Черный дракон
Пролог:
Я проснулась от дикой, почти невыносимой боли в голове. Я попыталась открыть глаза, но один глаз совсем отказывался это сделать — мешала чёртова запекшаяся кровь.
Я уже хотела протянуть руки к лицу, но тут до меня дошло: я привязана к стулу. Мои руки крепко и туго стянуты какой‑то тонкой верёвкой, которая врезалась в кожу, вызывая адскую боль.
Голова просто раскалывалась. Я абсолютно не могла понять, где, чёрт возьми, я нахожусь!
Внезапно я уловила едва слышный шорох совсем рядом. Сердце дрогнуло, и я медленно подняла голову.
В паре метров от меня стоял мужчина. Время словно замерло, позволяя мне в деталях разглядеть его облик. Тёмные, чуть растрёпанные волосы падали на лоб, обрамляя лицо, которое будто высекли из камня: резкие, выразительные скулы, прямой нос и пухлые губы.
Но больше всего притягивал его шрам — тонкий, едва заметный серебристый след, пересекающий левую бровь. Он не уродовал, а, напротив, придавал лицу загадочность, намекая на непростую историю, скрытую за этой внешней невозмутимостью.
На плече и предплечье извивалась татуировка — сложный узор, сплетённый из древних символов и завитков. Я не могла разглядеть детали, но от одного вида этих линий по спине пробежал холодок.
И всё же главным штрихом были его глаза. Чисто‑голубые, словно кристаллический лёд в глубине арктического ледника, они сияли неземной красотой. В них читалась целая бездна — то ли затаённая боль, то ли непоколебимая сила. Его взгляд, пронзительный и одновременно тёплый, был устремлён прямо на меня, будто он видел не просто внешность, а саму суть — каждую скрытую мысль и эмоцию.
Я замерла, не в силах пошевелиться. В этот миг мир сузился до двух точек: его глаз и моего сбившегося дыхания. Что‑то неуловимое витало между нами — словно невидимая нить, связывающая наши взгляды в безмолвном диалоге.
А после он произнёс:
— О‑о‑о, наша боевая малышка наконец‑то проснулась, — прозвучал тихий и хриплый голос мужчины.
— Где я? И кто ты такой? — попыталась я спросить у него без доли страха в голосе.
Хотя вышло у меня это скверно: мой голос звучал совсем по‑другому — хриплым и мучительным. Меня мучила дикая жажда. Мои губы были пересохшими, а язык — шершавым и сухим, он отчаянно требовал воды.
И тут, будто услышав мои мысли, этот мужчина бросил:
— Кайл, принеси ей воды.
Тут я вдруг осознала, что в помещении находимся не только мы двое. Вокруг — ещё трое мужчин. Все как на подбор: строгие чёрные костюмы, белоснежные рубашки с идеально выглаженными воротниками. Каждый из них мог бы с лёгкостью сойти за модель — настолько безупречны были их черты и осанка. Если бы мне сейчас заявили, что я очутилась в элитном модельном агентстве, а голубоглазый красавец напротив — их главная звезда, я бы ни на секунду не усомнилась.
Но идиллию портили детали. Почти у каждого на лице виднелись свежие царапины — будто следы недавней схватки. А у одного из них нос явно был сломан: слегка искривлён, с подтёками крови у ноздрей.
Что‑то в их облике казалось до боли знакомым... Но сосредоточиться не получалось — пульсирующая боль в голове размывала мысли, превращая попытки вспомнить в мутную, обрывочную мозаику образов.
Один из парней, взяв стакан с водой, направился в мою сторону. Зеленоглазый блондин возвысился передо мной — высокий, статный, с рельефной мускулатурой, от которой буквально веяло силой. Правильные черты лица, лёгкая небритость, придающая облику дерзкий шарм, и эти пронзительные зелёные глаза, в которых плясали загадочные огоньки. Одним словом — настоящий мачо.
Он медленно приблизился. В руке он держал стакан с водой, и каждый его шаг словно подчёркивал уверенность и властность. Не говоря ни слова, он протянул стакан ко мне — движение было плавным, почти ритуальным. Его взгляд не отрывался от меня, а в уголках рта затаилась едва уловимая полуулыбка. Но она не была доброй — она сочилась ядом. Ему я явно не нравилась!
