Кот для Печальника

Кот для Печальника

Кот для Печальника

Город, название которого никто не помнит

Конечно, нехорошо подслушивать, но совершенно невозможно удержаться, когда папа и мама говорят про тебя. Хуже того – обсуждают, куда тебя девать. Мама так и сказала:

– А куда девать Котю?

Тут Костя замер, а потом очень осторожно, на цыпочках, представляя себя разведчиком-индейцем в джунглях, подкрался к кухонной двери. В коридоре был старый и очень скрипучий паркет, папа все собирался его заменить, но все время находились дела поважнее. Поэтому Косте сейчас было нелегко, почти как индейцам – попробуй-ка, походи босиком в джунглях, где под ногами всякие колючки, лианы, скорпионы и ядовитые змеи. А в кустах – дикие пантеры, поэтому надо красться очень тихо, чтобы они ничего не услышали. И Костя крался тихо, даже дыхание затаил. Вообще, он очень испугался, когда услышал, что его собираются куда-то «девать».

В прошлый раз, когда он гостил у бабушки Марины, Костя разбил ее любимую вазу с розочками – совершенно случайно, кстати. Кто знал, что мячик полетит именно в нее? Костя вообще целился в стену, но мяч просто неудачно отскочил. Папа потом объяснил, что это называется «рикошет», и из-за него бывают куда более опасные случаи, чем просто разбитая ваза. Например, если рикошетит пуля и убивает не того бандита, которого надо. То есть, может, вообще не бандита, а случайного прохожего. А он просто никого не трогал, может, просто шел в булочную за хлебом. А тут, бац – и рикошет. Так что даже удачно, что в этот раз обошлось всего-то разбитой вазой, ерунда. Но мячиком, конечно, в квартире в стены кидать не нужно, вот на улице – пожалуйста, там ваз нет, только случайные прохожие, но им от мячика ничего страшного не сделается. Но папа тут же спохватился и добавил, что в посторонних людей нехорошо ничем кидаться, даже мячиком, так что надо все равно быть осторожным. Костя пообещал, что будет осторожнее. Хотя ему очень понравилось папино объяснение про рикошет, и он сразу стал думать, чем бы еще можно было кинуть в стену для интересного рикошета? А бабушке Марине про рикошет совершенно не понравилось, и она на Костю из-за вазы рассердилась. Даже сказала, что он очень невоспитанный мальчик и все время что-нибудь ломает, и что если он так себя будет вести, бабушка Марина сдаст его обратно в магазин, где раздают детей, а вместо него возьмет другого послушного внука. Костя сделал вид, что ей не поверил, но на самом деле испугался. А вдруг она и вправду так сделает? Например, когда Костю оставляют с ней надолго, когда мама с папой уезжают на свои проекты? Вот они вернутся через месяц, а Костя уже в магазине, а вместо него – другой, послушный мальчик, которого выбрала бабушка Марина? И вдруг даже мама не распознает, что Костя не тот? Или распознает, но тот, второй мальчик понравится ей больше, и она решит его оставить? А про Костю все забудут, и он будет лежать где-нибудь в коробке на складе ненужных детей… К тому же, Виталик, с которым Костя эти опасения решил обсудить, полностью их подтвердил. «Конечно, – авторитетно заявил Виталик, – есть такие склады. Я точно знаю». А потом наклонился и зашептал в самое ухо: «У нас соседи сверху, сначала жили одни, просто дядька Валера и тетя Оля, а потом вдруг раз – и с ребеночком». Костя уже собирался недоверчиво хмыкнуть, но Виталик со значением добавил: «А пацан-то взрослый уже, то есть, мелкий, конечно, но уже четыре года или все пять. А?». Виталик с довольным видом посмотрел на растерянного Костю и сказал еще: «и мама, я слышал, про них по телефону говорила, что они «ребеночка взяли». Откуда, по-твоему, а?»

Поэтому, когда Костя услышал «А куда девать Котю?», он решил, что обязательно должен выяснить, о чем, собственно, речь. На всякий случай. Чтобы не угодить на склад ненужных детей. И правильно сделал, потому что дальше папа сказал:

– Ну, у нас ведь есть бабушка. То есть, у нашего Коти.

Костя почувствовал себя так, будто у него вокруг ног обвилась большая и очень холодная змея. Он даже почувствовал, как ледяные чешуйки щекочут его босые ноги. Как будто он на самом деле оказался где-то в джунглях, а не в коридоре возле кухни. Это, наверное, потому, что в коридоре было темно, а свет Костя, конечно, не стал включать из-за маскировки. Когда темно, может что угодно произойти – ты ведь ничего не видишь. Наверное, можно, на самом деле переместиться в джунгли – или оттуда, из джунглей в коридор, может заползти какая-нибудь змея, пользуясь тем, что ты ее не видишь. Можно конечно, заорать – тогда родители услышат, откроют дверь, змея испугается света и уползет обратно, в джунгли. Но тогда Костя не услышит дальше насчет бабушки Марины. А это важно. Если родители сейчас опять оставят его с бабушкой Мариной, та, наверняка, еще злится на него из-за разбитой вазы. И при первом же удобном случае отведет Костю в магазин, или сразу на этот склад, куда сдают непослушных детей. А это куда страшнее змеи, которая ползает по голым ногам. Поэтому Костя решил терпеть и молчать – и замер, надеясь, что так змея не обратит на него внимания и уползет обратно, в джунгли.

– Нет, – сказала вдруг мама почему-то очень суровым голосом.

– Как это нет? – удивился папа.

– Бабушка у нашего Коти, конечно, есть, только, если ты помнишь, она в санатории. Ты же сам ее туда отвозил в понедельник.

– А, точно, – спохватился папа. Голос у него был расстроенный. – А может, она…

– Нет, – еще более суровым голосом ответила мама. – Даже не думай. Она так долго ждала эту путевку. И мы не будем ее просить все бросить и уехать, чтобы вместо этого сидеть с Котей. Она очень расстроится.

– И разозлится, – вздохнул папа.

– Ну… – мама замялась. Тоже вздохнула. И согласилась: – И разозлится. И потом, мы с ней уже договаривались насчет июля. А летнюю экспедицию никто не отменял.

– Да, ты права, – голос у папы стал грустным, – летом нам ее помощь тоже нужна… Пусть лучше сейчас отдохнет, подлечит нервы…

– У нее не нервы, – строго сказала мама. – А сердце!

– Правда? – удивился папа. И добавил задумчиво: – А я не замечал… Не смотри на меня так, милая. Я имел в виду не то, что не замечал у нее сердца, а вовсе наоборот. Не замечал, что его нужно чинить…

– Сердце никто не замечает, пока оно не начинает болеть, – строго заметила мама. – И не говори так, как будто моя мама – робот.

– Как? – удивился папа.

– Ты сказал: «ее сердце надо чинить».

– Я имел в виду, конечно же, лечить, милая. Но знаешь, некоторые сердца нужно именно чинить. Но, конечно, я не имел в виду, что твоя мама – робот. Хотя это бы многое объяснило.

– Что?! – возмутилась мама.

– Например, наш Котя ее боится.

– Что за ерунда! – воскликнула мама. Но почему-то в ее голосе прозвучало сомнение.

