Прочти в дороге. Рассказы

© Авенир Декабрист, 2026

ISBN 978-5-0069-2937-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мания зеркала

Сад этот до того был изыскан, что сравниться мог разве что с Эдемом. Всё в нём казалось великолепным, радовало и восхищало глаз. Потому-то взгляд молодой женщины, являющейся частью дивного пейзажа, как бы споткнулся на одном объекте, словно оскорбившись его присутствием здесь. По дорожке шёл не спеша мужчина, не молодой, но и не старый; ничего в его облике не было предосудительного, только слишком просто смотрелся он в этом роскошном уголке природы. Молодая женщина, видимо считала, что всё здесь должно быть красиво, и люди в том числе. По мере приближения к нему в её глазах росло лёгкое пренебрежение. Поравнявшись с ним, она замедлила шаг и сказала так, как произносят реплику стоя на сцене, притом высокомерно, вызывающе:

– А вам не кажется, что это место не для вас?! ― Последнее слово давало понять интонацией, что она имела ввиду не только его одного, а таких, как он: немодно одетых, не престижной внешности, не имеющих той изюминки, что выдаёт элиту.

Его ответ прозвучал невозмутимо спокойно, скрывая эмоции, даже если они были:

– Взгляните на себя.

Одновременно он сделал едва уловимое движение головой, как бы показывая направление. Она, не успев ещё осознать услышанное, стала медленно поворачивать голову в сторону, куда он смотрел. Там, между двух цветущих кустов, расположилось большое зеркало, неизвестно откуда взявшееся, не имевшее ни обрамления, ни подставки ― словно мираж, слегка дрожащий в воздухе. «Очень странно, ― подумала она, ― раньше ничего подобного в этом месте не видела». Недоумение и любопытство заставили её подойти ближе.

Целый водопад эмоций обрушился на неё при виде своего изображения. Летний вечер только начался, ещё много света заполняло пространство, а между тем в зеркале мерцал полумрак. Именно он вырисовывал её облик, такой привычный в ежедневных зеркальных отражениях, но пугающе изменённый игрой теней, подчёркивающей неведомые ранее черты лица. Настораживал не столько внешний вид ― как обычно безупречный, ― а передаваемое этим зеркалом душевное смятение от простой и понятной подсказки: что-то змеиное таилось во взгляде.

Она отпрянула в сторону, быстро прошла несколько шагов прочь и замедлила шаги. Остановилась и оглянулась. Одно сейчас волновало: не видит ли её кто! В пустынном уголке сада не видно никого и… ничего. Зеркало исчезло! Поискала взглядом того мужчину, но он мог и скрыться за поворотом ― неизвестно сколько времени простояла у зеркала. «Да и было ли оно!» ― мелькнула мысль, выдавая не то чтобы сомнение, сколько растерянность.

Чтобы успокоиться от тревожной неопределённости и отдохнуть, присела на скамью в обрамлённой цветами беседке. Обстановка способствовала быстрой релаксации. Собственно, для того она и приходила сюда частенько. Вскоре она вполне рассудительно сделала вывод, что прохожий мог оказаться экстрасенсом, и, обиженный её нелепыми словами, преподал ей таким образом поучительный урок.

В конце концов она улыбнулась своим мыслям, достала из сумочки, с некоторой долей опаски, зеркальце. Поправила причёску и, развеселившись отчего-то, покинула сад.

Эвелина утаила эпизод в «райском саду» даже от Лауры ― подруги, без общения с которой не мыслила жизнь: настолько связывало их единение во всём. Когда-то, ещё на первом университетском курсе, после приглашения Лауры отправиться на вечеринку бомонда, Эвелина рассказала ей о напутствии любимой учительницы: «Ты красива, Эвелина, но знай себе цену. Не распыляйся. В мутном потоке разнообразных общественных связей легко утонуть и потерять себя. Выбирай чистые, заповедные источники и окунайся в них на трезвый ум!» Тогда Лаура, тоже изумительная и завораживающая красавица, интуитивно почувствовала и приняла глубокий смысл такой жизненной позиции.

Утаить-то утаила, только вскоре одно происшествие напомнило о загадочном событии летним вечером. А ведь Эвелина должна была признаться себе, что почти забыла о таинственном зеркале.

В штате большого учреждения, где служила Эвелина, привлекательных женщин предостаточно. Мужчины не обременяли себя заботами о каких-то планах, доходах и прочей промышленной скуке, свойственной коммерческим предприятиям. Творческий подход к обязанностям создавал атмосферу всеобщего довольства жизнью, окружением… и забавами.

Наступило время, когда на Эвелину обратил внимание один из топ-менеджеров. Он, словно случайно, встретил её в благоухающем розами коридоре.

– Вас зовут, кажется… Эвелина. Не так ли?! ― произнёс он приятным баритоном. У меня к вам любопытное предложение. Если вы сейчас не торопитесь, то приглашаю зайти в мой кабинет. Уверен, вас заинтересует…

Менеджер не стал распространяться, что именно должно непременно заинтересовать молодую даму. Эвелина лишь улыбнулась в ответ и молча последовала за ним. Планировка его просторного кабинета способствовала вовсе не многолюдным заседаниям ― мебель почти отсутствовала. Большой квадратный стол и кресло для хозяина ― вот и всё. Окно во всю стену закрывало жалюзи. Вдоль стены ― длинный зеркальный шкаф. Мужчина сдвинул дверцу-зеркало и взору открылся бар с богатым набором напитков на любой вкус. Зеркало сдвинулось дальше, открывая доступ к полкам с альбомами. Мужчина взял один из них и закрыл шкаф, чуть помедлив на последних сантиметрах, попутно спросил:

– Кстати, не желаете отведать что-либо?

В узкой щели незакрытого бара виднелась бутылка коньяка. Эвелина покачала головой.

– Спасибо, что-то не хочется.

– Как пожелаете… Тогда подойдите, пожалуйста, к столу.

Он положил альбом на край стола, раскрыл его. Эвелина встала рядом. Он начал листать альбом, предлагая взору фотографии красивых мест, прекрасных полуодетых женщин с роскошными украшениями. Эвелина недоумённо посмотрела на менеджера, не улавливая связи изображений с деятельностью учреждения. Он, тем временем, со спины приобнял её за талию, другой рукой прислонился к животу. Затем ладонь продвинулась выше и прижалась к груди Эвелины. Она вздрогнула. Не давая времени на раздумье, мужчина развернул её лицом к себе и посадил на стол. Незамедлительно уложил её на спину, поместив одну ногу себе на плечо. Также стремительно прижался губами к внутренней части бедра повыше колена. Эвелина так опешила от стремительной атаки, что не успела как-то противостоять натиску. Голова отвернулась от лица нахала и взгляд упал на зеркало. В полутёмном от закрытых жалюзи кабинете зеркало источало сумрачный свет, напомнивший ей видение в саду. Холодная дрожь пробежала по коже, и Эвелина явственно увидела чёрные глаза змеи, источающие злостную усмешку, и хищный оскал очерченного красным рта. Яркая помада казалась кровью. Эвелина встрепенулась, но уже не от страха ― в сознание вселилась страсть к властной стихийной силе, заключённой в образе. Эта сила прорвалась взрывным напором. Эвелина цепко задержала руками сползающие трусики, одновременно прижала колено к груди, затем резко толкнула ногой обидчика в грудь. Мужчина упал на пол. Эвелина медленно приподнялась, села, не сводя глаз с зеркала. Она обратила внимание, что он тоже глядит в направлении её взгляда. «Видит ли он то же, что и я?» ― занимал её вопрос. Эвелина успокоилась и тотчас пропало видение. Несколько секунд длилось очарование от изведанного чувства непостижимой в обычной жизни стихийной энергии. Эвелина грациозно опустила ноги на пол и, как ни в чём не бывало, прошла, мягко ступая, мимо незадачливого ухажёра. А он замер, всё ещё обдумывая ситуацию.

Потом Эвелина всё чаще вспоминала о своём видении. Очень сильно, неудержимо страстно, захотелось повторения изведанного волшебства. Однако, у неё не было постоянного партнёра для свиданий не только романтических. Возникла необходимость найти подходящего кавалера. «Лучше не ждать случая неопределённо долго, а самой проявить инициативу», ― утвердилась в своих планах Эвелина.

На одной из встреч с подругой Эвелина, неожиданно для Лауры, предложила просто сходить в ресторан.

– Эля, но обычно женщины одни, сами по себе, не ходят в подобные места. Нужен сопровождающий мужчина. Или ты уже завела хорошего друга?

– Завести не так легко, как кажется многим привлекательным женщинам. Хотелось бы иметь спутника для всех жизненных потребностей, но не получается. Да и у тебя также, думаю. А ведь хочется иногда мужских… прикосновений.

Лаура удивлённо вздёрнула брови, иронично улыбнулась, покачала головой.

– Ну, пошли! ― произнесла она, даже с весёлым задором.

В ближайший выходной, заранее заказав места, подруги появились в ресторанчике средней руки. Пришли попозже. «Чтобы мужчины уже достигли определённой кондиции и были, как говорится, на взводе», ― объяснила Эвелина свой план. С первого взгляда они поняли, что всё по плану: мужчины сновали вокруг дам, словно осы на сладенькое.

Ждать не пришлось ― Лаура упорхнула с симпатичным брюнетом, Эвелину пригласил приятный, статный, галантный мужчина. «Пожалуй, несколько серьёзен, но это может даже лучше», ― оценила его Эвелина.

Не успели начать ритмические движения, а он уже поинтересовался именем.

– Эльжбета, ― произнесла она несколько театрально.

– Я тоже пользуюсь псевдонимом в подобных случаях, ― отреагировал незнакомец, ― так что: Жерар.

– Подобные случаи: это ― какие?

– Это и так понятно. Знакомятся для общения. Как сказал Экзюпери, самая большая в мире роскошь ― это роскошь человеческого общения. Мужчине и женщине занимательнее сексуальное общение, Эля.

Эвелине вступление показалось циничным, но ведь у неё появился повод для осуществления задуманной фантазии. Она переборола все условности и прямо так заявила:

– Наверное, придётся согласиться с такой позицией. Вы правы: к чему лицемерить… Только мы ещё побудем здесь. Так ведь?

– Можно… немножко.

После времени, размером «немножко», Эвелина распрощалась с обхаживаемой брюнетом Лаурой и повела нового знакомого к себе. Она подготовилась заблаговременно: в спальне появилось роскошное зеркало во всю стену возле кровати.

Вошли. Жерар сел на диван, а Эля, ещё стоя, предложила:

– Напитки в расширенном ассортименте, от чая до рома.

– Ну, чай ― для родственных бесед, кофе ― сидящим в офисах, ром предпочитают пираты. А я разве похож на разбойника? Остаётся…

– Посетить душевую кабину, она ― в ванной комнате, ― закончила Эвелина фразу мнимого Жерара.

Пока мужчина спешно освежал тело, Эвелина приготовилась к свиданию: убавила освещение до лёгкого, сняла покрывало со своей большой кровати в стиле ренессанс, выставила на столик фрукты, шоколад, коньяк, амаретто и водку ― на всякий случай.

Он вышел почти обнажённым: полотенце выполняло роль набедренной повязки. «Надо же ― какой шустрый. Хотя и согласилась, но всё-таки не стоит так резво и нахально выставлять намерения», ― подумала с усмешкой Эля, а вслух сказала:

– Теперь моя очередь. Присаживайся к столику.

Когда Эвелина вернулась, Жерар наслаждался глоточками коньяка. Он увидел её в халате, почти не скрывающем грудь и тотчас встал. От резкого движения повязка с бёдер свалилась. Подошёл, распахнул халат и прижал к себе. Затем взял на руки и отнёс на ложе.

