Око Государево

Глава 1

– Опаздывают, – глядя на наградные наручные часы, произнёс глава полицейского управления барон Устюгов Егор Борисович.

Рядом с ним стоял статный, темноволосый мужчина с новомодной эспаньолкой на лице, в отличие от барона совершенно не выказывавший беспокойства.

Если полицейский был в форменном мундире со всеми полагающимися знаками различия и наградами, половина из которых была присвоена Устюговым себе самостоятельно, то его спутник выглядел совсем невзрачно в светло-сером костюме, больше подходящем какому‑нибудь клерку.

Но это только на первый взгляд.

На самом деле костюм спутника Устюгова стоил как хороший автомобиль вместе с автоматоном‑водителем в придачу.

Понять это были способны только люди, хоть раз имевшие дело с такими костюмами, выполненными на заказ лучшими чародеями‑портными. А часы на руке мужчины с резкими чертами лица, пронзительным взглядом и выразительными бровями вообще не имели цены.

Наличие двуглавого имперского орла на циферблате говорило о том, что эти часы являются уникальным артефактом, подаренным лично императором одному из своих немногочисленных доверенных лиц.

Где-то в небе раздалось вопросительное карканье, заставившее мужчину поднять голову, при этом закрывая глаза рукой от солнца и незаметно указать на здание управления. Оно находилось достаточно далеко, чтобы никто не смог заметить особенности крылатого помощника.

– Егор Борисович, вы слишком нервничаете. Нет никаких причин для беспокойства. Состав из академии никогда не опаздывает.

– Ну как же не нервничать, Алексей Валерьевич? – всплеснул руками Устюгов. – А если что‑то случилось по дороге и они вообще не приедут? А у нас здесь одно происшествие за другим.

– В этом случае нам сообщат, – пожал плечами Алексей Валерьевич Шанин, единственный представитель «Ока Государева» в Новограде, Видящий первого ранга. – А с тем, что у нас происходит, я скоро разберусь, как делал это последние семнадцать лет. И, помнится мне, что в тот день, когда я приехал в Новоград по распределению, вы вот так же стояли на станции и нервничали.

– Как же тут не нервничать, когда приезжает сам князь Лобачевский? Сильнейший Видящий империи и правая рука самого императора.

– И глава «Ока Государева», – тяжело вздохнул Шанин, тем самым впервые за это утро проявив эмоции, что заставило барона на несколько мгновений забыть о своих переживаниях и удивиться. – Это ещё одно весомое доказательство того, что состав прибудет по расписанию.

Раздался гудок приближающегося транспорта, подтверждая слова Шанина, после чего барон подпрыгнул на месте, моментально приняв самую залихватскую выправку, на которую только был способен в свои шестьдесят четыре года.

Из‑за поворота выкатился трамвайный вагончик, разукрашенный в цвета имперской академии: чёрный, золотой и серебряный. А на морде вагончика красовался такой же двуглавый орёл, как и на циферблате часов Шанина. Управлял вагончиком автоматон академии, в случае необходимости способный защитить своих пассажиров практически от любой внешней угрозы.

Большего разглядеть в салоне трамвая не представлялось возможным. Снаружи на окна был нанесён специальный состав, делающий их непроницаемыми для чужих взглядов. Те же, кто находился внутри вагончика, могли спокойно наблюдать за всем, что происходит снаружи.

Если Егор Борисович мог только догадываться, что же такого внутри трамвайного вагончика академии, то Шанин прекрасно был осведомлён об этом. Путь от академии до Новограда не близкий, за это время можно ознакомиться со всем, что находится внутри небольшого салона.

Семнадцать лет назад он прибыл в город точно на таком же трамвае. Вполне возможно, что это был именно он. Возможности академии позволяю поддерживать технику в идеальном состоянии с момента её получения.

Трамвай ещё пару раз подал звуковой сигнал, оповещая диспетчеров о своём прибытии, и начал медленно тормозить, чтобы идеально остановиться в отведённом для этого месте. Автоматон может ошибиться только в одном случае – когда вселённая в него сущность изгнана.

– Егор Борисович, дышите. Иначе князь будет очень разочарован, когда вы отправитесь к праотцам, задохнувшись от переполнившего вас чувства патриотизма, – произнёс Шанин и направился к дверям трамвая, чтобы встретить своего первого наставника на пути Видящих, а именно им был князь Лобачевский.

Раздалось лёгкое шипение, едва различимое за обычным городским шумом, и двери трамвая стали открываться. Шанин предусмотрительно остановился на приличном расстоянии, поэтому выдвинувшийся трап опустился далеко от его ног. Как только это произошло, в дверях показался князь – высокий, улыбчивый человек, совершенно не выглядящий на свой почтенный возраст.

Князю было уже далеко за семьдесят, а выглядел он гораздо моложе барона Устюгова. На нём был светлый костюм, лёгкое драповое пальто по последней столичной моде и неизменные высокие чёрные перчатки – неотъемлемый предмет гардероба главы «Ока Государева», скрывающий часы с гербом на циферблате. Привычка, которая осталась у князя с момента получения знака высшего доверия императора.

– Лёша, даже не представляешь, как я рад тебя видеть. Ты же никак не сподобишься заехать в управление. Да даже просто в гости к старику, которому жить‑то осталось, может, всего два понедельника, – заключив в объятия Шанина, пожурил его князь.

Алексей Валерьевич был готов к подобному и поэтому с достоинством выдержал испытание. Всем прекрасно была известна любовь Лобачевского сжимать знакомых так, чтобы выдавить из них весь воздух и заставить трещать рёбра. Но даже зная о предстоящем, выдержать объятия «медведя», как за глаза называли Лобачевского, оказалось весьма трудно.

– Судя по тому, что ваши объятия всё такие же крепкие, прибедняетесь, ваша светлость. Здесь двумя понедельками и не пахнет. Попомните мои слова, когда будете подписывать приглашение на свой вековой юбилей, – искренне улыбнулся Шанин и только сейчас заметил, как из трамвая выходит совсем ещё зелёный, темноволосый паренёк, прижимая к себе небольшую дорожную сумку.

Волосы с левой стороны торчали вверх, говоря о том, что всю дорогу парень проспал, привалившись к окну, о чём ещё свидетельствовали помятый с той же стороны костюм и оттиск пяти цифр на щеке – производители оставляют такие в углу каждого выпущенного стекла.

Но если помятый вид паренька слегка портил первое впечатление, то его глаза буквально горели желанием поскорее окунуться в работу. И это заставило Шанина ещё сильнее начать улыбаться, что князь воспринял на свой счёт.

– Не ожидал, что ты будешь так рад меня видеть. Особенно после того, как я привёз для тебя не самые добрые вести.

– В таком случае буду не против, если вы представите мне эти самые недобрые вести. Уверен, что выпуск в этом году оказался крайне удачным.

Паренёк к этому моменту спустился на перрон и крутил головой по сторонам, оценивая станцию полицейского управления Новограда. Оценивая крайне грамотно, что сразу же заметил опытный глаз Шанина. Но представить его князю помешал только подоспевший Устюгов.

– Ваша светлость, это огромная честь для нашего управления и всего Новограда, – козырнул барон, вытянувшись по стойке смирно.

– Вольно, Егор Борисович, и завязывайте уже с этими козыряниями. Я здесь неофициально, поэтому и попросил не устраивать из моего приезда балаган. Надеюсь, за пределами управления меня не ждёт толпа журналистов?

– Никак нет, – пытаясь вытянуться ещё сильнее, отрапортовал барон, но потом под суровым взглядом князя всё же заставил себя расслабиться. – То есть как же можно, ваше сиятельство. Вы же чётко сказали, чтобы без всего этого. Я вот только и пригласил Алексея Валерьевича, как вы и просили.

