Чертежи Вселенной в коммунальной квартире

В тот день мы с толпой одноклассников и, что важнее, одноклассниц, отправились на один из столичных пляжей. Цель была проста и свята – весело провести время. И ведь ничего предосудительного в этом не было. Попробуйте и сейчас отыскать юношу, который отказался бы от холодного пивка и солнечных ванн в компании друзей, особенно когда эта компания украшена присутствием прелестных особ женского пола. Я к числу таких аскетов точно не принадлежал.

Как водится, пацаны, накачавшись пивом под одобрительными взглядами симпатичных девиц, через какое-то время начинают распускать свои павлиньи хвосты. Молодецкая удаль требовала выхода, и мы не были исключением. Уговорив очередную бутылку пивка, мы затеяли великий спор: кто быстрее переплывёт на тот берег?

Ставка была по-юношески высока. В рюкзаке сиротливо ждала своего часа бутылка настоящей пшеничной водки. Именно она, родимая, и стала нашим золотым руном. Пивной хмель напрочь затуманил мой разум, отключив тот самый сектор мозга, что отвечает за инстинкт самосохранения и прочие скучные вещи.

На счёт «три» семеро пьяных молодых недоумков с гиканьем бросились в воду.

Обогнав всех, я стремительно приближался к противоположному берегу. В ушах шумело, в груди горело чувство победителя. И вот, когда до финиша оставалось жалких метров двадцать, я почувствовал, как ледяной обруч сковал обе ноги. Судорога.

На фоне хмельного угара в этот критический момент у меня отказали и руки. Тело мгновенно стало ватным, чужим, и я, обмякнув, как тряпичная кукла, пошёл ко дну.

Всё произошло ошеломительно быстро. Последний судорожный вдох – и лёгкие обожгло водой. В момент погружения сознание отчётливо зафиксировало лишь две вещи: ослепительный, мощный свет над головой и уходящий в темноту тоннель, переливающийся загадочным радужным свечением.

До сих пор остаётся загадкой, кто вытащил меня на берег. Это было первое настоящее чудо в моей жизни. Мой спаситель возник из ниоткуда и так же таинственно испарился.

Когда я откашливал воду, на месте трагедии уже нарисовалась милиция, вызвавшая наряд «скорой помощи». Моего спасителя никто не видел. Конечно, в суматохе он мог затеряться в толпе зевак, но на этом берегу, кроме моих ошалевших пьяных приятелей, стояла только пожилая женщина с двумя внучками. Больше – ни души. А очнулся я гораздо ниже по течению, на совершенно пустынном пляжном пятачке. Милицейский «бобик» просто случайно проезжал мимо, когда ему навстречу выбежала та самая бабулька. Но я к тому времени уже лежал на песке и приходил в себя.

В общем, чудеса, да и только.

Но чудеса, как выяснилось, только начинались. Таинственное исчезновение спасителя все списали на стресс и общую невнимательность. Мало ли? Может, вытолкав меня на мелководье, он рванул обратно, как олимпийский чемпион. А может, это был водолаз из спецслужб, которому я помешал выполнять секретное задание, и он просто выпихнул моё обмякшее тело из зоны наблюдения, как досадную помеху. Вариантов можно было напридумывать массу.

Лишь бабулька с внучками лепетала что-то про ангела. Бред ведь? Кто поверит старой женщине, перегревшейся на солнцепёке? Вот и я тогда только посмеялся.

Между тем события набирали оборот. В моём ватном, обессиленном состоянии вернуться на свой берег вплавь было немыслимо. Да и бригада «скорой помощи» настаивала на госпитализации. Пришлось сдаться в руки людей в белых халатах. И это тоже было своего рода чудо, потому что в момент моего согласия я уже почти пришёл в себя. Зачем я согласился поехать с этими живодёрами? Тайна, покрытая мраком.

Но говорят, ангелы не ходят поодиночке. Если где-то объявился светлый ангел спасения, значит, где-то поодаль уже тусовался его тёмный крылатый коллега, специалист по беспределу. Ибо моё решение отправиться в больницу – стопроцентно было его проделками.

Итак, меня забрали с пляжа практически в чём мать родила. Из всей одежды на мне были только плавки. По приезде в реанимацию их тут же отобрали, оформили по квитанции и сдали в хозчасть, оставив меня, в чём мать родила.

Пролежав под капельницей три часа, я окончательно пришёл в себя. Огромное количество целебной жидкости, влитое в мои вены, смешалось с речной водой и недавним пивом. Этот гремучий коктейль настойчиво требовал выхода. Перспектива надуть под себя, меня категорически не устраивала, и я попросился у медсестры в туалет.

Медсестра, очень симпатичная армянка, была крайне удивлена моей, совсем не реанимационной, активностью. Пытаясь меня успокоить, она назвала меня каким-то странным именем. Через пять минут выяснилось, что, по её данным, зовут меня совсем не так, как я привык считать, не говоря уже о фамилии. А лежу я здесь с диагнозом обострения «двусторонней пневмонии», то есть воспалением лёгких.

Удивлению моему просто не было предела.

Врачи реанимации были настолько озадачены моими претензиями, что, несмотря на все заверения в моей адекватности, вызвали для консультации психиатра. Благо, в этой больнице имелось отделение психосоматики, так что специалист появился на удивление быстро.

Проведённый опрос, естественно, ничего не дал. Врачи настороженно записали мои показания и данный мною телефон, чтобы выяснить, кто я, чёрт возьми, такой. Их разочарованию не было предела: оказалось, что я вроде бы психически здоров. Но установленные правила не позволяли просто так вышвырнуть меня из реанимации. Мне предложили переместиться в терапевтическое отделение.

И тут на сцену вышла сестра-хозяйка реанимационного отделения. Командным, зычным голосом она приказала мне одеваться и дуть в терапию.

– Во что? – кротко спросил я. – Единственную мою одежду, плавки, у меня изъяли и опечатали.

– Не знаю! Одевайся во что хочешь! Халатов и тапочек у нас в реанимации не предусмотрено! В халате отсюда ещё никто не уходил!

После продолжительной словесной перепалки, обмотанный одной простынёй, как Юлий Цезарь на заседании Сената, я босиком, через всю территорию больницы, был отправлен в терапевтический корпус. Для полноты картины добавлю: в таком виде я шёл в сопровождении двух санитаров, и путь наш лежал мимо той самой психосоматики, откуда мне только что вызывали врача.

Суббота. Шесть часов вечера. На улице полно посетителей и больных, вышедших подышать свежим воздухом. Чудесный вечер. Шикарная погода. И «картина маслом»… Можете себе представить, как на меня смотрели окружающие?

*****

Попав в терапевтическое отделение, я намеревался отдохнуть и как следует выспаться. Но не тут-то было. Спать мне никто не дал. Каждые четыре часа в палату входила медсестра и настойчиво пыталась всадить мне укол с необыкновенно болезненным калиевым пенициллином.

– Зачем? – взмолился я.

– Назначение врача, – отрезала она. – У вас пневмония.

Меня обуял тихий ужас.

– Девушка! Кто вам сказал, что у меня воспаление лёгких? Я абсолютно здоров!

В истории болезни, уже с моими, правильными, инициалами, чёрным по белому красовался шокирующий диагноз. Было также отмечено, что я отказался от лечения и в тяжёлом состоянии доставлен из реанимации в блок интенсивной терапии. У меня просто не было слов.

От уколов я категорически отказался, заверив медсестру, что утром напишу официальный отказ от лечения и со спокойной, душой лёг спать. Но мой отдых, видимо, не входил в планы того самого крылатого проказника. В четыре часа утра я проснулся от острой, точечной боли в правой ягодице. Эта отмороженная медсестринская гадина всё-таки всадила мне укол. Причём её воспалённый мозг учёл, что я буду сопротивляться, и потому укол был произведён струйно – одним молниеносным ударом. Мне хотелось её просто удавить.

До самого утра я нёс вахту, охраняя собственное седалище. А поутру я настоял на рентгеновском снимке, дабы документально убедить эскулапов в своём безупречном здоровье.

Важный момент: все мои родственники были на даче. Сотовых телефонов тогда не существовало, и о случившемся знали только мои злополучные приятели. Вечером они пришли меня навестить и, чтобы мне не было скучно, принесли шахматы. Огромную, здоровенную деревянную коробку. Фанатом этой игры я никогда не был и потому сильно удивился подношению. Прикол состоял в том, что даже они не могли предположить, что на следующий день именно эта доска станет моим верным спутником. Да этого вообще никто не мог знать. Лучше бы принесли тапочки. Я напомню, в больницу я попал босиком. В отделении мне пообещали выдать обувь, но только в понедельник, после выписки какого-то больного. Так что два дня по больнице я передвигался, как античный философ, босиком.

Воскресенье прошло почти без приключений. Целый день я общался с соседями по палате, даже не подозревая, какой грандиозный финал готовит мне провидение.

В девять утра меня разбудила сестра-хозяйка. Пришёл мой снимок. Идеально чистые лёгкие. Затем явился лечащий врач и ввёл меня в очередной шок:

– Что вы здесь делаете? Симулируете? Вы абсолютно здоровы! Анализы в норме. Я не понимаю, как вы вообще сюда попали. Через знакомых?

Я не успел даже прийти в себя, как моё замешательство прервала очередная сестра-хозяйка, теперь уже терапевтического отделения:

– Сдавай халат и иди в хозчасть за шмотками!

– На мне ничего нет! – в очередной раз оторопел я. – В чём я пойду? И как вы представляете процедуру получения одежды, если у меня по описи – одни только плавки?

Скандал! Но я добился своего: мои, всё ещё сырые, плавки принесли мне прямо в палату.

Фурор! Соседи по палате катались по полу от смеха, наблюдая моё переодевание. Но их смех был лишь увертюрой к новой затее лукавого.

Невольно вспомнился литературный шедевр. Помните, как начинается вторая глава «Мастера и Маргариты»? «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой…»

В моём случае это выглядело так:

«В ещё мокрых и бодрящих свежестью плавках, совершенно босой, но с задорной и уверенной походкой, c огромной шахматной доской под мышкой и выписным эпикризом в руке, солнечным днём – именно четырнадцатого числа летнего месяца июля – в узкий коридор приёмного отделения вышел навстречу своей судьбе бывший пациент терапевтического корпуса».

В сознании его теплилась надежда, что сердобольные сотрудники «скорой помощи» сжалятся и подбросят бедолагу поближе к дому. Как же он ошибался…

Меня не поняли и выставили на улицу. Охранники просто захлопнули дверь. Очередной шок. Такое, мне кажется, возможно только в нашей стране. На мои попытки вернуть себе статус больного страдальца из-за двери доносилось лишь холодное:

– Пиши, пиши! Жалуйся! У нас на всех управа найдётся!

Взвесив все «за» и «против», я отправился домой. Пешком. Благо, жил я не так уж далеко – всего-то два района.

Был прекрасный солнечный день. Я шёл, прикрываясь той самой шахматной доской, как щитом. Она была настолько огромной, что порой прохожие меня просто не замечали. Не удивлюсь, если у некоторых создавалось впечатление, что по улице бредёт какой-то гастарбайтер с ящиком строительного барахла. Силы мне придавала звенящая злость и жажда мести, план которой я вынашивал до самого подъезда.

На лавочке у дома сидели три старушки-соседки, оторопевшие при моём появлении. И именно тогда я впервые ощутил, что со мной происходит что-то странное. Я не мог читать мысли этих пожилых женщин, нет. Но я настолько чётко ощущал эмоции их мыслительных процессов, что с уверенностью мог сказать, о чём они думают.

От одной явно шло сострадание и искреннее желание помочь. И в тот момент, когда я это понял, бабулька вскочила с лавочки и бросилась в подъезд. Через пару минут она вынесла мне старый спортивный костюм своего сына.

До позднего вечера, пока с дачи не вернулись родители, я под оханье и аханье старушек рассказывал им о своих приключениях. Но то чёткое ощущение чужих эмоций оставило странный, глубокий след в моём подсознании. Вскоре оно исчезло само собой, но как оказалось, ненадолго.

Грибы

Первый звонок о том, что в моей голове что-то сдвинулось с привычных рельсов, прозвучал в конце того же лета. Прозвучал он не в оглушительной тишине, а под аккомпанемент мира лесного Подмосковья, в самый разгар грибного сезона.

Собирать грибы я любил с того возраста, когда сам был ростом с хороший подберёзовик. Родители вбили в меня это знание намертво: съедобное – в корзину, сомнительное – оставь белкам. Отец муштровал меня так, что я мог с закрытыми глазами отличить сатанинский гриб от благородного боровика, а любую самую чахлую поганку назвать по имени-отчеству. В довершение всего, настольной книгой у меня была зачитанная до дыр брошюра «Советы грибнику», и я, без ложной скромности, мнил себя грибным маршалом, способным вывести свои войска (то есть себя с корзинкой) к победе даже на выжженном поле.

Проверка маршальских амбиций случилась как нельзя кстати. Лето выдалось засушливым, как кошелёк студента перед стипендией. Лес стоял пустой и грустный, словно двоечник у доски, которому не было что сказать. Грибов не было. То есть вообще.

И тут на сцену вышли соседи по даче – мастера едкого слова и чемпионы по давлению на чужое самолюбие.

– Ну что, профессор? – цедили они, лениво покачиваясь в гамаках. – Где твой хвалёный грибной нюх? В грибной-то год любой дурак с ушами корзину настрижёт. А ты вот сейчас попробуй. Слабо?

Это «слабо» было брошено с такой мерзкой, всё понимающей ухмылкой, что моя гордость задымилась, как торфяник. Терпеть такое издевательство я был не намерен.

На следующее утро, демонстративно помахав соседям пустой корзиной, я отправился на охоту.

Лес встретил меня абсолютной, звенящей пустотой. Я методично прочёсывал полянки, опушки, овражки – все те места, где, согласно моему грибному талмуду и многолетнему опыту, грибы просто обязаны были ждать меня в низком поклоне. Но все мои усилия были тщетны.

Пора было признавать поражение и с позором тащиться домой, под аккомпанемент соседского хихиканья. Но самолюбие, этот упрямый, раскалённый гвоздь внутри, не давало мне развернуться. Я так отчаянно хотел утереть им нос, что, казалось, само моё желание должно было материализовать из воздуха хотя бы один завалящий моховик.

Выйдя на очередную опушку, залитую солнцем и идеальную по всем канонам, я замер. В голове вдруг возникла отчётливая, почти видимая картина: вот прямо здесь, под слоем мха и опавшей хвои, раскинулась невидимая паутина грибницы, и по ней, как по проводам, струится упругая жизненная энергия. Я буквально видел десятки крепких боровичков, прячущихся под землёй.

Но странное дело – ноги отказывались ступать на эту обетованную землю. Вместо того чтобы броситься на колени и разгребать мох, я почувствовал неодолимую тягу в совершенно противоположную сторону. Туда, в мрачный и сырой ивняк, заросший крапивой в человеческий рост и ядовитым борщевиком.

Первая мысль была – опасность. В наших лесах кабаны чувствовали себя хозяевами, и встреча с секачом на открытой местности в мои планы не входила. Тревога нарастала, заставляя сердце колотиться чаще. Озираясь по сторонам, я, сам не понимая почему, шагнул с солнечной поляны прямо в жгучую крапивную чащу.

То, что я увидел, заставило меня забыть и про кабанов, и про соседей, и про собственное здравомыслие.

В этих непролазных джунглях, скрытый от всего мира, журчал ручей. А по его каменистым, влажным бережкам, практически из воды, росла целая семейка огромных, тугих, как купеческие кошельки, белых грибов. Они стояли там, вопреки всякой логике и грибной науке, словно ждали именно меня.

Через пару часов на дачных участках случился фурор. Я шёл по центральной аллее, а из моей корзины гордо выпирали шоколадные шляпки боровиков. Соседи, подбивавшие меня на «слабо», буквально застыли с открытыми ртами. Их лица выражали такую гамму чувств – от изумления до откровенной зависти, – что я едва сдержал улыбку.

Тем же вечером, с видом патриарха, делящегося мудростью, я торжественно вручил им свою книжку «Советы грибнику».

– Читайте, – произнёс я горделиво. – Учитесь. Познавайте науку.

Правда, разумеется, была известна только мне. С того самого дня я стал всё чаще прибегать к этой новой, «грибной» настройке. Логика и знания давали сбой, а вот это странное чутьё работало со стопроцентной точностью. Долгое время я списывал всё на интуицию, не желая копать глубже. Но что же это было на самом деле?

Основываясь на этом новом чувстве, я вывел для себя простое правило, которое позже не раз спасало меня и в делах куда более серьёзных, чем тихая грибная охота.

Правило гласило: «Если поляна натоптана, если на ней видны следы конкурентов и всё выглядит слишком правильно и логично – делать там нечего. Разворачивайся и ищи ближайшие непролазные кусты, самый неудобный овраг, самое дурацкое болото. Действуй вопреки очевидному».

Именно за этими кустами меня почти всегда ждал бонус. Конечно, набрать грибов можно было и на хоженых местах, но на это уходили часы и силы, а статус первооткрывателя был бы безвозвратно утерян.

Гораздо позже я понял, что этот закон работает не только в лесу. Он работает везде, где есть цель и есть конкуренция. Особенно в бизнесе.

Полтергейст

Мистика, как известно, дама капризная, ведь обычно она выбирает себе собеседников по одному. Но в этот раз она, видимо, решила устроить мне гастроли с аншлагом, на которых вся компания моих приятелей стала свидетелем её бенефиса на моей скромной даче.

Так уж повелось, что ноябрьские праздники я традиционно встречал на своей фазенде. Место было идеальное – настоящий оазис для проведения контролируемого, а порой и не очень, безрассудства. Был, конечно, и минус: домик летний, и единственным источником тепла служили электрические обогреватели. Но разве такая мелочь могла стать преградой, когда в остальном маячили одни сплошные плюсы?

Родственников, способных напрячь по любому поводу, не было – осенью они на дачу не совались. Соседи, как правило, тоже отсутствовали – серьёзные холода выгоняли из домиков садового товарищества всех здравомыслящих людей. Соответственно, можно было устроить любой оттяг, абсолютно независимый от моральных норм и общественных устоев.

Холод никого не пугал. Удалая молодецкая кровь, горячительные напитки и распутные, жаждущие приключений подруги создавали в промозглых стенах атмосферу субтропиков. Так вышло и в этот раз. Желающих нырнуть в пучину дачного гедонизма набралось много – в небольшой домик набилось человек двадцать, каждый из которых надеялся со смаком провести время.

Порой, оглядываясь назад, даже страшно представить, на что способна опьянённая свободой молодёжь. Спиртное испарялось канистрами, а развлечениям и сексуальным игрищам не было предела. Когда нет ограничивающих рамок – можно всё. На таких «отдыхах» творилось такое, что после, на трезвую голову, мы задавали себе один и тот же вопрос: «Какие же силы в критические моменты ограждали наши безмозглые головы от пожаров, несчастных случаев и откровенного криминала?». Видимо, юность умеет развлекаться с таким азартом, что порой начинает напрягать своим поведением даже потусторонние силы.

Три дня мы зажигали по полной. День и ночь смешались в единый гудящий ком, и уже никто не мог сказать, который час или хотя бы день недели. Что поделаешь, отдых есть отдых!

Первые признаки внешнего мистического недовольства проявились на четвёртые сутки. Судя по всему, мы своим поведением всё-таки достали тихих и мирных местных привидений, и они были вынуждены объявить нам войну. Тревогу забила одна влюблённая парочка. Во время их прелюбодеяний чей-то голос, доводящий своей точностью до мурашек, начал имитировать их стоны. Уединившиеся любовники, заслышав потусторонний аккомпанемент за стеной чердака, старались вести себя как можно тише. Не помогало. Невидимый комментатор активизировался в любой момент проявления предварительных ласк, не говоря уже про всё остальное. Создавалось полное впечатление, что кто-то невидимый сидит за стеной и, внимательно наблюдая, сопровождает каждое их движение сочувствующими охами и ахами. Но так как вся остальная компания беспросветно продолжала квасить, на испуганные причитания наших голубков никто не обратил внимания. Да и им самим хватило очередной дозы горячительного, чтобы страхи развеялись, как утренний туман.

Дальнейшее поведение нашего полтергейста я бы перевёл так:

– Не догоняете? Не вопрос! Попробуем по-другому! А как вы отреагируете на такой сюрприз?

Изобретательность местного барабашки, конечно, удивляла, но и мы были не лыком шиты.

Шёл пятый день попойки. Спиртное уже никого на подвиги не вдохновляло. Просто тупо бухали, тянули грустные, нудные песни и резались в карты. Устали отдыхать, а потому улеглись спать на удивление рано.

В полночь во всём доме вырубились обогреватели. Первая мысль – вылетели пробки от перегрузки – оказалась ошибочной. Всё было на месте и в норме.

На всех четырёх отключившихся обогревателях тумблеры каким-то фантастическим образом одновременно переместились в положение «ноль». Но разве это проблема для советского человека? Запустить тепловые конвекторы в работу было делом одной минуты.

Стоило, однако, снова лечь, как ситуация повторилась.

После нескольких попыток мы поняли, что затея пустая. Невидимые силы над нами откровенно глумились. Получалась такая забава: включение обогрева, пауза, всё работает, укладывание по местам, снова пауза, и – отчётливый щелчок, отключающий всю систему. Причём мы заметили: если не ложиться спать – обогреватели не выключаются.

Что ж, голь на выдумки хитра. Через некоторое время все тумблеры были установлены в рабочее положение и намертво прикручены изолентой.

На этот раз из розеток вылетели вилки. Игра «тепло-холодно» продолжилась.

Но народ сдаваться не собирался. Со словами «Забавно! Но не смертельно!» была явлена миру настоящая русская смекалка. Из приспособленной под пепельницу банки из-под зелёного горошка оперативно нарезали жестяных полосок. Этими полосками вилки обогревателей были намертво прибиты к стене. Теперь их можно было выдрать из розеток только гвоздодёром.

В этой схватке мы победили. Кто-то даже предложил продолжить банкет – появился повод обмыть и обсудить это театральное представление. Все были возбуждены и готовы к новым проказам невидимого фронта. Но до утра полтергейст больше себя не проявлял. Судя по всему, наши барабашки взяли тайм-аут для обдумывания дальнейшего плана действий.

Поутру, за чаем, вспоминали прошедшую ночь. Сошлись на том, что ночные приколы были результатом чьих-то хмельных шуток. Других, более приемлемых для рассудка объяснений, не находилось.

За завтраком подозрительно косились друг на друга, пытаясь вычислить по глазам ночного юмориста. Но где-то в глубине души, я уверен, каждый уже начинал подозревать некую мистическую подоплёку происходящего.

В течение суток пили только чай с баранками, сопровождая смачный хруст рассказами о привидениях, домовых и прочей нечисти. Такие байки подливали масла в огонь и без того нарастающего беспричинного страха. Поэтому любой мистический рассказ тут же топили в научных комментариях, доказывающих его естественную неправдоподобность. Шёл шестой день нашего отдыха, и правда была в том, что, несмотря на все самоубеждения, каждый с тоской осознавал неотвратимое приближение темноты.

К ночи вся компания была абсолютно трезва. За исключением одного парня.

Он пребывал в своём, каком-то особом измерении. Зелёный змий не выпускал его из своих объятий и с каждой новой стопкой водки завладевал его сознанием всё больше и больше. Надо заметить, что именно этот наш изрядно опьяневший персонаж достойно разряжал напряжённую обстановку нарастающей паники. Он то и дело входил в роль, изображая под музыку то грустную нимфу, то возбуждённого весенней порой вепря, а то и просто удовлетворённую интимной близостью мышь. Скучать он нам не давал. Ему хотелось праздника, и он выжимал эйфорию даже из виртуозно проделываемых возвратно-поступательных движений по отношению к стулу или дверному косяку. По всему было видно, что его изрядно пёрло.

А между тем наш проказник полтергейст наконец-то очнулся от спячки. И надо отдать ему должное: за прошедшие сутки он хорошо подготовился и чётко продумал сценарий. Он зажигал и был в ударе.

Дом ходил ходуном. В двери и окна кто-то непрерывно стучал. На улице то и дело раздавались хохочущие женские голоса. На кухне грохотала посуда. Скрипели половицы. Включался и выключался свет.

Никто не спал. Вся наша компания, с побледневшими лицами, наблюдала это феерическое шоу. И этот мистический карнавал идеально дополнял наш нажравшийся водки приятель. Неожиданно для всех он обрёл в лице разбушевавшегося полтергейста достойного партнёра по веселью.

В такт хлопающим окнам и дверям он скакал по дому, подпевая грохочущим кастрюлям. Он звал невидимых и ржущих на улице баб в гости, красочно описывая им перспективы досуга. Он радовался как ребёнок мигающему свету, хлопал в ладоши и заверял всех, что именно такая атмосфера даёт возможность понять глубинную суть сказания об утраченном здоровье чижика-пыжика. В конце концов наш друг, обессиленный, свалился на пол и закимарил.

Парадокс был в том, что вместе с ним угомонился и наш барабашка. Словно они были в одной связке.

Все с ужасом ждали продолжения концерта. Стояла гробовая тишина.

И вдруг… На фоне этого затишья мы услышали отчётливый скрип половиц. Затем затрещали ступеньки лестницы. Будто кто-то невидимый спускался со второго этажа.

После этого на террасе резко открылась дверь на улицу и так же резко захлопнулась. Казалось, наш невидимый «зверь» обиделся и ушёл. В доме повисла звенящая тишина, на фоне которой было слышно биение сердец. Все были в шоке.

Обстановку снова разрядил наш пьяный танцор-диско, мирно посапывавший на полу. Он грустно вздохнул и обиженно заявил:

– Ты посмотри какое дерьмо…!? Прошло мимо и ни «здрасьте тебе», ни «до свидания»!

Впервые за этот вечер помещение взорвало от хохота.

А нашему пьянчужке почему-то было не до смеха. Он впервые за ночь впал в депрессию и с ужасом смотрел на окружающих. Затем снова грустно вздохнул и выдал резюме:

– Какие же вы все не далёкие…!

Когда хохот утих, все стали приходить в себя. Три часа ночи – значит, тьма идёт на убыль. Полтергейст затих. На душе потеплело. Кто-то даже храбро предложил сходить на улицу по нужде, но, получив отказ в сопровождении, погрустнел.

– Иди…! Не бойся…! Ничего уже не будет!

– Я знаю, что ничего не будет, – ответил он, подумал и задумчиво добавил: – А вдруг будет?..

Снова все захохотали, но на улицу так никто и не пошёл. Решили перед сном махнуть чайку, как вдруг…

В доме будто ударил гром. Все замерли.

Во входную дверь снова стучали. И раздался голос:

– Можно?

Дверь отворилась. На пороге стоял мой сосед по даче. Его взору открылась толпа молодёжи с окаменевшими лицами и устремлёнными на него безумными взглядами. Напряжение было таким, что на его радостное приветствие никто не отреагировал. Мои друзья, как заворожённые, с остекленевшими от ужаса глазами, смотрели на него, не моргая.

Мы-то знали, что на дачах, кроме нас, никого нет. И после такой ночи поверить, что в три часа к тебе в гости пришёл настоящий живой сосед, было очень сложно.

Мужик не понимал, в чём дело. Что происходит? Почему все молчат? А мы, в свою очередь, в его молчании улавливали умело скрытую опасность. Даже его лучезарная улыбка вызывала подозрение и явно указывала на лукавство. Народ приготовился отражать нападение материализовавшегося оборотня.

Молчание затянулось минут на пять. Вы представляете эту картину?

Неожиданно я очнулся от оцепенения и поздоровался.

– Праздники отмечаем, – сказал я.

– Вижу, – ответил сосед.

– Выпьете?

– Можно, – сухо выразил он согласие.

