Сырок 2

01 В первый раз

Ровный гул гравика, несущегося к городу Мор-Ннат, вибрировал где-то во внутреннем ухе. В тот город бригада курьеров вместе с Крассом и Ромой должна была доставить небольшую партию необработанных самоцветов. На месте предстояло успеть перехватить какую-то почту и забрать груз полотна, которое производили на плантациях рядом с городом, чтобы затем доставить его в один из южных портов. Планов было громадьё, а сама поездка должна была растянуться дней на десять, как сообщил довольный Зэйн.

Солнце нещадно жарило. В пути они были уже несколько часов, оставив далеко позади Посёлок Старателей и, казалось, всю прошлую жизнь. Ту, что началась у Ромы не так уж давно, около двух орумских месяцев назад, когда он не совсем удачно заглянул в «Пятёрочку», чтобы закупиться к своему дню рождения. Ещё там, дома… на Земле, которую он мог видеть теперь только в межпространственном тоннеле, связывавшем Орум и Святилище Варьинис-Тэй, в котором она пребывала, неся свой тревожный пост.

Эта новая жизнь была короткой, но плотной, привязанной к огромному пустынному краулеру. В нём Рома провёл большую часть времени, если считать трёхнедельную кому и последующий больничный. В его окрестностях ему и доводилось бывать чаще всего. Теперь маршрут вёл дальше, к новым местам и новым историям.

– Сырок, хватит там тащиться, – пробурчал Красс по общей линии. – Догоняй, грэнч тебя забери.

Рома улыбнулся, вспомнив, как вчера на импровизированном дне рождения тот сожрал половину пиццы, а потом жаловался, что ему тяжело дышать. Хорошо, что, дополнив начинку орумскими копчёностями и грибами, Рома сделал сразу три больших пиццы. Хватило и на завтрак, и на перекус в дороге, когда они остановятся на привал, тоже оставалось.

Выехали рано утром, после завтрака в доме Слакса. Тот удивился решению Красса отправиться в путь, но отговаривать не стал. Ещё вечером громила послал к грэнчу начальника рабочей бригады, позвонив ему прямо во время застолья. Разговор вышел коротким. После него Красс ткнул пальцем в Рому и объявил, что свою долю от сдачи найденного доргаста вложит в небольшой ресторанчик где-нибудь на юге и осядет там.

– Сырок, – пробасил он, ткнув Роме в грудь, – ты научишь меня делать этот твой лагман и пиццу, грэнч. Понял?

– И мороженое, – подмигнул Зэйн, напомнив Роме о своей давней просьбе.

– Моро… чего? – пробубнел Красс.

Рома тогда рассмеялся, громко, на весь дом. От одной мысли о здоровенном темнокожем Крассе в нелепом белом фартуке у плиты, помешивающем свой «фирменный» лагман, рецепт которого Рома, конечно, ему, конечно же, с радостью подарит. Вместе с технологией домашней лапши для лагмана, который его новые друзья уплетали за обе щёки.

Пока Зэйн объяснял Крассу, и у того брови всё выше ползли на лоб, к Роме подошёл Слакс. Ткнул локтём в бок и вывел в торговый зал оружейной лавки.

– Я хотел рассказать тебе позавчера, но… не до того было, – пробурчал оружейник. – Парень… я провёл весь день в книгохране. То, что дала мне Варьинис… я вижу… я даже не представлял…

Дальше он сбивчиво заговорил о том, что способность отделять ложь от правды, которую даровала ему Архонт Весны, показала страшное.

– Нет ни одной книги, где есть правда о нашей истории. Грэнч! Ни одной! – Слакс, обрушивший крепкий кулак на скрипнувшую конторку, дрожал от злости. – Даже прописные истины облеплены ложью со всех сторон. Всё к грэнчу нужно отправить на свалку, парень.

– И что ты собираешься делать? – спросил Рома, осторожно облокотившись о конторку, чуть отстраняя Слакса, чтобы тот не крушил мебель своим кулачищем.

– Я? Как ты там говоришь… охреневать от происходящего буду. И спиваться, судя по всему. У нас поколения растут на этой шларде!

– Постой, ты же и раньше так говорил, – попытался урезонить его Рома.

Слакс отмахнулся:

– Я говорил об отношении к Илиссар. Я не представлял, что там настолько всё плохо… – сокрушённо выдохнул он. – Там всё… история, догмы, всё, понимаешь?

В тот момент он выглядел не просто раздавленным. Жалким. Открывшаяся правда, вместе с переживаниями последнего дня, будто добавила ему пару морщин.

– Послушай… помнишь, у трона Варьинис ты сказал, что мы будем писать свою историю? – Рома поймал нужные слова, и взгляд оружейника чуть смягчился. – Раз ты всё видишь, значит это твоя миссия теперь. А спившись ты ни черта не напишешь.

Через несколько минут, когда Рома урезонил сокрушённого оружейника, они вернулись на кухню к остальным.

Наутро Слакс выглядел лучше, несмотря на то, что он напился так, что уснул прямо за столом, не обращая внимания на шум. Провожая друзей, он потребовал скорого возвращения и сеансов связи хотя бы пару раз в неделю, а также своего непосредственного участия в пробуждении других Архонтов.

Для истории.

Вообще, это был хороший день рождения. Рома остался доволен. Вокруг были друзья, а утром – никакого похмелья. Моррадский эль оказался, на удивление, мягким, но дурманящим. Даже при таком количестве еды вечеринка не успела перетечь в краулерскую кантину. Зэйн и Креа отправились в краулерную гостиницу, а Рома, едва державшийся на ногах, милостью Красса был перенесён в свою комнату.

Проснулся он рано и не ощутил ни похмелья, ни неловкости: ничего ведь такого не случилось о чём стоило бы жалеть. Наверное, лучший день рождения в его жизни.

Нужно было только выяснить, что моррадцы добавляли в этот эль, слишком уж он напоминал привычный азотный стаут. С этой мыслью Рома налегке встретил первый день в роли курьера. Пока, правда, без официального трудоустройства.

А теперь он мчался навстречу местам, которых ещё не видел. Первый визит в настоящий город. Зэйн сказал, что сначала они зайдут в найарский банк, чтобы Рома наконец получил свой «карман», куда сможет складывать всё, а потом, когда его примут в курьеры, удастся заполучить ещё и курьерский багажник, чтобы возить груз и получать свою долю от доставки прямо на свой счёт, а не из рук в руки.

Доход от найденного в Мёртвом Улье доргаста был немалым, но гильды всё равно были нужны. Отказываться от заработка было бы глупо, если ему предстояло обойти весь Орум в поисках спящих Архонтов.

«Доргастур даст тебе опору…» – всплыли в памяти слова Илиссар.

«Опора…»

«Ну, конечно же… доргаст, твою мать!» – Прозрение ударило так ярко, что Рома на миг забыл, что несётся по скалистым ухабам Великой Пустоши, и хлопнул себя по лбу. Гравик тут же повело влево. Валун приближался так стремительно, что оставалось только смотреть – жалкая попытка перехватить управление ничего не дала.

– Кша… – договорить он не успел: сработала система спасения водителя, и парня рывком выбросило из седла.

Всё завертелось, превратившись в бешеный калейдоскоп. Желудок свело от того, сколько оборотов в секунду наматывал кувыркающийся Рома.

Удар. Рывок.

Спасательный пузырь поймал его так резко, что мозг будто уехал к лобной кости, как у пассажира автобуса, который мгновенно сбросил скорость с двухсот до нуля. Ещё немного такой перегрузки – и серое вещество превратилось бы в серый фарш, который полез бы из носа.

