Непокорившиеся судьбе. Тёмный бандит или светлое начало

Пролог

Ваша жизнь когда-нибудь переворачивалась с ног на голову? Случается, будто живёте не свою жизнь и хочется изменить всё в свою пользу. Чувства данные очень сложные, но реальные. Ты ощущаешь себя машиной, которая на автомате всё делает, и не можешь с этим даже ничего поделать. Каждый день похож на предыдущий, ты дышишь тем же воздухом, твою жизнь совершенно ничего не скрашивает, и по итогу ты становишься заложником собственной жизни… Собственной судьбы.

Нет, нет. Эта книга не о людях, которые лишь существуют и становятся пленными своих мыслей. Эта книга о тех, кто вырвался из оков своих страхов, из оков своих проблем, из оков своей жизни… Из оков своей судьбы.

Всё в этой жизни происходит не зря. Я усвоила эту философию на всю жизнь. И лишь мы сами в праве, что нам делать: плыть и дальше по течению нашей жизни, оставаясь прикованными к своей судьбе, что диктует свои морали и свои моменты. Либо стать тем, кем ты чувствуешь себя внутри, не обращая малейшего внимания на окружающий тебя мир и доверяя самому себе свою судьбу.

Порой, конечно, выходит, что не по-своему желанию всё изменяется… Но для меня это является знаком, что даёт нам толчок к изменениям. Есть такие люди, которые не замечают и не хотят замечать эти знаки. Но раз ты ощутил этот самый толчок – то эта история для тебя.Эта книга не обо мне. Это книга о моём отце. Он человек нелёгкой судьбы и удивительной жизни, что сам сотворил. Возможно, стоило бы начать всё с его истории, с самого начала. Но начну я далеко не с этого.

Наши отношения с отцом были непростые. Очень непростые. У каждого своя философия, свои устои, но объединяет нас двоих настырный характер и вспыльчивый гонор, который не многие могут в нас затушить. Даже мой муж порой прикладывает большие усилия, чтобы я смогла даже элементарно посмотреть на него и успокоиться. Это непросто – успокоить своего внутреннего демона, который в агонии хочет всё уничтожить, что ты так старательно строил.

Раньше я думала, что одна такая. Думала, что единственная, кто болеет этой страстью вспыхивать как спичка и разрушать миры. Но узнай раньше, что мой отец такой же и чувствует тоже самое, смогла бы поделиться с ним этим, и мы бы поняли – мы не одиноки. Возможно, я пишу это всё, чтобы люди, такие же как я и мой папа, ощутили это всё. Поняли, что они не одни… И их готовы понять такие же люди…Возможно, я бы и дальше губила себя и свой внутренний мир, если бы не телефонный звонок…

Январь. 2062 год.

Не могу связать ни слова в новой главе своей книги «Кимберли». Наступил какой-то тупик и по-человечески не могу написать что-то дальше. Давно не было такого у меня. За последний год я практически закончила книгу. Хотя, не удивительно, почему не продолжаю письмо. В моей жизни наступила белая полоса, когда у меня всё очень хорошо. Настолько всё хорошо, что не могу сидеть за своим «детищем», и битый час ломаю голову, как продолжить историю о несчастной Кимберли, что выдали замуж за богатого мужчину, прикованного к инвалидному креслу. Она не может взглянуть на другого, ведь верна своему мужу Джеймсу, что души в ней не чает. И всё это происходит до тех пор, пока Кимберли не встречает Чейза – коллегу, что влюбился в неё с первого взгляда, собственно, как и она сама.Ох, история пронизана такой чувственностью, но проблема одна – я никак не могу написать последние главы, что должны уже раскрыть все последние карты тайн жизни Кимберли.Раздаётся телефонный звонок. Не отрываясь от своих рукописей, принимаю вызов, не обращая внимания даже, кто звонит.

– Изабэлла Барнет слушает, – произношу на автомате, глядя в исписанные бумаги.

– Бэлла… Бэлла, я.. Я не знаю, что делать… – слышу на том конце провода голос моей мамы. И по нему уже становится понятно, что она напугана и очень растерянна.

– Мама? – спрашиваю я, оторвавшись наконец от бумаг и взглянув на экран вызова.

– Бэлла… Он ушёл с Нейтаном в гараж… Потом я слышу, как меня он зовёт и дальше… Я.. Я вызвала скорую, но я сижу и не знаю, что мне делать, дочка, – как-то судорожно говорит мама, от чего я не сразу понимаю всю суть.

– Мама? Мама, сядь куда-нибудь, прошу. Успокойся. Скажи мне, что случилось, я ничего не понимаю, мам… – сама уже тревожно начинаю говорить, так как её состояние вызывает во мне панику.

– Бэлла… Папа в больнице… – произносит острые как нож слова мать, от чего мне перехватывает горло, и не могу сразу вытолкнуть из себя хоть что-то.

– К… Как?! – с неким перехватом дыхания говорю.– Они с Нейтаном пошли в гараж, хотели починить его мотоцикл.. И дальше он просто… Он просто…

– Мам, дай я… Вот, возьми… – слышу голос брата на том конце, что был рядом с мамой и, видимо, ушёл за водой, пытаясь её успокоить. – Бэлль. Алло?

– Нейтан, что произошло? Что с папой? Почему в больнице? – со слышимым страхом чуть ли не прокрикиваю, вскакивая со своего рабочего места.

– Папа наклонился посмотреть, что произошло с мотоциклом, залез в его движок, а после резко скривился и упал, схватившись за сердце. Я сразу позвал мать… Вызвали скорую и его сейчас увезли на машине в больницу…

– Боже, как же так, Нейт… Что же будет… – слышу снова и снова причитающий голос мамы, которая находится в жуткой безысходности.

– Мама, не переживай. Всё будет хорошо. Давай. Вдох-выдох… Вдох-выдох… – старается успокоить её брат.

– Как давно его увезли врачи? – быстро говорю я, начав чуть ли не метаться по комнате от своей собственной паники.

– Минут 15 назад, – говорит осторожно брат.

– Нейт… Мне… Не хорошо… – угасающе говорит мама.

– Мама? Мама! – вскрик Нейтана, резкий громкий грохот, а после вызов прерывается.

– Мама?! Нейтан! Мама! Алло! – кричу я от страха, не понимая, что происходит, а после, поняв, что вызов завершён, с громким стуком кладу телефон, упираясь в стол руками.

Страх… Непонимание… Наверное, именно это я чувствую, когда услышала всё. Меня трясёт абсолютно всю. Я чувствую, как дрожат мои пальцы и моё дыхание. Сильная внутренняя боль начинает во мне разгораться как пожар, что не даёт мне успокоиться.Частое дыхание, сжатие пальцами последних написанных разложенных на столе рукописей, а после словно какой-то туман, что овладевает мной.

И во всей этой агонии я чувствую, как сгораю изнутри от своего собственного бездействия. От того, что все эти годы я была как обиженный ребёнок, не желающий поговорить с отцом обо всём, что нас так сильно волнует. Я решила, что буду подавлять себя, буду жить и радоваться семье и тому, как растут наши с Эндрю дочки. Что не буду обращать внимания, на эти обиды наши с отцом, и закрою свои переживания письмом книги. Уж лучше я вылью всё в творение, нежели на родных и близких.

Сердце начинает биться чаще, мысли о том, что я возможно уже опоздала и мне не обсудить всего с отцом, вбиваются в голову всё сильнее и сильнее, от чего мне становится невыносимо больно. Это самоугнетение всё больше и больше начинает во мне разжигать пожар, который я уже не могу сдерживать.Мои рукописи взмывают вверх от моего резкого взрыва гнева, а после душераздирающий крик боли и бессилия, что вырывается из меня, разносится по комнате, и я падаю от бессилия на колени. И на удивление этот адский порыв меня успокаивает. Я чувствую, как мне становится внутренне полегче, но всё также ещё страшно и непонятно, что мне делать дальше. Куда поддаться?

Вокруг я ощущаю какую-то тишину, и лишь шелест медленно опускающихся листьев бумаги заставляет меня понять, что всё реальность. Параллельно с этим я слышу, как в тумане, спешный топот, а после какой-то спутанный говор мужа, что прилетел как пуля на мой вскрик душевной боли. Шонан сидит на коленях передо мной и чуть встряхивает, не на шутку пугаясь того, что со мной происходит. А я даже не могу разобрать речь, что он говорит, ведь меня окружает какая-то тишина. Лишь отголоски зова моего имени и лёгкая встряска меня заставляют поднять потерянный взгляд на мужа. Он смотрит на меня напуганными серыми глазами, в которых я также начинаю видеть потерянность, страх и непонимание.