Мы налили ему водки. Он выпил, закусив единственным пельменем, одиноко лежавшим в тарелке. Прожевав пельмень, сосед поздравил нас с праздником, помолчал и, как-то очень сухо сказав «спасибо», удалился.

Всё это время моя компания молчала, не сводя глаз с бедного, ничего не понимающего мужика. Как только за ним закрылась дверь, ко мне, естественно, возник вопрос:

– Это кто?

– Сосед, – ответил я.

– Уверен?

– Да вроде да! – ответил я, но, видимо, как-то неубедительно.

Друзья засомневались. На дачах же никого!

– Стопроцентный упырь приходил!

– Да нет! Он же водку пил и даже закусывал! Для упыря это нехарактерно!

– Гнилой развод! Наверняка вышел на улицу и всё съеденное выплюнул.

Общим собранием решили идти на улицу и искать улику – выплюнутый пельмень.

На снегу темнели следы, ведущие к соседскому участку. В окне его дома горел свет.

– Слава Богу! – народ облегчённо вздохнул. – Обошлось!

Так закончилась мистика этой ночи.

К вечеру следующего дня мы покинули дачу и благополучно вернулись домой. С тех пор прошло много времени. Казалось бы, такие яркие события должны были оставить отпечаток в наших душах, что-то поменять в сознании. Но человеческая психика – хитрая штука. Она умеет латать дыры в мироздании заплатками из логики. Всё забылось очень быстро. Практически никто из участников тех событий уже не смог бы с уверенностью подтвердить, было ли что-то паранормальное или нет.

Я же, вспоминая те дачные приколы, всё время удивляюсь. Почему ребята, находившиеся в эпицентре мистических событий и видевшие всё своими глазами, по прошествии времени так отчаянно пытались найти логическое объяснение тому, во что сами в тот момент не верили? Видимо, жить в мире, где из розетки может вылететь прибитая гвоздём вилка, слишком неуютно.

Интуиция, или «Сказка о двух ангелах»

История моего особого интуитивного восприятия, началась с того самого момента, когда я чуть было, не утонул. Именно после этого забавного водного приключения я стал замечать странное ощущение, подобное внутреннему барометру, который включался перед любыми грядущими событиями.

Чувство это было загадочным и своевольным. Если на горизонте маячили неприятности, где-то в солнечном сплетении зарождалась мелкая, пакостная дрожь, будто сквозняк по душе прошёл. Если же судьба готовила подарок, всё внутри начинало светиться тихим, тёплым светом, словно кто-то зажёг там лампадку. Избавиться от этих навязчивых предчувствий было невозможно.

Но, как это часто бывает, обладая таким точным и персональным навигатором, я, подобно большинству людей из моего окружения, упорно его игнорировал. Логика – вот что казалось мне надёжной опорой. И раз за разом жизнь с отеческой усмешкой доказывала, как сильно я заблуждался. Ответы лежали под ногами, но я смотрел на звёзды.

*****

С Константином я познакомился не случайно. Точнее, само знакомство было неизбежным, как смена времён года, потому что мои родственники буквально проели мне мозг, живописно восхваляя его таланты. О золотых руках этого Костика в нашем семейном кругу ходили легенды, достойные Геракла.

Одни рассказывали, как он из какого-то подножного хлама за сутки смастерил новые оконные рамы на целую квартиру. Другие, брызжа слюной от восторга, вещали о его запредельном альтруизме: якобы он соседским старичкам за сущие гроши сколотил и повесил такие монолитные двери, что впору было держать оборону от татаро-монголов. Где-то починил магнитофон, где-то воскресил телевизор, где-то что-то ещё смастерил… Создавалось впечатление, что этот тип был народным Леонардо да Винчи районного масштаба, докой во всех сферах человеческой деятельности.

Мои бабка и дед заводили свою шарманку денно и нощно:

– Вот на кого тебе надо равняться! Сходи и познакомься с человеком! Осмотрись, понаблюдай и поучись у него уму-разуму, а то так и останешься лоботрясом до конца своих дней.

В принципе, я был не против, если бы не одно «но»… Мне отчаянно не хотелось знакомиться с этим персонажем. Внутренний барометр показывал «бурю». Костя жил рядом, общался с нашими общими знакомыми, но какая-то неведомая сила ставила мне подножку каждый раз, когда я собирался сделать шаг навстречу обретению нового друга.

Так вот. Прежде чем продолжить рассказ об этом человеке, я должен поведать об удивительной встрече, которая произошла в аккурат до нашего с ним знакомства.

В те дни я много размышлял о жизни, постоянно утыкаясь в вопрос правильности выбора. Так было и на этот раз. Сидя на лавочке у подъезда, я решал «сложную» задачу, вечную русскую дилемму: приближалось лето, и нужно было понять, где его проводить. Поездка на дачу сулила прекрасную природу, но одиночество, а город – душную атмосферу, но достойное окружение приятелей. Мне же, как водится, хотелось и того, и другого.

Погружённый в эти глубокие раздумья, я ушёл в себя настолько, что почти утратил связь с реальностью. И вот за этими важными думами меня и застала странная старушенция. Она поздоровалась и беззастенчиво уселась рядом. Её приветствие выдернуло меня из оцепенения, и я невольно посмотрел на неё.

Бабка и вправду была загадочной. Живая иллюстрация к учебнику истории. Одета неброско, даже бедненько, и с явным приветом из прошлого. Её наряд больше всего походил на униформу модниц времён Октябрьской революции: потёртая кожанка, засаленная косынка, повязанная на манер панковской банданы, и начищенные до блеска кирзовые сапоги. Дополняла образ революционерки выцветшая кожаная юбка и перекинутая через плечо сумка, похожая на портупею. Только вместо маузера из неё торчала книжка со сказками на явном французском языке, который я смутно помнил со школы.

С деловым видом старушка достала эту книгу и принялась читать, шевеля губами. Судя по морщинам, лет ей было немало. Ленина она вряд ли видела, но Сталина точно застала молодым. Образ был настолько цельным и удивительным, что я не мог отвести глаз. Вскоре бабулька начала что-то мурлыкать себе под нос, и в этом мурлыканье стал угадываться мотив. На миг мне даже показалось, что это была «Марсельеза».

Сначала я делал вид, что не обращаю внимания, но любопытство – страшная сила. Оно взяло верх.

– Интересно? – спросил я.

– Очень познавательно, – ответила бабулька.

С этими словами она раскрыла книгу и ткнула мне под нос иллюстрацию. На картинке был изображён человек, а на плечах у него сидели два ангела: слева – чёрный, справа – белый.

– Вот, послушай… – сказала она и, повернув книгу к себе, начала переводить.

Прервать её было неудобно, ведь разговор начал я сам. Пришлось слушать.

А в этой сказке говорилось, что на плечах человека всегда сидят два ангела. Справа – белый, ангел света. Слева – чёрный, ангел тьмы. И оба постоянно шепчут нам на ухо, как поступить, какую выбрать дорогу. И вот что странно: хоть они и разные, нашёптывают они одно и то же.

Белый шепчет:

– Я укажу тебе верную дорогу!

И чёрный ему вторит:

– И я укажу тебе верную дорогу!

И человек мучается, слушая их, пока не примет решение. А вся правда в том, что боится он правильной дороги, потому что она трудна и терниста. Но знает он о ней с самого начала, а выбирает почти всегда дорожку полегче. Получается чепуха: советы их вроде и не нужны, ведь выбор всё равно за нами.

Дальше в сказке говорилось, что истинный советчик – не в ушах, а в груди. Наше сердце и душа. Сердце – тот самый таинственный вещун, через которого душа, имеющая прямую связь с Богом, направляет нас. А за чёткость этой связи отвечает именно белый ангел. Когда его подсказка попадает в резонанс с биением сердца, по телу разливается благодать, и сознание обретает уверенность в выборе. Ну а при выборе неверном сердце тоже даёт о себе знать – только уже не благодатью, а скованностью и тревогой.

Бабка замолчала и посмотрела мне прямо в глаза. Я опешил. Глаза у стариков обычно были выцветшие, тусклые. А у этой пожилой мадам очи были подобны двум осколкам чистого неба. Казалось, сквозь них просвечивала вся нерастраченная молодость её души. С одной стороны, это было прекрасно, с другой – жутковато. Я решил, что пора прервать этот странный сеанс и поскорее удалиться. Поблагодарив за чтение, я попрощался и почти сбежал, направившись, куда глаза глядят.

*****

Ходьба – мой особый вид медитации. На ходу думается лучше всего. Вот я и шёл, переваривая смысл загадочного сказания. Не хотелось верить, но складывалось впечатление, что некая невидимая сила только что подсунула мне инструкцию к самому себе.

Я так задумался, что потерял контроль над реальностью и, споткнувшись, смачно растянулся на асфальте. Отделался ссадинами, но главной потерей стали командирские часы – подарок отца на совершеннолетие. Память. Не откладывая дело в долгий ящик, я двинулся к ближайшей часовой мастерской.

Там за починку заломили такую цену, что моя внутренняя жаба, существо экономное до неприличия, чуть не лишила меня жизни прямо у прилавка. Она давила и мучила меня до самого дома. И тут… внезапно, вспомнив сказку старухи, я осознал: знакомство с вездесущим рукодельником Костей мне было просто необходимо! Ведь, по слухам, за свои услуги он брал сущие копейки.

До сих пор ломаю голову над тем выбором. Ведь я отчётливо чуял ту самую неприятную дрожь, дискомфорт. Почему же я решил, что к знакомству с Костиком меня подвёл мой белый ангел?

Итак, встреча состоялась. Но горькая правда была в том, что свела нас вместе обыкновенная человеческая жадность.

Встретил меня Костя радушно и денег за починку часов вообще не взял, чем окончательно меня обезоружил. На радостях я с маху предложил ему поехать со мной на дачу. Он с удовольствием согласился, но уточнил:

– А скучно не будет?

– Да что ты! – ответил я. – Развлечений найдём массу!

А ехидная жаба в этот момент уже нашёптывала мне о целом фронте непаханых работ на садовом участке. Она ещё долго что-то вещала, но я её уже не слушал. Константин, заметив дыру на моём кроссовке, уже заклеивал её. Я окончательно размяк. О таком сервисе можно было только мечтать.

Костя был на десять лет старше меня, но разница в возрасте не ощущалась. Единственное, что раздражало, – это почти постоянное чувство внутреннего дискомфорта при любом его начинании. Сидеть на месте он не мог. Это был не человек, а вечный двигатель, человек-пропеллер.

Представьте себе картину. За два часа, что мы ехали в электричке, он успел: починить заклинившее окно в вагоне, перетряхнуть скомканную вату в пассажирском диване, устранить неполадку в садовой тачке у подсевшего к нам деда, заработать за это бутылку портвейна, раздобыть в соседнем вагоне штопор, выхлебать в одну харю весь этот портвейн и уже перед самым выходом накатить водки с каким-то мужиком. Энергия из Костика била неиссякаемым гейзером.

Я боялся, что до дачи мы не доберёмся. Уже на станции он потащил меня на строительный рынок, и я всерьёз решил, что там мы и заночуем. Он лазал по строительным штабелям, как обезьяна, нюхал цемент с видом заправского сомелье, мерил локтями полиэтилен и, прищурив глаз, поднимал доски к солнцу, проверяя их на кривизну.

Это продолжалось часа полтора. Но когда он начал яростно торговаться с мужиком за армейский парашют, я не выдержал.

– Ты хочешь построить летучий корабль? – спросил я.

– Почти угадал, – ответил Костя. И тут же спросил: – А горелка у тебя есть?

– Какая горелка?

– Газовая!

– Нет! Нету!

– Жаль! – раздосадованно заметил он.

Позже я узнал, что действительно почти угадал. Он собирался у меня на даче забубенить воздушный шар. И это была не шутка.

Когда мы подходили к даче, волнение внутри меня стало почти невыносимым. Теперь я понимаю, что Костик был ниспослан мне Высшими Силами как живой тренажёр для интуиции.

Предугадать план его очередной затеи было невозможно. Моя дача представляла для него идеальный полигон для экспериментов. Я начал догадываться, что меня ждёт, и потому, чтобы не дать ему осмотреться, сразу предложил пойти на рыбалку. К моему удивлению, он согласился, но удочки не взял.

По дороге Костя объяснил, что предпочитает более «жёсткий» вид ловли, а сейчас идёт просто на разведку. В надежде, что он забудет про свои идеи, я не стал уточнять, какой вид ловли он имел в виду. Но он не забыл. Об этом я узнал на следующее утро.

Проснулся я рано, но Константин уже сидел на кухне и что-то мастерил. Подойдя ближе, я понял всё про «жёсткую» рыбалку.

Мой новый товарищ с утра сбегал в деревенскую лавку и прикупил целую сумку спичек. Теперь он усердно счищал с них серу. Его затея заключалась в изготовлении мощной бомбы, которая должна была оглушить всю рыбу в ближайшем пруду. На столе лежала гора из ста коробков. Я с ужасом смотрел на этого человека-катастрофу. У меня не было слов.

Костя трудился до позднего вечера. К ночи бомба, размером с футбольный мяч, была готова. Наш Кулибин умудрился примастырить к ней фитиль из четырёх метров медицинской капельницы, найденной на местной свалке. Надо признаться, как бы глупо это ни выглядело, но он меня заинтриговал. Мне захотелось зрелищ.

Под покровом ночи мы, как два заговорщика, отправились к пруду, деловито неся в авоське самодельный «мяч».

Константин поджёг фитиль и с криком «ЛОЖИСЬ!» метнул бомбу в центр водоёма.

Момент истины…

В воде сверкнула вспышка… а затем раздался тихий, знакомый до боли звук, который обычно издают любители горохового супа. И… тишина.

Через минуту на поверхность, вместо рыбы, всплыл обугленный кусок картона. Есть подозрение, что даже лягушки не испугались, а лишь с любопытством посмотрели на результат трудов пиротехнического гения.

Надо отдать ему должное, Константин ничуть не расстроился и отнёсся к провалу с иронией. А его заявление, что эта затея его сильно утомила, легло мне на сердце как бальзам.

Утро началось с бытовой проблемы: сгорела спираль в электроплитке. Плитка была древней, и я решил купить новую в далёкой деревне. Константин ехать отказался, но предложил свои услуги по дому. Я попросил его починить просевшую скрипучую лестницу на второй этаж. Он осмотрел фронт работ и заявил, что это дело на пять минут.

– А есть ещё чего-нибудь поделать? – спросил он.

– Отдыхай! – ответил я, не подумав. Это была моя первая ошибка в тот день.

Провожая меня до калитки, Костя вдруг замер, опёршись о стену дома, и вознёс взор к крыше. Потом отошёл и, с видом режиссёра, ищущего достойный кадр, сложил из пальцев рамку.

– Здесь чего-то не хватает, – задумчиво произнёс он.

– Когда строили, не до дизайна было, – промямлил я и поспешил свалить, чтобы не провоцировать его на очередные подвиги. Это было моей второй ошибкой.

Я вернулся через три часа. Войдя на участок, я сразу заподозрил неладное. Кости не было видно, а это означало одно: он либо уже что-то творит, либо находится в творческом поиске. Оглядевшись, я услышал свист откуда-то сверху.

Подняв голову, я застыл.

За время моего отсутствия этот безумец умудрился выпилить в стене второго этажа дверной проём. Но это было не всё. Перед этой фальш-дверью он уже приколотил балкон и теперь сидел на нём, курил и радостно болтал ножками.

Винить, в сущности, было некого. Я сам его пригласил, сам дал свободу действий. Я вспомнил своё предчувствие, и где-то внутри ожил мой белый ангел. Было ощущение, что он по-отечески погладил меня по голове и тихо шепнул:

– Ну что же ты?.. Я ведь тебя предупреждал…

Очнувшись от шока, я захотел немедленно отправить Костика в пешее эротическое путешествие. Но он был хитрой бестией. Не дав мне опомниться, он начал расписывать плюсы нового архитектурного решения, добавив, что лестницу починил и даже перила к ней приделал. Этот гадёныш умел удивлять. Моя агрессия начала таять.

К тому же, на его защиту немедленно встала моя внутренняя жаба. А она умела убеждать. Да, от Константина не было спасения, и художественным вкусом он не обладал, но делал всё на совесть. Где ещё я нашёл бы такого повёрнутого на голову бесплатного энтузиаста-строителя? Балкон и лестница были сколочены так прочно, что для демонтажа пришлось бы нанимать бригаду. С тяжёлым камнем на сердце я снова сдался. Это было моей третьей ошибкой.

Вечером приехали друзья. Я познакомил их с Костей. Запахло фуршетом. Костя, пообещав выставить пузырь водки за знакомство и обмыв балкона, удалился в местную торговую палатку. На наше несчастье, палатка оказалась закрытой. Казалось, весёлый вечер отменяется. Как же мы ошибались…

Мы явно недооценили Константина. Оказалось, в нём таилась ещё куча талантов.

Он предложил за свой счёт устроить нам попойку, и моя жаба внутри меня возликовала. От халявы никто не отказался. Костя изложил план: он вырос в деревне и доподлинно знал, что в любом посёлке всегда найдётся изба, где варят самогон. Дружным собранием решили идти в ближайшую деревню. Приготовились основательно, взяв с собой три пустых бидона.

Ближайший населённый пункт находился в семи километрах. Вышли мы поздно, так что до места добрались уже ночью.

Забавно было наблюдать, как Костя колотил в тёмные окна, пытаясь выцыганить информацию о наличии запретного эликсира. «Безумству храбрых поём мы песню». Он был настырным и всё-таки нашёл ту самую избу. Дом местного самогонщика пропитался спиртным до самого фундамента, от паров перегара резало глаза. Внутри, на полу, валялся пьяный вдрызг хозяин. Он был в таком состоянии, что любой маньяк мог бы надругаться над ним в самой извращённой форме, а мужик наутро ничего бы и не вспомнил.

Что ж, Костя снова устроил мне бесплатное приключение. Я почувствовал, как мой белый ангел опять погладил меня по голове и шепнул: «Слава Богу! Всё обошлось».

В три часа ночи семеро смелых с тремя пустыми бидонами топали по лесным тропинкам обратно. Перед дачным посёлком нам предстояло обойти большое поле с коровником. Внутри меня снова всё напряглось. Сердце подсказывало: грядёт очередной сюрприз.

Интуиция – великая вещь. Стоило мне уловить её флюиды, как Константин активизировался.

Обратив наше внимание на пустые бидоны, он предложил, за неимением самогона, затариться молоком. Снова вспомнив свои деревенские корни, он поведал о ночной дойке, на которой можно было выпросить у доярок парного молочка. Очередной гнилой развод подействовал безотказно. Толпа рванула к коровнику, из которого доносилось манящее «му-му».

Когда я вспоминаю этот поход, я начинаю понимать ужас солдат из штрафбатов, которых заградительные отряды гнали по минным полям. Но даже там между минами было пространство, а следовательно мизерный шанс выжить. Но у нас шансов не было. К кромешной тьме пасмурной ночи прибавлялся абсолютно чёрный грунт под ногами. Фонарей не было. Шестеро доверчивых молодцов целиком положились на штурмана по имени Константин. Провал операции «Молочко» был неизбежен.

С криками и забористыми словесными оборотами, один за другим, мы начали проваливаться в навозную жижу. Она была везде. Кто-то погрузился по пояс, кто-то по грудь, а кто-то, кажется, нырнул с головой. По крайней мере, по доносившимся из тьмы выкрикам можно было судить о глубине погружения каждого. Чтобы выбраться, нужно было идти только вперёд.

И вот он… долгожданный, почти сухой, коровник, в котором не было ни одной доярки. Лишь коровы, мирно жующие сено.

Впрочем, даже если бы доярки и были, молока бы мы не унесли. Бидоны, словно в насмешку, были доверху полны коровьим дерьмом. Всеобщий шок дополнил отчаянный крик одного из моих друзей, состоявший целиком из нецензурной лексики. На эту эмоциональную реакцию Константин был вынужден тупо промолчать. По глазам присутствующих было видно, сколько добра и тепла они желают сейчас подарить нашему проводнику.

Но то, что открылось нашим взорам через мгновение, превзошло все наши разочарования. В этом коровнике не было ни одной коровы. Это был телятник с молодыми бычками, в который мы припёрлись на вечернюю дойку.

Я не буду пересказывать, что говорили Константину по дороге домой. Скажу лишь, что ни одного положительного отзыва о своей персоне он не получил. Хотя, если задуматься, был ли он виноват? У нас был выбор, а значит, эту ситуацию мы выбрали сами.

Концовка истории была знаковой. По приходу на дачу все молча отправились к пруду на водные процедуры. На бедного Костю уже никто даже не смотрел.

И вот странное дело. Когда мы все помылись, из-за туч выглянула луна. И в её свете я увидел, как Константин вытирает спину своим тёмно-синим полотенцем. На мгновение, в призрачном свете, это полотенце за его спиной стало похоже на чёрные крылья – точь-в-точь как у персонажа из бабкиной французской сказки.

Я смотрел на Костю, а по моей спине бежали мурашки. И тут я снова почувствовал на голове лёгкое прикосновение своего белокрылого друга и услышал тихий шёпот сердца: «Слушай меня, верь мне, и всё будет хорошо!»

Константин уехал на следующий день. Я не видел его очень долго, пока судьба-злодейка снова не свела меня с этим человеком.

Конопля

В некоторых книгах авторы, элегантно перелистывают страницы своей бурной юности. У них получается этакий удобный монтаж: вот герой – невинное дитя, а вот он уже, сияя мудростью, вещает о духовном просветлении. Практически никому не хочется копаться в том, чем он занимался, скажем, лет в семнадцать.

А ведь молодость – это не только банальные «взлёты и падения». Это целый винегрет из невинных шалостей, откровенных пакостей, необдуманных поступков и серьёзных ошибок, порой балансирующих на грани с Уголовным кодексом. От этого не застрахован никто. Просто кто-то, набив шишек, начинает осознанно тянуться к свету, а кто-то с головой уходит в мутное болото сомнительных удовольствий и остаётся там бултыхаться до финальных титров.

Всё дело в выборе, конечно. Я свой выбор сделал, поэтому расскажу всё без утайки.

Этой истории могло и не быть, но Высшим Силам, видимо, захотелось продолжить моё обучение на практике. Пространство ведь никогда не макает нас в грязь по своей прихоти. Свою трясину мы выбираем сами. И если мы находим силы это осознать, то выползаем на твёрдую землю, отряхиваемся и стараемся больше в эту жижу не лезть.

Но бывают и исключения. Я имею в виду такие уроки, после которых одно лишь упоминание о случившемся вызывает неприятный холодок в желудке. Именно это со мной и произошло.

Одно только имя – Константин – мгновенно подняло со дна памяти целую вереницу наших совместных приключений. И вот он снова звонит, радостно приглашая меня и моего друга Павла к себе на день рождения. Весь мой предыдущий негативный опыт общения с Костей кричал, что от этого предложения нужно бежать.

Но что может случиться на дне рождения? Безобидный праздник. Никаких подвохов.

Боже, как же я ошибался. Но понял это, как водится, гораздо позже.

Костя обитал в далёком подмосковном городке, в собственной трёхкомнатной квартире на первом этаже серой пятиэтажки. Туда-то мы с Павлом и направились в парадной форме одежды, с купленными подарками и надеждой весело провести время.

Минут десять мы упорно звонили в дверь, пока за ней наконец не лязгнул замок. Дверь отворилась, и именинник впустил нас в свою берлогу.

Первый же вдох – и я понял: что-то не так. В комнате стоял стол, покрытый скатертью, но абсолютно пустой. Никаких гостей, никаких салатов, никакого намёка на торжество. Зато был запах. И был дым. Квартира была накурена до такой степени, что вытянутой руки не разглядеть. От дыма резало глаза, и пахло это варево не табаком, а каким-то прелым сеном.

Костя усадил нас за стол. Кроме него, там уже сидел какой-то мутный тип, который в беседу не вступал, а только молча и беспрерывно курил.

Через пару минут выяснилось: никакого дня рождения нет и не предвидится. Константин, оказывается, переживал, что испортил мне дачный отдых, и решил таким образом загладить вину – сделать подарок.

От такой наглости я чуть не взорвался, но слово «подарок» меня немного остудило.

– Что за подарок? – спросил я.

– Вот! – сказал Костя.

И с этими словами подвинул ко мне… поднос. Огромный поднос, доверху заваленный горой папирос «Беломорканал».

Я даже не знал, как реагировать.

– И мы ради этого ехали к тебе два с половиной часа? Ты что, издеваешься? – спросил я, повышая тон и отталкивая от себя поднос.

– А ты попробуй! – с улыбкой ответил Константин и, не обращая внимания на моё возмущение, снова придвинул «подарок».

Мне никогда не доводилось пробовать наркотики, а это были именно они. В папиросах была забита настоящая «дурь». Я уже собирался ответить жёстким отказом, как вдруг заметил, что мой друг Павел уже угостился. Со знанием дела Паша взял папиросу и как-то по-особому, очень вальяжно её раскурил.

В компании наркош я остался последним бастионом трезвости. Поэтому своим трезвым видом я, конечно, портил им весь кайф, и Константин решил меня обработать. Он включил режим проповедника и с деловым видом поведал, что вокруг этой травки ходит много ложных мифов, ничего общего не имеющих с действительностью.

– Посуди сам! Если бы от неё было столько вреда, как говорят, откуда тогда столько радостных воспоминаний и рассказов очевидцев?

Я почувствовал странное давление в груди, нарастающее ощущение опасности и попытался возразить, но Костик, не дав мне опомниться, продолжил лекцию:

– Ты наверно слышал про Нидерланды? Ну, Голландию. Там травка вообще узаконена. Слышал про кофешопы? Это магазины, которые легально её продают. Неужели ты думаешь, что европейцы такие дураки, чтобы легализовать столь вредный продукт?

С необыкновенной важностью Костя рассказал мне про американских индейцев, которые с рождения курят марихуану для выхода в астрал. Про её медицинскую пользу как средства от глаукомы. Он всё больше распалялся, увлекаясь собственным красноречием. В какой-то момент он даже вскочил на стул и, нависая надо мной, как океанская волна, вещал:

– Знаешь ли ты, какую ясность сознания обретает творческий человек? Какие у него происходят озарения? Слышал ли ты о кинематографических шедеврах и музыкальных хитах, рождённых под знаменем наркотиков?

Костика несло. Он завёл такую пламенную речь, что от неё очнулся даже его молчаливый приятель. Константин начал перечислять какой-то бесконечный список великих произведений искусства, созданных в наркотическом дурмане, и, судя по всему, готов был вещать ещё долго, но его прервали.

Тот самый мутный тип очнулся от забытья и молвил:

– Красиво заливаешь, но всё-таки почему-то ты не Спилберг, не Микеланджело и даже не Лев Толстой. А куришь часто! Где ж озарения-то твои, оратор?

С этими словами тип хлопнул Костю по плечу, бросил на стол увесистый конверт и, хлопнув дверью, удалился. О содержимом этого конверта я расскажу позже.

А пока мы остались одни. Ребята сидели и курили, а меня одолевали мысли. В голове роились вопросы. Почему-то вспомнился Маяковский: «Ведь, если звёзды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?». И вертелись слова Костиного приятеля. Ведь он был абсолютно прав.

Речь Костика была построена так, что сомнений в пользе наркотиков почти не оставалось. Вот только сам Костя ни на один из своих убедительных образов не тянул. К тому же я всегда знал, что у любой, даже самой сказочной медали есть обратная сторона.

В сознании стали выстраиваться логические цепочки.

Заинтересован ли человек, предлагающий тебе наркотик, в том, чтобы ты стал рок-звездой? Если да, то почему, зная пути к озарению, он сам её не добился?