Скованность свойственна многим женщинам на свидании с почти не знакомым мужчиной: прежде нужно привыкнуть. Эвелина же находилась в предвкушении таинственного образа, поэтому мысли о зеркале заглушали все остальные. Он ласкал её тело поцелуями, а она отвернула голову к стене. Возбуждение нарастало, а желанный образ всё не приходил. Наконец он почувствовал, что «пора» и приступил к сокровенному действию. В этот момент в зеркале, неожиданно для самой Эли, вспыхнуло видение. Именно вспыхнуло, по реакции сознания. А внешне образ вырисовывался тускло. Эвелина вздрогнула. Он подумал о естественной для женщины реакции. Незнакомец наклонился к её лицу с желанием поцеловать в губы. Видимо, только сейчас обратил внимание, что она не смотрит на него. Он на секунду замер и машинально глянул в ту же сторону.

Жерар вздрогнул ещё сильнее, чем она. Отпрянул от Эли и сел на краю кровати.

«Вот это да! ― пришла она в восторг. ― Значит и он увидел. Это ― то, что мне хотелось!» Она лежала счастливая, наслаждаясь волшебным видением, грудь вздымалась, сердцебиение отдавалось в висках.

Мужчина посидел минутку и, с огорчённо опущенной головой, вернулся к столику. Нацепил полотенце, сел, налил коньяка. В момент его ухода с ложа образ в зеркале потускнел и растаял. Эвелина села, прикрылась простыней, незаметно потрогала себя, чтобы удостовериться в необходимости посещать душ.

Жерар допил коньяк и начал одеваться. Закончив, посмотрел на неё и сказал, мучительно подбирая слова:

– Извини… я, наверное, сегодня не в форме… много выпил… хотя для меня столько обычно допустимо.

– Ну что ты! За что извиняться?!

– Так ведь не получили, что хотелось.

– Да нет! Я получила гораздо больше, чем ожидала. Всё получилось прекрасно.

– Да? ― робко выразил он надежду на лучшее впечатление о себе.

– Точно, не сомневайся.

Жерар постоял немного молча, видимо, сомневаясь в её объяснениях.

– Я всё же пойду. Спасибо, Эльжбета, за чудесные мгновения.

Жерар ушёл, а Эвелина долго чувствовала удовольствие.

На следующий день в обеденный перерыв Эвелина и Лаура сидели в кафе.

– Как твой знойный брюнет? Только на словах ласков или же… ― поинтересовалась Эля.

Лаура высказала некоторое недоумение намёком подруги:

– Ну, не сразу же! ― Пытливо посмотрела в глаза и сделала вывод: ― Что с тобой? Влюбилась, что ли? Непохоже на тебя: чтобы в первый вечер, с незнакомым, отважиться на…

Эвелина решилась открыться подруге, хотя и колебалась.

– Я кое-что хочу рассказать. Только это не для посторонних ушей. Прогуляемся.

Вышли из кафе. Лаура вопросительно посмотрела, заинтригованная заявлением Эли.

– Пройдём в аллею. Здесь могут услышать случайные прохожие, ― серьёзным тоном сдержала Эвелина интерес подруги.

– Во что же ты вляпалась?! Чувствую, у тебя серьёзное испытание! ― рассуждала Лаура.

А Эвелина всё ещё раздумывала: «Сказать, не сказать?»

Нашли свободную лавочку в уединённом месте.

– Это моя тайна! Доверяю только тебе, ― начала с глубоким вдохом Эля…

Рассказ длился долго. Лаура постоянно спрашивала о мельчайших подробностях. Так что, взглянув на часы, обе вскочили: опоздали на работу. Уже на ходу Лаура продолжила допытываться:

– Мне невдомёк: с чего это ты так оскорбительно высказала своё мнение тому старику?

– Вообще-то, он не старик, просто в солидном возрасте. А слова вырвались, как я поняла позже, под впечатлением чудодейственного влияния удивительного сада. Я чувствовала себя словно в раю. Поэтому не задумываясь выпалила первое, что пришло на ум. Он как-то портил моё впечатление от окружающей обстановки.

– Понятно, ― со вздохом сказала Лаура и посоветовала: ― Слушай, тебе нужно обратиться, наверное, к психологу или к экстрасенсам, колдунам, знахарям. Могу найти адреса. Знакомая подскажет.

– А зачем?! ― ошарашила подругу Эвелина…

Вскоре подруги расстались.

Вопреки ожиданиям Эвелины Жерар не позвонил ни во второй день, ни в последующую неделю. А меж тем желание вновь быть очарованной фееричным зрелищем всё возрастало. Однажды она проходила по коридору мимо двери Эрнеста ― так звали нахального менеджера, о чём сообщалось на табличке. Спонтанно решилась зайти.

Эрнест поднял голову и застыл, удивлённый и настороженный. Эвелина оглядела кабинет ― появились стулья для посетителей, ― медленно подошла ближе к столу. Мужчина слегка покраснел, но заметил довольно приветливое выражение лица женщины, и повеселел.

Эвелина первой начала разговор:

– Я, пожалуй, погорячилась… тогда. Ваше поведение вполне объяснимо, свойственно сильным, успешным мужчинам. Я повела себя не так.

Ободрённый её словами, Эрнест превратился в того уверенного мужчину при первой встрече. Только самодовольство и самоуверенность, если и оставались, маскировались под любезностью и обожанием.

– Спасибо, что пришла… пришли. ― Он вновь покраснел от неуверенности в форме обращения. Исправил неловкий момент улыбкой и дальнейшими действиями. Встал, подошёл поближе, предложил жестом присесть. ― Понимаешь… те, я давно очарован тобою. Мне хотелось наладить с тобой прекрасные, серьёзные отношения… на всю жизнь. И по глупости решил проверить… на лёгкое уговаривание.

– Проверил? ― почти смеясь спросила Эвелина.

– Конечно. Ты надёжная и разборчивая в отношениях, идеально подходишь на роль исключительно замечательной подруги.

Эвелина иронично улыбнулась над его излишне красноречивым объяснением. Внутренне обрадовалась удачному продолжению сюжета их отношений.

– Спасибо, ― нашлась, что ответить.

– Можно пригласить тебя, скажем… в театр, на выставку или в музей? Куда захочешь.

– Лучше в театр.

– Прекрасно. Тогда завтра, или даже сегодня к вечеру, я предложу варианты.

По иронии судьбы именно в этот вечер объявился Жерар. Он позвонил и на вопрос ― откуда ему известен номер ― поведал о долгих, но успешных поисках среди знакомых, сослуживцев, своих и Эвелины. Она даже не удивилась и приняла за должное объяснение в чувствах. Предложил сходить в театр. «Оба исправляются, ― подумала Эля, ― не зовут в ночные клубы и рестораны». Пришлось разруливать, отодвигая встречу с Жераром. «Эрнест ведь первым предложил», ― решила она…

Последующий месяц оба кавалера (по очереди, установленной Эвелиной) проводили время с ней в интересных мероприятиях. Только ни один не торопился вновь попытать счастья в интимной встрече. Эвелина даже слегка разочаровалась в поведении ухажёров, хотя и считала происходящее разумным и достойным.

Неудивительно, что как-то на вечеринке, по случаю дня рождения, она соблазнилась уединением с приятным молодым человеком. Оба разгорячились весельем, и, когда он позвал её к себе домой, она согласилась. В простенькой квартире не оказалось главного атрибута ― зеркала. Эвелина сослалась на крайнюю стеснительность в чужой обстановке и предложила свою резиденцию.

После свидания Эвелина чувствовала себя настолько неудовлетворённой отсутствием волшебства, что даже пара ярких чувственных моментов не скрасили ощущения.

«Неужели не повторятся эти изумительно впечатляющие видения?!» ― спрашивала себя вновь и вновь. Тем более, что при свидании с Жераром опять ничего не произошло, только секс. Она решила поговорить с ним о первой встрече, чтобы понять, видел ли он её тайну.

– Скажи, а отчего ты так отпрыгнул от меня? Может, расстроился от… своей, так сказать, невозможности продолжать.

– Нет. Понимаешь, я испугался. Мне показалось, что на меня смотрит со стены какой-то дракон, точнее змея… что ли. Решил, что белая горячка начинается. Пока приходил в себя, на самом деле… ослаб. Вот и ушёл.

Ответ Эвелину удовлетворил. Она вдруг осознала, что не только восторгается увиденным, но в какой-то мере осуществляет власть над партнёром. Только главный вопрос ― об утерянной способности ― продолжал волновать всё сильнее.

Эвелина в один из дней вспомнила, что со своими свиданиями удалилась от лучшей подруги и давно не виделась с ней. Позвала Лауру к себе в гости.

Долго разговаривали о том, о сём. Лаура периодически внимательно всматривалась в глаза Эли, словно пытаясь понять что-то. Не удержалась и спросила:

– Эля, а то большое зеркало над кроватью… оно для чего? Ты специально повесила для… наблюдения за собой? ― Эвелина кивнула с грустным видом, и Лаура поняла это по-своему. ― Всё-таки настоятельно рекомендую: сходи к психологу. Ты изведёшь себя ненормальными созерцаниями. Психика может сильно пострадать.

«К психологу я схожу, ― решила Эвелина после встречи с Лаурой, ― но с иной целью: не избавляться, а возвращать!»

Через две недели, после разочарований в свиданиях с Жераром и теперь ещё с Эрастом, Эвелина нашла записку от Лауры с адресами. Получилось, что в первую очередь попала к знахарке, как она себя называла. Экстравагантная женщина походила скорее на ведьму с коварными намерениями. Но, к удивлению Эли, завела разговор о храме после краткой истории без подробностей о перевоплощениях.

– Испытание послано богом, как наказание за грехи. Иди в храм: ставь свечу, молись с покаянием.

– Мне непонятно, почему я, как вы говорите, наказана, если не сделала ничего дурного людям. Зачем я пойду в церковь ― не было у меня… тогда каких-то грехов.

Колдунья не стала спорить и быстро переключилась с религиозной темы на общечеловеческую.

– Не желаешь каяться перед богом ― проси прощения у обиженного тобой человека. Путь, конечно, долгий, но, раз уж не желаешь облегчить себе задачу посещением храма, ― иди искать иголку в стоге сена, ― с ехидцей закончила ворожея.

Эвелина встала, положила на стол деньги и повернулась к выходу. Знахарка удержала недоверчивую посетительницу.

– Подожди. На тебя напустили порчу. Я могу снять её.

– Спасибо, не надо. Я не затем приходила.

– А зачем? ― удивлённо развела руками колдунья.

– Просто понять, что происходило со мной.

– То есть… уже не происходит?

– Нет. Так что порчу, как вы определили, снимать не надо.

Гадалка суетливо подёргала плечами, видимо, не зная способа продолжать воздействие на пациентку, и с досадой выпалила:

– Вот ходят такие… без толку время отнимают.

Эвелина молча положила ещё пять тысяч и поспешила уйти.

Совершенно иначе сложился радушный приём у психолога. Доверительная беседа переросла в приятное знакомство. Эльвира слушала заинтересовано, всё больше увлекаясь интригующими подробностями. Вскоре в глазах молодой женщины заискрились сопереживание, любопытство и даже зависть. Поэтому она беспрестанно спрашивала о мельчайших нюансах неслыханного и неизведанного для неё чувства чудодейственной эйфории. В завершение двухчасового общения психолог, с необычным для её практики заключением, посоветовала:

– Эвелина, попытайся почаще бывать в удивительном саду. Вдруг встретишь того мужчину. И, если это произойдёт, умоляй вернуть это чудо. Испробуй все методы убеждения. Даже можешь сказать, что выпадение этой программы из мозговой активности может привести к нарушению сознания. Выдумывай, что хочешь, но добейся своего! Пожалуйста, восстановись! Обязательно попроси за меня. Я по-доброму завидую тебе. Какая сладостная мечта!

– Слушай, а тебя не называют Элей? ― спросила Эвелина после возникшей паузы.

– Называют, а что?

– И меня тоже называют, ― с улыбкой созналась Эвелина, ― и ещё Эльжбету.