– Мне… Мне нужно в Нью-Джерси… Шон, мне срочно надо домой… Мой папа… Он в больнице, Шон.. И я… Я… – а после прижимаюсь к мужу, лишь сейчас разрыдавшись от осознания всей реальности.

Мой отец в больнице… А я возможно не успела с ним всё обсудить…

Глава 1. Синие глаза

– Ну что, как долетела, Бэлль? –доносится из трубки серьёзный голос мужа.

– Всё хорошо, не волнуйся, милый. Я как дойду до больницы, напишу тебе, окей?

– Да, конечно! Будь осторожна, прошу.

Его слова вызывают у меня лёгкую тёплую улыбку. Издаю тихий смешок, и мило:

– Конечно, Шон… До связи, любимый…

Отключаюсь от телефонного разговора, и меня вновь пробирает какая-то дрожь от страха. На улице во всю разыгрался снегопад, что и характерно для января. Прикрываюсь быстро шарфом и вызываю такси, желая, как можно скорее добраться до больницы, чтобы увидеть отца и родных. Внутри ещё перевариваю последний с мамой разговор, после которого я незамедлительно стала собирать вещи и купила билеты на самый ближайший рейс, чтобы быть рядом с роднёй. Моя внутренняя неугомонная Багира хочет взреветь и уничтожить всё, что вижу, но из всех сил сдерживаю себя, чтобы не показаться всем свою агонию.

Ловлю машину и уже мчу в сторону больницы, заранее узнав у Нейтана адрес. Дрожь в голосе значительно слышна, когда говорю водителю точку прибытия. На секунду мужчина даже хочет узнать, что у меня случилось, но я игнорирую его слова, от чего он моментально замолкает, оставляя меня одну со своими мыслями.

Глядя в окно авто, я чувствую некую приятную ностальгию и жуткую боль от осознания, что бросила этот город, где оставила свою семью на печальной ноте – ссоре с отцом. Отголоски нашей ругани отзываются в моей голове, но я стараюсь изо всех сил их от себя отогнать, ведь я приехала сюда не жалеть прошлое, а исправлять настоящее, а после жить счастливо в будущем.

Муж остался в городе с дочкой из-за своей работы и школы Кэтти. С одной стороны – мне тоскливо без неё уже сейчас, а с другой – я рада, что любимый остался дома с малышкой. Не хочу, чтобы она видела меня в этом смятении, когда я сама не понимаю, чего желаю: плакать, рвать и метать, или всем нагло улыбаться, стараясь не вгонять в пургу плохих мыслей. Хоть у меня и у самой мысли оставляют желать лучшего.

Минут через двадцать водитель останавливает машину по указанному адресу, и я, быстро расплатившись, несусь со всех ног в больницу, ища глазами не пойми чего или кого. Я словно не на своих ногах бегу по больничному коридору, игнорируя какой-то преследующий меня голос. Я ищу глазами номер палаты, который мне написал Нейтан, а сама вгоняюсь в какую-то панику, так как перед глазами стоит пелена.

– Бэлла! – доносится до меня хрипловатый мужской голос, который меня заставляет обернуться и словно выйти из этого бешенного состояния.

– Сэм? – срывно как-то произношу я имя старшего брата, что словно появился из неоткуда, хотя понимаю, что это именно он пытался меня остановить.

– Господи, ты приехала… – говорит Сэм, обнимая меня сразу, не отпуская из своих рук. Я и сама обхватываю его широкую спину, словно найдя какую-то опору, что способна меня удержать именно сейчас:

– Я увидел, как ты несёшься по коридору вся в панике…

– Конечно! Мне нужно к отцу, в палату! – говорю застывшие в голове мысли, которые не отпускают меня никак.

– Нет, не иди, – останавливает меня мужчина, отдёрнув за руку обратно, от чего я встречаюсь с его каре-зелёными глазами, которые выглядят не менее беспокойнее чем мои.

– Что? Нет, Сэм, я должна к нему идти! Прямо сейчас! Мне нужно к отцу! – вторю я одно и то же. Вырываю свою руку и снова мчу по больничному коридору.

– Стой, Бэлль, остановись!

– Зачем ты меня останавливаешь? – произношу я, взглянув на него непонятливо. – Он что, пошутил, да? Это было специально, чтобы я приехала сюда?

– Что? Что ты такое несёшь? – хмурится брат, взглянув на меня как на чужую.

– Ах, да! Теперь всё понятно. Это всё шутка, да? Дай угадаю, он лежит там в палате, хвастается каким-то своим шрамом медсёстрам и ему там прекрасно, да?

– Бэлль, стой! – вновь пытается меня остановить Сэм, но я не слышу его совершенно от своего потока мыслей.

– Да, конечно! Моя же работа не такая важная, как у него! Он же такой у нас молодец, борец с преступностью! А я так, домохозяйка, пишущая романы! – иронично произношу я, несясь как фурия по больничному коридору.

– Да остановись ты!

– Ха ха! Очень смешно! НЕТ! – вскрикиваю последнее я, обернувшись на Сэма. – В этот раз меня ничего не остановит! Ни его мольбы увидеться с внучками, ни его раскаяние, хватит! С меня уже хватит! Все эти его шутки уже зашли далеко!

– Он в коме, Бэлла! – вскрикивает Сэм, и я замираю. Эти слова отрезвляют меня, и моментально останавливаюсь.

– Ч.. Что?

– Он в коме, Бэлл. Его состояние очень критическое… – произносит уже спокойнее старший брат, и после этого я на ватных ногах пячусь назад и сажусь на больничную скамью.

– Н… Нет.. Это.. Не так, Сэм… Скажи, что это не так… – дрожаще проговариваю, глядя на него с надеждой.

– Ты знаешь… Я тебя никогда не обману, Бэл… – аккуратно говорит Сэмюэль, а я после этих слов начинаю мотать головой.

Всё… Неужели я опоздала? Мои руки тянутся к голове, а из меня выдавливается лишь тяжёлый дрожащий выдох, который дался мне с большим трудом. Всё это становится очень жестокой реальностью, которая сваливается на мои плечи, к чему я совершенно не была готова. «Отец в коме», – отзывается эхом в моей голове, от чего мои пальцы больше погружаются в мои волнистые тёмные волосы, которые я вот-вот собираюсь вырвать от этой боли, что моментально разносится во мне. Мне хочется лишь верить, что с отцом всё хорошо.

– Бэлль… Я понимаю. Ты очень сейчас устала. Ты ещё сама после перелёта, и твои эмоции сильно зашкаливают… А с этой новости ты и вовсе места не находишь. Но прошу, сейчас возьми себя в руки. Я и сам вышел в коридор, так как меня вывели врачи, когда я стал рваться в палату отца, где сидит мать… Да, я помню, как мы приезжали с тобой по первому звонку матери, боясь, что с отцом случилось что-то очень серьёзное… Но сейчас. Всё далеко не до шуток, сестрёнка…

– Сэм.. Ты… Ты не понимаешь. Я рвалась сюда как можно скорее, желая увидеть его и наконец-то нормально поговорить, чего нам с ним не удавалось сделать уже очень много лет… – дрожаще произношу я, ведь нахожусь на пределе.

– Ошибаешься, Бэл. Я прекрасно тебя понимаю… Я и сам хотел бы с ним поговорить и сказать, что он заработался, или что-то в этом духе. Но лишь бы он больше не занимался ничем опасным… Честно… Мне и самому трудно подобрать слова… Знаю лишь одно – нам нужно успокоиться, чтобы разум был выше наших с тобой эмоций, они не приведут сейчас нас ни к чему хорошему, – и после его этих слов наступает какое-то молчание, которое ни я, ни он не нарушает, стараясь взять себя в руки.

– Знаешь… – спустя какое-то время произношу я, немного придя в себя. – Я бы сейчас очень хотела, чтобы это было всё шуткой… Чтобы с ним сейчас всё было хорошо. И это реально просто его очередной розыгрыш… – с лёгкой ухмылкой проговариваю я, взглянув на брата, который и сам ухмыляется своей щекой, что покрыта щетиной.