– И за это я вам благодарен, – улыбнулся князь. – А теперь вы не оставите нас? Дел в столице столько, что даже лишней минуты нет. Вот сейчас объясню всё Алексею и сразу обратно. Благодарю за службу.

После этих слов Устюгов просиял и вновь не смог сдержаться, чтобы не вытянуться по струнке. Правая рука автоматически взметнулась к голове, отдавая честь, а тело развернулось, строевым шагом направившись в отделение, находящееся в пятидесяти метрах от станции. Барон даже забыл, что хотел попросить у высокого гостя подсобить с выделением средств на покупку трёх дополнительных служебных автоматонов. О чём, раз пять успел сказать Шанину.

Лобачевский лишь покачал головой, но тут же переключился с барона на привезённого им паренька, махнув ему рукой.

– Это граф Шанин Алексей Валерьевич, глава Новоградского управления «Ока Государева», вернее, его единственный представитель в Новограде. А это Андрей Витальевич Рогов, будущий выпускник академии. Один из луч…

– Что значит «будущий выпускник»? – перебил князя Шанин, который крайне редко позволял себе проявлять неуважение к собеседнику, тем более к советнику императора и своему первому наставнику. Но князь даже не обратил на это внимание, на мгновение замявшись, что не ускользнуло от графа.

Рогов в этот момент застыл с протянутой для рукопожатия ладонью.

– Дело в том, что Андрей только окончил третий курс. Он оказался единственным достаточно подготовленным студентом, которого мы можем тебе сейчас выделить. Я подумал, что время до начала обучения, проведённое под твоим руководством, станет для парня отличной практикой.

Лобачевский отвёл взгляд в сторону, сделав вид, что ему интересен барон Устюгов, уже успевший пройти примерно треть до двери управления. А ещё лицо парня явно говорило о том, что причина, озвученная князем, лишь прикрытие.

– Или он просто единственный способный Видящий, показывающий реальные умения. Я слышал, что в последнее время дела с нахождением кандидатов в академию обстоят совсем плохо. Но даже не предполагал, что настолько. Ваше сиятельство, вы же понимаете, что наша работа весьма и весьма опасна? Третий курс – это, по сути, ещё ребёнок, который даже не знает, с какой стороны подступиться к серьёзным чарам.

Шанин был крайне серьёзен и говорил всё не из‑за того, что ему откровенно пытаются подсунуть желторотого новичка, который будет только мешаться под ногами. Прямо из управления граф собирался отправиться в место очередного преступления, и там до сих пор может быть опасно.

– Ты прав, Андрей – единственный способный Видящий, что поступил в академию за последние восемь лет. И он действительно единственный, кого мы можем выделить тебе в помощники. Принимай стажёра, Алексей, – ошарашил Шанина князь.

Выходит, что в скором времени «Око» может и вовсе перестать существовать. Граф нахмурился, но уже совершенно иначе посмотрел на паренька и пожал всё ещё протянутую руку.

– Обещаю, что позабочусь о тебе до тех пор, пока не получишь часы. А пока ты должен выполнять все мои указания без малейших вольностей и свободных трактовок.

Глаза парня по‑прежнему горели. Если они были похожи на два ярких, любопытных, непослушных, впитывающих всё на лету огонька, то глаза Шанина оказались их полной противоположностью: холодные, спокойные, невероятно внимательные и рассудительные.

Встретились две противоположности, которым предстоит научиться работать вместе.

Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь городским гулом, доносившимся из‑за здания полицейского управления. Нарушило его карканье, привлёкшее внимание Андрея, удивлённо вскинувшего брови, что не ускользнуло от Шанина. Он крепче сжал руку парня, привлекая его внимание к себе. Как только Андрей вернул взгляд к графу, тот едва заметно покачал головой и облегчённо выдохнул, когда парень кивнул.

Одновременно с этим прозвучал требовательный трамвайный гудок, отвлёкший внимание Лобачевского. Автоматон академии явно спешил вернуться в родной док.

– Что же, Алексей, я невероятно рад, что ты вошёл в наше положение. Уверен, что только ты и сможешь достойно обучить всему Андрея. Дело у тебя здесь действительно крайне сложное, поэтому, если вдруг случится что‑нибудь из ряда вон выходящее, сразу же сообщай напрямую мне. Постараюсь приехать лично. А теперь прошу меня простить – действительно дел невпроворот.

Сказав это, князь стремительно обнял своего бывшего ученика, на этот раз даже не попытавшись превратить его рёбра в осколки, пару раз хлопнул по спине и в три шага оказался в салоне, махнул рукой на прощание, после чего трамвай тронулся в обратный путь, на ходу убирая трап и закрывая двери.

– Алексей Валерьевич, а в Новограде много вольных потусторонних? – спросил Андрей, отчего Шанин с трудом сдержал ругательства.

Такой подставы от столичного управления он точно не ожидал.

***

Машина Шанина находилась на стоянке управления. Белоснежный, словно только выпавший снег, кузов привлекал к себе внимание хищными обводами единственного в городе настоящего спорткара. Гордость графа и причина завистливых взглядов большинства жителей Новограда. Даже некоторые аристократы говорили прямо, что восхищены его «Енисеем». Всё же индивидуальный заказ, единственная в своём роде машина, презентованная графу лично князем Бестужевым, являющимся крупнейшим автомобильным магнатом империи.

Поэтому Шанин совершенно не удивился, когда Андрей замер с открытым ртом возле его машины. Такую сложно встретить даже в столице. Она выгодно выделялась среди автомобилей работников управления, особенно на фоне служебного транспорта – блёклого, угловатого и совершенно невзрачного. Да и номера на машине Шанина были особенными: не только с обязательным для всех автомобилей национальным флагом с левого края, но и отсутствием самих номеров. Их заменил собой эмблема «Ока Государева», позволяющая открывать любые двери в империи, что порой очень помогало в работе, но в большинстве случаев мешало, создавая совершенно ненужные проблемы.

– Подарок князя Бестужева, – безэмоционально произнёс Шанин, прикоснувшись к часам, тем самым сняв защиту с машины. Совершенно невидимую для всех, кто проходил рядом, но только не для Шанина и Андрея.

Парень после этого вздрогнул и удивлённо посмотрел теперь уже на графа, который тяжело вздохнул. Одно дело – слушать лекции в академии, и совсем другое – увидеть всё своими глазами. Хорошо ещё, объяснений по поводу ворона Андрею вполне хватило, и он не стал поднимать панику.

– Стандартная защита от угона. Чародейская, естественно. Накладывал также князь Бестужев. Вещей у тебя не много, и это хорошо – всё поместится на заднее сиденье. Времени вводить в курс дела особенно нет, так что втягивайся по ходу. Сейчас отправляемся в поместье Кулибиных. Толком пока ещё ничего не знаю, но всё говорит о том, что в деле замешано чародейство. Про потусторонних пока ещё рано говорить, но вероятность очень велика.

– Те самые Кулибины? – тихо спросил Андрей.

– Те самые. Те самые. В Новограде расположен Главный Имперский Завод Автоматонов, а управляли им с самого момента основания исключительно Кулибины. Но историю тебе должны были в академии преподавать.

Парень быстро кивнул, после чего прижал свой нехитрый скарб к груди и поспешил к машине.

Уже через минуту мотор взревел, и белая молния помчалась по дороге прочь из города. Поместье Кулибиных располагалось в десяти километрах южнее Новограда и занимало едва ли не большую площадь.