«Твою ж мать!» – подумал Рома, глядя на всё ещё кружащуюся землю и наконец понимая, как это ощущается в реальности. Он ещё ни разу не попадал в аварию – только в тренировочной капсуле Красса. Там всё было… иначе, да и голову так не вскруживало. А в реальности – страшно. Сердце, хотя и должно было бы привыкнуть после всего пережитого, всё равно пыталось выпрыгнуть из груди. Надо бы подышать, но в спасательном пузыре не вдохнёшь как следует: желеобразный материал для этого не предназначен. Придётся сердцу ещё постучать, будто оно барабанщик в Slipknot.

Глаза постепенно поймали фокус, когда болтанка стала успокаиваться. Рома висел вниз головой над поверхностью – метров в двадцати, не меньше. Земля понемногу приближалась, а положение внутри спасательного пузыря менялось. Всё так, как и объяснял Красс: если не барахтаться, «желе» сделает всё как надо. Оно и делало. Рома не дёргался, даже помогал, чтобы его скорее развернуло ногами к земле. Всё было бы даже нормально, но ему следовало бы заткнуться и глубоко вдохнуть перед тем, как его запечатает в пузырь, но он орал на всю Пустошь. Ещё и охотников мог привлечь. А воздух теперь был стратегически необходим. Он ведь до этого водил гравик аккуратно, пусть на него и ворчали по линии, что тащится где-то позади. Опыта таких аварий у него ещё не было.

Теперь он будет ездить ещё медленнее. Если с самим гравиком всё в порядке.

Спустя невыносимо долгие секунды раздался «хлюп», и надпочечники второй раз выжало насухо – «откуда там столько?» Желе выплюнуло парня, и Рома резко пошёл вниз.

Наконец вдохнув полной грудью, он посмотрел вниз. Пятый, может шестой этаж. Стельки справятся. Главное – не напрягаться, дать ногам отработать мягко.

– Сырок, грэнч тебя…! – гаркнул Красс в переговорник. – Возвращаемся. Сырок вывалился.

– Принято, – ответила Креа, которая, как обычно, ехала чуть впереди.

– Оп-па, – выдохнул Рома, приземляясь мягко, почти по-кошачьи: на полусогнутые ноги и выброшенную вперёд руку, чтобы разделить нагрузку. Красиво вышло. Без падений.

Он вскочил и вприпрыжку рванул от точки падения, чтобы сверху не накрыло падающим спасательным желе. Не хватало ещё, чтобы единственная одежда вымокла в том киселе, в который пузырь превращался после работы.

«Почему он не может просто исчезать? Зачем вот так?» – подумал Рома, отходя на безопасное для одежды расстояние.

– Я в порядке, ребят, извините, – успел сказать он и тут же услышал знакомые пощёлкивания.

Рома резко обернулся, пытаясь определить источник звука. Всё-таки доорался и привлёк тоннельщиков. Рука машинально потянулась к карману с конфетами. Меч остался в гравике. Придётся разбираться без него.

– Тут охотники.

– Сколько? – голос Зэйна в линии.

– Не знаю. Ещё не показались, – Рома продолжал озираться.

– Да он их там щас…

Рома не дослушал бравый комментарий Красса. Земля просела, и он на инстинкте совершил скачок, оставив за собой ледяной след и промороженный гравий. Обернулся: тварь выбиралась из-под земли ровно там, где мгновение назад стоял он сам.

«Сволочь… вот же отвратительная мразь…» – подумал Рома, глядя, как раскрывается панцирь огромного червя, высвобождая острые лапы и мерзкие хелицеры. С них стекал парализующий яд. По плечам пробежал холодок.

Тоннельщик ринулся на убежавшую добычу, треща щелчками, как кузнечик. Он ещё не успел полностью раскрыть щитки. Крупный, грозный, мерзкий до дрожи. И глупый. К счастью.

Скачок.

Рома шагнул навстречу стремительно приближавшейся сколопендре. Её хищная морда, усыпанная глазами, нависала метрах в двух над землёй – тварь явно метила вцепиться ему в лицо. Рома старался об этом не думать. Он шагнул ближе, позволяя чудовищу нахлебаться смертельного холода, который превратит его в груду промороженного насквозь мяса.

Повезло: он прошёлся по тоннельщику вдоль. Значит, тварь уже должна быть мертва. Хуже было бы попасть в центр и потом добивать, а так…

Рома мягко ступил вперёд, погасил инерцию и выдохнул облачко пара.

«Есть…» – он всё никак не позволял себе привыкать к лёгким победам, несмотря на сокрушительную мощь Архонта Зимы, что была им продемонстрирована.

Стрекот сзади догнал его, и сердце ухнуло куда-то вниз.

– Какого хе…

Рома обернулся и увидел невредимую тварь. Та приходила в себя, словно только сейчас поняла, что добыча, которая была под носом, куда-то вдруг исчезла. Ещё пару секунд – и охотник сообразит, что достаточно лишь повернуться, и…

«Да как же так…» – вид невредимой твари буквально запретил ему дышать, ведь такого не могло было быть. – «Почему?»

– Сырок, ну чё там?! – взорвался переговорник слишком громким голосом Красса. Слишком громким и довольным собой.

Тоннельщик дёрнулся и резким рывком развернулся к Роме. Щёлкнул пару раз хелицерами, почти удивлённо, будто бы тварь была способна на какие-то эмоции.

– Как ты? – будто бы тварь была способна ответить, прошептал парализованный Рома. Его будто заклинило, а тоннельщик уже метнулся в атаку. Хелицеры, вывернутые так, что становилось мерзко смотреть, шли прямо в него, а парень даже мысли не успел собрать.

Не сработало.

Почему?!

«Они же обращались в лёд… сразу».

За миг до жуткого конца, о котором лучше было бы не думать, Рома всё-таки успел обратиться в прохладное веяние. Тварь пронеслась сквозь него. Он почти почувствовал касание её, острых как лезвия, жал, брызжущих ядом.

«Что делать?» – его вынесло в сторону. – «Бежать?»

Он бы сейчас делал глубокие, ровные вдохи, если бы вообще чувствовал тело. Всего лишь два дня назад он уничтожил целый улей вместе с роем, используя силу Илиссар. Что изменилось с тех пор?

– ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СДОХЛА, МРАЗЬ?! – Голос сорвался на фальцет. Паника стала слепой яростью. Он стал ветром, режущим кожу тысячами острых лезвий.

Скачок.

Скачок.

– Сдохни!

Скачок!

– Сдохни! …пожалуйста!

Скачок!

– СДОХНИ! – Перед глазами всё плыло, голова кружилась от резких смен позиции, погашенной инерции, злости и страха. В висках отбивало свой нервный ритм напоминание о цене, которую приходилось платить за силу, дарованную Илиссар.

Воздух трещал от резкого перепада, а на ресница опадали редкие капельки в которые почти мгновенно обращались снежинки, которые он вызвал своей серией ледяных скачков.

Он обернулся, тяжело дыша. Из носа текла кровь, но ему было плевать.

Тварь застыла, перемороженная, как забытый в морозилке кусок трески. Хвост, которого он не задел, ещё дёргался, издавая неприятное шуршание посреди потрескивающего воздуха и его тяжёлого дыхания. Раздался сухой хруст. Передняя часть чудища, вымороженная до ломкости, отвалилась и рухнула на землю, развалившись на неровные куски.

Рома дрожал всем телом. От глухого хруста его передёрнуло. В голове билось одно: «Почему?»

– Сырок, мы рядом.

Рома вскрикнул от неожиданности. Сразу же зажал рот ладонью и зашарил глазами в поисках камня повыше.