– Полностью тебя поддерживаю, сестрёнка… – по тёплому говорит Сэм, переведя взгляд на меня. Сэмюэля я также уже очень давно не видела. Словно даже и забыла, как он выглядит.

Скрип двери и в следующую секунду перед нами появляется наш младший брат – Нейтан. Он сам уже более-менее спокойный, но в нём видна такая же тревожность, что и в нас с Сэмом. Парень быстром шагом подходит к нам, а мы с братом поднимается с больничной скамьи и обнимаем, его по очереди прижимая к себе как можно крепче, ведь понимаем, что ему намного тяжелее, чем нам. В свои 17 лет Нейтан стал свидетелем комы отца.

Сэмюэль аккуратно треплет братишку по золотистым волосам и как-то по родному произносит:

– Хэй, как ты?

– Ну.. А как ты думаешь?

– Дерьмово, – с лёгкой ухмылкой утверждает Сэм.

– Во-во, – с такой же аккуратной ухмылкой подтверждает Нейтан.

– Как там мама? – пусто выдавливаю я, находясь ещё в лёгком смятении.

– Тяжело… Но держится. Не отходит от папы ни на шаг. Переживает очень за него…

– Мама как всегда, – спокойно констатирует Сэм, кивнув.

– Идёмте. Не хочу её оставлять надолго одну, – тихонько проговаривает Нейтан и подзывает к двери палаты, быстро открывая дверь. И мы следуем за ним, как можно скорее.

Как он и говорил, мама сидит рядом с койкой отца, поглаживая его по руке, шмыгая носом и тихо пуская слёзы. Папа лежит, не шевелясь, весь в трубках, а на фоне лишь надоедливо пищит монитор сердцебиения. Радует одно – оно в норме, лишь это даёт надежду на жизнь отца. Белоснежная палата сильно давит на мои серые мысли, что я никак не могу выгнать из себя, когда вижу мать и отца в таких состояниях. На безжизненном измождённом личике матери не вижу ни одной жилки, что бы говорила о том, что она надеется на что-то хорошее. Я вижу лишь боль и страдание её хрупкой души, что словно трещит по швам от таких сильных потрясений за последние несколько дней. Отец же не дрогает ни единым мускулом, от чего даже становится жутко. Впервые вижу папу таким умиротворённым.

– Мамочка… – произношу шёпотом я, подойдя аккуратно к ней и приобнимаю её.

– Бэлла… Дочка… – обнимает меня мать, а после, увидев Сэма, подзывает рукой его к себе и приобнимает тоже. – Сэмми… Вы приехали…

– Мы не могли, мам. Не могли оставить вас с Нейтаном тут одних, – хрипловато говорит брат, погладив маму по спине.

– Что с ним? Врачи уже говорили что-то? – интересуюсь я, садясь рядом с мамой.

– Говорят, что тяжело перенос инсульт. Его прооперировали, но… Он не пришёл в себя. Всё ещё в коме…

– Очнётся, мам. Он тебя просто так оставить тут одну не может, – усмехается аккуратно Сэм, от чего Нейтан тоже мягко как-то улыбается поддерживающе матери.

Мама одобрительно кивает на слова сына, вновь переведя взгляд на папу, продолжая его поглаживать по руке.

– Он никогда меня не бросит… Он обещал, – шепчет она, улыбнувшись аккуратно на свои слова.

– Конечно! Рано ему ещё покидать нас! – произносит Нейтан и садится на стул в палате, облокотившись на спинку руками, а после положив на свои руки подбородок.

– Ты только вспомни, сколько раз он попадал в передряги, и сколько раз он из них вылезал сухим! Папа всегда был твоим героем, ты сама нам говорила об этом, – произносит Сэм, облокачиваясь на дверь палаты.

– Да… Он мой герой… Мой принц из сказок… – с улыбкой шепчет она, глядя на папу. В палате повисло неловкое молчание, а после мама его нарушает. – Я вам рассказывала, как мы встретились с вашим папой?

– Мм… В школе? Вроде как ты говорила, что именно там его и встретила, он спас тебя от хулиганов, – задумчиво проговариваю я, взглянув на маму, на что она как-то загадочно мотает головой.

– Не совсем… В тот момент мы не учились с папой в одной школе. Но наша первая встреча произошла рядом с ней.

Мы все трое переглядываемся, непонятливо как-то ловя взгляды друг друга, а после устремляем их на маму в ожидании этой истории.

– Как сейчас помню… На дворе был такой же холодный январь. Мне на тот момент было почти столько же, как и Нейтану, – и мама переводит ласковый взгляд на младшего сына. – Шёл снег…

«Январь. 2017 год.

Отделение полиции Манхэттена. Комната допроса была наполнена напряжённостью и чувством страха юной девушки. На её плечи накинута тёплая куртка, ведь она продрогла до костей от холода улицы. Напротив неё сидели двое полицейских – офицеры полиции Джош Коленфил и Аарон Сандерс. Тот, что старше, Джош, уткнулся в дело, что раскрыто перед ним. Убийство молодого парня – Элиота Мэнсона, одноклассника Рэйчел.

– Рэйчел, расскажи, что произошло. Нам нужно понять это для дела, – проговорил Аарон, молодой офицер полиции, и по совместительству её старший брат. Девушка молча смотрела в одну точку перед собой, видя фото из дела убийства. Фото застреленного на смерть парня заставляло её окунуться в весь ужас пережитого.

– Рэйчел, давай ты не будешь молчать. Дело не раскроется, если ты не скажешь ни слова, – произнёс грубоватым голосом Джош.

– Подожди, Джош. Не дави на неё. Я знаю, как её разговорить, окей? – раздражённо проговорил Аарон, а после вновь устремляет взгляд на свою младшую перепуганную сестрёнку. Его рука аккуратно ложится на хрупкую ручку Рэйчел, которая на секунду вздрагивает. Девушка перевела свой взгляд на своего старшего брата, глаза которого были точно такие же – каре-зелёные и напуганные. Он переживал за свою сестру не меньше её же самой. Ему было важно знать абсолютно всё.

– Рэйчел… Сестрёнка… Пожалуйста… Ты можешь рассказать мне, что с тобой произошло? Почему ты вызвала полицию? Что ты делала рядом с Элиотом? Ты его нашла? – мягко проговорил Аарон, не отрывая свой взгляд от Рэйчел. Она мягко помотала головой, заторможенно реагируя на всё происходящее. – Хорошо… Тогда давай по порядку. Расскажи, что случилось?

– Меня не отчислят? – дрожаще произнесла Рэйчел, укутываясь в куртку.

– Если не будешь помогать с делом, то легко устрою, – угрожающе произнёс Джош, взглянув на девушку.

– Перестань! – обратился к коллеге Аарон, а после вновь смотрит на сестру. – Конечно не отчислят, Рэйчи. Не бойся, расскажи всё, что помнишь. Нам нужно выстроить всю картину.

И после этих спокойных и бережных слов девушка кивнула и чуть ближе подсела к столу допроса. А после уже и начала свой рассказ:

– У нас с Элиотом были не очень приятные отношения. Он сын директрисы… И он думает, что может сделать всё что угодно и ему ничего за это не будет. Поэтому… У нас в школе он всех буллит… Придумывает какие-то наказания для всех, если кто-то делает что-то, что его не устраивает… И под это попала и я…

– Какого характера были эти наказания? – строго спросил Джош.

– Разного… Они могли быть как физические… То есть… Избиение. У Элиота была небольшая компашка, которая помогала ему во всём. А он тем самым для них особую привилегию оказывал. Ну… Думаю, вы понимаете, в каком смысле.

– Какие ещё были… Эти… Наказания? – уточняюще проговорил Джош.

– Могли быть и моральные. Он травил людей до того момента, пока те не отчислялись… Или… Не собирались на суицид. Ну.. Или самые жестокие… Это.. На.. – и после этого девушка замолкла, зажавшись как-то вся.

– И на. Что на? – стал давить на неё Джош.

– Она не ответит тебе, если ты будешь так давить на неё! – возразил Аарон, зло взглянув на коллегу.

– А чего она мямлит! Пусть быстрее говорит. Не хочу разбираться с делом, где задействованы все эти малолетки.