«Ого, – изумился Костя, и даже приоткрыл рот от удивления, – неужели бабушка Марина, и правда – робот?!» Вот это номер! Это, действительно бы, многое объясняло. Например, то, что бабушка хочет заменить Костю на какого-то другого мальчика. Наверное, тоже на робота. Потому что, зачем бабушке-роботу живой внук?…

– Анечка, ну что ты, конечно же, твоя мама никакой не робот, – сказал папа, явно пытаясь успокоить маму, – Не обращай внимания, я просто чуток преувеличил. Наверное, потому что я ее и сам иногда побаиваюсь. Ну, как она может быть роботом, если ты у нее – и у нас такая живая, замечательная и настоящая!

А я знаю как! – чуть не крикнул Костя из-за двери, и только в последний момент спохватился, что он тут в разведке, а должен сидеть – то есть, стоять – тихо. Хотя стоять тихо уже было очень сложно – ноги замерзли, а правая пятка еще почему-то ужасно чесалась – может там, внизу, и вправду была змея из джунглей и скребла шершавым холодным боком по Костиной ноге? Он опять покосился вниз, и опять ничего толком не разглядел – полоска света из-за кухонной двери была слишком тонкая. «Джунгли – не взаправду – напомнил себе Костя, холодея от страха. – Я их сам придумал. А на самом деле у меня под ногами паркет, а не какие-то лианы и мох. А змеи по паркету не ползают»… Но бабушки ведь тоже не бывают роботами. Или бывают? Папа ведь не просто так говорит, он тоже что-то знает… Только папа не понял, что это все потому, что бабушку Марину подменили на робота. То есть, вначале она была человеком, и даже оладушки для Кости пекла, а с некоторого времени стала на него кричать… Кстати, еще до того, как он вазу разбил. Видно, где-то тогда ее и подменили. А папа-то не знает…

– Ладно, я понимаю, что ты не всерьез, – мама хмыкнула, – просто неудачно шутишь.

Ничего он не шутит! – чуть не крикнул Костя. Но папа вдруг сказал:

– Да, конечно, ты права. Извини.

– Мы просто расстроены, что не можем попросить ее посидеть с Котей, – вздохнула мама, – и поехать в эту экспедицию вместе, как хотели…

– Давай я останусь, – предложил папа, – а ты поезжай.

– Или я останусь, – перебила его мама. – Тебе это важнее. Твоя диссертация…

Ура! – подумал Костя. Он так обрадовался, что почти забыл про змею и бабушку-робота. Было бы здорово, если бы осталась мама. Она бы читала Косте на ночь сказки и пекла блинчики с яблоками. А если бы остался папа, можно было бы с ним играть в футбол или шашки. А может, они оба останутся?… А еще от радости Костя забыл про то, что он в разведке – и, расслабившись, почесал, наконец, зудящую пятку, опершись о дверь. И тут дверь как поедет в сторону, а паркет как заскрипит…

– Котя! – удивленно воскликнула мама. – Ты что тут делаешь? Почему ты не в кровати?!

– Я тут…э-ээ… проснулся…и водички попить… – пробормотал застигнутый врасплох Костя, жмурясь от слишком яркого света.

– Мы что, тебя разбудили? – забеспокоилась мама. – Громко разговаривали? Пойдем, я тебя уложу.

Мама взяла его за руку, довела его до кровати, ужаснулась, что он расхаживает по полу босиком и принялась растирать руками его замершие ступни.

– По полу – это еще что, а вот если по джунглям – босиком, эта да… – со значением сказал Костя.

Он еще хотел рассказать про змею, и про то, как ни капельки не испугался, пока та ползала по самым ногам, но руки у мамы были такие теплые, а под одеялом так уютно, что Костя зевнул и почувствовал, что засыпает. Еще нужно было, конечно, спросить, правда ли бабушка Марина – робот, но потом Костя подумал, что нечего волновать маму, лучше обсудить это с папой. Поэтому он просто попросил маму не выключать ночник, мало ли что может случиться в темноте, вдруг опять что-нибудь или кто-нибудь появится из джунглей, змея или робот, а он не увидит…

– Конечно, Котя, – пообещала мама, – не бойся, я посижу тут, пока не уснешь.

Костя хотел сказать, что не боится, что свет – это просто так, на всякий случай. Но, кажется, не успел – и уснул.

***

А утром мама вдруг сказала Косте, что он едет погостить к двоюродной тете, то есть, бабушке.

– …Как же его, этот город, я опять забыла… – озабоченно нахмурилась она.

– Вот, – папа протянул ей слегка помятую открытку. Костя сейчас же приподнялся на цыпочки, чтобы разглядеть.

– А, точно, Мандаринбург, – прочитала мама. – Такое чудное название, но все время вылетает из головы.

– Море! – обрадовался Костя, разглядев на картинке самое главное. Там была пристань, и красивые лодочки с парусами, и башня с часами, которая возвышалась над невысокими домиками. А на набережной – красивые зеленые деревья с яркими оранжевыми цветами. Но главное – море.

– Никакого моря, – сейчас же строго сказала мама. – Сейчас холодно, и вообще это опасно. Понял, Котя? Я и тетю Кэт предупредила, чтобы она тебя не подпускала к воде. Вообще, может, это не такая уж и хорошая идея… – вдруг засомневалась мама и неуверенно посмотрела на папу. Тот пожал плечами. Предложил:

– Мы еще можем попросить бабушку Марину.

– Нет! – тут же закричал Костя. Мама и папа удивленно посмотрели на него. Он смутился, подумал, что сейчас не самое удачное время обсуждать, робот бабушка Марина – или нет. Поэтом он просто сказал: – Я очень хочу в этот…как его… Мада..бегут.

– Мандаринбург, – поправил папа, заглядывая в открытку. – И правда, чудное название. И не запоминается почему-то. А, глядите, это наверное из-за мандариновых деревьев! В смысле, не из-за мандаринов не запоминается, а из-за них так называется!

И папа ткнул пальцем в картинку.

– Ой, и правда, мандарины! – восхитилась мама. – А я и забыла, что они там есть. Но я тоже очень давно там была, еще в детстве.

– Вау! – восхитился Костя, разглядев, что на деревьях на набережной вовсе не оранжевые цветы, а шарики. То есть, наверное, мандарины. – Ты ела мандарины прямо с деревьев? А как ты туда залезала, по лиане? Как в джунглях? А там есть змеи? А что, их прямо вот так можно есть, сколько хочешь?

– Змей? – удивленно спросил папа.

– Котя, – укоризненно сказала мама, – не тараторь! Ты опять слишком торопишься! Нельзя задавать столько вопросов подряд. Твой собеседник не знает, на какой вопрос отвечать. Говори, пожалуйста, медленнее. И выбери что-то одно, о чем хотел спросить.

– Про мандарины, – решил Костя, – Их можно есть с деревьев, сколько хочешь? И змеи не мешают? А ты умела лазить по деревьям? А сейчас умеешь? А почему я никогда не видел, как ты лазаешь?

– Котя! – прервала его мама.

– Про мандарины, – повторил Костя. – Можно ли их есть, сколько угодно…

– Да-да, я помню, – прервала его мама, вздохнула и погладила Костю по голове.

– Кстати, – заметил папа, глядя на открытку: – я тоже никогда не ел их с дерева.

И его взгляд почему-то стал мечтательным. Наверное, ему тоже захотелось мандаринов.

– Если ты будешь есть, сколько хочешь, Котя, у тебя будет диатез, – строго сказала мама. – Но сейчас, к счастью, для мандаринов не сезон.