– А кто это?

– Тоже я, ― рассмеялась пациентка. ― Забыла рассказать, как знакомилась с Жераром.

– Понятно. Такое вот универсальное имя ― Эля.

– Что ж, тогда я пойду. Спасибо за позитивную беседу. Приятно было познакомиться. ― Эвелина не спеша сделала несколько шагов.

– Подожди, ― остановила её Эльвира. ― Я вспомнила ещё одно средство, которое с большой вероятностью может помочь. ― Эвелина вернулась и села. Эльвира продолжила: ― Был такой учёный ― физиолог Геннадий Андреевич Шичко. Все мы понимаем, что слово, сказанное или услышанное, может ободрить или глубоко ранить человека, психологически конечно. Он доказал, что гораздо сильнее воздействуют слова, написанные своей рукой в предсонном состоянии. Таким образом формируется новая программа в сознании. Метод хорошо подходит для избавления от вредных привычек, фобий. Только это длительный процесс: два месяца ― каждый день, следующие два месяца ― через день, в завершение ― два месяца по одному разу в неделю. Писать нужно без частицы «не» и в утвердительной форме. Например: «Я навсегда избавилась от боязни экзаменов». Ты можешь создать что-нибудь вроде «Я всегда испытываю при сексе чувство власти над мужчиной и вижу в зеркале себя в образе змеи!» Попробуй, лишним не будет, и не обременительно.

– Спасибо за совет. Последую ему.

Тянулись дни за днями, а пленительное чувство завораживающего видения не возвращалось. И метод Шичко не помогал, и встречи с партнёрами становились всё скучнее. Эвелина углубилась в чтение литературы по психологии. Сделала для себя вывод о необходимости стрессового состояния для большего возбуждения в желаемый момент. «Нужно завести себя, взбудоражить. А это возможно, наверное, только в неожиданных ситуациях, как это произошло в кабинете Эраста. Искать нового мужчину, что ли? Не хочется, ― размышляла Эля. ― А что, если попробовать разгорячиться в споре с кем-нибудь?! Не обязательно же в сексе. Хотя, противник в дискуссии не станет глядеть в зеркала. Нет, не то. Смешно». Потом Эвелина задумалась о своих чувствах к двум мужчинам ― галантным ухажёрам и партнёрам в постели, по совместительству. Эраст нравился больше. «За него можно и замуж выйти», ― думала она. Но с Жераром её связывало более яркое воспоминание о зеркальном волшебстве. Впрочем, его настоящее имя ― Эдуард. В школьные годы он восторгался французским актёром Жераром Филипом, поэтому использовал это имя при случайных знакомствах ― сам признался. Эвелина продолжала называть его по-прежнему. С ним и надеялась она вернуть утраченное таинство.

Перед свиданием с Жераром подготовила себя психологически: вспомнила про аутогенную тренировку, которой увлекалась в юном возрасте и целый час, словно молитву, бесконечно повторяла одну фразу. К приходу кавалера на самом деле почувствовала себя взбудораженной. Повышенную эмоциональность подстёгивали и капли для усиления влечения. Одним словом, Эвелина подготовилась.

– Эля, ты готова? ― вместо приветствия спросил вошедший Жерар.

– Всегда готова! ― по-пионерски отчеканила она.

– Тогда вперёд ― в буйное пламя страсти!

Обоюдный настрой обнадёживал, и Эвелина, в предвкушении чуда, сбросила одежды…

Мысли занимали не испытываемые физические и эмоциональные ощущения, а ожидание только одного. Эта мания зеркала не позволяла сосредоточиться на любовной игре, и Эвелина проиграла эту партию, упустив момент, когда можно было подстегнуть ощущения и достичь желаемого одновременно с высшей точкой в самой большой роскоши, по определению Жерара. Конец игры оказался для неё блёклым, но вдруг она встрепенулась и расширила глаза. И не глубокое разочарование овладело сознанием ― она опешила от совершенно неожиданного образа: увидела в зеркале укоризненное и грустное лицо старой учительницы. Эвелина несколько мгновений смотрела с нарастающим ужасом, затем сильно сжала веки, словно оберегая глаза от неуместного вида. Села, выдохнула, казалось, вместе с воздухом все остатки сил и надежд. «Может, она жива ещё. Нужно найти и навестить её. Наверное, так будет правильно», ― углубилась она в свои мысли и совершенно не слышала слова, вылетающие из открытого рта Жерара.

Эвелина поняла, что больше не нуждается в советах подруги, в наставлениях психолога. Она сама всё анализировала и принимала нужные её решения. Поэтому она вскоре посетила «Райский сад». Осеннее увядание природы настраивало на грустный, но всё же приносящий покой и умиротворение лад. Ветер ― слуга октября ― пытался собрать листья, а они, словно непослушные дети у незадачливых родителей, разбегались в разные стороны, делая озорные выкрутасы в воздухе.

Навстречу шёл, также неспешно, мужчина в плаще и шляпе. Она не сразу обратила внимание на прохожего, хотя здесь не многолюдно, и каждого встречного приветствуют лёгким наклоном головы либо словом. В трёх шагах от него Эвелина перевела взгляд. Он приподнял шляпу и, как ей показалось, изучающе посмотрел внешне спокойным взглядом. И тут она узнала этот взгляд и инстинктивно оглянулась на кусты, где летом познала чудо. Мужчина понял её состояние и слегка улыбнулся, Эвелина от неожиданной встречи остановилась, не зная что делать. Он тоже остановился, осмотрелся вокруг, будто приглашая её понять эту простую мудрость природы ― всему своё время. Ещё раз улыбнулся, теперь уже своим мыслям, и произнёс странную на первый взгляд фразу: «Иногда, если не нравится отражение, разбивают зеркало». Он ушёл, а Эвелина ощутила ещё большее спокойствие. Мысли наполнялись философским содержанием: «Всему своё время. Время восторгаться, удивляться и время несуетливого покоя. В жизни за всё нужно платить… и расплачиваться. Так что, хватит гоняться за невозможным. Пусть останется приятным воспоминанием!»

Конкурс

В актовом зале школы собрались участники конкурса ― ученики начальных классов ― и зрители. Между сценой и рядами сидений для зрителей вдоль окна поставили стол жюри, за которым восседали четверо учителей и представитель родительского комитета. Стараниями организаторов заполнился весь зал.

Председатель жюри ― учитель литературы Георгий Григорьевич ― встал и символично кашлянул. Детские голоса смолкли, а взрослые ― педагоги и немногочисленные родители ― приняли серьёзный вид.

– Итак, традиционный конкурс «Муза вдохновения», посвящённый, на этот раз, современной поэзии, считаю открытым.

Присутствующие не особо активно аплодировали несколько секунд. В актовый зал вошли ещё два запоздавших ученика из числа конкурсантов. Завуч Анна Ерофеевна ― полная дама в ярко-жёлтом платье, сидевшая рядом с Георгием Григорьевичем, ― предупредительным жестом пальца у рта напомнила им о соблюдении тишины.

– Честь выступить первым, ― продолжил председатель, ― предоставляется победителю прошлогоднего конкурса Григорию Георгие… простите, Григорию Ершову.

Большинство понимающе улыбнулись по поводу оговорки учителя и стали с вниманием наблюдать, как девятилетний мальчик направляется на сцену. Гриша взобрался наверх прямо на середине сцены.

– Ступеньки с краю, ― шепнула вслед Анна Ерофеевна.

– Мне привычней, ― так же тихо ответил ей конкурсант.

Гриша остановился на самом краю, подумал и отошёл на три шага, постоял и вновь приблизился к краю сцены.

– Смелее! ― ободрила мальчика самая молодая член жюри Милана Максимилиановна.

Ученики ещё не привыкли к отчеству новенькой учительницы и обращались к ней (как, впрочем, и коллектив педагогов) по-простому ― Милана.

Гриша прочистил горло схожим звуком (позаимствовал у Георгия Григорьевича) и принял соответствующую моменту позу. Однако, сразу же преобразился в обычный вид, свойственный дружеской обстановке.

– Знаете, я заранее знал, что мне разрешат выступить первым… Сами понимаете: начинать ― тяжкое бремя!

Учителя улыбнулись. Дети отреагировали смешками. Анна Ерофеевна привстала и покачала головой в знак неодобрения.

– Я подумал… ― произнёс Гриша, подняв глаза вверх, ― и решил выбрать произведение… любимое, точнее ― любимого… поэта.

Георгий Григорьевич напрягся в ожидании непредсказуемого, и не напрасно, как позже выяснилось.

– Александр Блок! ― торжественно объявил выступающий.

– Гриша, у нас современные поэты ждут, а ты возвращаешься в прошлый век, ― тихо подсказала Анна Ерофеевна.

– Александр Блок и поныне современный, как никто другой… из нынешних! ― заявил Гриша и встал в горделивую позу, потом всё же смягчился и сказал: ― Я и современный стих приготовил, но сейчас вот захотелось Блока.

В жюри переглянулись: кто пожал плечами, кто заморгал, кто замер в ожидании решения председателя ― многоуважаемого Георгия Григорьевича. Ситуацию спасла Милана.

– Давайте послушаем Блока. Пусть это будет эпиграфом к последующим выступлениям. А следом Григорий Георги… простите, Гриша расскажет и современное.

– Хорошо, ― согласился председатель.

Остальные члены жюри закивали, не имея ничего против. Гриша стоял молча, будто задумался и полностью ушёл в себя.

– Слушаем. Начинай, ― произнесла одобрительным тоном Анна Ерофеевна.

Гриша начал в спокойной манере, но с каждым словом усиливал элемент драматизма.

Протекли за годами года,

И слепому, и глупому мне

Лишь сегодня приснилось во сне,

Что она не любила меня никогда…

Учителя, похоже, оказались в недоумении ― как реагировать на столь взрослое произведение, ― но понимание ситуации конкурса заставляло не обращать внимания.

Гриша после небольшой паузы вздохнул и продолжил.

Только встречным случайным я был…

– почти выкрикнул он.

Только встречным я был на пути!

Но остыл тот младенческий пыл…

Мальчик выдохнул вместе с воздухом остатки душевного напряжения и продолжил спокойнее.

И она мне сказала: «Прости!»

Гриша сделал паузу, оглядел зал, будто проверяя, слушают ли его. Дети почти не смотрели на выступающего: вертелись, переговаривались вполголоса, занимались телефонами. Немногочисленные родители одёргивали их, но безрезультатно. Члены жюри изображали повышенное внимание. Со сцены прозвучало:

А душа моя прежней любовью полна,

И минуты с другими отравлены мне…

Мальчик почесал затылок и опять ушёл в себя, опустив глаза. Все терпеливо ждали завершения. Наконец Ершов сделал театральный жест рукой и обратился к жюри:

– Я всем сердцем понимаю душевные переживания поэта. Это созвучно и моим мыслям. Вот только вызывает непонимание, даже недоумение фраза «минуты с другими отравлены мне». Как минуты могут быть отравлены ― он же не умер?!

Завуч открыла рот, Георгий Григорьевич крякнул, раздумывая, как лучше пояснить ребёнку. Представитель от родителей сжал рукой лицо, отчего оно приняло гримасу отчаяния. Находчивая Милана пояснила:

– Поэт назвал минуты отравленными, потому что они ничего не дали ему: ни радости, ни удовле… ни удовольствия. Он понимает… запоздало, что напрасно проводил время в обществе других женщин, что ему дорога лишь одна.

– Но она же обманщица! ― в отчаянии вскрикнул Гриша.

– Понимаешь, во взрослой жизни много сложностей. Со временем тебе станут понятны переживания и Блока, и других поэтов, писавших о любви.

– Всё-таки, я повторяю: мне понятны его переживания, ― не сдавался Ершов.

– Просто замечательно, ― вступила в разговор Анна Ерофеевна, ― что умеешь сопереживать другим людям! Предлагаю пока оставить в покое эту фразу ― у нас же конкурс. Гриша ты обещал современное прочесть.