Заинтересован ли он в том, чтобы ты обрёл великолепное здоровье? Если да, то почему, зная секреты исцеления, он сам ходит в очках, с сероватым цветом лица и синяками под глазами?

Заинтересован ли он в том, чтобы ты открыл в себе дар общения с духами? Если да, то почему не приводит реальных примеров из современного мира? Почему не расскажет о святых, брахманах или знаменитых гуру, которые курят траву и напрямую общаются с Богом? Знаете, почему? Потому что таких попросту нет. Но это я понял гораздо позже.

Мои логические рассуждения окончательно убедили меня: я никогда не притронусь к этому зелью.

Но я снова ошибался. Кумар, стоявший в Костиной квартире, тоже обладал наркотическими свойствами. Именно поэтому он и не проветривал квартиру. Этого я предположить не мог и незаметно для себя погрузился в тяжёлое, вязкое оцепенение.

Прошёл ещё час, и я уже сидел вместе с ними и курил эту гадость.

*****

Я тогда и представить не мог, что столь «безобидный» наркотик вызывает зависимость. Когда я рассказываю об этом, надо мной обычно смеются. Тогда я задаю смеющимся простой вопрос:

– Если ты считаешь, что конопля зависимости не вызывает, почему продолжаешь её курить?

– Да мне просто нравится, прикольно поржать! Причём тут зависимость? – обычно отвечают мне.

В то время я сделал для себя точно такой же вывод. Но был ли он правильным?

Моё знакомство с марихуаной шло по стандартному сценарию: беспричинный хохот и всеобщее отупение казались приятным досугом. Костя оказался прав – мне понравилось. Вскоре я потерял интерес к простым тусовкам, где не было травы. Для «оттяжного» отдыха нужна была она, и доставалась любыми путями, даже когда не было денег. А деньги занимались или просто крались у родителей, после чего мы снова ныряли в это ощущение всеобщего дибилизма.

Так могло продолжаться бесконечно, ведь всем было весело. А главное, все были убеждены: «конопля – наркотик лёгкий и зависимости не вызывает».

Однажды я купил заветный коробок и решил покурить в одиночку. Эта затея обернулась дурным приключением. Я вдруг понял, что со мной происходит что-то не то, но управлять сознанием уже не мог. Оно унесло меня вместе с моей юной тушкой далеко за пределы города. Я потерялся в пространстве и никак не мог найти дорогу обратно. Состояние было близко к панике. Только к утру, с дикой головной болью, я отыскал путь домой.

Это был мой первый урок. Пространство, судя по всему, приступило к моему постепенному отлучению от негативной забавы. Позже последовал и второй, который мне любезно предоставили Высшие Силы. Именно с него моё сознание и начало потихоньку проясняться.

Случай был чисто наркоманский, очень забавный, но он отпечатался в памяти как классический жизненный урок, а не как шутка. Речь пойдёт о том самом увесистом конверте.

В нём Константин получал зарплату от людей, о которых лучше не рассказывать. Он выполнял для них какие-то криминальные задания, и они ежемесячно отстёгивали ему рублёвый эквивалент пяти с половиной тысяч долларов. На эти деньги кормилась вся его семья: жена, двое грудных детей и больная тёща, которой постоянно требовались дорогие лекарства. С таким «паровозом» даже приличных сумм хватало ненадолго.

День, о котором я хочу рассказать, был как раз днём зарплаты. Мы с Павлом снова приехали к Косте покурить. Получив деньги, Костя поспешил к нам, и в ближайшем подъезде мы выкурили по здоровенному косяку ядрёной травы.

И вот, пропитавшись конопляным духом, в суровом изменённом состоянии сознания, мы вышли на улицу.

Картина первая: мы, трое одурманенных юнцов, минут сорок пытались обогнать на стометровой дорожке двух пенсионерок, размеренно шагавших впереди. Одна из бабулек была с палочкой и передвигалась еле-еле, но это обстоятельство почему-то скорости нам не прибавляло. Наконец, догнав старушек, Косте пришла в голову гениальная идея – позвонить жене. В то время мобильных не было, и мы направились к телефонной будке. Дозвонившись, он радостно сообщил супруге о получении денег. Жена поздравила его и попросила купить домой колбасы, после чего повесила трубку.

Костя на мгновение замер, а затем произнёс загадочную фразу:

– А какую – не сказала!..

Жетона для повторного звонка у нас не было. Мы курнули ещё раз, и Костя решил проблему по-своему.

В течение двух часов, оставшихся до закрытия магазинов, он обошёл более пятнадцати торговых точек. В них он скупал всю имеющуюся колбасу. Закупка велась по одному, но железному принципу: ни один батон не должен был повторяться. В конце концов мы с Павлом сбились со счёта. Под воздействием дурмана Костя самоотверженно пытался выполнить задание жены и угодить её вкусу.

На это он потратил все полученные деньги.

В процессе мы просто умирали со смеху. Продавцы с изумлением задавали один и тот же вопрос:

– Зачем ему столько колбасы?

Павел с серьёзным видом отвечал, что наш приятель – известный коллекционер мясных изделий, и таких экземпляров у него в коллекции ещё нет. После этого мы ржали как кони на глазах у ошарашенных людей, а Костя уже бежал к очередной мясной лавке.

К концу этого колбасного шоу смеяться было уже невозможно. От хохота болел живот и скулы. А к утру вернулась невыносимая головная боль. Её не снимали никакие анальгетики; мой организм превратился в сплошной болевой сгусток. Даже дуновение ветерка причиняло муку. Это продолжалось трое суток. Я был вынужден обратиться к врачу, который обнаружил сильное внутричерепное давление, но купировать приступ так и не смог.

Постепенно всё прошло само, но у меня появился животный страх повторения этой боли. От одной мысли, что она может вернуться, тряслись поджилки.

А история с колбасой тем временем начала обрастать сплетнями и весёлыми подробностями. Шутки прекратились, когда нам позвонила Костина жена и попросила денег в долг. Большая часть купленной колбасы, из ста восьмидесяти четырёх батонов – сгнила. Съесть это было физически невозможно. Магазины товар обратно не приняли. Что-то продали по дешёвке, что-то обменяли на памперсы, но остальное пришлось выбросить.

Костина семья на месяц осталась без средств к существованию. Вывод напрашивался сам собой: мы отлично повеселились за счёт его маленьких детей.

Я потом долго себя корил, что не остановил его. Но что я мог сделать? Я и сам был, мягко говоря, никакой.

Несмотря ни на что, мои приключения продолжались. Головные боли стали привычным делом, но и спасение нашлось: стоило покурить, и боль уходила. Зато добавилась раздражительность, я стал забывать элементарные вещи. Но стоило курнуть – и память возвращалась. Настоящее озарение, не иначе.

И вот однажды я отправился на дачу в компании уже ставших «родными» друзей-наркоманов. Мы приехали оттянуться на целых две недели. С собой у Кости был огромный двухкилограммовый пакет с коноплёй. Для троих подростков многовато, но мы были к таким марафонам готовы.

Сейчас, вспоминая ту поездку, я понимаю: именно тогда Высшие Силы решили окончательно меня от этого избавить. Знаков я не замечал, и поэтому пространство подвело меня к последнему уроку.

С первого же дня у меня начались дикие головные боли. Но на этот раз трава не помогала, а наоборот, усиливала их. Боль стала такой, что я был готов на что угодно. Сердобольные соседи предложили свозить меня к местной знахарке, бабке Серафиме, которая, по их словам, творила чудеса. Деваться было некуда, и я согласился. Тот факт, что денег за лечение она не брала, лишь укрепил мою веру в чудо.

На следующее утро меня повезли к знахарке. Друзья остались на даче.

Баба Сима встретила меня радушно, но с порога огорошила:

– Ох, милок! Худо? Вижу, что худо! А потому худо, что бесы тебя обуяли!

Я опешил. А старуха, уже обращаясь к моим соседям, продолжила:

– Вы езжайте, добрые люди. Завтра его заберёте. Сегодня бесов гнать будем. Бесов прогоним – голова пройдёт. Прогнать надо. Много он их на себя нахватал.

Соседи уехали. Не давая мне опомниться, старуха что-то нашептала на воду, дала мне выпить и уложила на деревянную скамью посреди избы. Как только я прилёг, глаза сами собой закрылись. Знахарка начала читать надо мной молитвы, и от её монотонного шёпота я погрузился в глубокую дрёму.

В то, что было дальше, почти невозможно поверить. Мне казалось, я сплю, но видение было пугающе реальным.

Моё тело вдруг сильно дёрнулось, словно я оступился во сне. Внезапно мне захотелось встать, что я и сделал. И то, что я увидел, повергло меня в шок.

Встать-то я встал, но себя как такового не видел и не ощущал. Я был чем-то вроде точки наблюдения. А моё физическое тело продолжало лежать на скамье, всё облепленное чем-то вроде шевелящихся чёрных червей или скользких змей. Особенно много их было в районе головы.

Надо мной склонилась бабка Серафима. Она непрерывно читала молитвы, и от неё исходило мягкое свечение. Когда она делала пассы руками, змеи шевелились, извивались и, казалось, пытались уползти от её прикосновений, выползая из моего тела. Зрелище было не для слабонервных. Внезапно я испытал страх и ощущение, что меня кто-то зовёт.

«Кто бы это мог быть?» – подумал я и тут же очутился у себя на даче.

На кухне за столом сидели мои друзья и курили. Перед ними лежала газета «ПРАВДА», на которой они играли в крестики-нолики. Костя постоянно выигрывал, но смотреть на него было страшно. На плечах у него сидело нечто, похожее на серого осьминога. Его щупальца уходили прямо Косте в ноздри, уши, рот и даже в глазницы. Тело осьминога пульсировало, будто дышало. Когда он сжимался, Костя начинал беспричинно хохотать.

На Павле сидела сущность, которую и описать-то трудно. Что-то вроде жуткой слизистой паутины, обмотанной вокруг его горла. Когда существо стягивало свои нити, Павел начинал мучительно кашлять.

От ужаса я попытался закричать, но они меня не слышали и не видели. Сидели, хохотали, а существа на них шевелились в такт их движениям.

Вдруг мне снова показалось, что меня зовут. Я прислушался. Где-то вдалеке слышались слова молитвы «Да воскреснет Бог». Голос был приятным, родным. Я попытался пойти на этот голос и провалился в забытьё.

Когда я открыл глаза, было уже утро. Возле меня стояла бабка Серафима.

– Ну что? Проснулся, касатик? Головушка-то, чай, больше не болит?

И правда. Боль исчезла. Мне было легко и хорошо, а в голове стояла необыкновенная, кристальная ясность, будто мои мозги вынули и прополоскали в родниковой воде.

Я подошёл к зеркалу на стене и увидел странное – лёгкое свечение вокруг своего тела. Я стоял и пытался понять, не мерещится ли мне.

– Вижу, видеть стал! – вывел меня из ступора голос Серафимы. – Это хорошо. Значит, верной дорогой пойдёшь. Не дыми больше, касатик. Второго шанса могут и не дать. Тебя Силы отметили, родной, нельзя этим пренебрегать и душу свою всякой нечистью засорять.

Я всё вспомнил. Меня снова охватил ужас от увиденного. Было стыдно спрашивать про эти видения, похожие на наркоманский бред. Но любопытство пересилило.

– Какой нечистью? – осторожно спросил я.

– Червями да змеями всякими, – ошарашила меня Серафима.

После этого я, уже не стесняясь, вывалил ей всё, что видел. К моему удивлению, она ничуть не удивилась. Она рассказала, что любой человек, одержимый пагубной привычкой, носит на себе демонических сущностей, которые питаются его энергией. Со временем их мысли и желания человек начинает принимать за свои, становясь их полноценным рабом. У каждого порока – своя сущность: у водки, у сигарет, у наркотиков. Если после кайфа тебе захотелось его повторить – значит, на тебе уже сидит гость из потустороннего мира.

Бабка Серафима по полной загрузила меня рассказами о всякой астральной нечисти. Информации было много, и её нужно было переварить.

Пока соседи везли меня на дачу, я решал: верить ей или нет. А войдя в дом, я получил ответ.

Открыв дверь, я увидел друзей и чуть не упал в обморок. Мои ночные видения стали явью. На моих приятелях извивались те самые сущности. Меня охватил ледяной ужас. Неужели не показалось? Как проверить? Вдруг у меня просто «крыша поехала»?

Внезапно меня осенило. Я рванул на кухню и застыл. На столе лежала та самая газета «ПРАВДА», вся исчерканная крестиками-ноликами.

После этого сомнений не осталось. Но я продолжал видеть этих жутких бесов и не знал, что делать. Пришлось брать велосипед и снова катить к бабке Серафиме на поклон.

Она меня успокоила, сказав, что через несколько дней видения исчезнут. Пришлось поверить. Я от всей души поблагодарил её и поехал обратно. На выезде из деревни я увидел местную шпану, пьющую пиво из горла. Вокруг их тел извивалось сероватое живое облако, дрожащее, как сахарная вата на ветру. Оно было крепко всосано в их тела и двигалось вместе с ними. У меня по спине побежали мурашки.

В тот же день я поссорился с друзьями. Я честно рассказал им всё, что увидел и узнал. Естественно, мне никто не поверил. Они ржали, как одержимые, а вместе с ними тряслись и мерзкие твари, сидящие у них на шеях. Паша при этом кашлял, а Костя впадал в истерический хохот, задыхаясь до хрипоты.

Внезапно мне стало кристально ясно, что ничего хорошего в общении с этими людьми меня не ждёт. Пока я это осознавал, они, насмеявшись, попытались всунуть мне косяк «для настроения». Я не просто отказался – я попросил их покинуть мою дачу. Через час дом опустел.

Но грустно мне не стало. Наоборот, на сердце было легко и тепло. Я остался один, но одиночества не чувствовал. На улице пели птицы, под лестницей стрекотал сверчок. Казалось, вся природа пришла ко мне в гости, чтобы отметить моё новое рождение. Так оно, в общем-то, и было.

Мои видения скоро исчезли. Со временем я стал забывать детали, и мне начало казаться, что всё это лишь почудилось. Может, и так. Но к наркотикам я больше не прикасался никогда.

Константина через пару лет посадили в тюрьму за торговлю героином, где он и сгинул, оставив на произвол судьбы свою семью. Павел тоже отличился: с «безобидной» травы он перешёл на тяжёлые наркотики, но вовремя решил «завязать» через алкоголь. Допившись до эпилепсии, он умер, ударившись головой о батарею во время припадка. Больше я с ними не встречался.

Если человек не хочет замечать знаков судьбы, Вселенная перестаёт указывать ему дорогу. Мне же выпал шанс, за который я, кажется, успел ухватиться. И пространство продолжило вести меня по жизни, то тут, то там расставляя свои путеводные знаки.

Путеводная звезда

Бывает, выстроишь в голове стройную и логичную картину мира, а жизнь возьмёт и подсунет какой-нибудь дурацкий факт, который всю эту твою геометрию ломает напрочь. Это может оказаться похлеще, чем выбить табуретку из-под ног. В такие моменты теряешь ориентацию и заходишь в тупик.

Иногда, наоборот, события текут гладко, как по маслу, выстраиваясь в изящную цепочку. Но в противовес этому обязательно отыщется нечто, что заставит посмотреть на всё совершенно иначе. И вот ты уже снова меняешь подход к решению простейших жизненных задач. Всю жизнь меня преследовали эти вопросы: существует ли идеальная формула, чтобы точно понимать происходящее? Или её в принципе нет? Ведь простая истина в том, что человек всё слышит, видит и чувствует через призму собственного восприятия.

Первый раз эта мудрость дохнула на меня не из толстой книги, а во время одного маленького приключения. А началось оно, как это часто бывает, с полнейшего абсурда.

Настала та самая осенняя пора, когда воздух пахнет дымом и вечностью, а в лесах начинается грибное паломничество. Грибов в тот год уродилось видимо-невидимо, но у меня был свой, заветный маршрут, исхоженный с раннего детства. Им был далёкий сельский посёлок, со всех сторон объятый шикарным лесным массивом. Вот именно туда я и направился.

Уже на железнодорожной станции я заметил неладное. Вся основная масса грибников, гремя вёдрами и корзинами, устремилась в совершенно противоположном направлении. На мои родные делянки конкурентов не наблюдалось. Это меня, как ни странно, насторожило. Вместо того чтобы радоваться, я, недолго думая, изменил план действий и ринулся за толпой. Уроков в моей жизни было достаточно, чтобы не поддаваться стадному чувству, но внутренний голос, неприятно заскрёбшийся в душе, я снова проигнорировал. Железная логика взяла верх, и вот я уже сижу в автобусе, идущем по совершенно неизвестному мне маршруту.

Автобусов на это грибное эльдорадо подали целых два – такой был ажиотаж. Но кондукторов на оба не хватило, поэтому в соседней машине билеты продавал сам водитель. Надо ли говорить, что этот второй автобус мгновенно стал раем для любителей безбилетного проезда.

Я же устроился на заднем сиденье машины, обслуживаемой по всем правилам. Усевшись поудобнее и зажав в ладошке мелочь, я стал ждать приближения контролёра. Кондуктором оказалась женщина титанических размеров. Не женщина, а человеческий айсберг, дрейфующий по узкому проходу. Она передвигалась медленно, тяжело дыша и багровея от напряжения. Пассажиры, облепившие её со всех сторон, вызывали в ней тихую ярость. Сдвинутые брови и стальной взгляд не оставляли сомнений: этот айсберг готов был раздавить любого, кто, Боже упаси, сделает что-то не так.

Рядом со мной примостился крупный мужик с весьма деликатным, но громоздким багажом – восемью заводскими коробками куриных яиц. Он занимал столько места, что наглухо перекрыл проход, и входящим пассажирам приходилось протискиваться через переднюю дверь, чтобы в середине салона встретить ещё один сюрприз – кондукторшу.

Эта тётка, застрявшая посреди набитого битком автобуса, была подобна огромному океанскому поплавку на рыболовецких тралах. Поплавок ежесекундно дёргался от любой «поклёвки» – толчка, вопроса, протянутой монеты, – наводя на окружающее пространство мощную вибрацию. Но её движения были отлажены до автоматизма: поклёвка – грозный голос, поклёвка – толчок, билет – и снова голос. Почти азбука Морзе в исполнении ледокола: точка-тире-точка-тире.

Наконец, стихия добралась и до меня. Чтобы не злить женщину-гору, я без промедления протянул ей деньги. Следом за мной раскрыл свою ладонь и мой сосед с коробками яиц. Приняв мою мелочь, тётка молниеносно оценила количество монет в руке моего соседа, после чего вперила в него взгляд стервятника, узревшего добычу. А затем пророкотала голосом, от которого, казалось, могли потрескаться оконные стёкла:

– Платите за яйца! Ваши коробки занимают много места! У нас принято платить за громоздкий багаж!

Закончив реплику, мадам отвернулась к другому пассажиру.

Пассажир с коробками оказался не робкого десятка. Недолго думая, он выскочил из автобуса и пересел в соседний, без контролёра. На его место тут же порхнул щупленький рыжий дед. Дедок был пожилой, но невероятно бодрый и активный. Его курносый нос, слегка оттопыренные уши и натянутая на самый затылок вязаная шапочка с помпоном создавали образ первоклашки-второгодника. А его очаровательная улыбка сияла, как выглянувшее из-за туч солнце. Настоящий солнечный зайчик.

И тут… кондукторша… Обернувшись в нашу сторону, видимо, решила продолжить начатый диалог. Начало было взято на самых высоких нотах:

– МУЖЧИНА!!!

В этот момент женщина осеклась. Мужика с коробками не было. На его месте сидел лишь улыбающийся рыжий дед.

Кондукторша как-то сразу обмякла и, глядя деду прямо в глаза, уже гораздо тише, но всё ещё грозно, произнесла:

– Вы за яйца собираетесь платить?

– Не понял!? А чем мои отличаются от других? – мгновенно отреагировал дед.

Автобус, в буквальном смысле, взорвался от гомерического хохота пасажиров, да так, что казалось, он вот-вот развалится на части. Кондукторша, конечно, смущённо извинилась перед дедулькой, но пассажиров трясло от смеха до самой конечной остановки.

Отсмеявшись, я вдруг задумался. Ведь эта ситуация – не просто анекдот. Это точная модель нашей жизни. Всё меняется каждую секунду. Так почему же мы с таким упорством продолжаем судить о новом моменте по старым шаблонам?

Видимо, в тот день мне суждено было усвоить этот урок до конца. Высшие силы, решив, что для такого тугодума, как я, одной комедии мало, продолжили своё хитроумное обучение.

На конечной остановке автобус опустел. Грибники, обгоняя друг друга, рванули к ближайшему лесу. Увязался за ними и я.

Грибов было действительно море. Увлёкшись азартной охотой, я и не заметил, как небо затянуло тучами. Это могло стать проблемой: в лесу я в основном ориентировался по солнцу. Да, у меня хорошая зрительная память, но в этот раз всё было иначе. Места незнакомые, солнце скрылось, а из-за своего дурного азарта я окончательно растерял все визуальные ориентиры. Что уж тут говорить… я заблудился.

Пытаясь выйти на знакомые места, я нарезал по лесу круг за кругом, пока не понял, что заблудился окончательно. Особой паники не было, но перспектива ночёвки в сыром осеннем лесу совершенно не радовала.

И вот, когда мне уже показалось, что я выхожу из чащи, я услышал мужские голоса. Кто-то аукал то там, то здесь. Вскоре я наткнулся на четверых мужчин и поспешил узнать у них дорогу. Моё обращение к ним было изначальной ошибкой. Но понял я это гораздо позже.

Мужики тоже шли на выход и любезно предложили мне следовать за ними. Что-то внутри меня тут же начало сопротивляться, но у них был компас. Логика в очередной раз возобладала над предчувствием.

Когда начало смеркаться, мы уже шли по колено в воде. Болотистая местность и непролазный валежник красноречиво говорили о том, что курс выбран неверно. Все выбились из сил. И тут, на очередном привале, я заметил то, что чуть не лишило меня дара речи.

Оказывается, каждый раз, доставая компас, эти парни не вытаскивали язычок, фиксирующий стрелку. Парадокс был в том, что эти взрослые люди даже не имели понятия о такой мелочи. Это был шок. В довершение всего, один из них, в сердцах накричав на владельца компаса, с размаху метнул прибор в дерево, после чего мы лишились даже иллюзии правильного пути.

Когда мужчины выплеснули злость и наорались, я предложил свои услуги проводника, выдвинув простую идею: идти в одном, строго выбранном направлении, несмотря ни на что. После всеобщего одобрения мне, естественно, нужно было это направление выбрать.

Я остановился и задумался… Куда? И тут, прямо на внутреннем экране, где-то за глазами, зажглась странная четырёхконечная звезда. Странной она была потому, что нижний её луч был длиннее остальных, отчего она больше напоминала крест.

Первая мысль – глючит от усталости. Я повернулся направо. Звезда осталась на месте, словно впечатанная в пространство и указывающая на одну из сторон света. Я повертел головой ещё – она не двигалась. Я не знал, что это за знак, но твёрдо решил идти именно туда, куда он указывал. Алогизм ситуации настораживал и даже пугал, но моё сердце почему-то ликовало.

Через час мы вышли на открытое поле. А ещё через час уже ехали в тёплой электричке домой.

Надо было признать: в тот день логика с треском проиграла. А моя путеводная звезда только-только начинала разгораться.

Первый знак, или нашествие людей в форме

Вселенная – дама настойчивая. Сначала она вежливо шепчет. Потом – подсовывает под нос знамения размером с рекламный щит. А если вы продолжаете упрямо смотреть в другую сторону, она без зазрения совести начинает орать вам прямо в ухо. Но человек, особенно упёртый, на любое чудо найдёт десяток логических объяснений, порой вопреки всякому здравому смыслу.

Есть такая старая французская сказка-фильм, «Колдовская любовь», где юную ведьму играет Ванесса Паради. Там есть гениальная сцена в ресторане. Колдунья, пытаясь доказать учёному-физику существование магии, делает резкий взмах рукой – и у бокала на столе как бритвой срезает ножку.

Реакция учёного:

– Ветер!

Она что-то шепчет, и огонёк со свечи, покружившись в воздухе по её воле, поджигает салфетку на соседнем столе.

Реакция учёного:

– Спонтанное возгорание!

Вконец раздосадованная его непробиваемостью, колдунья идёт ва-банк. После очередного заклинания спагетти в тарелке физика начинают под ресторанную музыку отплясывать ламбаду.

Реакция учёного:

– Я просто сегодня много выпил!

Вот так и в жизни. Большинство чудес проходят мимо лишь потому, что мы не просто в них не верим – мы в принципе не допускаем для них никакой другой интерпретации, кроме собственной, уютной и предсказуемой.

Разумеется, я считал себя выше всей этой бытовой мистики. Когда кто-то пугливо плевал через плечо или делал крюк, завидев чёрную кошку, я лишь посмеивался над дремучими предрассудками. Моя бабушка часто говаривала, что нужно уметь читать знаки, которые посылает Господь, ведь в трудную минуту он всегда укажет верный путь. Её слова вызывали у меня лишь снисходительную улыбку. Мол, что взять со старушки с древними предрассудками.

Но, как говорится, никогда не зарекайся. Судьба, видимо, устала от моего скепсиса и приготовила для меня персональное представление с аншлагом.

*****

История моего принудительного прозрения началась, как и положено порядочной драме, с банальной нехватки денег. Новогодние праздники выскребли мои карманы дочиста, а работы по специальности, которую я потерял ещё в декабре, не предвиделось. Я наивно полагал, что в январе жизнь забьёт ключом, но, видимо, в головах московских чиновников и начальников каникулы плавно перетекли в летаргический сон. Приходилось хвататься за любую соломинку.

И вот подвернулся шанс. В специфике предложенной мне работы я не понимал ровным счётом ничего, но с видом бывалого мастера заверил, что я именно тот, кто им нужен. Классика жанра: сначала ввязаться в драку, а там посмотрим.

На следующий день после подписания временного договора и начались загадки. Во-первых, на эту «работу» я шёл, как бурлак на Волгу, – с тоской в сердце и тяжестью в ногах. Во-вторых, каждый день превращался в эквилибристику: приходилось выдумывать тонны отмазок, почему то или иное задание выполнить невозможно, из-за моего, так сказать, несоответствия.

А в-третьих… мне стало казаться, что всем сотрудникам милиции города Москвы от меня срочно что-то понадобилось. Только вот что именно – никто почему-то в открытую не говорил.

Любой день превращался в театр абсурда с одним и тем же актёрским составом.

Утро начиналось со звонка в дверь. На пороге – участковый:

– Здравствуйте! Над вами соседи ночью буянили, вы ничего не слышали?

После пары формальных вопросов он уходил. Я завтракал и, уже с дурным предчувствием, шёл на работу. У самого подъезда меня тормозил милиционер с невинным вопросом, как пройти на нужную ему улицу. В метро, на переходе между станциями, меня вежливо, но настойчиво просил побыть понятым патруль при досмотре какого-то хулигана. На улице, в двух шагах от конторы, – проверка документов местным нарядом. Прямо на рабочем месте ко мне мог подойти охранник в милицейской форме и завести ничего не значащий разговор.

Вечером феерия продолжалась. После работы меня могли остановить сотрудники ОМОНа с вопросом о наличии колющих и режущих предметов, а у подъезда собственного дома – офицеры ДПС с просьбой «стрельнуть сигаретку».

И так – каждый божий день. Две недели. Ситуации менялись, но люди в форме разнообразных ведомств охраны правопорядка присутствовали в них неотвратимо, как восход солнца.

Можно было, конечно, убеждать себя, что это череда грандиозных совпадений. Но к концу второй недели даже мои приятели, люди совсем не суеверные, забеспокоились:

– Чего им от тебя надо-то?