– Какое же это счастье, – усомнился папа, – когда не сезон для мандаринов?

Костя был с ним совершенно согласен.

– И для моря, – добавил Костя и умоляюще посмотрел на маму. – Может, хотя бы для моря сезон? Прямо сейчас не надо, давай когда я туда приеду – будет сразу сезон?

– Ни в коем случае, – нахмурилась мама. – Нам только простуды твоей не хватало. И пообещай во всем слушаться тетушку Кэт, она обещала за тобой присмотреть, и, кажется, даже обрадовалась, что ты приедешь!

– Удивительно, – заметил папа, – кажется, мы с ней никогда даже не виделись?

– Это вы не виделись, – почему-то обиженно ответила мама, – а я очень даже виделась. Я к ней ездила летом, когда была маленькая. И в юности еще. Кстати, мне очень у нее нравилось. Даже странно, что я о ней потом совсем забыла. Но она каждый год присылает мне открытки на Новый год.

– А ты? – спросил папа. Мама смутилась.

– Ну…э…я… видишь, ли, тетушка Кэт присылает бумажные открытки. А я уже не помню, когда отправляла кому-то бумажные письма по обыкновенной почте. А главное, электронное письмо приходит моментально, а бумажное нужно отправлять заранее, чтобы оно пришло, например, к Новому году.

– А по необыкновенной почте? – тут же спросил Костя. Ведь если есть обыкновенная почта, значит, есть и необыкновенная?

– А сейчас обыкновенная почта – и есть необыкновенная, – сказал папа. – Потому что все переписываются через интернет. Это раньше, когда компьютеров не было, письма писали на бумаге, а потом запечатывали в конверт, наклеивали марку, и…

– Я знаю, – перебил его Костя, – отправляли через голубей. Или на собаках.

– И такое бывало, – согласился папа. – Но еще раньше.

– А вы с мамой отправляли письма голубями? Или на собаках? А если сани с письмами провалятся под лед, собаки не погибнут? Они как-нибудь отстегнутся и сумеют спастись?

– Конечно, – уверил его папа, – на санях с письмами есть специальная кнопочка, чтобы сразу отстегивать всех собак на такой случай. Но сейчас это вообще редкость. Потому что бумажные письма никто никому не пишет. Разве что эта самая тетушка Кэт. Думаю, аккаунта в соцсетях у нее тоже нет, не только е-мэйла. Кажется, она очень старомодная.

– Такая старая? – обеспокоенно спросил Костя. – А сколько ей лет? Сто? А интернета у вообще нет? А как она смотрит мультики?

– Котя, не тараторь! – мама вздохнула.

– Старомодная – это не значит старая, – объяснил папа. – Но, возможно, мультики она вообще не смотрит. Хотя, думаю, ей меньше ста лет. Верно? – уточнил он у мамы.

– Думаю, что меньше, – неуверенно ответила мама, – Когда я к ней ездила, она была такая симпатичная и элегантная дама. Всегда носила шляпки, и они ей очень шли. Еще у нее в доме всегда жили кошки. Или котята? Еще она, кажется, рисовала. Или вышивала? Не помню точно. Да, кажется, вышивала подушки с котиками!

– Как мило, – почему-то с сомнением сказал папа. – Может, Костик все-таки посидит с бабушкой Мариной… То есть, наоборот, бабушка Марина…

– Нет! – быстро сказал Костя, вздрогнув при одном упоминании о бабушке Марине. – Я очень хочу в Мандариновый буг! Даже если там нет мандаринов. И моря. Хотя лучше бы море было. Хотя бы самую капельку. А что такое старомодная?

Папа объяснил, что старомодная – это значит, любит старые моды. Например, шляпки. А мама добавила, чтобы Костя не вздумал так называть тетушку Кэт в лицо, чтобы она не обиделась.

– А в спину можно? – спросил Костя.

Мама, почему-то смутилась, и сказала, что так тоже нельзя. И быстро добавила, что возможно, море тоже будет – но самую капельку. И только под присмотром тетушки Кэт. Тут Костя так обрадовался, что даже забыл про все остальные вопросы.

Назгул и ожидания тетушки Кэт

Вот так и получилось, что на следующий день Костя оказался в поезде, который ехал в Мандаринбург. То есть, ехал он в другое место, Костя точно не запомнил, куда. А Мандаринбург был одной из остановок, и, видно, не очень большой. Тетенька в одном купе с Костей, которую мама попросила присмотреть за ним, и проследить, чтобы он вышел на своей остановке, ни про какой Мандаринбург не знала. Наоборот, она очень удивилась.

– Надо же, сколько езжу по этой дороге, не замечала, что тут есть такая станция! – воскликнула она.

Мама даже испугалась, что они перепутали поезд, и побежала спрашивать проводницу. Но оказалось, что поезд тот самый, и станция такая есть, просто останавливаются на ней всего на две минуты и по нечетным числам. Проводницу мама тоже попросила присмотреть за Котей и проследить, чтобы он вышел, где надо.

Вообще она очень волновалась, что пришлось отправить Костю одного – но почему-то в кассе оказался один-единственный билет до Мандаринбурга. Билетов не было ни на следующий поезд, ни вообще на месяц вперед. Сперва мама вообще решила, что Костя никуда не поедет, и они что-нибудь придумают другое. Другое – это, наверное, была бабушка Марина. Поэтому Костя упросил маму купить этот единственный билет. Сказал, что, он уже взрослый и справится сам. А по дороге будет маме все время звонить, чтобы она не волновалась. Папа Костю поддержал. Он сказал:

– Я в его возрасте уже был вполне самостоятельным. Например, мы с друзьями как-то удрали из дома, чтобы пойти в экспедицию открывать Америку!

Мама заметила, что пример неудачный, потому что, насколько она помнит эту историю, экспедиция закончилась на ближайшей станции пригородной электрички, когда путешественники съели все запасы, замерзли и решили вернуться домой. И, кстати, к тому времени Америка уже давно была открыта, так что это все вообще не считается.

– Это несущественные детали, – небрежно отмахнулся папа. – Во-первых, мы вернулись тоже самостоятельно, поэтому экспедицию можно считать состоявшейся. А, во-вторых, для нас Америка была новая страна, а значит, можно считать, что для нас лично это было бы в любом случае, открытие.

– Значит, – уточнил Костя, – я скоро для себя лично открою Мандарин… бум?

– Именно, – подтвердил папа. – И надеюсь, это будет приятное открытие.

– Тетушка Кэт обещала встретить тебя прямо на платформе, – сказала мама, погладила Костю по голове и поцеловала в обе щеки. – Веди себя там хорошо, Котенька. Не тараторь, не задавай сразу много вопросов. Не забывай заряжать телефон и носи его всегда с собой.

– Все будет хорошо, не волнуйтесь, мамочка, – сказала Костина соседка по купе. Она была невысокая, розовощекая и очень улыбчивая – и сразу Косте понравилась. – Мы вот с… тебя, мальчик, ведь Костик зовут? С Костиком попьем чаю с пирожками, и не заметим, как доедем до вашего…как его Катеринбурга?

– Мандаринбума, – поправил ее Костя.

– Точно, – махнула рукой тетенька, – почему-то вылетело из головы. – Ты какие пирожки больше любишь? Я сама стараюсь мучного поменьше есть, но очень люблю печь, поэтому всегда делаю пирожков в дорогу, угостить попутчиков.