– Я ещё Блока не закончил читать.

Жюри в полном составе уныло сникли, опустив плечи.

– Что ж, заканчивай, ― согласилась завуч.

Среди зрителей возник неуправляемый шум и прибавилась возня. Анна Ерофеевна встала.

– Ребятки, нельзя ли потише!

Встал ученик четвёртого класса высокорослый Кочкин.

– Что тебе? ― спросила завуч.

– Да я это… хотел доходчиво объяснить Ершову про отравленные минуты.

Анна Ерофеевна поморщилась. Кочкин, не ожидая разрешения, развеселившись, начал излагать, глядя на Ершова:

– Гришка, помнишь, как твоя подружка Катька ушла в кино с Васькой, а ты назло ей целовался с Алисой. Ты же потом понимал, что напрасно поцеловал некрасивую девчонку. Ни удовольствия, ни престижа!

– В жюри ахнули. Дети в зале развеселились. Алиса вскочила и выбежала из зала.

Анна Ерофеевна приподнялась, намереваясь пресечь незапланированное действие. Георгий Григорьевич удержал её за руку. «Не стоит», ― шепнул он. Сообразительная Милана обратилась к залу с улыбкой:

– Ребята, о ваших отношениях можно и весело, и серьёзно поговорить позже… если захотите. Хочется послушать конкурсантов. Они же готовились!

Дети на удивление быстро смолкли.

– Кто у нас следующий? ― тихо спросил Георгий Анну Ерофеевну.

Ершов расслышал шёпот и заявил:

– Минуточку! Я не закончил читать Блока… А Кочкин врёт всё!

– Гриша! Не сейчас, ― улыбнулась мальчику Милана.

Мальчик вздохнул и совершенно невыразительно скороговоркой выпалил:

…Та же дума и песня одна

Мне звучали сегодня во сне.

– Теперь всё, ― оповестил чтец.

– Хорошо! Молодец! ― похвалил Георгий Григорьевич. ― Можешь пройти в зал.

– А современное… ― воспротивился Ершов. ― Я же готовился.

– Читай, ― упал духом учитель.

Гриша воодушевился, высоко поднял голову и в ритмичном темпе затараторил:

Зеленеющее лето,

Ершов сделал паузу, поморгал учащённо и вдруг ни с того, ни с чего произнёс:

На улице град и гроза, гололёд.

Гуляет повсюду весёлый народ…

– Григорий, это что? ― спросил удивлённый Георгий Григорьевич.

– Вот и я думаю: что это?! ― сказал Ершов. ― Лето, лето… ни привета, ни ответа.

В зале тоже замерли: что случилось с Ершовым. Гриша, не дожидаясь недоуменных реплик, пояснил:

– Я иронизирую по поводу современных стихов. Как они далеки от Блоковских!

Вездесущая Милана решила навести порядок в мыслях ученика.

– А ты разве многих современных поэтов знаешь?! Где ты искал стихи для конкурса?

– В интернете… Какие попались, такие и читал.

– Вот видишь: какие попались. Тебе ещё учится да учится, чтобы составить мнение, основанное на больших знаниях.

– Согласен, буду учиться, ― согласился Ершов и спрыгнул со сцены.

– Гриша! ― окликнула его Милана. ― Ты замечательно читал Блока!

Григорий Ершов прошёл на задний ряд, а на сцену пригласили изменщицу Катю. Девочка грациозно взошла по ступенькам, высоко подняв голову, уверенно прошествовала к середине сцены и замерла на несколько секунд. Эффект паузы сработал ― зал затих.

– Стихотворение неизвестного поэта Льва Кравцова «Голуби», ― объявила Катя.

– Почему неизвестного? Раз уж назвала имя и фамилию, то какой же неизвестный?! ― не вытерпел Георгий Григорьевич.

– Неизвестный в высших литературных кругах… местный какой-то, ― сказала девочка и начала декламировать.

Голуби в луже купались с утра.

― Где они выискивают подобные шедевры, с позволения сказать? ― шепнула Анна Ерофеевна Георгию Григорьевичу.

– Не будем мешать, ― ответил он.

Милана покосилась на них, и удвоила внимание к теме, заложенной автором в произведении. Впрочем, в прозвучавшем коротком стихотворении не так легко было осознать глубинный смысл. Закончив читать, Катя обратила взор на жюри.

– О чём же это стихотворение? ― спросила Анна Ерофеевна.

– О голубях… они тоже хотят…

– Кушать, ― выкрикнул кто-то с задних рядов.

Дети засмеялись. Катя изогнула губы в злобном выражении и, сдвинув брови, уставилась в зал, видимо, желая дать отпор наглому насмешнику.

– Голуби тоже люди, они тоже хотят весело провести время, а дети им своими криками прохода не давали, ― выпалила девочка на одном дыхании.

– А если они как люди, с ними и поговорить можно, ― сказал всё тот же Кочкин.

– Кочкин врёт… Он всегда врёт! Я не целовалась с Васей. Мы только обсуждали фильм.

В зале вновь возник хаос. Обладательница красного диплома Милана умело восстановила равновесие:

– Кочкин, пожалуйста, не говори громко. Вы позже с Катей обсудите тему голубей… если возникнет желание. Мы и так задерживаем конкурс отступлениями.

Тишина длилась краткое мгновение. Кочкин встал и проворчал:

– Кочкин, Кочкин, всё время Кочкина склоняют. Хоть фамилию меняй!

И вновь взрыв смеха. Анна Ерофеевна постучала по столу толстой тетрадкой, требуя тишины. Конкурс продолжился. На сцену вышла Наташа Розова.

– Стихотворение некоего… Декабриста, что ли, ― начала она.

Анна Ерофеевна схватилась за голову.

– Кто их так готовил к выступлению?! ― высказала она своё недоумение Георгию.

Наташа дождалась тишины и начала выразительно читать.

Я родился в далёком году сорок пятом…

– Старушка уже, ― не удержался какой-то малолетний хулиган.

Чтица словно не заметила и спокойно продолжила:

Над страной грохотали салюты.

Возвращались с победой живые солдаты

Через долгие годы и дни, и минуты…

Далее конкурс продолжался без эксцессов…

Через два утомительных часа жюри отпустило зрителей на отдых, а сами приступили к обсуждению. Получилось так, что каждый член авторитетного состава предлагал свою кандидатуру победителя. Единодушного мнения не было. О выступлении Гриши Ершова как-то забылось. Представитель родительского комитета робко высказался:

– По мне, так лучше Ершова никто не читал.

– Се-мён Семёныч! ― упрекнула его Анна Ерофеевна. ― Балаган устроил ваш Ершов. Артист должен соблюдать… определённый порядок, находясь на сцене. А он?..

– Вообще-то, я Семён Иванович, ― уточнил родитель. ― Всё равно продолжаю придерживаться своего мнения.

– У нас конкурс современной поэзии, а мы вдруг объявим победителем чтеца Блока, ― сопротивлялась Анна.

– Предлагаю выдать первый приз троим участникам: Ершову Григорию, Кате Зотовой и Наташе Розовой, ― сказала проницательная Милана.

С Миланой согласились и попросили её пригласить зрителей на церемонию…

Спустя полчаса Милана Максимилиановна встретила в коридоре Ершова.

– Гриша, скажи по секрету… только честно: твоё выступление не было шуткой или розыгрышем?

– Ну что вы, Милана Максеволевановна!

Гриша пошёл тихим шагом, не оглядываясь. Милана вздохнула: «До чего сложные они ― нынешние дети!»

Мечта актрисы

Писатель Владислав Славянский (настоящая фамилия Осинцев) после выхода из печати последней книги попал под огонь неприязненной критики, и не только профессионалов. Его пригласили на телевидение, чтобы разобраться, почему читатели возмущены вышедшим в краевом издательстве романом. Огласка отразилась оглушительным резонансом. Отвернулись друзья, не здоровались знакомые, а соседи так просто хлопали дверьми при виде Осинцева. Книга на самом деле получилась скандальной. Только Владислав считал, что принципиальность важна и в литературе. Семейная жизнь у него не удалась. Когда Осинцев уволился с работы, чтобы заняться писательством, ушла жена, считая супруга нищим. «Откуда у начинающего писаки деньги?!» ― усмехалась она. Когда невзгоды окончательно заполонили жизнь Владислава, он решил уехать куда-нибудь, где его не знали и не слышали о писателе Славянском. Так он оказался в небольшом, но довольно красивом, изумительном городке с названием Юность. Городок этот, словно сошедший с полотна импрессиониста, утопал в зелени скверов и узких улочек, вымощенных брусчаткой. Воздух здесь был пропитан ароматом цветущих лип, а тишину нарушал лишь шелест листвы да редкие голоса прохожих.

Удивительным оказалось то, что жильё здесь стоило недорого. Небольшого запаса средств хватило Осинцеву на покупку однокомнатной квартиры в трёхэтажной доме. Владислав планировал найти работу, чтобы иметь пусть небольшой доход, и продолжить писать, лучше под другим псевдонимом.

Окна выходили на восток, и по утрам его будило солнце. Однако, через несколько дней после заселения Владислав был разбужен звонким голосом ребёнка, похоже ещё маленького ― лет двух-трёх. Писатель отнёсся к происшедшему спокойно: его не раздражали ни детский плач, ни радостные возгласы. Днём Владислав ходил по городу, искал вакансии на немногочисленных предприятиях. Ещё гулял по паркам, скверам: знакомился с Юностью. По вечерам голос ребёнка не слышался.

Однажды из-за дождя Осинцев остался дома. Ближе к полдню послышался знакомые звуки заливистого смеха и вскрики удивления. «Только проснулся малыш, что ли?» ― подумал Владислав. В течение дня детские возгласы раздавались несколько раз. Поздним вечером, уже засыпая, Владислав подумал о ребёнке, ему показалось странным однообразие издаваемых звуков. Малыш никогда не плакал, не просил ничего, не звал маму. На следующий день Осинцев завёл знакомство с пожилой женщиной из его подъезда. Она жила на первом этаже, и, по мнению Владислава, должна была слышать голос ребёнка.

– Нина Игнатьевна, а кто живёт в четвёртой квартире? У них такой забавный малыш.

– Артистка там живёт. Ариадной зовётся. Она уже не служит в театре, в кино не снимается. Затворницей стала. А про ребёнка не знаю. Может, кто в гости приходит? Не знаю даже, что сказать.

– Спасибо за информацию. Спрошу соседей из шестой квартиры, или кто наверху живёт.

– В шестой никто не живёт ― они на даче летом обитают. Так что на втором этаже только вы да Ариадна. ― Нина подумала и пояснила: ― У нас дом старый, стены толстые. Может у вас, Владислав, звуки доносятся через розетки для электричества.

– Может и так, ― согласился Владислав и отправился в привычный поход.

Осинцева взяли на работу в мебельный цех сборщиком. Предприятие изготовляло столы и стулья для новой школы, что означало кратковременное трудоустройство.

Позже Осинцев познакомился с другими жителями дома. На третьем этаже первого подъезда (где жил и Владислав) про детей у Ариадны никто ничего не знал. Писатель считал такое положение странным. Почему ребёнка не выводят на улицу? Если Ариадна затворница, то кто ей приносит продукты?

Любопытство заставило Осинцева предпринять кое-какие ухищрения, чтобы разгадать секрет странной соседки. В субботу он расположился на лавочке, подальше от двери в подъезд, за рядом деревьев. Владислав видел, кто входил и выходил. Всех жильцов он уже знал в лицо. Но вот вышла бодрой походкой стройная женщина в чёрных очках и с платком на голове. Она быстро пошла вдоль здания и скрылась за углом. «Была в гостях у кого-то», ― решил Владислав. Через час или чуть больше к подъезду приблизилась незнакомка в яркой кофточке, привлекающей внимание. Она вошла, а Владислав проводил её взглядом и продолжил наблюдение. Он видел только жильцов дома, посторонние больше не проходили.

