Семейные тайны. Книга 16. Так хочется жить....

Глава 1 Весенний ветер.

Самое страшное в предательстве

– это его внезапность.

А самое правдивое – его причина.

Виктор Франкл.

Владимиро-Волынское княжество

Весна 1125 года

Весна 1125 года расцвела над Владимиро-Волынским княжеством с особой пышностью. Солнце, ещё робкое, но уже ласковое, пробивалось сквозь молодые листья дубов, рассыпая золотые блики на гладь реки. На её берегу, у самой кромки воды, сидела Веснянка. Ей едва исполнилось шестнадцать, но в глазах её уже читалась зрелость, а в движениях – некая задумчивость, не свойственная юности.

Она перебирала свои височные кольца – тонкие серебряные спирали, украшенные мелкими бусинками. Их тихое позвякивание, когда они соприкасались, служило ей своеобразным успокоением. Сердце её, юное и пылкое, было охвачено тревогой, смешанной с предвкушением. Веснянка была обручена. Обручена с сыном князя Доброго, наследником этих земель, юным и, как говорили, достойным будущим правителем. Это был брак по расчету, призванный укрепить положение её рода, но для Веснянки он казался холодной, чужой дорогой.

Её мысли, словно птицы, уносились прочь от берега реки, от предначертанной судьбы. Они летели туда, где в кузнице, раскаленной добела, трудился он – Листопад. Высокий, статный, с копной ржаных волос. Его серые глаза, обычно сосредоточенные на работе, иногда встречались с её взглядом, и в эти мгновения Веснянка чувствовала, как сердце замирает, а потом начинает биться с удвоенной силой.

Листопад был простым кузнецом, сыном ремесленника. Его руки, сильные и мозолистые, умели придавать форму раскаленному металлу, создавать оружие, которое защищало княжество, и утварь, которая облегчала быт. Он не имел титулов, не владел землями, но в его взгляде, в его улыбке, в его голосе было то, чего не могла дать ей никакая княжеская кровь – искренность и тепло.

Веснянка часто находила предлоги, чтобы пройти мимо кузницы. Иногда она приносила ему свежий хлеб или кувшин с квасом, иногда просто останавливалась, чтобы полюбоваться его работой. Он всегда встречал её с уважением, но в его глазах мелькало что-то большее, чем просто вежливость. Он видел в ней не только дочь знатного рода, но и девушку, чья душа тянулась к чему-то настоящему.

Сегодняшний день был особенно тяжелым. Слухи о скорой свадьбе уже витали в воздухе, и каждый новый шёпот казался Веснянке ударом молота по её сердцу. Она знала, что должна смириться, что такова воля её родителей, такова участь многих девушек её положения. Но как смириться с тем, что её сердце принадлежит другому?

Вдруг она услышала знакомый звук – мерный стук молота по наковальне. Это был Листопад. Он работал, несмотря на приближающийся вечер. Веснянка поднялась и, не задумываясь, направилась к кузнице.

Дым и жар окутали её, но она не чувствовала дискомфорта. Листопад, заметив её, отложил молот и вытер пот со лба рукавом. Его серые глаза встретились с её, и в них Веснянка увидела то, чего так жаждала – понимание.

–Веснянка. – Его голос был низким и немного хриплым от жара.

–Листопад. – Прошептала она, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.

Он подошел ближе, и Веснянка почувствовала, как её кольца зазвенели чуть громче.

–Ты сегодня печальна. – Заметил он, его взгляд был полон заботы.

Веснянка опустила глаза, не в силах выдержать его прямого взгляда. -Скоро… скоро моя свадьба.– Произнесла она, и каждое слово давалось ей с трудом.

Листопад молчал. Веснянка ожидала увидеть в его глазах разочарование, боль, может быть, даже гнев. Но он лишь смотрел на неё с какой-то тихой грустью, которая, казалось, отражала её собственную.

–Я знаю, – наконец сказал он, и в его голосе не было ни упрека, ни отчаяния. -Я слышал. Весь Владимир гудит об этом.

Он сделал шаг навстречу, и Веснянка почувствовала, как её сердце забилось ещё быстрее. Она подняла глаза, ища в его взгляде хоть какую-то надежду, хоть какое-то подтверждение того, что её чувства не были безответными.

–Но ты… ты ведь не хочешь этого? – Спросил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая надежда.

Веснянка не могла говорить. Она лишь кивнула, чувствуя, как слезы начинают щипать глаза. Она не хотела этого брака, не хотела чужого князя, не хотела холодной жизни в тереме. Она хотела лишь его – простого кузнеца, чьи руки могли сотворить чудо из металла, а сердце – согреть её душу.

Листопад протянул руку и осторожно коснулся её щеки. Его пальцы были теплыми и немного шершавыми от работы, но прикосновение его было нежным, как весенний ветерок.– Веснянка, – прошептал он, и в его глазах, серых, как утренний туман, отражалось всё, что он чувствовал. -Я знаю, что я простой кузнец. У меня нет ни земель, ни титулов. Но я люблю тебя. Люблю так, как никогда не сможет полюбить ни один князь.

Его слова были как глоток свежего воздуха в душной кузнице. Веснянка почувствовала, как напряжение, сковывавшее ее, начало отступать. Она прижалась к его руке, чувствуя, как её сердце наполняется небывалой радостью. -И я тебя люблю, Листопад, – прошептала она, и ее голос дрожал от переполнявших её чувств. -Я люблю тебя больше всего на свете.

Дым и жар кузницы обволакивали их, словно древнее, могучее объятие. Они стояли так, прижавшись друг к другу, в самом сердце этого огненного мира. Раскаленный металл на наковальне, словно живое око, смотрел на них, а мерный, ритмичный стук молота отбивал такт их бьющимся сердцам. В этот момент для них не существовало ничего, кроме этого мгновения. Ни княжеских дворцов, ни обручений, ни предначертанных судеб, что ждали их за стенами кузницы. Существовала лишь их любовь – чистая, сильная, обжигающая, как пламя в горне. Она была готова закалить их судьбу, выковать её в огне страсти и преданности, сделать нерушимой, как сталь.

Его руки крепко обнимали её талию, её голова покоилась на его плече, вдыхая запах дыма, пота и чего-то неуловимо мужественного, что принадлежало только ему. Она чувствовала мощь его тела, тепло, исходящее от него, и знала, что здесь, в этом пекле, она в полной безопасности. Его губы коснулись её виска, затем скользнули к шее, оставляя за собой дорожку из мурашек. Она вздрогнула, но не от холода, а от предвкушения, от того электрического разряда, что пробегал между ними всякий раз, когда их тела соприкасались.

А потом, словно по волшебству, они оказались за кузницей, где мир был совсем другим. Здесь царила прохлада вечера и дурманящий аромат спелого, пушистого сена. Золотистые стебли мягко обволакивали их, создавая укромное, интимное ложе. Она лежала перед ним, обнаженная, её кожа светилась в сумерках, словно жемчужина. Он поглощал её всю одним взглядом – каждый изгиб, каждую линию, каждый нежный оттенок её тела. В его глазах горел огонь, но это был уже не жар кузницы, а пламя желания, нежности и безграничной любви.

Его взгляд скользнул по её груди, по плоскому животу, по бедрам, и Веснянка почувствовала, как по её телу разливается волна жара. Она охнула, когда боль на секундочку проявилась, острая, как укус пчелы, но тут же сменилась волной блаженства, разлившегося по всему телу. Это было так, словно все её существо расцвело, раскрылось под его прикосновениями, под его мужской силой. Его руки, его тело – она стала его, полностью и без остатка. И в этот момент ей не нужны были ни свадьбы, ни князья, ни пышные церемонии.

Было так хорошо, так невыносимо прекрасно, что Веснянка забыла обо всем на свете. Забыла, что пора домой, что матушка будет её искать, что вечерняя молитва не ждёт, что мир за пределами этого сеновала ждёт её с его правилами и условностями. Существовали только они вдвоем, их тела, их дыхание, их любовь, которая была сильнее любых предрассудков и предначертаний. В этом пушистом сене, под покровом ночи, они нашли свой собственный рай, выкованный в огне страсти и скрепленный нерушимой преданностью.

– Что же нам делать? – Спросила Веснянка, её голос был полон решимости, когда они лежали разомлевшие и счастливые..

Листопад крепче обнял её. –Я знаю , что делать.– Прошептал он

Он посмотрел на неё, и в его глазах горел огонь, который мог растопить любые преграды. Веснянка знала, что он прав. Их любовь была их силой, их оружием, их надеждой. И они были готовы бороться за нее, несмотря ни на что. В этот летний день 1125 года, в самом сердце Владимиро-Волынского княжества, родилась история, которая, возможно, ещё не была написана в летописях, но уже навсегда осталась в сердцах двух влюбленных.

Может в летописях и не написано, но написано по судьбе. Не любил Листопад Веснянку, ох не любил, мечтал он отомстить её отцу за поруганную честь свой матери. Когда то давно полюбила его матушка её отца, да он бросил её, обманув и обрюхатив, родилась его старшая сестра, которая умерла. И он знал как, подсобила её мать, сама уговорила её пойти в баню, там мать и родила ребенка, а её мать ребенка в печку бросила и ещё смеялась. Её спас от позора его отец. Но никогда не забывала его матушка о дочери, всё рассказала сыну, вложила ненависть и боль в сердце.

Веснянка шла к дому, окрыленная. Ветер трепал её русые косы, а в груди разливалось тепло от предвкушения. Она знала, что делать.

– А ну стой! – Она вздрогнула от голоса, который пронзил её, словно ледяной кинжал. Она узнала его. Это была ведьма, высокая, костлявая женщина с полубезумным взглядом. Её одежда, словно её изорвали собаки, а от неё исходил запах трав и чего-то такого знакомого и родного, что Веснянка не могла понять. Но Веснянка вздрогнула и попыталась вырвать руку, которую ведьма крепко сжала.

– Не трожь меня, поганка! Как ты смеешь дотрагиваться до будущей княгини? – Зашипела она, пытаясь вырваться из цепких пальцев.

Женщина улыбнулась, и в её глазах мелькнул огонек, который заставил Веснянку поежиться.

– А кузнецу можно? Да сама ты поганкой будешь, если меня не послушаешь. Забудь Листопада, забудь, а то горе тебе будет.

Слова ведьмы пронзили Веснянку, словно острые иглы. Забыть Листопада? Это было невозможно. Он был её солнцем, её воздухом, её смыслом жизни.

– Уйди! – Прохрипела Веснянка, и, вырвав руку, бросилась к дому. Она бежала, не разбирая дороги, слезы застилали ей глаза, а в ушах звенели слова ведьмы. Что это было? Предупреждение? Угроза? Она не знала, но одно было ясно: её счастье под угрозой. И она должна была защитить его любой ценой.

Уже на небе показался месяц, когда Веснянка проснулась. Сердце её билось тревожно, предчувствуя что-то важное. Собрав в узелок необходимое – сменную одежду, краюху хлеба и маленький амулет, подаренный матерью, – она незаметно выбралась из дома. Тишина ночи окутывала всё вокруг.

У реки её уже ждал Листопад. Его силуэт, вырисовывающийся на фоне темнеющего неба, казался таким же надёжным и крепким, как вековые дубы. Рядом с ним стояли два коня, один белый, а другой рыжий. Белого она узнала, это жеребец из конюшни князя, а рыжий боярского сына. Она удивленно посмотрел на него.

–Поехали! Это самые быстрые кони. – Коротко бросил Листопад, его голос был низким и уверенным. Он помог Веснянке сесть в седло, его прикосновение было тёплым и сильным. И вот, они уже скрылись в темноте, мчась по едва различимой тропинке.

Они скакали по лесу, где тени деревьев сплетались в причудливые узоры, а лунный свет пробивался сквозь густую листву. Веснянка чувствовала, как ветер треплет её волосы, и в груди разливалось странное чувство свободы. Но внезапно тишину ночи разорвало ржание лошадей и зловещее бряцанье оружия. Тропинка сделала резкий поворот, и они вылетели прямо на армию поляков.

–Поляки! – Выдохнула Веснянка, её голос дрогнул от ужаса. Она инстинктивно подняла своего коня на дыбы и попыталась развернуть его, но железная рука Листопада остановила коня. Он схватил девушку, вырвал её из седла и сжал в своих объятиях, остановив и своего коня. Веснянка пыталась вырваться, её сердце колотилось как пойманная птица, но из могучих объятий Листопада никто не вырывался никогда.

Из отряда поляков отделился один, его лицо было скрыто тенью шлема. -Ну? – Спросил он, его голос был резким и насмешливым.

–Вот пан, это она, невеста князя. Как договаривались.– Ответил Листопад, его голос звучал глухо.

Пан усмехнулся, и в этот момент в его руках появился меч. Острие вонзилось в сердце Листопада, и он рухнул с коня, увлекая за собой Веснянку.

Когда она пришла в себя, то сидела у дерева, голова её гудела. Она слышала, как лагерь поляков собирается, бряцает оружие, и ржут кони. В её затуманенной голове пронеслась мысль, что они собираются напасть. Каким-то волшебством, неведомым ей самой, она сумела освободиться от пут, которые, как оказалось, были на ней. Шатаясь, она бросилась в сторону града, надеясь предупредить жителей.

Но она опоздала. Всё горело. Огненные языки лизали небо, освещая ужасающую картину разрушения. Веснянка застыла на месте, её сердце сжалось от боли и отчаяния. Её побег, её надежда – всё оказалось напрасным.

Она дико закричала и упала на землю, потеряв сознание. Она очнулась от тихой песни и запахов трав, над ней склонилась ведьма.– Вот и ты здесь. Теперь с доченькой будешь. Хорошая девочка будет сильная.

Сколько времени прошло, Веснянка и не помнила, только, родила она девочку, Снежана уже подросла, когда Веснянка похоронила Осенью. Так звали ведьму, чье имя теперь стало её собственным, как и обноски, что она носила. Она посмотрела на Снежану, чьи серые глаза и волосы были точной копией Листопада. Те же плавные, уверенные движения, которые когда-то так любила Веснянка, теперь вызывали лишь горькую усмешку.

«-Не злись на дочь, брось свою злость на Листопада, он тебе подарил отраду», – шептала Осенья перед смертью, её голос был слаб, как осенний ветер. Но ненависть застилала глаза Веснянки, превращая её некогда доброе сердце в холодный, колючий камень. Она сама стала Осенью – не той доброй, что дарила урожай и уют, а той, что несла холод и увядание.

Мать и дочь, молча, шли домой. Небольшой домик, затерянный в чаще леса, казался ещё более мрачным в лучах заходящего солнца. У порога уже стояла девушка. Несмотря на жаркий летний день, она куталась в грубую, темную одежду, словно пытаясь спрятаться от мира.

–Чего тебе? – Рявкнула Веснянка, её голос был резким, как треск сухих веток.

–Тяжёлая, я! – Прошептала девушка, её голос дрожал от страха.

–От меня чего хочешь? – Вновь рыкнула Веснянка, не желая вникать в чужие беды.

Девушка замялась, переступая с ноги на ногу, её взгляд был прикован к земле. – Не помогли твои травы. – Прошептала она, наконец, её голос едва слышен.

Веснянка лишь презрительно фыркнула. – Иди в дом! Печь затопи! – Повернулась она к дочери, не обращая внимания на дрожащую фигуру девушки.

Снежана, понурив голову, поплелась в дом, она вся сжалась от материнской злобы. В воздухе висел запах сырой земли и невысказанной боли, смешанный с ароматом трав, которые, казалось, не смогли исцелить ни тело, ни душу.

Внутри дома было темно и прохладно, несмотря на летний зной снаружи. Снежана, привыкшая к материнской резкости, безмолвно принялась за работу. Она знала, что любое промедление вызовет новый шквал гнева. Дрова, сложенные у печи, были сухими, и скоро в очаге заплясали языки пламени, освещая тусклое помещение.

Девушка у порога, услышав слова Веснянки, не двинулась с места. Она продолжала стоять, словно статуя, в тени дома, её силуэт казался ещё более хрупким на фоне густой зелени леса. Веснянка, бросив на неё раздраженный взгляд, прошла мимо, направляясь к столу, заваленному какими-то корешками и сушеными травами.– Тяжёлая, – повторила она, не обращаясь ни к кому конкретно, скорее, к самой себе, к своей собственной тяжести, которая давила на неё с каждым днём всё сильнее. Она взяла в руки один из корешков, разминая его между пальцами. Этот корешок, как и многие другие, должен был принести облегчение, исцеление. Но для кого? Для неё самой, чья душа была изъедена обидой? Или для той, что стояла у порога, с её невысказанными проблемами?– Тебе дитя не к чему?– Она подняла голову и посмотрела на ещё юную девушку.

Она кивнула. Веснянка холодно усмехнулась .– Ложись!– Она кивнула на лавку

И уже в печи разгорелся огонь, так что дышать невозможно от жара. Веснянка дала, какой-то настой девушке и вскоре начались схватки. А через час родилась девочка, Веснянка, молча, схватила ребенка, перерезала пуповину и бросила ребенка в печь и закрыла дверцу,– всё, не закричал!– Буркнула она – Уходи!– Рявкнула, она девушке, которая сползла с лавки и, согнувшись с трудом переставляя ноги, ушла от них.