Нашёл. Плоское скальное образование высотой в пару этажей. Через два скачка он уже был там.

***

– Как так? – недоверчиво сказал Красс, разглядывая груду промороженной плоти хищной сколопендры, валявшуюся в паре десятков метров. – Вон же он… дохлый.

– Красс, – Рома сидел на камне и слегка покачивался, – я не знаю. Мне несколько порывов понадобилось…

Он пытался скрыть своё стрессовое состояние, но, казалось, безуспешно. Он даже не менял позы с тех пор, как они высадились на этой скале. Просто смотрел на кучу парящего мяса, которое начало подтаивать под знойными лучами орумского светила, нещадно палившего в этот день.

Зэйн и Креа не вмешивались в разговор, стоя рядом с оружием наготове.

– Так ты же их там несколько сотен за один раз…

– Я знаю, Красс… чёрт. Там – да, а с этим не вышло, – Рома раздражённо ударил по раскалённой скале и повысил голос. – Я тоже думал, что ему конец, но… оно не сработало!

Красс нахмурился:

– Как же ты его тогда завалил? Он же дохлый…

– Я психанул… – Рома сглотнул и посмотрел в камень. – Сначала наложил в штаны, потом психанул. Я даже не понял, с какого раза его заморозил. Не с первого. Хотя первый заход на него был просто идеальным. Он будто вообще ничего не ощутил. Потом я уже себя не контролировал, не знаю…

– Может, он был какой-то необычный? – подала голос Креа.

Рома пожал плечами:

– Да обычный… вроде. Мерзкий, не знаю.

– Пойдём глянем, что там за грэнч такой, – сказал Зэйн.

Рома вскинул голову, пробормотав:

– Да к хренам его, ребят… поехали…

– Не бойся, Сырок. В обиду не дадим, – гоготнул Красс, вытаскивая свой огромный тесак. Пошли смотреть. Хватит сидеть уже…

***

Шорох гравия под ногами казался слишком громким. Рома сжимал в руке свою ненастоящую «Ледяную Скорбь» и превратился в одно большое ухо. Щелчков слышно не было. Повезло, охотник был один. Но и тишина казалась тревожной, несмотря на то, что он был не один.

Хвост сколопендры, дёргавшийся какое-то время, уже лежал без движения. В конвульсиях он успел отползти от груды вымороженных обломков того, что было его передней частью. Даже обездвиженный, он выглядел опасным.

Рома знал по себе: первая неудача цепляется надолго. Он запомнил, что надо выяснить, бывают ли на Оруме психотерапевты, ведь ему нужно будет с кем-то обсудить свой первый раз, когда ничего не вышло. Красс точно не подошёл бы, слишком жёсткий. Зэйн тоже вряд ли поймёт, слишком уверенный. Креа тем более… Слакс мог бы выслушать и поддержать, но возвращаться сейчас было не вариантом.

– Здоровая тварь… – Красс с силой пнул хвост охотника. Тот инстинктивно свернулся. – Рассол есть? Может, заберём с собой?

– У нас есть провизия, – отрезала Креа, строго глянув на громилу. Её голос всегда звучал так, ведь она всё всегда воспринимала всерьёз. – Что мы хотим найти?

– Я не знаю… Сырок, рассказывай. Как всё было? – Красс закинул огромный меч на плечо и огляделся.

– Стойте, а так должно быть? – донеслось из-за спины. Это был Зэйн.

Рома обернулся. Здоровяк указывал на ледяной след, тянувшийся от места, где тварь вылезла, до точки, куда Рома отскочил в первый раз.

– Нет. Так не должно быть, – прошептал Рома, глядя на дорожку. Она должна была быть ровной и цельной, но посередине зиял округлый провал, который холод не тронул. Чёрная глянцевая поверхность выглядела оплавленным кратером и делила след на две части. Будто что-то не дало холоду коснуться участка земли.

– О… Сырок, глянь-ка… – Зэйн, опередив Рому, уже тянул руку к чему-то в этой области. – Это же камень Кайэна.

В его ладони лежал угловатый камушек, пульсирующий оранжевым.

Красс и Креа уже были рядом.

«Кайэн Тар» – вспомнил Рома имя Архонта Огня.

– Я же говорил, что они повсюду валяются… – сказал Зэйн, подбросив камушек, поймал его и протянул парню.

– Ты говорил, что они безделушки, – ответил Рома, принимая оранжевый камень.

– Значит, не совсем безделушки…

02 Поселение

Быстро перекусив во время незапланированного привала, Рома отошёл немного в сторону от остальных и достал из кармана свои камни. Разложив их прям на скале, уселся в позе шейха и стал разглядывать.

Зэйн не обманул, говоря, что те валяются повсюду. Как оказалось, даже в тех местах, где их совсем не ожидаешь. Убийственное везение – можно было бы так охарактеризовать факт нахождения этого камня сегодня.

«Но как так совпало?» – Рома глядел на оранжевый камушек, пытаясь выстроить хоть какую-то вероятностную формулу, по которой всё так сошлось. Шанс выиграть пятикомнатную квартиру в Москве, купив бутылку колы, казался ему в разы вероятнее того, что случайный охотник случайно попадёт в зону действия камня, который совершенно случайно обнуляет его силу.

Или, всё же, не обнуляет? Надо было проверить, чтобы быть уверенным наверняка.

Схватив камни, Рома убрал их в карман, кроме того самого, который сиял словно уголёк в мангале. Не так ярко, конечно, но похоже.

– Я сейчас, – бросил он остальным и, ощущая пульсирующую теплоту от камня Кайэна в сжатом кулаке, шагнул вперёд на пару десятков метров.

– Ты куда там… испарился? – прозвучало недовольное бурчание из переговорника.

– Надо проверить, Зэйн, – ответил Рома и положил камушек на булыжник, который приметил ещё с места стоянки.

Охотники больше не объявлялись, да и группа вела себя, по привычке, тихо, чтобы не привлекать внимания, потому у Ромы созрел в голове план. Раз выдалась минутка отдыха, никаких врагов кругом не было – он решил проверить тот камень. Раз уж возникла ситуация, когда его сила была сведена к нулю, то нужно было с ней разобраться, пока есть время, ведь нельзя было практиковаться там, где были другие люди.

«Совсем немного» – сказал себе Рома, понижая температуру вокруг себя. Немного – сферы в один метр метров должно было хватить сполна. У него всё увереннее выходил этот трюк, ведь он уже знал, что нужно делать – лишь выпустить холод из себя. Стать им. Установить область, силу и вуаля…

Разогретые камни с треском и хрустом обращались в мелкое крошево, а сухой кустарник, который рос рядом с ними, просто осыпался ледяным прахом. Рома ощущал всю сферу вокруг. Всё, что становилось частью мерзлоты – даже каких-то несчастных жучков-землероек, которых внезапно накрыло убийственным морозом.

«Простите…»

Он ощущал всё, кроме того булыжника, который совершенно выпал из зоны его воздействия. Тот самый булыжник, на котором лежал камен Кайэна, который сиял, будто сгорая. На каждую волну холода, что источал Рома, он отзывался пульсирующим светом.

– Сильнее, – выдохнул пар Рома.

Камень вспыхивал, как костёр, выдуваемый зимним бураном. Казалось, что ветер вот-вот затушит непокорный уголёк, но… нет.

– Сильнее!

Температура продолжала падать. Так низко он ещё никогда не понижал. Земля начала стонать. Песок, застигнутый космическим холодом, издавал сухое шипение и треск, начиная проседать. Привыкший к постоянному жару, что нисходил от орумского солнца веками, песок просто растерялся и начал сжиматься. Камень Кайена полыхнул, словно петарда и померк, взорвавшись тысячей осколков, вместе с булыжником, который за мгновение осыпался серым прахом, будто бы его никогда и не существовало.