В воздухе повисло незримое напряжение.
Но я, долго не думая, начала пить — да так жадно и с таким наслаждением! В этот момент мне казалось, что это самая вкусная вода на свете. Я полностью осушила стакан, не оставив ни капли. А после провела языком по своим пересохшим и потрескавшимся губам и повторила вопрос:
— Где я? И кто ты такой?
И тут за моей спиной раздался грубый и властный голос:
— Ты дома!
Глава 1
2 дня до происшествия
В очередной раз я просыпаюсь от «нежного» голоса матери, смотрю на часы –время всего-то пять часов утра.
— Мелкая тварь , от меня закрываешься, решила спрятаться ?Открывай живо , а то мало тебе не покажется!
Я встаю со своей кровати и подхожу к двери , открываю замок своей комнаты , как только я открываю дверь получаю «утренне приветствие » в виде пощечины.
—Ты , что решила , что самая умная , да ?— кричит« эта женщина » на меня . Мамой ,её уже назвать сложно, хотя, по сути , ей она никогда и не была . Она с Джоном удочерила меня , когда мне было 7 . Когда мне стукнуло 13 ,Джон её бросил ради молоденькой и красивой любовницы . После этого Мэри , превратилась в совершенно другого человека.
—Ты решила , спрятать от меня пиво ? Где оно я тебя спрашиваю ?— мысленно её проклинаю и отправляю ко всем, мне известным Богам .Но все же ,спокойно и тихим тоном отвечаю , ведь я знаю , если я отвечу тоном , что ей не понравится, то могу получить больше , чем просто пощечина .
—Я не знаю , скорее всего , ты уже просто все выпила .
-Так сходи и найди мне еще !—требует она рассерженным голосом.
- Сейчас время только 5 часов утра , все магазины еще закрыты.— так же спокойно отвечаю я ей
- Уродка неблагодарная , от тебя нет никакой пользы , только живешь за мой счет !—нервно отвечает она , но все же разворачивается и уходит к себе в комнату .
Я же тихо выдыхаю и с облегчением закрываю дверь, легла на свою мягкую и просторную кровать , и закатив глаза, уставилась на потолок. В какой момент все покатилось к чертовой бездне ? Ведь раньше-то было все совершенно не так.
После того как меня забрали из детского дома, моя жизнь казалась настоящей сказкой. Словно по волшебству у меня появились самые дорогие люди — любимые мама и папа. Мы часто отправлялись в путешествия: колесили по разным странам, гуляли по шумным городам, дышали свежим воздухом у моря, взбирались в горы, бродили по таинственным лесам. Но самое главное — я наконец‑то ощущала себя по‑настоящему счастливой. Я чувствовала, что нужна этим людям, что меня искренне любят.
Мне казалось, что чёрная полоса навсегда осталась в прошлом. Жизнь наладилась, и теперь всё будет хорошо… Но, увы, даже самое прекрасное время рано или поздно заканчивается.
Четыре года назад мы всей семьёй готовились к Новому году. Этот день я помню так отчётливо, словно он был вчера. Утро началось с чудесной прогулки по новогоднему городу . Улицы сверкали огнями, в воздухе витал запах горячего шоколада и мандаринов, а мы смеялись и делали десятки фотографий на фоне украшенных витрин. К вечеру мы вернулись домой, и я с мамой принялась накрывать праздничный стол. Папа в это время сообщил, что ему срочно нужно съездить на работу — забрать какие‑то важные документы.
И вот — звонок в дверь. Я, переполненная радостью, бросилась открывать. В голове уже крутились мысли: «Папа вернулся! Наверное, принёс что‑то интересное!» Но на пороге стояла совсем не папа. Передо мной возвышалась незнакомая женщина — высокая, худощавая, с холодной красотой, от которой почему‑то становилось не по себе.
— Э‑э‑э, здравствуйте! — я попыталась улыбнуться, чувствуя, как внутри зарождается тревога. — А вы к кому?
Женщина медленно опустила взгляд на меня, а затем осмотрела с таким пренебрежением и отвращением, будто я была каким‑то неприятным насекомым. Я на секунду замерла: «Может, я где‑то испачкала платье?» — промелькнула паническая мысль. Но, быстро оглядев себя, поняла — с одеждой всё в порядке. Проблема явно была не во мне, а в этой незнакомке.