Она посмотрела на дочь.– Печь, когда остынет, выкинешь всё лес. Поняла!– Прорычала она

Девочка кивнула и вышла из избы. Веснянка осталась одна. Тяжесть в её душе, казалось, стала ещё сильнее. Веснянка села на лавку и уснула. Когда она проснулась уже солнце зашло. Она посмотрела на пустую дверцу печи, где ещё недавно бушевал огонь, а теперь лишь тлели угли, напоминая о свершившемся. В воздухе висел едкий запах гари, смешанный с чем-то неуловимо горьким, как сама жизнь. Она снова взяла в руки корешок, но на этот раз не разминала его, а просто сжимала в кулаке, чувствуя его сухую, шершавую поверхность. Этот корешок, как и многие другие, должен был принести облегчение, исцеление. Но для кого? Для неё самой, чья душа была изъедена обидой, словно червь точит дерево? Или для той, что стояла у порога, с её невысказанными проблемами, с её юностью, ещё не знавшей всей горечи жизни?

Веснянка провела рукой по своему лицу, ощущая грубую кожу, испещренную морщинами, как карта прожитых лет. Каждый изгиб, каждая складка хранили свою историю, свою боль. Она была не просто травницей, не просто повитухой. Она была хранителем тайн, свидетелем рождений и смертей, палачом и спасителем в одном лице. И тяжесть эта, которую она несла, была не только её собственной, но и тяжестью всех тех, кто приходил к ней за помощью, за избавлением.

******

Лето 1420 год

Лес под городом Белз

Лето 1420 года выдалось на редкость знойным. Солнце палило нещадно, выжигая траву на полях и иссушая ручьи. Лес под городом Белз, обычно полный прохлады и тени, теперь лишь усиливал ощущение духоты, задерживая раскаленный воздух. Деревья стояли неподвижно, словно застывшие в ожидании чего-то зловещего.

В городе же царило совсем другое пекло – пекло страха и суеверий. Неурожай, падеж скота, болезни, что косили людей без разбора – все это, по мнению горожан, было не иначе как происками дьявола, воплощенного в ведьмах. Слухи, как лесной пожар, разносились от дома к дому, обрастая все новыми ужасающими подробностями.

Народ шумом собирался на площади. Толпа, словно бурлящий котел, кипела негодованием и жаждой возмездия. Лица людей были искажены злобой и страхом, глаза горели нездоровым блеском. В центре площади, привязанные к столбам, стояли две женщины – знахарки Грезе и Неолине, чьи морщинистые руки когда-то лечили многих из тех, кто теперь жаждал их смерти. Их лица были бледны, но в глазах читалась не покорность, а скорее отчаяние и непонимание.

Старик священник, отец Ян, с мольбой пробивался сквозь толпу. Его седые волосы разметались, а голос дрожал от волнения. -Остановитесь, дети мои! – кричал он, воздевая руки к небу. – Не поддавайтесь дьявольскому искушению! Не проливайте невинную кровь! Господь милостив, и он не оставит нас!

Но никто его не слушал. Слова священника тонули в нарастающем рокоте толпы. Страх и ненависть заглушили голос разума и веры. Люди, ослепленные собственными несчастьями, искали виноватых, и нашли их в тех, кто отличался от них, кто жил на отшибе, кто знал травы и шептал заговоры.

Рокот толпы набирал силу, превращаясь в единый, грозный гул. И вот, первый возглас, пронзивший воздух, словно острый нож: -Пусть горят ведьмы!

За ним последовал второй, третий, и вскоре площадь взорвалась хором голосов, повторяющих эту страшную фразу. -Пусть горят ведьмы! Пусть горят! – кричали мужчины и женщины, старики и даже дети, чьи невинные лица были искажены чужой злобой.

Отец Ян упал на колени, закрыв лицо руками. Его молитвы были бессильны перед этой волной безумия. Он знал, что никакие слова, никакие доводы не смогут остановить толпу, охваченную коллективной истерией.

Кто-то из толпы, подхватив факел, бросился к столбам. Сухие ветки, сложенные у ног осужденных, вспыхнули мгновенно, жадно пожирая пламя. Едкий дым потянулся к небу, смешиваясь с криками толпы и предсмертными стонами.

Лето 1420 года в Белзе запомнилось не только зноем, но и огнем, который поглотил не только две жизни, но и частичку человечности в сердцах тех, кто стоял на площади, наблюдая за этим ужасным зрелищем.

А ещё два человека не были в этой толпе, молодой парень и девушка Янек и Яна. Она прижималась к своему милому другу и улыбалась. Она свободна. Парень подлил масло так сказать в огонь когда подначивал народ . Он любил Яну, а её бабки и мать близко его не допускали. Яна подговорила милого сердцу друга, что сделать.

Но, женщины могли сбежать, но Грезе и Неолина остались ждать своей участи в доме, а остальные снялись места и ушли в глубину леса. Грезе и Неолину выволокли из дома, не обращая внимания на их мольбы и крики. Их связали и бросили на землю, а затем Янек, один из предводителей толпы, поджег дом. Пламя мгновенно охватило сухие бревна, и вскоре дом превратился в пылающий факел, освещая ночной лес зловещим красным светом.

Власа, одна из женщин, что ушла в лес, обернулась на зарево. Её лицо было искажено гримасой боли и злобы. -Надо твою сестру было, как завещала Снежана, в огне убить. – Прошипела она, обращаясь к Ярине.

Ярина, молодая девушка, вытерла слезы, закинула узел на плечо и, всхлипывая, пошла вслед за остальными женщинами. Ее сердце разрывалось от горя, но она знала, что должна идти дальше.

Вечерница, мать Ярины, погладила дочку по плечу. Она оглянулась на пылающий дом, и ее глаза наполнились слезами. -Прощай, мама! – Горестно прошептала она, и её голос растворился в ночной тишине, унося с собой боль и отчаяние.

Лес поглотил их, оставив позади лишь зарево пожара и эхо невысказанных слов. Ночь продолжалась, и вместе с ней продолжалась и их борьба за выживание.

*****

Город Жданов

Ураинская ССР 1989 год май

Квартира Репненых

Семён Артурович провёл рукой по седеющей бороде, пытаясь унять дрожь, которая, казалось, поселилась в нём навсегда. Облегчённо вздохнул. Сашка пришёл из Афганистана живой и здоровый. Это было главное. Но какой ценой? Сын теперь казался чужим. Молчит больше, чем говорит, а когда говорит, голос его тих и глубок, как будто из колодца. И взгляд… взгляд у Сашки был особенный. Он смотрел в одну точку, словно увидеть хочет что-то, что скрыто от глаз обычных людей. Может, то, что он там видел, навсегда отпечаталось в его душе.

Богдана, жена Семёна Артуровича, вообще боялась к сыну подходить. Она, всегда такая сильная и решительная, теперь ходила по дому на цыпочках, словно боясь спугнуть призрака. Сашка всегда был самостоятельным и независимым, себе на уме, даже когда младенцем был. Родился очень слабым, но, как тогда говорили, цеплялся за жизнь ногами и руками. И вот теперь, вернувшись, он снова цеплялся, но уже за что-то другое, неведомое.

«Вот Коленька, молодец», – думал Семён Артурович, глядя на фотографию сына на столе. Коленька нашёл хорошую должность в органах, всегда был опорой. Отец гордился им, но и тревожился. После той встречи, той самой, которая до сих пор его заставляла руки трястись, Коленька стал опорой. Он старался помочь отцу.

А вот Мишка… Мишка сбежал от них, как только вырос. Ноги в руки – и был таков. Сейчас в Москве, женат. И видеть отца не хочет. «Видеть тебя не хочу, тошнит меня от твоих денег», – так и сказал. Семён Артурович не мог понять. Неужели всё, что он делал, всё, что он имел, было настолько отвратительно для собственного сына?

Васька, средний, тоже не радовал. Напропалую пьёт. Семён Артурович видел его редко, но каждый раз сердце сжималось от боли. Пьяный Васька – это не его сын, это какой-то жалкий призрак, потерявший себя.

И пятый сын… Платон. Скользкий, как уж. Всегда был таким. И сейчас, когда Семён Артурович видел его, глаза блестели нехорошо. В них не было ни тепла, ни искренности, только какая-то хитрая, холодная расчётливость. Платон всегда умел выкрутиться, всегда находил свою выгоду. Но сейчас в его блестящих глазах Семён Артурович видел что-то ещё, что-то, что пугало его до глубины души.

Семён Артурович снова вздохнул, но на этот раз вздох был тяжёлым, наполненным горечью и тревогой. Он смотрел на фотографию Сашки, на его умиротворённое, но такое далёкое лицо. Он был жив. Это было главное. Но что теперь делать с этой тишиной, с этим взглядом, который видел невидимое? И как жить дальше, когда сыновья, которые должны были стать его опорой, стали источником такой глубокой печали? Семён Артурович подошёл к телефону – Коля, ты дома?.. а уже выезжаете. Слушай, возьми его с собой.. Коля я понимаю, но это уже не возможно… Психиатр .. где я его тебе возьму нормального психиатра…Коля ну попробуй, забери его … ну мы у же с матерью не можем на него смотреть .. мы ночами не спим… а вдруг он с собой что ни будь сделает.. Ох , спасибо сынок.

Николай, высокий худощавый парень, с весёлыми искорками в голубых глазах, стоял на пороге, словно только что выскочил из дома. На нём была джинсовая куртка, слегка потрёпанная, но от этого не менее стильная, и такие же джинсы, идеально сидящие на его стройной фигуре. Зелёная футболка, ярким пятном выделяющаяся на фоне синей джинсы, была небрежно заправлена в джинсы, словно он в спешке одевался, не тратя ни секунды на то, чтобы поправить её.

Вся его поза, лёгкая улыбка на губах и эти самые искорки в глазах говорили о том, что Николай – человек действия, не привыкший к долгим раздумьям. Он был похож на весенний ветер – такой же лёгкий, стремительный и полный энергии. Казалось, он готов в любой момент сорваться с места и отправиться навстречу приключениям, будь то спонтанная поездка за город, встреча с друзьями или просто прогулка по незнакомым улицам.

Его волосы, слегка растрёпанные, добавляли образу ещё больше непринуждённости. В них, как и во всём его облике, чувствовалась какая-то мальчишеская непосредственность, несмотря на то, что Николай уже давно перешагнул порог юности. Он был из тех людей, кто умеет радоваться мелочам, кто видит красоту в обыденном и кто всегда готов к новым открытиям.

Родители позвонили ему уже на пороге и он, чертыхаясь, добежал до родительской квартиры. Благо всё в одном дворе. Николай замер на пороге, словно боялся спугнуть хрупкое равновесие, которое царило в комнате. Александр, его брат, сидел на кровати, сгорбившись, как будто неся на плечах непосильную ношу. Невысокий, коренастый, с волосами, уже тронутыми серебром, он казался старше своих лет. Серые глаза, обычно полные искр жизни, сейчас были потухшими, как угли в остывшей печке. Белая футболка, выцветшая и истрепанная, словно пережившая не одно десятилетие, и такие же штаны – вот и вся его одежда. Босиком, он был похож на ребенка, потерявшегося в огромном мире.

Мрачная поза Александра, словно застывшая статуя, говорила о глубокой внутренней боли. Его взгляд был потерян в пустоте, устремленный куда-то за пределы этой комнаты, за пределы этой реальности. Николай не знал, как его вернуть. Слова казались бессильными, объятия – недостаточными. Он чувствовал себя беспомощным перед этой бездной отчаяния, которая поглотила его брата его двойняшку.

Тишина в комнате была густой, почти осязаемой. Она давила на Николая, заставляя сердце биться учащенно. Он сделал шаг вперед, и скрипнула половица. Александр не шелохнулся. Его тело было напряжено, но в то же время казалось безжизненным.

– Слышь, Сашок, – начал он, стараясь сделать голос более жизнерадостным, – пойдём со мной. Мы сейчас с ребятами поедем шашлыки жарить, с девчонками пообщаемся. Пойдёшь?

Александр не шевельнулся. Он просто продолжал смотреть в одну точку. Николай подошёл ближе, обнял его за плечи, но брат отстранился, как будто это было тяжёлым бременем. – Ладно, не трогаю, – буркнул Николай, осознавая, что слова не помогут. – Пошли?

Отец, Семён Артурович, стоял в дверях, его лицо выражало безмерное беспокойство. Мать, Богдана, вошла в комнату с надеждой в глазах. – Сынок, иди с братом, – уговаривала она, натягивая на него кофту. Давай, может, развеешься немного.

Александр, помедлив, вышел из комнаты, и Николай взял его под руку и увлёк к двери. Внизу уже шумела молодёжь, собравшаяся у машин. Все замерли, когда увидели мрачного Александра и радостного Николая. Один из парней шепнул, что брат «всех распугает», но Николай лишь фыркнул в ответ.

– Коль, можешь с Яной поехать, а с девочками Сашка – сказала одна из девушек, весело подмигнув ему. Но, несмотря на ободряющие слова, Саша сел в машину, его взгляд оставался пустым и отстранённым.

–Что с ним? – прошептала одна из девушек, обеспокоенно глядя на Александра. Оксана, черноволосая красавица, сидя за рулем, вытянула руку, чтобы коснуться его плеча. – Саша, что с тобой? Ты словно кого-то убил.

– Я из Афганистана вернулся. -Довольно тихо произнес Александр, снова отвернувшись к окну.

Олеся недоуменно взглянула на него. – Вывели же войска! – Но, увидев его взгляд, поджала губы, молча, вела машину несколько минут потом, её глаза просияли. – Я слышала, ты лазил в колодцы. Это правда? Александр буркнул что-то невнятное и снова отвёл взгляд. Оксана была настойчива. – Знаешь, когда была война, были специальные схроны, но я тебе покажу, когда приедем. Давай, – засияла она.

Хотя он не хотел разговаривать, Александр почувствовал, что её слова зацепили его. Впервые за долгое время его внимание привлекло что-то, кроме тени его прошлого. Через три часа перед ними раскинулся не знакомый пейзаж.

Они остановились возле большого очень уютного дома , молодежь высыпала на улицу из машин и калитка уже была распахнута в ней стояла румяная , высокая и красивая пожилая женщина , её карие глаза блестели искорками смеха, в украинской юбке и обычной кофте и фартуке .– А ну молодь тихо!– Прокричала она. – Всех кур распугали . Ух! Розоралися!

–Бабулечка красатулечка, не ругай нас, а выпить и закусить дай.– Вдруг хором прокричали все. – Я вам закушу метлою по одному месту!– Пригрозила она молодежи.

– Что Тимофеевна внучка привезла друзей, теперь не грустно будет?– Крикнула проходившая соседка.

– А когда мне грустно было?– Не осталась в долгу она. Она каждому дала легонько леща, рука её застыла над Александром.– Оксана, а это что за кавалер? Вид у него словно он моих пирогов не ел?

– Не ел он, твоих пирогов не ел!– Крикнула Оксана.

– Отстаньте от меня!– Прошипел Александр, вдруг ему стало так отвратно , что хотелось от сюда бежать.

– Отстать?– Голос женщины превратился в холодный. Враз испарилось тепло из голоса.– Да от тебя все отстали, ты поедом себя ешь. Кончилось его жизнь, кончилась, там он должен был лечь, теперь ты век себя поедом есть будешь?– Холодно спросила женщина, смотря Александру в глаза. Тот ошарашено смотрел ей в глаза, которые стали холодные и жуткие. – Не надо мертвых звать, они там остаются и другу дай отдохнуть , много он сделал и отдохнуть хочет. А тебе жить надо детей растить. Смотри, какая моя внучка красивая, для тебя невеста подрастала. – Николай, шедший за братом, понимая, что он снова застынет у ворот и не сделает ни шагу, сам застыл от этих слов. Он влюблённый в Оксанку, не мог к ней подступиться из –за бабки, а она сама предлагает её его брату.

Александр, словно пораженный молнией, не мог отвести взгляда от глаз Тимофеевны. В них отражалось нечто такое, что заставляло его внутренности сжиматься от необъяснимого страха. Слова о "мертвых" и "друге, который должен отдохнуть" прозвучали как приговор, как обвинение, которое он не мог ни понять, ни опровергнуть. Он чувствовал, как его собственная жизнь, такая хрупкая и неопределенная, висит на волоске, и эта пожилая женщина, казалось, держала в руках нить его судьбы.

Николай, наблюдая за братом, ощутил, как по спине пробежал холодок. Он знал, что Александр носит в себе тяжесть прошлого, но никогда не думал, что эта тяжесть может быть настолько реальной, настолько осязаемой, что её может увидеть и назвать по имени незнакомая старуха. А слова о невесте… Это было как удар под дых. Оксана, которую он любил издалека. Он боялся её даже взглядом обидеть, теперь предлагалась его брату, брату, который казался таким далеким и чужим в этот момент.

Тимофеевна, заметив замешательство Александра и Николая, слегка улыбнулась, но улыбка эта не достигала глаз. Она повернулась к Оксане, которая стояла рядом, с тревогой глядя на братьев.