«Есть!» – Рома вобрал в себя холод. Ещё один трюк, которому он научился на мосту между измерениями. Он мог теперь не только отпускать холод, но и вбирать его обратно. Зачем – пока не понял, но практиковался каждый раз, как предоставлялась возможность. Могло когда-нибудь пригодиться. Да и самочувствие его, казалось, держалось на приемлемом уровне – стоило потратить холод не впустую, вобрав в себя энергию зимы, и голова кружилась меньше. Воздух вокруг обратился лёгким паровым облаком из освобождённых из ледяного плена частиц воды. Лоб покрыло испариной.

– Значит, ты имеешь предел, – обратился Рома к взорвавшемуся камню, запрокидывая голову. Трюк не помог – так сильно температуру он ещё ни разу не снижал.

«Как и я… боже, ну почему обязательно кровь из носу, а?» – с лёгкой обидой подумал парень, выбираясь из хрустящего месива под ногами.

Вся троица, бросив свой обед, наблюдала за ним с камня, на котором они расположились, пока тот возвращался. Когда Рома вернулся, посыпались вопросы на тему экспериментов, которые он решил устроить, не сообщив остальным. Больше всех наседал Красс. Зэйн, который также строил из себя знатока, но проведший гораздо меньше времени в бою бок-о-бок с наместником Илиссар, стоял молча и, хмыкая, кивал, не влезая в обсуждение.

– Я его сломал, – ответил парень на очередной вопрос, – и, да, он даёт что-то типа защиты от холода… кхм… от этой моей силы. Но у него есть предел… то ли предел силы воздействия, то ли времени… не знаю, но он точно есть.

– То есть, если я возьму такой камень…

– Не начинай даже, Красс, я на это не пойду, – оторвав от носа свою специальную «кровавую тряпку», сделал предупреждающий жест Рома. – Ещё чего не хватало.

Тряпка вернулась на место.

Он уже съел две конфеты, но кровь всё не унималась. Хоть голова и не кружилась, но внутри что-то поднывало, будто бы он переборщил с границей охлаждения. До такого уровня опускаться ещё не приходилось, и все ощущения были в новинку. Когда он вбирал тот холод, внутри ещё какое-то время горел ледяной жар. Ощущение было неприятное, но и не вызывало опасений. Спустя несколько минут оно угасло, оставив за собою лишь память, но память была ценным ресурсом. Особенно когда всему учишься на ходу.

«Тот охотник… во время первого скачка, видимо, касался брюхом этого камня – потому я не смог его достать…» – строил теории Рома, понимавший, что в дальнейшем, когда у него случилась паника с истерикой, тварь, вероятно, отползла от камня Кайена, потому и была убита.

Но это были лишь теории.

***

До разбирательств о том, почему Рома, всё же, совершил свой первый вылет из седла, к счастью, не дошло. Только лишь Креа тихо поинтересовалась, на что Рома пожал плечами, сказав, что случайно отвлёкся. Это её устроило – она пожала плечами, сказав «ладно», и не стала выспрашивать дальше. Хотя, в принципе, так оно и было, а про фэйспалм, отвешенный себе прям на ходу, лучше было не говорить, ведь это действительно было совершенно неуместно. Достаточно было сделанных выводов и намерение больше так никогда не поступать, ведь это были не игрушки, да и, в целом, неприятно – спасательный пузырь хоть и работал, но Рома решил, что лучше в него не попадать.

А дальше он старался вести вперёд и не думать лишнего. Вот была дорога, вот была задача. Всё остальное будет после, когда, как минимум, путь будет почище, ведь вокруг всё ещё было полно скал и песка. Скалы грозили столкновением и очередными кульбитами в воздухе, а песок таил в себе… чёрт знает, что он таил в себе. Возможно, охотников, ждущих момента, чтобы кого-то сожрать.

Тем не менее, дорога брала своё! Чем дальше на юг они продвигались, тем больше отступала Пустошь. Что-то менялось неуловимо. То ли песка становилось меньше, то ли стала мелькать какая-то растительность, помимо надоевших сухих колючек.

Казалось, что они были уже где-то на границе Великой Пустоши и вот-вот Моррад явит себя во всей красе.

Спустя десяток минут, Рома понял, что они преодолели эту границу.

То тут, то там, стали попадаться островки невысокой травы и даже небольшие деревца, похожие на плакучие ивы, только листья были не привычного зелёного цвета, а ближе к желтоватому, несколько выжженному ярким солнцем. Внезапно возникшее обилие непривычных глазу цветов заставило проморгаться. Глаза привыкли к иссушенным пустынным пейзажам. Даже короткие срывы на обилие растительности во владениях Архонта Весны не компенсировали ту насмотренность на пустынные виды Пустоши, где между скал посвистывал сухой веете, гнавший мелкие песчинки с загадочным шорохом. Будто бы постоянно пустыня шептала что-то, пытаясь рассказать историю о том, какой она была раньше.

Рома не знал языка шелеста песка, потому не мог услышать эту историю. Теперь он смог увидеть своими глазами. Тот самый южный Моррад, о котором ему рассказывал Слакс, наступал по всем фронтам. Даже небо изменилось. Тяжёлые кучевые облака, нёсшие в себе влагу, проявились в синеве, а воздух стал плотным, отчего лоб сразу покрылся испариной.

Сквозь урчание двигателя стали пробиваться другие звуки, от которых Рома успел отвыкнуть: шелест листьев и травы, стрёкот сверчков в зарослях, крики птиц, летящих в высоте. Мир ожил, стоило лишь покинуть пределы Великой Моррадской Пустоши.

– Ого… – прошептал парень, увидав у небольшого озерца группу каких-то однорогих копытных. Разглядывать не стал – отметил лишь тонкие грациозные ноги и длинный рог. Всему своё время. Не хватало ещё вновь впечататься в какой-нибудь куст, коих тут было в избытке. Порадовался лишь тому, что наличие такой фауны могло говорить о том, что охотников тут либо не было вовсе, либо они были незначительны, ведь сложно представить, что такие единороги могли спокойно обитать в Пустошах, где царили хищные сколопендры.

Хотя, это была лишь теория. Слакс говорил о том, что охотники исключены из традиционной пищевой цепочки, ведь питались они частицами Бездны, которые были рассеяны в пространстве, а на людей нападали не из желания насытиться. Рома отметил себе, что нужно выяснить о том, что творилось с охотниками на юге, вспомнив свой сон. Орды жуков двигались с севера, а на юге их не было…

– Сырок! Видел? – Зэйн вырвал парня из тяжёлых мыслей о членистоногих.

– Да, кто это?

– Это нэки, – ответил здоровяк, – нэ-э-э-э-к.

Рома усмехнулся, услышав то, как Зэйн имитировал голос животного. Если он точно его передал, выходило, что это были орумские козлы, а не единороги. Хотя… он не знал, как звучали бы единороги. Возможно, что так и звучали бы.

– Зэйн, а нэки дают молоко?

– Конечно, парень, их разводят везде, – ответил тот.

Рома вновь улыбнулся. Раз так – будет им мороженое.

***

Спустя ещё час, когда они были уже достаточно глубоко в новой климатической зоне, что даже влажность воздуха стала уже привычной, а деревья и кустарники, из небольших островков зелени, стали превращаться в целые плотные массивы буйной растительности, переговорник вновь ожил.