– Если тебе не нравится, можешь уйти! Но имей в виду, дело поручили мне и тебе. И если ты уйдёшь, то объясняться будешь уже не передо мной, а перед старшим офицером Кэмбелом! – раздражённо сказал Аарон, больше повернувшись к Джошу. Мужчина на это ничего не ответил, лишь недовольно фыркнул и вновь перевёл взгляд на Рэйчел.

– Можешь продолжать, – командно произнёс офицер.

– Насильственное наказание, – выдавила из себя робко Рэйчел. – Было несколько таких случаев… Но… Все боялись обращаться в полицию.

– Он изнасиловал тебя? – насторожился Аарон.

– Нет… Он… Хотел, но… Не успел…

– А по подробней можно? – устало произнёс Джош.

– Да.. Да, конечно… Кхм. Я тоже не угодила Элиоту. Я сдала его преподавателю по физкультуре, ведь там они начали избивать одного из провинившихся.

– И этого… Элиота никто не останавливал? – уточнил Аарон, на что получил отрицательный немой ответ.

– Их все боялись. И понимали, если вмешаются, получат ещё больше… Ну и… Я пожаловалась преподавателю, а тот публично их отчитал и выгнал с урока. А потом, когда я хотела уже уходить домой, они меня перехватили на улице и стали тащить куда-то. Я… Я не знаю, как я оказалась там. Меня просто тащили, а я пыталась вырваться! – быстро произносила Рэйчел, словно она отчитывалась за это всё.

– Хорошо… Они тебя утащили на этот пустырь. А дальше что было? – переживательно произнёс Сандерс.

– Они… Они стали меня раздевать.. – и опускает виноватые глаза, шмыгнув носом. – Их было трое, Рон, я не могла справиться с ними!

– Тише, тише, Рэйчи. Я не виню тебя…

– Семейные разборки до дома оставьте. Мне важно, что дальше было, – закатил глаза Джош.

– Они… Они порвали мои колготки… И.. Потом… Друзья Элиота держали меня – за руки и за ноги. А Элиот начал снимать брюки и приближаться, – всё больше зажимаясь, говорила слёзно Рэйчел, укутываясь в куртку.

– Имена у друзей Элиота какие? – всё также занудно говорил мужчина.

– Ты можешь это оставить на потом? – резко рыкнул Аарон, взглянув на Джоша.

– Ой, да пожалуйста! Я не собираюсь дальше выслушивать эти сопли, – откинув ручку, мужчина поднялся из-за стола и вышел из комнаты допроса. Внутренне обматерив напарника, Аарон вновь устремил взгляд на свою сестру, которая прикрывалась больше и больше курткой, которая скрывала кровавые пятна трупа на её белоснежной блузке. Парень, аккуратно встав из-за стола, передвинул стул на сторону сестры, и сел рядом, приобняв её, от чего она больше пустилась в слёзы.

– Всё хорошо, всё хорошо, Рэйчи… Это всё закончено, тише…

– Мне просто… Очень страшно, Рон… Я боюсь, что его друзья что-то сделают со мной, – ревела в его плечо девушка.

– Ну это же не ты убила, Рэйчел, – и после этой фразы девушка сразу замотала головой. – Вот, я это знаю.. Расскажи мне, что было дальше. Я не буду ругаться, ты знаешь.

– Я кричала… Я просила их остановиться… Но они лишь смеялись надо мной. Они лишь продолжали меня держать, а Элиот уже стал пристраиваться ко мне… Я заорала, а после последовал выстрел… И Элиот упал на меня. Был… Ещё один выстрел. Кто-то попал в плечо друга Элиота… Мм… В… Энтони.. И после этого парни убежали и оставили меня одну на этом пустыре с Элиотом.

– Но… Кто застрелил Элиота? Кто стрелял? – непонятливо произнёс Аарон.

– Я… Я не знаю…»

– Господи, мама! Какой кошмар! – пугаюсь я от услышанной истории.

– Не знал, что тебя пытались изнасиловать. Тем более, в старшей школе, – ошарашенно произнёс Сэм.

– А что было дальше? – быстро с любопытством проговаривает Нейт.

– Меня отпусти домой. И потом родители перевели меня на домашнее обучение. Аарон занялся вместе с Джошем раскрытием этого дела, которое затянулось у них о-очень надолго, – спокойно произносит мама, даже с какой-то ноткой ностальгии в голосе.

– Но… Кто тогда стрелял? – произношу я, взглянув на маму, не понимая до конца ещё. Я вижу, как мама хитро улыбается и поднимает взгляд на папу.

– Я… Соврала тогда полиции, что не знаю, кто стрелял. На самом же деле, я видела своего спасителя.

– Что? – говорит Сэм, подойдя даже ближе к койке отца.

– После того, как те парни убежали, я услышала звук неторопливых шагов в мою сторону. Я и сама вся тряслась от страха в тот момент. Ко мне… Подошёл парень, одетый в какую-то старую одежду. Его лицо закрывала маска от холода, а голова укрыта была капюшоном куртки. Я видела, как он убирал пистолет в карман куртки и говорил с такой хрипотцой: «Не переживай. Они тебя больше не тронут»… Его голос звучал так бездушно, словно передо мной даже и не человек. Этот парень снял с меня Элиота и бросил его чуть подальше, так как он был очень тяжёлым и придавил меня к земле. Сама же я смогла немного укрыться и более-менее прийти в себя после того, что произошло. Парень тот… Помог мне вызвать полицию, а после мы условились, чтобы я молчала о том, что его видела. Он словно… Скрывался от всего этого мира. Он был каким-то другим. Опасным и загадочным. Как только мы услышали вдалеке сирены машин, он ушёл и оставил меня. А через минуты три появилась полиция. И всё время, что мы добирались до департамента, из моей головы не исчезал образ того парня. Он засел в моих мыслях надолго. А особенно… Его холодные… Синие глаза.

– Как у нашего па… – начал Нейт, и тут же осёкся. Мы все поняли моментально, о ком она говорит.

– Так это отец его застрелил? – быстро как-то произнёс Сэм, переглянувшись после с нами всеми. И ответ мамы был положительный.

– Но… Как? – ошарашенно проговариваю, глядя на отца.

– Жизнь… Вашего отца. Она не так проста, как вам кажется. Он начинал её, выкарабкиваясь с самого дна, а уже только потом ваш папа перешёл на путь истины.

– Но что с ним было? – говорит Нейтан.

– Вы уже не маленькие дети. И вам можно открыть завесу тайн, – произносит загадочно мама, а после, переведя взгляд на нас, проговаривает:

– Он был бандитом.

Глава 2. Мечтательница, верно?

– В данный момент, абонент не может ответить на ваш звонок. Оставьте сообщение после сигнала, – раздаётся противный голос автоответчика телефона Шона, и вновь я слышу этот писк сигнала.

– Ох… Шон, прости, что названиваю тебе сейчас. Понимаю, ты на работе… Просто… Мне не хватает тебя сейчас. Как будешь дома, позвони, прошу, – проговариваю я уже как-то обречённо, понимая, что Шон не ответит, а мой порыв ему названивать вызван нуждой в нём. Может это и глупо звонить человеку, когда он занят, лишь бы услышать его голос, чтобы просто успокоиться и не накручивать себе мысли обо всём, но сейчас мне без Шона очень тяжело.

Я помню, как он не хотел меня отпускать сюда, в Нью-Джерси. Он недолюбливает моего отца из-за нашей с ним глобальной ссоры, когда тот осмелился на меня поднять руку. Ну, что можно сказать – человек не знает меры, перебрал с алкоголем. Но и я не аленький цветочек, тоже резка на слово была. Но факт остаётся фактом – мне не хватает моего мужа, моей опоры… Моего сильного мужского плеча.

– Дочка, ты, наверное, своими звонками заставишь Шона побелеть, – усмехается мама, принеся стаканчик кофе из автомата.

– Хаха, возможно… Но мне просто тяжело, мам… Не могу до конца понять свои чувства, касательно всего этого. За последние дни столько всего приключилось, – устало произношу, утерев свои полусонные глаза.

– Тебе бы отдохнуть, Бэлль. Ты даже от перелёта нормально не оправилась, как сразу согласилась на дежурство в больнице.