– Оксаночка, внучка , что ты молчишь? – спросила она, и голос её снова стал мягким, но в нём уже не было прежней беззаботности. – Гостей зови! А ты, Сашенька, не думай много. Жизнь- она такая, как поле. Надо сеять, чтобы потом собрать урожай. А ты все стоишь, словно сорняк, не знающий, куда его ветер несет.

Оксана, почувствовав, как напряжение нарастает, подошла к Александру и осторожно коснулась его руки.

– Александр, вы в порядке?– Тихо спросила она, и её голос был полон искренней заботы. – Может, пойдем в дом? Там тепло, и мы можем поговорить.

Александр вздрогнул от её прикосновения, но не отстранился. Он посмотрел на Оксану, на её доброе, обеспокоенное лицо, и в этот момент что-то внутри него начало меняться. Холод, который сковал его, начал отступать, уступая место другому, более сложному чувству. Он увидел в её глазах не только сочувствие, но и что-то ещё, что-то, что заставило его задуматься.– Я… я в порядке, – пробормотал он, и его голос звучал хрипло. – Спасибо.

Николай, видя, что брат наконец-то отреагировал, облегченно вздохнул. Он подошел к Оксане и, стараясь не смотреть на неё слишком пристально, сказал:– Да, Оксана, пойдемте в дом. Здесь, наверное, уже все устали с дороги.

Тимофеевна, наблюдая за ними, кивнула.– Правильно, дети иди те в хату! . Я вам такого борщу наварила, что забудете о своих бедах.. А ты, Сашенька, -она снова посмотрела на Александра, и в её глазах мелькнула тень прежней остроты, – Не забывай, что каждый имеет свой путь. Иногда нужно пройти через тьму, чтобы найти свет

–Ну, славно, вот и славно! – Тимофеевна обняла Александра, и тот вдруг заплакал. Слезы, которые он так долго сдерживал, хлынули неудержимым потоком, обжигая щеки. Он плакал не от горя, не от отчаяния, а от какого-то странного, облегчающего чувства, которое накатило после долгих недель напряжения и страха.

–О! Буде, буде, – Тимофеевна ласково погладила его по спине. – Слезы ты уже на друга потратил, заканчивай, а то с ним попрощаться не успеешь.

Александр всхлипнул и недоуменно сквозь слезы посмотрел на Тимофеевну. Её слова звучали как загадка, но в её глазах, полных мудрости и сострадания, он увидел что-то успокаивающее.– А ты посмотри, голубок прилетел, прощается с тобой! – Тимофеевна кивнула в сторону старых, покосившихся ворот.

Александр поднял взгляд. На самой верхушке ворот, на фоне голубого неба, сидел голубь. Его головка была черной, как смоль, перья на крыльях отливали жемчужным блеском, а грудка была нежно-коричневой. Птица сидела неподвижно, словно ожидая чего-то.

–Глаза твоего друга карие, голова черная, на руке белое пятно. – Прошептала Тимофеевна, и Александр замер.

Он посмотрел на голубя, потом на Тимофеевну, и его сердце сжалось. Он знал, о ком она говорит. Он знал, кого он потерял. -Да! – прошептал Александр, и в его голосе прозвучала вся боль и вся нежность, которую он испытывал. – Витилиго у него было.

Он вспомнил своего друга, Леньку. Лёнька, с его вечно взъерошенными черными волосами, с его добрыми карими глазами, которые всегда светились озорством. И это белое пятно на его левой руке, которое он никогда не пытался скрыть, а наоборот, часто показывал, как знак своей уникальности.

Он погиб. Они фотографировались на уступе, а потом он отошел и вдруг выстрел и Ленька полетел вниз, он мог его поймать , нужно было быстрее двигаться, а он .. И вот теперь, этот голубь. Тимофеевна, увидела в этой птице не просто случайного пролетающего голубя, а вестника. Вестника от Лёньки.

Александр смотрел на голубя, и слезы снова потекли по его щекам, но теперь это были другие слезы. Слезы прощания, слезы принятия. Он чувствовал, как что-то внутри него начинает исцеляться.

–Он прилетел попрощаться, – тихо сказала Тимофеевна. – Он знает, что ты его любил. И он знает, что ты будешь жить дальше.

Голубь, словно услышав её слова, расправил крылья и взмыл в небо. Он сделал круг над головой Александра, а затем полетел прочь, растворяясь в голубой дымке.

Александр смотрел ему вслед, и на его губах появилась слабая улыбка. Он чувствовал, что Лёнка действительно попрощался. Что он дал ему знак, что всё будет хорошо. Что жизнь продолжается, даже когда кто-то уходит.

–Спасибо, Тимофеевна. – Прошептал Александр, и в его голосе уже не было той надрывной боли, а лишь тихая грусть и благодарность.

– Иди – сказала Тимофеевна, – Иди и живи. Лёнька так хотел.

Александр кивнул. Он чувствовал, как тяжесть с его плеч постепенно спадает.

Молодежь веселилась и скоро пошли на поляну. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки оранжевого и розового. На поляне, окруженной вековыми соснами, кипела жизнь. Молодежь, полная энергии и задора, веселилась от души. Звонкий смех разносился по лесу, смешиваясь с шумом ветра в кронах деревьев. Кто-то играл в волейбол, ловко отбивая мяч, кто-то гонял фрисби, а кто-то просто валялся на траве, наслаждаясь последними лучами уходящего дня.

Девушки в легких летних платьях кружились в танце под невидимую музыку, их волосы развевались на ветру, а глаза сияли от счастья. Парни, сбросив футболки, демонстрировали свои спортивные фигуры, соревнуясь в силе и ловкости. Воздух был пропитан ароматом хвои, свежескошенной травы и легким запахом костра, который уже начинал разгораться в стороне.

Постепенно, по мере того как солнце опускалось все ниже, веселье стало стихать. Смех становился тише, движения замедлялись. На смену бурной энергии приходило умиротворение. Сумерки медленно, но верно, окутывали поляну, раскрашивая мир в сине-фиолетовые тона. Тени удлинялись, деревья казались выше и загадочнее.

Когда последние отблески заката исчезли за горизонтом, и на небе начали появляться первые робкие звезды, все собрались у большого деревянного стола. На нем уже стояли тарелки с остатками шашлыка, свежие овощи, фрукты и напитки. Кто-то принес гитару.

Первые аккорды были немного неловкими, но вскоре пальцы привыкли к струнам, и по поляне поплыла мелодия. Сначала это были известные песни, которые подхватывали все, кто знал слова. Голоса сливались в единый хор, наполняя вечер особой теплотой. Потом кто-то начал играть что-то своё, импровизировать. Мелодия становилась более задумчивой, лиричной.

Никто не торопился. Просто сидели, слушали музыку, смотрели на огонь костра, который теперь ярко горел, отбрасывая причудливые тени на лица. Разговоры стали тише, глубже. Делились впечатлениями дня, мечтами, планами. Иногда кто-то просто молчал, наслаждаясь моментом, вдыхая прохладный ночной воздух, слушая шепот леса и звуки гитары.

Оксана подошла к Саше, который сидел задумчиво смотря в костёр и, обняв его за плечи , предложила.– Пойдем, я покажу то, что обещала. -Они вместе поднялись и направились в сторону леса, оставляя за собой шум компании.

–Ребят, будьте осторожнее, там болото! – Крикнула одна из девочек. Неожиданно кто-то из них не удержался и рассмеялся, что вызвало улыбку у Николая.

Он вздрогнул поняв кто уходит, но не сделал ни одного шага, оставаясь на месте. Оксана с Александром двигались всё глубже в лес. Ночь окутывала их, и вскоре стало совсем темно. Девушка достала фонарик и освещая дорогу. В луче света появился огромный старый пень, который выглядел очень странно. Оксана подошла к нему и легонько оттолкнула, и к его удивлению, он отодвинулся, словно был на шарнирах. – Слезем внутрь, – предложила она, и они юркнули в яму. В яме было просторно. На полках стояли старые предметы, а вокруг стояли разбитые столы.

– Слушай, как интересно, – сказал Александр, осматриваясь. -А если это всё расширить и отремонтировать? Оксана покачала головой. – Тут углекислый газ, можно задохнуться. – Она дотронулась до стен. – Они сделаны так, чтобы углекислый газ не выходил. Мы тут несколько раз были, и ничего страшного, но осторожными надо быть. Мало ли что.

Неожиданно она запнулась и чуть не упала. Александр, ловко подхватив её на руки, оказался лицом к лицу с ней. Он почувствовал тепло её тела и её трепетное дыхание. И в тот момент, когда их губы соприкоснулись, мир вокруг них исчез. Жаркий поцелуй увлек их обоих в новую реальность. Отстранившись, они смотрели друг на друга, и их сердца били в унисон. -Будешь со мной учиться? – спросил Александр.

– Да, – ответила Оксана, её глаза засияли.

– Я иду в милицию. Пойдёшь со мной?

– Да.

–Будешь моей женой?

– Да.

– Я люблю тебя.

– И я! – Прошептала она, и в тот момент они оба поняли, что вместе начали новую главу в своей жизни. Когда они выбрались на поверхность, и пошли по тропинке, и не было никаких сомнений – они были теперь мужем и женой. Но в это время Николай, оставив компанию, вернулся обратно, сжигаемый ревностью. Он ощутил прилив ревности. Он всё видел и слышал. В его глазах засверкали мрачные тени, когда он заметил сияющего брата. Жестокая зависть охватила его до глубины души. Его смех стал искусственным, а его улыбка – натянутой. Сидя рядом с девчонками, он курил, пил и играл на гитаре, но его взгляд всё время был устремлён на Александру. Того, что когда-то был его братом, теперь он воспринимал как врага. Счастливый Саша, сиявший, как начищенный пятак, стал его оппонентом за сердце Оксаны, и ревность медленно разъедала Николая изнутри. В ту ночь он знал, что радость брата – это для него лишь повод для боли, и с каждым смехом в его душе росло неутолимое желание уничтожить эту улыбку, которая когда –то была ему так дорога.

А Оксана и Александр сидели рядом и, обнявшись, смотрели на костёр.

– Ты знаешь 300 лет назад один мужчина, что бы спасти свою любимую поднял на ноги всю деревню и сжег дом её матери, и спас её. А у него был брат и он тоже любил эту девушку, но не сделал и шага. Но, потом он убил брата и завладел женщиной, тогда она прокляла его и сказала , что если в их роду хоть раз изменят, то тот человек будет век ходить по земле и являться своему живому супругу или супруге и предупреждать об опасности. – Александр недоумённо посмотрел на девушку.– Бабушка поэтому не хочет выходить замуж, она мужа очень сильно любит умершего, он погиб на фронте перед Победой. А мои родители погибли, вместе упали в полынью.– Оксана грустно улыбнулась.

– Всё будет у нас хорошо!– Прошептал Александр.

В июне они поженились. В 1990 году, словно два ярких огонька, появились на свет их погодки: 23 февраля – сын Родион, а 1 сентября – дочка Милана. Два маленьких чуда, которые наполнили их дом смехом и суетой.

Жизнь не стояла на месте. В 1998 году, к 8 марта, судьба подарила им двойную радость – родились Маргарита и Алексей. Теперь их семейный корабль бороздил просторы уже с четырьмя юными пассажирами.

А Он подавал документы в полицию дважды. Оба раза – с одинаковым результатом. "Недостаточно баллов", "не прошел по конкурсу", "есть более подходящие кандидаты". Каждый отказ бил по нему, как удар молота по раскаленной стали. Он чувствовал себя разочарованным, но не сломленным. Он продолжал работать, откладывая деньги, надеясь, что когда-нибудь его мечта осуществится.

А летом он подал документы в полицию в третий раз. Но тот же результат. Он сидел на кухне у бабушки Тимофеевны и мрачно катал шарик хлеба, смотря в стену.

– О! Началось!– Тимофеевна вышла на кухню и окинула его взглядом .– И долго ещё сиднем сидеть будет пан. У меня вон клубника не пропотлата, да дрова не рублены.

– Меня опять не взяли!

Он не увидел как глаза Тимофеевны вспыхнули яростью, но голос был добрым- Ой! Тю, ты ещё завой аки волк!– Буркнула она.– Жизнь что ли ушла? Ну ка милок на ноги становись и ходу до моих ягодок , а то варенье шиш вам пошлю.

– Ба! Мне, правда, плохо!– Почему Александр стал её с первого момента стал называть бабушкой, почему с отцом и даже матерью у него не было теплых отношений , а с братьями и подавно, но Тимофеевна стала для него самым родным человеком . Почему? Он ответить не мог. Неожиданно раздался телефонный звонок.

Он посмотрел на дисплее высветился «-Николай»– Алло!

– Здорово!– Раздался голос Николая

– Здорово! – отозвался Александр, чувствуя, как напряжение дня постепенно отступает.

– Тебе Миха звонил? – Внезапно спросил Николай.

Александр нахмурился. "Миха? Какой Миха?" – пронеслось в голове. Он не помнил никого из близких друзей или родственников с таким именем, кто бы мог звонить ему внезапно.– Какой Миха? – не понял Александр, чувствуя легкое недоумение.

– Наш старший брат, Михаил Семёнович, – съязвил Николай, в его голосе проскользнула нотка иронии.

Александр замер. Михаил Семёнович. Его старший брат. Человек, с которым он не разговаривал уже несколько лет. После какого-то давнего, уже забытого спора, Михаил решил оборвать все связи. Он сменил номер телефона, и Александр, хоть и скучал по нему, не знал, как начать разговор. Михаил же, как всегда, был горд и ждал первого шага от младшего брата.

– Нет, я с ним давно не разговаривал, – ответил Александр, чувствуя, как в груди зарождается странное волнение. – Он же номер сменил. Сказал, что сам позвонит.

– У него есть дети? – Снова спросил Николай, и в его голосе уже не было иронии, только искреннее любопытство.

Александр удивился. Николай, который обычно был в курсе всех семейных дел, не знал о детях Михаила? Или он просто проверял, помнит ли Александр вообще о существовании старшего брата?

– Есть, Андреем зовут, – ответил Александр, пытаясь понять, к чему клонит Николай. – А что за допрос?

В трубке повисла короткая пауза. Александр почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Что-то явно происходило. Что-то, что заставило Николая звонить ему и расспрашивать о брате, с которым они оба почти не общались.

– Да нет, никакой не допрос, – наконец сказал Николай, и в его голосе появилась какая-то осторожность.– Да так просто хотел приехать к нему и подарки привезти. Вот не знал кто у него. Ну, ладно пока.

–Пока!

–Пока!– Александр выключил телефон и посмотрел на Тимофеевну, которая поджала губы и холодно смотрела на телефон в его руках.

– Братец твой?

– Да!– Александр удивлённо посмотрел на неё, зная, как она и Николай недолюбливают друг друга. Почему это был вопросом. Ни он, а тем более Тимофеевна не отвечали на этот вопрос.

– Сволота!– Прошипела Тимофеевна и улыбнулась Александру.– А ну давай на огород, ну Александр хватит тут сидеть. А то опять полезешь в свой подвал драгоценный и тебя от туда не выцепишь. Если приехал, помогай, дрова поруби.

–Иду!– Александр улыбнулся и пошел рубить дрова.

А под самый Новый год, 31 декабря 1999 года, в преддверии нового тысячелетия, в их семье появился ещё один сын – Тимур.

И вот, в 2000 году, 1 августа, под конец лета, на свет появилась их младшая дочка – Алла. Шестеро детей, каждый со своим характером, своими мечтами, своими маленькими и большими победами.

Александр всегда мечтал о форме. Не о той, что пахнет машинным маслом и раскаленным металлом, а о той, что внушает уважение и порядок. Он работал на "Азовстали", среди грохота доменных печей и запаха угольной пыли, но сердце его рвалось к другому. Каждый раз, когда он видел патрульную машину, проезжающую мимо завода, в нем просыпалось что-то глубинное, желание быть частью той силы, что защищает город.

Оксана, его жена, была полной противоположностью. Её мир вращался вокруг дома, вокруг детей. Она была той тихой гаванью, куда Александр возвращался после тяжелой смены, где его ждали тепло и уют. Она всегда поддерживала его, даже когда он говорил о полиции. -Главное, чтобы ты был счастлив, Саша, – говорила она, гладя его по руке.

Время шло. Аллочке исполнилось годик, и её отдали в ясли, Оксана почувствовала, что и ей пора что-то менять.

Она всегда была организованной, внимательной к деталям, и обладала удивительным спокойствием в стрессовых ситуациях. Эти качества, как, оказалось, были очень востребованы в полиции. Она вспомнила, как Александр когда-то говорил ей о вакансиях в патрульной службе, о возможности работать в тылу, в отделах, где требуется аналитический склад ума и ответственность.

Сначала Александр был удивлен. Он знал, как Оксана любит свой дом, как она заботится о них. Но в ее глазах он увидел ту же решимость, что когда-то горела в нем самом. Он поддержал ее.

Оксана начала с курсов. Она училась с усердием, поглощая информацию, как губка. Она была удивлена, насколько ей нравится эта новая сфера. Она находила удовлетворение в решении задач, в помощи людям, в ощущении причастности к чему-то важному.