– Заночуем в посёлке, или в ночь поедем? – Зэйн, как лидер их группы, под вечереющее небо, задал вопрос, на который Рома очень рассчитывал.

– Нет! – взмолился Рома, – давайте остановимся, пожалуйста.

Весь день в дороге давал о себе знать. Поясницу он не ощущал уже час или два, осторожно поёрзывая и гадая о том, сможет ли вообще встать с гравика, или вообще когда-нибудь ходить прямо. Во-вторых, хоть они уже достаточно долго ехали по поросшей травой равнине, но ночные гонки были ещё где-то за пределами его мастерства, а второй аварии очень не хотелось.

Хоть тут и не было скал и огромных булыжников, но чем дальше – тем больше стало попадаться деревьев и луж. Да и нет-нет, да выныривал из травы какой-нибудь валун. Ну и спать хотелось, а из-за скорости парень и прозеваться толком не мог, ведь приходилось следить за несущимся навстречу пространством. Да, пробок и ограничений скорости, с регулировщиками, тут не было, но было напряжение, затёкшие мышцы и ветер в лицо, от которого губы уже, казалось, покрылись чешуёй.

Ему нужна была горячая ванна. Желательно с гидромассажем. Чёртов котёл тоже подошёл бы, пусть его там даже варили бы заживо – он лишь, лениво позёвывая, просил бы подбросить ещё дровишек.

На самом деле, Рома очень хотел ныть и жаловаться. Единственное, что его останавливало – молчание в эфире. Только предупреждения о возможных препятствиях, несколько шутеек, которые отпускал Зэйн и сам смеялся, да бурчание Креи, чтобы не занимали эфир.

«А что если…»

– Ребят, – Рома, которого осенило, чуть снова не хлопнул себя по лбу, – а я могу добраться до посёлка своим ходом, а вызвать гравик уже там?

– Чё? – отозвался Красс.

– Ну… я уже на пределе, правда, – смутился парень, – устал очень. Может я ветром быстрее доберусь?

– Да грэнча с два, пацан. Вызвать гравик ты сможешь только в определённом радиусе от места, где ты его на стоянку отправил. Терпи… тут недалеко осталось. Иначе придётся за ним возвращаться.

– Понятно… – вздохнул Рома и крепче вцепился в руль.

По-крайней мере, идея была хороша.

По-крайней мере, он попытался.

По-крайней мере, они теперь ехали в посёлок.

***

К селению они добрались когда небо уже окрасилось глубоким тёмно-оранжевым, а фары давно уже были включены.

– Вау, – несмотря на усталость, граничащую с опустошением, протянул Рома, увидев маленький городок, располагающийся в долине.

Никаких высокоэтажных зданий – максимум 4-5 орумских этажей. Сами домики, даже издали, напоминали то ли зёрна миндаля, то ли арахиса, закопанные землю. Привыкший к монструозному угловатому гигантскому краулеру, являющий собой квинтессенцию механизированности и промышленного гротеска, странно было видеть такие округлые и органичные структуры.

– Это эрданское поселение. Озеленители, – прокомментировал Зэйн. – Пытаются превратить Моррад в свои джунгли. Дурачьё…

– Почему дурачьё?

Глядя на темнеющие вокруг поселения лесные массивы, у них, казалось, неплохо получалось. Некоторые деревья, имевшие стройные, но высокие, стволы нависали над остальными, раскидываясь широкими облаками своих крон, будто собиравшиеся расти до самого неба.

– Они хотят весь Орум превратить в большую Эрдану. На Дагорис их пускают, но селиться разрешают только в городах, а на Морраде всем плевать. Вот они и устраивают тут свои заросли…

– Ой, да ладно тебе, – проворчала Креа, – иди ещё у префектуры в пикете постой, эколог.

Вспомнив вид на Эрдану из тоннеля между измерениями, Рома хмыкнул. Учитывая опустошённость большей части Моррада, местные должны были радоваться тому, что его озеленяют. Ведь растительность будет являться естественным щитом от пустоши, которая может спокойно разрастаться на юг, не встречая преград.

Хотя, вспомнив совет, оставалось лишь пожать плечами – Орум был многогранен и ситуация явно была неоднозначной, раз Зэйн так высказался. У любого единства были свои тонкие места, о которых лучше было размышлять не на пустой желудок, лёжа в удобной постели.

***

Стоянка для гравиков была такой же, как и в краулере – небольшие платформы, которые, после активации, по нажатию на брелок, принимали на себя тачки. Платформ было двадцать, но занятых была половина. Хотя, это была не единственная стоянка. Как сказал Зэйн, их было три или четыре, не считая частных домашних парковок, которые были рассчитаны на местных жителей.

Рома, когда они, наконец, остановились на брусчатой улочке, мощёной округлой галькой, кряхтя и постанывая, сполз со своего гравика в позе омара. Наплевав на все приличия, стал разминаться и делать наклоны, чтобы привести в чувство залитую вусмерть поясницу, которая уже почти не ощущалась частью тела.

Остальные сильно контрастировали, привыкшие к таким многочасовым марафонам в седле. Креа буквально вспорхнула с тачки, как ни в чём ни бывало, а Зэйн и Красс, о чём-то пересмеиваясь, сразу отправились к свободным местам на стоянке, чтобы припарковать гравики.

– Сырок, ну чё там?

– Красс… дай мне… – парень тянулся вверх, задерживая дыхание от расслабляющихся спазмов, – секундочку… пожалуйста…

От наслаждения, что он, наконец, стоит прямо, ощущая свои ноги, ему было даже плевать, если его тут оставят и уйдут в гостиницу. Будет спать, значит, прям в кустах, которых тут было в избытке. Да и воздух был влажным, будто на южном курорте. Стоило лишь найти лавочку, и…

– Сырок! Грэнч тебя…

– Да-да, иду, – пробурчал Рома, переставая тянуться, и, чуть покачиваясь, поплёлся за своей командой.

03 Зимний сон

– О, это вы! Я вас запомнила! Решили вновь остановиться у нас? – Донеслось из холла, куда вела дверь с крыльца, оплетённого лозой, которая обвивала почти каждое строение в этом селении.

Рома заходил в гостиницу последним и, зазевавшись по сторонам, въехал в Красса, резко остановившегося на пороге. Сбить его с ног не представлялось возможным, а вот сам Рома чуть не упал от неожиданности.

– А… вы сегодня с друзьями… сейчас поглядим, куда же вас можно поселить…

Рома выглянул из-за широкой спины громилы, чтобы рассмотреть холл. Насколько он понял, дома эрданцев действительно были органическими – уж больно напоминали какие-то гигантские семена. Даже на ощупь – он умудрился потыкать пару строений пальцем, пока они шли по людным вечерним улочкам. По ощущениям было либо каким-то особым вариантом пластика, либо кожурой, но точно не дерево, ведь структура и расцветка была монотонной, да и следов лака не ощущалось. Ровная, тёплая и гладкая естественная поверхность, казалось, была такой сама по себе, без дополнительной обработки. Хотя, всё это требовало расспросов и уточнений.

Холл, помимо приятного аромата внутри, обдал уютом и лёгкой приятной обстановкой. Несколько парящих в воздухе осветительных шаров, гладкий пол с разными плетёными коврами, казалось, ручной работы, удобные кресла (всё казалось удобным, куда можно было присесть и расслабиться), казалось, тоже плетёные из какой-то соломы, и даже камин, в котором горел бездымный огонь (явно, огненный камень). Посреди круглого зала стояла конторка, похожая на ту, что была у Слакса, за которой была девушка в светлом наряде, напоминавшем стандартный офисный стиль краулера – лёгкая туника и короткая юбка. Ничего лишнего, кроме отороченного узорчатой бахромой воротника.