Когда часы показали четырнадцать десять, Осинцев начал сомневаться в успехе своего занятия. «Похоже, так ничего я не выясню, ― рассудил он, ― мало ли кто к кому ходит. Если предположить, что дама в очках и есть Ариадна, то должна была вернуться. Никто не оставляет дома маленьких детей на несколько часов. С другой стороны, женщина в яркой одежде явно засиделась в гостях». В конце концов Владислав задумал опросить соседей, не наведывались ли к ним гости. Он встал и направился ко входу. Навстречу вышла Нина.

– Добрый день, Нина Игнатьевна!

– Здравствуйте, Владислав! Знаете, у нас тут споры начались, откуда вы появились, чем занимаетесь. Может, по секрету шепнёте мне, а то я от любопытства сгораю.

Нина заговорщически прищурила глаз. Владислав улыбнулся и едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

– Работаю в мебельном цехе. А приехал сюда потому, что люблю путешествовать. Теперь моя очередь спрашивать. К кому приходит молодая стройная женщина? Сегодня она была рано… на голове платок, тёмные очки.

– А я откуда знаю?! Понятия не имею. А что она натворила? Украла или…

– Ничего, ― поспешил заверить Осинцев, ― я от любопытства сгораю.

– Да вы озорник, Владислав!

Нина отправилась по своим делам, А Владислав вошёл в подъезд, прислушался у дверей второй и третьей квартир. Разговоров не услышал. Затем поднялся на третий этаж, так же постоял у каждой двери, послушал. «Не может быть, чтобы гостья сидела тихо, ― размышлял Осинцев. ― Значит…» Он не успел додумать, что именно значит таинственное исчезновение не проживающей здесь женщины, потому что резко открылась дверь девятой квартиры. Владислав едва успел отпрянуть от двери восьмой. Оглянулся: вышел пенсионер по имени Пётр.

– У них никого дома нет, ― сообщил он. ― На даче. Затопили?

– Нет. Пётр Иванович, скажите, к вам не приходила сегодня гостья.

Пётр удивлённо глянул и отрезал:

– Нет. А что?

– Извините, ничего… просто хочу кое-что выяснить.

Пётр пожал плечами и начал спускаться. Владиславу пришлось последовать за ним.

Прошло ещё несколько дней. В квартире Ариадны только раз слышался детский голос, но в позднее время, когда малыши уже спят. У писателя вновь разгорелся интерес. Если в рабочие дни он рано выходил из дома на работу, то в выходные появлялась возможность возобновить слежку. Ранним субботним утром занял наблюдательный пост. В восемь часов из дверей показалась женщина, фигурой похожая на ту даму в тёмных очках. Только у этой очки были обычными. На голове шляпка. Обычное платье. Она посмотрела влево-вправо и энергично пошла к выходу со двора. Владислав ещё раз глянул на неё, отвёл взгляд… и вдруг осознал, что тогда, неделю назад, он обратил внимание на туфли дамы в платке. Поразительно похожи! Да и походка та же. Неужели…

Владислав спонтанно вскочил и торопливо пошёл за женщиной. Он следовал за ней в отдалении, впрочем, предосторожность была излишней. Дама ни разу не оглянулась. На маленькой площади возле фонтана она присела на лавочку, выполненную из металлических прутьев затейливым орнаментом. «Похоже на старину», ― подумал Осинцев и устроился на другой лавочке, метрах в двадцати. Женщина сняла очки, убрала в сумочку. Владислав разглядел её лицо: оно подсказало, что походка и фигурка молодили её. «Около пятидесяти», ― оценил Владислав. Как писатель, мысленно создал портрет: «Её лицо, бледное как лунный свет, хранило следы былой красоты, а глаза, словно два тёмных озера, таили в себе бездну невысказанных историй».

Дама мечтательно созерцала небо, птиц, опустившихся стаей у фонтана. Казалось, ничего её не тревожит, никуда она не торопится, просто её нравится так сидеть, наслаждаться солнечными лучами, зеленью листвы и воркованием голубей. Писатель и сам проникся таким настроем, и в состоянии умиротворения без размышлений встал и подошёл к той лавочке.

– Позвольте присесть, ― попросил он.

Дама рассеянно посмотрела на него, но всего на миг, и вновь отвела взгляд в неизвестность. Владислав не дождался ответа, осторожно опустился на другой конец лавочки. Женщина не отреагировала.

– Извините, что потревожил вас! Я тоже люблю бывать здесь… такой чудесный вид!.. Некоторые люди любят кормить голубей, а вы?

Дама настороженно глянула.

– Голубей? Я боюсь их, ― сказала она тихо.

– Почему? ― не удержался от вопроса Осинцев.

Её глаза забегали, изменилась поза.

– Но они забавные, ― произнесла собеседница артистично, ― они напоминают…

Она не уточнила, что именно напоминают голуби. Писатель Славянский вновь проснулся в Осинцеве. Как автор, он любил разбираться в психологических тонкостях натур. Первое впечатление о незнакомке сложилось. И ещё появилось интуитивное предположение, кто она.

– Моё имя Владислав. Позвольте узнать ваше.

Она опустила голову и произнесла очень тихо:

– Ариад… Ариа… Арина. Да, да ― Арина.

– Очень приятно! Знаете, Арина, я вообще-то писатель. Может, вы и не читаете книг, и не встречали моих, но ― поверьте! ― мне будет интересно пообщаться с вами. Как знать ― может, я помогу вам в чём-нибудь.

– Нет, не нужно, ― быстро отказалась мнимая Арина, её голос дрогнул, а пальцы нервно вцепились в платье.

Это Владислав так подумал: мнимая. Он догадался, что рядом с ним сидит его загадочная соседка Ариадна. Во-первых, она вышла из его подъезда, во-вторых, почти назвала настоящее имя. А ещё Владислав понял, что неделю назад он видел именно её. Она зачем-то конспирируется, то есть одевается по-разному. Оттого её и считают затворницей, что не знают, кто выходит под разным обличьем.

Следующие, неосторожные слова вылетели у писателя спонтанно:

– Ариадна, вы живёте на улице Музыкантов, дом семь?

– Да… Что? Что вы от меня хотите?!

Ариадна вскочила и быстро пошла прочь. Осинцев от досады поморщился, и не стал преследовать актрису. «Что ж, теперь мне придётся прятаться от неё, ― подумал он. Но сразу же возникла идея: ― Впрочем, игра не окончена!»

Владислав вернулся на свой наблюдательный пост и затаился в ожидании. Утомительное бездействие напрягало, но он терпел и сохранял спокойствие. Примерно через час появилась Ариадна, судя по походке и туфлям, только одета иначе: вместо платья юбка и блузка, вновь тёмные очки и другая шляпка. А в руке она держала объёмный пакет. «С продуктами и одеждой», ― догадался Владислав. Актриса замедлила быстрые шаги, огляделась и нырнула в подъезд. Осинцев окончательно убедился в ухищрениях Ариадны с переодеванием. «Итак, одна тайна прояснилась, ― произнёс мысленно писатель. ― Попробую разгадать другую».

Осинцев долго не мог заснуть: мысли о ребёнке Ариадны вертелись в беспорядочном танце, словно листья на осеннем ветру. Уже в забытье он услышал громкий стук. Подскочил с постели, подошёл к двери. Не раздумывая открыл. У двери стоял подвыпивший гражданин.

– Что вам нужно? ― сердито спросил Осинцев.

– Снежана дома?

– Вы ошиблись адресом! ― резко ответил Владислав и попытался прикрыть дверь.

Незнакомец подставил ногу, препятствуя закрытию.

– Мне нужно поговорить с ней, ― умоляюще пояснил незваный гость.

– Приходите завтра, ― строго заявил Владислав.

Затем чуть оттолкнул мужчину от двери и закрыл её. Подождал несколько секунд. Послышались стуки ботинок по ступеням. Осинцев поплёлся к кровати. Как ни странно, но теперь он заснул быстро. В последний миг успел осознать мысль о подобном посещении Ариадны.

Утром он окончательно додумал план: «Нужно дождаться, когда раздастся голос ребёнка и сразу нагрянуть с визитом». Ранее Владислав предполагал, что, возможно, слышится запись на магнитофоне. Но слишком не похоже звучание. Более достоверно ― живой голос! Поэтому нужно непременно увидеть малыша… или малышку.

Когда намечена цель, и жаждешь её осуществления ― каждый день ожидания длится непривычно долго. День, второй… третий ― никаких звуков! «Не уехала ли она куда-нибудь?» ― насторожился Владислав. Казалось бы, какое ему дело до чужой жизни, но любопытство поддерживало желание узнать секрет актрисы.

Такой момент настал. Часов в шесть вечера раздались долгожданный голос ребёнка. Осинцев вздрогнул от неожиданности, но быстро настроился и уверенно вышел из квартиры. Постучал к соседке. Ребёнок продолжал смеяться, Ариадна не собиралась открывать. «Значит, не слышит, ― решил Владислав, ― иначе отвлекла бы мальчика, чтобы не подавал голоса». Приподнял руку для повторного стука и замер, заметив, что дверь приоткрыта. «Забыла закрыть! Ещё проще для меня ― повод подсказать», ― сообразил Осинцев. Решительно открыл дверь и вошёл. Закрыл за собой дверь, получилось со стуком. Успел заметить промелькнувшего мальчика; его голос оборвался так, словно ему закрыли рот. Появилась Ариадна с настороженно-испуганным выражением лица.

– Извините! ― начал Владислав, глядя поверх головы соседки в комнату, где мог быть ребёнок. ― Во-первых, у вас дверь не заперта… А ещё, по-моему, у вас в той вон комнате в стене дырка, не знаю только насквозь или нет. Можно посмотреть?

Актриса молча моргала глазами, ошарашенная нежданным визитом.

– Я пройду, ― сказал Осинцев, чуть покраснев от своего нахальства.

Он зашёл в комнату, быстро оглядел её: никого! Двери в другое помещение отсюда не было. «Значит, малыш где-то спрятался, ― размышлял Владислав. ― Но где?» В комнате стояла неширокая кровать, шкаф, столик ― просто, без излишеств. Ещё справа в углу находилось непонятное оборудование. Осинцев оглянулся: Ариадна стояла позади, мелкая дрожь охватила её. «Как я ей противен сейчас! ― подумал Владислав. ― Что я здесь делаю?! Нужно убираться!». Но продолжал изучать взглядом непонятное устройство на ножках, напоминающее проектор. Осинцев показал соседке на стену, возле которой находилось устройство.

– Вон там дыра. Я проверю.

Он прошёл мимо прибора, скосив глаза на верхнюю панель с несколькими клавишами. Постоял у стены, делая вид, что рассматривает. Потом развернулся, шагнул от стены и намеренно пошатнулся, будто нечаянно быстро нажал красную кнопку. Неожиданно в комнате вспыхнуло сияние, и перед Владиславом, словно призрак из другого измерения, материализовался ребёнок. Одновременно возник звук. Смех малыша, звонкий и чистый, казался одновременно реальным и иллюзорным, как эхо из забытого сна.

«Голограмма!» ― догадался Владислав, разинув рот и расширив глаза. Глянул на Ариадну: нервный озноб сотрясал её.

– Простите! Нечаянно, ― произнёс Владислав и быстро пошёл к выходу.

Дома он долго лежал на кровати, задумчиво глядя в потолок.

Вскоре наступил день, когда Осинцев остался без работы: мебели выпустили необходимое количество ― цех закрывался до новых заказов. Владислав начал уж подумывать об отъезде.