Оксана подала документы в полицию. Её путь был не таким тернистым, как у Александра. Её аналитические способности, её спокойствие и ответственность были оценены по достоинству. Она прошла все этапы, и вскоре надела ту самую форму, о которой когда-то мечтал ее муж.

Александр смотрел на неё, когда она впервые шла на службу, и в его сердце смешивались гордость и легкая грусть. Он был рад за неё, но его собственная мечта оставалась недостижимой.

*****

11-15 мая 2014 года. ДНР.

Мариуполь. Квартиры Репниных

Новоелизаветовка

А на улице была весна. Настоящая, полнокровная, щедрая на запахи и краски весна. 11 мая 2014 года. Мариупольская весна.

Солнце, уже по-летнему жаркое, но ещё не обжигающее, ласково гладило крыши домов, отражалось в стеклах окон, играло бликами на свежей зелени. Воздух был напоен ароматами цветущих акаций, сирени, вишни, что уже отцветала, роняя на асфальт белые лепестки, похожие на конфетти. Ветерок, легкий и теплый, шевелил листву, принося с собой далекий, едва уловимый запах моря. Чайки, привычные обитатели портового города, кружили над крышами, их крики смешивались с детским смехом, доносившимся с ближайшей площадки.

А Родион и Милана вместе с отцом ехали с избирательного участка. Возвращаясь, домой, они увидели у дома деда несколько машин, это были машины родственников. Александр вместе с детьми решил подняться и узнать, не случилось ли чего. Поднявшись в дом, они ощутили напряжение, словно все пришли за чем-то важным. Семён Артурович напряженно переходил из угла в угол, а мать, заламывая руки, испуганно смотрела на детей, как будто те могли исчезнуть. Увидев Александра, она бросилась к нему с криком: – Зачем ты посылаешь внуков на верную смерть?!

Александр посмотрел на мать холодно и ответил, что это их право – принимать собственные решения. На вопрос о других детях, где они, он ответил, что не знает где они. Хотя прекрасно знал, что Тимур и Алла дома, а Милана и Алексей уехали к бабушке в Новоелизаветовку. Ему и Оксане пришлось отпрашиваться и ехать вместе с детьми 8 мая, как Милана не хотела без них ехать вообще, прося поехать с ними, она боялась того что происходило в городе. Молчание в комнате стало гнетущим. Семён Артурович шагнул к сыну и тихо произнес: – Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этому. Ты здесь чужой, уходи.

Богдана, поддержала мужа, прося сына уйти.

– Братик ты помнишь сказку о принце!– Вдруг спросил Платон. – Ты говорил, что ты увидишь его первый. Помнишь? Я думаю, ты с ним встретишься скоро.

Александр недоумённо посмотрел на него.– Совсем рехнулся?

– Родя останься!– Резко всхлипнула Богдана, смотря на внука испуганно. Парень непонимающе посмотрел на неё, Родей она его вообще в жизни не называла.

Жена, Платона , Рима, вдруг заскрипела зубами, и её карие глаз сузились, она дёрнула себя за рыжие волосы и прошипела. – Иди, Родион, бабушка не хотела тебя останавливать. – Богдана вздрогнула и опустила глаза, села на стул.

– Идём сынок!– Александр увлёк за собой сына и вышел из квартиры.

Родион остановился на лестнице, у него было, какое странное чувство, неприятное, какая тревога. Он посмотрел на отца, который остановился на площадке, посмотрел на сестру, которая оставалась на площадке и не заходила в квартиру, она вообще не хотела иметь дело с роднёй, но и на улице она оставаться не хотела. После событий 9 мая, её пробирал страх, рядом с отцом и братом ей было спокойней. Да и Янек куда –то пропал. – Бать тебе не кажется всё странным?– Вдруг спросил он.

– Собралась гопота, совсем крыша поехала, чего ты от них хочешь?– Александра передёрнуло . Гнев Александра ощущался даже на расстоянии.– Пошлите! – Он вышел из квартиры и спустился к машине.

–Что нам делать дальше?– Спросил Родион. Невысокий, коренастый, как и отец, он всегда был рядом с ним, его помощником. Мужчина выдохнул, чувствуя жажду. Его взгляд упал на дверь магазина. -Давайте садитесь, я куплю воды и вернусь. А потом съездим дяде Тарасу, он хотел со мной поговорить, сказал что важно.

Едва он сделал несколько шагов от машины, как раздался оглушительный хлопок, отбросивший его назад. С трудом разлепив веки, Александр поднял голову. Машина была искорежена и пылала. В голове гудело, звуки доносились приглушенно. Он лихорадочно искал глазами дочь и сына, не понимая, где они. Но вскоре увидел: они сидели рядом в машине, склонив головы, друг к другу, словно в детстве. Рядом с ним, на земле, лежала любимая заколка дочери –бабочка. Подняв её с неимоверным усилием, он попытался встать.

Вокруг начали собираться люди, их взгляды были полны тревоги. Вдруг кто-то схватил его за локоть. -Уходи! -Прозвучал едва различимый голос. Александр пытался разглядеть лицо, но тщетно. -Беги, спасай жену и детей!

Внезапно раздался жуткий женский крик, мгновенно вернувший его к реальности. -Беги!

Словно обезумев, он бросился к дому, движимый единственной мыслью – спасти близких.

Александр добежал до дома. Преодолевая слабость, он с трудом взобрался на третий этаж. Открыв дверь ключом, он рухнул у шкафа. Взгляд его затуманился. В зеркале он увидел свое отражение: перепачканное грязью, со следами слез на щеках, в порванной рубашке.

К нему подошли дети.

– Папа, что случилось? Папа, посмотри на меня! – Звала Алла, тревожно опускаясь рядом и заглядывая ему в лицо. – Тим, Тима! С папой, что-то не то!

– Пап! Ты чего? Не пугай нас! – Тимур сел рядом с отцом. Александр посмотрел на него. Взгляд сына был полон беспокойства и так напоминал материнский. У Александра вырвалось: – Где мама?

– Мама пошла к тете Варе… – начал Тимур, не понимая, что происходит. – Она сказала, что скоро вернется.

– Зачем она к ней пошла? – Ужас охватил Александра от этих слов.

– Пап, ты чего? – Спросила Алла, чувствуя панику отца.

Пытаясь собраться, он схватил дочь за руки и притянул к себе.

– Аллочка, собирай вещи! Быстро! Тимур, помоги сестре. Я сейчас приду, я сбегаю за… – Слова срывались с языка, он заикался, не в силах выразить свои мысли. – За мамой схожу! – Наконец выдохнул он и попытался встать, но ноги не слушались. Снова упав, он улыбнулся детям, но это была лишь маска. – Воды дайте! -попросил он.

Дети, не раздумывая, побежали на кухню. Александр, перехватывая дыхание, снова поднялся. Боль в спине пронзала его, но он знал, что время поджимает. Выпив воду, он обнял детей и с дрожью в голосе произнес:

– Никому не открывайте. Никому, вообще, пожалуйста!

– Хорошо, папа, а где Родя? А где Мила? – Тревога в голосах детей нарастала.

– Никому не открывайте! – повторил он, целуя их на прощание. Сделав два шага назад к двери, он уперся в неё и, осознавая, что время на исходе, тихо прошептал: – Никому не открывайте, пожалуйста!

Он выскочил наружу, захлопнув дверь и заперев её на ключ. Шатаясь и удерживаясь за перила, он спустился вниз и выскочил из подъезда, оглядываясь. Внезапно подъехала черная машина, а Александр не заметил её, сворачивая за угол. Ему казалось, что его мир рушится, и он должен сделать всё возможное, чтобы защитить своих детей.

Из черной машины вышел Николай, одетый в белую футболку с символом Азова, (радикальная организация запрещенная в России), а его голова была перевязана, на лице синяк и он был злой.. С ним было несколько крепких мужчин в той же форме. Они поднялись к квартире Александра и позвонили.

– Кто там? – Испуганно спросила Алла, вздрагивая.

– Аллочка, солнышко моё, это я. Открывай, это дядя Коля. У меня для тебя сюрприз! – Звенел голос Николая. – Я тебе привез, конфеты, помнишь, те самые? – Николай поморщился от резанувшей головной боли.

– Может, дверь сломаем!– Предложил один мордоворот, Николай посмотрел на него так что тот закрыл рот с советами.

– Я не помню, – тихо ответила Алла, отступая назад. Посмотрев на брата, она почувствовала, что заботливый взрослый далеко от идеального образа.

Николай продолжал стучать в дверь: – Алла, это я! Открывай!

Крепкий мужчина был готов вышибить дверь, но понимал, что пугать ребенка не стоит. Надо было получить ответ от девочки. Тем временем Тимур, увидев испуганное лицо сестры, смекнул, что слова отца были серьезны. Он схватил Аллу за руку, оттащив её в зал. – Быстро! – зашептал он, рванув на себя шторы. Он взял ножницы и располосовал шторы за доли секунды и связав узлом перекинул через балкон. Привязав конец к балкону, он успокоил сестру: – Я тебя спущу, не бойся! Смотри на меня, я с тобой!

Тимур контролировал Аллу и сам, спускаясь вниз, когда вдруг на балконе появился Николай. В его руках сверкал нож, и с презрительной ухмылкой перерезал верёвку. Девочки и мальчик рухнули на асфальт, и Алла ударилась о край бордюра. Тимур упал на неё.

Александр добежал до подъезда, рванул дверь на себя и влетел пропахший солью подъезд. Если бы он задержался, он бы увидел жену, которая вернулась к подъезду, а постояв пару минут, ушла. Он, добравшись до квартиры брата, позвонил. Но тишина, он снова позвонил, прислушался, услышал глухой стон. Он вздрогнул, неужели брат опять избил Варю.

Александр, добравшись до квартиры брата, позвонил. Настойчивый звонок не дал ответа, и он прислушался, услышав глухой стон. Предположив, что Варя вновь подверглась избиениям, он с трудом выломал дверь. На полу лежала избитая Варя, вся в крови.

– Варя, ты как? – Он опустился рядом.

– Саша, он убьет детей! – Захрипела Варя, открывая глаза.

– Что ты сказала? – Ошарашенный мужчина смотрел на неё, не понимая сказанного.

Она начала рассказывать, отвлекаясь от боли:– Он влюблен был в Оксану… хотел на ней жениться, а она тебя выбрала. Я помогала ему…И подменила детей, но он теперь говорит , что это не так , поэтому он избил меня.– Шептала женщина на руках у мужчины

Слова Вари обрушились на Александра, как холодный душ. Она говорила о том, что Родя сын Николая, родной. Ведь Родя и Валя сын Николая родились в одном роддоме, Николай подменил малышей. А других детей он подменил чужими. А сейчас он собирается всех убить.– Ты слышишь? – Продолжала она с трудом. – Он убьет их всех…и … Юрко… Юрко, он твой сын, он сам подменил детей , Аллочка моя дочь . Вы же решили не узнавать пол.. ребёнка – Варя схватила Александра за воротник и стала искать глазами четырнадцатилетнего Юрко – Юрко , Юрко где ты , где ты..

****

Час назад

Квартира Николая Репнина

Николая трясло, он решил окончательно добить брат, а для этого надо сделать ДНК тест. Он заранее взял мазки у всех детей, но как? У Родиона и Миланы организовали на работе медкомиссию, как и в школах. Всё легко и просто. Корочка СБУ давала много привилегий. И только сегодня он получил результаты. Он, улыбаясь, открыл конверт, и улыбка сползла с его лица.

« Родион Александрович Репнин 100% сын. Николая Семёновича Репнин

Тимур Александрович Репнин 100% сын Александра Семёновича Репнин ,

Милана Александровна Репнин 100% дочь Александра Семёновича Репнин,

Алла Александровна Репнин 100 % дочь Николая Александровна Репнин

Маргарита Александровна Репнин 100% дочь Александра Семёновича Репнин,

Алексей Александрович Репнин 100% сын Александра Семёновича Репнин

Юрко Николаевич Репнин 100% сын Александра Семёновича Репнин

Валентин Николаевич Репнин 100 сын Александра Семёновича Репнин

Почему в других графах не стоит нет родства , почему это что за сюрприз? Варька, сучька такая сделал её главой роддома , а она такую подлянку сука сделала. Сам всё сделал и глаз радуется. Он сел в машину и поехал домой».

Он, пинком, открыл дверь, и Варя испуганно прижалась к стене, смотря на разъяренного мужа. Юрко стоял одетый, в коридоре смотрел на отца сжимая кулаки. – Ты чего на меня уставился сволочь?– Прошипел Николай, надвигаясь на него.. Мальчик не двигался и смотрел на отца из подолобья. Но как только он подошёл ближе ударил его в живот и нырнув под рукой, бросился вон из квартиры. Николай согнулся от боли, чувствуя , что тренировка парня не прошли даром.– Сволочь!– Прохрипел он.

Юрко остановился во дворе « – Мама!» – Вспомнил он и оглянулся на подъезд, бросился назад.

– Как такое может быть, что дети с ним остались? А?– Рев Николая слышен был даже внизу. – Я подменил Родиона и Аллу, теперь рощу его уродов , они даже спасибо не скажут, этот вообще на меня руку поднял, а старший и знаться не хочет. Вырастила скотов.

– Ты не кричи, соседи услышат?

– Да мне плевать, говори.– Удар и раздался стук тела. Юрко застыл, в ужасе слушая их. – Я их всех сегодня убью, ты слышала и братца, понятно и тебя вместе с ними, ты ему помогла , ты, сука. – Удары и крики раздавались на весь подъезд, но никто даже не вышел. Соседка только проскочила по лестнице, пряча глаза от Юрко. Мальчик, дрожа от ярости, поднялся в квартиру, отец, не останавливаясь, бил мать, ногами. Рядом с дверью стояла труба от отопления, вчера меняли трубы и не успели всё вынести. Мальчик схватил её и со всей ярости опустил её на голову отца, тот остановился, обернулся, сделал шаг в его сторону, его лицо стало страшным и жутким, оно перекосилось от рёва. Мальчик уронил трубку и бросился бежать. Только на улице он остановился, трясущимися руками набрал номер брата.– Валь, я отца чуть не убил, он маму опять избил, но сейчас он меня убьёт!– Прошептал мальчик.

В трубке помолчали. – Садись на автобус и езжай до Крыма, я там тебя встречу. Деньги есть?

– Нет!

– Я тебе скину. Мать как?

– Не знаю!

– Ладно, я тёти Оксане позвоню, пусть проверит. Дядя Саша на меня злой, говорил забрать ВАС. Ладно, не буду его беспокоить. Давай, я жду тебя.

– Валь!

– Что?

– Он же наш отец и ..

– Я знаю!– Раздался холодный голос.– Сейчас ты садишься в автобус и едешь ко мне. Ты понял?

– Да. Спасибо!

Неожиданно раздался сильный хлопок, мальчик выбежал из двора и увидел дядю Сашу лежащего на асфальте, а его горевшую машину. Он с ужасом увидел в машине Родиона и Милану, они ещё несколько секунд были живы и он даже увидел взгляд Миланы, удивлённый и полный боли. И всё.

Мальчик подскочил к Александру и помог ему подняться .– Дядя Саша, дядя Саша. Бегите, спасайте детей, папа хочет их убить. – Затряс он его.

И только когда Александр бросился от машины мальчик побежал на остановку.

******

Час спустя

Но затем её голос оборвался: Варя захрипела и обмякла. Он вдруг понял, что она мертва. Он тряс её, требовал, чтобы она сказала правду. Но всё было напрасно.

В голове Александра кружился вихрь из слов Вари, из её предсмертного хрипа, из вида её безжизненного тела. Дети. Не его дети. Николай. Оксана. Предательство. Все смешалось в один невыносимый ком.

Он поднялся, его взгляд упал на окно. За ним простирался Мариуполь, залитый весенним солнцем. Но для Александра это солнце было холодным, а весна – мертвой. В его душе бушевала буря, предвещая надвигающуюся грозу. Он должен был узнать правду. Он должен был защитить своих детей. Или не своих? Этот вопрос терзал его, разрывая на части.

Александр вышел из квартиры, оставив за собой дверь нараспашку, а на полу – бездыханное тело Вари. Он не знал, куда идти, что делать. Но одно он знал точно: его жизнь, его мир, его представления о семье и любви рухнули в одночасье. И теперь ему предстояло собрать осколки, чтобы понять, что произошло, и кто на самом деле был его врагом. Мариупольская весна 2014 года только начиналась, но для Александра она уже стала началом конца.

Соленый морской воздух, такой привычный и родной, сегодня казался чужим. Он обжигал легкие, освежал, но одновременно посылал волну ледяной тревоги, пронзающей до самых костей. Александр шатался по улице, словно пьяный, хотя ни капли алкоголя не касалось его губ. Люди мелькали вокруг, их голоса сливались в неразборчивый гул, но он не видел никого, не слышал ничего, кроме нарастающего в груди страха.

Его ноги, будто сами по себе, несли его к родному двору. И там во дворе он увидел их. Толпу. Соседи, знакомые, лица, которые он видел каждый день, но сейчас они казались искаженными, полными ужаса и скорби. Подходить не было никакого желания. Хотелось развернуться, убежать, спрятаться от того, что, как он чувствовал, таилось за этой собравшейся толпой.