– О, кресло, – Рома и решительно заковылял в направлении плетёнки.

Оформление, или что там было заведено в эрданских поселениях планеты Орум, в гостиницах, наверняка, требовало какого-то времени, которое совершенно необязательно было проводить на ногах.

Особенно когда кресла так манили и звали присесть на минуточку.

Только на минуточку.

***

– Сырок, эй.

Шлепки по щекам.

– М-м-м-г-х-м… Красс, отстань, – попробовал отмахнуться парень, услышав собственный всхрап, прозвучавший слишком громко спросонья.

«Я вырубился что ли?» – попытался он открыть глаза. Получилось со второго раза.

– Вставай, пошли поедим, а потом дрыхни до завтра уже…

Ещё шлепок.

Рома, всё же, смог собрать глаза в кучу и что-то начать различать. Перед ним был не Красс, а Зэйн. Красс и Крея, стоя у выхода, о чём-то оживлённо беседовали. Креа попутно перебирала в руках какие-то карточки, похожие на визитки. До ушей доносились названия напитков. Стало ясно – выбирали куда двинуться дальше.

– Можно я сразу спать пойду? Я не встану сейчас… ещё идти куда-то, – стал капризничать Рома. Ему и правда было уютно, откинувшись на спинку этого мягкого плетёного кресла, которое ещё и эргономично подстроилось под изгибы тела. – Чё ты меня разбудил, Зэйн… поел бы утром. Видишь же, что я никакой…

Зэйн покачал головой:

– Нет, брат, ты много сил потратил, а завтра опять полдня ехать до города. Пошли, вставай, – протянул он массивную ладонь.

– Ну З…

Здоровяк не стал дожидаться, пока Рома соизволит согласиться, а просто схватил его за грудки и вырвал из кресла, уставив на подкашивающиеся ватные ноги, не успевшие быть перехваченными нервными импульсами. Мозг, вырванный из быстрого сна, очень тяжело приходил в себя, и тело напоминало скорее набитую плюшем куклу, чем вместилище древней и могучей силы Архонта.

– Ну вот, во-о-оу, стоять… вот так, молодец, – приговаривал Зэйн, не давая недовольно сопящему Роме упасть обратно.

«Ну ёп… эй!» – мир резко перевернулся, когда Зэйн одним махом закинул Рому на своё массивное плечо.

– Я распоряжусь подать вам ужин на террасу, – донеслось со стороны конторки.

– Поставь меня, я сам дойду, – зашипел, отчаянно брыкающийся, Рома. Как мешок, заброшенный на плечо Зэйна, он старался сильно не краснеть, но, краем глаза, заметил, как заулыбалась администратор.

«Какой стыд…»

– Зэйн!

Когда его выносили, Рома заметил, что Креа, тактично не глядя на него, открыла дверь, пропуская Зэйна вперёд.

***

На самом деле, Рома был чудовищно голоден, и это стало понятно, когда он проглотил две миски чего-то, что напоминало то ли рагу, то ли мясо с овощами в горшочке – неважно. Было мясо, был горячий и пряный бульон, было что-то, что по виду напоминало картошку, но по консистенции дыню – ему было наплевать. Можно было бы продолжать, но в него просто не поместилось бы больше.

– Твою ж мать… – дожёвывая последний кубик превосходно разваренного волокнистого мяса, выдохнул парень. Не в силах сопротивляться, Рома утрамбовал мясо куском великолепной мягкой лепёшки с подозрением на чеснок и перец, – это нэки?

– Да, привыкай, они везде, – ковыряясь в зубах, пробурчал Красс. – Думал, что успел отвыкнуть от них в пустыне, но нет…

На краулере такого мяса не было, потому Рома недовольства громилы не разделил. Да, с особым привкусом, но сочное. Да и разварено хорошо, потому вообще никаких проблем с таким гастрономическим нововведением он не испытывал. Привкусом чем-то даже напоминало говядину, и это было прекрасно. Главное – сильно отличалось от приевшегося мяса охотников, которое всегда было либо копчёным, либо сильно просоленным. Рома даже подумал о том, что из нэков можно было бы сделать весьма и весьма недурственные шашлыки, промариновав хорошенько с теми специями, что он покупал на рынке Посёлка Старателей.

Но только после того, как отоспится. Набитый желудок, видимо, натянул кожу и глаза стали закрываться. Икнув, Рома облокотился на правую руку и чуть откинулся, чтобы не испытывать затруднений с дыханием.

Зэйн, меланхолично обмакивающий лепёшку в бульон, чуть хохотнул, передразнив парня:

– Отпусти меня, Зэйн… я не голоден, Зэйн…

Красс гулко расхохотался, изобразив то, как Рому несли до стола на площадке, где размещались столы – эдакое гостиничное кафе под открытым небом.

Кольца Орума светились нежным голубоватым светом, раскинувшись через всё небо. Этой ночью лишь одна из лун показалась, чтобы освещать ночь для тех, кому не было суждено провести её во сне. Даже облака рассеялись, чтобы свету чужих звёзд ничего не мешало.

Где-то среди них, возможно, было и Солнце.

– Да-да, смейтесь, грэнчи, мне наплевать, – глядя на звёзды, сказал Рома, – я спать пошёл.

– Эй, у нас тут купоны на эль… – Зэйн даже привстал, но Рома был неумолим. Слишком долгим выдался день, да и предыдущий. Слишком засиделся он на пустынном краулере.

Покряхтывая, парень выбрался из-за стола и, лишь махнув рукой, направился нетвёрдой походкой к крыльцу.

Заботливая администратор показала, где располагалась комната. Небольшая этажность зданий исключала лифт, да и сложно было его себе представить в этом здании, потому ему пришлось подниматься по лестнице.

Стараясь не топать и не шаркать, но тяжело сопя из-за усталости и переедания, Рома, всё же, взобрался на четвёртый этаж, костеря орумские лестницы, которые казались слишком высокими. Девушка, придерживающая его за руку, видно решившая, что он был пьян, тактично и тихо довела его до их номера, предложив помочь ему раздеться.

Отбрехавшись от предложенной помощи, Рома закрыл дверь и огляделся. В комнате было три кровати, несколько таких же вязанных кресел, ковриков, пара комодов и небольших столиков. Всё как у людей, и даже голосфера, установленная прямо посреди комнаты, присутствовала.

Крею, судя по всему, отправили в отдельную комнату, раз кроватей было три.

Крутанув против часовой оси плавающий в воздухе осветительный шар, чтобы тот потускнел, Рома скинул с себя свою ленту с карманами. До комода она не долетела, упав рядом. В ту же кучу отправилась и одежда.

Не найдя в себе сил испытать разочарование от отсутствия в эрданском доме ванны и душевой, Рома, бурча под нос о том, что любители органики могли бы быть более органичными и в плане гигиены, отправился в очистительную кабинку. Несмотря на досаду, отметил, что та сняла не только ощущение въевшейся в кожу грязи и дорожной пыли, но и отёк в стопах и, к удивлению, боль в пояснице, почувствовал себя посвежевшим.

Сквозь окно, которое представляло собой лёгкое, но ощущаемое пальцами, статическое поле, пропускающее лёгкий ветерок, но оставляющее снаружи уличный шум и местную мошкару, падал мягкий ночной свет. Рома видел такое окно впервые, ведь на краулере окна были бронированными, а мошкары в пустошах практически не было – тем более, внутри Посёлка Старателей.

– Хм, – на большее его не хватило. Орум был удивителен, но никакое чудо местной техники не могло удивить больше, чем мягкая и манящая кровать.