Сам завод автоматонов и все прилегающие к нему постройки также находились на территории поместья. Отчего некоторые завистливые языки говорили, что Кулибины уже давно присвоили себе самое прибыльное производство в империи и даже могут диктовать условия императору.

Но те, кому это положено, прекрасно знали, что ничего подобного не было. Кулибины являлись ярыми патриотами и буквально боготворили Михаила Фёдоровича Левашова, государя и вседержителя Северной Империи.

Только императорскому роду было под силу привязать потусторонних к лучшим механическим оболочкам, производимым на заводе Кулибиных.

Шанин наслаждался ревом мотора и ничуть не жалел чувств стажёра, выжимая из машины всё, на что она была способна. Благо дорога до поместья Кулибиных была великолепной, и на ней практически никогда не было других машин. Поэтому граф мог позволить себе выйти за рамки дозволенного законом. Но только исключительно ради того, чтобы впечатлить парня и посмотреть, как он реагирует на опасность.

За всю дорогу Андрей не произнёс ни слова, только побледнел и стал дышать гораздо тяжелее. С физическими данными придётся работать. А в остальном ещё необходимо разбираться. Но уже сейчас Шанин видел огромный потенциал парня в качестве Видящего. Он смог заметить Карлушу, хотя сам граф не смог бы увидеть его особенность на таком расстоянии. Да и князь Лобачевский ничего не заметил.

Машина резко затормозила возле массивных, кованых ворот, и Шанин нажал на клаксон, оповещая автоматонов‑привратников о своём прибытии.

– Что ты видишь на этих воротах? – обратился граф к бледному пареньку.

– Что их здесь трое. Помимо тех, что видят абсолютно все, есть ещё внешние и внутренние чародейские ворота. Судя по цвету чар, внешние и внутренние были созданы обычными чародеями, а центральные – чародеями‑механиками.

Шанин удовлетворённо кивнул. Преподаватели академии не зря едят свой хлеб.

К этому времени автоматоны в форме привратников уже начали открывать единственные физические ворота. Чародейская защита исчезла за мгновение до этого, что снова заставило Андрея вздрогнуть. Словно до сегодняшнего дня его специально держали вдали от чар.

Очень странно.

Но все вопросы потом. Сейчас необходимо узнать, что произошло у Кулибиных, и провести опрос.

Во внутреннем дворе уже находились две полицейские машины. И одна из них была криминалистической лабораторией.

– Держись рядом со мной и пока просто наблюдай. Ничего не трогай и постарайся увидеть все чары, что сможешь распознать. Это может быть крайне важно.

Андрей кивнул и встал за спиной у графа, внимательно принявшись изучать чары, что окутывали трёхэтажный особняк, построенный в античном стиле. Входную группу украшали резные колонны, поддерживающие сводчатый потолок, а вдоль мраморных ступеней были установлены статуи разнообразных мифологических существ Древней Греции. В основном фавны и дриады. Лишь возле входной двери были установлены статуи минотавров.

На эту сторону выходили сразу двенадцать окон: два на первом этаже и по пять на последующих. Одно из окон второго этажа было раскрыто настежь. И из него доносилась едва различимая, ненавязчивая мелодия.

– Охранные чары пятого ранга, но сейчас они отключены и находятся в режиме ожидания, так что нам нечего бояться, – сказал Шанин, когда они поравнялись с минотаврами, яростно сжимающими мраморные секиры.

Дверь перед ними распахнулась, выпуская очередного автоматона. На этот раз в лакейской ливрее, белых перчатках и с хитрой системой колёсных движителей, позволяющих автоматону спокойно передвигаться по самым крутым лестницам.

– Доложи князю, что прибыли люди из «Ока».

Граф показал автоматону раскрытую ладонь. На мгновение на ней проявился знак «Ока Государева»: клинок, пронзивший глаз, окружённый огнём чародейства.

Символа, по которому все с лёгкостью узнают людей государевых. И проявлять его на ладони могут только Видящие, получившие признание императора.

Андрей с завистью посмотрел на проявившийся знак, но не упустил из вида, что настройки автоматона едва ощутимо изменились. У него точно были инструкции на случай, если прибудут люди из «Ока Государева». Защита поместья пошла рябью, так же перестраиваясь и становясь гораздо плотнее. Через пару мгновений послышались торопливые шаги, и за спиной молчаливого автоматона появился мужчина средних лет в толстом домашнем халате, что удивляло: на улице стояла довольно тёплая погода, и в таком халате точно не было никакой необходимости.

– Орфей, ты свободен, я сам введу наших гостей в курс дела, – произнёс мужчина, коснувшись плеча автоматона, после чего тот незамедлительно укатился вглубь дома. – Я очень вас ждал, господа. Позвольте представиться, князь Кулибин Иван Евстафьевич. Полиция приехала уже час назад, но я не позволил им ничего трогать на месте преступления. Ждал вас.

– Граф Шанин Алексей Валерьевич, а это мой помощник Рогов Андрей Витальевич. Я благодарен вам за проявленную предусмотрительность, но для начала всё же хотелось бы понять, что у вас произошло?

Князь высунулся из двери, осмотрелся по сторонам, словно боялся, что здесь есть кто‑то ещё, и, только убедившись, что кроме Шанина и Рогова больше никого нет, пригласил их войти в дом.

– Понимаете, ситуация весьма щекотливая, и мне бы не хотелось, чтобы она получила огласку. Я бы и не стал обращаться в полицию, если бы была возможность связаться с вами напрямую. Но правила для всех одинаковые. Отец мне много рассказывал о вас, граф, исключительно в положительном ключе. Да и все инструкции прямо говорят: сразу обращаться к представителям «Ока», когда происходят инциденты, связанные с автоматонами. Вот только…

– Исключительно полиция может принять решение по привлечению к делу «Ока Государева», – кивнул Шанин. – Могу вас заверить о полной конфиденциальности. А теперь хотелось бы всё же услышать, для чего нас вызвали? Что у вас произошло?

Хозяин всплеснул руками и уже собрался говорить, когда послышался странный скрежет и едва различимый звук падения чего‑то увесистого. Словно с большой высоты уронили огромный комок теста.

– Слева! – воскликнул Андрей и бросился во всё ещё открытую дверь, в направлении открытого окна на втором этаже, ещё до того, как кто‑нибудь смог понять, что происходит.

Шанин мгновенно среагировал, рванув за стажёром. Кулибин же, растерянно охнув, остался на месте, бормоча:

– Что случилось?! Что за напасти? Почему именно сейчас?

Глава 2

Обогнув статую Минотавра, граф увидел, как его подопечный перемахнул через перила и скрылся за баллюстрадой. При этом одна гранитная балясина, совершенно не постижимым образом, отлетела и едва не угодила в Шанина, за спиной которого послышался звонкий удар, после чего последовал подозрительный скрежет, но откуда он взялся, не было времени выяснять.

Через пару мгновений граф уже перемахнул через ту же баллюстраду и чудом удержался на ногах. Высота была совсем смешной, не больше полутора метров, что для тренированного человека пустяки, вот только на клумбе оказалась внушительная вмятина, чуть ли не метровой глубины. Сразу после этого фургон судмедэкспертов отлетел в сторону, словно его откинул великан, после чего раздался громкий крик.

– «Око Государево», стоять на месте, или мне придётся прибегнуть к крайним мерам.

Под крайними мерами предполагалось устранение возмутителя спокойствия. Вот только студент третьего курса совершенно точно не был способен на подобное, в отличие от самого Шанина, который уже был в непосредственной близости от Андрея.

Парень стоял к нему спиной, недалеко от пострадавшего фургона, вытянув вперёд руки, словно у него действительно было оружие.