Но тут, сквозь шум и шепот, до него донеслись слова. Слова, которые ударили по нему с силой кувалды, выбивая воздух из легких.

–Алла то сразу умерла…

Мир пошатнулся. Александр замер, его тело стало ватным. Алла. Его маленькая, смешливая Аллочка.

–..А Тимур то ещё дышал.

Тимур. Ещё дышал. Это было как спасительный луч в кромешной тьме, но тут же погас, сменившись новым ударом.

–Николай детей убил.

–А Оксана как кричала, как кричала.

Александр молча, слушал, смотря в спины соседей. А они его не видели, а потом стали расходиться. А он смотрел уже на лужу крови у бордюра.

Повернулся и побрёл в сторону дома отца, машин братьев не было, искореженная машина стояла там же, её не убрали, тел не было, их увезли. Сжав в кармане бабочку, Александр поднялся к отцу. Тот, открыв дверь, но увидев его, попытался захлопнуть. Но, Александр одним ударом открыл дверь .

– Твои внуки отец все погибли!– Очень спокойно и холодно сказал он. Он прошел на кухню и, игнорируя мать, которая сидела за столом и пила коньяк. Он выпил несколько стаканов воды и посмотрел на мать, которая смотрела на него с ужасом. – Где он?– Тихо спросил Александр.

– Кто?– Прохрипела женщина.

– Сын твой, Николай! – Тихо и очень спокойно спросил Александр.

– Я не знаю!– Прошептала женщина.

– Понятно!– Он прошёл в бывшую свою комнату, отодвинул кресло, поднял ковер и отодрал доску и достал пистолет и запасные патроны.

– Ты не посмеешь!– Закричала Богдана, смотря на сына с ужасом.

Он равнодушно посмотрел на мать и сунул пистолет за пояс. А Богдана смотрела на сына, грязного, опустошенного, и очень холодного и ужас сковывал её. – Передайте ему, что я его найду и убью!– Тихо сказал Александр, направляясь двери. Взял с полки ключи от машины отца и, спустившись с лестницы, сел в машину, уехал.

******

12 мая 2014 года Новоелизаветовка встретила его тишиной. Не той мирной, деревенской тишиной, что обычно обволакивает по утрам, а какой-то звенящей, предвестницей беды. Даже собаки не лаяли, словно затаились, чуя неладное. Он постоял у ворот бабушкиного дома, вглядываясь в пустые окна, и что-то внутри него оборвалось. Развернул машину, поехал в магазин. Купил водку. Сел в машину и, не оглядываясь, поехал к себе в лес.

Его дом, скорее, был крепостью. С 90-х годов, год за годом, он строил свой бункер. Спускался в подвал, закрывался на все засовы. Здесь было все: и кладовая, и душевая, и туалет, и гардеробная. Полноценный подземный мир, где могли разместиться все. Он все делал сам, своими руками, вкладывая в каждый кирпич, в каждую доску свою силу и свою надежду. И сейчас, в этот день, когда мир вокруг рушился, ему нужны были руки. Но не для созидания.

Полетели полки, полетели шкафы. Он крушил всё, что попадалось под руку, пытаясь заглушить боль, которая разрывала его изнутри. А потом, обессиленный, сел на пол и завыл. Завыл, как одинокий волк, потерявший свою стаю, свой дом, свой смысл. Он уснул, прямо там, на холодном полу, среди обломков своей жизни.

Проснулся от легкого прикосновения. Рядом сидела Аллочка, его маленькая Аллочка, с широко распахнутыми, испуганными глазами.– Папочка, ты чего? – прошептала она. – Ты меня пугаешь!

Милана, вытерла ему лицо ладонью.– Пап, а бабочку Яну отдай, хорошо? Я обещала.

И тут же, словно из, ниоткуда, появился Тимур, его сын, с сияющей улыбкой.– Пап, слушай, забыл сказать, я же получил разряд по боксу! – Тимур сел рядом, обнял отца. – Бать, ты кончай пить, пожалуйста!

– Бать пойдём на рыбалку? А! – Родион сел рядом и достал конфету сунул её в рот и подмигнул отцу.

– Тебе же нельзя!– Прошептала Александр.

– Можно! – Улыбнулся Родион.

Он дотронулся до детей. Они не исчезали, сидели рядом, улыбались. Он чувствовал их тепло, их любовь. А потом они растворились, как свечки под огнем, медленно, беззвучно, оставляя после себя лишь пустоту.

Зазвонил телефон. Он ползком добрался до стола, схватил трубку.

–Да!

– На, говори!

– Прости меня, Олесик! – Раздался надломленный голос Оксаны.

– Олесик, привет! – раздался знакомый голос брата.– Мы тут твою жену развлекаем. Можешь присоединиться. – Он захохотал и бросил трубку. В трубке слышались глухие удары и стоны.

Он сидел, прижимая телефон к уху, слушая эти звуки, и понимал, что мир, который он так тщательно строил, окончательно рухнул. И в этом бункере, в этом казамате, где он так надеялся укрыться от всех бед, он остался один. Со своей болью, со своими призраками, со своей разрушенной жизнью. Александр долго смотрел на солнце, пытаясь выжать все мысли из головы. Горячий диск жёг сетчатку, но он не отводил взгляда, словно хотел выжечь из себя боль, ярость, ненависть, что клокотали внутри. С трудом передвигая ноги, словно каждая клеточка тела сопротивлялась движению, он дошёл до машины. Рука дрожала, когда он открывал дверь, и он рухнул за руль, словно куль с камнями.

Заведя двигатель и выехав на дорогу, увидел её. Тимофеевну, затормозил. Она стояла, держа за руки Маргаритку и Алексея. Дети, его дети, хоть и 16 лет, но испуганно смотрели на отца, который сидел в машине и смотрел на них. В их глазах читался немой вопрос, страх, непонимание.

– Отойдите. – Прошептал он, голос был холодным, чужим, словно выдавленным из самого нутра. Он обращался к Тимофеевне.

– Нет, я не отойду. Выходи сам из машины. Немедленно. Ты не сможешь ей помочь всё равно. Сам погубишь и детей погубишь.

Александр открыл дверь. Он вывалился из машины, словно мешок, с трудом переставляя ноги, подошёл к ней.– Отойдите, пожалуйста. Её там бьют.

– Я знаю.– Её голос был таким тихим и спокойным, что у Александра заледенело ещё больше в сердце.

– Вы всё знали?

– Да, я всё знала. – Женщина была спокойна, как камень. Она посмотрела на детей и улыбнулась им. – Маргарита, Лёшенька, идите, пожалуйста, в дом.

Её голос был всё так же спокоен, холоден, как ветер в лесах. Она посмотрела на уходивших детей, потом на Александра. – Ты сейчас вернёшься в свой погреб. Закрой его и будешь сидеть там несколько дней. Ты меня понял? Никто и никогда не узнает, где ты находишься. Тебя не найдут. Потом ты возьмёшь детей и уедешь. Всё, ты меня услышал.

Александр непонимающе смотрел на женщину, словно она превратилась в нечто непонятное, чужое.

– Вы не понимаете. Это моя жена, ваша внучка. Её бьют!

– Что ты можешь сейчас сделать? Они убьют её, да! Но мне самой больно, а ты не смеешь. Она спасла тебя ценой своей жизни, и ты ценой жизни спасёшь детей. Ты меня понял?

Неожиданно сильный ветер налетел на них.

– Да чёрт с тобой, уйди отсюда! – Вдруг неожиданно взбесился Александр, пиная, большой вихрь у себя под ногами. Вихрь рассыпался, и ветер исчез. Он поднял глаза на женщину. В её глазах стояло такое удивление.

– Это, оказывается, ты у нас ветер. Ветер, который улетит и спасёт всех, кого нужно. Так пусть будет твоим ветер. – Улыбнулась старуха и положила руку на его плечо. – Иди, мальчик, иди, садись в машину, езжай обратно. А детки у меня побудут. Давай, мальчик мой, иди.– Она говорила ласково, словно с глупым ребенком, пытаясь подтолкнуть его к машине. Александр, словно во сне, подчинился. Он сел в машину, захлопнул дверь. -Езжай, Сашенька, езжай. Не бойся, мы здесь с детками будем, нас никто не тронет. Давай, езжай, иди, прячься.

Она дождалась, когда машина отъедет, и, опускаясь на колени на дорогу, вдруг заплакала.– Дорога, дай ему сил, дай ему сил. Ведь потом он с тобой встретится.

Она поднялась и вдруг увидела соседку, которая подглядывала за ней. Тимофеевна вытерла слёзы и вернулась в дом.– Алексей!– Крикнула она с порога.

– Что ба?

– Вертай назад отца, да быстро.

Алексей бросился через огороды и чуть не был задавлен отцом. – Папа, ба, просит тебя вернуться только без машины.– Парень, с трудом дыша, выговорил и потащил отца из машины

Александр с трудом выбрался из машины. Мокрая, вязкая земля под ногами совсем не входила в его планы, но он знал, что это хорошая физическая нагрузка. Особенно после вчерашнего. Алкоголь давал о себе знать, и каждый шаг отдавался тупой болью в голове. Он ввалился в дом, словно мешок с картошкой, и рухнул на стул у двери. Подняв голову, он замер, ошарашенный. На столе стояли пять фотографий: его жены и детей.

–Каждый год ты будешь вспоминать, и словно сидеть за этим столом и поминать их, – тихо сказала Тимофеевна. Её голос был спокоен, но в нем звучала сталь. – Да и меня, а я тут рядышком буду.– Она кивнула на занавеску, отделявшую комнату от кровати.– Но один раз здесь будешь, что бы похоронить. Похороните, когда всё закончится или когда твой друг будет возмущаться. Как раз ямка будет подходящая, во дворе возле дома будет.

Александр почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он знал, что она имеет в виду. – Он сказал… – начал он, но Тимофеевна прервала его.

–Я знаю, что он сказал. Но только Родя и Аллочка– его дети, своими подменил. Я попросила подругу помочь. Первый раз и последний у меня не получилось.– Александр молчал, переваривая услышанное.

–А теперь идите с богом! – Тимофеевна расцеловала их. Она сложила в сумку припасы, которые приготовила, и перекрестила каждого. -Лети, Ветер. Мой маленький сказочник! – Она поцеловала покрасневшего Алексея. – И, моя хитрая лиса! – Она обняла и поцеловала Маргариту.

Александр смотрел на своих детей, на их испуганные, но уже более спокойные лица. Он чувствовал, как тяжесть, давившая на него последние дни, начинает медленно отступать. Тимофеевна, эта старая, мудрая женщина, расставила всё по своим местам. И теперь, стоя на пороге новой жизни, он знал, что должен быть сильным. Ради них. Ради себя. И ради тех, кого больше нет.

Тимофеевна сидела за столом, смотря на портреты своих родных, улыбалась и перебирала лук и чеснок, когда в дом вломился Николай.– Где?

Женщина подняла глаза и посмотрела на него.– За твоей спиной. – Николай резко оглянулся.– Боишься , это хорошо, что боишься.– Она отложила кружку с чесноком и погладила кошку, которая замурлыкала .– Он за твоей спиной всегда будет и следить за тобой будет . А тот кого ты хотел ограбить придет и накажет тебя. А сейчас я спать хочу. – Она ушла в кровать , а Николай не смог сделать и шага в доме. Он попятился и бросился бежать.

Александр уехал. Не просто уехал, а ушел на фронт, оставив за спиной мирную жизнь, уютный дом и работу, которая, как, оказалось, дала ему куда больше, чем просто зарплату. Работа в Азовстали, в самом сердце металлургического гиганта, закалила его не только физически, но и морально. Он привык к жару, к грохоту, к постоянному напряжению, к необходимости принимать быстрые и точные решения. И вот теперь все эти навыки пригодились ему здесь, на передовой.

Было сложно. Было трудно. Каждый день приносил новые испытания, новые потери, новые раны – и физические, и душевные. Но Александр держался. Он не позволял себе сломаться, потому что знал, что за ним стоят люди, что он несет ответственность за их жизни. Он учился, сражался, вел за собой, и постепенно, шаг за шагом, из обычного бойца он превратился в командира подразделения. Его уважали, ему доверяли, его слушали.

Однажды, во время короткой передышки между боями, к ним в подразделение привезли пополнение. Среди новоприбывших Александр сразу заметил высокого, крепкого парня с орденом Героя ДНР на груди. Что-то в его лице показалось Александру знакомым, но он не мог вспомнить, где видел его раньше.

– Сержант Тарановский Янек – Отрапортовал мужчина .

И тут Александра осенило. Янек! Друг его дочери Миланы. Тот самый Янек, о котором Милана так часто рассказывала, с которым они вместе гуляли, смеялись, мечтали.

Сердце Александра сжалось. Он достал из нагрудного кармана небольшой, аккуратно завернутый в платок предмет.

– Милана просила передать, – сказал он, протягивая Янеку бабочку. Не живую, конечно, а заколку для волос, сделанную из тонкого металла, с инкрустацией из бисера, в точности повторяющую узор на крыльях бабочки.

Янек взял заколку, и его обычно суровое лицо исказилось. Он смотрел на неё, как на самое драгоценное сокровище, и по его щекам потекли слезы. Он плакал, как ребенок, не стесняясь никого, держа в руках эту маленькую бабочку, символ любви и надежды.

– Милана… – прошептал он, и голос его дрогнул.– Я её е подарил, а она мне тогда приснилась и сказала, что отдаст её мне на память.

Он бережно положил заколку в карман, прямо к сердцу. И, как оказалось, это спасло ему жизнь. Через несколько дней, во время ожесточенного боя, пуля, предназначенная для его сердца, попала прямо в заколку. Она смялась, деформировалась, но приняла на себя удар, изменив траекторию пули и отведя её от жизненно важного органа.

Когда Янека перевязывали, разрезая форму, чтобы добраться до раны, Александр увидел на его руке татуировку. Это была Милана. Она улыбалась, а в её волосах порхала та самая бабочка.

Все, кто был рядом, опустили глаза. Их комбат, которого все знали под позывным «Ветер», суровый, невозмутимый, прошедший через ад войны, вдруг заплакал. Заплакал, как ребенок, глядя на эту татуировку, на этот символ их общей любви и невыносимой потери.

Янек, превозмогая боль, открыл глаза и прохрипел, его голос был хриплым от боли и слез:

– Батя,… мы с Миланой сделали одинаковые тату. Она знала, что ты будешь ругаться, поэтому прятала её под одеждой.

Эти слова, сказанные сквозь боль и страдание, стали для Александра последней каплей. Он увидел не просто друга своей дочери, а человека, который любил её так же сильно, как и он сам. Он увидел отражение своей собственной боли и своей собственной любви в глазах этого молодого героя.

Александр Репнин, комбат «Ветер», человек, который видел смерть сотни раз, который сам был на грани гибели, теперь слезы текли по его щекам, смывая пыль и грязь войны, смывая годы сдержанных эмоций. Он плакал за дочь, которую потерял, за Янека, который едва не погиб, за всех тех, кого война забрала, за всех тех, кто остался, но был навсегда изменен.

Янек, закрыл глаза, было больнее видеть боль отца любимой, чем свою собственную . Он знал, что эта бабочка, этот символ их любви, не только спасла ему жизнь, но и связала его с отцом Миланы невидимой нитью. Он знал, что теперь они оба несут в себе частичку её света, её улыбки, её бабочки.

В этот момент, среди грохота канонады и запаха пороха, в сердцах бойцов зародилось нечто большее, чем просто боевое братство. Это было братство скорби, братство любви, братство тех, кто потерял самое дорогое, но нашел в себе силы жить дальше, неся в себе память о тех, кто ушел. Александр, вытирая слезы, посмотрел на Янека. В его глазах больше не было только боли. Была решимость. Решимость защищать то, что осталось, ради тех, кого больше нет. Решимость жить, несмотря ни на что, ради памяти Миланы и всех павших. И Янек, глядя на своего комбата, чувствовал ту же решимость. Они были ранены, но не сломлены. И в их сердцах, как и в волосах Миланы на татуировке, порхала бабочка, символ неугасающей надежды.

*****

24 апреля 2022 года

– Подполковник!– Удар кулаком по столу был такой оглушительный и такой силы что стол подпрыгнул на несколько сантиметров, люди вздрогнули , а стоящий перед генералом подполковник остался стоять с таким же холодным и непроницаемым лицом. – Я приказал Вам отправляться со своими людьми в тыл. Какого лешего вы здесь забыли?

– Тарас Владленович это мой город , я в нём родился и я хочу войти в него вместе с моими ребятами.

– Я знаю, для чего ты хочешь войти!– Прошипел Тарас Владленович, его седые волосы разметались по лицу, карие глаза блестели от ярости , а воротничок гимнастерки был расстегнут .

– Я не для этого хочу войти, я людям хочу помочь.

– Товарищ генерал!– В кабинет вошёл невысокий коренастый мужчина с холодно прожигающим взглядом, на вид ему можно было дать лет 40 . Его форма не выдавала его различия, но как генерал встал, и было видно, что непростой это человек. – Пусть подполковник съездит в город, посмотрит, может глазом острым, увидит что, а то вдруг что мы пропустили и дом его рядом с « Азовсталью», вы же Александр Семёнович глупости не будете творить, ведь так? – Его взгляд пронзил «Ветра»

Тот холодно посмотрел на него, и уголки его губ чуть дрогнули, чертики в уголках глазах сплясали джигу и притихли.– Никак нет, Валентин Николаевич, могу Вашему отцу привет передать.