– Возможно… Но я не могу отойти от него, мам… А вдруг он проснётся? – и смотрю измождённо на маму, на что она лишь поджимает губки.

– Я понимаю, милая. Тебе хочется, чтобы он был здоров… Но возраст и его работа сказались на нём… Как видишь… Вот до чего всё это его довело, – грустно произносит мама, и смотрит вновь на отца, аппарат которого всё также мучительно пищит, показывая стабильность.

– Ох… Я не могу на него такого смотреть, – отворачиваюсь я, опуская взгляд. – Он всегда был таким сильным в моих глазах. А сейчас я вижу его таким беззащитным. И я понимаю, что я ничего не могу поделать, мам, – шепчу уже с болью.

– Дочка, тише, тише… Всё хорошо. Папа проснётся, вот увидишь, – пытается меня успокоить мама.

– А если нет? Что тогда?! – вырывается из меня эта фраза, что заставляет замереть мою маму. Она в смятении смотрит на меня и лишь выдавливает:

– Я… Я не знаю…

И вот мы сидим в тишине. Я понимаю, что взорвалась из-за своего состояния, и тем самым вогнала мать в тоску. Мне тяжело сказать ей, что всё наладится, ведь сама из-за своего состояния в это не верю. Мои дрожащие губы касаются аккуратно стаканчика и отпиваю кофе. Горячий напиток меня чуть расслабляет и тем самым успокаивает. Мама всё ещё поглаживает меня, но взгляд её закреплён за папой, а в её глазах читается озадаченность моим вопросом.

В палату влетает быстро Нейтан, что принёс нам с мамой перекусить что-нибудь на поздний завтрак. Да, с учётом моей нервозности и усталости, я отказалась от завтрака. Лишь когда мама пришла ближе к 12 часам, она предложила мне кофе, на что я согласилась.

– Добрый день, дамы! Сегодня в нашем меню сэндвич с курицей, либо сэндвич с ветчиной! Выбирайте скорее, – говорит как-то деловито Нейтан, не поднимая взгляда на нас, а капаясь в своём рюкзаке, стоя к нам боком.

– А другого в меню нет, случайно? – интересуется мама.

– М… Не, мне денег хватило, чтобы купить только это, – говорит братишка, вытаскивая и укладывая на тумбу две пластиковые коробочки с едой, всё также ещё не глядя на нас.

– Ха, что ж, раз так, то я буду… Ой. Я сейчас! – говорит мама, сначала начав подыгрывать брату, но после звонит её телефон, и она быстро выбегает из палаты.

– Ох, герой, давай, показывай, где сэндвич с ветчиной, – говорю я с улыбкой, обращая взгляд на Нейтана, а после ужасаюсь, видя фингал под его глазом, когда тот ко мне поворачивается. – Нейтан Оливер Боули, что это такое?!

– Чёрт, я забыл… – виновато опускает взгляд брат.

– Ну-ка иди сюда быстрей.

Нейт как-то нехотя подходит ближе, а после садится на койку отца, рядом со мной. Я аккуратно поднимаю его лицо за подбородок и разглядываю сильный ушиб.

– Боже, Нейтан, кто это тебя так? – с переживанием произношу.

– Одноклассники, – устало произносит он. Видимо это не первый раз, когда Нейтана донимает такими вопросами семья.

– Опять? Нейт, мы думали, что такого больше не будет… Мы же перевели тебя даже в другую школу. Уже в третий раз… Опять из-за…

– Поверь, в этот раз не из-за того, что я приёмный. В этот раз я защитил девочку! – перебивает меня Нейтан.

– Хух, ну, ладно, успокоил, Ромео, – с улыбкой говорю я, залезая в свою сумку за косметичкой.

Ох, это больная тема для нашего дорогого мальчика. Да, в нашей семье это не секрет, что Нейтан – приёмный. Он появился у нас, когда ему было всего год. Отец принёс его после одного из опасных выездов. Как папа говорил, у Нейтана никого не было, кроме матери, Камиллы, которая пожертвовала собой на задании и спасла отца. Папа же в ответ позаботился о её малыше. Мы дали всю любовь и заботу нашему мальчику. Мы его очень любим. И для нас он родной, как бы внешне не отличался от нас. Его смугловатая кожа, блондинистые волосы и голубые глаза очень сильно выбиваются из нашей семьи. Но мы не видим преград в этом, для нас он также член нашей семьи. Только жаль, что люди этого не понимают.

В первое время мама даже хотела оставить Нейтана на домашнем обучении, так как боялась буллинга в его сторону. Но отец настоял на социализации ребёнка, поэтому Нейтана отправили в государственную школу. Но задержался там он только до пятого класса. Всё из-за одноклассников, которые выбрали его как мишень для издевательств. Дети-школьники – одни из самых жестоких существ, которые только могут быть.

Такая же история была и со второй школой. Только тут уже добавилось то, что он не может совершенно за себя постоять. Мы водили Нейтана к психологу, когда он начинал уже уходить постепенно в себя, и у него появлялись вопросы почему мы приютили его, и зачем. Не забуду, как он маму чуть ли не довёл до инфаркта со своим высказыванием: «Лучше бы оставили меня в каком-нибудь детском доме. Вашей семье было бы меньше хлопот».

Нейтан хороший мальчик, мы все за него горой. Даже друзья нашей семьи. Все его любят за его доброе сердце. А для решения вопросов о самообороне, мы отправили Нейта в кружок по рукопашному бою к нашему другу семьи. И он довольно преуспел в этом.

Достаю тональный крем и быстрыми движениями пальцев начинаю замазывать синяк брата:

– Надеюсь, ты не хочешь, чтобы мама снова сознание потеряла от твоих приключений, – с лёгкой ухмылкой произношу я, размазывая крем.

– Нет, конечно! Я хотел вообще до вечера не показываться ей.

– Ты же понимаешь, что это невозможно? – вскидываю бровь, мазнув шутливо нос брата, на что он смешно морщится, а после шипит от синяка.

– Мм… Да, ха-ха.. Понимаю, – усмехается Нейтан, выдохнув лёгкий приступ боли.

– Тааак.. И… Готово! Словно ничего и не было, – усмехаюсь я, закрывая крышкой тюбик, а после любуюсь своей прекрасно выполненной работой.

– Ох, спасибо, Бэлл. Ты, как всегда, знаешь, что нужно делать.

– Обращайся, – улыбаюсь мило брату я, а после хитренько произношу. – А что это за девочка, которую ты защитил?

– Блин, я думал, это забудется, хаха, – неловко посмеивается братишка, а после сдаётся и произносит. – Её зовут Джулия. Она новенькая, не так давно к нам перевелась из Мичигана.

– Ого, ничего себе. И… Как она тебе? Нравится? – по-сестрински допытываю Нейта.

– Ну-у… Е-есть немного, ха-ха, – смущённо улыбается Нейтан, отведя свой взгляд в сторону.

– Эх, романтик ты наш, хи-хи. Тебе бы уроков взять у Сэма, как девчонок охмурять, – шутливо проговариваю, аккуратно взглянув после на отца. – У него ты уже, к сожалению, не спросишь…

– Да… А там в гараже я хотел с ним об этом поговорить, – тихонько произносит брат, глядя также на отца. – Интересно, как же они с мамой снова встретились?

– Может узнаем у неё? – с ноткой любопытства говорю я, глянув на Нейтана.

– Ты читаешь мои мысли, Бэлл!

Мы ожидали приход мамы в палату. За это время мы успели с Нейтаном съесть одну коробочку с сэндвичами, разделив бутерброды между собой. Я продолжала выслушивать историю брата, как он по-геройски защитил девочку, расправившись с одноклассниками. Но историю, как он получил фингал – решил умолчать. Вскоре вернулась и мама.

– Вы что, уже все сэндвичи съели? – шутливо произносит мама, возвращаясь к нам.

– Нет! Мы тебе оставили с курицей! Налетай скорей! – с улыбкой говорит Нейтан, на что мама хохочет и берёт свою коробочку с едой.

– Мам, а как… А как ты увиделась с папой снова? – аккуратно начинаю я, когда она откусывает кусочек сэндвича.

– М-м… Как я встретилась с вашим папой снова? Ой, это довольно забавная ситуация получилась, если честно, – с улыбкой произнесла она, сделав глоток кофе.

– Расскажи, расскажи! – с интересом начал Нейтан.