***

«Эй… а…» – рухнув в сугроб, Рома застонал. Он же почти достиг той мягкой подушки, которая, наверное, была набита мягкой и упругой шерстью грациозного нэка. Вместо обволакивающего комфорта, он ощутил холод, прорвавшийся за шиворот, – «ну почему опять снег?!»

Удар кулаком пришёлся по податливой снежной массе, обдавшей его очередной порцией холода, вместо мягкости перины, которую он уже успел заценить. Оставалось надеяться, что его физическое тело, из которого его вытянуло сюда против воли, сейчас оставалось в тепле и комфорте.

– Твою ж мать! – выругался парень, не доставая головы из снега, – дайте же поспать нормально! Чёрт!

Лежать так было холодно, мокро и до ужаса обидно.

– Кровать, чёрт, я же хотел просто полежать удобно. Почему именно сейчас, чёрт, – ворча, стал подниматься из сугроба Рома, – ещё и в снег, твою же ж налево… ну за что?

Оказавшись на ногах, утопая в снегу по колено, стал отряхиваться. Главное было – выдворить снег из-за шиворота, где тот уже начал неприятно тянуться холодными струйками по спине. Широкие и лёгкие штаны, которые снова его подвели, ведь ноги они совершенно не защищали, получили свою порцию ругательств.

Отряхнувшись, как мог, от снега, Рома поднял голову.

Луны были на своём месте – на этот раз обе. Кольцо так же сияло холодной рекой света в звёздном небе.

– Орум…, – прошептал Рома, выдохнув облачко пара, – это не лимб?

Видение сильно отличалось от того, что ему пришлось пройти после того, что случилось в Мёртвом Улье. Там не было ни привязки к миру, ни мыслей о местоположении. Лишь спутанное сознание и ощущение близкой смерти. Сейчас было иначе. Он понимал, что находился на Оруме, только обилие снега казалось чем-то невозможным. В мире вечного лета не бывает зимы.

Огляделся.

Он был в каких-то горах. Это были не скалы, но явно высокие холмы. Заснеженные просторы простирались до самого горизонта. Кажется, что вдалеке было какое-то поселение – мерцающие огоньки и едва уловимое мельтешение говорили о том, что там была цивилизация.

Была ночь, но снег отражал свет лун, кольца и бесчисленных звёзд, потому видно было вообще всё. Заснеженный лес, ставшую льдом реку, засыпанные овраги и долы. Орум в зимней спячке был прекрасен. Если не смотреть наверх, то он напоминал роспись новогодней открытки, которую Рома мог рисовать в начальной школе – настолько знакомым казался пейзаж. Про кольца и луны он тогда не подумал бы, но в целом – да, вполне земной вид. Всё было настолько тихо и мирно, а безумно яркое, даже для ясной зимней ночи, освещение добавляло пейзажу какой-то сказочности.

– Зачем ты привела меня сюда?

Он не оглядывался. Просто почувствовал, что не один наблюдает этот прекрасный вид. Утро на разрушенном плато, сразу после суда. Вид заснеженного Орума сильно контрастировал с видом зарождающегося дня в Великой Пустоши, но тогда она явилась к нему. Теперь она позвала его к себе. Иначе просто не могло быть.

Он обернулся.

Илиссар была рядом. Её мерцающие белым светом глаза, не моргая, были устремлены туда же, куда Рома смотрел секунду назад. Она была такой же, как и во время прошлой встречи.

Будто бы сама прошлая встреча, несколько дней назад, не закончилась её исчезновением, а продолжалась здесь, в сменившихся декорациях, и она всё ещё была рядом. Казалось – всегда, просто редко показывалась. Настолько неудивительными и «своими» казались её посещения. Никакого ощущения вторжения в личное пространство у Ромы не возникало.

– Ты хотела мне что-то показать?

Архонт опустила глаза на мгновение, затем вновь устремила их к городу.

– Ты видишь последнюю зиму…, – спустя несколько секунд, сказала она. Голос её был почти обычным – не таким, как Рома привык слышать её. Не было никаких дополнений в виде шелеста ветра, шороха вьюги. Лишь неуверенная хрипотца, будто бы она очень редко говорила, – …видишь её так, как видела я.

«Последняя зима… значит, я в прошлом.» – Рома отвернулся, глядя на укрытый белым покрывалом мир, который, спустя века, забудет о том, каким он был когда-то давно.

– Это та самая «Вечная Зима»? – ему хотелось сказать что-то вроде «красиво», но дефицит информации, вкупе с эхом раздражения за то, что он был лишён глубокого сна без сновидений после тяжёлого дня, принуждали сохранять деятельный подход к общению.

Илиссар не торопилась отвечать. В какой-то момент, Роме даже захотелось проверить – на месте ли она ещё, или, уязвлённая его камнешкуростью, оставила его.

– Нет. То, что ты называешь «Вечной Зимой», начнётся позже, – прозвучало из-за спины, – она не была так красива, как то, что я хотела, чтобы ты увидел… Посмотри.

Несмотря на то, что это был сон, холод стоял жуткий, и зубы парня уже отбивали чечётку. Архонт находилась в своей среде, ведь, являясь квинтессенцией зимней стужи, сложно было ощущать дискомфорт от низких температур. Величественность пейзажа, ностальгия белой девы по старым временам – всё это было прекрасно, и Рома всячески разделял, но, к сожалению, утопшие в снегу ноги уже ломило.

– Я вижу, Илиссар, – обернулся он к ней.

Встретив глазами заснеженный холмистый пейзаж, он даже не удивился. Как всегда, появилась ненадолго и скрылась, будто бы её не было.

– Ну, прекрасно… а можно мне теперь обратно в кровать? – пробурчал он, разворачиваясь к виду на город.

Только никакого города на горизонте уже не было.

Вместо него, прямо из снега, торчали незнакомые, но узнаваемые очертания. Там, где только что бурлила городская жизнь и мерцали огни, возвышалась громада, которая даже издали пульсировала и содрогалась, воздев к небесам огромные, как башни, дёргающиеся отростки.

Вместо города Рома наблюдал гигантский живой улей.

***

Рома распахнул глаза, стараясь поскорее избавиться от ощущения холода, одиночества и подкатывающей к горлу тошноты, с которыми его оставила его там, во сне, его благодетельница.

Ночь. Темнота вокруг явно свидетельствовала о том, что он не проспал неделю, как собирался, а позорно сбежал из сна ещё даже до рассвета.

Храп, внезапно разрезавший тишину на «до» и «после», отозвался учащённым сердцебиением в груди.

«Креа?!» – Рома резко обернулся. В лунном свете, льющимся снаружи, он разглядел, что в комнате, вместе с ним, была она. Зэйна не было, но с улицы доносились какие-то голоса, – «неужели бухают с Крассом?»

Часы на стене показывали далеко за полночь, но до утра была ещё куча времени.

Рома откинулся на подушку.

«Это был не сон…» – воспоминания. Он помнил всё от начала до самого конца. Он был там, видел всё своими глазами… Он стоял там, где стояла она.

Оставалось только понять, почему Архонт решила показать ему это именно сейчас.

Он потянулся. Несмотря на это маленькое путешествие во сне, Рома чувствовал себя отдохнувшим. Чуть поёрзав, мысленно поблагодарил чудные орумские матрасы и подушки, которые полностью лишали тело ощущение, что тому скоро исполнится 30 лет.

Храп Креи был просто невыносим, и Рома, вскочив с кровати и наскоро одевшись, выскользнул из комнаты. Всё равно, уснуть было невозможно, да и уже не хотелось – казалось, что он выспался на неделю вперёд. Хотя, после предстоящей поездки, очевидно, бодрости поубавится.