– А я стараюсь мучного побольше есть, – важно сказал Костя ей в тон и потянул носом, потому что когда тетенька полезла в большую клетчатую сумку, оттуда вдруг очень вкусно запахло, – Особенно пирожки. Но пирожные я тоже люблю. С кремом. А заливные с желе не люблю, они склизкие, как улитки. Вы не боитесь улиток? Все девчонки боятся. То есть, вы взрослая, но наверное, когда были маленькой, боялись? А у вас какие есть? С повидлом или яблоками? А с капустой? Я с капустой тоже люблю, особенно если их вареньем полить… А вы знаете, что если их полить вареньем, они будут в сто раз вкуснее?

– Кто? – спросила тетенька с пирожками, растеряно глядя на Костю, – Улитки? С вареньем?

– Котя… – перебила его мама и посмотрела укоризненно, – Не тараторь! И ты опять все перепутал! Какие улитки с вареньем! Какая гадость!

– Не гадость, а французская кухня, – заметил папа, – правда, я не уверен насчет варенья…

– И ты только что позавтракал! – продолжила мама, махнув на папу рукой, – И у тебя с собой бутерброды и яблоки!

Но тут проводница строгим голосом попросила всех провожающих выйти из вагона, и мама с папой заторопились на выход. С одной стороны, это было не вовремя – Костя не успел расспросить папу насчет улиток с вареньем. Но, с другой стороны, очень вовремя – потому что мама не успела запретить Косте есть пирожки, а они, и вправду оказались очень вкусные, особенно с яблоками. Костя так объелся, что захотел спать, хотя и собирался всю дорогу смотреть в окно. Во-первых, потому что в окошке поезда интересно, а во-вторых, чтобы не пропустить свою остановку. Он так и собирался сделать, но глаза почему-то закрылись сами собой. Но перед тем, как уснуть, Костя твердо себе пообещал, что никогда в жизни не поедет во Францию, разве что как-то сумеет заранее договориться, чтобы там не есть ничего из французской кухни, особенно, улиток с вареньем, разве что ему разрешат есть одно варенье, отдельно от улиток…

***

Из поезда Костя выбрался, толком не проснувшись.

– Давай, давай, мальчик, стоим всего две минуты, – поторопила его проводница и помогла вытащить на платформу сумку с вещами и рюкзачок.

Пока Костя озирался вокруг и в слабом свете одинокого фонаря пытался прочесть название станции на маленькой поцарапанной табличке, поезд погудел, клацнул дверьми и, стуча колесами, мигая уютными огоньками, покатился дальше. Добрая соседка-попутчица с пирожками поехала вместе с ним, в теплом, освещенном купе, и Косте вдруг очень сильно захотелось оказаться там, вместе с ней. Пить горячий чай с пирожками, а потом заедать это все хрустящими яблоками, которые мама положила Косте в дорогу.

А вместо этого он стоял совершенно один на крохотной низенькой платформе, в совершенно незнакомом месте. И тут было как-то жутковато. Вокзал на другой стороне выглядел заброшенным – в окнах не было света, только висел, покачиваясь от ветра, одинокий фонарик над входом. Сгущались сумерки, становилось все холоднее. Костя, разморенный сном и теплом вагона, начал дрожать. Ежась, он застегнул куртку до подбородка. Можно было достать из сумки теплый свитер, но Косте очень не хотелось открывать сумку прямо тут, на этой темной платформе. Ему хотелось поскорее отсюда уйти, только он не знал, куда. И где эта тетушка Кэт, которая обещала его встретить? Костя испуганно огляделся еще раз – и вздрогнул. Оказывается, на платформе он был не один.

На противоположном краю платформы стоял кто-то высокий и черный. То ли в длинном пальто, то ли в плаще. В руках у него была длинная палка – или меч? И этот странный тип с мечом смотрел прямо на Костю.

Костя похолодел. Он не заорал только потому, что от ужаса у него пересохло горло.

Черный дядька с мечом шагнул к Косте. Костя попятился. Споткнулся о сумку с вещами, еле удержался, попробовал ухватиться за ручку дрожащими пальцами, но не сумел. Поэтому просто переполз через нее и отступил еще на несколько шагов. Ноги тоже задрожали, и Костя чуть не упал. Черный дядька шел прямо на него, держа свой меч – совершенно точно, меч – чуть в стороне, будто отводил его для удара.

Нужно было, конечно, развернуться и бежать. Но Костя не мог повернуться к жуткому черному дядьке спиной. Потому что он знал, что пока будет разворачиваться, черный дядька догонит его – одним прыжком, взмахнет мечом – и… Дальше Костя даже боялся думать. Поэтому он пятился, отступая крохотными дрожащими шажками, с ужасом думая, что платформа сейчас закончится. И вдруг уперся во что-то спиной. А в следующую секунду чья-то рука стиснула Костино плечо, и, покосившись, Костя увидел, что эта рука черная! Еще один! Там, позади, еще один такой же страшный черный дядька с мечом – и он крепко держит Костю за плечо, так что теперь уже точно не сбежать… Костя уже видел такое в кино! Это назгулы, совершенно точно – понял Костя. Те самые, из «Властелина колец». Наверное, они почему-то решили, что кольцо теперь у Кости, следили за ним с самого вокзала, летели рядом с поездом, заглядывая во все окна, а он, балда, проспал все, и никого не увидел. А теперь…теперь они дождались, пока Костя останется один, вечером, на пустой станции, и… И никакого Арагорна поблизости, как назло!

Костя хотел заорать – вдруг Арагорн все-таки где-то тут, нужно только его позвать – но горло опять сжалось от ужаса, и Костя почувствовал, что задыхается.

– Ты что сипишь, мальчик? – строго спросил его из-за спины зловеще тихий голос. – Простудился?

– А…гха…кха… – прохрипел Костя.

Рука, державшая его плечо, потянула его вперед и развернула. Костя сперва крепко зажмурился – потому что было ужасно страшно увидеть так близко от себя самого настоящего назгула, с которыми и Арагорн-то, скажем честно, справлялся с трудом, чего уж говорить про Костю. Но оказалось, что с зажмуренными глазами стоять перед назгулом тоже очень страшно – и Костя все-таки, не утерпел, сперва подсмотрел одним глазом, а потом уже открыл оба.

И ошарашено уставился на невысокую женщину. Она была ни капельки не похожа на назгула. Скорее, на какую-нибудь герцогиню из фильмов про старину – длинное темное платье, кружевные манжеты, накидка на плечах, на шее – блестящая цепочка с кулончиком, вторая цепочка – с очками на блестящей палочке, высокая прическа – и, самое главное, шляпка с такой черной сеточкой у лба, вроде как от комаров, но на самом деле для красоты. Точно, эта штучка называется вуаль – вспомнил Костя. А такие женщины в шляпках с вуалями называются «дамы». А еще руки у этой дамы были вовсе не черные – а просто в перчатках.

– Вы не назгул, – растерянно пробормотал Костя.

– Что, прости? – удивленно переспросила дама, и Костя подумал – странно, как он мог принять ее голос за голос назгула. Впрочем, неудивительно, что он перепутал, до этого момента он ведь видел назгулов только в кино, а там голоса все равно озвучивают дублеры, поэтому толком ничего не разберешь, как оно было на самом деле.