– Ха-ха, хорошо, сейчас. М-м… Так. С чего бы начать? А! Я вам уже сказала, что после той ситуации меня перевели на домашнее обучение, а мой брат Айрон занялся активным расследованием этого дела. Из-за того, что продвижений по делу не было, а работал он вместе с надоедливым напарником – Джошем Коленфилом, брат совсем изменился. Он стал на себя не похож. Стал более серьёзный, хмурый, и моментами даже очень агрессивным. И вот был день, когда он вернулся после работы…

«Март. 2017 год.

«Айрон, возьми себя в руки, чёрт возьми! Хоть раз можно адекватно ответить, нежели огрызаться на нас с Дакотой!» – послышался мрачный голос Габриэля с первого этажа. И после уже последовал громкий хлопок дверью. Это заставило Рэйчел вжаться на своей кровати, а после уже и понять: Айрон приехал с работы и, как обычно, в ужасном настроении.

Парень всегда был предвзятого отношения к их с Рэйчел опекунам – Габриэлю и Дакоте – их родным дяде и тёте. Они единственные, кто остались в их семье. Дети лишились своих родных родителей очень и очень рано. Отец – Виктор Сандерс – погиб в автокатастрофе, незадолго до известия о беременности Селены – матери детей. А мать же, очень сильно заболела, когда Рэйчел было 10 лет. И единственные, кто мог позаботиться о детях – родной брат отца и его жена.

Габриэль – великий учёный, который работает над созданием лекарства от раковых опухолей, Дакота – его ассистент, который души не чает в потрясающем уме своего мужа. На протяжении 7 лет они старались выстроить семейные отношения с детьми. На данный момент, лишь Рэйчел может с ними поговорить, как с мамой и папой, а Айрон же семьёй их считает с трудом. А с учётом его вечного стресса на работе – и вовсе позволяет себе бросать колкие фразы в их сторону.

Рэйчел, тяжело вздохнув, встала с кровати и положила на стол свой личный дневник, с которым уже несколько месяцев делится своими переживаниями и мыслями о том самом таинственном незнакомце, который спас от страшной участи быть опозоренной. В её снах всё снова и снова проигрывается ужасная сцена её встречи с хулиганами. И как бы они не были к ней близки, её вновь и вновь спасал тот самый парень с холодными синими глазами. «Интересно, где он сейчас?» – не раз всплывал в её голове этот вопрос.

– Рэйчел, помоги мне с салатом! – послышался голос Дакоты с первого этажа дома.

– Бегу, мам! – и после этой фразы девушка как можно скорее спустилась вниз, аккуратно поправляя свои очки.

– Сегодня твой братец опять не в духе, – сказал холодно Габриэль, занимаясь маринованием мяса.

– Вы же знаете, у него сейчас тяжёлое время… Ему… Нужно просто успокоиться и он придёт в норму, – с улыбкой произнесла девушка, принявшись нарезать ингредиенты для салата.

– Габриэль, однажды и он нас примет. Рэйчел же нас приняла, – ласково произнесла Дакота, поправив свои очки.

– Его принятие продолжается уже семь лет, и как-то его любви к нам я не вижу, – хмуро произнёс Габриэль, не оглядываясь на жену и Рэйчел.

– Ну ладно тебе ворчать, Габи. Ты же знаешь, мальчик с трудом перенёс потерю родных. Ему нужно ещё привыкнуть, – аккуратно произнесла женщина и поправила свои каштановые волосы, что спали с её плеч.

– Ой, Дакота, – фыркнул Габриэль и, взяв миску с мясом, вышел во двор к грилю, оставив девушек одних.

– Ну, как обычно, – усмехнулась женщина и взглянула на Рэйчел. – Не переживай, ты же знаешь, папа у нас тоже не отличается вспыльчивостью от Рона, – посмеялась Дакота.

– Да… Ха-ха, хоть что-то у них есть общее, – усмехнулась Рэйчел, продолжая нарезать овощи.

Через пару часов всё семейство село за стол, приступив к ужину. Айрон и Габриэль, как обычно, бросали друг на друга укоризненные взгляды, а Рэйчел и Дакота старались разрядить всё напряжение между мужчинами. Разговоры не помогли, к сожалению, но глава семейства смог отвлечься от Айрона, и переключился на рабочие разговоры с женой. А Рэйчел… Просто старалась насладиться всей едой, что они приготовили с матерью. Но напряжение за столом тяжело давало ей отпустить всё. Взгляд юной девушки лёг на её старшего брата, который ковырял вилкой салат. По нему было видно, что ему не уютно, и он как можно скорее хочет свалить с этого ужина. Но что-то его удерживало на этой трапезе, чего Рэйчел уже понять не могла.

Его пряди тёмно-каштановых волос свисали на лицо, закрывая лоб мужчины, а его каре-зелёные глаза сверлили тарелку. Хотя, и он сам был не в своей тарелке.

Раздался телефонный звонок, и Айрон, как пуля, встал из-за стола, направившись в коридор.

– Опять… – начал ворчать Габриэль.

– Милый, перестань. У него работа не лёгкая, – успокаивающе сказала Дакота.

– Я на работу, – резко бросил Айрон, проходя мимо кухни.

– И во сколько тебя ждать? – строго произнёс мужчина.

– Я сам открою дверь. Ключи есть. Не ждите, – отрезал Айрон, и, схватив свою куртку, удалился прочь из дома.

– Вот наглец, – ругнулся про себя Габриэль, устремив взгляд в тарелку.

– Габриэль, ну хватит, – продолжила Дакота, но после у них вновь начался спор, после которого Рэйчел поникла больше.

И так каждый раз. Семейный ужин заканчивался подобными сценами: Айрон быстро уходил по делам работы, а Габриэль с Дакотой спорили за столом, оставляя Рэйчел совершенно одну со своими мыслями. Девушка лишь молча сидела и продолжала есть, думая параллельно о том, что семейной идиллии в их доме не будет никогда.

– Мама, можно я схожу в библиотеку? – раздался аккуратный голос Рэйчел, которая подняла свой взгляд на спорящих родителей.

– Конечно, милая. Не забудь одеться потеплее, на улице вроде как уже холодает, – заботливо произнесла женщина.

– Да он не хочет даже меня понимать, Дакота! – продолжил Габриэль, и родители вновь увлеклись спором, касательно Айрона.

Рэйчел, взяв тарелку свою и брата, отправила посуду в мойку, а сама, как можно скорее пошла в свою комнату, чтобы одеться и выйти из дома развеяться.

Единственное отвлечение от всей семейной суеты и мыслей для юной девушки были книги, которые она на постоянной основе читала. Рэйчел старалась не погружаться в печальные думы из-за брата и его отношения с Габриэлем, который был довольно вспыльчивым и серьёзным. Неудивительно, в науке нужны точности и ответственность за свои выборы, отсюда и вытекал такой характер главы семейства. Рэйчел же уже свыклась с тем, каким был Габриэль, и понимала, что к ней тёплого отношения не будет. Но каким бы он ни был, девушка его любила, ведь он заменил ей отца, а теплота Дакоты её грела и заставляла хоть на секунду ощутить любовь матери, которую потеряла так рано.

Натянув свою куртку, Рэйчел вышла из дома и направилась в долгую дорогу до библиотеки, которая находилась чуть ли не на другом конце города. Но для девушки было важно одно: чем длиннее дорога, тем больше времени побыть одной и спрятаться от всей семейной суеты.

Сев в автобус, Рэйчел устремила взгляд в окно транспорта, где быстро сменялся пейзаж. И в её памяти вновь всплыл тот самый герой её «сказки». Этот незнакомец с синими глазами. Кем он был? Откуда он взялся? И почему он её спас? А его такой отстранённый от этого мира голос засел в голове девушки надолго. «Не бойся, они тебя не тронут», – повторяла себе снова и снова девушка в мыслях, вспоминая этого парня. Такой загадочный, одинокий… И словно не из этого мира, а словно из сказок про принцесс. Появился так неожиданно, и также внезапно исчез.

Спустя время девушка вышла из автобуса, и направилась к библиотеке. На этот раз Рэйчел хотела окунуться в истории о любви. Давно она не читала подобные книги, ведь до этого её мысли были заняты фантастикой и фэнтези. Но после встречи с тем парнем, все мысли девушки заняты лишь им.