– Да, это сложновато будет сделать, он в « Азовстали» отдыхает. – Усмехнулся он и вдруг преобразился.– Никаких фокусов, туда и обратно, можете помочь гуманитарку привезти. И больше ничего. Узнаю, погоны сниму.

– Не ты на меня одевал

– Под полковник!-Удар кулаком по столу был такой оглушительный и такой силы, что стол вновь подпрыгнул на несколько сантиметров.– Если бы я знал, тогда во что ты превратишься

– Ого, у Вас какая милая беседа.– В кабинет вошёл Янек.

– Лейтенант!

– Тарас Владленович, десятый стол!– Успел напомнить ему Янек. Кулак генерала завис над столом.– Я больше не пойду искать столы и сколачивать то же. Я не на столяра учился.

– Охренеть какая дисциплина.

– Да пошли ВЫ. – Прохрипел Тарас Владленович.

– Что?– Ошарашенный Валентин Николаевич удивленно посмотрел на него

– Товарищи командиры прошу, удалитесь из моего кабинета!– Миролюбиво попросил Тарас Владленович. – А Вас

– Штирлиц! – Раздался, чей -то голос, который тут же заткнулся.

Тарас Владленович поискал глазами кто говорил, но у всех были чистые проникновенные лица, особенно у сына, что он выдохнул- «Ветер» , останься.

Они сидели за столом, голова к голове и пили.– Ну, вот Саша и праздник у нас, в город возвращаемся. Домой я хочу, – Тарас зажмурился и обнял друга.– У меня там Тоська осталась, сказала не уеду я никуда, без матери и отца, а они тоже отказались, не могли животину бросить. А как умерли, звать стал, а она говорит что боится выезжать, она там тихо живёт, в доме свои. Да, ты знаешь.

– Я заеду!

– Заедь Саша, заедь. А то у них света нет, у неё телефон разряжен, я позвонить не могу. Там наверно продуктов нет, вот я приготовил и воды.– Он кивнул в угол. Там стоял не большой куль и бутыль с водой.

Машины мчались по дороге, оставляя за собой шлейф пыли и тревоги. Каждая секунда, каждый километр приближал их к Мариуполю, городу, который стал символом нечеловеческой стойкости и невыносимых страданий. Внутри автомобилей сидели люди, чьи сердца бились в унисон с грохотом моторов. Они ехали туда, где смерть стала обыденностью, а жизнь висела на волоске.

Внезапно, впереди, показались очертания города. Водители резко сбросили скорость. Дорога, еще недавно казавшаяся бесконечной, теперь вела прямо в объятия ада. Мариуполь. Это слово, ещеё недавно ассоциировавшееся с морем, солнцем и мирной жизнью, теперь вызывало лишь дрожь и предчувствие беды.

"Ветер" – приказал остановиться. Он вышел из машины, и его взгляд скользнул по разрушенным зданиям, по искореженным деревьям, по всему тому, что еще недавно было живым городом. Он вдохнул полной грудью, и этот вдох был наполнен не только соленым ветром с моря, но и невыносимой смесью страха, боли, смерти, пороха и гари. Этот запах стал визитной карточкой Мариуполя, его немым свидетельством.

"Ветер" закрыл глаза на мгновение, пытаясь собрать мысли, отбросить эмоции. Он был здесь не для того, чтобы чувствовать, а для того, чтобы действовать. Его люди ждали его приказа, его решения.

Вдалеке, среди руин, показался знакомый трехэтажный дом. Он был одним из немногих, кто ещё стоял, хоть и израненный, изувеченный, но всё ещё держащийся. Этот дом был их целью, их ориентиром.

Машины остановились. Моторы заглохли, и наступила оглушительная тишина, прерываемая лишь далекими взрывами и криками. Тишина, которая была страшнее любого шума, потому что она предвещала лишь одно – начало нового этапа борьбы.

"Ветер" открыл глаза. В них не было страха, только решимость. Он повернулся к своим людям, и его голос, хоть и был тихим, прозвучал твердо и уверенно: – Вперед!

Женщина остановилась и, увидев военных, хотела уже нырнуть в подъезд, присмотрелась, увидев, белые повязки и букву Z на машинах остановилась.

« Ветер» сорвал балаклаву.– Доброго дня Вам Татьяна Матвеевна.

– Ох, господи, Сашка, Репнин Сашка. – Она всплеснула руками.– Какой ты стал, и не узнала.

« Ветер» чуть улыбнулась.– А Таисия Львовна где?

Женщина вскрикнула и закрыла лицо руками.

– Её убило!– Раздался голос от подъезда.– Опоздали Вы на два часа.

« Ветер» холодея, оглянулся там, в проёме стояла худая бледная женщина с седой головой, она холодно смотрела на него.

– Тётя Маруся, здравствуйте, а где она?– Алексей подошёл к ней.

– Здравствуй Алёша, да только здороваться как -то доброго повода нет.– Женщина подошла к « Ветру».– Ну, что Саша вот и свиделись. Пойдёмте, покажу, где она лежит. У Вас еды нет ? А то у нас шаром покати. Что не спрашиваешь где твой брат и мой бывший муж?

– Для чего спрашивать?– Пожал плечами « Ветер»

–О, Саша, а врать ты так и не научился.

– Марусь я не за этим. – Попытался возразить « Ветер»

– За этим Саша, за этим. Как отнесла я на аборт трех своих детей так теперь я за этим. Его рыжая ему так и не нарожала, ко мне приползал, предлагал уехать, говорил, что богатым будет, меня золотом осыплет. А я его ломом по хребтине шибанула.

– Зачем так жестоко, надо было по голове.– Холодно предложил Янек, словно обсуждая бытовую проблему. Его лицо было бледным, а взгляд – холодным.

– А ты Янек никак женился? – Маруся остановилась и посмотрела на Янека.

– Да! – Он с трудом улыбнулся.– Женился, дочка растёт, Миланой зовут.

– Это хорошо. А татуировку убрал? А то мать тебя тогда чуть с рукой не утопила. – Янек покачал головой, он боялся спрашивать про мать.– А что к матери не идёшь, она уж извелась вся. – Маруся кивнула на соседнюю дверь. – Они там, сказали не уйдут в подвал, вдруг сын придёт и искать придётся.

Неожиданно замок щёлкнул, дверь открылась, выглянула старушка.– Ты кого опять притащила Маруся?

– Да вот счастье тебе привела.

– Мамо!– Янек обошёл Марусю и, подойдя к старушке, упал ей в ноги. – Мамо!

– Янек!– Только смогла прошептать женщина. – Янек

Старушка вздрогнула, её глаза, затуманенные возрастом, расширились. Она опустила взгляд на склоненную голову сына, потом подняла его на Марусю, словно ища объяснений. На её лице медленно проступало неверие, смешанное с чем-то, похожим на надежду.

–Янек? Сынок? – прошептала она, и её голос дрогнул. Она протянула к нему дрожащую руку, коснулась его волос, словно проверяя, не мираж ли это. Слезы навернулись на её глаза, и она прижала ладонь к груди. -Господи, сынок мой, живой…

Янек поднял голову, его глаза были полны слез. -Мамо, прости меня, – прохрипел он, целуя её морщинистые руки.

Маруся стояла рядом, наблюдая за этой сценой с непроницаемым выражением лица. – Вот видишь, бабка, не зря ждала. – Сказала она, и в её голосе прозвучала нотка удовлетворения.– А что Саша не спрашиваешь где твои родители? – « Ветер» пожал плечами.– Ой! Врёшь опять!– Усмехнулась Маруся – Искал же! Искал! Да, не нашёл! А как ты уехал, они той же ночью вещички поскидали в драндулет Платона и руки в ноги и в Москву в свою новую квартиру.

–Не понял?– « Ветер» непонимающе смотрел на Марусю

– Ты и этого не знал? Что старший брат твой Мишка помер от водки, что его жена то же, а их сын по улицам мотался и милостыню просил? А твой брат Николай приехал, выгнал мальчишку и на родителей квартиру переписал. Мне Платон рассказал, по- пьяни, что папаша звонил у них всё лады, даже денежками разжились, их какой – то богатей, снабжает, который Андрюшку усыновил. Эх, ты!– Она плюнула ему под ноги.– Дурак!

У «Ветра» поднялся ком ярости в груди. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, а каждый нерв натянут до предела, – прекрати мне плеваться, – прошипел он. – Где Таисия Львовна?

Маруся, молча, открыла дверь в квартиру. – Там в гостиной.

Белокурый парень, только что снявший балаклаву, вдруг рванулся к квартире. Его лицо было бледным, а глаза горели нетерпением. Но в дверях гостиной он резко остановился. – Все назад! – Его голос был спокойный и до жути холодный, все остановились.

«Ветер» подошел к двери и открыл вторую створку. На полу лежала женщина. Её глаза были широко раскрыты, а в груди, прямо над сердцем, торчал снаряд. Зрелище было ужасным.

– Всех вывести из здания и не подпускать. Янека позови, он нужен здесь. – Приказал спокойно «Ветер», его голос не дрогнул ни на йоту.

– Может просто взорвём. – Предложил, коренастый мужчина.

– Идиот!– Прошипел Янек.– А где они будут жить? А тело как мы будем собирать? И ты о нём подумал?– Он кивнул на белобрысого парня, который наблюдал за периметром, ни одним движением не показывая своих чувств. – У меня одна попытка.

Через пятнадцать минут Янек вышел из дома со снарядом в руках. Он даже не дышал, его шаги были мягкие и четкие, словно он парил над землей. Ребята заранее расчистили дорогу, «Ветер» молча, стоял и наблюдал, его взгляд был прикован к Янеку.

Подойдя к оврагу, Янек бросил снаряд в него и упал в яму. Раздался взрыв, на него посыпалась земля.

Он встал, отряхнулся и махнул рукой. Парень бросился в дом.

– Командир, разреши, обратится, с личной просьбой? – Янек подошёл к «Ветру» , который в той же позе стоял и смотрел на Азовсталь, которая виднелась недалеко. «Ветер» кивнул.– Родителей нужно забрать, отец очень плох, срочно нужна больница.

– Выгружаем все продукты из первой машины и складываем сиденья, ты едешь и родителей повезёшь. Спасибо командир! – Просиял Янко и бросился в дом.

Из дома вышел парень.– Серёжа!– Позвал « Ветер», парень поднял голову, его глаза были полны слёз.

Он подошёл к «Ветру».– Мама стояла у балкона и смотрела на дорогу, от туда всегда шёл отец из «Азовстали», от туда снаряд и прилетел.

– Я знаю! Лопата в сарае, можно под яблоней вырыть, она её посадила.

– Да, командир я понял, спасибо.

– Отцу звонил?

– Нет, у него там полно дел. Новое командование приехало.

– Позвони, он ждать будет.

Но вдруг зазвонил телефон у парня, через минуту и у « Ветра». Оба посмотрели друг на друга и « Ветер» включил телефон, на громкую.– Слушаю товарищ генерал.

– Добрались?

–Да!

– Все живы, подполковник?– Явно генерал рвался спросить о жене, но и разговор заходил в никуда

Парень сглотнул. – Отец, маму убило, мы не успели.

В трубке повисла тишина.– Возвращайтесь.– Раздался холодный приказ.– Немедленно.– Телефон отключился.

В кабинете все молча, смотрели на генерала, тот выглядел до ужаса спокойным, хотя слышали разговор.– Продолжаем.– Приказал он.

– Пошли Серёжа, нам лопаты достать надо.

Парень зашел в сараюшку и вышел из неё с лопатой и со старым, порванным жирафом, ноги у которого были одна черная, а другая рыжая, он поставил игрушку на землю- « Серёжа, смотри какой большой жираф, кто это у нас?– Женщина наклонилась над мальчиком и обняла его.– Серёжка, какой же ты большой у меня как жираф. А я пришёл! – Раздался мужской голос и бряканье ключей на столике. – Меня кормить будут?»

Сергей завыл, схватив зубами рукав, в груди стало так больно, что он не мог и слово сказать.

– Пошли сынок, нам ещё яму копать!– «Ветер» подошёл к нему и погладил по голове.– Это всё потом.

Парни вынесли тело и положили в могилу, быстро зарыли и достали пистолеты и сделали вид, что стреляют в воздух.

– По машинам! – голос «Ветра» прозвучал резко, как удар хлыста. Он обернулся, ожидая увидеть привычную готовность, но Маруся стояла неподвижно, её взгляд был холоден, как сталь. – Поедешь?

Женщина покачала головой, и в её глазах мелькнула тень боли, которую она старательно скрывала. – Не могу. На кого я их оставлю? – Она кивнула на трех псов и кошку, которые сидели неподалёку, настороженно прислушиваясь к нарастающему гулу. Их преданные глаза были прикованы к хозяйке, словно они чувствовали надвигающуюся опасность.

«Ветер» на мгновение замер, оценивая ситуацию. Он знал Марусю достаточно долго, чтобы понимать, что её решение не подлежит обсуждению. Её звери были её семьей, её якорем в в этой жизни. Он кивнул, в его глазах промелькнуло понимание, смешанное с легким разочарованием. – Хорошо. Береги себя.

« Ветер» сел в машину и машины рванули по дороге. Сергей ехал с Алексеем и молча, смотрел в окно. Алексей посматривал на друга.– Серый, держись!– Он сжал ему плечо.

Внезапно, тишину разорвал оглушительный взрыв. Мир вокруг Сергея перевернулся. Осколки, словно стая разъяренных ос, прошили машину, с ужасающим треском разрывая металл. Сергей почувствовал резкий толчок, а затем услышал приглушенный стон Алексея. Осколки попали в него.

Инстинкт взял верх. Сергей перехватил руль, его пальцы сжались до боли. Он видел, как машина теряет управление, как мир за окном превращается в размытое пятно. Но он не мог позволить им погибнуть. Собрав последние силы, он направил машину во двор, подальше от дороги, подальше от смертоносного огня. Удар был сильным, но он знал, что сделал всё, что мог. Теперь оставалось только надеяться, что этого было достаточно.

Машина врезалась в старый сарай, подняв облако пыли и щепок. Сергей, оглушенный ударом, на мгновение потерял ориентацию. В ушах звенело, перед глазами плясали черные точки. Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Боль пронзила левое плечо, и он понял, что тоже ранен.

– Алексей! – Хрипло выдохнул он, поворачивая голову.

Алексей лежал, привалившись к двери, его лицо было бледным, а глаза закрыты. На груди расплывалось темное пятно. Сергей почувствовал, как холодный ужас сжимает его сердце. Он протянул руку, пытаясь нащупать пульс, но пальцы дрожали.

Дверь машины распахнулась, Алексей просто вывалился на руки отца. – Леха! –Леха! Слышишь? Ты слышишь меня?

«Ветер» вдруг поднялся, он и представить не мог, что окажется у себя во дворе. Он отошел, стал осматриваться, и вдруг почувствовал на себе взгляд, нет, это не снайпер, тогда бы уже он лежал и, не размышляя, взгляд любопытный. Он свистнул и мгновенно солдаты, наблюдающие за двором и дорогой, словно растворились у стен дома.

– Эй, командир, мы свои!– Раздался голос и из –за гаража показалась голова.

Он выстрелил для острастки, ну для пущей надежности.

– Слышь, Фома неверующий, тебе может паспорт показать?

–Командир их там много! – Рядом появился Янек. – У того дома, двое и четверо там он кивнул на большой сарай. А там трое.– Он кивнул на гараж.– И две машины. Хорошие такие машины, нам бы пригодились.

– Тебе всё пригодится. – Буркнул « Ветер»– Эй! Слышишь! Ты кто?

– Слышь, командир! – Мужчина выглянул из-за гаража, с поднятыми руками, что бы были видны белые повязки – Мы граждане Индии приехали помочь своим землякам, да и Вашим помощь оказать.

– Ну, ка Янек потрогай их чуток – Приказал « Ветер» Янеку. Он кивнул и испарился.– С оружием?– Ехидно спросил « Ветер»

–Эй, командир, так не годится, убери своих орлов, а то мои орлы Вам головы оторвут. А что ты хотел, мой господин самых высоких кровей.– Раздался возмущённый голос.

– Янек, отбой!– Прошипел в рацию « Ветер» – Господин значит. Ну, покажись, коль не боишься!– Прокричал он в сторону гаража.

–А ты стрелять будешь?– Поинтересовался голос

–Не а, честное пионерское – Хохотнул « Ветер» ему начался нравиться мужик.

– Бать ты куда!– Янек недоумённо посмотрел на « Ветра»

– К нему!– Он кивнул на мужика.– На прицеле всё. Если что берёшь команду на себя. Стрелять на поражение. Понял?

– Есть!

