнка к пониманию законов математики и вывели Гришу сначала в хорошисты, а потом – почти в отличники. В точности не помню, как он впоследствии окончил среднюю школу, но Света всегда говорила, что брат учился хорошо по всем предметам.

Мы же с подругой учились практически на «отлично», хотя по злой случайности не получили золотые медали из-за единственной четвёрки: у меня она была по черчению, у Светы – по геометрии. В медицинский институт мы с ней тоже поступили не с первого, а только с третьего раза (не добрали балла до проходной отметки), после наработки двух лет санитарского стажа. К первому курсу института у каждой из нас были свои надежды и разочарования, поэтому замуж ни одна из нас не торопилась. Я, вообще, вышла за своего коллегу только после интернатуры и клинической ординатуры по терапии, мы долго встречались, не решаясь на ответственный шаг.

Света проявила в этом вопросе больше легкомыслия – она со своим другом расписалась на четвёртом курсе медицинского института, а после шестого – вместе с мужем уехала для прохождения интернатуры в город Харьков. Родом её возлюбленный был из Херсона, поэтому сразу после Харькова они жили и работали на его родине. Светлана заблаговременно (до начала известных событий) успела, ещё, будучи замужем, приобрести двухкомнатную квартиру в небольшом городке рядом с Евпаторией, когда они с мужем продали дом в Херсоне. К тому времени родителей мужа не было в живых. Таково было положение дел, когда семьи, проживающие на определённых территориях, не начало разбрасывать огненным ураганом в разные стороны. И Светкин муж уехал за границу, она взяла развод с ним.

Под вечер в пятницу (началу возобновления нашей со Светой дружбы здесь, в Крыму), жизнь распорядилась так: я работала в одном из прибрежных евпаторийских санаториев, а подруга трудилась и жила в другом городе, расположенном недалеко от Евпатории. Она поселилась рядом со своей мамой, за которой и ухаживала уже около десяти – одиннадцати лет. Часть повести составлена мной по рассказам подруги с передачей её чувств, часть событий передана через моё восприятие, так как происходила на моих глазах.

За время нашей со Светланой крымской дружбы произошло много чего впечатляющего, страшного и странного. Мы с ней будто застряли в дурном времени, и я пишу и пишу, чтобы вырваться из него.