И тут Костя вспомнил, что говорил папа про тетушку Кэт. Ага, вот что значит – старомодная – сообразил он. И чуть было не сказал это вслух – но, к счастью, тут же вспомнил, что говорила мама, поэтому в последний момент удержался, чтобы не сказать насчет этого вслух. Что-то вроде: «Ага, я вас сразу узнал, папа как раз говорил, что вы старомодная!» Поэтому он просто неуверенно спросил:

– Тетушка Кэт?

Дама, в свою очередь, удивленно посмотрела на Костю.

– Очень приятно, – несколько растеряно сказала она. Прищурилась, разглядывая Костю, потом взяла за палочку очки на цепочке, и посмотрела еще раз сквозь них.

– Мы разве представлены? – чуть высокомерно спросила она.

Костя растерялся, не понимая, что отвечать на такой странный вопрос.

– Кажется, нет, – пробормотал он.

– Вот и мне, кажется, что нет, – величественно кивнула то ли герцогиня, то ли все-таки, тетушка.

– Простите, – вдруг раздался чей-то голос позади.

Костя подпрыгнул. Он так растерялся из-за неожиданной встречи с «тетушкой», что совсем забыл про второго «назгула». То есть, первого, и есть надежда, что единственного. Интересно, дамы в шляпках умеют справляться с назгулами? Или, наоборот, таких дам надо защищать? На всякий случай, Костя отступил чуть в сторону – не то, чтобы, спрятался за спину дамы, но приготовился это сделать, если что. Или, наоборот, чтобы можно было ее защищать – хотя Костя и не очень представлял себе, что он может сделать с назгулом.

Назгул стоял чуть в стороне с самым смирным, хотя и недовольным видом. И, кстати, он был очень похож на самого обыкновенного человека, просто очень высокого и тощего, одетого в темный, чуть помятый костюм, плащ и блестящие узконосые ботинки. Кажется, ни на кого нападать он не собирался, а вместо меча в его руках оказался всего-навсего черный зонтик.

Костя перевел дыхание. Может, он ошибся, и это тоже не назгул? Или назгул, который сейчас решил притвориться человеком для маскировки, потому что испугался даму в шляпке?

– Простите, – повторил назгул, притворяющийся человеком. Голос у него был какой-то противный, будто он собирался на что-то жаловаться и делать кому-то выговор. Или ему было очень неприятно притворяться человеком, и хотелось поскорее превратить зонтик обратно в меч и всех здесь убить.

– Прощаю, – величественно отозвалась тетушка, посмотрела сквозь очки на цепочке на черного человека – но назгула в нем тоже не разглядела, потому что ни капли не испугалась. Или она просто была очень храбрая.

– Эта, в самом деле, Мандаринбург? – спросил назгул брюзгливым голосом и небрежно махнул в сторону разваливающегося вокзала своим мечом, временно превращенным в зонт. – Я не ошибся?

– В самом деле, – чуть помедлив, подтвердила тетушка Кэт – как показалось Косте, неохотно. И добавила: – Хотя не уверена в том, что вы не ошиблись. Что именно вы собираетесь тут найти?

Назгул хмыкнул, оглядываясь вокруг презрительно – и, как показалось Косте, разочарованно. Несколько раз стукнул кончиком зонта о платформу – Костя даже зажмурился, ожидая, что уж сейчас-то зонт непременно превратится обратно в меч. Но этого не случилось, и назгул, притворяющийся человеком, развернулся и зашагал к вокзалу, четко печатая шаг. Очевидно, он не собирался сообщать тетушке Кэт причины своего прибытия в Мандаринбург.

– Каков хам! – тихо хмыкнула тетушка, провожая его пристальным взглядом. А потом вдруг с досадой пробормотала непонятно, по-прежнему глядя вслед назгулу: – Вот это нам тут совсем сейчас ни к чему!

Может быть, она, наконец, разглядела, кто он такой на самом деле?

Вид у нее сделался такой огорченный, что Костя некоторое время молча стоял рядом, не решаясь ее отвлечь. Но через несколько минут тетушка, наконец, обратила на него внимание:

– А, мальчик, это опять ты, – чуть разочарованно сказала она.

– Что значит – опять я? – удивился Костя. – Вы разве, то есть мы разве не… вы разве не моя те… то есть, бабушка…

– Какая бабушка? Что ты там бормочешь? Ты, может, заблудился? Проводить тебя домой? Впрочем, я должна была тут кое-кого встретить, но, кажется, он не приехал, поэтому я могу…

– Он приехал, – сказал Костя, чувствуя, что еще больше запутывается. – То есть, это я приехал. Потому что вы должны были меня встретить!

– Что, прости? – удивленно переспросила тетушка, и опять посмотрела на Костю через свои очки на палочке.

– Вы должны были меня встретить на платформе. Мама так сказала. Что она с вами договорилась. Что я приеду к вам погостить на две недели… если вы – тетушка Кэт… – упавшим голосом закончил Костя, потому что с каждым его словом лицо его собеседницы становилось все более изумленным.

Костя замолчал. Кажется, эта странная тетушка не особенно-то рада его видеть.

– Я-то – тетушка Кэт, – сказала, наконец, собеседница Кости. – Но…но ты…

Она замялась. Кажется, она была ни капельки не рада его видеть. Или ожидала увидеть какого-то другого мальчика, а Костя ее разочаровал. Может, потому что он испугался назгула и не бросился защищать от него тетушку?

Костя вдруг почувствовал, что сейчас расплачется. Это было, конечно, совсем некстати, и он, наверное, достаточно взрослый, чтобы реветь из-за всякой ерунды… но это все уже слишком.

Он весь день ехал в поезде один, там было, конечно, здорово – пирожки, чай и все такое, но он все равно волновался, какой окажется этот незнакомый город с красивой открытки, где пристань и мандариновые деревья. И какой окажется незнакомая тетя, пригласившая его погостить. И это было его первое путешествие без мамы и папы, по которым он сейчас очень скучал. И даже по бабушке Марине, кажется, тоже начинал скучать – и жалеть, что не согласился остаться вместе с ней. Конечно же, все это было выдумками – насчет склада ненужных детей, и насчет того, что бабушка Марина превратилась в робота. Просто она огорчилась из-за вазы, вот и все. Но даже если бабушка Марина – робот, лучше с ней, чем здесь, на этой страшной станции, где запросто разгуливают назгулы с мечами…

Вот бы сейчас оказаться дома! С мамой и папой, или, в крайнем случае, с бабушкой Мариной. Можно даже поезде, с тетенькой-с-пирожками. Там тоже было неплохо.

Но вместо этого Костя стоит на темной платформе возле заброшенного вокзала – потому что картинка с мандариновыми деревьями оказалась враньем. Ему холодно, страшно, хочется есть – и совершенно некуда деваться. Потому что тетушка, которая будто его тут ждет – тоже вранье, потому что вовсе она его не ждала и совсем ему не рада. Должно быть, она тоже надеялась встретить здесь совсем какого-то другого мальчика – может быть того, на которого собиралась поменять Костю бабушка Марина…

Наверное, тетушка что-то такое разглядела на его лице, потому что вдруг наклонилась и неуверенно погладила кончиками пальцев его щеку. Вздохнула. И вдруг сказала почему-то расстроено:

– Но… Ты не котик.