– Андрей, у тебя могут быть большие проблемы, если… – начал было говорить Шанин, но запнулся, когда поровнялся с парнем и увидел то, вернее сказать, того, за кем они гнались.

На самом фургоне остались следы жёлтой слизи, которая медленно стекала на плитку, оставляя после себя чистый металл, напрочь уничтожая краску. А за фургоном трясся, словно гигантский студень, крайне занятный потусторонний.

К слову, уже вольный потусторонний.

Желеобразное, практически прозрачное тело около двух метров в длину и высотой примерно полтора, ходило ходуном от малейшего дуновения ветра. Вся его поверхность была покрыта той самой жёлтой слизью, а два крупных глаза, расположенных внутри студня‑переростка, смотрели на преследователей с каким‑то собачьим негодованием. Будто щенок, нагадивший хозяину в тапки, теперь никак не может понять, за что на него ругаются.

– Утилизатор. Второй ранг, по классификации Берницкой. Не представляет никакой опасности даже для обычных людей. Имеет зачатки разума и способен выполнять простейшие команды, – выдал Рогов, глядя на Шанина.

– Всё верно, и мне совершенно непонятно, что этот потусторонний делает в поместье Кулибиных в таком виде? Есть ли у них разрешение на его содержание и кто обеспечивает надлежащий уровень секретности? – этот вопрос граф адресовал князю, который только сейчас оказался рядом с ними, дыша так, словно пробежал несколько километров, а не сотню метров до стоянки. Да и лёгкой пробежкой его способ передвижения можно было назвать с огромной натяжкой – скорее торопливый шаг.

– Это Жёлтый, наш Утилизатор. Все необходимые разрешения на него имеются. А в доме он был по своему прямому назначению. Мы как раз затеяли ремонт в детской и, чтобы не наводить беспорядок, решили использовать его. Только я сам не понимаю, каким образом он смог выбраться из своей оболочки и всё ещё продолжает пребывать в материальном состоянии.

– А строители имеют необходимый допуск?

– Конечно, – с явным возмущением произнёс князь. – Вызвали специалистов из столицы. Столько денег берут, но стоят каждой копеечки, потраченной на них. Понятия не имею, что произошло и каким образом Жёлтый выпал из окна детской.

– Это мы сейчас и узнаем, – сказал Шанин, услышав крики, доносившиеся из поместья. Ругался кто‑то как раз в комнате, где проходил ремонт и было открыто окно, из которого вывалился Утилизатор.

Несколько быстрых манипуляций, чтобы ограничить передвижения Жёлтого, и Шанин вместе с Андреем и князем направились в поместье, у входа в которое стояли ожившие минотавры, выступающие последним рубежом защиты. Стоило Кулибину отдать необходимую команду и мраморные стражи вернулись на свои места, принимая прежние позы.

Через минуту Видящие и хозяин поместья уже находились перед нужной дверью, закрытой плёнкой и простейшими чарами, которые удерживали воздух внутри комнаты, не позволяя вместе с ним выходить и строительной пыли. Ругань не утихала. Казалось, что стала ещё сильнее.

Вот только Шанин не мог разобрать ни слова. Ругались строители на одном из языков ближнего зарубежья, к которым у графа не было никакой предрасположенности, да и желания изучать. А вот Андрей снова смог удивить бывалого оперативника.

– Как я понял, некий Анвар совершил ошибку и испортил сразу все заготовки, которые были у строителей. А затем решил их скормить Утилизатору.

– Чушь какая‑то, но сейчас мы узнаем всё из первых уст. Иван Евстафьевич, не будете ли вы так любезны позвать своих работников к нам? Мне нужно задать им пару вопросов.

– Это как‑то связано с нападением на Григория? – задал очень странный вопрос князь и отчего‑то вновь начал озираться по сторонам. Уже во второй раз за то время, что находится рядом с Шаниным и Роговым.

Складывалось впечатление, словно Кулибин чувствует опасность в собственном доме. Несмотря на всю чародейскую защиту и охранных автоматонов.

– Ничего нельзя исключать, – уклончиво ответил граф и указал на дверь, ругань за которой утихла. Видимо, строители поняли, что привлекли ненужное внимание.

– Рашид, откройте дверь и выйдите ко мне, – произнёс князь, после чего достал из кармана халата небольшой металлический диск, направил его на дверь и нажал четыре раза, снимая чародейскую защиту. В нос сразу же ударил резкий запах строительной пыли и краски.

– Вы что‑то хотели, ваше сиятельство? – высунулся из‑за двери Рашид.

Типичный представитель кочевого народа: округлое лицо, слегка раскосые глаза, недельная щетина и явно видимая печать допуска. Этому человеку действительно было разрешено работать с потусторонними.

– Граф Шанин Алексей Валерьевич. «Око государево».

Лицо Рашида мгновенно побледнело, он распахнул дверь, выпустив в коридор облачко побелки, и упал на колени.

На этот раз в воздух взметнулась настоящая белая туча, оседая на всём, что встречалось у неё на пути. Кулибин недовольно посмотрел на это, но промолчал. А вот Рашид молчать не стал.

– Господин, прошу, не нужно нас в тюрьму. У меня шесть детей и жена больная. Мы всё расскажем. Всё возместим и сделаем лучше, чем было. Этот шайтан сам в окно вылез, словно его потянуло туда магнитом. А потом был грохот, мы испугались, посмотрели в окно, а там уже полицейские машины стоят.

– Хватит, – остановил Рашида Шанин. – Насчёт того, что вы здесь натворили, будете разбираться с хозяином поместья. Мне интересно, что это были за заготовки такие, что Утилизатор, поглотив их, решил сбежать?

– Граф, позвольте, я попытаюсь вам объяснить, – вместо строителя заговорил Кулибин. – Должно быть, речь идёт о заготовках для рабочего места моего старшего сына Григория. Как вы понимаете, связано оно с производством автоматонов, поэтому заготовки металлические и проходят обработку различными химическими элементами.

– Включая натрий, – понимающе кивнул Шанин. – Которого оказалось слишком много, и это сорвало у Утилизатора крышу. Андрей, как натрий влияет на большинство потусторонних низших рангов?

– Как сильнейший афродизиак. Слизняк отправился на поиски невесты, – удивлённо произнёс стажёр, даже не предполагая, что подобное вообще возможно.

– И проще всего это было сделать, вывалившись из окна, предварительно сорвав все печати со своей оболочки. Во время падения и последовавшей погони весомая часть поглощённого натрия покинула тело Утилизатора, и когда Андрей велел ему остановиться, тот послушался. Иван Евстафьевич, в следующий раз давайте чёткие инструкции по обращению с Утилизатором. И позаботьтесь, чтобы все защитные печати у ваших автоматонов были усилены. Эта оплошность могла обернуться серьёзными последствиями. Могли пострадать люди, но хорошо, что мы с Андреем оказались здесь и предотвратили трагедию. Документы на Утилизатора и других автоматонов, что у вас имеются, я всё же хочу увидеть, после того, как вы расскажете, что произошло с вашим сыном, и отведете нас на место предполагаемого преступления.

Князь переваривал услышанное и общался со строителями, из‑за которых всё и произошло, а Шанин обратился к стажёру:

– Андрей, молодец, но в следующий раз сперва надо предупреждать меня. Там мог оказаться кто‑нибудь гораздо опаснее Утилизатора, а мне за тебя держать ответ перед Лобачевским.

– Приношу свои извинения. Как увидел потустороннего, не смог устоять на месте, – весьма двусмысленно произнёс парень, намекая графу на произошедшее возле полицейского управления. Там он пошёл Шанину навстречу.