В этот момент из кухни вышла мама. Её лицо сразу стало напряжённым.
— Вы кто? — резко спросила она, подходя ко мне и осторожно отодвигая меня в сторону.
— Повторяю вопрос: вы кто? И что вам тут нужно?
Незнакомка усмехнулась, словно наслаждаясь моментом.
— Я, дорогая моя, любовница твоего мужа. И у нас будет ребёнок. — Она перевела взгляд на меня, будто специально желая усилить эффект. — Наш совместный ребёнок! А хочу я, чтобы ты дала разрешение на развод моему пупсику!
Дальше всё превратилось в кошмарный сон. Я помню только оглушительные крики, ругань, звон разбитой посуды. В квартиру вбежал папа. Мама, вся в слезах, бросилась на него с кулаками, крича что‑то невнятное. А он, вместо того чтобы успокоить её, кричал в ответ:
— Ты бракованная! Так и не смогла родить мне моего ребёнка! Мне не нужны чужие выродки! Я хочу своё наследие!
Потом всё словно погрузилось в туман. В памяти остались лишь обрывки: мои безутешные слёзы, отчаянные рыдания мамы, папа, яростно собирающий свои вещи… Я подошла к маме, желая хоть как‑то утешить её, но она, даже не повернув ко мне головы, со всей силы оттолкнула меня. Я ударилась об стену, а её ледяной голос пронзил насквозь:
— Это всё из‑за тебя!
Я бросилась наверх, на второй этаж. Бежала так, словно за мной гналось само отчаяние. Захлопнув дверь своей комнаты, я забилась в самый дальний угол, обхватив колени руками. В голове билась единственная мысль, острая и безжалостная: «Теперь я опять никому не нужна…»
Глава 2
Неприятности в школе
Я снова просыпаюсь — уже от будильника. Видимо, пока я размышляла, всё‑таки смогла заснуть.
Встаю и отправляюсь в ванную комнату, стараясь всё делать тихо — не хотелось бы разбудить Мэри. Ещё не хватало сейчас с ней разборок…
Умывшись, я подошла к зеркалу. В нём отразилась довольно привлекательная девушка:темно-русые волосы до пояса, тёплые карие глаза, пухлые губы и хрупкое, миниатюрное тело. На мгновение я залюбовалась собственным отражением, но тут же встряхнула головой — времени на самолюбование нет.
Быстро одеваюсь, собираю сумку и спускаюсь со второго этажа на кухню. Там открываю холодильник, на ходу оценивая его содержимое. Взгляд моментально выхватывает яблоко — идеально. Хватаю его и выбегаю на улицу. Главное — всё делать тихо и быстро.
Оказавшись на улице, я наконец спокойно выдыхаю. Утренний воздух бодрит, а первые лучи солнца ласково касаются кожи. Не спеша направляюсь в школу — дорога занимает около пятнадцати минут. Достаю телефон и наушники, включаю любимую музыку. Мелодия мгновенно создаёт нужное настроение, и я погружаюсь в свой маленький музыкальный мир.Пока я не слышу :
— Эл! Элли! Эллис!
Я оборачиваюсь и вижу свою подругу Кэтрин — кареглазую, кудрявую, с огненно‑рыжими волосами. Она, как всегда, улыбается своей яркой, живой улыбкой, от которой на душе сразу становится теплее.
— О, привет! Ты сегодня не опоздала?! Должно быть, сегодня выпадет дождь из конфет! — восклицаю я, не сдерживая улыбки.
Подхожу и обнимаю Кэт. Она тут же отвечает на объятие — её объятия всегда такие искренние и тёплые.
— Да, сегодня же важная контрольная, — смеётся она.
Мы идём дальше, обмениваясь лёгкими шутками, и вскоре заходим в школу. Направляемся к расписанию, чтобы сверить планы на день.
Вдруг раздаётся резкий крик:
— Эй, отдайте! Что вы делаете?!
Я резко поворачиваю голову и вижу ужасающую картину.