– Что?! – удивился Костя. Сперва он подумал, что плохо расслышал. Но тетушка повторила:

– Ты не котик.

– Конечно, нет, – Костя растерялся.

И на всякий случай отступил на пару шагов – подальше от странной тетушки.

– Видишь ли, моя племянница… то есть, твоя мама называла тебя Котей… – задумчиво пробормотала тетушка, и опять посмотрела на Костю через свои странные очки. Вздохнула и добавила: – Еще, кажется, сереньким…

– Рыженьким… наверное, – смущенно поправил Костя. Ему всегда было неловко за все эти мамины прозвища. То есть, наедине это звучало еще ничего, но когда мама, забывшись, начинала его так называть на людях, особенно когда эти люди были, прямо скажем, малознакомые, получалось как-то неловко.

– Точно! – почему-то обрадовалась тетушка, – рыженьким! А я-то уж испугалась, что у меня склероз…

Улыбнувшись, она подцепила прядь Костиных волос, задумчиво накрутила на палец. Повторила:

– Рыженьким…

Но потом еще раз оглядела его с ног до головы, и ее улыбка слегка увяла.

– Но ты все равно, не котик… – расстроено повторила она.

Она какая-то чокнутая – подумал Костя и опасливо отступил от нее еще на шажок. Дальше отступать было некуда, потому что он уперся в свою сумку с вещами. Теперь нужно было или совсем сбегать или… что?

Между тем тетушка задумалась, морща лоб.

Вздохнула и огорченно сказала:

– Видишь ли, мальчик, боюсь, произошло недоразумение… Или это какие-то помехи в телефонной связи – я в этих модных средствах совершенно не разбираюсь, предпочитаю обычную почту, лучше голубиную… впрочем, это сейчас неважно… Важно, что твоя мама сказала – можно ли, если ко мне приедет погостить маленький котик? Разве я могла в такой ситуации отказаться? Но я не думала, что речь идет не о котенке, а о мальчике…

– А что, разве кот может самостоятельно куда-то приехать погостить? – с досадой пробурчал Костя. Он-то, кстати, приехал вполне самостоятельно, а даже почти не испугался назгула… но почему-то никто этим не восхищается. И, оказывается, его тут, действительно, не ждали. Но разве Костя может быть хуже какого-то котика, которого эта тетушка Кэт даже не знает?

– Конечно, – между тем ответила странная тетушка, пожав плечами, – а что тут такого? Коты вполне самостоятельно путешествуют – и учатся этому с самого детства.

– Ну раз вы меня не ждали, я тогда поеду обратно, – обиженно заявил Костя. Он совершенно не собирался кому-то навязываться. Хотя и не представлял, как ему, собственно уехать обратно – с мамой и папой они как-то этот вариант не рассматривали. Поэтому когда тетушка, кажется, всерьез задумалась над его словами – испугался. Самую капельку. Ну ладно, очень сильно. Потому что обратного билета у него не было – а как куда-то поедешь без билета? Тем более, сейчас, среди ночи, когда, кажется, и поездов-то никаких не ходит, зато вокруг станции бродят замаскированные назгулы с мечами… Костя не представлял, что делать, если тетушка Кэт сейчас скажет – ну ладно, тогда уезжай. Приятно было повидаться, привет маме. И уйдет, оставив Костю одного возле этого заброшенного вокзала.

Поэтому Костя даже затаил дыхание, ожидая ответа тетушки Кэт.

– Ах, не говори глупостей, – сказала, наконец, она, немного подумав, – в конце концов, ты не виноват, что ты не котик. Что ж теперь делать. Но я обещала за тобой приглядеть, и я это сделаю. Пойдем! – она взмахнула рукой и решительно зашагала по платформе к вокзалу. Шляпка подпрыгивала на ее голове в такт бодрым шагам. Костя слегка опешил, глядя ей вслед, потом спохватился, с трудом поднял сумку – и речи не было о том, чтобы просить тетушку помочь ему с вещами – и с трудом потащился следом.

– Что ты там возишься? – недовольно окликнула его тетушка Кэт, обернувшись у входа в вокзал, – не отставай!

Странный дом тетушки Кэт

Костя так устал и разволновался, что совершенно не запомнил дорогу к дому тетушки Кэт. И сам дом толком не разглядел. Сил у него хватило только на то, чтобы забраться по лестнице на второй этаж. Сперва тетушка толкнула маленькую ближнюю дверь справа – и они попали в симпатичную небольшую комнату.

– Ну, обустраивайся, – улыбнулась тетушка, – видишь, как я тут миленько все устроила, как раз к твоему приезду. Даже вымыла пол, а это нелегко в моем возрасте. Вот, смотри, какие милые подушечки на кресле. А вот клубочки с шерстью, если захочешь поиграть… – она мечтательно улыбнулась. Кажется, она продолжала считать Костю котиком… ну, в какой-то мере. А у Кости сейчас не было сил ее переубеждать.

Костя плюхнул сумку возле небольшого шкафа и огляделся. Ему показалось, что здесь чего-то не хватает, но он никак не мог понять – чего. И только когда тетушка уже закрывала за собой дверь, сообразил.

– А.. а кровать? – окликнул он ее.

– Что, прости? – тетушка Кэт снова заглянула в комнату, очень вежливо улыбаясь. Костя даже смутился от этой ее улыбки. Но потом все же решился.

– Тут нет кровати, – робко сказал он. – Где я буду спать?

– Что значит – где? – возмущенно переспросила тетушка. – А это что?

Она решительно шагнула к креслу, достала из-за него корзинку, застеленную крохотным одеяльцем – и сунула ее под нос Косте.

– Что это? – удивленно спросил он. – Наверное, корзинка?

Тетушка вдруг задумалась, повертела корзинку, попыталась примерить ее к Косте – и, кажется, смутилась.

– Хм, – пробормотала она, – кажется, это немного не подходит… по размеру…

Она осторожно опустила корзинку обратно, за кресло, и опять задумалась, на этот раз надолго.

– Хм, – наконец сказала она, уже не так уверенно, как раньше, – кажется, у меня когда-то бывали и человеческие гости… Пойдем-ка, поищем эту комнату…

Тетушка Кэт прошлась по коридору, заглянув в несколько дверей подряд. На пятой двери она воскликнула:

– Ага, вот же она! – и поманила за собой Костю.

– Тут, правда, немного неприбрано, – смущенно сказала тетушка, – но видишь ли, я не ожидала, что…

– Ничего, – ответил Костя, с трудом сдержавшись, чтобы не чихнуть от пыли, – зато тут есть кровать.

– Точно! Я помню, что для людей это важно, – улыбнулась тетушка Кэт. – Ну, располагайся…

***

Когда Костя попробовала дозвониться маме, выяснилось, что мобильный телефон тут не работает.

– Можно залезть на высокую крышу, – предложила тетушка. – Например, рядом с ратушей есть несколько таких зданий…

– Что, серьезно? Когда вы собираетесь куда-то звонить – лезете на высокую крышу? А если дождь и скользко? А если надо позвонить ночью? У вас все так лазают? Старушки тоже? И больные? А если перелом? А…

– Подожди-подожди, Рыженький – ничего если я буду тебя так называть? Я уже запуталась, – прервала его тетушка Кэт, – зачем это все. Если кому-то надо позвонить – он просто звонит по нормальному телефону! – и она указала в угол, где на маленьком столике, на кружевной салфеточке стоял огромный проводной телефон – Костя видел такие в каких-то доисторических фильмах. Про динозавров или вроде того.