Дождливым вечером он сидел у телевизора. Попался фильм о каком-то писателе, его кризисе и успехе. Осинцеву вдруг захотелось сразу сесть за ноутбук и начать творить, пока неважно что ― лишь бы писать. А тема просто висела в воздухе: загадочная жизнь затворницы Ариадны. Владислав ухватился за неё. Быстро набрал несколько строк, задумался. Он вдруг осознал, что с момента визита к актрисе перестал слушать голоса из-за стены ― пропал интерес. Включала ли соседка видео или нет ― не мог припомнить. «Опишу-ка я всё, что знаю, как следил, как общался», ― решил в конце концов писатель Славянский.

На второй вечер известные факты иссякли. «Продолжение стоит либо придумать, либо…» ― озадачился Владислав. В итоге решил описывать только действительные события, а потому закрыл ноутбук.

Театр «Созвездие Лира» возник в Юности через три года после возведения города. Сюда приехало много молодых людей, жаждущих не только строить, но и творить. Энтузиасты организовали сбор средств, разослали приглашения по театрам. В итоге создали труппу единодушных, увлечённых актёров. В первый же сезон они приготовили три пьесы. Горожане восприняли успех театра как свой собственный. Особым почётом окружили режиссёра Иннокентия Саврасова-Ленского.

Осинцев представился руководству театра псевдонимом. Помощница директора Марианна воскликнула:

– Вы тот писатель, кто написал «Гром в ясном небе»?

– Это я.

– Я знаю о реакции критиков, но сама не пеняю вам за излишний натурализм. Сильно и смело вы изображаете власть и народ.

– Давайте не об этом, ― попросил Владислав.

– Что же привело вас сюда? ― вступил в разговор директор, доселе помечающий что-то в блокноте.

– Я в Юности совсем недавно. Случайно оказался соседом вашей актрисы. Ариадна ― вот и всё, что знаю о ней.

Директор и Марианна переглянулись. Он пояснил:

– Ариадна ― творческий псевдоним, а зовут её Арина Винтер. Она служила недолго. По-видимому, проблемы со здоровьем. А вас она почему интересует?

– Понимаете, я заинтересовался загадочными звуками из её квартиры, да и сама она ведёт себя очень странно. Но я кое-что узнал. Профессиональное любопытство. Решил написать о ней рассказ, может повесть. Не согласитесь ли побеседовать со мной…

Дверь широко распахнулась, и буквально ворвался энергичный молодой человек. Его вторжение прервало Осинцева.

– Что хотел, Иннокентий? ― панибратски спросил директор.

– Не тянет Орехова. Не для неё роль! Кем заменить ― не знаю!

– Присядь. Поговорим спокойно, без эмоций. Марианна, вы с гостем пройдите по театру. Найдите Викторию ― она дружила с Ариной.

Марианна кивнула и жестом руки позвала Владислава. Они вышли.

– Виктория ― наш музыкальный руководитель, ― пояснила девушка. ― Вот она сможет рассказать вам про Арину… если захочет, конечно.

В фойе висели портреты актёров. Осинцев с любопытством начал рассматривать их. Марианна указала на портрет, по которому лишь скользнул взгляд Владислава.

– Вот Арина.

– Надо же ― не узнал!

– Она сразу показалась нам усталой, измученной. Только для роли выкладывалась. Хорошо играла. Потом как-то быстро сникла, закончились временные озарения… в эмоциональном плане.

Викторию нашли на рабочем месте. Она музицировала на пианино, пробуя различные варианты темпа одной и той же мелодии.

– Виктория! ― окликнула Марианна. ― поговори с гостем.

Виктория искоса недовольно глянула на Осинцева, спустя несколько секунд повернулась.

– Слушаю, ― сказала она со вздохом.

– Это Владислав Славянский ― писатель. Живёт сейчас по соседству с Ариной Винтер. Пишет книгу про неё.

Виктория удивлённо вскинула брови.

– Вика, пожалуйста, поговори с хорошим человеком, ― умоляюще произнесла Марианна, коснулась её плеча и ушла.

Владислав отметил про себя: «Видимо, жест касания плеча по договорённости является паролем для откровения».

– Итак, что вас интересует? ― добродушно спросила Виктория.

Осинцев изложил всё, что происходило. Женщина внимательно слушала, иногда улыбалась, порой удивлённо качала головой. Владислав закончил фразой:

– Меня заинтриговала эта голограмма. Это реальный ребёнок снят или созданный мастером?

– Знаете, я могу рассказать секреты её личной жизни… Но! Имею ли я право на это?! Арина была моей подругой. Я стану предателем. Понимаете?!

– Всё зависит от того, что я услышу. Во-первых, можно изменить имена, город, подробности. Можно, в конце концов вообще отказаться от затеи писать. Разве я против душевного равновесия Ариадны?! Возможно, я помогу ей в чём-то… Кстати, вы сказали, что были дружны, а сейчас уже нет?

– Я отнеслась с пониманием её отрешения от всего, что связывало нас двоих и весь наш театр с ней. Я лично поняла её психологический надлом.

– Вика, ― по-свойски обратился Владислав, ― умоляю, расскажите. Если потом потребуете сжечь рукопись ― я беспрекословно сделаю это. Дело в том, что я интуитивно чувствую необходимость помочь ей. Именно помочь!

– Что ж… слушайте!

Вика встала, подошла к столу и налила из графина воды в стакан. Попила и вернулась на место за фортепиано.

– Она служила в одном из московских театров. У неё получился роман с режиссёром. Арина говорила, что они были влюблены друг в друга. Она забеременела. Павел и Арина ожидали ребёнка с радостью и надеждой на новую жизнь ― собирались уехать из Москвы.

Владислав воспользовался секундной паузой в рассказе девушки:

– Как связаны новая жизнь и отъезд? Чем в столице плохо?

– Увы, Павел официально женат… был в то время, во всяком случае.

На лице Осинцева появилась гримаса недопонимания такой любви. Вика тут же уточнила ситуацию:

– Павел женился поневоле: его случайная партнёрша залетела, как говорят в народе. Они на вечеринке схлестнулись. После свадьбы в семье сразу же начались ссоры, скандалы, ревность и прочие прелести такого союза. И вот эта жёнушка узнала о романе. Решила отомстить мужу и любовнице, о чём громогласно заявила Павлу. И вскоре Арина в театральной столовой отравилась. Она была уверена, что к этому причастна жена Павла.

Ребёнок умер, не родившись, и сама Арина долго мучилась от последствий. Что происходило в театре на фоне этой истории ― она стала известна всем ― Арина не рассказывала. Только уволилась и уехала. Вот так и очутилась в нашем городе. Пришла в наш театр, и её с радостью взяли.

Виктория вновь встала попить. Опорожнив стакан, она прикоснулась к своему животу. Быстро глянула в сторону Владислава и чуть смутилась. Осинцев предположил, что дама беременна, поэтому инстинктивно беспокоится за своего ребёнка, рассказывая о трагедии с другим.

– Начало необычной истории понятно, а что скажете о виртуальном ребёнке?

– Аа, это вообще интересно получилось. Ставили пьесу, где присутствует призрак. Долго думали, как должен выглядеть актёр в такой роли. Наш техник Виталий проявил находчивость. Он и сотворил голограмму. Эффект, надо сказать, потрясающий! ― Виктория говорила с улыбкой, но тут же сменила выражение лица на грустное. ― На репетиции Арина смотрела, смотрела, как вдруг выскочила на сцену и попыталась обнять «призрака», при этом повторяла: «Павел! Паша!» Я уже знала о её погибшем младенце, вот и подсказала Виталию создать Арине виртуального сына. В театре мы не показывали, естественно, сразу у неё дома поставили. Об этом знали лишь мы с Виталием.

– Спасибо, Вика! ― душевно произнёс Осинцев. ― Знаете, никакую книгу я печатать не буду. Постараюсь придумать, как разнообразить жизнь Ариадны… Арины.

– Вы считаете, что у неё что-то не так, ненормально или плохо? Вот живёт она такой жизнью, которая облегчает её спокойствие, которая её устраивает ― что тут менять?! Зачем?

– Не знаю, ― пожал плечами Владислав. ― Может и не нужно. Вам виднее ― вы её намного лучше знаете, а я лишь наблюдатель со стороны.

Помолчали некоторое время. Осинцев встал, направился к выходу из комнаты, на ходу поблагодарил:

– Спасибо! Теперь я не буду терзаться мыслями над загадкой. Удачи вам!

– И вам спасибо! Я ведь стала почти забывать о существовании подруги.

Владислав остановился у двери.

– Извините за нескромный вопрос! Вы подружились несмотря на разницу в возрасте. По-моему, это редко бывает. В чём сошлись, если не секрет?

– Секрет банально прост: я оказалась в такой же ситуации, ― откровенно сказала Вика и развела руки с соответствующей гримасой на лице. ―Только у меня без драматических последствий.

Владислав чуть улыбнулся, ободряюще кивнул, взмахнул рукой на прощание и вышел. Возвращаясь домой, он осознал, что разгадка секрета Ариадны вовсе не свела на нет мысли о ней. Только они приобрели другое направление.

Безработный Осинцев часто бродил по городу. Однажды он оказался на площади, где разговаривал с Ариадной о голубях. Присел на лавочку, вспомнил тот день. Птицы так же сновали между прохожими, выискивая съестное. Солнце клонилось к горизонту. Звучала негромкая музыка. Под впечатлением идиллической атмосферы Владислав решил продлить свой рассказ про актрису: включить тему посещения театра и придумать свой эпилог.

Писатель стал наведываться в детский дом, где выбрал для усыновления трёхлетнего мальчика. Наконец все формальности были соблюдены, и малыш приехал жить на улицу Музыкантов. В тот же день новоиспечённый отец постучал к соседке. Арина открыла почти сразу. Казалось, она не удивилась визиту, спокойно переводила взгляд с ребёнка на мужчину.

– Здравствуй, Арина! Я пришёл, то есть мы пришли. Я ― твой Павел. А это наш сын. Мы наконец нашли тебя! Принимай нас.

Арина замерла на пороге, её пальцы задрожали, сжимая край двери. В глазах отобразился немой вопрос, надежда и страх. Мальчик, не понимая драмы момента, улыбнулся ей своей детской улыбкой, и в этот миг что-то надломленное в её сердце дрогнуло.

Доброе утро, мадам!

Разгорячённые от пылких объятий, они отдыхали. Мужчина стоял у окна в одних лишь трусах. Обнажённая женщина полулежала на постели, положив под голову две подушки. Её взгляд изучал потолок; дыхание успокаивалось от созерцания разводов от потопа или само по себе.

Неожиданно мужчина дёрнулся всем телом, на секунду напрягся, словно сжавшись в комок, и резко повернулся к женщине.

– Срочно уходим! Одевайся! Быстро!

– Что случилось, Эраст?

– Бегом! ― выкрикнул мужчина и уже через пару секунд влез в брюки. ― Элиза, нет времени!

Женщина подчинилась властному голосу и поспешно, с не меньшей скоростью, облачилась в джинсы и кофточку. Она схватила сумочку, он прихватил кейс, выскочили за дверь гостиничного номера. Лицо мужчины выглядело сосредоточенным и решительным, глаза Элизы наполнились азартом. Он на секунду остановился, глянув в обе стороны коридора. Слева лестница находилась ближе, но по ней уже поднимались несколько человек, судя по топоту. Эраст схватил Элизу за руку, и они стремглав побежали вправо. У самой лестницы Эраст оглянулся: в коридоре показался первый человек в форме. Беглецы успели скрыться за выступом стены, влетев на несколько ступенек вверх.

– Нам туда?

– Да, милая. Внизу нас поджидают.

Элиза выдержала темп до верхнего этажа. Они выглянули в коридор: никого.

– Молодчина! ― похвалил Эраст.

Элиза благодарно прижалась на мгновение к его плечу. Он вновь за секунду принял решение и постучал в ближайший номер. Дверь открыла пожилая женщина, за ней стоял мужчина того же возраста. Они ничего не успели сказать, так как Эраст тут же выпалил скороговоркой:

– Извините! У нас пожар, и нам нужно спуститься по балконам.