В центре коридора — мальчик из параллели, всеми известный как зубрила Мэттью. Он отчаянно прыгает, пытаясь дотянуться до своей тетрадки. А держит её наш местный хулиган Дэрек — с издевательской ухмылкой на лице. Вокруг него, как всегда, его «Четверка дьявола», а рядом — его девушка Линет, с холодным, насмешливым взглядом.
— Давай полай, я, может быть, и отдам, — растягивает слова Дэрек , и по коридору разносится злорадный хохот его приспешников.
Никто не решается вмешаться. Все лишь перешёптываются, отводя глаза, будто происходящее — не более чем забавное представление.
И тут Линет делает шаг назад, достаёт бутылку воды и с хладнокровной точностью выливает её на Мэттью. Он вздрагивает, поворачивается, чтобы что‑то сказать, но тут же падает на пол — кто‑то из «четверки » ловко подставляет ему подножку. Не успевает он опомниться, как приходит ещё один удар — на этот раз ногой в живот — заставляет его скрючиться от боли. Он хрипит, пытаясь вдохнуть, а вокруг лишь смех и издевательские комментарии.
Моё сердце сжимается. Я не могу просто стоять и смотреть.Я не выдерживаю. Подхожу к Дэреку и резко выхватываю тетрадь. Помогаю подняться мальчишке, отдаю ему тетрадь, затем снимаю с себя кофту и протягиваю ему.
— Уходи и переоденься, — тихо говорю я, глядя, как он, прижимая к груди одежду, стремительно убегает прочь.
Повернувшись, встречаюсь взглядом с хулиганом. В его глазах — удивление… и что‑то ещё. Похотливый блеск? От этой мысли внутри всё сжимается.
— Ха, а ты что, в принца решила поиграть?— с едкой усмешкой бросает Линет.
— Я тут только для того, чтобы учиться и сдать эти чёртовы экзамены! И тебе советую сделать то же! — не сдерживаюсь, голос срывается на полу крик, но смотрю я упрямо ей в глаза .
— Ха , мне это не нужно, ведь у меня есть богатые родители , они уже договорились , что я буду учиться в лучшем институте. — Не как у тебя, сиротка! — её слова, холодные и отточенные, бьют точно в цель.
Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу до боли. «Чёрт, откуда она это узнала?! Кто рассказал? Что ещё ей известно?» — мысли вихрем крутятся в голове, но я не успеваю их уловить.Внезапно раздаётся громкий, властный голос директора:
— Что тут происходит?! А ну живо все по классам, бегом!
Линет медленно поворачивается ко мне. В её улыбке — ледяная угроза.
— Поздравляю, сиротка. Теперь нашей игрушкой для развлечения будешь ты, — шепчет она и, окружённая своими «подружками», неспешно направляется к классу.
В следующий момент ко мне подходит Дэрек. Его голос — тихий, почти ласковый, но от этого ещё более пугающий:
— Зря ты влезла, мышь. Лучше бы дальше сидела в своей норе.
Он уходит, а я остаюсь стоять, словно пригвождённая к месту.
— Что это было? — Кэт берёт меня под руку и мягко, но настойчиво ведёт к классу. — Зачем ты влезла? Поиздевались бы они над ним, да и забыли бы. А теперь они будут издеваться над тобой! Все знают: нельзя им мешать, когда они выбрали себе жертву!
— Я знаю, что не надо было лезть, — отвечаю, чувствуя, как в горле встаёт горький ком.— Я не смогла просто пройти, понимаешь? Я так не могу. Если кто-то нуждается в помощи , я помогу!
Да, она действительно права. В нашей школе существует негласное правило: если «Четверка дьявола » что‑то творит, ты ни в коем случае не должен им мешать. Иначе ты становишься их мишенью — игрушкой, над которой они будут издеваться, пока им это не надоест. И никто не смеет им помешать — даже учителя. Ведь их родители — главные спонсоры этой школы.
И сейчас я, сама того не желая, поставила на себе огромный, жирный крест.