Апофеоз случился холодной, беззвёздной ночью. Мы с моей подругой возвращались из гостей по узкой улочке с односторонним движением. Внезапно нас, отчаянно сигналя, обогнала патрульная машина ДПС, проехала метров десять вперёд и встала. А затем водитель, видимо, решил, что это лучшее место в городе для отработки полицейского разворота.

Через мгновение казённый автомобиль застрял, беспомощно упершись капотом в один сугроб, а багажником – в другой. Путь был перекрыт намертво. Чтобы обойти этих горе-водителей, нам пришлось, проваливаясь по колено в снег, лезть через сугроб.

Преодолевая это препятствие в виде нелепого шлагбаума, я впервые не на шутку задумался. А что, если бабушка всё-таки была права насчёт своих знаков свыше?

Признаться в этом, даже самому себе, мешала юношеская гордость. Но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Милиция меня, как тогда говорили, «реально достала». В надежде найти хоть какой-то ответ, я отправился в последнее прибежище интеллигентного человека – в «Дом Книги».

В отделе эзотерики я наткнулся на труд американской писательницы Дениз Линн под названием «Указатели, знаки, знамения». Листая его, я не нашёл ничего, что хотя бы отдалённо напоминало мою ситуацию. Разочарованный, я уже было двинулся к выходу, как вдруг… Щелчок. Вспышка в сознании, как от короткого замыкания.

Писательница-то американка! Какая, к чёрту, «милиция» в словаре знаков из Калифорнии? Надо искать слово «полиция»!

На этом слове было несколько толкований. От одного из них меня будто ударило током. Я всё понял.

В интерпретации этого знака говорилось о нарушении своих моральных принципов. Там предлагалось переосмыслить текущие события и прекратить врать самому себе.

На следующий день я проснулся с кристально ясным намерением: уйти с этой подработки под любым предлогом. Так я и сделал. На душе мгновенно полегчало. Ощущение было таким, будто с плеч сняли не просто рюкзак с кирпичами, а целую бетонную плиту.

Но главное… Призраки в милицейской форме испарились. Интерес правоохранительных органов к моей скромной персоне иссяк в тот же час. Спокойная, размеренная жизнь вернулась в свою колею, а через пару недель мне предложили действительно хорошую и устраивающую меня работу.

Выходит, нужно было просто набраться смелости и перестать обманывать себя.

Эта история всерьёз изменила моё мировоззрение. Я пересмотрел своё отношение к знакам судьбы. Но самым важным было другое. Я пришёл к своей бабульке и сказал: «Ты была права».

Почему я на этом так акцентирую внимание? Да потому что именно с этого момента, моё невежество официально признало капитуляцию, Вселенная, кажется, вздохнула с облегчением и наконец-то начала говорить со мной на понятном мне языке.

Магический салон

Сказать, что мне как-то по особенному везло, я не мог. Скорее наоборот. Так что если во Вселенной и существовал отдел по распределению удачи, то мою личную карточку там, похоже, давно потеряли. Сказать, что мне не фартило, – значит не сказать ничего. Фортуна не просто отворачивалась, она показывала мне язык и строила рожи. Любая моя затея, даже самая продуманная, неизбежно превращалась в бедствие – большего или меньшего калибра. Попытка заняться бизнесом? Заканчивалась финансовой дырой размером с Марианскую впадину. Попытка найти любовь? Напарывалась на стерву такого калибра, которую впору было вносить в реестр стихийных бедствий, да так, что ноги уносил с трудом. Предстояло путешествие? Святое дело! Чемодан уезжал в одну сторону, я – в другую. Билеты на поезд растворялись в воздухе за пять минут до отправления. А на месте прибытия выяснялось, что приехал я, конечно, не туда.

Вариаций на тему «как всё испортить» у судьбы было множество. Но я держался. Внутри меня жил неисправимый оптимист, который, продираясь сквозь очередной жизненный бурелом, свято верил в светлое будущее где-то там, за горизонтом.

Один мой знакомый, наблюдая за очередным актом этого театра абсурда, наконец заподозрил неладное. Он был твёрдо уверен: на мне либо сглаз, либо порча. Иногда он даже повышал голос, словно пытаясь пробиться сквозь мою непрошибаемую веру в лучшее:

– Ну не может человек жить в хроническом обломе во всех сферах жизни!

Но в семейном пантеоне имелся свой эксперт по тонким материям, которому я доверял безоговорочно. Этим экспертом была моя бабушка по отцовской линии – женщина мудрая и истинно верующая. Свою веру она никому не навязывала, хотя порой могла ненавязчиво процитировать Библию или прочитать над ухом какую-нибудь молитву.

Я выложил ей подозрения приятеля. Бабуля выслушала и вынесла вердикт с простотой, достойной Соломона:

– Покреститься тебе, внучек, надо, и всего делов!.. Коль встанешь под крыло Боженьки, то и защита тебе будет, и счастьем Господь не обидит.

Так, по наставлению любимой бабушки, я прошёл обряд крещения.

Признаюсь честно, особой, пламенной веры во мне не было. Имелось некое общее представление о православии, почерпнутое из книг и разговоров, но на этом всё. Однако случилось странное…

Неприятности как корова языком слизала. Жизнь вдруг стала до неприличия нормальной. Было даже как-то тревожно, что ничего не взрывается, не теряется и не предаёт. Теперь-то я понимаю: это было лишь затишье перед новой бурей, временная передышка перед следующим классом «школы жизни». Пространство любит проверять нашу веру на прочность. Усвоишь урок – получай подарки. Не усвоишь – задачи будут становиться всё сложнее, пока до тебя наконец не дойдёт, что от тебя требуется.

Вскоре после крещения я заметил, что мои внутренние «антенны» заработали с новой силой. Способности стали чище, отчётливее. Я начал настолько тонко улавливать эмоциональный фон людей, что порой буквально знал, о чём они думают. Я превращался в какую-то ходячую губку, впитывающую чужие переживания.

Как-то раз я стоял на железнодорожной станции, ждал электричку. Внезапно у меня во рту появился странный мускусный привкус, после чего накатила липкая жажда с оттенком тошноты и какая-то зудящая, беспричинная злость. А через пару минут я осознал, что до дрожи хотел пива. И не просто пива, а настоящего, забористого «ерша». Ощущения были настолько навязчивыми, что я раздражённо замотал головой, пытаясь стряхнуть с себя это наваждение.

И тут… до меня дошло!

Рядом со мной топтался мужичок характерного «синюшного» вида. По одному его лицу можно было ставить диагноз: затяжной запой с редкими перерывами на сон. Он, не отрываясь, смотрел сквозь стекло ларька на запотевшую бутылку пива «БАЛТИКА №9». Руки его тряслись, а с уголка рта предательски стекала слюна. Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных. А самым пикантным в этой картине было то, что именно этот сорт пива и считался в народе тем самым «ершом», которого всё моё существо так отчаянно требовало секунду назад.

Со временем я перестал удивляться таким фокусам. Иногда эта способность даже помогала, особенно в общении с женским полом. Но чаще всего от своей волновой чувствительности я страдал. Я не мог управлять этим потоком и часто путал, где мои эмоции, а где – чужие. С этим нужно было что-то делать.

Приливы мистических способностей участились, но проявлялись они совершенно спонтанно. Я мог с точностью до сантиметра указать, где лежат потерянные ключи, а потом неделю безуспешно пытаться повторить этот трюк. Случались даже вещи из разряда чудес – необъяснимые исцеления от болезней, перед которыми пасовала медицина. Благодарные люди приводили ко мне своих страждущих знакомых, но, как я ни старался, чуда больше не происходило.

Мне отчаянно хотелось научиться управлять этой силой. Я начал активный поиск учителей, которые помогли бы мне раскрыть, как я тогда думал, «цветок Божественного дара». Так судьба и привела меня в магический салон.

Реклама этого заведения говорила сама за себя. Список их умений был так обширен, что проще было бы перечислить то, чего они не могли: воскрешать динозавров и договариваться с налоговой.

Ощущения были странные. Мои ангелы-хранители – и белый, и чёрный – заговорили одновременно, устроив в голове такой щебет, что принять решение было невозможно. Но тяга к неизведанному перевесила этот невообразимый мозговой бедлам и я шагнул на порог загадочного заведения.

Обучение стоило баснословных денег. Но, как ни странно, именно это меня и подстегнуло. Логика была железная, как рельса: раз дерут такие деньги – значит, товар штучный! Настоящие знания стоят дорого. Сбережения у меня имелись, но даже их не хватало. Пришлось идти на поклон к родителям.

И вот… начались учебные будни.

Целыми днями я занимался священнодействием: переписывал от руки талмуды с ритуалами и заклинаниями. На пальце вздулась мозоль размером с небольшую сливу, но я не унывал. Жажда практики придавала сил, и я терпеливо строчил конспект за конспектом. На эту писанину ушёл целый месяц.

Я порядком устал, но тут по рядам учеников прошёл волнующий слух о грядущей инициации. Оказывается, перед практикой необходимо было пройти посвящение с подключением к эгрегору их магического ордена.

Никакого подвоха я не чувствовал. Более того, вся эта алхимия была густо замешана на православии: молитвы, кресты, иконы – полный набор для легитимизации сомнительных практик в глазах доверчивого неофита.

Между тем я заметил странную вещь: с началом обучения мои способности словно выключили. Будто сила внутри меня затаилась, приготовившись к прыжку. Но к моему удивлению никакого прыжка не последовало.

Инициацию я прошёл блестяще. Мои гуру объявили, что посвящение состоялось на десять баллов по пятибалльной системе. Якобы на ритуал даже явился некий святой образ, что доказывало мою исключительную избранность. Окрылённый, я с новыми силами погрузился в практическое освоение тайных искусств.

Я был прилежным учеником: в точности выполнял ритуалы, сверялся с астрологическими часами, в общем, старался изо всех сил. Учителя только охали и ахали, намекая на мои грандиозные успехи, хотя, если по-честному, реальных результатов я не видел.

Настал день, когда мне доверили первых клиентов. И вот тут-то и начались настоящие чудеса.

За месяц практики я не встретил ни одного человека, который пришёл бы за какой-либо помощью в добром деле. Желания посетителей потрясали. Самой безобидной и популярной услугой был приворот или его антипод – отсушка. И все мои действия – чтение молитв, отчитка проблем по святым писаниям – были направлены на достижение этих сомнительных целей.

За фасадом из христианских обрядов отчётливо попахивало серой и откровенной чернухой. Постепенно задания превратились в рутину, не имеющую ничего общего с высокими материями.

Про развитие своих способностей я и думать забыл. Теперь меня мучил только один вопрос:

– Чем, чёрт возьми, я здесь занимаюсь?

Никто из других учеников не мог ответить мне на простой вопрос: что именно мы делаем и какими силами пользуемся?

Пришлось копать самому. И чем глубже я копал, тем сильнее мне хотелось бежать из этого «храма знаний» без оглядки.

Настал момент, когда информация подтвердила худшие опасения. Я попал в самый центр серьёзной чернухи. Решение было принято: сваливать. И как можно быстрее. Но за время учёбы я успел сдружиться со многими ребятами с курса. Мне показалось несправедливым уходить молча, и я решил пролить свет истины на происходящее, раскрыв перед уходом все карты своим новым друзьям.

То, что началось после этого, изменило всю мою жизнь.

Мне позвонили из салона и ласково попросили вернуться «в семью». Я наотрез отказался, да ещё и увёл за собой почти весь прозревший «студенческий коллектив». Бунт на корабле? Получайте!

Ответный удар был сокрушительным.

Все мои способности, с которыми я пришёл, испарились практически совсем. Феноменальная чувствительность исчезла, будто её никогда и не было. Я оглох к миру тонких энергий. Вслед за этим начал растворяться и мой знаменитый оптимизм. На смену ему пришла липкая, круглосуточная депрессия, приправленная беспричинной тревогой и животным страхом.

Я не сомневался ни секунды: это не просто хандра. Это была чья-то работа.

Серебряная цепочка на шее полностью почернела. Под глазами пролегли тени, как у геолога после полярной ночи. Щёки впали, взгляд потускнел. Даже походка изменилась: вместо твёрдого шага появилось шаркающее старческое передвижение. Одышка и больное, спотыкающееся от аритмии сердце стали нормой.

Свечи, которые я зажигал дома, коптили, как паровоз. Любая попытка провести очистительный ритуал вызывала приступ дикой паники, который отпускал, лишь когда я бросал эту затею.

Ночью – кошмары. Днём – свинцовая усталость. Я засыпал, едва присев, и снова проваливался в кошмары. Это была классическая, хрестоматийная порча. И я знал, что это мои «учителя» работают так усердно.

Медленно, но верно они загоняли меня в дурдом. День за днём реальность расплывалась, тонула в страхах и депрессии. На глазах у родителей я сходил с ума.

Могу заявить со всей ответственностью: в проклятия, порчу или сглаз не верит лишь тот, кого эта чаша миновала. Пережить всю гамму этих ощущений я не пожелал бы и врагу. Я, с детства обожавший жизнь, теперь получал от неё только боль – и физическую, и душевную.

Этот кошмар длился ровно год.

За это время у меня атрофировались почти все эмоциональные реакции. Я превращался в зомби. В свои тридцать я выглядел на все пятьдесят. Кто-то из друзей даже шёпотом предположил, что у меня СПИД. Я пытался объяснить, что происходит, но мне сочувствовали, кивали и… тащили к очередному медицинскому светиле. Профессора разводили руками: анализы в норме, а пациент на глазах сохнет.

Личная жизнь накрылась медным тазом. О работе и говорить нечего. Никто, кроме родителей, на меня вообще не обращал внимания. Я не жил – я существовал.

Я превратился в паломника отчаяния: ходил по врачам и психологам, ездил по ясновидцам и целителям, обращался к бабкам-знахаркам и колдунам. Никто не мог помочь. Усилия людей с «даром» приносили лишь краткое, небольшое облегчение.

В попытке вырваться из цепких объятий энергетического негатива, я пришёл в церковь. Исповедовался, молился, посещал службы. Результат был тот же, только теперь к моим страданиям добавилось ещё и удушающее чувство вины за жизнь, погрязшую в грехах. Ничего не помогало.

К концу года я начал думать о самоубийстве. Мысль об этом повисла надо мной не как дамоклов меч, а как единственная оставшаяся в тёмной комнате лампочка.

Наверное, по плану моих мучителей, так всё и должно было закончиться. Но этого не произошло.

Всё изменилось в одно мгновение. Да так, что всё моё существо обрело новую оболочку. Мировоззрение обнулилось, и с этого момента началась совершенно другая жизнь, о которой я прежде не мог и мечтать.

А как это произошло, я расскажу в следующей истории.

Падение оков

Вокзальные площади – великие сцены для человеческих драм, но в тот пасмурный осенний день моя личная трагедия рисковала остаться незамеченной. Я вынырнул из метро на площадь Киевского вокзала, и московское небо цвета мокрого асфальта немедленно заключило меня в свои объятия. Оно не добавляло оптимизма. Скорее, действовало как химический проявитель, делая чернильное пятно тоски у меня внутри окончательно бескрайним.

Настроение, если этот серый ужас можно было так назвать, достигло дна. Мне было до тошноты нехорошо, до полного нежелания делать следующий вдох. Вокруг сновал вечно спешащий народ, деловито врезаясь друг в друга сумками и плечами, а я стоял истуканом и с тоской наблюдал за всей этой феерией. Не видел ни лиц, ни вывесок. Весь мир сжался до размеров экрана в моей голове, на котором транслировалась гулкая, звенящая пустота.

Хотелось только одного – сделать шаг. Всего один. Изящно, почти театрально броситься под первую попавшуюся машину и прекратить этот затянувшийся спектакль. Дурнота подкатывала к горлу, меня выворачивало наизнанку не физически – метафизически.

И в этот самый момент, на самом дне моего эмоционального колодца, что-то едва слышно ёкнуло. Словно внутри оборвалась какая-то тонкая, гнилая нить. Я поднял голову к свинцовым облакам и, к полному изумлению своего внутреннего атеиста, начал молиться.

Это была не каноническая молитва, а какой-то сумбурный, отчаянный крик души, облеченный в шепот. Слова возникали сами по себе, неуклюжие, но горячие. Мне казалось, что я не шепчу, а ору на всю площадь, сотрясая воздух:

– Господи помоги мне! Господи прости меня за все мои грехи вольные и невольные!

Я даже не понимал толком, что говорю. Лепил всё подряд, что всплывало из памяти. Душа рвалась из груди, а сердце билось, подобно отбойному молотку, готовому проломить рёбра и выскочить наружу. Я хрипел, задыхался, жадно ловя ртом воздух, но продолжал и продолжал молиться:

– Господь прибежище моё, ничего не убоюсь, потому что ты всегда со мной, в моём сердце! Боже! Направь меня по верному пути! Укажи мне путь к спасению! Помоги мне выдержать все страдания, которые я навлёк на себя и на свою дурную голову! Господи! Открой мне глаза! Помоги увидеть свет и любовь твою! Я так нуждаюсь в тебе!

Внезапно слова иссякли. Я потерялся и замолчал. Но какая-то сила заставила меня продолжить. И тогда из самых глубин памяти полились строки молитвы «Отче наш».

И случилось чудо. Я произносил эту молитву сотни раз в жизни, но впервые – впервые! – я начал понимать смысл каждого слова. Она не просто слетала с губ, она взрывалась внутри осознанием.

Через несколько мгновений эти слова начали вибрировать во всем моём теле. Будто внутри меня проснулся невидимый оркестр из тысячи крошечных колокольчиков. Звон нарастал, и вот уже каждая клетка моего организма подхватила эту мелодию. Мне показалось, что я начал светиться. Ощущение было настолько невероятным, что впору было ущипнуть себя: я, серый, раздавленный человек, превращался в живой, пульсирующий фейерверк. Но я не останавливался, повторяя и повторяя эту молитву.

И тут я почувствовал нежный, тонкий аромат каких-то незнакомых цветов. Он то появлялся, то исчезал, дразня мои рецепторы, и был так прекрасен, что хотелось просто выдохнуть и раствориться в этом запахе навсегда.

Небо снаружи оставалось пасмурным, но для меня уже вовсю сияло солнце. Вся вокзальная площадь залилась фантастическим, невидимым для других светом.

Дышать стало легче. Я вдруг начал видеть людей – их усталые, озабоченные, смеющиеся лица. Я чувствовал их настроения. С каждой секундой я оживал, будто меня поливали живой водой. Появилось даже абсурдное ощущение, что я физически расту, становлюсь выше и шире.

Счастье. Безграничное, тёплое, всепоглощающее. Оно охватило меня с такой силой, что я был решительно готов взлететь, оттолкнувшись от грязного асфальта.

Постепенно эйфория спала, сменившись другим, не менее странным чувством. Я ощутил, что за спиной у меня выросла невидимая, но абсолютно реальная стена. Могучая, теплая, как бок натопленной русской печи. Я огляделся. Ни тени сомнения – оковы рухнули. Ко мне вернулась радость жизни, которую я считал утерянной навсегда. Я воскрес. Может, и не в прямом смысле, но ощущения были именно такими.

Я бы так и стоял, счастливый и одухотворенный идиот посреди вокзальной суеты, но невидимый режиссер этого спектакля решил, что пора менять декорации. Что-то властно взяло меня за шкирку и насильно направило к ближайшему книжному ларьку. Я подчинился безропотно. Сопротивляться не хотелось, да и не было сил. Кто-то большой и мудрый вёл меня в совершенно неизвестном направлении.

В книжном ларьке, среди глянцевых детективов и любовных романов, не было ровным счетом ничего интересного. Кроме одной книги. Тоненькая брошюра с кричащим названием «Радуга Белой Магии» сама прыгнула мне в глаза. Автор со странным, похожим на заклинание именем РАОКРИОМ был мне абсолютно неизвестен. Но я почувствовал неодолимое желание её купить, что немедленно и сделал.

Именно в ней я нашел то, что искал: техники защиты, энергетической чистки и то, что автор называл «полным уничтожением негатива». Я с жадностью впился в эти страницы.

Мой внутренний голос, доселе молчавший, теперь заговорил с удивительной убедительностью. Словно внутри головы проснулся мудрый и немного ехидный суфлер, который нашёптывал, на что обратить внимание, а что – пролистать как очевидную чепуху.

С этой книги началось моё самообразование. И с этого же момента появилось стойкое ощущение, что меня ведёт невидимый наставник. Теперь я с поразительной точностью определял ценность информации еще до того, как с ней знакомился. Достаточно было взять в руки книгу, чтобы безошибочно понять: моя она или не моя.

Библиотека росла как на дрожжах. Таинственные силы постоянно подсовывали мне нужную литературу, и я глотал её запоем. Информация оседала в голове сразу и намертво, не требуя повторений и зубрежки. А главное, мои невидимые учителя научили меня читать между строк. Я всегда знал, что на самом деле имел в виду автор, даже когда он пытался слукавить или спрятать правду за витиеватыми фразами и литературными оборотами.

Погружаясь в мир эзотерики и парапсихологии, я входил во вкус. У меня снова появился смысл жизни.

Что-то в сознании необратимо сдвинулось. Я стал иначе слушать людей. Человек мог травить байки и хохотать во все горло, а я видел за его улыбающимся фасадом всю его глубинную боль, которую он так искусно прятал. Все мои чувства обострились, превратившись в тончайшие антенны. Даже пение воробьев за окном стало восприниматься как осмысленная, сложная музыка. Эта загадочная чувствительность позволяла считывать эмоции не только людей и животных – со временем я понял, что даже неодушевленные предметы излучают собственную энергетику.

Так рухнули мои магические оковы. Освободившись от пут, я, сам того не заметив, шагнул в иное измерение.

Всё моё существо пело. Откуда ни возьмись, появилась выгодная работа, наладились дела сердечные, и все старые неприятности просто испарились, словно их сдуло сквозняком.

Теперь я понимал: вся та история с магическим салоном имела глубокий смысл. Если раньше где-то в глубине души я точил на своих мучителей обиду размером с хороший кухонный нож, то теперь был искренне им благодарен. Именно этот пинок, этот концентрированный негативный опыт заставил меня проснуться и раскрыть свой внутренний потенциал.

И вдобавок ко всему у меня появилась настоящая, некнижная вера. Та, которую я наконец прочувствовал не только сердцем, но и каждой клеткой своего обновленного тела.

Божий одуванчик

Когда с души слетели невидимые миру кандалы, жизнь моя превратилась в тугой узел из необъяснимых совпадений и встреч, каждая из которых тянула за собой новую нить. Мироздание словно подмигивало мне из-за каждого угла, и об одном таком его подмигивании я и хочу рассказать.

В тот год лето решило порадовать городских жителей прямо таки африканской жарой. Москва плавилась в прямом смысле этого слова. Пекло стояло такое, что, казалось, сам воздух вот-вот вспыхнет от любой случайной искры.

В центре города это ощущалось особенно остро. Асфальт превратился в вязкую, липкую смолу, готовую навеки поглотить каблук замечтавшейся барышни или колесо нерасторопного велосипедиста. Прохожие передвигались короткими перебежками от одной тени к другой, словно партизаны на вражеской территории. Духота, пыль и густой, как кисель, зной.

Но даже в эпицентре вселенских перестановок рабочие будни никто не отменял. И вот я, человек, только-только начавший различать чертежи Вселенной, был вынужден по совершенно земным вопросам встретиться с нужным мне человеком. Разумеется, в самом сердце этого раскалённого котла.

По обоюдному согласию, дабы не испустить дух прямо в офисе, встречу назначили в месте почти курортном – на трамвайной остановке, что пряталась в лесопарковой зоне. Место было условленное, встреча – важная, а потому я, как человек ответственный, прибыл на полчаса раньше. Примостившись в тени, я приготовился ждать.

На лавочке, которую я мысленно определил как пункт наблюдения, уже разворачивалась своя маленькая драма. Монументальная дама, чьи габариты внушали почтение, отчаянно сражалась с тающим мороженым, которое норовило стечь ей на пышную грудь.

А напротив неё, не сидя, а именно стоя, застыла старушка. Сухонькая, невесомая, похожая на тот самый божий одуванчик, который вот-вот сорвётся и улетит по своим неземным делам.

Да, в этой бабке было что-то не от мира сего. Первым делом в глаза бросалась её худоба – не просто старческая сухость, а какая-то пронзительная, почти прозрачная невесомость. Казалось, время высушило её, как редкий цветок для гербария.

Наряд подчёркивал эту хрупкость. Небесно-голубое платье, розовая кофточка и белый платочек на голове были безукоризненно чисты, но настолько ветхи, что, казалось, держались на одном честном слове. Подобные ассоциации навевала ткань бабулькиной одежды, застиранная до состояния марли.

Но главным были глаза. Вернее, очки. Их линзы, нелепо-выпуклые и толстенные, превращали её лицо в подобие аквариумной рыбки-телескопа, удивлённо и печально взирающей на мутный внешний мир. Опиралась она на сучковатую палку – скорее не посох, а найденный в этом же парке обломок ветки, ставший верным её спутником.

И эта неземная старушка, не отрываясь, смотрела на пышную даму с мороженым. Смотрела в упор, не мигая, с таким отчаянным напряжением, словно пыталась силой мысли перенаправить холодное лакомство в собственный рот.

Она то и дело сглатывала слюну, и этот звук отдавался в моём сознании подобно грохоту дребезжащего мусора, скинутого соседями в мусоропровод в три часа ночи. А по морщинистой щеке старушки, прокладывая влажную дорожку в пыли, тихонько катилась слеза. Одна-единственная слеза, в которой концентрировалась вся боль голодных стариков этого мира.

Меня от этой картины натурально перекосило, будто свело челюсть. Рука сама, без команды из головы, нырнула в карман джинсов за кошельком. Я выудил первую попавшуюся купюру, шагнул к старушке и почти насильно вложил мятую бумажку в её сухую ладонь.

И тут из старушки брызнули слёзы – не потекли, а именно брызнули, как у заправского клоуна на арене цирка.

Задыхаясь от чувств, она начала причитать, бормотать всякие благодарности, которые тонули в её слезах. Смотреть на этот фонтан эмоций, который я сам же и включил, было невыносимо. Я поспешно развернулся и зашагал прочь.

Но уже через десяток шагов меня накрыла новая волна – стыда. Я почувствовал себя настоящим скупердяем. Надо было дать больше. Кошелёк снова оказался в моей руке, я вытянул купюру куда солиднее и обернувшись замер …

На том месте, где стояла старушка, не было никого. Просто пустота.

Божий одуванчик, только что рыдавший на моих глазах, испарился. Растаял в воздухе, словно его и не было.

Единственным якорем, способным удержать мой съезжающий рассудок в мире реальных вещей, была тётка с мороженым. Я подошёл к ней, и стараясь, чтобы голос не дрожал, поинтересовался насчёт загадочной бабульки.

Женщина оторвалась от своего калорийного яства и посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который в жаркий полдень спрашивает, где здесь северный полюс. А потом густым, прохладным голосом выдала:

– Вы чего, мужчина? Перегрелись, что ли? Не было здесь никого!

Я был в шоке. Вокруг действительно никого не было. Только я, эта большая мадам с уже почти доеденным мороженым, и расплавленный от жары асфальт автобусной остановки.

Бабка испарилась. Бесследно. Вместе со своей верной клюкой.

Ладно, допустим, жара, солнечный удар, мираж. Пусть так. Но куда тогда делись вполне материальные деньги из моего кошелька? Галлюцинация их съела?

После встречи с этим фантомным одуванчиком в голову закралась настырная мысль, что это была не просто встреча, а своего рода экзамен. Проверка на вшивость, устроенная Высшими Силами.