Не успев договорить, он направился к балкону, потащив за собой Элизу. Позади раздалось недоуменное:

– Как же… почему… а мы?

Эраст вышел на балкон, плотно прикрыл дверь. Глянул вниз.

– Будем спускаться.

– Пятый этаж… Не опасно?

– Что ты?! С твоей сноровкой, любимая!

Он ещё раз посмотрел внимательно: внизу было пустынно, ведь задняя часть гостиницы выходила на пустырь.

– Я буду держать тебя за руки и потихоньку опускать. Ты нащупаешь ногами перила четвёртого этажа, когда удостоверишься, что твёрдо стоишь, скажешь мне, и я отпущу руки, а ты спрыгни на балкон. Только без звуков. Поняла?

– Поняла, милый.

Эраст поставил в сторону кейс и сумочку дамы. Помог ей перелезть через перила, подпираемые железными прутьями. «Хорошо, что балконы не обшили ― есть за что держаться», ― мелькнула мысль. Элиза догадалась держаться за прутья, поэтому Эраст лишь подстраховывал, поочерёдно держа её руки. Наконец, у самого пола балкона ― он держал её кисти ― она произнесла:

– Всё!

Через мгновение он спросил шёпотом:

– Что у тебя?

– Ничего. Я стою на балконе. Можешь передавать вещи.

Эраст вытащил из брюк ремень, зацепил его за кейс, который перевесил через перила. Потом перехватывал ремень между прутьями, опуская всё ниже. Вскоре Элиза сообщила:

– Держу!

Он выпустил ремень из рук, сумочку повесил на шею, благо ремешок оказался достаточно длинным. Через полминуты Эраст присоединился к подруге. Причём в момент спрыгивания брюки окончательно сползли до колен. Элиза хихикнула, но Эраст зажал ей рот. Он отвязал ремень и водрузил его на место. Кейс сбросил вниз. Дальнейший путь прошли без заминок, и вскоре оказались на земле. Направились к углу здания.

– А почему мы не могли спрыгнуть с балкона второго этажа, а попёрлись на пятый? ― спросила Элиза.

– Да как-то не догадался сразу, ― развеселился Эраст.

Элиза расхохоталась. Он приобнял её за плечо.

– Так интереснее!

За углом их никто не поджидал, к счастью. Обогнули торец здания и вышли к оживлённой улице. Справа у входа в гостиницу стоял «УАЗ» с распахнутой дверцей. Полицейских вблизи не просматривалось ― видать, все до одного обшаривают этажи. Эраст повёл Элизу в сторону от гостиницы, не оглядываясь, спокойным шагом. Он о чём-то размышлял, судя по выражению лица. Она созерцала перистые облака на голубом небосводе и, казалось, уже забыла о недавнем приключении, пребывая в состоянии полнейшего довольства и умиротворения.

На стоянке такси находилось три автомобиля. Водители стояли кружком и задорно смеялись, похоже от нового анекдота. Эраст окликнул их:

– Мужчины, добрый день! ― Таксисты повернули головы. Эраст сделал ещё пару шагов. ― Мы впервые здесь. Даже не знаем, какие населённые пункты вокруг… вашего прекрасного города. Не подскажете, куда ещё можно съездить посмотреть достопримечательности. Мы путешествуем.

Эраст с улыбкой глянул на спутницу. Она улыбнулась в ответ и, неожиданно для Эраста, поддержала его слова уточнением:

– У нас свадебное путешествие… на поезде.

Эраст приподнял брови, ничего не сказав, продолжая источать любезность во взгляде, направленном вновь на мужчин. Смешного вида полный таксист шустро двинулся к своему автомобилю, на ходу объясняя:

– В двадцати километрах небольшой городок Чудкино. Кстати, там сегодня день города: веселье, концерты, выставки. Сам губернатор будет выступать… ― таксист глянул на часы, ― через полчаса… Чего ждём?! Садитесь! Домчу!

Другие водители в подтверждение кивали головами, мол, дело говорит. Эраст оглядел машины и направился к более респектабельной на вид.

– На этой поедем.

– Моя очередь! ― воскликнул полный таксист.

– Нет. На этой! ― твёрдым голосом возразил Эраст.

Полный досадливо махнул рукой. Хозяин выбранной клиентом машины открыл заднюю дверцу, жестом руки пригласил пассажиров, глянул на неудачливого коллегу.

– Желание клиентов ― закон!

Уселись. Таксист вывел машину на проезжую часть, набирая скорость. Глянул в зеркало на пассажиров, сидящих на заднем сиденье, увидел лицо Эраста.

– Значит, в Чудкино едем. Так?

– Так.

Вскоре таксист начал часто смотреть на пассажира, даже оглянулся несколько раз, поясняя, где они проезжают. Минут через пять, когда окраина города осталась позади, водитель оглянулся вновь, изобразил такую радостную улыбку, что Элиза от удивления расширила глаза.

– Это вы, Викентий Яковлевич?! ― громко воскликнул водитель. ― А я и не узнал сразу! Извините, если что!.. Надо же… сам губернатор со мной едет… А вы разве не на служебном транспорте? Где же ваши охранники?

– Мы ― как простые граждане, ― пояснил Эраст.

Элиза недоумевающе смотрела на Эраста. Он шёпотом разъяснил:

– Меня частенько путают с губернатором. Наверное, похож.

– Надо же! ― также шёпотом сказала Элиза, с любовью вглядываясь в родное лицо.

Таксист помолчал немного и вновь начал донимать разговорами.

– Вы прямо на площадь поедете, где праздник идёт?

– Да.

– Только там сейчас толкучка. Как вы к сцене проберётесь?

– Не беспокойтесь… Я не сразу к сцене.

– Понятно, ― отозвался шофёр, хотя голос выдавал, что ничего ему как раз и не понятно.

Элиза рассматривала показавшиеся домишки на окраине Чудкино с чувством, будто это достопримечательности европейского уровня. Она светилась счастьем. Её лицо словно озарялось надписью на лбу: «Жизнь прекрасна!» Водитель о чём-то спрашивал Эраста. Пассажир односложно отвечал.

Площадь действительно напоминала огромный муравейник. Таксист изобретательно преодолел преграды полицейских заслонов и продвинулся в толпе почти к самой сцене. Оглянулся с довольным видом, радуясь, что услужил губернатору. Эраст протянул ему несколько купюр.

– Что вы?! вас ― бесплатно!

– Спасибо! ― поблагодарил Эраст.

– Мне вас ждать? ― запоздало спросил водитель. Пассажиры не ответили,

удаляясь. Водитель посмотрел им вслед, продолжая улыбаться невесть чему. Неожиданно словно очнувшись, посмотрел по сторонам, почёсывая затылок ― как выбираться.

Эраст и Элиза шли в толкучке. Люди не обращали на них внимания, погруженные в состояние всеобщего веселья. Но некоторые всё же оглядывались с удивлением. Прошли к сцене. На ней хор пожилых женщин исполнял народные песни. Администраторы ― двое молодых людей ― глянули на поднимающихся по ступеням губернатора-Эраста с молодой дамой и сразу подошли.

– Здравствуйте, Викентий Яковлевич! Вы прямо сейчас будете выступать?.. По графику через семь минут. Но мы можем попросить старушек… позже споют.

– Нет. Ни к чему. Я тоже послушаю.

Молодые не стали слушать увещевания важного лица и находчиво закруглили хор: встали с обеих концов шеренги и повели женщин к спуску со сцены, шепнув известие о губернаторе. Затем один из них подскочил к микрофону и громогласно объявил:

– У нас в гостях губернатор области Викентий Яковлевич… ― Диктор замолк, очевидно, запамятовал фамилию главы области, быстро сориентировался. ― Викентий Яковлевич, прошу вас!

Молодой человек развёл руки, словно собираясь заключить в объятия важного гостя. Эраст приблизился к микрофону, отодвигая рукой говоруна. Приветливо помахал руками над головой. Стоящие рядом со сценой люди внимательно глядели, что происходит на ней. А далее десяти метров толпа не обращала внимания, занятая кто чем.

– Здравствуйте, дорогие чудики!

Взрыв смеха заставил повернуться к сцене и тех, кто находился подальше. Эраст продолжил шутливую речь:

– Извините, это я шутливо вас так называю! Уважаемые чудниковцы… Что, опять неправильно? Не важно, как называют, важно ― как относятся! Я отношусь к жителям маленьких городов с огромным уважением! Сегодня я не стану утомлять вас цифрами о сделанном и неисполненном, к сожалению. Просто поздравляю вас с вашим праздником! Желаю вам процветания! И обещаю: жителей города ждут исключительно грандиозные перемены! Веселитесь! Празднуйте!

Эраст на прощанье взмахнул руками над головой, взял за руку стоящую в сторонке Элизу и энергично направился к ступеням.

Когда спустились вниз ― как ни странно ― никто на Эраста и его спутницу не глядел.

– Что будем делать? ― спросила Элиза.

– Пойдём в ресторан. Ты ведь тоже проголодалась, наверное.

– Конечно… А мы вот…

Эраст переключил мысли Элизы на другое:

– Устала?

– Нет-нет! Столько эмоций!

– Вот и прекрасно!

Лавируя в толпе, выбрались на открытое пространство. Опросили трёх человек о ресторане и весело зашагали туда.

В заведении под названием «Мотыль» (что ассоциировалось в сознании посетителей с червячком из арсенала рыболовов) Эраста вновь «узнали»:

– О-о! Это вы?! ― громко вскрикнул человек в униформе швейцара.

Эраст лишь изобразил улыбку в ответ.

– Вы, наверное, будете петь у нас… там на площади?

– Нет. Мы приехали отдыхать.

Элиза с некоторым недоумением ― мол, что ж тебе не спеть ― глянула на Эраста и даже открыла рот с намерением изречь согласие. Спутник сжал ей руку, призывая помолчать. Швейцар окликнул администратора, и тот проводил пару к столику в углу. Уселись под зонтом роскошного растения. Незамедлительно подскочила официантка, и вскоре стол заполнился деликатесами, закусками, вином, фруктами и прочими яствами.

Часа два, не меньше, Элиза и Эраст пировали, слушая музыкальные произведения из репертуара довольно известного певца. Возможно, звучал голос того артиста, за кого приняли Эраста. Во всяком случае, сотрудники и посетители временами поглядывали на Элизу и Эраста. В завершение трапезы, в ответ на желание получить счёт, знаменитых гостей заверили в искреннем желании подарить ужин.

Гулять по маленькому городку неинтересно: нет примечательных мест. Подыскали гостиницу. Неприметное здание устраивало Эраста. Правда, Элиза скривила губы, но лишь на миг.

В маленькой скромной комнате уселись на кровать. Эраст выдохнул, словно сбрасывая груз усталости и напряжения.

– Продолжим медовый месяц? ― лукаво спросил он.

– Конечно, ― согласилась Элиза с лёгким смущением и продефилировала в ванную, благо таковая уместилась в тесном номере.

Утром Эраст появился из ванной в чёрных очках. Элиза лежала с открытыми глазами, на серьёзном, задумчивом лице отображались смятение и растерянность.

– Проснулась, мадам? ― произнёс Эраст приятным, но отстранённым голосом.

Элиза посмотрела на него внимательно, изучая выражение лица, а его глаза спрятались за непроницаемыми стёклами. Через несколько секунд она промолвила:

– Мне кажется, будто… я словно очнулась от странного сна.

– Тогда с добрым утром, Лиза, ― сказал он без эмоций. Подошёл к маленькому столику в двух шагах от кровати, залез рукой во внутренний карман пиджака.

– Вот твой билет на поезд. Мне пора уходить.

Он положил билет и развернулся к выходу. Лиза поспешно спросила вдогонку:

– А как же я?.. Зачем всё это?

– Главное ― ты интересно провела сутки до поезда. А так бы и сидела на вокзале.