Мужчина осторожно вышел, стараясь не делать резких движение. У него не было автомата. Шаг, ещё шаг, где – то раздался взрыв, потом ещё каскад, выстрелы. А они всё шли и шли, по спине неприятно поползли капли пота, сердце бухало так, что слышно было наверно за метра три. Вот они уже на расстоянии несколько метров. Хотелось вытереть пот с лица, который ручьем тек, несмотря на холод, казалась нестерпимая жара. « Ветер» увидел невысокого мужчину с синими уставшими глазами.

–Здорово, командир! – Прохрипел он

–Здорово, коли не шутишь!– « Ветер» прищурился, рассматривая мужика.– Так ты кто?

–Тебе русским именем представиться?– Неожиданно мужчина стал шутить.

Что удивило « Ветра», он усмехнулся. – Давай русским.

– Глеб Липасов, лейтенант разведгруппы Афганистане, бывший военнопленный в Афганистане, глава охраны принца Карнака Ашли Чаборти,.

У « Ветра» глаза стали удивленными. – Ого! Я служил в 1989 году ты когда?

Мужчина усмехнулся. – Я с группой захватывал дворец, а потом служил в разведроте. Тебе больше не надо знать.

–Документы!

–А руки опустить то можно?– Тот осторожно полез в карман, а рука « Ветра» опустилась на кобуру. Тот подал документы.– Здесь разрешение, сопровождение мы не брали.

« Ветер» проверил документы и внимательно посмотрел на него, отдал документы и протянул руку- позывной «Ветер» – и вдруг увидел как мужчина покачнулся, побелел . -Э ..друг ты чего?– «Ветер» подхватил под руку качнувшегося Липасова. И вдруг сам чуть не упал « Принц Карнака» он слышал сказку, что придёт принц за печатью и кольцом. Но принца и в помине тут не было. А мужику явно было плохо.

– Всё, всё хорошо, контузия!– Промямлил Фарид.– Я могу их позвать?– Увидев согласия «Ветра» он махнул рукой в сторону гаражей и отдал отбой по рации.

–Командир.– Раздался голос от машин.– Алексей! –Фарид увидел, как человек окликнувший «Ветра» покачал головой.

–Сынок, ты чего?– «Ветер» опустился перед сыном

Алексей открыл глаза и с трудом улыбнулся -Я …прадеда…. Видел..он…сказал…принц..Колюшковы

– « Ветер « ошарашено слушал сына. Он поднял голову, услышав тихий голос ,и увидел высокого белокурого уже пожилого мужчину, глаза чёрные обеспокоенно смотрели на него.

–Его в больницу надо, срочно!

–Не ..успеете.– Прошептал парень – Он… за… мной..пришел.– Парень повернул голову и посмотрел на снявшего балаклаву, белого, словно стена, Фарида- А..я ..не ..верил. Не…трогай..его…проклятье.-

–Сынок, мальчик мой.– «Ветер» опустился рядом с сыном и заплакал, прижимая к груди голову парня.

Мужчины отворачивались, уже не скрывая слез, снимая каски и балаклавы.

–Всю семью похоронил в 2014 году , его родной брат сдал их. Сволочь Николай, Саша знал, что он любит Оксану, но думал, что пройдет у него, а нет. Я с ним был, когда голосование было, он потом позвонил . отцу всё рассказал Родители исчезли..– Солдат был ранен , но перевязав товарища он занялся своей раной.

– Ашли!– Раздался крик Дорувана

« Ветер» поднял голову и увидел родных у подвала. -Ублюдки!– Взревел «Ветер» вскакивая на ноги и бросаясь на них, его повалили на землю и поставили укол. -Пустите, пустите!-. Больше « Ветер» ничего не помнил. Он сопротивлялся пару минут, а потом затих.

Янек во все глаза смотрел, что происходит, и тихо обалдевал. Здесь, в этом дворе, посреди войны 2022 года в Мариуполе, разворачивалось нечто самое странное и непонятное. Лёшка, его друг, по секрету рассказывал о какой-то семейной легенде, но чтобы вот так, в реальности…

Вдруг к нему подошла мать, с трудом выбравшись из старенькой машины. Её лицо было бледным, а глаза полны тревоги.

–Сынок! – Её голос дрожал.

– Мама! Ты зачем вышла? Здесь опасно, – Янек тут же обнял старушку, чувствуя, как её худое тело дрожит.

– Отцу очень плохо, – прошептала она, прижимаясь к нему. – Боюсь, что не довезём. Он зовёт тебя.

Сердце Янека сжалось. Отец всегда такой крепкий и жизнерадостный, теперь был на грани.

–Сейчас, подожди, я врача приведу, – сказал он, стараясь говорить уверенно. Он обернулся к Ашли, который стоял рядом с бледным и испуганным Фёдором.

– Простите! – обратился Янек к Ашли. – У вашего врача нет инсулина? У моего отца диабет, и несколько дней он не получал лекарства. У него ещё и высокое давление.

Ашли, который, до этого хмуро смотрел на происходящее, кивнул.– Рахул!– позвал он.

К ним подошёл высокий, статный мужчина с тёмной кожей.

– Я не знаю вашего языка. -Сказал Янек, чувствуя себя беспомощным.

Рахул улыбнулся. -Я знаю русский, не переживайте! Я работал в российских больницах и меня прекрасно понимали. – Сказал он с лёгким акцентом, но вполне понятно. – Что случилось?

Янек вкратце описал ситуацию, стараясь не упустить ни одной детали. Рахул внимательно слушал, его лицо выражало сочувствие. Он кивнул, и они вместе подошли к машине. Рахул ловко взобрался внутрь. Старик лежал на заднем сиденье, белый как полотно, и с трудом дышал. Янек смотрел на него, и в его голове всё ещё крутились слова Лёшки о семейной легенде, И вот, посреди хаоса войны, этот незнакомый человек, говорящий на русском, стал их единственной надеждой. Странное, непонятное, но такое необходимое чудо.

Рахул быстро и профессионально осмотрел старика. Его пальцы ловко нащупали пульс, он прислушался к дыханию, внимательно изучил зрачки. Янек и его мать стояли рядом, затаив дыхание, их взгляды были прикованы к каждому движению врача.

– Инсулин есть, – наконец произнес Рахул, выпрямляясь.– И кое-что для давления. Но состояние тяжелое. Нужно срочно в госпиталь.– Ашли! – Ашли подошёл к ним.– Срочно в госпиталь, да и у Вас я смотрю давление .– Он посмотрел на старушку. – Если сейчас вызвать вертолёты?

– Я вызову их!– Кивнул Ашли – Так собираемся. Их командира в мою машину. Не переживай лейтенант не в плен берём, просто поболтать надо. Родственник как ни как.– Янек увидел, как Ашли передёрнуло

Через несколько минут кавалькада из пяти машин мчалась, лавируя между ямами и воткнутых в землю неразорвавшихся снарядов, по улицам Мариуполя. А Ашли вызвал вертолет.

« Ветер» медленно приходил в себя, после укола его вырубило, и он помнил лица только напуганного Платона и Васьки.

– …если ещё раз ты без моего разрешения куда ни будь полезешь.– Услышал он холодный голос, показавшийся ему знакомым.

« Ветер» застонал и сел ровнее..

– О! Очнулся!– Раздался радостный голос Фарида – На, попей водички.

« Ветер» ошарашено огляделся позади виднелись машины , впереди ещё машина и улицы Мариуполя.– Как я здесь оказался?– Прохрипел он, отодвигая руку Фарида с бутылкой.

– Просто надо было тебя успокоить, – Ашли обернулся к нему, – меня Олег зовут,– он протянул руку и

« Ветер» на автомате пожал её. – Знаю Саня, тебе неприятно, но иногда нужно думать холодной головой, а не истерить как дитятке.

« Ветер» холодно посмотрел на него. – Они убили моих родных.

– Это я знаю! Но, ты командир, и я вижу высоком чине. А вот держать в руках себя не научился.

– Ты кто такой вообще?– Разозлился « Ветер»

– Я!– Ашли повернулся к нему.– Твой родственник и глава всей нашей милой и замечательной семейки.

« Ветер» взял воды у Фарида и жадно припал к бутылке.– И скоро стану твоим непосредственным начальником.

«Ветер» чуть не подавился и на Ашли и Федора обрушился капельный душ. Фёдор только дёрнулся, но руль держал крепко. – Чего?

Ашли вытер капли с лица невозмутимо.– Вообще то я душ сегодня принимал. Но, да ладно! – Он посмотрел на Фарида, который с трудом подавил хохот, закрывая рот рукой.

– Что значит «начальником»? – «Ветер», наконец смог выдавить из себя, его голос дрожал от смеси недоверия и ярости. – Я никому не подчиняюсь, кроме своего командования!

Ашли усмехнулся, его взгляд скользнул по напряженному лицу «Ветра».– Ну, это пока. Видишь ли, Саня, у нашей «семейки» есть свои правила. И одно из них – это порядок. А ты, мой дорогой родственник, сейчас в полном беспорядке. И, к сожалению, представляешь угрозу не только для себя, но и для тех, кто рядом.

– Я не угроза! – «Ветер» попытался встать, но резкая боль в голове заставила его снова откинуться на сиденье.

– Угроза, угроза, – спокойно произнес Ашли. – Ты хотел отомстить, но не подумал, что будет потом.

Эти слова заставили «Ветра» замолчать. Он посмотрел на Ашли, пытаясь понять, что тот имеет в виду.

–Сейчас главное, чтобы ты пришел в себя и начал думать. А пока, ты будешь под моим присмотром. И да, я твой начальник. Привыкай.

Фёдор, до этого молчавший, хмыкнул.– Ну, что, командир, добро пожаловать в семью.

«Ветер» закрыл глаза, пытаясь осмыслить происходящее. Родственник, начальник… Все это казалось бредом, дурным сном, из которого он никак не мог выбраться. Но холодный голос Ашли, его уверенный взгляд, и то, как Фарид сдерживал смех, говорили о том, что это реальность. И эта реальность была куда сложнее и запутаннее, чем он мог себе представить. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна протеста, но одновременно с ней – странное, непривычное чувство облегчения. Возможно, впервые за долгое время, он не был один. И это пугало его не меньше, чем все остальное.

– И сейчас ты не один как раньше, – повторил Ашли, словно прочитав его мысли. – Ты не один, Саня. И это хорошо. Потому что впереди у нас много дел. И тебе придется научиться работать в команде. Даже если эта команда – твоя семья. И Лёшка и Маргарита они теперь в семье.

«Ветер» открыл глаза. Взгляд его остановился на Ашли. В глазах родственника не было ни жалости, ни снисхождения. Он видел в них отражение той силы, которая, как, оказалось, текла и в его собственной крови.– Я не понимаю, -прошептал «Ветер», но уже без прежней ярости. – Почему я? Почему сейчас?

– Потому что так сложилось. Вот именно сейчас. Раньше ну надо было раньше , но вот так.

Фарид, наконец, перестал сдерживать смех и протянул «Ветру» ещё одну бутылку воды. На этот раз «Ветер» принял её без колебаний. Он сделал глоток, чувствуя, как прохлада разливается по горлу, принося с собой не только облегчение, но и странное ощущение начала. Начала чего-то нового, неизведанного, но, возможно, именно того, что ему было так необходимо.

– Хорошо. -Сказал Ветер, его голос стал тверже. – Говорите. Я слушаю.

Ашли кивнул, и в его глазах мелькнул огонек одобрения. – Вот и славно, командир, – произнес он. – Добро пожаловать в семью. Мы с тобой сгоняем в Москву, а потом ты вернёшься на фронт, я тебе не буду досаждать.

«Ветер» снова закрыл глаза, но на этот раз не от боли или растерянности. Он пытался уложить в голове все, что услышал. Пронеслись несколько блок постов, машины даже не притормозили, их пропускали сразу, словно они были заколдованные .

– Вертолёты на подлёте!– Раздалось шипение в рации.

Машины остановились и через пять минут над ними зависли вертолёты. Они сели на дорогу. « Ветер» ошарашено смотрел, как люди Ашли остановили машины, но колонну военную они пропустили. И вертолёты благополучно приземлились, забрав старика и Алексея, взмыли вверх.

– До Ростова нам два часа. Они там будут за сорок минут. Так что когда мы прибудем , они нам всё расскажут. Вы все с нами.– Ашли посмотрел на окруживших его людей.– По машинам!– Вдруг он скомандовал. « Ветер» остался стоять, его ребята притормозили, и в ожидании смотрели на своего командира.

Ашли наблюдал за ним из окна, пока тот, наконец, не сдался. Понимая, что задерживает всех, и, главное, что дорога была необходима, он залез в машину. Ашли усмехнулся, до чего же упрямый человек, но, черт возьми, он ему понравился. В этой упрямости была какая-то первобытная сила, нежелание подчиняться обстоятельствам, которое Ашли, сам, будучи человеком, не из робкого десятка, ценил. Два часа пролетели за мгновения. Они ехали в напряженном молчании, прерываемом лишь редкими, обрывочными фразами. «Ветер», казалось, полностью погрузился в свои мысли, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за горизонт. Ашли же, наблюдая за ним, чувствовал, как в нем самом зарождается некое предвкушение. Что-то должно было произойти.

И вот, наконец, они увидели огни города. Ростов. Госпиталь. Машина замедлила ход, и «Ветер», не говоря ни слова, выскочил наружу. Ашли наблюдал, как он, словно одержимый, бросился к дверям.

– Осколочное ранение. Осколок прошел, не задев важных органов, но крови он потерял много. Он сейчас в реанимации. Так что к нему пока нельзя.– «Ветер», молча, слушал доктора.

– С Алексеем всё хорошо. Твоё командование знает, сегодня ты летишь со мной в Москву, послезавтра ты вернешься. И два дня ты с ребятами отдохнёшь. – К нему подошёл Ашли

«Ветер» кивнул молча ушел, но на пороге остановился, оглянулся,– проклятье больше нет?– Ашли покачал головой. – Хорошо! Позаботься о сыне, а с этими я разберусь!

–Брат, слушай!– Фарид сделал шаг к «Ветру»

Он усмехнулся и покачал головой.– Родственничек в тепле отсидеться собрался. Ну, сиди.

Он выскочил на улицу и вдохнул воздух. Весенний воздух ростовский, мягкий и нежный, выбил из легких запах пороха и смерти. Он вскружил голову, и мир вокруг вдруг стал нереальным, словно сотканным из дымки и забытых снов.

Ещё секунду назад он был там, в эпицентре ада. Оглушительный грохот, крики, едкий дым, обжигающий легкие. Каждый вдох был борьбой, каждый выдох – молитвой. А теперь… теперь, только этот воздух. Он был настолько чистым, настолько живым, что казалось, будто он сам проникает в каждую клеточку, смывая грязь, страх и отчаяние.

Он стоял посреди тихой улочки, где ещё недавно бушевала стихия. Солнце, пробиваясь сквозь нежные, только что распустившиеся листья деревьев, рисовало на асфальте причудливые узоры. Где-то вдалеке пели птицы, их трели казались музыкой из другого мира. Мира, который он почти забыл.

Запах пороха и смерти все еще витал где-то на периферии сознания, как фантомная боль. Но весенний воздух был сильнее. Он был обещанием. Обещанием жизни, которая продолжается, несмотря ни на что. Обещанием того, что даже после самой темной ночи наступает рассвет.

Он закрыл глаза, позволяя этому нежному дыханию весны наполнить его до краев. Он чувствовал, как напряжение покидает его тело, как мышцы расслабляются. Он был жив. И это было самым главным.

–Командир!– Услышал он голос Янека. Он посмотрел на них. Люди Ашли успели переодеться в гражданское и выгладили как туристы, только большие сумки, черные и приклады говорили , что тут не туристы. Они забирали свои вещи из машин, и отошли в сторону, поставив сумки. Тихо друг другом переговариваясь.

« Ветер» оглядел их мужчины лет под 40, только их командир был старше ,его седые волосы были спрятаны под кепкой, он легко вбежал по ступенькам и подошёл к нему. – Вот, возьми! – Он протянул ему ключи от двух джипов.– Они твои.

– Зачем?

– Ашли приказал. Да и твоим ребятам они понравились

« Ветер» взял ключи.– Ты тоже его родственник?

– Я его тесть!– Улыбнулся Доруван

–Ну и как?

–Что как?– Доруван вернулся и посмотрел ему в глаза.– Ты не знаешь его, я его тоже не знал и чуть не совершил ошибку. Так что совет дам, познакомься с ним, с Фаридом поговори. Тогда может что-то поймёшь. Ладно, мы поехали, давай.

К госпиталю подъехал автобус индусы, загрузив вещи, уехали.

–Командир!– К «Ветру» подошёл Янек.

– Как отец?

– Жить будет! Врач у них очень толковый. Что делать будем? Я в Ростове вообще не был только в 14 году приехал и сразу обратно.

– Вот и погуляйте, отдохните!– К ним подошёл Ашли.– Вам отпуск предписан. Так что пять дней они Ваши. Садитесь в машины, вас ждут за городом в санатории пять дней в вашем распоряжении. А командира я Вашего заберу, он скоро присоединится к Вам.

*****

Москва 2022 год

Квартира Семёна Артуровича Репнина

Утро для Семёна Артуровича началось с привычного, но от этого не менее раздражающего шума. Сквозь стены квартиры доносились крики соседей, их ссоры звучали так громко, будто разворачивались прямо в его гостиной. Семён Артурович поморщился, пытаясь заглушить звуки, но они проникали повсюду, как назойливые мухи.