Я с восторгом неофита целый месяц пересказывал эту историю друзьям, захлёбываясь от впечатлений и значимости момента. В ответ получал – лишь снисходительные улыбки и лекции по психологии для чайников. Мои слушатели тасовали диагнозы: от теплового удара до острого приступа щедрости, спровоцированного стрессом. Любой мой довод о том, что всё было на самом деле, тонул в их железобетонной уверенности в том, что мир устроен просто и скучно.

И вот однажды, отчаявшись найти понимание среди здравомыслящих людей, я рассказал эту историю одной знахарке. Она посмотрела на меня с хитрой улыбкой и спокойно сказала:

– Чудо может узреть только тот, кто верит в чудеса, и тот, кто к ним готов. Ты был готов и отреагировал, без сомнения, правильно!

Слова знахарки меня, конечно, успокоили. И с тех пор прошло много лет. Но, если честно… иногда, вспоминая этот случай, я всё-таки жалею об одном. Маловато я той бабульке денег дал!

Синее пламя

Денно и нощно я штурмовал бастионы собственного сознания, пытаясь выудить оттуда хоть что-нибудь сверхъестественное. Эзотерический энтузиазм, знаете ли, штука упорная. Моей ежедневной рутиной стали медитации, а главным инструментом – обычная свеча.

И однажды Вселенная, видимо, устав от моего настырного стука в её двери, решила приоткрыть форточку.

Всё шло как обычно: я уселся поудобнее, сконцентрировался на медовом язычке пламени и стал медленно, словно погружаясь в лёгкую дрёму, закрывать глаза. Но в этот раз, на самой грани между светом и тьмой, когда ресницы уже почти сомкнулись, пламя вдруг полыхнуло с неестественной, почти вызывающей яркостью.

Вся эта высокая духовность, конечно, происходила не в тибетском монастыре, а в самой обычной квартире, где зажжённая свеча стояла на самом обычном деревянном столе. Без подсвечника. И вот эта прозаичная деталь – отсутствие подсвечника – мгновенно вернула меня с астральных высот на грешную землю. Мысль о том, что свечка может опрокинуться и устроить вполне материальный, а не метафизический пожар, заставила меня резко выйти из транса.

Я открыл глаза.

То, что я увидел дальше, не укладывалось ни в какие рамки. Я застыл, превратившись в соляной столб имени себя, и мог лишь смотреть.

На моих глазах пламя свечи, ленивое и сытое, вдруг словно вздохнуло и… отделилось от фитиля. Оно не погасло. Оно просто решило жить своей жизнью, повиснув в воздухе на десяток сантиметров выше догоравшего фитилька. Затем, продолжая подниматься над столом, оно стало наливаться густой, глубокой синевой, теряя последние оранжевые отсветы.

Когда этот живой сгусток огня поравнялся с моими глазами, он уже был абсолютно тёмно-синим и начал стремительно расти. За несколько секунд, показавшихся вечностью, он сгустился в идеальную сферу, в живой, пульсирующий шар похожий на мыльный пузырь, размером с хороший грейпфрут. Он переливался каким-то неземным кобальтовым цветом и в самом прямом смысле слова парил передо мной.

Я оцепенел. Меня бросало то в ледяной пот, то в сухой жар, но тело отказывалось подчиняться. Я был зрителем в первом ряду на представлении, для которого у меня не было ни названия, ни объяснения.

Этот синий шар висел в воздухе секунд десять, может, пятнадцать – но мой внутренний хронометр давно сбился и отсчитывал целые эпохи.

Наконец он тронулся. Медленно поднимаясь к потолку, он вдруг беззвучно лопнул, распавшись на сотни крошечных сапфировых искорок. Они закружились по комнате, словно синее новогоднее конфетти, и растаяли в воздухе, так и не долетев до пола.

Первым осмысленным движением был рывок к телефону. Я обрывал провода знакомым мистикам, эзотерикам и просто сочувствующим, пытаясь найти хоть кого-то, кто слышал о подобном феномене. Ответ был один: оглушительная тишина и вежливое недоумение. Никто и никогда о таком не слыхивал.

Единственная зацепка, которую мне удалось раскопать после долгих поисков, обнаружилась в пыльной книжице о славянских народных приметах. Там, между советами о том, как отвадить домового, и рассказами о русалках, я нашёл короткую строчку. В ней говорилось, что, когда за умирающим человеком приходят проводники из иного мира, любой огонь в доме начинает гореть синим пламенем.

Примета, казалось, не имела ко мне прямого отношения, но холодок по спине всё же пробежал.

А через три дня умерла моя бабушка, с которой я жил в этой самой квартире.

Этот случай стал для меня первым и, пожалуй, самым веским доказательством того, что даже самые дремучие и абсурдные суеверия порой имеют под собой основу, куда более прочную, чем наш так называемый здравый смысл. В дальнейшем жизнь не раз мне это подтверждала.

Бухло

Моё первое знакомство с алкоголем состоялось в мой день рождения, когда мне стукнуло ровно пять лет. В самый разгар детского праздника, я умудрился перепутать свою чашку с газировкой «Буратино» и с маху хватанул полстакана водки.

Мир выключился для меня на целые сутки.

Счастливый праздник детства мгновенно свернулся в блевотный коматоз. Помню только ошалевшие лица мамы и папы, которые отчаянно совали мне, безвольному, пальцы в глотку, пытаясь изгнать демона обратно. Но мерзкое пойло уже успело всосаться в хрупкий детский организм, и я сполна вкусил всю гамму ощущений, предназначенных для взрослых и крепких духом мужчин.

Меня колбасило, плющило и пёрло всю ночь до самого утра.

Этот урок, казалось бы, я должен был запомнить на всю оставшуюся жизнь. Но нет – с приходом совершеннолетия детские стрессы подёрнулись туманом, и зелёный змей вновь гостеприимно раскрыл свои объятья.

В компаниях приятелей и подруг было выпито такое немереное количество разнообразных горячительных напитков, что его даже сложно представить. Мои родители, конечно, могли о чём-то догадываться, но об истинных масштабах моих «синюшных» приключений, разумеется, даже не подозревали. Да и кто в здравом уме станет рассказывать предкам о том, о чём и самому-то вспоминать стыдно?

Я тогда совершенно не задумывался, в какое безвольное быдло может превратить человека спиртное. Ну да, по телевизору мелькали какие-то алкоголики, на улицах попадались закоренелые «синяки», долетали слухи и о запоях. Но всё это было где-то там, в другой, не моей вселенной, и потому казалось чрезвычайно далёким. Таким же, каким это кажется любому пьющему, который свято уверен: уж он-то свою меру знает.

А так ли это? Конечно, нет. Потому что у каждого, кто знаком с «бухлом» не понаслышке, припрятана в чулане памяти хотя бы одна история, от которой до сих пор бросает в краску. Как правило, связана она с обыкновенной «птичьей болезнью», более известной в народе как «перепил».

Если вам знакомо состояние сильного алкогольного опьянения, вы точно знаете, в какой запредельный дебилизм может рухнуть человек, чьё сознание доверху залито спиртом.

Но вот что странно: почти никто не пытается понять, что же на самом деле происходит с ним на этой пьяной волне. Почему он почти полностью теряет связь с реальностью? Куда в этот момент испаряется его хвалёная порядочность, скромность и элементарное благоразумие? Зачем вообще человек сознательно идёт на этот шаг – на временное отключение собственного разума? И так ли уж безобиден этот сомнительный способ «расслабиться»?

Эти вопросы меня очень волновали, но ответить на них, как водится, я смог лишь через собственный, весьма болезненный опыт. И первое, что я осознал во всей полноте, – это глубинный смысл старой шутки: «Водка может сделать ваш вечер весёлым и чудесным, но исключительно за счёт завтрашнего утра».

В студенческие годы такие афоризмы вызывают лишь снисходительную улыбку. Молодёжь, в массе своей, абсолютно уверена в безграничности собственных сил и какой-то врождённой, исключительной мудрости.

«Я крут, – думает каждый, – и со мной-то уж точно ничего не случится!»

Практически все, кто собирается на большую попойку, заряжены одной мыслью: будет только весело, и ничего больше. Но никто не задумывается, что к любому такому веселью бонусом всегда прилагается счёт. И далеко не всегда – денежный.

Именно поэтому бесчисленные рассказы о несчастных случаях, трагедиях и глупостях, совершённых по пьяни, абсолютно ничего не меняют. В юности мысли о вреде алкоголя в голову просто не помещаются. На первом месте – заманчивое и весёлое ничегонеделание. Собственная маленькая вселенная светится отражённым светом мирских удовольствий, а значит, жизнь априори прекрасна. В молодости даже «бодун» – это так, лёгкое недомогание, которое почти не оставляет воспоминаний.

Конечно, в зрелом возрасте мы все начинаем разгребать завалы, оставленные в юности. Укоряем себя за глупые шаги, за опрометчивые поступки. Лечим печень, почки, селезёнку – в общем, весь тот многострадальный ливер, который когда-то щедро заливали всякой дрянью. Но даже это не главное.

Главная засада в том, что, будучи молодыми, пьяными и лишёнными всякого опыта, мы доставляем чудовищный дискомфорт всем, кто нас окружает. Мы не видим ничего, кроме собственного эгоистичного веселья. Пускаемся в безумные авантюры, попадаем в аварии, ломаем кости, оскорбляем самых близких, лезем в драки… И что самое поразительное – в каждом из этих случаев считаем себя абсолютно правыми.

На этой пьяной волне кажется, что весь мир мешает нам жить, что он идёт с нами не в ногу. А раз так – нам с этим миром не по пути. Мы-то лучше знаем, как надо. Мы уверены в том, что делаем, а всё остальное нам, простите, по барабану.

И пока мы молоды, энергии в нас столько, что кажется, будто можно свернуть любые горы. Достичь самых невероятных высот. Скорость движения чувствуется бешеная, ощущение безграничной энергии и позитива всегда сопутствуют опьянению.

Вот только правда в том, что никому ещё не удавалось подняться по жизни очень высоко, используя бухло в качестве топлива. Путь этот, как ни крути, всегда ведёт в тупик.

*****

Как-то раз, одной незабвенной зимой, занесло нас с приятелем на день рождения нашего общего друга. Стол, как водится, ломился не только от закусок, но и от того, что покрепче. Верная подруга моих тогдашних лет – водочка – лилась рекой, легко и задорно, превращая любой праздник в весёлое безумие с самого начала.

Тосты за именинника сыпались, будто кто-то опрокинул над столом рог изобилия:

«По первой обожгло, но рассосалось, второй разлив изящнее прошёл, а после третьей сразу показалось, что после пятой будет хорошо…»

И ведь стало хорошо. Где-то на пятой или шестой стопке наступил тот самый благословенный момент, когда наши ангелы-хранители, тяжело вздохнув, отвели за спину белоснежные крылья и предоставили нам полную свободу действий. Тут-то и началось настоящее шоу.

В наши просветлённые головы немедленно хлынули чудные идеи и забавные предложения. И не мудрено, ведь собутыльники – это люди, вибрирующие на одной волне вселенского понимания. Именно поэтому предложение немедленно сорваться в подмосковный дом отдыха было встречено овациями, переходящими в аплодисменты.

Сказано – сделано. Три пьяных дуралея разлетелись по своим адресам, дабы основательно подготовиться к экспедиции. Я помчался домой за гитарой, а мои друзья отправились за «горючим», чтобы дорога не показалась скучной. Пункт назначения, к слову, находился в двухстах километрах от Москвы, так что путешествие намечалось неблизкое.

А рвение наше подстёгивалось, разумеется, не жаждой познания подмосковных красот. В тот дом отдыха ещё с утра отбыли три молодушки, к которым наши сердца пылали самыми нежными и неравнодушными чувствами. Подогреваемые мечтами о тёплом во всех смыслах приёме, мы рванули в ночь.

Февральский вечер, на термометре которого застыла отметка «-32°С», казался нам теплее майского утра. Молодецкая удаль, щедро разбавленная тремя литрами водки, создавала вокруг нас такую мощную, пышущую жаром ауру, что, казалось, мы несём за собой локальную оттепель. Мы расстегнули рубашки: пусть все видят нашу закалённую сибирскую мощь! В таком состоянии любой мороз нипочём. В довершение картины мои друзья приволокли с собой сумку, набитую горячительным пойлом. Увидев её, я даже на миг испугался. Сдюжим ли?

В этом совершенно сказочном состоянии мы чудом успели на последнюю электричку. Половина двенадцатого ночи, вагон набит людьми, но для нас это не было проблемой. Мы не просто нашли свободную скамейку – мы организовали на ней плацдарм для так называемой «поляны». Немного усердия, и вот уже на газетке живописно разложена колбаска, нарезан сырок, а рядом, как три бриллианта, сверкают полные до краёв стопки.

– Ну что? Маханём подорожную?

Три рюмки дружно звякнули и опустели до дна. После уличного морозца заветные сто грамм обожгли нутро и легли так благодатно, что душа потребовала песен. Инструмент, взятый в дорогу, пришёлся как нельзя кстати. Пошарпанный футляр был немедленно расчехлён.

Когда поёт «душа», ноты не нужны. Водочка сама вытаскивает из самых дальних уголков сознания давно забытые шлягеры. К тому же гитара для меня – не просто кусок дерева со струнами. Это сообщница, страстная и нежная подруга пламенной души. Едва её гриф ложится в левую руку, правая сама тянется к струнам, и пальцы начинают искрить мелодиями. В такие моменты даже самые суровые лица в вагоне теплеют, и люди, улыбаясь, погружаются в воспоминания.

Поначалу публика была, мягко говоря, ошарашена. Три подростка, залитых водкой до совершенно скотского состояния, горланили песни прошлых лет. Но мы были командой давно спетой, а потому наше трио не просто не фальшивило, но и умудрялось раскладывать свой вой на три голоса.

Мы прошлись по старым, добрым песням из любимых кинофильмов. Спели пару блатных шлягеров, после чего на лицах пассажиров появилось лёгкое недоумение. Но когда мы залихватски исполнили «Белорусский вокзал» для сидевших в вагоне ветеранов, народ оттаял. Ещё пара знакомых мелодий – и вот мы уже оказались в проходе между сиденьями.

С гитарой наперевес, выдавая контральто во всю мощь своей дурной глотки, я затянул «Очи чёрные». Под бурные аплодисменты мои товарищи пустились в пляс.

А в это время наши ангелы-хранители с печалью взирали на этот концерт и, должно быть, пытались сделать нам последнее предупреждение. Но разве можно услышать их нежный шёпот, когда твоё охмелевшее тело мотает по вагону в волнах эстрадного успеха?

Поняв, что достучаться до нас невозможно, крылатые хранители, видимо, пошли на крайние меры: надоумили трёх миловидных девиц подойти к нам знакомиться. Прямым текстом подмосковные красавицы предложили нам проехать с ними до конечной, дабы скрасить их одиночество. Мы, конечно, были ошарашены столь откровенным предложением. Но, ошалев от успеха, нас, судя по всему, обуяла звёздная болезнь. Гордо отказав поклонницам, мы решили твёрдо следовать по намеченному маршруту. Навстречу своей судьбе.

Разумеется, ни о каких знаках Свыше мы тогда не думали. Мы положились на «здравый» смысл. Сознание, до краёв залитое спиртным, превратило этот самый хвалёный разум в подобие квашеной капусты. Посему выбор был сделан не в нашу пользу.

Когда человеку чего-то отчаянно хочется, он глух к любым внутренним голосам. В такие моменты ангелы-хранители перестают ставить «палки в колёса» и, отведя крылья за спину, предоставляют полную свободу действий. Именно это с нами и произошло. В лучах славы, окрылённые успехом, мы вышли на нужной нам станции.

На перроне нас ждал не тёплый приём, а тройной удар под дых от реальности.

Во-первых, опьянение за время пути не выветрилось, а удесятерилось.

Во-вторых, дорога к дому отдыха пролегала через полуторакилометровое поле, покрытое глубоким, непролазным снегом.

А в-третьих, электричка была последней. Обратной дороги не было.

Выбор был очевиден: только вперёд, через поле. Яркая луна, ещё недавно казавшаяся сообщницей, теперь подмигивала с ледяным ехидством, намекая на четвёртый подарок судьбы, о котором мы пока не догадывались. Дело в том, что в глубоком подмосковном лесу температура была отнюдь не городской. Она была гораздо, гораздо ниже.

И вот картина маслом: три ещё тёплых приятеля в лёгких демисезонных куртках и полуботинках на тонкой подошве посреди заснеженной ночной пустыни. Станция – открытая платформа без единого укрытия. Переждать ночь негде.

Решив «дерябнуть на посошок» для сугреву, мы разлили водку по последней. И тут случилась очередная неприятность. Для одного из моих товарищей эта рюмка действительно оказалась последней. Выпив стопку горячительного пойла, он опал как озимый. И больше уже не поднимался. Ползать он, правда, ещё мог, что добавило к нашей общей беде ещё одну, персональную проблему.

Итак, два русских богатыря, точь-в-точь как французы под Москвой, потащили третьего, «раненого на голову» товарища, к далёкому и призрачному тёплому очагу.

Надо сказать, что даже трезвый человек в здравом уме не сунулся бы в это поле без лыж. Мы же были в стельку пьяны, одеты как на весеннюю прогулку, а за моей спиной болталась гитара, которая грела теперь только чувством вины. Ко всему прочему, обмякшее тело нашего друга тормозило передвижение с эффективностью морского якоря.

Пока мы вдвоём, по пояс в снегу, протаптывали тропинку, третий герой времени даром не терял. Ходить он не мог, зато передвигался ползком – самостоятельно и совершенно не туда, куда надо. Гораздо позже, уже в тепле, мы попытались на карте воспроизвести маршрут его бессознательных движений. Оказалось, ползание нашего приятеля не было уж и таким хаотичным. Его бессознательное тело, оказывается, обладало встроенным компасом и неудержимо стремилось на юг, к теплу. Но тогда нам было не до географических открытий. Мы упрямо стаскивали его с тёплого южного курса на нашу холодную северную тропу.

Переход через поле занял у нас пять с половиной часов.

Когда мы наконец добрались до твёрдой почвы, идти дальше сил уже не было. Смех давно улетучился. Мы замерзали. Оставшаяся в бутылке водка больше не грела, а лишь обжигала ледяным холодом. Холод перестал быть чем-то внешним. Он просочился внутрь, в каждую клетку, и даже волосы под шапками, казалось, покрылись инеем. Суставы свело, конечности не слушались. Попытка развести костёр провалилась – мы настолько заиндевели, что не смогли даже чиркнуть зажигалкой.

Перспектива превратиться в три ледяные статуи в подмосковном лесу нас категорически не устраивала.

Решили разделиться. Остатки сил нужно было потратить с умом, который от мороза обрёл последнюю, отчаянную ясность. Я остался тащить наше обездвиженное и почти закоченевшее сокровище. Мой напарник, собрав волю в кулак, побежал в сторону дома отдыха за помощью.

Трудно передать словами, в каком положении я оказался. Один друг растворился в лесной чаще, второй лежал у моих ног ледяным изваянием. Осознание всего ужаса происходящего впрыснуло в кровь последний, ещё не замёрзший адреналин. Я продолжал волочить заиндевевшего приятеля, уже не чувствуя ни рук, ни ног.

И вот, когда последняя искра надежды почти угасла, я услышал сквозь вой ветра то, чего здесь быть не могло.

Людские голоса. Помощь подоспела вовремя.

Сил идти не было. Остаток пути до пансионата мы проделали на санках, как мешки, которые волокут с ярмарки. Казалось, вот он, финал истории, можно выдохнуть. Но нет, главная беда ещё даже не соизволила показаться. Своё истинное лицо она явила только к утру.

Стало ясно, что наши злоключения не просто не закончились – они только начинались. Наш друг, которого мы с таким упорством тащили сквозь метель, обморозился. И не просто обморозился. Его вид был похлеще любого фильма ужасов. Стопы и кисти… да не было уже ни стоп, ни кистей. Были два почерневших полена и две чёрные культи, усыпанные волдырями размером со знатную венгерскую сливу. Рук и ног он не чувствовал, и это был приговор.

Естественно, весь пансионат стоял на ушах. Нас в пожарном порядке на «скорой помощи» отправили в Москву. Там, в приёмном покое, усталый хирург после беглого осмотра вынес ошеломляющий вердикт: «Обморожение стоп и кистей четвёртой степени». А следом, как нечто само собой разумеющееся, прозвучало предложение, от которого в ушах зазвенела тишина: ампутация. Руки по локоть, ноги по колено.

И вот тут, конечно, встаёт вечный русский вопрос: кто виноват?

Можно было бы составить длинный список: мы, водка, погода, судьба-злодейка. Но по правде говоря, виновных не было. Был урок. Жёсткий, наглядный жизненный урок, который должен был вправить мозги всем участникам этого похода за приключениями.

Это уже потом я понял, как устроена эта небесная бухгалтерия. Говорят, на левом плече у нас сидит чёрный ангел, который только и делает, что указывает на кривую дорожку, ведущую в никуда. И если ты эту дорожку выбираешь, то, ясное дело, огребаешь по полной. Признать, что сам дурак, тяжело. Куда проще всё свалить на нечистую силу, картинно вздохнув:

– Бес попутал! Сбил, гадёныш, с пути истинного!

А виноват ли бес? В чём его вина-то? В том, что он предложил неверный маршрут? Допустим. Но кто сделал шаг?

Парадокс ведь в том, что человек, сворачивая не туда, почти всегда в глубине души знает, где правильный путь. Этот компас встроен в нас по умолчанию. Сердце, оно не дурак, оно всегда ёкнет, когда ты начинаешь чудить. Просто мы, зашоренные своими «хочу» и «надо», часто его не слышим.

Вот тогда-то на сцену и выходят эти самые бесы. Их работа – предложить тебе самую заманчивую глупость. А работа ангелов-хранителей – сделать так, чтобы твой внутренний компас запищал как можно громче. Проще говоря, тьма просто помогает найти, где включатель света. Вот и получается, что «тёмные силы», сбивая тебя с панталыку, на самом деле просто ставят на твоей дороге большой и заметный знак: «Сюда не ходи. Снег в башка попадёт».

Представьте: вы заблудились в лесу. Плутаете, ищете выход и вдруг упираетесь в непролазное болото. Трясина. В такой момент, не зная дороги, человек почти бессознательно прислушается к себе, к тому самому голосу души. И голос этот будет кричать: «Стой! Обойди!».

Но допустим, заблудившийся решил, что он умнее своего сердца. Решил это болото форсировать. Сначала сунется, увязнет по колено, поймёт, что дело пахнет керосином, и только тогда начнёт искать обходной путь.

Так вот, это болото и есть работа того самого «чёрного ангела». Он как бы говорит: «А не желаете ли прогуляться по моим угодьям?». А выбор – лезть в трясину или обойти – всегда за нами. Такие болота встречаются на нашем пути постоянно. И с возрастом, набив шишек, уже начинаешь издалека чуять запах гнилой воды и обходить топкие места. Это и называется опыт. Это и есть выбор правильной дороги жизни.

Та ужасная зимняя история оставила в моей душе глубокий шрам. Казалось бы, такой намёк Свыше должен вправить мозги кому угодно. Но, видимо, мои были отлиты из особо прочного чугуна, потому что пить я так и не бросил.

Пространство, однако, было настойчиво и продолжило обучение. Помните, я рассказывал про магический салон, куда меня занесла судьба? Именно через него Высшие Силы вели меня, помогая пережить магические атаки, обрести веру и развить то, что было дано природой.

И вот после той пьяной прогулки по лесу я заметил странную штуку. Стоило мне выпить хотя бы глоток самого лёгкого пива, как вся моя чувствительность исчезала. Внутренний телеграф замолкал. Эфир пустел. Будто кто-то выключал рубильник, и я снова становился обычным, глухим к миру человеком. Эта «глухота» после любого застолья держалась минимум трое суток.

Я своим даром дорожил, терять его не хотел ни за какие коврижки. Но что делать, если хочется, как всем нормальным людям, «по-человечески» отдохнуть? Эта дилемма меня страшно удручала. Хотелось, как раньше, упиться вдрызг каким-нибудь пойлом и окунуться во всеобщий беспредел. Но у Высших Сил, курировавших моё духовное воспитание, были на мой счёт совершенно другие планы. Они плавно, но неумолимо подводили меня к сухому закону.

И вот одна смешная история окончательно расставила всё по своим местам.

*****

Отец моего приятеля был профессором философии, светилом одного из московских вузов. Его лицо мелькало в телевизоре, голос звучал по радио. Человек он был добрейший, порядочный и скромный. Но с одной, увы, классической для русского интеллигента слабостью – любил выпить.

Он мог уходить в такие запои, что его карьера трещала по швам. Бухая неделями, он чудил не по-детски, доставляя массу хлопот не только семье, но и себе. Мой приятель своего гениального папашу страшно стеснялся и, когда приходили гости, запирал его на ключ в соседней комнате.

Так случилось и в тот раз.

Я пришёл в гости. На пороге меня встретила жена друга, которую я никогда раньше не видел. Невероятно худенькая девушка, настоящая Дюймовочка из сказки, с огромными голубыми глазами. Её чёрные как смоль волосы были заплетены в роскошную, толстенную косу. Девица была настолько миниатюрной, что эта здоровенная косища смотрелась на ней инородным телом. Создавалось впечатление, что не волосы росли из её маленькой головки, а она сама росла из своей косы.

Она кликнула мужа, и я тут же понял, что заявился не вовремя. Мой друг заметался по квартире, как подстреленный олень, заталкивая своего пьяного папашу в чулан – видимо являвшийся домашней «камерой предварительного заключения».

За дверью что-то сбивчиво бормотал старик, но в его вселенной мы были уже недосягаемы. Его никто не слушал.

Меня деликатно, но решительно препроводили на кухню. Дверь в коридор прикрыли с такой поспешностью, словно за ней бушевал не семейный скандал, а как минимум пожар. Передо мной мгновенно материализовалась чашка чая и кусок торта – вернейший способ заглушить любую драму сахарным шоком.

Мы принялись за дело с усердием людей, отчаянно создающих островок нормальности. Торт, чай, анекдоты… Наш смех становился всё громче, превращаясь в звуковую завесу, в стену, которой мы пытались отгородиться от реальности.

Но реальность, как назойливый кредитор, скреблась в дверь. Буквально. Робкие, почти мышиные поскрёбывания пьяного родителя нет-нет да и прорывались сквозь наши весёлые истории. Мой друг и его жена инстинктивно повышали голос, пытаясь утопить этот звук в потоке слов.

И тут тишину разорвал скрежет – звук уже не просящий, а требующий. Звук победы инженерной мысли над хлипкой преградой. Пьяный профессор, очевидно, вспомнил свои научные навыки и проделал в двери смотровое, а затем и пролазное отверстие. Отогнув доску, он начал протискиваться в коридор с одной-единственной целью – пробиться на кухню и восстановить социальную справедливость. Поздороваться.

Желание отца пообщаться с гостем было пресечено с армейской резкостью. Мой друг и его малютка-жена, действуя как слаженный спецотряд, перехватили тело и затолкали профессора в ванную. А чтобы у него окончательно пропал соблазн появляться на людях, с него сняли всю одежду и, оставив абсолютно голым, погрузили отмокать в ванну.

Возбуждённые, но гордые своей победой хозяева вернулись на кухню. Миссия была выполнена. Можно продолжать общение.

И тут произошло то, чего не могла предсказать даже самая смелая фантазия.

Профессор, судя по всему, сдаваться не собирался. Неуёмная жажда общественного внимания требовала выхода в свет. Он не мог отказать себе в этом маленьком удовольствии. Его предусмотрительно лишили не только одежды, но и полотенец – сын с невесткой были уверены, что стыдливость не позволит родителю явиться на свет Божий в костюме Адама.

Но они недооценили его настойчивость. Профессор нашёл выход.