Вот только там ничего не угрожало жизни Рогова, а опрометчивость в работе с вольными потусторонними очень даже угрожает. Слишком поспешные решения лишили жизни многих перспективных Видящих.

Тем более Утилизатора не видел никто кроме Андрея, самого Шанина и Кулибиных, к которым и был привязан этот потусторонний.

– Надеюсь, что впредь ты будешь поступать более осторожно, и это будет первое правило, которое необходимо запомнить.

– Я запомню, – спокойно ответил Андрей, и в этот момент к ним вернулся князь.

Хозяин дома заверил, что документы находятся у него в кабинете и посмотреть их можно в любой момент, после чего торопливо повёл Шанина и Андрея на первый этаж, в комнату для тренировок, по пути рассказывая, что его младший сын горит желанием поступить в имперскую академию. Шанин многозначительно посмотрел на стажёра, но промолчал.

Чтобы попасть в имперскую академию, необходимо иметь определённые склонности к чародейству, что в случае с Кулибиными полностью исключено. Их способности к пониманию автоматонов очень давно поставили крест на чародейской составляющей. Единственным возможным вариантом было лишь одно.

– Иван Евстафьевич, у вашего младшего сына пробудились способности Видящего? – спросил прямо граф, что в любой другой ситуации могло считаться очень серьёзным проступком, даже для действующего сотрудника Ока Государева.

Видящие были приравнены к государственному достоянию, и если их способности обнаруживались до пятнадцати лет, то оказывались под защитой императора.

Вопрос Шанина заставил князя нервничать, хоть он всячески старался этого не показывать. Но от взгляда опытного Видящего не ускользнуло мимолётное облизывание губ и лёгкий тремор рук, продлившийся всего полсекунды.

– Григорий подаёт очень большие надежды, но пока ещё слишком рано говорить, Видящий он или нет. К нам приезжал человек из академии и составил рекомендации по развитию.

– И я так понимаю, что всё произошло, когда Григорий выполнял упражнения, оставленные человеком из академии? Кто именно, вы мне, конечно же, не расскажете?

– Боюсь, что вы правы. Я подписал документ о неразглашении.

Шанин отметил про себя, что нужно будет сделать запрос в академию. И это дело сразу же стало казаться практически завершённым. Действительно, существовали способы, чтобы попытаться пробудить в человеке способности Видящего, но подходили они исключительно тем, кто подавал большие надежды.

Эти способы были, мягко говоря, довольно суровыми. Требовали постоянного присутствия рядом с возможным кандидатом как минимум двух сильных потусторонних, способных существовать в мире людей и без физической оболочки, которые всячески пытались испортить жизнь своему подопечному. Нередко такие случаи приводили к плачевным последствиям – вплоть до смертельного исхода.

– С академией я разберусь сам. Вы хотя бы можете сказать, каких потусторонних приставили к вашему сыну? Вам должны были сообщить это.

– Да, сообщили, – кивнул князь. – Это восемь привидений второго ранга.

От услышанного у Шанина округлились глаза. Сразу восемь привидений это слишком даже для того, кто уже гарантированно обладает способностями Видящего. А здесь, только предположения.

Запрос в академию нужно будет отправить как можно скорее. Подобное решение может принять только кто‑нибудь из учёного совета. А это люди уровня советника императора.

Очень сомнительно, что такой человек приедет лично заниматься всего лишь кандидатом в Видящие. Пусть и сыном князя Кулибина.

Комната для тренировок, где и случилось происшествие, находилась в левом крыле поместья. Если точнее, то в самом его конце. Возле двери стояли шесть человек, которые оживились при виде Шанина и князя.

– Алексей Валерьевич, даже не представляете, как я рад вас видеть, – вышел вперёд пожилой следователь полицейского управления Олег Васильев.

Его слова заставили Шанина улыбнуться. Ни для кого не секрет, что обычные полицейские крайне негативно относятся ко всем структурам, которые пытаются отобрать у них работу. Особенно к сотрудникам «Ока Государева», если дело не касается преступлений, совершённых аристократией. Такие дела полиция сама пытается как можно быстрее передать в соответствующую структуру, лишь бы находиться от него как можно дальше.

– Князь приказал своим людям не впускать никого до вашего приезда. А его охранные автоматоны даже на нас наводят ужас.

Только сейчас Шанин заметил, что по обеим сторонам от двери, буквально вмурованными в стену, находились два автоматона и держали полицейских под прицелом сразу шести оружейных стволов.

– Олег Наумович, князь Кулибин рассудил совершенно верно. И я благодарен вам за то, что оказались на месте предполагаемого преступления гораздо быстрее меня. К сожалению, пришлось немного задержаться. Но теперь я здесь, и вы пока можете вернуться к своим машинам. Если понадобится ваша помощь, я сообщу. И да, господа, – Шанин обратился к судмедэкспертам, с которыми так же был прекрасно знаком и которые даже симпатизировали ему, в отличие от следователя Васильева, – с вашим фургоном случилась небольшая неприятность: на него попала кислота, разъевшая всю краску сзади с левой стороны. Но я уверен, что Иван Евстафьевич пойдёт вам навстречу и перекрасит машину на своём заводе.

К тому же это произошло именно по недосмотру Кулибина. И никто не должен знать, что именно случилось с фургоном.

– Это сущий пустяк, – уверил полицейских князь, и они облегчённо выдохнули. В противном случае им пришлось бы возмещать порчу казённого имущества из собственного кармана. Всё же не было никакого нападения или погони, в которых фургон мог так пострадать.

– Граф, но мы должны зафиксировать произошедшее, а без осмотра это просто невозможно, – попытался настоять на своём присутствии Васильев.

– Я обязательно поделюсь с вами информацией. А теперь, если вы не возражаете, то мне хотелось бы осмотреть место предполагаемого преступления. Иван Евстафьевич, вы не будете так любезны и не деактивируете своих охранников?

Кулибин всплеснул руками, словно совсем забыл, что автоматоны настроены пропускать исключительно людей, чьи данные имеются в их памяти, и отправился исправлять упущение. Судмедэксперты поспешили на выход, смотреть, что же такого произошло с их фургоном, а вот Васильев задержался возле Шанина. Окинул взглядом Андрея и, наткнувшись на знак имперской академии, закреплённый на лацкане пиджака, заговорил:

– Алексей Валерьевич, вы считаете, что это может быть связанным с исчезновением других детей?

– Боюсь, что пока не осмотрю тренировочный зал, не могу ничего считать, Олег Наумович. Но даю вам слово, что поделюсь своими мыслями на этот счёт, а пока прошу меня извинить. Андрей, следуй за мной, и, как окажемся внутри, просто остановись возле двери. Не стоит оставлять лишних следов.

– Как скажете, граф, – согласился стажёр и двинулся следом за Шаниным к уже открытой двустворчатой двери, в которую был виден разгромленный зал для тренировок.

И судя по увиденному, внутри произошло настоящее побоище.

Глава 3

Войдя в зал, Алексей Валерьевич первым делом позаботился о том, чтобы двери оказались плотно закрытыми, и попросил князя сделать освещение максимально возможным. Лампы под потолком моментально увеличили интенсивность свечения, заливая всё пространство ярким светом, уничтожая тени и не оставляя даже малейшего шанса скрыться хоть одной улике.

Само помещение оказалось очень большим. Можно сравнить со школьным спортивным залом, если бы не обстановка, которая просто невозможна в любой, даже самой элитной школе. В зале Кулибиных были установлены новейшие разработки, которые ещё не были представлены широкой общественности. И большинство из них сейчас представляли плачевную картину. Как и несколько автоматонов, чьи части были разбросаны по всему залу.