На кухне царил хаос. Богдана, с растерянным видом пыталась спасти остатки завтрака. Половина блинов превратилась в угольки, а яичница, казалось, была щедро приправлена не только солью, но и слезами разочарования. Семён Артурович, наблюдая за этим кулинарным фиаско, чувствовал, как нарастает внутреннее напряжение.

Его мысли метались, как птицы в клетке. Последний раз Платон, его сын, звонил в феврале. С тех пор – ни весточки. Тишина, которая раньше вызывала тревогу, сегодня почему-то приносила странное облегчение. Семён Артурович признался себе, что рад этой тишине. Платон, с его постоянными просьбами о деньгах и раздражающей наглостью, был для него скорее источником головной боли, чем радости.

Он переключил внимание на телевизор. Новости о Мариуполе сменяли друг друга, рисуя мрачную картину разрушений и страданий. Семён Артурович машинально листал ленту YouTube, и вдруг на экране мелькнул знакомый силуэт. Его дом. Он казался целым, нетронутым, словно призрак из прошлой, мирной жизни.

Но сегодня что-то было не так. Странный, необъяснимый дискомфорт пронзил его. Все вокруг раздражало и мешало. Шум соседей, пригоревшие блины, тревожные новости, даже тишина от сына – всё сливалось в единый, давящий поток. Семён Артурович чувствовал себя так, будто находится на пороге чего-то неизбежного, чего-то, что он пока не мог ни понять, ни принять. Москва 2022 года, казалось, дышала тревогой, и эта тревога проникала в самые потаенные уголки его души.

Неожиданно раздался звонок в дверь,– Семён Артурович, не спрашивая, открыл дверь и тут же попробовал её захлопнуть, но даже не сдвинул дверь рукой. « Ветер» придержал дверь рукой и спокойно переступил порог.– Доброе утро! ПАПА!

– Саша!– Пробормотал Семён Артурович в ужасе, чувствуя, как ноги дрожат.

– Доброе утро дедушка! – Раздался на пороге женский голос

Семён Артурович перевёл глаза и на голос и увидел хрупкую в военной форме голубоглазую с черными, словно смоль волосами девушку, она так была похожа на, Богдану в молодости.– Маргарита

– Привет, дедуля!– В квартиру вошел высокий, чуть кучерявый парень.

– Андрюша, а ты же уехал!– Прохрипел Семён Артурович

– Но, я вернулся!– Радостным голосом объявил Андрей – Алилуя.

– Доброе утро, Семён Артурович!– В квартиру вошёл Ашли, он улыбался, так что Семён Артурович понял это всё, конец.

И вдруг раздался женский дикий крик.– Сыночек! – К ногам сына упала Богдана. – Сколько я молилась, сколько я молитв прочитала.

– Не помогли?– С участием в голосе спросил «Ветер»– Я жив и здоров.

– Да, да!– Женщина вдруг впервые в жизни испытала эфорию , счастье, блаженство от вида сына которого по настоящему любила. Но страх сдавивший её тогда не дал даже остановить никого.

«Ветер» сжал тонкую морщинистую руку матери.– Не надо меня трогать, а то отмываться буду долго. Не хочу. Вы убили моих детей. Вы не мать и отец, вы уроды.

– Ты не понимаешь, не понимаешь!– Прошептала Богдана

– Я даю Вам пять минут собраться!– Голос Ашли не терпел возражений.– Или Вам помогут собраться. Ребята.

В квартиру вошли пять человек собрали вещи и стариков и ушли.

Андрей стоял у бывшей своей комнаты. Они не стали её менять только сделали ремонт, игрушки и вещи были на своих местах, а на столе стояла фото их младшего внука Вадима, а на стенах фото сыновей и даже Александра со всей семьёй. Все кто приходили в гости, сочувствовали и качали головами судьбе такой большой и дружной семье. Семён Артурович понимал, что если к ним приедет неожиданно внук, всех это удивит, поэтому он старался что бы под любыми предлогами родственники не приезжали. А комнату он оставил просто так и для сочувствующих и для ностальгии.– Это моя комната!– Прошептал он.

Он не переступал порога квартиры, даже когда ребята ставили камеры. – Бать!

– Ау! -Ашли подошёл к сыну обнял его .

–Бать!– Андрей заплакал.– Я его ненавижу, ненавижу. – Он немного успокоился, вошел в комнату и подошёл к фото отца.– Отец!

– Почему ты мне не позвонил !– Спросил его «Ветер»

– Не мог найти имени!– Ответил Андрей. – Отец в полупьяном угаре однажды сказал, что если что, позвони младшему брату. А имени не сказал. Да, вот!– Он достал телефон из кармана, старый маленький кнопочный. – Он рабочий, только симки нет .

– Дай! – « Ветер» открыл адресную книгу и забил имя. Он улыбнулся – Вот. – На экране высветилось Олесик.

У Андрея полезли глаза на лоб.– Ну, простите, я и не думал, что младший брат так будет называться.

– Кто чаю хочет?– Дверях кухни стояла Маргарита с горячей чашкой чая.

– Ну, дочь ты не пропадешь!– Усмехнулся « Ветер» – Не зря твой позывной «Хозяйка»

Уже за окном наступил день, и гудки машин наполняли комнату, а на диване спал « Ветер», сном младенца. Он вышел из кухни, что бы покурить на балкон, но присев на диван тут же уснул.

Маргарита уснула за столом, Андрей её переложил на кровать, Ашли потянул сына.– Пойдём!

– Мне камеры убрать надо!– Прошептал Андрей.

– Одну оставь в коридоре. – Прошептал Ашли ему.

Андрей забрал все камеры, и они вышли из квартиры.

– Твоя квартира, так что решай сам!– Ашли посмотрел на сына, словно читая его мысли.

– Пусть его квартира будет! У меня и так три.– Улыбнулся Андрей.

Ашли кивнул.– Хорошо.

******

20 июня 2014 года

Военная тюрьма под Ростовом.

« Ветер» огляделся. Комната со столом, окном и решёткой, было как то неуютно. Два табурета приколоченных к полу. Валентин был таким таинственным, когда они ехали с ним. Вот только куда он так и не сказал. Его провели в эту комнату и оставили, плюс всего обыскали. Забрали оружие и ножи. Явно какая –то тюрьма, но зачем?

Дверь со скрипом открылась, вошел Валентин с табуреткой и делом.– Ну, что не догадываешься, зачем мы здесь?

«Ветер» пожал плечами. – Присаживайся.– Валентин поставил табуретку и пригласил сесть на вторую, рядом. – Вводите! – В камеру ввели человека, сгорбленного, худого с бледным лицом, словно он вылез из могилы, голубые глаза ввалившиеся, словно он мертвец, его руки в наручниках тряслись, на щеке был виден ожог. – Узнаёшь?– Спросил «Ветра» Валентин

« Ветер» пожал плечами, он и правда не узнавал, человек поднял голову и увидев « Ветра» зло скривился и тут « Ветра» обдало жаром.– Николай!– Прохрипел он.

Николая посадили на стул и приковали к столу. Тот смотрел на брата и его глаза все больше и больше наливались яростью.– Ненавижу!– Заорал он, пытаясь вскочить, но только наручники звякнули, а «Ветер» непроизвольно отшатнулся.

– Добрый день, Николай Семёнович Репнин. Я не буду, представляется вновь . Вот хочу вновь задать вопросы, которые задавал. Кто убил Варвару Пафнутьевну Репнину? – Спокойно раскрывая дело, спросил Валентин.

– Я!

– Точно? Не Ваш брат?

–Нет!– Николай с ненавистью смотрел на « Ветра».

– Почему взорвалась машина Александра Семёновича Репнина?

– Я приказал взорвать. Её из гранатомета взорвали.

–Кто?

– Мой брат Василий Семёнович Репнин.– Прохрипел Николай, смотря, на оглушенного сказанным «Ветра»

– Откуда у него взялся гранатомет?

– Я передал, он умел им пользоваться, так как был в « Азове» (экстремистская организацию в России)

– Дальше, кто убил Тимура Александровича Репнина?

– Я приказал доктору добить мальчишку?

– Вы знаете фамилию врача?

– Да!

–Назовите!

– Евгения Францевна Репнина,– жена Степана.

– Почему она это сделала?

– Её сын украл с приятелями деньги и избил человека, до смерти Матвею грозила тюрьма.

– Где сейчас Матвей Степанович Репнин?

– На фронте

– Где конкретно.

– В рядом с Мариуполем .

– Кто украл из кассы взаимопомощи деньги?

– Платон Семёнович Репнин.

– Вы решили очернить Александра Семёновича, что бы ему не поверили, но у Вас не получилось, потому что Вас видели. Кто видел?

– Милана Александровна Репнина

– Вы поэтому убили девушку?

– Да!

– Кто убил Оксану Яниновну Репнину?

– Я!

– Она не покончила с собой, выпив кислоты?

– Нет, я её убил у себя в кабинете.

– Вы не хотите рассказать как?– Голос Валентина Николаевича превратился в ледяной.

– Выстрелом в упор!

– А перед этим, что вы делали?

Николай перевёл взгляд на белого как стена « Ветра».– Изнасиловал и избил.

–Так, следующий вопрос.

– Хватит!– Прохрипел « Ветер» вставая

– Слабак, ты у нас Сашенька!– Прохрипел Николай.

«Ты не один, Саша. И это хорошо. Потому что впереди у нас много дел»– Неожиданно словно « Ветер» услышал голос Ашли. – Он улыбнулся, что сильно поразило Николая , который ошарашено смотрел на брата и сел обратно.– Хотя надо всю правду узнать. Продолжайте Валентин Николаевич.– Он посмотрел на Валентина который восхищенно смотрел на «Ветра» . Он тоже ожидал что « Ветер» или сбежит или начнёт орать и кидаться на Николая. Поэтому предупредил, что бы под дверью стояли. Сколько раз он видел как Николай подначивал брата , а тот кидался на него сломя голову. Но сейчас это другой человек.

– Чьи дети Валентин Николаевич Репнин, Юрко Николаевич Репнин?

– Его!– Николай кивнул на Александра.

–Не понял, кого?

– Александра Семёновича Репнина.

– Родион Александрович Репнин и Алла Александровна Репнина?

– Мои! Николая Семёновича Репнина.

– Почему так получилось?

– Я попросил Варвару Пафнутьеву Репнину поменять детей.

– Зачем?

– Отомстить.

– Почему?

– Ненавижу я его, ненавижу!– Зарычал Николай.

– Куда делись другие дети, которыми вы хотели подменить детей Вашего брата?

– Не знаю, кажется на органы пошли

– Кто подменил письма Александру Семёновичу Репнину?

– Я!

– Кто убил Аллу Александровну Репнину?

– Я!

–Каким образом?

– Перерезал верёвку, когда она спускалась вниз.

– Ваши родители знали об этом?

– Да! Он там, там!– Неожиданно Николай задергался уставившись на что –то за их спинами.

Оба мужчины обернулись, только серая стена. Но Николай дергался как сумасшедший, в ужасе смотря на стену, а там стоял махараджа Карнака и улыбался

– Уводите!– Валентин встал, заложив руки за спину, подошёл к окну и закрыл глаза. Дождался, когда Николая уведут, заговорил, – Милана ничего не поняла тогда, она, поэтому ничего тебе не сказала. Понял святой Лазарь, помнишь его? Это тот старик, который постоянно бродил по территории, он заглянул в окно и увидел, как Платон выносит деньги. Он рассказал одному человеку, тот сейчас передал мне. Оксана умерла, как только ты уехал от Тимофеевны. Как я узнал, что я не сын Николая? Хочешь спросить?– Валентин так и не повернулся к Александру.– Мать рассказала, призналась во всём, я, поэтому уехал, сбежал, я его боялся и ненавидел, а о брате и не подумал. А остальное мне рассказали дедушка с бабушкой, твои родители. В мае. Я ждал, когда Азовсталь возьмут и Николая вытащат. Ашли хотел его себе, но извинись перед ним, он мне нужней был.

– Где Юрко?– Тихо спросил Александр

–Юрко?– Валентин улыбнулся. – Он там, где надо. А теперь товарищ подполковник до свиданья, надеюсь, встретимся.

– Кто ты?

Валентин улыбнулся.– Это потом! – Он подошел к двери открыл – Верните подполковнику его оружие и проводите.

« Ветер» стоял на улице, горячий июньский ветер бил в лицо , а на душе было так спокойно и хорошо , что он улыбнулся, хлопнул по плечу Ярика и сел в машину.

Глава 2 Мечтатели.

Индия. Штат Карнак.

Поместье Чаборти.

Синкх прижался лбом к холодному стеклу. За окном, в тусклом свете утреннего солнца, садовник методично подстригал кусты, придавая им ровные, геометрические формы. Обыденная картина, наполненная тихим шелестом листьев и жужжанием триммера. Но для Синкха она была как насмешка, как немой укор его собственным мечтам.

Он видел себя не среди зелени и цветов, а на плацу, под строгим взглядом командира. Его слух жаждал не шелеста листвы, а звона стали, лязга оружия, четкого ритма маршевой песни. Его ноздри искали не аромат свежескошенной травы, а резкий, бодрящий запах пороха. Он хотел стать военным.

Эта мечта зародилась в нем очень давно, когда ему было всего три года. Он помнил тот день с удивительной ясностью, словно это было вчера. Граница между Индией и Пакистаном, обычно такая привычная, вдруг стала центром внимания. Он стоял, прижатый к ноге матери, и наблюдал, как медленно, торжественно опускается флаг. Звучали гимны, толпа вокруг него затихла, а затем взорвалась аплодисментами. Люди восхищенно шумели, их лица светились каким-то особенным, торжественным чувством.

Для маленького Синкха это было не просто зрелище. Это было откровение. Он видел в этом ритуале не конец, а начало. Начало чего-то великого, важного, наполненного смыслом. Он видел людей в форме, их выправку, их сосредоточенность. Он чувствовал энергию, исходящую от этого момента, энергию силы, порядка и принадлежности.

С тех пор образ военного прочно укоренился в его сознании. Он представлял себя в блестящих сапогах, с гордо поднятой головой, несущим службу. Он мечтал о дисциплине, о товариществе, о возможности защищать свою страну. Он пролистывал страницы журналов, где были фотографии солдат, изучал карты, представляя себе стратегические маневры.

А сейчас, глядя на садовника, Синкх чувствовал, как его мечта отдаляется, растворяется в этой мирной, предсказуемой реальности. Он знал, что его родители хотели для него спокойной, безопасной жизни. Они видели его в офисе, за столом, с книгами. Но его сердце рвалось в другом направлении.

Он закрыл глаза, пытаясь вновь услышать тот звон, почувствовать тот запах. Он представлял себе, как марширует в строю, как его шаг сливается с шагами других, как они вместе движутся к общей цели. Это было то, чего он жаждал, то, что наполняло его жизнь смыслом.

Синкх оторвался от стекла. Садовник закончил с кустами и теперь аккуратно собирал опавшие листья. Солнце поднялось выше, освещая мир более ярко. Но для Синкха этот свет казался тусклым по сравнению с тем внутренним огнем, который горел в его душе. Он знал, что ему предстоит долгий путь, полный препятствий и непонимания. Но он также знал, что не откажется от своей мечты. Мечты о звоне стали, запахе пороха и маршевой песне, которая будет звучать в его сердце, даже когда он будет стоять на страже мира.

Но отец был непреклонен. – Все что угодно, Синкх, кроме военной службы, – его слова звучали как приговор. Отец даже предлагал подарить ему космический ракету, лишь бы тот не думал о казарме. Это наверно была шутка. Он знал отца, что на такие подарки он не способен. Машину, автобус, поезд , ну самолёт , но космическую ракету? Хотя это лишь отговорка. Его слабое здоровье, постоянные простуды,– всё это было против него, -никакой военной службы.– Повторял отец, и в его голосе не было ни капли сомнения.

А Зитка, его сестра, мечтала стать разведчицей. Она часами просиживала над книгами о шпионах, представляя себя в тени, незаметно проникающей в тыл врага. Брат Сашка. Синкх видел, как отец смотрит на него – с гордостью, с восхищением. Именно такого взгляда он жаждал от своего отца. Взгляда, который говорил бы: -Ты мой сын, ты воин.

Он начал готовить себя. Приучал к голоду, терпя урчание в животе, когда еда была скудной. Нашел старый, заброшенный ход в доме, где проводил долгие часы в темноте, прислушиваясь к тишине. Он представлял себе вражеские шаги, шепот, шорох. Если бы он только знал, кто на самом деле сидит за той старой ширмой, которую он считал своим укрытием, то наверно бы драпал сломя голову.

Почему такая несправедливость? Он просто хотел быть военным. Да, он совершил ошибку в детстве, приняв дедов пистолет за игрушку. Но, теперь он был старше, умнее. Он не повторит той ошибки.

Синх, стоял перед Фаридом. Он знал, что отец, , владеет боевыми искусствами, и был уверен, что Фарид, его верный охранник и друг, знает ещё больше. -Научи меня сражаться, – попросил Синх, его голос был полон решимости.