На вешалке в ванной сушились крохотные стринги. Артефакт женского туалета, настолько миниатюрный, что моим друзьям и в голову не пришло бы, что взрослый, потрёпанный жизнью пожилой мужчина сможет натянуть на себя это произведение из ниток и кружев.

Они ошибались. И то, как именно он это сделал, мы смогли лицезреть в полной, незабываемой красе.

Дверь на кухню распахнулась. Улыбаясь, вошёл профессор.

– Здрасьте!

Все замерли. Время сгустилось, как заварка в стакане. У меня перехватило дыхание, а рвущийся наружу хохот застрял где-то в районе солнечного сплетения. Хохотать было верхом неприличия, поэтому я, стиснув зубы, отчаянно пытался отвести взгляд от представшей передо мной «картины маслом».

Явление было достойно кисти фламандских мастеров гротеска. Перед нами, озарённый кухонной лампой, стоял улыбающийся голый и волосатый дед. Единственным предметом его туалета служили те самые Дюймовочкины стринги. Это была не просто одежда, а целая инженерная конструкция. Профессор, проявив недюжинную смекалку, умудрился упрятать свой основной мужской атрибут под узкую защитную полоску ткани, в то время как седые вспомогательные причиндалы симметрично и, надо сказать, довольно живописно расположил по бокам.

Мой приятель первым очнулся от шока.

– Вон отсюда! – заорал он таким голосом, каким, наверное, изгоняют бесов.

Бедный дед, обиженно поджав губы, попрощался со мной кивком и развернулся для выхода.

Но лучше бы он этого не делал.

В этот момент нам открылась вторая часть Марлезонского балета, ещё более сочная. То, что мы увидели с тыла, придумать было просто невозможно. Мохнатый и седой профессорский зад, решительно перечеркнутый тонкой нитью, впившейся в ягодичную складку, – это было зрелище, которое оставляет шрам даже на сетчатке.

Вы когда-нибудь видели клок собачьей шерсти, небрежно перетянутый шнурком?

У истории с тем пожилым человеком, как выяснилось, был трагический и довольно поучительный финал. Протрезвев, он узнал от соседей о своих ночных подвигах. Стыд, который его накрыл, был такой силы, что, кажется, мог бы сжечь дотла не только его душу, но и всё вокруг. Это переживание вогнало его в такое чувство вины, которое изнутри заточило его, словно нож, и привело к тяжёлому недугу.

Пить-то он бросил. Намертво. Но болезнь, рождённая стыдом, оказалась куда безжалостней зелёного змия. Он угас очень быстро.

И хотя мы с друзьями ещё долго травили эту байку, смеясь до слёз, с каждым разом в горле у меня першило всё сильнее. История переставала быть анекдотом и медленно превращалась в притчу, смысл которой я тогда ещё не до конца понимал.

*****

Мой личный квест по поиску просвещённых учителей в итоге занёс меня в далёкое бурятское село. По знакомству меня свели с одним дедом – личностью в тех краях легендарной. За символическую плату и посильную помощь по хозяйству этот «продвинутый и просветлённый» старец вызвался вправить мне мозги и открыть глаза на мир.

Деда я зауважал с первой минуты. Это был не просто старик, а настоящий сибирский волхв, ясновидящий и яснослышащий. Казалось, не было такого вопроса во Вселенной, на который у него не нашлось бы ответа. Он не сыпал цитатами, а говорил просто, но каждое его слово попадало точно в цель. Мудрость древних в нём уживалась с поразительной ясностью ума, что в его-то преклонные годы выглядело настоящим чудом.

Именно этот бурятский дедок и показал мне изнанку того, что мы зовём пьянством.

Он ввёл меня в глубокий транс, в какое-то изменённое состояние, где видишь не глазами, а чем-то другим. Объектом для наблюдений у нас был что надо – их деревенский сосед, который уже второй месяц не выходил из запойного штопора, заливаясь сивухой с утра до ночи.

И я увидел.

Я увидел, как с каждой выпитой рюмкой его астральное тело – тонкая, светящаяся копия человека – начинала медленно смещаться и отслаиваться от физической оболочки. Чем больше он пил, тем сильнее становился этот сдвиг, подобный бреши между душой и телом.

А как только смещение достигло критической точки, началось самое страшное. Откуда ни возьмись, в образовавшуюся пустоту, словно голодные пиявки к ране, устремились устрашающие тёмные сущности. И вот что поразительно: едва эти… гости… проникали в него, как в голове у мужика рождались самые абсурдные, бредовые идеи. Чем больше их набивалось в его тело, тем уродливее и злее становилась его агрессия.

Эти создания целиком и полностью управляли им. Они дёргали за ниточки его сознания, как кукловоды.

Тогда-то до меня и дошло, почему алкоголь – это не просто вред для печени. Пьющий человек добровольно, собственноручно открывает дверь и говорит: «Заходите, гости дорогие!». Он отдаёт своё тело и разум на растерзание собственным демонам, которых сам же и приманил.

У этих сущностей нет своей энергии. Они пришли жрать. Пожирать его свет, его жизненную силу. Алкоголик, по сути, становится для них кормовой базой, фермой. И делает он это сознательно, раз за разом распахивая двери своей души новыми попойками, привлекая всё больше и больше астральных нахлебников.

Они постепенно завладевают его разумом. Гости извне провоцируют своего донора на злобу, на слёзы, на скандалы – на любые эмоциональные всплески, чтобы получить новую порцию энергии. А если человек перестаёт видеть разницу между собственными чувствами и теми, что ему нашептали, – всё, он становится настоящим рабом. Безвольной куклой в чужих руках.

То, что я увидел, меня потрясло до глубины души, потому что это была правда. С того дня я никогда больше не напивался.

Нет, я не стал абсолютным трезвенником, фанатично шарахающимся от спиртного. Я мог пригубить шампанского на Новый год или выпить стопку хорошего коньяку на дне рождения друга. Но на этой дозе всё всегда и заканчивалось. Урок бурятского гуру не прошёл даром. Я научился у него управлять своим сознанием, а значит – обрёл силу управлять самим собой.

К тому же дед научил меня главному – входить в особое состояние счастья, которое оказалось в десятки раз мощнее, пьянее и слаще любого алкоголя. Ведь оказалось, что у каждого человека внутри есть скрытые резервы, своя собственная «электростанция», способная устроить любой праздник для души и тела. И главное – без вреда для здоровья. Без похмелья. И без потери контроля над единственным, что у нас по-настоящему есть, – над самим собой.

Так что всё в наших руках! Было бы желание…

КонЁк – горбунЁк

Есть люди, которые всю жизнь проводят во сне наяву. Они выбирают себе образ, как костюм в театре, и так в нём и существуют, являясь актёром не только для окружающих, но и, что самое печальное, для самих себя. А Вселенная – дама с юмором, которая терпеть не может самозванцев. Поэтому таким персонам она частенько подбрасывает ситуации, которые должны бы их разбудить и заставить включить осознанность на полную катушку. Но человек – существо упорное. Он будет краснеть, потеть, сгорать от стыда, но упрямо ковылять по привычной ему тропинке самообмана.

Вот об одном из таких упрямцев я и хочу вам рассказать.

В приёмном отделении нашей больницы, где я имел сомнительное счастье проходить практику, со мной в смену частенько попадал врач-травматолог Тарас Сергеевич Николенко. Личность он был, прямо скажем, выдающаяся. Его внешний облик настолько бросался в глаза, что любой пациент или посетитель мгновенно принимал его за главного врача, а то и за министра здравоохранения, случайно заглянувшего на огонёк.

Было ему шестьдесят пять лет, но на фоне своих сверстников он выглядел довольно моложавым орлом. И немудрено – природа отсыпала ему внешних данных, от щедрот своих, полной горстью. Высокий, статный, с благородной сединой, он был поразительно похож на голливудского актёра Лесли Нильсена. Разница между ними была лишь в том, что Нильсон был комиком, а наш Николенко по своей внутренней сути – трагиком. Его монументальная серьёзность вызывала у младшего медперсонала и студентов священный трепет. Казалось, этого человека не интересует ничего, кроме спасения человечества в отдельно взятом травмпункте.

Особенно этот трепет усиливался, когда кто-то неправильно произносил его фамилию. Тарас Сергеевич носил в себе осколок выдуманной аристократии, и простая украинская фамилия никак не вязалась с этим образом. За глаза его звали Николенко, но в лицо следовало обращаться исключительно как НикОленко, с бархатным ударением на «о». В эти моменты его плечи расправлялись, а по лицу скользила тень такого триумфа, будто он только что одержал победу как минимум в Аустерлицком сражении.

Но вся эта театральщина была рассчитана на публику. В реальности Тарас Сергеевич был человеком совершенно другого пошиба. А ведь когда-то, в туманной молодости, он был талантливейшим хирургом, оперировал где-то в Европе и получал баснословные деньги. Но две страсти – азартные игры и лошадиные бега – пустили его состояние по ветру и привели прямиком к алкогольной зависимости. Так блестящий европейский хирург скатился до рядового врача в районном травмпункте, запойного пьяницы и любителя игральных автоматов типа «однорукого бандита».

Даже с преклонным возрастом маниакальная страсть к азартным играм так и не угасла, а потому денег у него не было никогда. Золотые руки врача обеспечивали какой-то доход, но всё спускалось под ноль – так, что не хватало даже на выпивку. Из-за этого Николенко тайно сливал в перевязочной медицинский спирт, а когда ручеёк иссякал, не брезговал и суррогатами вроде «Тройного одеколона» или жидкости для мытья окон.

Знали об этом все. Но молчали из уважения к его сединам и врождённому таланту настоящего врача. Ведь врачом он был от Бога: пациенты его любили за вежливость, деликатность и, конечно, за профессионализм, который не пропьёшь. Так что на любые чудачества Тараса Сергеевича все давно закрыли глаза.

Настоящему аристократу нужен верный оруженосец. У Николенко он был в лице загадочной личности Вити Стацюка, работавшей обыкновенным санитаром. Друзей у Тараса не водилось, а Витя заполнял ему эту пустующую нишу.

Маленький, щуплый, с крошечными бегающими глазками, Витя двигался резко, но при этом как-то невероятно плавно, чем неуловимо напоминал хорька. Он был из бывших сидельцев, о чём красноречиво свидетельствовали церковные купола, вытатуированные на его спине. Из-за судимостей на работу его нигде не брали, и тогда-то на горизонте и появился Тарас Сергеевич, замолвивший за него словечко перед главным врачом.

Так Витя стал санитаром. Зарплата – слёзы, но Стацюк так трепетно и честно исполнял свои обязанности, что пациенты проникались к нему симпатией и то и дело пытались отблагодарить. Витя от подачек не отказывался. Это был его маленький гешефт. За скромную плату он мог сгонять в магазин за тортиком или оплатить в Сберкассе квитанции. Всё делал честно, сдачу приносил до копейки, а потому давно реабилитировался в глазах окружающих. Уголовником его, конечно, считать не перестали, но относились по-дружески.

Тарасу Сергеевичу Витя был благодарен до гроба и всячески пытался угодить своему спасителю. А Николенко милостиво принимал эту дружбу-службу, что позволяло ему иметь под рукой вечного «мальчика на побегушках». Денег за услуги он Витьку не платил, но, когда выпадала возможность, угощал спиртным. К этому все так привыкли, что уже не удивлялись одинаковому перегарному амбре, которое шлейфом тянулось за высоким статным травматологом и его юрким дружком санитаром.

Стоит заметить, что времена были дефицитные. Водку выдавали по талонам. Медицинский спирт в больнице был под строгим учётом. Поэтому наши собутыльники периодически ухищрялись наклюкаться чем Бог пошлёт. В кабинете травматолога то и дело обнаруживались пустые флакончики из-под одеколонов «Саша», «Ландыш», «Шипр» и, конечно, бессмертного «Тройного» – бальзама для души советского алкоголика.

И вот однажды, в дежурство нашей парочки, в приёмное отделение привезли женщину с очень сложным переломом голеностопного сустава. Бригада «скорой помощи» завезла страдалицу в кабинет и, подписав бумаги, испарилась. Николенко приступил к осмотру и через минуту выяснилось, что врач и пациентка – одноклассники, не видевшие друг друга сорок лет.

Для душевных бесед момент был, прямо скажем, неподходящий. Женщина постанывала и умоляла унять боль. И тут Сергеич блеснул своим профессионализмом. Подобные переломы обычно требовали операции, но Тарас, желая показать класс перед давней знакомой, совершил чудо. Он вправил кости настолько искусно и идеально, что операция просто не понадобилась. Пациентке наложили гипс, боль утихла, но для наблюдения её всё же требовалось госпитализировать.

Витя отвёз одноклассницу в палату, а сам Сергеич засобирался её навестить – поболтать о былом. Идти с пустыми руками было как-то не по-аристократически, поэтому он дождался Стацюка и отправил его в магазин.

– Значит так! – произнёс он с театральной паузой, обводя свидетелей взглядом римского сенатора. – Вот тебе деньги! Сбегай в магазин и купи три гвоздики.

После этих слов Тарас хитро подмигнул Вите и громко добавил: – И что-нибудь закусить!

Стацюк взял деньги и пулей вылетел на улицу. Вернулся он на удивление быстро. С пакетом в руке он вошёл в ординаторскую, где Тарас в кругу своих коллег, предавался воспоминаниям о школьной дружбе с пострадавшей. Настроение у него было великолепное.

– Ну что? Принёс? – спросил он у Витька.

– Конечно! Как заказывали! У нас как в аптеке! – подмигнув, ответил тот.

С этими словами Стацюк торжественно выложил на стол содержимое пакета: две банки шпрот, двести граммов «Докторской» колбасы, четвертушку чёрного хлеба, два помидора, пучок зелёного лука и… три флакона одеколона «Гвоздика».

В ординаторской повисла тишина, плотная, как вата. Витя смотрел на своего благодетеля с глуповатой и преданной улыбкой. Николенко обескуражено смотрел на стеклянный набор цветочного парфюма и молчал. На лицах врачей медленно проступала ироничная усмешка.

Паузу нарушил один из докторов. Он тяжело вздохнул, встал и, дружески хлопнув Тараса по плечу, произнёс:

– Ну что, Сергеич! Иди дари гвоздику! Дама ждёт!

Случай с «гвоздикой» заставил Николенко сгорать от стыда. Удар по его аристократическому самолюбию был сокрушительным. Образ светского льва дал такую трещину, что Сергеич навсегда завязал с употреблением парфюмерных суррогатов. Пить, впрочем, он не бросил. Это было выше его сил.

Но всему приходит конец. Правда, конец бывает разный: либо позитивный, с выходом на новый уровень, либо печальный – с погружением на самое дно маразма.

Как-то весной в наше отделение заглянул бывший пациент, чтобы отблагодарить Николенко за удачную операцию. Мужчина преподнёс Тарасу огромную корзину с фруктами, в центре которой, словно солнце, сияла бутылка шампанского «Veuve Clicquot». Сергеич с достоинством принял дар, отволок корзину в буфет, чтобы угостить коллег, а бутылку прилюдно спрятал в шкаф, заявив, что разопьёт её с женой на Новый год.

В воздухе повис коллективный скепсис. На дворе стоял май, и поверить, что этот напиток доживёт у Николенко до зимы, было невозможно.

Подарок принесли утром. Сидеть на работе рядом с томящимся в шкафу пузырьком для пьющего человека было пыткой. Тарас держался до обеда, но потом не выдержал. И надо же было такому случиться, что именно в этот день в больницу нагрянул «линейный контроль» – медицинская служба, проверяющая работу персонала. Страх получить выговор боролся с жаждой, и жажда победила. «Один глоточек не повредит, – решил он. – От шампанского и запаха почти нет. Заем апельсином». С этими мыслями он отправился в ординаторскую, выставив на стрёме верного Витю.

И вот он, заветный нектар. Трясущимися руками Тарас попытался открыть бутылку. Но пробка сидела в горлышке мёртвой хваткой, не давая Сергеичу никаких шансов. Николенко, обернув её полотенцем, тянул, крутил, пыхтел – всё впустую. Нектар был так близок, но совершенно недоступен. От нетерпения его начало колотить, и он решился на отчаянный шаг: сжав бутылку обеими руками, он с силой её встряхнул.

В этот самый момент в ординаторскую влетел Витя с диким криком: – Сергеич! Линейный контроль!

И как только он договорил, раздался хлопок.

Шампанское рвануло на свободу. Но Тарас был к этому готов. Он сработал молниеносно, инстинктивно присосавшись к горлышку. В следующую секунду на него стало страшно смотреть. Лицо и шея побагровели, щёки раздулись до немыслимых размеров, а глаза вылезли из орбит, вращаясь в такт судорожным глоткам.

Дверь распахнулась. На пороге нарисовалась целая делегация. Белые халаты. Строгие лица. И наша сестра-хозяйка Фёдоровна, выглядывающая из-за их спин.

Одновременно с этим Тарас рухнул на колени, пустая бутылка отлетела в сторону, а из его ноздрей, словно из двух пожарных брандспойтов, с характерным шипением ударила обильная, шикарная пена мадам Клико.

Врачи из «контроля» остолбенели, превратившись в соляные столпы. И в этой гробовой тишине из уст старушки Фёдоровны вырвалась бессмертная фраза:

– Боженьки мои! Це ж Конёк-ГорбунЁк!

История эта закончилась не так весело. В течение трёх дней КонЁк-ГорбунЁк был уволен по статье. Образ, который он так долго и мучительно строил, рухнул не просто с треском – он испарился с шипением шампанского. Тарас потерял любимую работу, а вместе с ней – и веру в собственный аристократизм. Он мог бы окончательно потеряться, кануть в небытие. Но, к счастью, этого не произошло. Вселенная, с её своеобразным чувством юмора, сбила с него корону, чтобы он наконец смог разглядеть небо.

Пить он бросил. Совсем. И с головой ушёл в Православие. Говорят, в последние годы своей жизни он бесплатно принимал и лечил бездомных в каком-то волонтёрском центре. Видимо, настоящий аристократизм духа проснулся в нём только тогда, когда умер его придуманный аристократ.

Случайность или провидение?

Вселенную, как известно, хлебом не корми – дай только поиграть в совпадения. Она обожает подбрасывать нам задачки, которые принято вежливо называть «удивительными стечениями обстоятельств». Происходит это каждый день, но иногда её шутки приобретают такой мистический размах, что в участии Высших Сил не остаётся сомнений. И вот одна из таких её режиссёрских работ.

Эта история случилась в незапамятные времена в Крыму в посёлке Рыбачье. Одной из гордостей посёлка была кипарисовая аллея – шикарная, южная, достойная какого-нибудь римского проконсула. Единственный её недостаток – ночью она погружалась в какую-то нереальную угольную тьму, судя по всему из-за того, что фонари, видимо, сочли на этой алее излишеством.

Именно по этой кромешной чёрной аллее мы с друзьями, после гулянки, возвращались в свой пансионат. И тут навстречу, словно три светлых призрака в летних платьях, выплыли три женские фигуры. Лиц было не разобрать, но силуэты в темноте читались отчетливо.

Когда мы поравнялись, один из призраков обратился прямо ко мне, своим звонким, но довольно приятным голосом:

– Молодой человек! А вы не знаете, что это за деревья?

В то время я был ещё молодым и отчаянно уверенным в своих энциклопедических познаниях. Поэтому брякнул без малейшего колебания: – Туя! Сказал, я как отрезал. Уверенно, веско и – абсолютно неверно.

Осознание ошибки пришло минуты через две, ведь вокруг, куда ни глянь, в небо вонзались исключительно кипарисы. Но было поздно. Поблагодарив за ценные сведения, девушки уже растворились за поворотом. Про этот эпизод можно было бы забыть, если бы Вселенная не решила дописать второй акт.

Мы с друзьями приехали в Крым на целый месяц, а это, знаете ли, приличный срок для отдыха. Сидеть на одном месте не было никакого резона. И вот, через пару недель, изучив Рыбачье до последнего камешка на пляже, мы рванули в Судак.

В Судаке мы зависали почти сутки, пока ноги сами не принесли нас в уютный местный кабачок. Там-то мы и познакомились с двумя девчатами из Москвы. Они оказались барышнями вольными, обитающими в палаточном городке, поэтому тут же любезно пригласили нас в гости на шашлык.

Когда мы добрались до их лагеря, выяснилось, что девчушки отдыхают не одни, а с братьями. В общем, компания собралась прекрасная и весёлая, и время мы провели чудесно. А к утру оказалось, что ребята уезжают домой, в Москву. У них был пассажирский Mercedes-Benz Sprinter, в котором мы могли разместиться всем кагалом, поэтому ребята предложили подбросить нас до нашего пансионата.

Въехав на территорию Рыбачьего, они припарковались – где бы вы думали? – аккурат возле той самой кипарисовой аллеи. Мы вышли из машины, и начался ритуал прощания с обменом адресами.

И тут одна из девушек, моя новая знакомая, протягивает руку в сторону деревьев и с лукавой улыбкой спрашивает меня:

– А ты знаешь, что это за растения?

– Конечно, – отвечаю я с достоинством человека, усвоившего урок. – Кипарисы!

Девушка задумчиво посмотрела на их стройные силуэты, а потом выдала фразу, после которой друзья мои тихо сползли от смеха, на землю, держась за животы.

– Вот и я теперь знаю, что это кипарис, – сказала она. – А то мне две недели назад здесь какой-то идиот выдал, что это туя!

Знакомство, как вы понимаете, было знаковым. Тут ни о какой случайности и речи быть не могло. С этой девушкой у нас случился долгий роман. И пусть в итоге ничего не сложилось, я никогда об этом не жалел. История оставила в душе такое тёплое чувство, что мы даже после расставания остались друзьями.

*****

Москва это город, подобный человеческому океану из более двадцати пяти миллионов душ. Шанс встретить в этом бурлящем потоке одно и то же незнакомое лицо дважды за неделю, да ещё и в разных концах города, равен нулю. Если, конечно, вы не следите за какой-нибудь поп-звездой по её гастрольному графику. Но речь пойдёт о встрече с абсолютно неизвестным мне человеком.

Поздняя ночь. Я возвращаюсь из гостей. Метро, перед закрытием, ещё дышит своей жизнью, но уже с хрипотцой – поезда ходят редко. Я нервно нарезаю круги по перрону, понимая, что могу и не успеть доехать до дома: застряну на другом конце города, как пингвин на льдине. На платформе, кроме меня, ещё несколько таких же бедолаг, с надеждой заглядывающих в чёрную пасть тоннеля.

Я так увлёкся наблюдением за товарищами по несчастью, что не заметил, как… кто-то решительно взял меня под руку.

Рядом стояла симпатичная блондинка в состоянии возвышенной невменяемости. Она держала меня за руку с уверенностью хозяйки положения и смотрела прямо в глаза. От такой наглой внезапности меня бросило в жар. Пока я стоял, сконфуженный, как школьник у доски, двери подошедшего поезда гостеприимно разъехались.

Девица с деловым видом потянула меня за собой в вагон. Уже внутри она прижала меня к стене, положила руки на грудь и, не разрывая зрительного контакта, спросила томным голосом:

– Ну что? Куда едем?

Я ошалел настолько, что начал нести какую-то ахинею. Признаться, особа мне приглянулась, но её пьяный напор не столько соблазнял, сколько пугал. Было очевидно, что мадам жаждет продолжения банкета, но мой внутренний голос орал благим матом, призывая к благоразумию. За спиной развернулось целое сражение: мой белокрылый ангел-хранитель, отбиваясь от чёрного оппонента, твердил что-то про моральные устои.

Судя по всему, победил белокрылый. В согласии на эту авантюру чудилась какая-то смутная опасность. И потому, с чувством спасённого достоинства, я культурно раскланялся и, пробормотав прощание, выскочил на ближайшей станции, оставив девицу в лёгком недоумении.

Казалось бы, всё. Но через несколько дней метро приготовило мне новый сюрприз.

Дневной час пик. Я на бегу влетаю в последний вагон отъезжающего поезда. Протиснувшись вглубь салона, хватаюсь за поручень, перевожу дух и оглядываюсь. Поднимаю глаза на женщину, стоящую передо мной, и чуть не падаю… Та самая ночная блондинка.

На этот раз она была абсолютно трезва. Сдвинув брови, она смотрела на меня, мучительно пытаясь вспомнить, где же видела эту физиономию. Её грозное выражение лица совершенно не располагало к общению. На следующей остановке она вышла.

И эту встречу можно было бы списать на причуды мегаполиса, если бы не третий акт.

К концу недели я должен был встретиться с давним приятелем. Одним из тех самых братьев из крымской истории с кипарисами. Я купил тортик, букетик для его жены и отправился в гости. Приятель встретил меня радушно. Я с порога вручил ему торт и попытался отдать цветы, но он сказал: «Нет-нет, вручи супруге сам!»

В этот момент из комнаты вышла его жена…

Дар речи покинул меня. Это была она. Девушка из метро.

Меня страшно подмывало рассказать о наших удивительных встречах. Но, к счастью, благоразумие снова взяло верх. Супруга моего приятеля явно ничего не помнила, а парень был жутким ревнивцем, и мой рассказ мог бы взорвать их семейную идиллию.

Я ещё долго дивился этим загадочным пересечениям, пока очередной сюрприз от Высших Сил не ошарашил меня окончательно.

Прошло много лет. Я встал на ноги, начал прилично зарабатывать и путешествовать. В этот раз судьба, сменив гнев на милость, забросила меня в Португалию, на остров Мадейра.

В отеле мне предложили стандартный набор туриста, из которого я с азартом выбрал дайвинг. Увидеть подводные пещеры и знаменитые чёрные кораллы своими глазами – это была давняя мечта, и вот она была на расстоянии вытянутой руки.

Инструктор оказался жизнерадостным, высоким блондином. Его энергия била, как вода из пробитого гидранта, и я понял, что экскурсия будет нескучной. Узнав, что я из Москвы, он страшно обрадовался и сообщил, что тоже там родился. А потом широким жестом достал портмоне.

– Вот, посмотри! Это моя семья! Вот это мать, отец и сестра…!

Он протянул мне фотографию. Я взял карточку. И онемел. С глянцевой поверхности на меня смотрела она. Блондинка из метро.

Конечно, я признался этому весельчаку, что знаком с его сестрой. Правда, умолчал о формате нашего знакомства, сообщив лишь, что она – жена моего друга.

Много раз я рассказывал эту историю друзьям, пытаясь нащупать в ней некий божественный умысел. Что мне хотели сказать этими встречами? Какую подсказку я упустил? Реакция была почти всегда одинаковой:

– Да не надумывай! Случайность! Бывает и не такое!

Но «удивительное» на самом деле было. Я разгадал смысл этих знаков. Я понял подсказку, которую мне так настойчиво подсовывало пространство, как только перестал смотреть на неё под привычным углом. Мир многообразен, и один и тот же знак для разных людей может иметь совершенно разные значения. Я раз за разом объяснял себе эти встречи, исходя из своего понимания мира, и не получал ответа. Оказалось, нужно было просто сменить точку зрения.

Я с удовольствием поделюсь, как научился видеть эти судьбоносные указатели и как выбирать правильную трактовку из всех возможных. Это проще, чем кажется.

Загадочные числа

Числа – штука назойливая. Они, как уличные торговцы, пристают к тебе с самого рождения, суют под нос то дату, то номер дома, то ценник в магазине. Живёшь себе, не обращаешь на них внимания, пока однажды какая-нибудь цифра не начнёт буквально преследовать тебя по пятам. И вот тогда даже самый закоренелый материалист невольно почёсывает в затылке.

Можно сколько угодно твердить про теорию вероятности и прочие научные премудрости, но когда одно и то же число лезет в глаза с упорством коллектора, волей-неволей задумаешься: «А к чему бы это?» И, знаете, в этом вопросе куда больше здравого смысла, чем кажется. Как говаривал поэт Маяковский, человек в этих делах сведущий: «Ведь, если звёзды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?».