– А…это… почта у вас, наверное, голубиная? – осторожно спросил он, вспомнив разговор с папой.

– Конечно, – с гордостью сказала тетушка. – Самая быстрая и надежная. Как ты догадался?

***

Утром в дверь кто-то постучал. Костя открыл глаза, зевнул, потянулся, прислушался – вроде, за дверью было тихо. Видно, ему послышалось. Тогда он повернулся на другой бок, натянул на голову одеяло и опять закрыл глаза. Он решил, что еще слишком рано, чтобы вставать. И тут в дверь опять постучали, уже более настойчиво.

– Да-да? – сказал Костя. Сперва он хотел спросить: «кто там?» – но подумал, что это глупо – наверняка, там тетушка Кэт, кто еще? Интересно, чего она стучит? Мама обычно заходила в комнату Кости без всяких стуков, целовала его в лоб, говорила «Доброе утро, соня!». Иногда, если Костя долго не просыпался, стаскивала с него одеяло и щекотала пятки – тогда деваться было некуда, если начинаешь хихикать, трудно притворяться, что все еще спишь. А если были выходные, Костя мог спать сколько угодно, и просыпался обычно на вкусный запах омлета или блинчиков. Интересно, сейчас как считается, что выходные или нет? В любом случае, вряд ли стоит ждать, что тетушка Кэт будет целовать его в лоб или щекотать пятки. Даже бабушка Марина этого не делала, по крайней мере, с тех пор, как она превратилась в робота. Тут Костя почувствовал, что уже скучает по дому, маме, папе и по субботним и воскресным завтракам – а ведь всего-то прошел один день в гостях у тетушки Кэт.

В дверь опять стукнули.

– Да? – опять спросил Костя.

– Что – да? – раздраженно спросила тетушка Кэт из-за закрытой двери.

Костя подумал и ответил:

– Открыто.

– Я знаю, что открыто! – недовольно воскликнула тетушка. – Это, вообще-то, мой дом.

– А-а…э-э…

– Ты там, что ли зеваешь? – голос тетушки был недовольным. – Вообще-то, это невежливо.

– Я не зеваю, – смущенно ответил Костя. Он не знал, что невежливо зевать, когда кто-то стоит за дверью. Но, наверное, тетушке Кэт виднее – у нее ведь есть шляпка с марлей…то есть, вуалью. Тетушка Кэт опять стукнула в дверь, на этот раз раздраженно. И тогда Костя решился спросить:

– А что мне надо делать, когда вы стучите?

– Конечно же, ответить мне, могу ли я войти! – воскликнула тетушка.

– Можете, – удивленно ответил Костя, – тут же открыто.

– Ах, как это все сложно, – тяжело вздохнула тетушка и, наконец, распахнула дверь и заглянула в комнату. На этот раз она была без шляпки с ваулью, и очков на палочке, а просто в светлом платье с розочками, поверх которого был надет белый длинный передник.

– Что сложно? – робко спросил Костя, гадая, не допустил ли он еще какой-нибудь ошибки.

– Видишь ли, – объяснила тетушка Кэт, – это с котами все просто, особенно с котятами, а у людей принято так: сперва стучать, прежде чем войти. Мало ли, тот, кто внутри, еще спит или не одет.

– Я еще спал, – заметил Костя. И добавил: – И я не одет. В смысле, одет в пижаму, если это считается.

Но тетушка, кажется, не обратила на его слова внимания. Она рассеянно оглядела комнату, пробормотала:

– Надо бы все-таки тут прибраться. Как-нибудь, когда появится время…

Потом она развернулась обратно к двери, взялась за ручку, и только тогда спохватилась:

– Ах, да, я же зашла спросить – что у вас принято есть на завтрак?

И вопросительно уставилась на Костю. Костя подумал и сказал:

– Блинчики. Особенно с вареньем.

– Правда? – удивилась тетушка. – Что, каждый день?

– Каждый, – уверенно ответил Костя. Вообще-то, правильно было бы ответить, что каждую субботу, но он решил, что слово «суббота» можно пропустить, так получается еще лучше.

– Ну что ж, – ответила тетушка Кэт, кажется, ни капли не удивившись, – тогда по утрам будут блинчики, а булочки с корицей и яблоками я буду печь по вечерам, если ты не возражаешь.

– Не возражаю, – важно ответил Костя и сглотнул. Кажется, он очень проголодался от всех этих разговоров про блинчики и булочки. И он и вправду, совершенно не возражал насчет булочек, более того – парочку мог бы съесть прямо сейчас.

– Отлично! – обрадовалась тетушка, – рада, что у нас нет разногласий по поводу питания. Это важно. Хорошо, что ты уже проснулся, и я тебя не разбудила. Умывайся пока и все такое, через полчаса будет завтрак. Ты что-то хотел спросить?

– А… а у вас есть в ванной горячая вода? Или у вас тоже ее отключают?

– Отключают? – удивилась тетушка Кэт. – Кто? Зачем?

– Не знаю, – Костя растерялся. – Но вчера была только холодная, и я…

– А зачем тебе вообще вода в ванной? – спросила тетушка.

– Чтобы умыться, – растеряно ответил Костя.

– Умыться? – переспросила тетушка Кэт и удивленно посмотрела на него. А потом воскликнула:

– А, точно! Ты же не котик, совсем забыла! Извини. Конечно, ты можешь просто пойти в мою ванную – в конце коридора направо. Только постарайся там ничего не разбить, на стеклянной полочке много флаконов. Знаешь, лучше бы тебе вообще не запрыгивать на эту полочку – во-первых, она скользкая, даже если выпустишь когти, трудно удержаться, а во-вторых, одно неловкое движение хвостиком, и… – тут тетушка Кэт осеклась и замолчала. Потом смущенно пробормотала: – Гм… Да. Совсем забыла, что у тебя нет хвостика. Думаю, что ты не будешь запрыгивать на эту полочку, так что забудем об этом. Умывайся пока и все такое, и через полчасика спускайся в столовую к блинчикам. А после завтрака я покажу тебе магазин.

Магазин необыкновенных подарков и тайна Мандаринбурга

– А у вас, правда, свой магазин? А он большой? А что вы там продаете? А как он работает, если вы сейчас тут тоже едите блинчики? Или он еще закрыт? А если магазин ваш собственный, можно его открывать и закрывать когда угодно? Хоть в полдень? Вот здорово, тогда это самая лучшая работа, я тогда тоже хочу свой магазин, когда вырасту… А если вы уже хотите смотреть мультики, или есть или пить, а в магазине кто-то хочет что-то купить? А вообще можно закрыть магазин с покупателем, вдруг он потеряется за какими-нибудь полками?…

– Ты всегда так много мяукаешь…то есть, болтаешь за едой? Или ты так тактично отвлекаешь мое внимание, потому что блинчики получились невкусные? Или варенье несладкое? Лучше скажи сразу, я принесу еще меда, – сказала тетушка Кэт.

– Вкусные, – Костя смутился и замолчал. Хотя ему было и интересно разузнать про магазин, но он вспомнил, что мама велела ему следить за собой и не тараторить. Поэтому он взял себя в руки и решил немного помолчать. К тому же, на самом деле, блинчики были очень вкусные.