Эраст быстро вышел, не оглянувшись. Элиза встала через пять минут, оделась и оглядела комнату: никаких её вещей не видно. Вспомнила, что оставила чемодан в камере хранения. Покинула гостиницу, всё ещё не приходя в себя окончательно. Шла медленно. Увидела встречную женщину и машинально преградила дорогу.

– Скажите, а в какую сторону идти к вокзалу? Не сориентируюсь.

– Вокзал в соседнем городе. Автобусная остановка за углом.

Лиза кивнула и ускорила шаги. Внезапно её взгляд остановился на доске объявлений. Она увидела портрет Эраста. Прочла текст под ним: «Разыскивается артист-иллюзионист Витольд Веронский…» Лиза не стала читать до конца. Она тряхнула головой, ухмыльнулась и сказала себе: «Ну и ладно!»

СМС

Александр проснулся, начал двигать ногой, освобождаясь от одеяла. Телефон, лежащий на краю постели, мягко стукнулся о пол. Почти одновременно раздался звук, извещающий о пришедшем сообщении. «Кому не спится в рань такую?!» ― пробурчал Саша. Наклонился и поднял телефон. Прочёл сообщение:

– Доброе утро, Са!

Саша удивился: кто звал его так? Никто на ум не приходил. «Может, где-то на вечеринке, будучи в опьянении, с кем-то познакомился?» ― предположил он.

– И тебе доброе утро, незнакомка! Кто ты?

– Неужели не догадываешься?!

– Извини, но с утра голова плохо соображает.

– Посмотри внимательно на экран.

– Там нет твоей фотографии, ― написал Александр, действительно не соображая, как понять.

– Моё изображение там есть, но не на виду. И это не так уж важно.

– Для меня важно видеть лицо того, с кем общаюсь!

– Ты не забыл идти к десяти часам в бассейн? ― перешла незнакомка на другую тему.

– Откуда знаешь?

– Я всё про тебя знаю.

– Да кто ты? Смилуйся, назови!

– Са, ты обижаешь меня своей притворной забывчивостью: ещё вчера звал Соней.

– Соня, ты где сейчас? ― задал Саша дежурный вопрос, чтобы собраться с мыслями и вспомнить девушку уже с конкретным именем.

– Как обычно. Совсем рядом.

– Давай без загадок!

– Хорошо. ― Через несколько секунд паузы последовало: ― Вчера ты пригласил в бассейн Вику. Она обещала прийти.

– А почему ты так просто напоминаешь мне о другой девушке, хотя тебе, казалось бы, предпочтительней самой быть со мной в бассейне, да и в других местах.

– Я и так буду.

– Значит, я тебя приглашал? Извини, не помню.

– Меня не нужно приглашать.

– Да ты оригинал!

– Конечно. Это известный факт.

Александр глянул на часы. Время поджимало, а он ещё не завтракал. И в бассейне он обязан быть: тренировка, да и впечатление на девушек произвести атлетической фигурой.

– Соня, переписку прервём пока. Мне нужно собираться. До встречи в бассейне!

– Хорошо.

Саша отложил телефон и принялся за обычные утренние дела.

К бассейну Александр подошёл за пятнадцать минут до начала тренировки. Его друг Виктор уже стоял у входа.

– Привет, Витя!

– Привет Саша!

– Слушай, ты когда-нибудь в компании слышал, чтобы меня называли Са.

– Как?

– Коротко: Са.

– Нет. А что?

– Незнакомка с утра СМС прислала с таким обращением. Говорит, что я её знаю. Только мне невдомёк. Вот голову ломаю.

– Потом поймёшь. Пошли, ― позвал Виктор и открыл дверь здания.

– Она сказала, что придёт. А я не помню, чтобы приглашал кого-то с именем Соня, ― сказал Саша вслед идущему впереди Виктору.

– Интересное имя, ― прокомментировал Витя, не оборачиваясь. ― Посмотрим, что за красавицу ты нашёл.

– Вить, да я, оказывается, ещё Вику позвал. Ты её знаешь.

– Почему ты говоришь: оказывается? Тоже не помнишь?

– Помню. Но мне о ней напомнила Соня.

Виктор остановился, обернулся.

– Выходит, они знакомы?

– Получается так, ― произнёс Саша со вздохом.

Они ускорили шаги.

– Мальчики, подождите! ― послышалось за спиной.

Парней догнала Вика. Пошла рядом с Сашей.

– Вика, у тебя есть подруга по имени Соня?

– Нет.

– Странно. А она тебя знает.

– Ну и что. Она меня знает, а я её нет. Такое часто бывает.

– Ладно. Ты иди на трибуны, а мы в раздевалку.

Когда друзья уже готовы были плавать и закрыли дверцы шкафчиков, Виктор спросил:

– Ты прогноз смотрел? Интересно, дождь к вечеру обещают?

– Сейчас спрошу у Софии.

Вместе с последними звуками лицо Саши преобразилось: он закатил глаза, скривил рот. Потом стукнул себя по лбу и захохотал. В раздевалку заглянула тренер.

– Ребята, с вами всё в порядке?.. Тогда марш в воду!

– Ты чего? ― спросил Виктор, когда женщина удалилась.

– Я балбес! София, она же Соня, ― это мой ассистент на телефоне.

Виктор тоже расплылся в улыбке и засмеялся:

– Ну ты даёшь! Спроси его.

– Кого его?

– Ассистента.

– А-а! Сейчас.

Саша достал из кармана куртки телефон, нажал кнопку.

– Соня, ты меня простишь? Я повёл себя как идиот. Что же ты мне не сказала утром, кто ты.

– Ты, Са, вечером не пожелал мне спокойной ночи, поэтому я всю ночь оставалась в дежурном режиме, даже батарея разрядилась больше обычного. А утром я поняла, что ты встал, и принялась за обязанности.

– Спасибо, милая! Сейчас вспомнил, что создал твой зрительный образ. Он в папке «Изображения». Открой, пожалуйста.

– Открываю.

На экране появилась виртуальная девушка изумительной красоты и грациозности. Саша показал Виктору.

– Да-а! Такую можно и нужно боготворить!.. А дождь?

– Дождя не будет. Спасибо за комплимент!

Александр убрал телефон. Друзья направились к воде, продолжая обсуждать забавный случай.

Тем временем в других местах…

Она сушила волосы феном у большого зеркала.

Он сидел на диване и мял в руке сигарету, с трудом преодолевая желание сунуть её меж губ. Несколько лет терпел неудачу в попытках бросить курить окончательно. «Чем бы заняться? ― призадумался он. ― Нужно преодолеть привычку, а для этого найти дело!» Возникла идея, и Коля взял телефон. Набрал СМС:

– Соня, что делаешь?

– Сушу волосы, ― пришёл ответ через минуту.

– Какие планы? Может, встретимся?

– Я ещё мокрая, никуда не пойду.

– Можно попозже.

– К вечеру дождь обещают, ― ответила Соня.

– Врут! Не будет дождя.

– Увидим.

– А пока нужно что-то делать! Я изнываю от безделья!

– Тогда приезжай ко мне, ― позвала девушка.

– В такую даль?! Неохота.

– А мне к тебе ближе? Насколько?!

Коля воспринял послание как издёвку. «Но нужно же как-то объяснить, почему не хочу ехать», ― подумал он.

– Сонечка, ты быстрее справишься. Ты такая энергичная!

– И только?

– Ещё красивая, элегантная, обворожительная!

– Не подлизывайся. Не поеду! Вдруг всё-таки дождь пойдёт ― как возвращаться буду?!

– Боишься размокнуть?

– Просто не люблю дождь, ― написала Соня. Потом добавила: ― Хватит писать всякую ерунду.

– Есть ещё вариант: встретиться на середине, у нашего памятника.

– Ничем не лучше.

– Что ж, подождём.

Коля не вытерпел и вышел на балкон покурить. Пока курил, уговаривал себя: «Поехать, что ли, самому? Вот настроиться и поехать. Неохота, конечно… Или поехать?»

Соня привела себя в божественный вид и, стоя перед зеркалом, заговорила с отражением: «Для чего накрасилась, если никуда не собираюсь?! Да-а, мордочка у тебя симпатичная ― жалко держать взаперти. Только из-за этого не стоит срываться и искать приключения… Впрочем, друг Коля не приключение, а любовь… или почти».

Прошло два часа. Коля поднимался без лифта на девятый этаж и ворчал: «Не хотел же ехать!» Отдышался и постучал, вспомнил про звонок и нажал кнопку. Подождал и повторил в той же последовательности. Заподозрив неладное, послал Соне СМС:

– Ты где?

– Подхожу.

– Жду.

В ожидании Коля посетовал на то, что предложил пари на желание: целый день общаться только по СМС. Соня тогда спросила: «И с крыши прыгнуть попросишь?» «Я не изверг. У меня чисто земные желания», ― ответил тогда Коля. Своё желание он давно вынашивал и представлял, что попросит Соня, если выиграет спор… Он прервал свои размышления взглядом на экран телефона, вновь послал СМС:

– Что так долго?!

Ответ Сони заставил вздрогнуть:

– Издеваешься???!!! Стучу, стучу ― ни ответа, ни привета!

– В подъезд не можешь войти? У вас же вход по коду.

– Колечка, я от тебя в бешенстве! В твой подъезд любой войдёт. Почему не открываешь?! Другую привёл?

– Так ты ко мне пришла?! ― догадался Коля.

– Хотела сюрприз приятный сделать.

– И я тебе хотел. Вот стою у твоих дверей и жду. Ты же написала, что подходишь.

Соня расхохоталась. В этот момент по лестнице на второй этаж поднялся Виктор. Он увидел лицо Сони и поразился: до чего она похожа на то изображение на телефоне Саши.

– Девушка, вы к Саше пришли?

– Нет.

– Извините, я ошибся. Знаю, что здесь Коля живёт. Не открывает? Если хотите ― можете у меня подождать.

– Нет, нет! Я ухожу.

Соня пошла вниз.

– Извините, девушка, если не секрет ― как вас зовут?

– Соня.

– Соня?! ― ещё больше удивился Виктор. ― А у вас есть знакомый по имени Саша?

– Вроде нет, ― просто ответила девушка и пошла.

Виктор остался стоять у дверей квартиры Николая в недоумении: «Вот так Сашка! Ишь придумал: ассистент! Видел твоего ассистента! Только непонятно, с кем эта Соня: с Колей или с Са… стоп! Она же не знает Сашку. Или умалчивает, потому что не знает, к кому прислониться…» Виктор взял телефон и позвонил Александру.

– Санька, ты где?

– Гуляем.

– С Викой?

– С ней. Погода хорошая, дождя нет. И девчонка симпатичная, ― добавил Александр шёпотом.

– Молодец! Не теряешься. И главное ― не скрытничаешь, всё другу рассказываешь! Хотя, конечно, это твоё дело, что говорить, о чём промолчать.

Саша, по-видимому, заподозрил в интонации Виктора некий подвох.

– Витёк, ты к чему клонишь?

– Видел твою ассистентку. Красивая!

– Понятно, что видел, я же сам тебе показал.

– Сашка, я настоящую видел, живую.

– Витька, ты вокруг да около не ходи, говори прямо: чего добиваешься. Я у тебя Вику не отбивал. У тебя своя есть. Чего же ты ко мне прицепился?!

– Саша, какой ты непонятливый! Поясню подробнее: поднимаюсь на второй этаж в своём подъезде, а у дверей двадцатой квартиры стоит девушка и хохочет. Я на неё из-за смеха и посмотрел, мог бы и мимо пройти. Но глянул и чуть не упал: как две капли воды похожа на то изображение, что на твоём телефоне. Я спросил у неё имя. Назвалась Соней. Соней! Понимаешь?! Поинтересовался, знает ли парня по имени Саша. Сказала: «Нет» и ушла. Делаю естественный вывод: ты не напрасно назвал своего голосового помощника Софией, а в честь этой живой Сони.