Вселенная, кажется, вела по мне отдельное дело, и в каждой главе этого дела жирно подчёркивалось одно и то же число: 14.

Началось всё невинно: родился я четырнадцатого числа. Дальше – больше. Детский сад? Дом №14 по моей улице, шкафчик для одежды – разумеется, №14. Музыкальная школа – тоже под счастливым четырнадцатым номером. Когда пришла пора взрослой жизни, судьба с размаху определила меня на практику в приёмное отделение больницы №14, а оттуда, для закрепления материала, – на 14-ю подстанцию скорой помощи.

Личная жизнь тоже шла под этим флагом. Из четырёх моих браков три завершились разводом. И все три раза свидетельство о расторжении мне выдавали аккурат 14-го числа. Словно небесная канцелярия ставила финальную печать с фирменным номером.

Это были, так сказать, якорные события. А мелочи сыпались постоянно. Купишь что-нибудь в магазине, а в кармане остаётся ровно 1400 рублей. Или 140. Или, что было верхом издевательства, – 14 рублей 14 копеек.

Однажды, в преддверии 8 марта, я, как галантный кавалер, заказал в интернет-магазине шестнадцать подарков для наших дам-коллег. Вечером седьмого марта курьер доставил коробку. В ней было ровно четырнадцать подарков. «Ошибка оператора», – пробубнил он и был таков.

Или вот ещё. Поехали мы с друзьями в путешествие на машине, я за рулём. Посреди трассы автомобиль чихнул и заглох. Намертво. Вызвали эвакуатор. Вежливая девушка-менеджер попросила скинуть геолокацию. Оказалось, мы застыли на 14-м километре съезда с основного шоссе.

Таких «совпадений» накопилась целая коллекция. И продолжалось это до тех пор, пока я не понял, что Пространство не просто шутит, а настойчиво пытается мне что-то сказать. А понял я это, как водится, через женщину.

В бездонных глубинах интернета, на одном из сайтов знакомств, я встретил её – Галину из славного города Сарапул, что в Удмуртской АССР. Девушка была очень симпатичная, переписка – живая, и вскоре я получил приглашение в гости. Сердце моё, истосковавшееся по романтике, не сомневалось ни минуты.

В железнодорожной кассе мне с улыбкой выдали билет: вагон №14, место №14. К тому времени я уже считал это число своим талисманом, эдаким подмигиванием с небес. «Это судьба!» – ликовал я, мчась навстречу своему счастью.

По приезде Галя сразу потащила меня на смотрины к родителям. И вот там, за накрытым столом, реальность сделала такой кульбит, который не приснится и самому смелому фантасту. На семейном совете, помимо мамы и папы, присутствовала её родная сестра с мужем. Меня, как столичного гостя, терзали вопросами обо всём на свете. И в какой-то момент в разговоре прозвучала моя фамилия.

Сестра Гали и её муж удивлённо переглянулись. Что-то знакомое почудилось им в этом звуке. Пара наводящих вопросов – и на стол вывалилась такая комбинация, что все ахнули. Оказалось, эта милая пара владела за городом небольшим предприятием, которое производило какие-то очень специфические автозапчасти. И главным покупателем этих деталей в Москве был машиностроительный завод, где в отделе снабжения работала… моя мама. Именно она годами вела с ними дела, закупая эту редкую продукцию.

Что тут скажешь? Мир оказался теснее коммунальной квартиры. Я был в эйфории. Казалось, надо мной сошлись не просто звёзды, а целые галактики.

В Сарапуле я пробыл неделю, а потом засобирался домой. Но купить билет на скорый поезд в маленьком проходном городке оказалось задачей довольно сложной. Поезд стоял всего три минуты, а за правильными билетами нужно было ехать далеко, аж в город Ижевск. К счастью, кассирша на вокзале вошла в положение и продала мне билет, но без указания вагона и места. «Начальник поезда вас устроит», – заверила она.

Я сел в поезд. Проводница, проверив мой диковинный билет, связалась по рации с начальством и повела меня через вагоны. «Вот, – сказала она, открывая дверь в купе, – есть свободное место».

И о чудо! Это был вагон №14. И место, конечно же, №14.

Домой я летел на крыльях. Вселенная не просто подмигивала, она кричала мне: «Это она! Держись за неё!»

Но по приезде в Москву выяснилась прозаическая деталь. Галина, как оказалось, не горела желанием переезжать ко мне. Будущее наших отношений она видела исключительно в родном Сарапуле. А меня перспектива перебраться в Удмуртию не вдохновляла совершенно. Так наш роман, начавшийся под фанфары небесной нумерологии, закончился прозаичным географическим спором и тихо сошёл на нет.

И тут до меня дошло. Так вот что означало число 14! Это был не знак счастливого пути, а верстовой столб с надписью: «Конец». Финальная точка. Пространство вежливо, но настойчиво намекало: эта тема закрыта, дальше дороги нет.

Как только я это осознал, загадочные цифры испарились. Просто исчезли из моей жизни. Но свято место пусто не бывает.

На смену аккуратному, почти интеллигентному преследованию числа 14 пришла настоящая бомбардировка другим числом – 49. И если знаки с четырнадцатью были растянуты на годы, то здесь начался настоящий шквал.

Ночью, на внутреннем экране сознания, эти две цифры вспыхивали по несколько раз. Днём мимо проносились машины с номерами 049 или 490. Электронные часы на улице или в телефоне упорно ловили мой взгляд на отметке в 49 минут. На градуснике высвечивалась температура.

На светофоре я бессознательно поднимал глаза на таймер именно в тот момент, когда на нём горела цифра 49. В магазинах пестрели ценники на продукты с тем же числом.

Однажды я приехал на важную встречу чуть раньше. Секретарша, чтобы скрасить моё ожидание, налила кофе и включила телевизор. Шло интервью с бразильским футболистом Роналдиньо, который, как оказалось, играл под номером 49.

Я щёлкнул пультом. На другом канале шли «Джентльмены удачи». И попал я ровно на тот момент, когда Василий Алибабаевич сидел на скамейке у дома с огромной табличкой: № 49.

Приколы и совпадения сыпались как из дырявого мешка. Я уже понимал, что с этим знаком нужно разбираться, как и с предыдущим, но всё откладывал. Однако Небесная Канцелярия была неумолима.

Вечером мы с женой решили посмотреть телевизор. Я включил его, и на экране Юрий Деточкин из Рязановского «Берегись автомобиля» как раз решил завязать с угонами и бросал в реку свой саквояж. Но тут его взгляд упал на припаркованную «Волгу» очередного взяточника. Деточкин выловил из воды свою тетрадку, сверил номера… В этот момент я обомлел. Крупным планом на экране красовался номер: 49-49 МОТ.

Скажете, снова совпадение? Меня бросило в жар. Всё, хватит. Я побежал к компьютеру искать ответ.

И вы, таки, не поверите, но я его нашёл. На этот раз число имело глубокий смысл, связанный с моими духовными поисками. Я в очередной раз получил подсказку, и как только принял её, число 49 так же вежливо откланялось и исчезло из моего поля зрения.

Скептик, конечно, фыркнет и скажет, что любую ситуацию можно притянуть за уши. Но когда подобные вещи становятся частью твоей повседневной жизни, вера в простые совпадения как-то улетучивается.

Я намеренно не даю здесь готовых расшифровок. У каждого человека они свои, личные. Чтобы понять, какой именно посыл вам шлют через числа, нужно погрузиться в их значения. Их много. Но лишь одно из них ляжет на сердце так, что не останется никаких сомнений. Вы это почувствуете.

Важно помнить лишь одно: Вселенная никогда не играет против нас. Она просто разговаривает с нами. Главное – научиться её слушать, даже если она шепчет на языке автомобильных номеров и железнодорожных билетов.

Коммунальный справочник небесной канцелярии

Чтобы вести переговоры с небесной канцелярией, нужен свой шифр. У меня он появился сам собой, прямо на электронных часах, которые мне на день рождения подарил сосед. Вселенная оказалась на удивление пунктуальной и предпочитала общаться короткими цифровыми сообщениями.

Со временем я понял одно простое правило: чем больше одинаковых цифр подряд, тем громче «кричит» диспетчер наверху. Четыре одинаковые цифры – это уже не шёпот, а прямое указание, напечатанное жирным шрифтом.

Вот мой личный, проверенный годами справочник по этим небесным телеграммам.

01:01 – 01:11 – 11:11: Время начинать

Единицы – это самый прямой и недвусмысленный сигнал из небесной канцелярии, сродни телеграмме с пометкой «Срочно!». Основное значение этой цифрограммы – это настоятельная рекомендация обратить внимание на вашу интуицию, на тот тихий голос, который обычно тонет в шуме повседневных забот. Если вам на глаза постоянно лезут единицы, считайте, что Пространство не просто подмигивает, а даёт вам полноценный зелёный свет. Это знак начала чего-то нового и позитивного. Если вы как раз наметили какой-то проект, но топтались на месте, грызя ногти от сомнений, то после такой подсказки можете смело отмести всю эту нерешительность. Эта комбинация несёт исключительно положительный заряд, говоря о наступлении времени перемен и особого покровительства свыше. Такое сочетание может принести приятные новости и для деловой сферы: не исключено, что вас ждёт карьерный рост или неожиданно эффективное развитие ваших дел. Тот же позитив этот знак несёт и в сфере отношений, и в творчестве, и в духовном поиске. Это демонстрация благосклонности к вам окружающего мира, поэтому, наблюдая это сочетание, знайте: впереди вас ждёт только лучшее. Отбросьте сомнения и с верой в сердце отправляйтесь в путь!

01:01 – Это как посмотреть в зеркало и увидеть, что ты наконец-то причёсан как надо. Вселенная кивает: ты и твой замысел – одно целое, полная симметрия. В этот момент интуиция работает как исправный компас. Если есть идея, которая казалась шальной, – самое время дать ей шанс. Сомнения – в мусорное ведро.

01:11 – Здесь к зеркальному отражению добавляется усилитель. Это уже не просто кивок, а дружеский хлопок по плечу от невидимого помощника. Знак того, что твоё начинание получило «добро» свыше и небольшой попутный ветер. Можешь смело подписывать бумаги, начинать ремонт или звать на свидание – лёд тронулся.

11:11 – А вот это уже не просто открытая дверь, а распахнутые настежь ворота. Коридор возможностей. В этот момент мысли материализуются с пугающей скоростью, так что стоит следить за тем, о чём думаешь. Думай о хорошем – получишь премию. Будешь ворчать на жизнь – обязательно прорвёт трубу. Вселенная слушает особенно внимательно.

02:02 – 02:22 – 22:22: Искусство равновесия

Двойки – это, по сути, космическая отметка на карте вашей жизни: «Вы находитесь здесь». И это «здесь» – именно то место, где вы и должны быть, точка нужных координат в нужное время. Это основной знак совпадения, но совпадения не случайного, а предначертанного. Помимо этого, двойка – это символ двойственности и баланса, знак одобрения, веры и доверия. Через эти числа Вселенная посылает очень ценное сообщение: это призыв сохранять равновесие во всех сферах жизни. Всё в мире уравновешено, говорит вам этот знак. Необходимо больше работать над уверенностью в себе и закалять свой характер через преодоление трудностей. Эта комбинация может напоминать вам о силе любви и доброты. Позвольте этой силе войти в вашу жизнь, и вы увидите положительные изменения. В жизни очень важна гармония, соблюдая которую, человек сохраняет равновесие, что позволяет ему спокойно достичь очень высоких результатов. Постарайтесь расшифровать это послание, и у вас появится возможность стать намного счастливее.

02:02 – Точный знак: ты в нужном месте и в нужное время. Как будто пришёл на встречу ровно секунда в секунду. Это космическое «всё идёт по плану». Вселенная одобряет твой маршрут и просит сохранять внутренний баланс. Не суетись, не паникуй. Просто делай следующий шаг – ты на верном пути.

02:22 – Баланс становится динамичным. Это уже не просто стояние на месте, а уверенная ходьба по канату. Знак говорит, что вера и доверие – твоя страховка. Силы свыше не просто наблюдают, а активно помогают тебе удерживать равновесие. Отличный момент, чтобы наладить отношения или найти компромисс.

22:22 – Высший пилотаж гармонии. Четыре двойки – это мощное подтверждение того, что твои усилия по созданию баланса в жизни увенчались успехом. Ты сумел примирить внутреннее с внешним, духовное с материальным. Теперь можно не просто идти по канату, а танцевать на нём. Вселенная аплодирует.

03:03 – 03:33 – 33:33: Творчество под присмотром

Тройки – это личное сообщение из «небесного министерства культуры». Основное их значение – поддержка. Высшие силы, эти невидимые Мастера и покровители искусств, окружают вас своей любовью и намекают, что в жизни нет ничего невозможного. В нумерологии такая комбинация считается невероятно мощной, особенно если в ней четыре тройки. Она говорит о предстоящем успехе и о том, что вас будут окружать хорошие люди, позитивно настроенные на сотрудничество. Знак указывает на бессмысленность переживаний о будущем и настоящем. Если такое сочетание постоянно является вам, можете порадоваться: вы получили грант на поддержку от Высших сил. Только не пускайтесь от радости во все тяжкие. Эту энергию выдают не по пустякам. Такое поведение может не только истощить ваш потенциал, но и довести до серьёзной усталости от жизни. Знамение намекает на необходимость направить силы на реализацию лишь самого важного. В этом случае вам помогут воплотить в реальность всё, что вы задумали. Дерзайте! Всё в ваших руках!

03:03 – Это прямое сообщение из «отдела поддержки»: «Мы здесь, мы рядом». Высшие силы окружают тебя и готовы помочь. Если ты художник, писатель или просто пытаешься творчески подойти к штопке носков – знай, твои усилия замечены. Не бойся самовыражаться, сейчас для этого самое благодатное время.

03:33 – Поддержка усиливается. Это уже не просто наблюдение, а активное содействие. Как будто невидимая рука направляет твою кисть или подсказывает нужные слова. В такие моменты рождаются лучшие идеи. Главное – не лениться, а брать и делать. Энергию дают под конкретную задачу.

33:33 – Знак полного покровительства. Тебя буквально ведут за руку по пути твоего предназначения. Успех практически неизбежен, если ты не будешь тратить эту мощную энергию на пустяки и сомнения. Сконцентрируйся на самом главном, на деле всей своей жизни. Сейчас возможно всё.

04:04 – 04:44 – 44:44: Небесный фундамент

Четвёрки – это знак защиты. Он говорит о том, что Высшие силы защищают вас, оказывая невидимую духовную поддержку там, где это необходимо. Подобное сочетание четвёрок также говорит о том, что до вас пытаются достучаться. Они стараются донести, что все ваши страхи – это иллюзии, созданные вашей же фантазией, этакие «домовые» в чердаках сознания. Появление такого знамения указывает на то, что вы находитесь под покровительством, и наступило время действовать в правильном направлении. Постарайтесь собраться с силами, избавиться от вредных привычек и негативных мыслей. С таким подходом вы сможете открыть в себе новый потенциал для достижения больших успехов и получения уникальных возможностей, о которых даже и не мечтали. Это знак приближения благоприятных времён не только в профессиональной деятельности, но и в личной жизни. Судьба предоставляет вам возможности! Не упустите свой шанс.

04:04 – Мягкое напоминание: «Ты под защитой». Даже если кажется, что мир вокруг шатается, твой внутренний дом стоит на прочном фундаменте. Ангелы рядом, отгоняют мелкие неприятности и страхи. Это призыв собраться, отбросить панику и действовать методично, шаг за шагом.

04:44 – Защита становится очевидной и почти осязаемой. Это как невидимый силовой щит вокруг тебя. Знак говорит, что пора перестать бояться и начать действовать. Вселенная даёт тебе карт-бланш на смелые, но продуманные шаги. Самое время навести порядок в делах, мыслях и привычках.

44:44 – Абсолютная небесная протекция. Это знак того, что ты не просто под защитой, а являешься частью большого божественного плана. Любые твои правильные действия будут поддержаны и приумножены. Судьба даёт тебе уникальный шанс построить что-то действительно долговечное – будь то семья, карьера или душевный покой.

05:05 – 05:55 – 55:55: Ветер перемен

Пятёрки – это вестники грядущих изменений в жизни. Такое сочетание можно расценивать как объявление о начале нового жизненного этапа. Необходимо упорядочить мысли и избавиться от всего ненужного и напускного. Избавьтесь от страхов, комплексов и сомнений, и вам откроется ваш настоящий жизненный путь со всеми его ресурсами, данными самой Вселенной. Постарайтесь постоянно выходить из зоны комфорта и не цепляться за прошлое. Пробуйте себя в новых занятиях и будьте открыты новым перспективам. Пятёрки несут в себе мощный посыл, подготавливающий вас к особым испытаниям судьбы, которые вы сможете преодолеть довольно легко. Если такой набор явился вам знаком – смело беритесь за дело! Удача на вашей стороне. Главное – настроиться на позитив. В древних книгах по нумерологии цифра пять считается одной из самых счастливых. Ну а если вам явился знак из трёх или четырёх пятёрок, это говорит само за себя. Так что приготовьтесь увидеть улыбку Фортуны.

05:05 – Первый порыв ветра грядущих перемен. Вселенная намекает, что пора готовиться к новому этапу. Цепляться за старое сейчас – всё равно что пытаться удержать шляпу в ураган. Оглянись, подумай, что мешает тебе двигаться вперёд. Сейчас лучший момент, чтобы избавиться от этого балласта.

05:55 – Ветер крепчает. Перемены уже не просто на горизонте, они стучатся в твою дверь. Это может быть неожиданное предложение, внезапная поездка или судьбоносное знакомство. Не сопротивляйся потоку, доверься ему. Страх перемен – главный тормоз. Вселенная готовит тебя к испытанию, которое сделает тебя сильнее.

55:55 – Эпицентр урагана перемен. Жизнь меняется кардинально и стремительно. Пятёрка в такой концентрации – это обещание полного обновления. Старая реальность рушится, чтобы на её месте возникла новая. Удача на твоей стороне, но только если ты будешь смелым, открытым и готовым к приключениям. Это твой звёздный час.

06:06 – 06:66 – 66:66: Проверка на человечность

Шестёрки – это знак-отражение ваших нынешних действий. Он указывает на то, что в данный момент вы чрезмерно увлеклись материальным миром. Пришло время пробудиться от сна наяву и вывести на первый план вашу духовную истину. Если вы обратили внимание на то, что в вашей жизни очень часто появляется такое сочетание шестёрок – не надо пугаться! Значение числа 666 хоть и упоминается в книге Откровений как знак антихриста, но истолковано не совсем верно. Подобный набор шестёрок на самом деле может оказаться весьма благоприятным знаком. Начнём с того, что само число 6 считается идеальным числом баланса. Когда мне пытаются на сей факт возражать воцерковлённые люди, я обычно привожу пример божественных серафимов, являющихся высшим рангом в ангельской иерархии. По преданию, они имеют шесть крыльев. На самом деле, когда число 666 очень часто появляется у вас в жизни, это знак того, что Высшие силы пытаются сконцентрировать ваше внимание на духовную составляющую жизни. Вероятно, на данный промежуток времени ваши мысли и действия не согласуются с вашими убеждениями. Периодическое появление на вашем жизненном пути трёх шестёрок и более является напоминанием, что в жизни духовность более важна, чем материальные блага. 666 – намекают вам о том, что вы в данный момент вышли из равновесия, а Высшие силы заинтересованы, чтобы вы гармонично развивались во всех сферах вашей жизни. Так что такое сочетание шестёрок есть не что иное, как знак зацикленности. Сосредоточьтесь на положительных результатах, откажитесь от страхов. Откройте своё сердце Божественной любви, и тогда вы вновь обретёте гармонию в своей душе, что автоматически вернёт вас на дорогу благополучия и достатка.

06:06 – Зеркало твоих поступков. Этот знак просит посмотреть на себя со стороны: не слишком ли ты увлёкся деньгами, бытом, суетой? Гармония между духовным и материальным – вот к чему призывают эти цифры. Это мягкий намёк на то, что пора бы поднять голову и посмотреть на звёзды.

06:66 – Не надо пугаться, это не вызов из преисподней. Это, скорее, настойчивый звонок от небесного куратора: «Приём! Ты слишком заигрался в материальное!» Эта комбинация, несущая в себе энергию трёх шестёрок, – не знак зверя, а знак зацикленности. Ты вышел из равновесия, и Вселенная просит тебя вернуться к себе, к своей душе.

66:66 – Это уже не звонок, а сирена. Сигнал о том, что фокус на материальном достиг критической точки. Пора срочно проводить «духовную инвентаризацию». Вспомни, что в жизни есть любовь, доброта, сострадание. Открой сердце, и гармония вернётся, а вместе с ней – и подлинное, а не мнимое, благополучие.

07:07 – 07:77 – 77:77: Шёпот удачи

Семёрки – это знак какой-то особенной удачи. Вероятно, в ближайшее время произойдут чудесные события, способные порадовать до глубины души. Такое соответствие семёрок особенное. Оно указывает на гармоничную связь между сознанием и душой. Повторение знака может быть намёком на то, что Вселенная поддерживает вас на духовном пути. Он будет появляться до тех пор, пока вы не начнёте действовать в соответствии с велением вашего сердца. Такое знамение обычно появляется на пути человека в тот момент, когда он испытывает большие сомнения. Это число подсказывает, что с вашим духовным путём всё в порядке. Вы достигли достаточного уровня, чтобы продолжить свой путь. Идите смело вперёд и ничего не бойтесь! Если этот знак вы увидели в момент ожидания важных перемен, то это послание может говорить о том, что вам всего лишь нужно немного потерпеть. Отпустите весь негатив, откройте своё сердце и ждите! Удача уже на пути к вам!

07:07 – Предчувствие чуда. Этот знак появляется, когда удача уже на пути к тебе. Вселенная подмигивает: «Готовься, скоро будет что-то хорошее». Это подтверждение, что твой духовный путь верен, а сомнения напрасны. Просто продолжай слушать своё сердце, оно – самый точный навигатор.

07:77 – Чудо становится ближе. Это уже не просто намёк, а конкретное обещание поддержки свыше. Если ты стоишь перед важным выбором или ждёшь перемен, этот знак говорит: «Потерпи ещё немного, всё разрешится наилучшим образом». Отпусти тревогу, доверься процессу. Удача уже за дверью.

77:77 – Фортуна улыбается тебе во весь рот. Это джекпот, чистое везение. В такие моменты могут происходить самые невероятные и счастливые события. Ты находишься в потоке божественной благодати. Любое твоё начинание будет успешным. Главное – быть благодарным и не упустить этот волшебный момент.

08:08 – 08:88 – 88:88: Космическая бухгалтерия

Восьмёрки – это знак баланса, указывающий на то, что всё становится на свои места именно так, как и должно быть. Если вам повсюду встречаются восьмёрки, то это наверняка не случайность. Это знамение показывается редко, но если уж проявилось, то означает, что вы обладаете высокочастотными качествами, такими как доброта, отзывчивость, эмпатия или интуиция. В основном этот знак указывает на удачный шанс, превосходную возможность или перспективу духовного роста. Подобное сочетание говорит о необходимости проявления вашей активности. При этом будьте последовательны и проявляйте терпение. Чтобы не создавать избыточного потенциала, держите под контролем свои эмоции. Настал благоприятный жизненный период. Нет смысла стоять на месте и ждать у моря погоды. Жизнь быстротечна, поэтому необходимо постоянно находиться в движении. Смело ищите пути для реализации собственного потенциала. Вселенная подарила вам достаточное количество ресурсов для его воплощения, поэтому будьте творцом своей судьбы. Помните, что все ограничения существуют только в нашем сознании. Вперёд к намеченной цели, и Бог вам в помощь!

08:08 – Знак равновесия и справедливости. Всё становится на свои места. Это намёк, что твои прошлые добрые дела скоро вернутся к тебе в виде неожиданных бонусов или возможностей. А если где-то схитрил – жди счёта к оплате. Вселенная любит баланс.

08:88 – Поток изобилия открывается. Если ты действовал по совести, будь готов к щедрой награде – это может быть и карьерный рост, и финансовый успех. Но этот знак требует активности. Нельзя сидеть и ждать. Пора действовать, реализовывать свой потенциал. Ресурсы даны, теперь их нужно правильно вложить.

88:88 – Бесконечное процветание. Это редкий и мощный знак полного финансового и духовного изобилия. Он говорит, что ты достиг такого уровня гармонии, когда Вселенная доверяет тебе огромные ресурсы. Твоя задача – мудро ими распорядиться, приумножить и поделиться с миром.

09:09 – 09:99 – 99:99: Время для генеральной уборки

Девятки – это знак освобождения от всего напускного, старого и изжившего себя. Помимо этого, подобная комбинация говорит о подсознательном стремлении человека к высшим моральным принципам, таким как совесть, бескорыстность и чувство долга. Ваша душа как бы стремится развивать в себе эти качества. Но это числовое значение может указывать и на обратную картину. Возможно, вы разбазариваете ваши человеческие качества направо и налево. В этом случае знамение может намекать, что люди чрезмерно пользуются вашей добротой. Вам надо научиться вежливо отказывать, а не доводить себя до переутомления. Но между тем, подобное сочетание девяток указывает на веру в успех и удачное завершение начатого дела. Постарайтесь настроиться на поддержку свыше. Она всегда с вами. Идите смело к цели, но при этом старайтесь всё упрощать. Лучшее – враг хорошего. Отпуская всё ненужное, пользуйтесь теми ресурсами, которые имеете, и тогда новые появятся сами собой. И перестаньте откладывать свои решения на потом. Смело пускайтесь в бой.

09:09 – Напоминание о необходимости завершить начатое. Пора подвести итоги, закрыть старые гештальты. Вселенная намекает, что какой-то этап твоей жизни подходит к концу. Не цепляйся за него. Отпусти с благодарностью всё, что должно уйти, чтобы с лёгкостью шагнуть в новую главу.

09:99 – Настойчивый призыв к «генеральной уборке». Пересмотри свои убеждения, привычки, окружение. Возможно, ты слишком много отдаёшь, превратившись в бесплатное «бюро добрых услуг» для всех вокруг. Или, наоборот, слишком зациклен на себе. Девятки просят найти баланс между служением другим и заботой о себе.

99:99 – Знак полного завершения цикла и перехода на новый уровень. Это финал большого жизненного этапа. Ты усвоил важные уроки, накопил мудрость. Теперь перед тобой чистый лист. Не бойся ставить перед собой самые высокие цели. Всё старое ушло, и ты свободен для великих свершений. Дорога открыта.

*****

Когда меня просят выдать этакую универсальную шпаргалку по знамениям судьбы, я всегда усмехаюсь. Мол, дай нам, дружище, готовую цифрограмму, чтобы мы могли сверяться с ней, как с расписанием поездов на вокзале. Но фокус в том, что у небесной канцелярии нет единой формулы. Для каждого из нас у неё припасён свой, совершенно особенный шифр.

Вселенная – не конвейер Генри Форда, она ни одной песчинки, ни одной души не штампует под копирку. А потому и язык, на котором она с нами говорит, сугубо индивидуален. Чтобы понять, о чём именно вам шепчут или, наоборот, кричат Высшие силы, придётся на время стать сыщиком в собственном мире. Завести что-то вроде бортового журнала, и дотошно фиксировать: когда и при каких обстоятельствах вам явился этот настойчивый знак? О чём вы битый час размышляли за мгновение до этого? И – самое главное – что у вас творилось на душе?

Эмоции – это лакмусовая бумажка, точнейший барометр нашего внутреннего мира. Радость? Тревога? Смутное предчувствие или внезапное облегчение? Ответы на эти вопросы – ключ к разгадке. Постепенно, шаг за шагом, из этих наблюдений вы сможете сложить собственную карту знаков, свой личный разговорник для диалога с Вселенной. И вот этот язык будет истинным, потому что он – ваш.