***

– Начнем с витрины, – решила тетушка Кэт. – Пойдем, зайдем с парадного входа. Вот, смотри, это колокольчик, знаю, тебе за ним захочется поохотиться – и на него удобно запрыгивать с карниза, но постарайся все же этого не делать…

– Постараюсь… – растеряно пообещал Костя. Кажется, тетушка Кэт опять принимала его за котика.

– …вот тут вышитые подушки, блестящие – шелковые, к ним, пожалуйста, вообще не подходи. На остальных можно лежать, сколько угодно, но при этом нельзя выпускать когти, понятно? И, конечно, нельзя их рвать когтями и жевать, даже если очень захочется. Чтобы точить когти, специально есть вот этот старый диван, тут несколько разных дощечек, помягче и потверже, видишь, как удобно?

Костя послушно кивал под вопросительными взглядами тетушки Кэт. Он, конечно, сомневался, что у него возникнет желание жевать подушки или точить когти, но он уже понял, что возражать бесполезно. Кажется, тетушка Кэт действительно ожидала в гости котика – и основательно подготовилась. А, может, у нее, действительно, часто гостили котята – хотя это, конечно, звучит как-то странно.

– А это у вас магазин сувениров? – спросил Костя.

– Подарков, – поправила тетушка Кэт. – Видишь, что написано на вывеске?

– Разве это не одно и то же?

– Конечно, нет! – воскликнула она. – Разница просто огромная! Что такое, по-твоему, настоящий подарок?

– Что?

– Это то, что тебе в данный момент просто необходимо. Без чего вся твоя дальнейшая жизнь пойдет не так, как нужно.

– Да ну, – засомневался Костя, припоминая подарки, которые он получал недавно. Железная дорога, конечно, ему была совершенно необходима. Но вот, например, без дурацкого свитера с цветочком от бабушки Марины он вполне бы обошелся. Из-за этого цветочка свитер получался какой-то девчонковый, и Костя вообще стеснялся его носить. А еще ему была необходима собака, но почему-то никто до сих пор ее Косте не подарил. – Разве?

– Поверь мне, – сказала тетушка Кэт, – у меня огромный опыт по этой части.

И она обвела рукой витрину своего магазина.

– Подушки с вышитыми котиками? – недоверчиво спросил Костя.

– Вовсе не только подушки, – тетушка Кэт, кажется, немного обиделась. – И, кстати, это не просто подушки – а хорошие сны. Знаешь, сколько человек в мире мучается от бессонницы или от ночных кошмаров? А уж котики лучше всех умеют намурлыкать хороших снов, даже если эти котики вышиты на подушках. Настоящие котики, конечно, куда лучше, но этот вариант не всем подходит по разным причинам. А подушки с котиками – идеальный вариант, кстати, у меня тут есть и совсем маленькие, дорожные, для путешествий. В дороге хороший сон особенно важен. Но вообще, вышивание – не самая моя сильная сторона, я занимаюсь этим изредка, под особенное настроение. А вот посмотри сюда, на этот на чайный сервиз с изящными миниатюрами играющих котиков.

– Ух ты! – восхитился Костя, – это вы сама сделали эти кружечки? И целый чайник?

– Ну, чайник, безусловно, целый, раз я его продаю, – заметила тетушка Кэт. Было видно, что ей приятен восторг Кости. – Но лепила его не я, у меня есть знакомый гончар. Но роспись – полностью моя. А чай из этого сервиза особенно хорош в часы печали и даже скорби. Первая чашка растворяет и уносит печаль, вторая – возвращает на сердце покой. Можно на этом и остановится, а можно выпить третью, чтобы вернуть утерянную радость. Правда, этот вариант не годится для работающих людей, потому что после третьей чашки приходит легкомысленное настроение, хочется улыбаться просто так и делать глупости.

– А четвертая? – спросил Костя. Не то, чтобы он во все это поверил, но ему было интересно. И котята на чашечках были забавные, особенно белый, играющий с красным клубком ниток.

– А четвертую уже не надо, – строго сказала тетушка Кэт. – Во всем нужно знать меру, даже в радости. Особенно, если эта радость – подаренная. А вот, гляди, с этой стороны – серия краснофигурных глиняных ваз, расписанных сюжетами на тему «героические коты в древнегреческих мифах». Вот, смотри, видишь, тут кот-воин в боевом шлеме и сандалиях кусает Ахилла за пятку – на самом деле, так оно все и было, это потом в дальнейшей переписке всю правду исказили… Да еще написали эту дурацкую сказку про кота в сапогах! Разве можно вообразить, что уважающий себя кот наденет какие-то сапоги? Нет и нет! Только сандалии! И при условии, что это будут крылатые сандалии! Но разве теперь, когда все письменные источники утрачены, кому-то что-то докажешь… – тетушка Кэт расстроено махнула рукой. И добавила: – Кстати, особенно эти вазы подойдут поэтам, потому что будут вдохновлять их на написание поэм в стиле Гомера… Впрочем, сейчас это совсем немодно, поэтому я все никак не могу подобрать этим вазам своего покупателя…

– А разве должно быть не наоборот? – спросил Костя, слегка запутавшись в рассказе насчет котов и ваз. Вазы, кстати, были очень красивые. Костя видел что-то похожее в музее, куда он ходил с родителями.

– Что наоборот? – спросила тетушка, вместе с Костей наклоняясь к вазам. – Ты имеешь в виду, вверх ногами? Нет, тут боевой кот просто взлетает, делает в воздухе сальто – и… я же тебе говорила, что у него крылатые сандалии?

– Я не про это наоборот. Я про то, что обычно покупатели выбирают, что купить. А не к покупкам подбирают покупателя, – объяснил Костя. Он попробовал представить, как было бы это наоборот. Например, с арбузами. Вот, продавец берет арбуз – а потом подбирает к нему покупателя из очереди.

– Ах, нет, – перебила тетушка Кэт его фантазии. – С подарками совсем другая история. Должна быть абсолютная, полная совместимость, иначе никакого толка. Подарок должен подходить одариваемому. И наоборот. Понимаешь?

– Наверное, – осторожно согласился Костя.

– Я знала, что ты умный котик, – улыбнулась тетушка Кэт и погладила его по голове. – Ну, что, теперь идем внутрь? Смотри, тут еще много всего. Это скамеечки с котятами, на них отдыхают больные ноги у старых людей; хозяйственные сумки – в них никогда не киснет молоко и сметана, только становятся вкуснее; блокноты с кошками – в эти нужно записывать печальные мысли, наутро они исчезают бесследно – и со страниц, и из сердца, очень удобно, страницы опять чистые, пиши опять сколько хочешь… А, вот, кстати…

Тетушка Кэт подцепила с крючка на стене обруч, украшенный стразами и розовыми кошачьими ушками, и прежде чем Костя понял, к чему все идет, вдруг нацепила обруч ему на макушку. Покачала головой, расстроено поцокала языком. Пробормотала:

– Нет, это тоже не вариант… – и, к счастью, тут же сняла ужасные розовые ушки с Костиной головы.

– Кстати, насчет этих ваз, – сказала тетушка Кэт, опять обернувшись к витрине: – мне пришлось изучить массу исторической литературы про котов-героев. И один профессор до сих пор умоляет меня позволить использовать эти рисунки в своей диссертации и книге, но я пока не дала своего согласия.