Взглянув на небо, Рэйчел начала проклинать себя, что не додумалась взять зонт, ведь город начинает затягивать во мрак грозы, которая вот-вот нагрянет. А капли, что начинают набирать оборот и часто капать, лишь ухудшают её мысли. Как можно скорее, девушка добежала до дверей библиотеки, но, дёргая ручку, понимает, что она закрыта. Рэйчел начинает проклинать этот вечер, что свалился на её плечи. Ни зонта, ни книги, так ещё и ужасная погода, что всё сильнее и сильнее начинает разыгрываться, и не даёт бедной девушке выйти из-под карниза библиотеки, что не сильно спасает её от сильного дождя.

– Класс… И сколько же мне тут ещё стоять? – ругнулась про себя девушка, обхватив себя за плечи, так как уже продрогла до нитки от ужасного ливня. Но вдруг она словно оказывается под каким-то укрытием, что взялось из неоткуда.

– Как я вижу, дождь и тебя застиг? – раздался тот же отречённый от этого мира мужской голос.

Чуть встрепенувшись, Рэйчел обернулась и увидела парня, держащий над ней зонт. На этот раз он был в весенней чёрной куртке, на лице уже не было маски, но капюшон всё также прикрывал голову парня. На этот раз девушка могла разглядеть его получше: чёткие линии лица, такие холодные, жёсткие. По нему видно, что он старше самой девушки, но младше её старшего брата. В нём ещё проглядывается эта юношеская молодость. Сам парень выше на голову Рэйчел, его тело стройное, и видно, что оно не хилое, а довольно крепкое и сильное. А те самые синие глаза смотрят вперёд перед собой. Это он, тот самый её герой, который спас от Элиота и его компании.

– Д… Да. Думала, смогу скрыться в библиотеке, но она, как назло, закрыта, – чуть дрожащим голосом произнесла Рэйчел, не сводя свой взгляд от парня. – А… Как ты…

– Тут оказался? – перебил её спокойно парень. – Шёл недалеко отсюда, увидел, что тебе нужна помощь, поэтому не мог мимо пройти.

– С… Спасибо, – тихонько произнесла Рэйчел, отведя чуть смущённый взгляд. – Я тебя… Никогда раньше не видела.

– Неудивительно. Я не так давно переехал сюда вместе с дядей из Лос-Анджелеса, – холодно произнёс парень, всё также не глядя на девушку.

– Ого! Из Лос-Анджелеса? Из далека ты… Почти на другом конце страны, – усмехнулась чуть Рэйчел, вновь глянув на парня, который так и не опускал на неё взгляд. – А… А почему переехали?

– По работе, – коротко ответил незнакомец, выдохнув чуть от её расспросов.

– А… Понятно, – неловко произнесла Рэйчел, побольше съёжившись.

– Чего забыла возле библиотеки? – как-то грубовато проговорил парень.

– Я хотела взять книгу, но… – и обернулась на расписание заведения. – Немного опоздала.

– М-м… Мечтательница, верно?

– Да, хах… Есть немного. Всю домашнюю библиотеку перечитала и хотела взять новую книгу, – посмеялась неловко Рэйчел, поджав после губки и опустив взгляд.

– Ясно, – холодно отрезал парень. – Ты спешишь?

– М-м… В идеале, мне бы перебраться на другую сторону дороги, на остановку, – аккуратно произнесла Рэйчел, вновь подняв глазки на парня.

– Держи. Тебе он будет нужнее, – произнёс парень, протянув зонт девушке, и в этот момент опустив на неё взгляд, где Рэйчел смогла больше разглядеть его такие синие глаза. Они были как два сапфира, в них она словно видела мир. Весь свой мир, который так ей был нужен. Этот взгляд, проникающий в её душу, таит в себе столько загадок, которые ей бы хотелось побольше разгадать.

– А как же ты…

– Не страшно. Капюшон меня укроет. Бери, – холодно сказал он, отдавая ей свой зонт.

– С… Спасибо, – аккуратно сказала Рэйчел. – Я… Наверное, пойду… Автобус должен будет появиться с минуты на минуту… М… Пока! Спасибо, ещё раз.

– Пока, – отрезал холодно парень, начиная отходить от неё, уже желая уйти.

– Меня Рэйчел зовут! – быстро сказала девушка, глядя в спину парня.

– Дэниэл, – коротко ответил он, а после, больше натянув капюшон, удалился прямо по дороге, где стена ливня скрыла его из поля зрения.»

– Ого, как это… Здорово, хи-хи, – мило произнесла я, глядя на маму.

– Оказывается, папа был такой холодный… И… Романтичный, ха-ха, – подметил Нейтан, взглянув на смирно лежащего отца.

– Да… В этом была его загадка. И ею он меня сильно зацепил. Не знаю даже почему, я так уцепилась за его образ. Он был такой иной. Не как все, – улыбается ласково мама, разглядывая отца, словно видит в этом его образе того мальчишку, которого так полюбила.

– Такое ощущение, что вы как два отречённых от всего этого мира, встретили друг друга, – говорю умиротворённо я.

– Может быть, милая. Может быть. Для меня он навсегда останется тем парнем, которого я смогла разглядеть под тем ужасным ливнем. И под той непогодой он был ещё более загадочный, – улыбается мама, от чего я сама улыбаюсь, ведь понимаю, как ей это важно.

Глава 3. Его зовут Дэниэл

– Как ты, милая? – раздаётся голос Шонана из трубки телефона.

– Держусь, милый. Нахожусь постоянно с родными, не могу их оставить никак в это время, – тяжело проговариваю, заправляя за ухо прядь.

– Понимаю. Ты также, как и хотела, приедешь через неделю?

– Не могу сказать, Шон… Маме сейчас очень тяжело, да и покинуть отца я никак не могу.

– Скажи мне сейчас, что это шутка, – как-то странно и даже серьёзно говорит муж.

– В каком это смысле? – непонятливо произношу

– В каком смысле? Мы должны с тобой быть через две недели на конференции открытия моего автосалона, забыла? – недовольно повышает голос.

– Ох, чёрт, точно… Шон, милый… Я… Я даже не знаю, я не смогу там присутствовать… – опечаленно произношу, понимая, что оставляю мужа в его такой важный момент.

– Не сможешь? Бэл! Мы с тобой это планировали ещё полгода назад!

– Да, я всё понимаю… Но я по-другому не могу, Шон!

– Ты сейчас вот реально мне хочешь сказать, что готова всё бросить из-за этого больного маразматика? – грубо произносит муж, не стесняясь в своих высказываниях из-за переполняющей его злости.

– Маразматика? Шонан, он мой отец! – возражаю я.

– И что? Да мне плевать, Бэлла!

– Да как и что? Он в ужасном состоянии, ему нужна я!

– Нужна ты? Может ты вспомнишь, что он устроил на последнем ужине и как поднял на тебя руку? – припоминает Шон.

– Да какая к чёрту разница, что он в прошлый раз устроил! – повышаю голос.

– А для меня это ещё какая весомая причина не тратить много времени на него и уехать домой!

– Мы же обсуждали это с тобой… – расстроенно говорю, поникнув моментально от его слов. – Опять ты мне высказываешь это всё недовольство, Барнет, а ведь я тебя просила…

– Ох, Бэл, прости… Ммм… Чёрт… Бэл. Я просто тебя прошу об одном. Не строй из себя спасителя мира, м?.. Ты же понимаешь, что тебе неподвластно спасение твоего… Отца, – от его слов я проглатываю ком, опустив взгляд в пол. Он прав в этих словах, но внутри ещё трепещет луч того, что отец проснётся. После я слышу, как на фоне у Шона девочки начинают бегать и визжать, от чего муж устало чуть вздыхает и проговаривает:

– Ох, ладно. Потом созвонимся.

– Да, хорошо… До скорого… Поцелуй Кэтти за меня… – говорю своему мужу по телефону, затихая. Завершив разговор, я кладу свой смартфон на стол, а после плюхаюсь на кровать, схватившись за голову. Шон всё никак не может отпустить тот факт, что мой отец ужасно поступил со мной в тот вечер. И как бы мы с ним не обсуждали это, он всё равно вспоминает этот момент.

Раздаётся стук в дверь, а после в комнату аккуратно заглядывает Сэмюэль. Он всегда чувствует, если что-то не так. И в этот раз не исключение.