Выйдя в круглый холл, окинул взглядом остальные двери, не сразу приметив выход на лестницу, Рома отправился вниз. Стараясь громко не топать, ведь кругом стояла тишина, и постояльцы могли спать, Рома спустился на первый этаж.

– Как вам спалось?

Рома вздрогнул от неожиданности и обернулся. За конторкой стояла Клио.

04 Основной инстинкт

Мозг попытался подложить под увиденное привычную картинку: круглый холл, тёплый свет парящих шаров, плетёные ковры и кресла, камин с бездымным огнём. Ночная администраторша, которая вчера оформляла их, должна была быть здесь. Должна была быть, но вместо неё была Клио. Аккуратная, собранная, и абсолютно чужая в этой уютной тишине. Несколько дней, после той изматывающей ночи, когда наутро она была выжата как лимон и разбита, жалостливо просящая отпустить её, и вот она вновь была на коне. Гостиничная форма была ей к лицу, но эта бахрома казалась слишком нелепой, учитывая длину лезвия её кинжала, которым она так умело орудовала.

Рома остановился на последней ступеньке. В груди постепенно становилось пусто и тесно одновременно. Не успевший отойти от ночного кино, показанного ему Илиссар, Клио была последним человеком, которого он хотел бы видеть. В голове было лишь желание выйти проветриться, побродить по улочкам, а тут его встретила она.

«Неужели снова чёрную метку вручат?» – он быстро огляделся. В прошлый раз она заявилась с бугаями, но сейчас, кроме них, в холле никого не было. Если только они не тусовались за дверью, готовые, в любой момент, ворваться в зал.

– Ты… – голос вышел хриплым. – Ты что тут делаешь?

Девушка уже оставила пост и молча направлялась в его сторону. Движения её были мягкие и бесшумные, а глаза, устремлённые прямо в душу, словно змеиные, заставляли замереть. Рома взялся за поручень лестницы, чтобы не терять опоры. Образ уставшей девушки Клио разбился вдребезги – перед ним была спецагент тайной организации Искатель Клио. Пусть в нелепой гостиничной форме, пусть одна, но…

«Интересно, а где она спрятала оружие?»

Её рука мягко легла на плечо Ромы, когда она снова, разломав в щепки, все понятия о личном пространстве, приблизилась вплотную.

– Я успела соскучиться, – шёпот Клио пронёсся по коже волной мурашек, попутно разорвав барабанную перепонку парня.

«Снова она…»

Воздух снова стал невыносимо влажным – тело, не успевшее адаптироваться к новому климату, снова начало покрываться испариной в области лба. Рома отпрянул.

– Как ты нашла меня, зачем? Ты же сказала, что мы больше не встретимся…

Она прикусила нижнюю губу, глядя на него словно заправская соблазнительница. Взгляд оставлял порезы похлеще лезвия её клинка, и от этого было невыносимо, ведь Рома понимал, что она играла с ним словно кошка с мышью, используя примитивную женскую силу, ставящую любого мужчину на колени. И ей это нравилось, судя по искоркам в глазах.

– А ты не рад?

«Вообще-то, нет. Совет меня помиловал. Ты сама сказала, что слежка снимается, действия мои легитимны, да и ты сама настаивала на том, что нужно, чёрт возьми, жить дальше, когда оставила меня одного в пустоши, отказавшись отвечать на вопросы. А теперь ты тут снова устраиваешь мне сцену из Основного Инстинкта, заявившись за мной чёрт знает куда, без приглашения. И вообще, как ты меня нашла? Ты следишь за мной? Опять? Что я сделал?» – слова сами выстраивались в справедливую и подходящую к ситуации тираду.

Вместо неё, из пересохшего горла Ромы вырвалось хриплое:

– Э… меня снова будут судить?

Она усмехнулась, вновь наступая на него. Рома сделал шаг назад, но упёрся в стену. Почему-то второй раз, когда Клио, внезапно, появляется перед ним, за спиной оказываются преграды, не дающие отступить.

– А ты успел что-то натворить за то время, пока мы не виделись…?

«Плохой мальчик.» – Рома закончил за неё, заданный слишком томно даже для её голоса, вопрос.

– Ну всё, хватит. – Он схватил её за плечи, решительно отодвинув в сторону, и, не глядя в смеющиеся над ним глаза, обошёл искательницу так, чтобы за спиной было свободное пространство.

Клио качнулась, но удержалась легко, будто он не оттолкнул её, а лишь обозначил свою границу мелом на полу. Она даже не поправила воротник. Только посмотрела на него чуть иначе, внимательнее, и улыбка стала чуть тоньше.

– Ты изменился, – сказала она, продолжая улыбаться, но глаза её стали внимательнее.

Рома сжал пальцы в кулак и разжал. Сердце билось ровно настолько сильно, что, казалось, он снова оказался на разрушенной скале под взором Совета.

– Ты тоже, – процедил он. – Говори нормально. Зачем ты здесь? Как ты меня нашла и, главное, зачем на этот раз? Я ничего не делал.

Клио задержала взгляд на его лице, будто проверяла, до какой степени он сейчас на взводе, и ещё шагнула вперёд. Рома отступил на полшага, чтобы не дать ей снова прижаться вплотную.

– Спокойно, не дёргайся, – усмехнувшись, протянула руку к его груди она, будто собираясь снова играть с ним. – В кармане у тебя маячок. Ровно по нему я тебя и нашла.

Скользнув пальцами внутрь одного из карманов ленты, куда Рома не заглядывал с момента её покупки, Клио извлекла маленькую чёрную «таблетку».

– Ты…

Рома открыл рот, тупо уставившись на Клио, вскинувшую брови и захлопавшую ресницами, словно извиняясь за какую-то незначительную шалость. Вот зачем ей нужны были все эти ужимки и игры. Близкий контакт, отвлечение внимания, гормональный взрыв и мозг у «клиента» отключался. Можно было делать всё, что заблагорассудится, пока объект был тёпленький.

– Не беспокойся. Больше ничего нет. Всего один маленький жучок, – говорила она, пока Рома, присев на колено стал, насупившись, проверять каждый карман своей ленты.

«Да, конечно, держи карман шире… так я тебе и поверил…» – мысленно продолжал вести диалог с этой бестией он, не говоря при этом ни слова, чтобы не спровоцировать очередной раз на колкость, или ещё что там было в запасе у неё.

В остальных карманах, на удивление, оказалось пусто. Карман с камушками проверять не стал – туда он часто лазил, потому мог бы и заметить.

– Так, – поднявшись на ноги, закинул ленту на плечо он, – где ещё сюрпризы? Если тебе неймётся, то можешь звонить и спрашивать где я. Буду докладывать. – Он смотрел на Клио уже иначе – без растерянности, и даже с вызовом, насколько это вообще возможно, когда перед тобой человек, который в прошлый раз держал тебя на коленях, приставив лезвие к горлу, а сейчас вытащил из твоего кармана маячок, как мелочь из кошелька. Он расправил плечи, как будто от этого зависело хоть что-то.

Клио прикусила губу и снова надела на лицо выражение «извиняющейся девочки». Это бесило сильнее, чем её прямой флирт, с которым она явно перегибала палку – да так, что та начинала трещать. Она подошла ближе, слишком близко, коснулась его кончиками пальцев, словно случайно, и посмотрела прямо в глаза.

– Вообще-то, сюрприз у меня действительно есть, – сказала она негромко.

Роме пришлось усилием выдержать взгляд. Её глаза были липкими, цепкими. Гл