Конечно, важно не спутать вежливое подмигивание Пространства с обычной рябью в глазах. Судьбоносные знаки – это не все цифры на заборе, а те, что преследуют вас везде и во всём. Они вдруг всплывают на часах, на номерах встречных машин, на чеках из магазина – словно невидимый режиссёр настойчиво тычет в них пальцем: «Смотри сюда!» Именно такая назойливая закономерность и говорит о том, что вам действительно пытаются что-то сообщить.

А бывает, Вселенная подкинет ребус посложнее – число длинное, как товарный состав, и на первый взгляд совершенно бессмысленное. Тут главное – не паниковать. Нужно просто мысленно настроиться на него, как на далёкую радиостанцию, и позволить сознанию выловить все возможные ассоциации. Поверьте, подсказка обязательно найдётся, и порой в самом неожиданном углу вашей памяти. Как только вы правильно поймёте намёк, нужное осознание придёт само, а навязчивый знак тут же исчезнет с радаров, словно его и не было, а ваша миссия будет выполнена.

Мы ведь никогда не бываем одни на этом пути. За нашими плечами всегда стоят тихие суфлёры, невидимые учителя, которые оберегают нас и направляют. Мы их не замечаем, поглощённые ежедневной суетой. Но стоит лишь осознанно прислушаться к голосу своей души и взять за правило простое «спасибо», обращённое к этим незримым помощникам, как мир начнёт меняться. Они ведь тоже ценят вежливость. И кто знает, возможно, однажды ваши добрые наставники ответят вам так ясно, что вы только диву дадитесь. В общем, всё в наших руках. Было бы желание.

Вселенная подмигивает

На протяжении всей нашей пёстрой жизни нас то и дело навещают всевозможные судьбоносные знаки, а порой – и вполне отчётливые знамения. Вселенная буквально машет нам флагами, но большинство людей, погружённых в суету, сознательно игнорирует эти семафоры, высокомерно списывая всё на слепую случайность. Однако тот, кто решается принять и освоить этот тайный язык мироздания, обретает удивительную возможность: он начинает получать ответы на те вопросы, перед которыми наш материальный мир лишь беспомощно разводит руками.

Лично я много раз убеждался в этой простой истине. Сей язык знаков, подобно музыке, доступен любому, но лишь при одном условии: человек должен быть готов услышать мелодию, а не только шум помех. Закоренелый скептик, не верующий ни во что, кроме утренней газеты и гравитации, не способен заметить даже самые откровенные, хулиганские подмигивания Вселенной. И вовсе не потому, что он глуп, а потому, что его внутренний приёмник информации намертво приварен к другой частоте и ловит лишь сигналы точного времени.

Приведу наглядный пример из собственной практики.

Моя мама, несмотря на все мои пылкие увлечения метафизикой и всевозможными духовными изысканиями, оставалась человеком монументально неверующим. Это был кремень, о который разбивались любые волны мистицизма. Даже в церковь на Пасху она ходила вовсе не из трепета перед Всевышним, а потому, что этого требовал неумолимый ритуал всенародного праздника – так положено, и точка. Все мои восторженные рассказы о каких-либо паранормальных чудесах вызывали у неё лишь снисходительную улыбку, какую взрослые дарят детям, верящим в Деда Мороза. Я тщетно пытался ей что-то доказать, приводя аргументы и факты. Бесполезно. Она попросту была к этому не готова, как не готов телеграфный столб зацвести весной. И вот однажды, словно в насмешку над материализмом, произошёл довольно забавный случай.

Как-то раз моя мама засобиралась в гости к подруге. Дело это, как известно, ответственное. Перед выходом, подобно всем женщинам мира, она проходила священный обряд сборов: накрашивания, прихорашивания и критического осмотра себя в зеркале. Дверь в ванную комнату была гостеприимно распахнута.

И именно в тот момент, когда мама, заглушая звуки мира, сушила феном волосы, случилось необъяснимое. Из-под ванной, прямо в коридор, с жутким грохотом, достойным камнепада в горах, сам собой вылетел мой старый детский железный горшок. Тот самый раритет, что годами пылился в темноте для разных технических нужд, вдруг решил напомнить о себе самым экстравагантным образом.

Я со своей супругой просто окаменел от увиденного. Картинка была сюрреалистическая: эмалированный снаряд, нарушая все законы физики, скользит по полу. Мою жену буквально затрясло от страха – всё-таки не каждый день детская туалетная утварь оживает. Но когда я, едва обретя дар речи, обратился к виновнице торжества с вопросом:

– Ты видела это?

Моя мама, выключив фен и даже не поведя бровью, отреагировала сухонько и довольно холодно, словно речь шла о погоде:

– Ничего сверхъестественного! Он просто выпал!

Вдаваться в подробности, каким образом тяжелый предмет мог «просто выпасть» из-под низкой ванны и пролететь несколько метров по горизонтали, мама категорически не желала. Ей было всё кристально понятно. В её картине мира горшки иногда летают. «Он просто выпал» – и никаких гвоздей.

Как выяснилось много позже, тот внезапный демарш горшка, с грохотом «выпавшего» из ванной, вовсе не был случайным капризом гравитации. О нет, «выпал» он с умыслом. Судя по всему, именно таким, несколько экстравагантным способом Высшие Силы пытались достучаться до моей мамы. За неимением под рукой архангельских труб, Мироздание воспользовалось тем, что было в наличии – звонкой посудиной. Это было отчаянное предупреждение, громкий сигнал тревоги перед тем грандиозным, всесокрушающим скандалом, что уже поджидал её в гостях. Скандалом, который, увы, стал роковым и навсегда развел мою маму с её лучшей подругой по разные стороны баррикад. Мама потом долгие годы болела тем днем, бередила память, переживая случившееся. Но вот парадокс человеческой натуры: признать сей летающий объект мистическим знамением, предвестником беды, она так и не смогла. Слишком уж прозаичен был вестник для столь драматичного поворота судьбы.

Конечно, с годами мировоззрение моей мамы претерпело некоторые изменения, хотя она и продолжала с завидным постоянством чудить, демонстрируя чудеса упорства в своем неверии. Это была не просто позиция, а настоящая крепость. Однажды мама пришла ко мне с разговором, решив, видимо, расставить все точки над «и»:

– Сынок! Вот вижу, помогаешь ты людям! Ходят к тебе толпами, а родной матери с её болячками помочь не хочешь!

Я, признаться, опешил от такой постановки вопроса.

– Почему ты так считаешь? – искренне удивился я. – Я всегда пожалуйста! Хочешь, позанимаюсь и с тобой! Для родной мамы я всегда найду время. Давай, садись – полечим тебя!

Мама махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху:

– Да ладно! Не верю я во всю эту фигню! – заявила она безапелляционно. – И потом, неизвестно, помогут твои занятия со мной или нет!

Тут я решил призвать на помощь логику:

– Мам! Ну ты даёшь шороху! Таблетки свои ты принимаешь, хотя уже давно знаешь, что они тебе не помогают! Так почему ты в них веришь?

И тут мама моя выдала фразу, от которой я завис, как старенький «Пентиум», в который попал особо изощрённый вредоносный вирус. Система моей логики рухнула. Она посмотрела на меня, как на несмышленого ребенка, и отчеканила:

– Что да, то да, они конечно не помогают! Но они проверенно не помогают! А твои ритуалы и практики неизвестно, помогут или нет!

После этих слов я даже не знал, что ответить. Шах и мат. Против лома нет приёма, а против «проверенного вреда» – тем более.

И ведь, если вдуматься, с таким мировоззрением, как у моей мамы, живёт подавляющее большинство людей. Они страстно желают обрести чудо, мечтают о волшебной пилюле, но сами же в это категорически не верят. Боятся неизвестности больше, чем привычного страдания. И как закономерный результат – получают от Пространства именно то, во что верят сами. То есть – ровным счётом ничего!

*****

С тех пор как я научился принимать информацию извне, не отмахиваясь от неё, как от назойливого комара, Вселенная заговорила со мной. Это был язык знаков, деликатных подсказок и всевозможных многозначительных подмигиваний. Нынче я уже, кажется, ничему не удивляюсь – иммунитет выработался. Хотя, надо признать, на моём жизненном пути встречались и такие коленца, что даже я, человек тёртый, подготовленный и свято верящий во Вселенский язык знамений, тоже иногда впадал в ступор и разводил руками от полнейшего недоумения.

Как-то раз мы с дочкой коротали время на даче. Идиллия: я на первом этаже, на кухне, впитывал информационный шум, просматривая по телевизору «Новости», а моя дочурка на втором этаже, в своей комнате, занималась каким-то творчеством.

В самый разгар новостного выпуска зазвонил телефон. Это была моя ненаглядная супруга. Голос взволнованный, просьба срочная: включить моё «видение» той ситуации, которая не давала ей покоя. Моей Соне предложили высокооплачиваемую работу, но условия были жёсткие: чтобы выйти на новое место, ей необходимо было срочно бросить нынешнюю, уже имеющуюся трудовую занятость. Она металась, боялась потерять обе работы – классическая синица в руках против журавля в небе – и потому позвонила мне, прося совета, как ей быть.

Я выключил телевизор, отсекая суету внешнего мира, закрыл глаза и постарался погрузиться в медитативный транс, дабы настроиться на частоту создавшейся ситуации и выяснить лучшее решение проблемы. Постепенно расслабляясь, я начал потихоньку отрешаться от реальности, уплывая в тонкие материи… Как вдруг правой ногой почувствовал: кто-то меня за неё тронул. Холодное, влажное прикосновение. А следом я услышал странные, мокрые шлепки по полу.

Я невольно открыл глаза, выпадая из астрала обратно на кухонный линолеум. На полу, прямо передо мной, сидела огромная лесная лягушка и тупо, не мигая, смотрела на меня.

Откуда? Как эта амфибия забралась в наш дом, стоящий на довольно высоком фундаменте, мне было решительно неизвестно. Альпинистское снаряжение при ней отсутствовало.

Я позвал дочку, чтобы поймать непрошеную гостью и с почестями выпустить на улицу. Началась спасательная операция. Общими усилиями мы загнали животную в угол под тумбочку, где деваться ей было просто некуда – стратегический тупик. Дочь, действуя как заправский охотник, обложила место приготовленным полотенцем, чтобы живность не смогла сбежать через фланги, а я взялся за тяжелую атлетику – приподнял тумбочку, чтобы открыть доступ к нашей пришелице.

Тумбочка была мною приподнята, мышцы напряглись… но лягушки под ней не было.

Она исчезла. Так же таинственно и бесшумно, как и появилась. Мы разобрали тумбочку, облазили все углы, проверили каждый плинтус. Животная испарилась, растворилась в воздухе, как будто её и не было вовсе. Осталось только недоумение и запах дачной пыли.

Безусловно, это был знак. Знак жирный и недвусмысленный, значение которого я узнал, позвонив своей знакомой знахарке. Разобрав сию пространственную подсказку (которая, как выяснилось, сулила прыжок в неизведанное с благополучным приземлением), я дал правильный совет своей супруге. В результате она смогла совершить невозможное: и сохранить старую работу, и получить подработку на новой. Вселенная снова подмигнула, на этот раз – огромным лягушачьим глазом.

*****

Вселенная – собеседник настойчивый, хоть и не всегда очевидный. Она постоянно ведёт с нами диалог, и если мы настраиваем свою внутреннюю оптику на нужную частоту, то привычный серый мир вдруг расцветает, превращаясь в удивительный театр живых и неодушевлённых знаков. Они, эти знаки, не просто существуют – они шагают рядом с нами по дороге жизни, словно верные спутники, готовые в любой момент подсказать, подмигнуть или уберечь.

Взять, к примеру, мои отношения с техникой. У меня был любимый автомобиль – Nissan Qashqai+2. Я ласково называл свою машинку «Котя». Учитывая мою врождённую чувствительность и, скажем так, способность улавливать тонкие вибрации пространства, я никогда не сомневался: моя машина – это не набор железа, пластика и проводов, а настоящий живой организм. У неё, как и у человека, была своя особенная, трепетная душа.

И «Котя» платила мне той же монетой, отвечая искренней механической любовью на мою заботу. Эта связь была настолько очевидной, что у моих друзей порой складывалось впечатление, будто мы общаемся на каком-то тайном, только нам двоим доступном наречии, где вместо слов – урчание мотора и прикосновение к рулю. Однажды эта мистическая связь получила подтверждение самым, я бы сказал, вопиющим и антинаучным образом.

Зимой я свою четырехколесную подругу обычно не тревожил. Наступали холода, и я совершал привычный ритуал: снимал тяжёлый аккумулятор, уносил его в тепло, а моя «Котя» оставалась в гараже, погружаясь в зимнюю спячку до первой капели.

Весной сценарий повторялся в обратном порядке: я, как Прометей, приносил огонь – то есть заряженный аккумулятор, – устанавливал его на законное место, и начинался сезон наших деловых разъездов и дачных вояжей. Именно так всё должно было произойти и в этот раз.

Мы с другом пришли в гараж. В руках у нас была тяжелая свинцовая батарея – сердце машины, которое нам только предстояло вживить в её обесточенное тело. Я распахнул ворота, вдохнул запах гаражной пыли и масла, и по старой привычке, громко и радостно поздоровался со своей спящей красавицей:

– «Котя» привет!

И тут законы физики деликатно вышли покурить. Произошло то, чего даже я, при всей своей вере в чудесное, ожидать никак не мог.

Машина, стоявшая без единого вольта напряжения в бортовой сети, вдруг приветливо моргнула фарами и издала характерный звук разблокировки замков – тот самый, что обычно раздается при нажатии на кнопку пульта.

Мой друг онемел и застыл соляным столбом. Да что там друг! Даже я, видавший всякое, впал в состояние лёгкого шока. Картина маслом: мы стоим, держим в руках аккумулятор – единственный источник жизни для этого автомобиля, а значит, энергии в ней априори быть не могло. Но факт оставался фактом: моя «Котя» ответила мне. Она словно проснулась от звука голоса, обрадовалась моему приходу и дала понять, что тоже соскучилась и готова вновь начать наше удивительное общение.

Подобная история – не то фарс, не то знамение – приключилась со мной и на даче. Дело в том, что свою загородную обитель, ровно как и автомобиль, я по-своему одушевлял, относясь к деревянному домику с уважением, положенным живому организму. И пусть у дачи не было собственного имени, как у моей автомобильной «ласточки», я всё равно вступал с ней в диалог, общаясь на только нам двоим понятном наречии.

Скептик, пожалуй, покрутит пальцем у виска и поставит диагноз «паранойя». Но этот диагноз был бы справедлив лишь в том случае, если бы мы вздумали, оценивать сей рассказ исключительно с позиции сурового материализма. Между тем, мир устроен куда тоньше. У всего сущего, как у монеты, есть противоположная сторона. Если существует аверс – блестящий, чеканный, понятный, – значит, где-то прячется и реверс. Так и в жизни: что бы мы ни взялись оценивать, всегда найдётся изнанка, скрытая от глаз. В общем, исходя из этой нехитрой философии, общался я не только со своей машиной, но и с домом.

Как-то раз, в глухом январе, мы с супругой нагрянули на дачу. Цель визита была сугубо прозаической: забрать кое-какие необходимые вещи. Участок, как положено добропорядочным дачникам, мы на зиму консервировали, закрывая до самой весны, так что мой приезд был явлением внеплановым, практически форс-мажором. Нарушением зимнего сна дома, если хотите.

Время было ещё не позднее, но зима есть зима: на улице стояла плотная, ватная темнота. Электричество, разумеется, было отключено, поэтому для навигации в пространстве и поиска скарба я вооружился мощным фонарём. Луч прорезал мрак, выхватывая заиндевевшие углы. Открыв дверь и ступив на террасу, я, как водится, громко поздоровался с пространством, обозначая свои мирные намерения.

И дом ответил.

В тот самый момент, когда моё приветствие повисло в морозном воздухе, в углу террасы, на маленьком столике моей дочери, ожил настоящий электронный оркестр. Почти одновременно, словно по взмаху невидимого дирижёра, грянули четыре музыкальные игрушки: гитара, барабан, саксофон и пианино.

Супруга вскрикнула от страха, вцепившись в мой рукав. Я, признаться, тоже струхнул, и сердце пропустило пару ударов, хотя виду я постарался не подать – не сильно, но ощутимо. Какофония стояла знатная. Чтобы окончательно не довести жену до нервного срыва, я вынужден был, чертыхаясь про себя, выпотрошить батарейки из этих взбесившихся инструментов.

– Это просто физика, – авторитетно заявил я, объясняя сей конфуз обыкновенным замыканием контактов от вибрации половиц в момент нашего движения по террасе.

Звучало это убедительно, почти по-научному. Супруга успокоилась, приняв версию о шатком полу, но подниматься вместе со мной на второй этаж напрочь отказалась, предпочтя остаться поближе к выходу.

Я остался один на один с лестницей и темнотой верхнего этажа. Поднимаясь по ступеням, я попытался наладить дипломатический контакт и шепотом поговорил с домом, по-дружески прося его прекратить хулиганить и больше не пугать мою жену. Удивительно, но ощущение липкого испуга снялось сразу, как только я это произнёс. На душе стало гораздо легче.

Но, как выяснилось, у дома было игривое настроение. Дальше произошло нечто совсем из ряда вон выходящее.

Я открыл дверь комнаты своей дочери, шагнул внутрь, и тут из густой темноты, прямо мне в лицо, раздался отчётливый человеческий голос:

– Привет! Пойдём погуляем!

Сказать, что я испугался – это не сказать ничего. Это был не просто страх, а первобытный ужас. От услышанного, как говорится, я чуть не наложил в штаны. Каким-то невероятным усилием воли, на ватных ногах, я направил луч фонаря в сторону голоса, ожидая увидеть там призрака, домового или грабителя.

Но там стояла лишь старая школьная парта. Никаких электронных игрушек, подобных тем, что устроили концерт на террасе, на ней не наблюдалось. Пустота.

Чувствуя, как волосы на затылке начинают жить своей жизнью, я опять заговорил с домом, уже более настойчиво попросив его прекратить эти дурацкие приколы. Ощущение страха, как ни странно, вновь улетучилось, уступив место недоумению. И тут, словно в насмешку над моим спокойствием, из того же темного угла раздался сочный звук двойного поцелуя, а затем тот же голос, с издевательской нежностью, произнёс:

– Я тебя люблю!

Я просто ошалел. Мысли метались в голове, как испуганные воробьи. Хорошо ещё, что в этой комнате не оказалось моей супруги. Я думаю, в этот раз мой авторитет физика рухнул бы окончательно, и я бы уже не смог найти никаких разумных объяснений таким приколам.

Взяв себя в руки и призвав на помощь все остатки мужества, я подошёл к детской парте и решительно откинул крышку стола. Секундная оценка содержимого – и всё встало на свои места, превратив мистический триллер в комедию положений.

Дело в том, что когда моя дочка была маленькой, она до ужаса боялась говорящих кукол. Именно тогда, спасая ребенка от ночных кошмаров, я хирургическим путём выкрутил говорящий блок из подаренной соседями куклы и, недолго думая, зашвырнул его в недра этой парты – до лучших времён. Пять лет эта дурацкая говорящая коробочка молчала, как рыба об лёд. Пять зим и пять лет она хранила обет молчания, чтобы заговорить именно сейчас, в темноте, в пустом холодном доме.

Конечно, всё рассказанное мной можно списать на простые совпадения, окислившиеся контакты и старые батарейки. Но не слишком ли их было много для одного вечера?

*****

На фоне рассказа о дачном доме и о тех диалогах, которые пространство порой ведёт с нами, в моей памяти всплыл один случай. Это был не просто намёк, а настоящий, жирный такой, пространственный судьбоносный знак. Свидетелем этого представления стал не только я, но и моя жена, Софья.

В ту пору мы с Соней жили, что называется, в режиме ожидания. Мы только планировали увеличение семейства, но небесная канцелярия, похоже, потеряла наше заявление. Наши попытки завести ребёнка долгое время напоминали бег по замкнутому кругу и успехом, увы, не венчались. Мы были буквально одержимы идеей завести потомство. В этой своей святой одержимости мы действовали по всем фронтам: штурмовали кабинеты врачей, исколесили полстраны в поездках по святым местам, обращались за помощью к разным угодникам. Молились сами, жарко и искренне, обращаясь к Создателю с той самой, главной просьбой. В общем, делали всё, что могли, и даже немного больше, но результата всё не было и не было. Тишина.

И вот, как-то раз, приехали мы с Соней на дачу. Отдав дань уважения грядкам и сделав необходимую работу, мы решили, что заслужили отдых. Отправились на моцион – на ту самую просёлочную дорогу, которая, петляя, вела от нашего садового товарищества прямиком к шумному проезжему шоссе.

Едва выйдя на эту дорожку, мы замерли. На столбе, словно часовой на посту, восседал аист. Птица эта, надо сказать, невероятно грациозная и красивая – есть в ней какое-то спокойное величие, недоступное суетливым воробьям. Мы, конечно, тут же схватились за телефоны, наделали фотографий на память и двинулись дальше.

Но тут началось странное. Аист, вместо того чтобы испугаться или потерять к нам интерес, снялся с места и, словно сопровождая нас, перелетел ровно на следующий столб. Мы прошли вперёд – он снова взмахнул крыльями и занял новую позицию чуть поодаль.

Наша просёлочная дорога до главного проезжего шоссе имеет в длину добрых полтора километра. Так вот! Этот пернатый сталкер преследовал нас, перелетая со столба на столб, всю нашу прогулку! Он конвоировал нас до самого шоссе, убедился, что мы развернулись, и так же методично сопровождал обратно. Это выглядело как почётный караул или небесная инспекция. Лишь когда мы почти вернулись к началу нашего маршрута, он, посчитав миссию выполненной, куда-то улетел.

Впрочем, главный сюрприз ждал нас ещё впереди. Подходя к нашей даче, мы и вовсе обалдели, застыв с открытыми ртами. Эта удивительная птица, наш крылатый спутник, уже сидела на крыше нашего дома. Восседала по-хозяйски, уверенно, словно ставя финальную печать на каком-то невидимом документе.

Разгадка этого перформанса не заставила себя ждать. Ровно через месяц моя Соня, сияя, объявила мне, что она беременна. Так что аист явился для нас с супругой не просто красивой птицей, а настоящим судьбоносным знаком, вестником, который лично проконтролировал доставку самой важной посылки в нашей жизни.

Прощение

Была в моей жизни пора, когда я возомнил себя чуть ли не гуру, человеком, постигшим скрытые тайны мироздания. Свободное время я, подобно алхимику в поисках философского камня, посвящал метафизическим трактатам. Особенно меня увлекали те книги, где автор, не бряцая научными терминами, иносказательно, через живые истории, толковал о законах Вселенной. Психология в её научном формате тоже была в почёте, но её сухой, протокольный язык навевал на меня лёгкую дрёму. Каждую крупицу полезной информации я тщательно перемалывал и, словно топливо, забрасывал в топку своего подсознания. План был прост: накопить теоретический арсенал, чтобы потом блестяще применять его на практике, в личном опыте.

Спустя некоторое время такого усердного самообразования я почувствовал, что достиг высшей точки. Не больше и не меньше. Внутри расцвело тёплое, уверенное чувство собственного духовного величия. И ровно в тот момент, когда это чувство грозило превратиться в непоколебимое убеждение, Высшие Силы, видимо, усмехнувшись, решили преподнести мне наглядный урок на тему гордыни.

В один из таких прекрасных, исполненных самодовольства дней, собираясь на работу, я сунул в портфель очередную метафизическую брошюру. Добравшись до метро, я с боем втиснулся в вагон, набитый людьми подобно консервной банки со шпротами. Воздух был густым и терпким от запаха сырых пальто и многообразия, чужих духов. Читать в такой давке можно было лишь одним, весьма акробатическим способом: держа книжицу, одной рукой перед самым носом, а другой, упираясь в потолок, словно атлант, решивший подпереть небосвод в отдельно взятом подземелье. До поручня было не дотянуться, ведь со всех сторон меня плотно облеплял тёплый человеческий паштет.

Книга, как по заказу, была посвящена прощению. Автор на ярких, сочных примерах доказывал, что именно прощение – величайший целитель человеческой души. Я читал и со всем был абсолютно, категорически согласен. Каждый пример из книги я мысленно примерял на свои жизненные ситуации и с удовлетворением отмечал: пройдено, усвоено. Впечатление, что экзамен по теме «Прощение» сдан на отлично, крепло с каждой минутой. Я уже почти дочитал этот труд и, перевернув страницу, наткнулся на контрольные вопросы. Автор эдаким вкрадчивым тоном предлагал читателю ещё разок пропустить через себя все этапы прощения, дабы выявить слабые места. Но в моём сознании уже сияла неоновая вывеска: «Все уроки пройдены! Нет смысла мусолить одно и то же».

Я уже собирался смахнуть эту страницу, но взгляд почему-то зацепился за один вопрос. Писатель будто смотрел мне прямо в душу:

– Считаете ли вы себя достаточно духовно развитым человеком, чтобы прощать всё и всех, независимо от ситуаций?

– Да, – без тени сомнения ответил я мысленно.

Но автор не унимался, словно хитрый следователь:

– Если да, то подумайте: с чем вы всё-таки были бы не совсем согласны? Что в жизни вас продолжает задевать? Отвечая, постарайтесь не лукавить самому себе.

Я задумался. В принципе, простить можно было всё. К тому времени в голове у меня уже был целый компот из причинно-следственных связей, кармических законов, реинкарнации, Божественной любви и Вселенского единства. Все эти знания давали мне, как мне казалось, полное право и возможность осознанно прощать что угодно и кого угодно. Но тут… мой внутренний голос беспокойно заворочался. Пришлось честно себе признаться: сидел во мне один мерзкий червь, который периодически подтачивал гармонию моего духовного роста. Этим червём была моя реакция на откровенное, бескомпромиссное человеческое хамство. В такие моменты меня просто рвало на куски. Всё моё мирное, прощающее существо превращалось в берсерка, жаждущего немедленно указать хаму на его истинное место в пищевой цепочке.

Я снова задумался. Но ведь и это можно объяснить и простить!

– Так что же тебя тогда плющит от этих мерзавцев, если ты такой продвинутый в искусстве прощения? – ехидно спросил я сам себя.

– Нет! – тут же твёрдо ответил я себе. – Ничего меня не раздражает, так как и проявлениям хамства есть своё разумное объяснение!

Чувство гордости за виртуозно решённую внутреннюю задачу охватило меня. Я уже было собрался победоносно перевернуть страницу, как вдруг… моё внимание приковал молодой человек, вошедший в переднюю дверь вагона.

Я же стоял в самом хвосте вагона, но почему-то уставился на этого хлопчика, появившегося довольно далеко от меня. Нас разделяло метров пятнадцать плотно спрессованных тел, и я никак не мог взять в толк, почему из всей этой массы мой взгляд выцепил именно его.

Молодой человек был непричёсан и небрит, словно только что вывалился из бурной ночи прямо в утренний метрополитен. В руке, задранной к потолку, он держал внушительную двухлитровую пластиковую бутыль с пивом. Едва двери закрылись и поезд тронулся, этот тип отвинтил крышку и принялся хлестать из горла своё пойло. Пиво пенилось, текло по подбородку, стекая на воротник и грудь. Делал он это с такой вызывающей, нарочитой небрежностью, что брызги летели на окружающих. И вот парадокс – казалось, никто, кроме меня, этого не замечал. Расстояние не мешало мне видеть каждую деталь так отчётливо, будто он стоял вплотную ко мне. Будь это так, я бы непременно «наехал» на этого персонажа, призвав его к порядку. Но парень был далеко.