– Бэлл… Всё хорошо? – произносит аккуратно брат, заходя в комнату.

– Мм… Да… Всё нормально. Просто семейные разборки, – тяжело говорю я, проведя после по лицу руками.

– Он всё ещё не доверяет нашему отцу? – сразу как-то поняв, говорит Сэм, аккуратно садясь рядом, на что я лишь положительно угукаю, а после больше забираюсь на свою кровать, подгибая ноги. – С одной стороны, этого засранца можно понять, Бэлл… Он же теперь глава в вашей семье. Он хочет, как лучше. А с другой…

– А с другой он отказывается меня понимать! – прерываю брата, чуть взорвавшись и вновь прикоснувшись к голове руками.

– Тут я не поспорю с тобой. Хоть я и сам был против этого Шона, но к тебе он иногда относится бережливо.

– Я просила его не напоминать о том вечере. А итоге? – возражаю.

– Бэлл. Он волнуется за тебя. Ты вспомни, как отец в прошлый раз разбушевался! Там все были в шоке, когда он налетел на тебя!

– Да… Я помню, – выдыхаю, но после говорю с переживанием. – Но он мой отец, Сэм… Ему сейчас очень плохо. Я не хочу его оставлять одного… Я… Я так и не успела с ним поговорить!

– Не ты одна, сестрёнка… Не ты одна, – печально произносит Сэм, а после приобнимает меня, начав поглаживать плавно по плечу. Спустя какое-то время молчания, брат продолжает:

– Ты же знаешь, мы рядом… Мы всегда поможем тебе… А с Шонаном стоит тебе ещё поговорить об этом. Уже когда и ты и он успокоитесь. Хорошо? – спокойно проговаривает Сэмюэль, на что я положительно киваю.

– Спасибо, Сэм, – шепчу ему я, на что брат улыбается мягко и чмокает меня в макушку, от чего во мне разливается тепло.

– Дети, идёмте ужинать! – кричит с кухни мама, от чего мы с братом чуть встрепенаемся и переглядываемся. В глазах Сэма я вижу азарт, от чего понимаю, что он собирается предложить.

– Кто последний, тот моет за семью посуду? – хитро ухмыляется брат, глядя на меня.

– Ой, не. Это скучно, – говорю спокойно я, убирая его руку с плеча.

– Это ещё почему? – усмехается он.

– Потому что я приду первая! – говорю быстро я, и бросаю в Сэма подушку, валя его на кровать, а после быстро вскакиваю и выбегаю из комнаты.

– Хэй! Не честно! – вскрикивает Сэмюэль и как можно скорее бросается за мной.

Смеясь и ребячась, мы бежим по коридору второго этажа, а после на перегонки несёмся по лестнице, чуть ли не толкая друг друга. Вместе спрыгиваем с последних ступенек, и как можно скорее бросаемся в сторону кухни, хохоча. Как я и говорила, я прибежала первая, от чего исполняю победный танец под наигранное недовольство брата.

– Вы чего разбегались? – строго говорит мама, глядя на нас.

– Сэм сегодня моет за нас посуду, он сам так сказал, – улыбаюсь я, глянув хитро на брата.

– Ох, ура. Наконец-то не мне за всеми мыть, – радостно говорит Нейтан, садясь за стол.

– Так, молодой человек, не поясничай. Ты не всегда моешь посуду, – глянув на младшего брата, произносит мать.

– Ну-у, чаще всего мою я, – с ухмылкой говорит Нейтан, а после принимается раскладывать еду всем, на что мама закатывает глаза, а после молча указывает нам с Сэмом, чтобы мы сели все за стол.

Мы давно вот так всей семьёй не садились ужинать. У каждого из нас уже есть свои семьи, а в родительский дом с Сэмом мы не так часто наведываемся. На счёт брата я ничего могу сказать, возможно у него так выходит из-за своих хлопот с семьёй и работой. Но в моём случае получается так, что живу я со своими далеко от дома и не так часто приезжаю, как хотелось бы. Но, несмотря на это всё, мы остаёмся все очень дружны, и при первой же возможности стараемся приехать к родным, чтобы провести время вместе.

Обсудив многие темы за столом, мы вновь как-то переключаемся на отца, вспоминая смешные истории, как к примеру, он старался приготовить мясо на гриле, но забыл про него, из-за чего оно превратилось в уголёк. И чтобы не расстраивать папу, мы всё равно его попробовали. Скажу, что внутри это мясо было даже ничего. После Сэм вспомнил историю, как папа чинил умный чайник, что оповещал о готовности, но соединил неправильно провода, и после этого прибор начал говорить по-китайски. Нейтан же рассказал случай, когда отец хотел помочь ему с уроками, но их было настолько много! И когда Нейт уже заканчивал делать математику, обнаружил, что отец уснул прямо за столом!

– Да-а, великая математика сморила его окончательно, – смеясь, проговорил Сэм.

– Ха-ха, да-да. Математика всегда ему давалась с трудом, вспомни, как он с нами её делал! – улыбаюсь я.

– Ой, и не говори, – продолжил смеяться старший брат.

– Не могу поверить, что когда-то наш смешной папа был таким холодным человеком, – улыбается Нейтан, взглянув на маму.

– Честно, милый, сама не могу поверить в это. У меня такое ощущение, что ваш папа всегда был такой весёлый, – усмехается мама, отрезая кусок мяса.

– Наверное, увидеть впервые его улыбку – это был настоящий праздник, – улыбаюсь я, взглянув на мать.

– О-о, не то слово, – усмехается она, съедая отрезанный кусок.

– Мам, а что было дальше? Как же вы с ним стали дальше общаться? – интересуется Нейтан, откладывая приборы и сложив руки, чтобы обратить всё внимание только на маму и её историю.

– Да, расскажи кстати, что у вас там дальше было, – усмехается Сэм. – Про историю с дождём мне рассказали уже.

– Кхм. Смотрю, вам стало очень даже интересно узнать про историю нашего знакомства с папой, – чуть удивлённо смотрит на нас мама.

– Ну конечно, мам! Кому бы было не интересно узнать о истории любви его родителей! – восклицаю радостно я, глядя на мать, и после моих слов братья часто начинают кивать.

– Кхм-кхм… Ладно. Что ж… Тогда продолжим. Мм… После того случая с дождём, я чувствовала, что эта встреча будет у нас с ним не последняя. Тем более, он назвал мне своё имя. И знала своего героя в лицо. В последующие дни я всё гадала, когда же мне удастся вновь увидеть вашего отца, ведь нет даже хоть каких-то данных, чтобы с ним связаться, а в нашем хоть и не большом городке, всё же трудно найти новоприбывших людей. Тем более, парня, который скрывается от этого мира…

«Март. 2017 год.

– И что? Неужели ты не узнала его номер или даже просто где живёт? – возмущённо сказала подруга Рэйчел, услышав рассказ о таинственном незнакомце.

– Ну… Почему.. Я узнала, что его зовут Дэниэл, – неловко ответила девушка, чуть замявшись.

– Подруга, одного имени недостаточно, чтобы найти его! – воскликнула Дженнифер, крикнув в трубку.

– Я знаю, знаю… Но… Всё было так быстро. Он просто появился из неоткуда! И также исчез… – задумчиво произнесла Рэйчел, глядя в свой дневник, где рисует какие-то линии.

– Он случайно не вампир? Или там… Призрак, – усмехнулась подруга на том конце провода.

– Ой, не говори чепухи! Он настоящий… Просто… Такой загадочный и… Отстранённый. Они приехали не так давно в наш город с дядей.

– Ты же понимаешь, что даже если мы имеем такую информацию, то в нашем городе с трудом его найдём, – констатировала Джина.

– Да… Понимаю… Но мне кажется, мы с ним ещё увидимся…

– Когда я с тобой увижусь, затворница? Я тебя не видела уже месяц! – стала шутливо ругаться подруга.

– Помню… Как насчёт завтра? Увидимся после школы в городском парке? Ты мне напиши, как будешь выходить. А я к тебе пойду навстречу, – с улыбкой произнесла девушка.

– О, класс! Наконец-то и для меня выделили время, – наигранно заворчала Джина.

– Да ладно тебе. Ты же знаешь, мне нужно было время прийти в себя после всех этих разбират