– Сколько автоматонов находилось в зале, когда занимался Григорий?

– Семь. Шесть автоматонов третьего ранга, отвечающих за зал и следящих, чтобы все механизмы находились в надлежащем состоянии, и Хирон, наставник Григория, который находился рядом с ним с момента рождения. Один из двух автоматонов высшего ранга, что нам позволено иметь.

– Я так понимаю, что это именно Хирон разобрался с другими автоматонами?

Шанин сделал несколько шагов и присел возле оторванного манипулятора. Металлические пальцы сжимали кусок серой ткани, скорее всего, от тренировочного костюма Григория.

Высший ранг означал, что таким автоматоном управлял крайне сильный и опасный потусторонний. Настолько, что все подобные сущности находились под строгим контролем императора, и получить их в личное пользование можно было только с его прямого дозволения.

На всю империю насчитывалось семьдесят три автоматона высшего ранга. Двадцать семь из которых принадлежали императорскому роду.

Кулибины были одними из немногих, кому была оказана высочайшая милость и право иметь сразу двух автоматонов высшего ранга. А если точнее, то всего четыре рода в империи получили такое право. Ещё на заре становления империи.

– Высшим приоритетом Хирона является защита Григория. Когда он понял, что смотрители тренировочного зала вышли из‑под контроля, то сделал всё необходимое, чтобы устранить угрозу.

– Я так понимаю, что все смотрители обладали определёнными навыками, чтобы иметь возможность тренировать и обучать Григория для поступления в имперскую академию? Справиться сразу с шестью такими автоматонами не простая задача даже для высшего ранга. На каком месте находится ваш Хирон?

Князь Кулибин замялся, решая, раскрывать или нет информацию, которой нет даже у академии. Силу и порядковый номер автоматонов высшего ранга знает только владелец автоматона и император. Шанин сейчас практически прямо просит выдать ему государственную тайну. И он прекрасно понимал, какие могут быть последствия подобного любопытства, но это было необходимо, чтобы понять масштабы произошедшего.

– Алексей Валерьевич, вы же понимаете, что подобная информация…

– Является государственной тайной, – согласно кивнул Шанин, даже не повернувшись к князю. Он продолжал осматривать место происшествия, отмечая для себя всё новые и новые детали.

Как Видящему ему здесь мало что было дано увидеть, но вот самый обычный намётанный взгляд подмечал множество мелких деталей, которые Васильев и его люди могли легко уничтожить, не посчитав их важными.

– Я готов взять на себя эту ответственность. Если вам так нужно, то могу засвидетельствовать свои слова на императорском артефакте.

Циферблат слегка загорелся, и над рукой Шанина появилась двадцатисантиметровая проекция двуглавого орла, отчего князь и Андрей вздрогнули.

– Нет, что вы. В этом нет никакой необходимости, – замахал руками князь, который был слишком напуган, чтобы заметить мимолётную улыбку графа.

Безотказный способ получить желаемое в определённых случаях. Отчего‑то абсолютно все боятся соприкасаться с силой императора, которая высвобождается во время активации артефакта.

Говорят, что в этот момент людей пробирает могильный холод и хочется наложить на себя руки. Только Видящие способны противостоять этому холоду. Об истинной причине таких ощущений знают лишь выпускники факультета видящих и не могут распространяться об этом знании.

– Хирон находится на первом месте среди высших рангов, неподконтрольных императорской семье, – со смешанными чувствами в голосе выдал Кулибин.

С одной стороны, он выдал государственную тайну, пусть и сотруднику Ока, а с другой – очень гордился тем, что столь сильный автоматон служит его семье.

– Тогда понятно, каким образом Хирону удалось справиться сразу с шестью автоматонами‑инструкторами. Я так понимаю, что он совершенно не пострадал? Как и ваш сын?

– К сожалению, вы не правы, граф, – лицо князя посмурнело, исчез даже намёк на подобие улыбки, что постоянно находилась у него на лице. – Один из инструкторов находился слишком близко к Григорию и успел нанести четыре удара: сломать предплечье левой руки, два ребра в районе сердца, повредить несколько внутренних органов. Благо, что сын был в полной защите, и это спасло ему жизнь, пока не подоспел Хирон.

Шанин подозвал Андрея и велел ему осмотреть останки автоматона, который, скорее всего, и был тем самым первым напавшим на мальчика инструктором. Там было на что посмотреть Видящему, и если Андрей действительно так хорош, как о нём отзывался князь Лобачевский, то парень обязательно увидит. Хотя и не сможет пока сделать правильных выводов в силу своей неопытности и отсутствия нужных знаний.

– Но я не вижу, чтобы возле поместья находилась машина скорой помощи. Или вы уже переправили Григория в больницу? – спросил Шанин у князя, оставив Андрея осматривать место покушения.

У самого Алексея Валерьевича уже не было никаких сомнений, что это именно покушение. Уже третье за этот месяц. Пострадавшими оказывались молодые люди, собирающиеся поступать в имперскую академию на факультет Видящих. Кто‑то очень сильно не хочет, чтобы появлялись новые Видящие, и всячески старается этому помешать.

Кто‑то очень могущественный, способный подчинить себе автоматонов Кулибиных.

– В этом нет никакой необходимости. Наш второй высший ранг обладает выдающимися целительскими способностями. Он сразу же помог Григорию, и теперь ему ничего не угрожает. Походит неделю с ограничивающей движения повязкой и будет полностью здоров.

– Император очень ценит ваш род.

– Да, это действительно так, – с гордостью ответил Кулибин. – Поэтому вы должны в кратчайшие сроки разобраться с тем, что здесь произошло. Наши автоматоны просто не могли выйти из‑под контроля. Установки не позволят им сделать даже лишнего шага без моего личного одобрения. А кроме меня больше никто не способен менять эти установки.

– Безусловно, – кивнул Шанин, всё больше убеждаясь, что необходимо делать запрос, только теперь уже не в академию, а напрямую императору. Как Видящий Ока он имел на это полное право и даже уже пользовался им пару раз. – Для этого мне необходимо будет поговорить с Григорием. Только без Хирона или второго вашего семейного автоматона.

– Авицены, – подсказал его имя князь.

– Без Хирона и Авицены. Вы сможете это организовать? А потом я бы хотел переговорить с Хироном без Григория. Думаю, что мальчику не нужно пока видеть потустороннего высшего ранга в его нематериальной форме.

Глаза Кулибина расширились от ужаса. Нематериальный вид высшего ранга действительно весьма нелицеприятное зрелище, способное нагнать ужаса даже на самого стойкого человека. Вот только в таком виде Видящие способны узнать от духа гораздо больше. Находясь внутри автоматона, его память весьма ограничена, и мешают те самые установки владельцев, о которых уже упоминал князь.

– Этого я вам точно не могу позволить сделать. Только после согласия, подписанного императором, и в присутствии ещё как минимум трёх сотрудников «Ока Государева», – отрезал Иван Евстафьевич.

– Всё исключительно по протоколу, – кивнул Шанин.

– Именно так. Достаточно того, что я уже выдал вам конфиденциальную информацию. Из‑за чего у Кулибиных могут начаться серьёзные проблемы. Пойти на ещё более вопиющее нарушение я не могу.

Было очевидно, что князь больше не пойдёт на уступки, и Шанин решил даже не пытаться его переубедить.

– В таком случае просто поговорить с вашим сыном. Есть вещи, которые мне необходимо уточнить.

– Ага, – раздалось за спиной радостное восклицание Андрея, после которого тот ойкнул, поняв, что оказался слишком эмоционален, и извинился.

– Иван Евстафьевич, так я могу побеседовать с Григорием наедине?

– Боюсь, и этого не получится. Защита Григория для Хирона стоит на первом месте. Ради этого он спокойно может игнорировать даже мои приказы.

Это всё уже начинало раздражать Шанина. Выходило, что Григорий идёт в комплекте с Хироном и никак иначе.

– Вы же можете просто приказать автоматону молчать, пока я буду разговаривать с Григорием? – После небольшой паузы князь кивнул. – Вот и хорошо. В таком случае прошу вас проводить нас к сыну. И позаботьтесь о том, чтобы здесь всё оставалось нетронутым. По крайней мере сегодня. Возможно, нам понадобится заглянуть сюда снова.

Шанин повернулся и увидел рядом с собой Андрея. Судя по его взгляду, он явно что‑то обнаружил и спешил поделиться своей находкой с наставником. Но пока не время, сперва необходимо поговорить с мальчиком, чтобы картина оказалась более полной.

Кулибины первые и пока единственные, кому удалось отбить покушение, и нельзя упускать из вида даже малейшие детали, которые может рассказать Григорий или его личный автоматон высшего ранга. А ещё Шанину необходимо показать подрастающему поколению, как должен работать настоящий Видящий. Такому не учат в академии, а достаётся тяжким трудом, горьким опытом или благодаря хорошему учителю, который был у Алексея Валерьевича. И не исключено, что будет у Андрея.

Возле комнаты пострадавшего стояла миловидная женщина лет сорока, с опухшими от слёз глазами, и теребила в руках промокший платок. Увидев Ивана Евстафьевича, она кинулась к нему:

– Ваня, как же так? Кто дал Авицене право не подпускать меня к Грише? Мой бедный мальчик… Он же… Он же… Он же совсем…

Что именно женщина не смогла договорить и вновь разрыдалась, бросившись мужу на грудь. В том, что это супруга князя, не было никаких сомнений: их портрет висел в гостиной, прямо напротив входа.

– Ольга, успокойся и прекрати меня позорить перед уважаемыми людьми. Это граф Шанин из «Ока Государева». Он приехал, чтобы помочь нам, а не наблюдать твои истерики. С Гришей всё в полном порядке. И это я сказал Авицене никого не пускать к нему. Даже тебя. Особенно тебя, после того, что ты устроила, когда узнала о случившемся. Алексей Валерьевич, позвольте вам представить мою супругу и мать Григория, Ольгу Владимировну.

Слова Кулибина моментально привели супругу в чувства. Она смахнула слёзы платком и внимательно посмотрела на спутников мужа, особое внимание при этом уделив Андрею. Всё же он слишком молодо выглядел для сотрудника Ока. Часы давали только выпускникам имперской академии после довольно длительной практики, и у каждого она длилась индивидуально.

Алексей Валерьевич считался одним из самых успешных Видящих и получил свои часы всего через два года после окончания академии. А были и такие выпускники, которые так и не смогли стать полноценными сотрудниками Ока. Таких отправляли в крошечные города, посёлки и даже деревни. Видящие нужны были везде, и их всегда катастрофически не хватало.

Исходя из слов главы Ока, ситуация уже давно вышла из‑под контроля, и вскоре Видящие вообще могут исчезнуть как явление. И всё происходящее в последнее время в Новограде этому способствует.

– Прошу прощения за неподобающее поведение, но я мать и просто не могу по‑другому. При других обстоятельствах я была бы безумно рада познакомиться с вами, граф.

– Ничего страшного. Я прекрасно понимаю, как вам сейчас тяжело. Рад нашему знакомству, пусть и в столь негативных обстоятельствах. Иван Евстафьевич, не стоит так лютовать и запрещать матери видеть сына. Уверен, что материнская любовь и забота пойдут Григорию на пользу, – глаза княгини засияли, и она уже собралась обратиться к мужу, но Шанин продолжил: – Только после того, как с Григорием поговорю я. Обещаю, что это не займёт много времени. Всё же ваш сын сильно пострадал, и ему необходим покой.

– Конечно, – только и смогла ответить княгиня, после чего отошла в сторону, позволяя мужчинам пройти дальше.

Князь уверенно взялся за дверную ручку и надавил на неё, но не смог открыть. После чего удивлённо посмотрел на Шанина и принялся стучать в дверь кулаком:

– Это князь Кулибин, немедленно открывайте дверь! Почему вы это сделали? Кто вообще разрешал вам закрывать её?

За дверью послышались тяжёлые шаги, совершенно не свойственные автоматону высшего ранга. По крайней мере, все, кого Шанин имел удовольствие видеть до этого момента, передвигались совершенно бесшумно. А как минимум два императорских автоматона и вовсе летали.

Шаги остановились, и послышался тонкий звук, крайне похожий на жужание стоматологического сверла, которое через пару мгновений вылезло из двери и тут же исчезло, а на его месте оказалась тончайшая игла.

– Прошу прощения, но сперва я должен убедиться, что вы действительно князь Кулибин, – раздался из‑за двери вполне человеческий, уставший голос.

– Авицена! – воскликнул Иван Евстафьевич. – Ладно, Хирон: у него высший приоритет защита Григория, но ты! Прекрати заниматься ерундой и открой мне дверь. Немедленно!

– Папа, это ты? – послышался слабый голос, явно принадлежавший Григорию. – Это я приказал Авицене проверять личность у всех, кто приходит. А ещё мама… Она была слишком настойчива и хотела выгнать Хирона с Авиценой, поэтому я попросил их больше её не пускать. Авицена, открой, это папа.

После этого раздался щелчок замка, и дверь отворилась, открывая Шанину бочонкообразного автоматона в белом медицинском халате. Одна рука у него была самой обычной, с пальцами‑манипуляторами, выполненными на подобие человеческих, а три пальца на второй руке заканчивались различными медицинскими инструментами: сверло, игла и скальпель. Ноги автоматона оказались настолько массивными, что больше походили на колонны, поддерживающие свод на входе в поместье. Сразу стал понятен источник того топота.

Но больше всего Шанина удивило то, что Григорий смог обойти установки Авицены. Одно дело Хирон, для которого защита мальчика является высшим приоритетом, и совсем другое автоматон, который должен выше всего ставить приказы главы рода Кулибиных.

Иван Евстафьевич вошёл в комнату, и Шанин последовал за ним, но остановился на пороге, ощутив холодную сталь возле горла. Рука с часами непроизвольно дёрнулась, но граф смог сдержаться от того, чтобы сразу воспользоваться силой артефакта. Если его жизни будет угрожать реальная опасность, часы сами защитят своего хозяина, а раз это не произошло, то пока рано паниковать.

– Хирон, ты что творишь? Немедленно остановись! Это граф Шанин из «Ока Государева». Он прибыл сюда, чтобы расследовать случившееся.

– Допуск, – раздался мягкий, словно шепчущий голос, и только после этого Шанин аккуратно коснулся указательным пальцем правой руки циферблата.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы появился призрачный имперский двуглавый орёл – знак допуска высшего уровня. Такой имели все Видящие, получившие свои часы.

Сразу после этого холодная сталь исчезла, и Шанин смог перешагнуть через порог, но в последний момент остановился в дверях и обратился к Андрею, который явно не хотел, чтобы и ему угрожал автоматон высшего ранга:

– Подожди немного, пока я организую для тебя допуск. И посмотри, чтобы Ольга Владимировна не решила вломиться сюда.

Парень кивнул и отошёл от двери, позволив графу её закрыть. Через несколько секунд из комнаты вышел и князь Кулибин вместе с Авиценой. Несмотря на всю свою грузность, автоматон двигался на удивление ловко и умудрился никого не задеть в довольно узком коридоре.

– Буду находиться у себя, если потребуюсь – зовите, – сказал Авицена и зашагал в сторону лестницы, ведущей вниз.

– Андрей, граф просил вас войти в комнату к Григорию. Только делайте это очень осторожно. Хирон должен убедиться, что вы не представляете для его подопечного никакой опасности. – сказал князь.

Не колеблясь, Рогов открыл дверь и шагнул внутрь просторной комнаты, залитой ярким солнечным светом, падающим из огромного панорамного окна, раскинувшегося на всю стену.

Света было так много, что Андрей даже сперва не увидел ещё одного автоматона, стоящего так, чтобы свет из окна скрывал его от любого, кто войдёт в эту комнату. Изорванная одежда открывала металлические сочленения, а в десятке мест она была испачкана жидким серебром, заменяющим автоматонам кровь. Уникальная разработка, которая позволила Кулибиным занять то место, на котором они сейчас находятся.

За исключением одежды и потёков жидкого серебра, Хирон выглядел совершенно неповреждённым. Хотя вступил в схватку с несколькими автоматонами‑наставниками и разгромил их.

Больше всего он был похож на самых простых автоматонов, что работали на благоустройстве любого города: немного выше, шире в плечах, и на искусственном лице не застыло выражение смиренной покорности. Наоборот, лицо Хирона выражало крайнюю озабоченность и даже недовольство.

После того как в комнату вошёл Андрей, на нём появился оскал, а одна из рук моментально превратилась в длинный клинок, на котором заиграли солнечные блики.

Изменение формы крайне опасный, уникальный навык, о котором рассказывали в академии, но он считался чуть ли не особенностью сильнейшего автоматона Восточной Империи. А теперь оказывается, что такой же способностью обладает автоматон Кулибиных. И сразу становится понятно, что внешность Хирона совершенно ничего не значит. По желанию он может принять абсолютно любую форму, которую захочет его хозяин. В данном случае – Григорий Кулибин, лежавший в кровати с перебинтованными рёбрами и жёсткой повязкой на левой руке. В остальном парень выглядел вполне здоровым.

Он был очень похож на мать, взяв от отца только разрез глаз и привычку немного наклонять голову набок при виде незнакомцев, которыми для него были Шанин и Рогов.

– Хирон, всё в порядке. Это помощник графа и также сотрудник «Ока Государева», – произнёс Григорий, и автоматон сразу успокоился. Клинок вновь превратился в руку, при этом не было никаких видимых эффектов, которыми должны сопровождаться подобные изменения материи. Без чародейства здесь точно не могло обойтись.

Шанин присел на край кровати Григория и улыбнулся, глядя мальчику в глаза.

– Я хочу узнать, что произошло в тренировочном зале. Исключительно с вашей точки зрения, княжич. Если понадобится, то Хирон будет также опрошен. Но пока я не вижу в этом никакой необходимости. Шанин присел на край кровати Григория и улыбнулся, глядя мальчику в глаза.

***

– Теперь можешь говорить совершенно свободно, – произнёс граф, когда его машина отдалилась от поместья Кулибиных достаточно далеко.

Всё это время Андрей молчал и размышлял обо всём, что произошло за последние несколько часов с момента его появления в Новограде. Подобного он точно не ожидал, но явно не был расстроен.

Шанин про себя усмехнулся, глядя на мальчишку, старательно пытающегося строить из себя невозмутимость. Хоть это было уже очень давно, но он прекрасно помнит, каким крутым и значимым ощущал себя, когда отправился на первое дело. Тогда второй учитель графа, работавший на тот момент Видящим в Новограде, смог очень быстро вернуть его на землю и показать, что на самом деле он практически ничего не знает и не умеет.

– В тренировочном зале сражалось гораздо больше автоматонов, чем нам сообщили. Я смог насчитать шестнадцать разных отголосков потусторонних. И они совершенно точно не имели никакого отношения к Кулибиным.

– Почему?

Шанину действительно стало интересно, каким образом парень пришёл к таким выводам. Сам он понял об этом, только встретившись с Авиценой и Хироном.

– Кулибины очень древний род. Они стояли у истоков создания автоматонов и довели своё мастерство создания механизмов до идеала. У того же Утилизатора, когда он избавился от своего вместилища, можно было заметить остатки привязки. Тонкие, выверенные линии и точный, идеально выверенный энергетический баланс. Такую привязку рассмотреть будет крайне сложно, даже зная, где её искать.

– Но ты всё же смог это сделать, не зная, где искать?

– Так вышло, – пожал плечами Андрей, совершенно не придавая значения тому, насколько сложную работу он проделал. – Столь же искусную привязку я смог увидеть и у Авицены с Хироном, у автоматонов‑привратников и дворецкого. Нет никаких сомнений, что все они принадлежат Кулибиным и служат им уже очень долго. Не удивлюсь, если с момента массового внедрения автоматонов в жизнь империи. А вот на останках в тренировочном зале привязка была очень грубой, и от неё во все стороны разило чародейской энергией. Чужой, не имеющей к Кулибиным и их чародеям никакого отношения. И мне показалось, словно это специально было сделано столь грубо, что бы скрыть следы от Видящих.

Шанин довольно кивнул, выруливая в сторону своего дома. Небольшого холостяцкого особняка, расположенного на одной из живописнейших улиц в пригороде Новограда. Жильё было государственным, но Шанина это никогда не тяготило. Всё, что у него имелось, дало государство, и это было в порядке вещей для всех действующих сотрудников Ока, большинство из которых были сиротами и всю жизнь видели лишь казённое имущество.

– Так происходит, когда потусторонние только оказываются в своём физическом вместилище. Ещё не сумели как следует интегрироваться в него. Обычно для стабилизации выжидают несколько месяцев в каком‑нибудь экранированном помещении и только после этого дают добро на выход автоматонов в мир.

– Руслан Игоревич рассказывал об этом, – кивнул Андрей.

– Кощей всё ещё преподаёт? – удивился граф, вспомнив одного из самых требовательных и древних профессоров академии.

На момент его обучения Кощею уже было далеко за восемьдесят. По крайней мере, так думали студенты. Реальный возраст преподавателей, как и их биографию, знал разве что ректор и два его заместителя.

– Не только преподаёт, но и устраивает ночные облавы возле женского корпуса, – при этих словах Андрей поморщился: явно неоднократно доставалось от Кощея.

И здесь граф прекрасно понимал парня, он и сам становился жертвой ночных рейдов преподавателей, и Кощей здесь выделялся своей фантазией на наказания.

Один раз Шанину и его лучшему другу в академии – Дмитрию Сидорову, пришлось весь день бегать вокруг женского корпуса и петь серенады. Профессор даже позаботился о музыкальном сопровождении и предоставил проштрафившимся студентам тексты, не подозревая, что тем самым оказывает им огромную услугу: дамы были крайне впечатлены подобным поступком, и после этого марафона у друзей не возникало никаких проблем с их благосклонностью.

В тексты некоторых серенад до сих пор помогают графу скрасить тоскливые вечера в компании прекрасной дамы. Всё же ему всего тридцать девять, нет семьи, и порой так не хватает обычного человеческого тепла.

– Кощей – это отлично… для академии, – заметив уже назревающий протест, добавил граф. – Он прекрасный преподаватель, и это ты только что доказал. Держи пока эту информацию в голове, скоро мы к ней вернёмся. А пока предлагаю заглянуть в одно отличное место, в котором мы будем появляться довольно часто. Готовить я не люблю, а моя экономка на ближайшие две недели будет недоступна в связи с отпуском.

Машина резко заторм