Глава 3
Одни в классе
На удивление, уроки прошли быстро и спокойно. Линет хоть и поглядывала на меня с какой‑то странной искоринкой в глазах, но, к счастью, ничего не произошло. «Может, всё‑таки меня пронесло?! — мысленно усмехнулась я. — Хах, было бы неплохо…»
Сейчас прозвенел последний звонок. В голове уже рисовались чёткие планы: быстрее собрать вещи, успеть забежать в столовую, перехватить что‑нибудь съестное, а после — прямиком на занятия по самообороне. Но моим радужным замыслам, увы, не суждено было сбыться.
— Так, кто сегодня дежурит по расписанию? — раздался строгий голос нашей классной руководительницы, Генриетты Альбертовны.
— Элла! — почему‑то выкрикнула Линет, бросив на меня короткий, многозначительный взгляд.
Спорить я не стала — и вправду, сегодня была моя очередь, о чём я, разумеется, благополучно забыла.
— Что ж, Элла, дождись, когда все выйдут, и приступай к уборке всего класса. И заодно приберись в нашей подсобной комнате! — скомандовала Генриетта Альбертовна, глядя на меня с нескрываемой требовательностью.
Я молча кивнула, принимая неизбежное, и повернулась к своей подруге Кэт:
— Ты сегодня останешься, поможешь мне? — с надеждой в голосе спросила я.
— Нет, извини, — покачала она головой. — У меня же сегодня дополнительные занятия по русскому. Ты забыла? Сегодня понедельник!
— Точно, извини, совсем забыла! Что‑то я сегодня совсем не собранная — всё забываю, — вздохнула я.
— Да ты не только сегодня такая рассеянная, — с тёплой улыбкой заметила Кэт.
— Что правда, то правда…
— Ладно, ты извини, но я действительно опаздываю, поэтому я побежала! — Она подошла ко мне, крепко обняла, схватила свои вещи и выбежала из класса.
А я осталась. Дожидаясь, когда все выйдут, я опустилась на стул и устремила взгляд в окно. Начало осени — время, когда природа словно замирает в хрупком равновесии. Листья лишь начали робко желтеть, но погода сегодня выдалась хмурой и прохладной. На небе сгущались тяжёлые тёмные тучи, а ветер, пока ещё несильный, уже поднимал вихри опавшей листвы.
«М‑да… А я даже зонтик не взяла с собой. И как потом идти?» — с досадой подумала я.
Пока я предавалась размышлениям, не заметила, как класс опустел.
«Ну что ж, работа не ждёт. Чем быстрее начну, тем быстрее закончу», — мысленно подбодрила я себя.
Направившись в подсобное помещение за ведром и тряпками, я невольно задумалась о том, сколько всего тут хранится. Это место напоминало настоящий склад: здесь можно было найти всё — от специальных инструментов для уроков до колб, разнообразных порошков и даже забытых учениками вещей. Просторная подсобка словно хранила в себе маленькие тайны школьной жизни.
Быстро отыскав нужное, я сходила за водой и вернулась в класс.
— Так, с чего бы начать? — озвучила я свой вопрос вслух, оглядывая кабинет.
После недолгого раздумья решила начать с мытья окон. Достав наушники, я включила любимую музыку, взяла тряпку и, напевая, принялась за дело.
— Давай, танцуем, танцуем, цуем, цуем… — весело подпевала я, стоя на подоконнике и покачивая бёдрами в такт музыке.
Но вдруг кто‑то крепко взял меня за талию сзади. Я вскрикнула, резко повернула голову и увидела перед собой…
Зелёные глаза, словно два изумруда, сияющие в полумраке. Пухлые губы, тронутые лёгкой усмешкой. Тёмные, короткие волосы.Выразительные скулы и широкая, неотразимая улыбка.
— Дэрек? Ты что тут делаешь? И вообще, что ты делаешь? Отпусти меня! — воскликнула я.
— Я решил не проходить мимо такого ….э-ммм…концерта— ухмыльнулся он, окидывая меня оценивающим взглядом снизу вверх.Чёрт! Я же в юбке! И, как назло, сегодня выбрала самую короткую из всего гардероба. А теперь она и вовсе задралась ещё выше!
Резким движением я одернула её вниз и попыталась спуститься с подоконника. Но Дэрек ловко подхватил меня и усадил на парту.
— Ты что творишь?! — вскрикнула я, чувствуя, как внутри всё замирает.
В голове крутилась лишь одна мысль: «Что это сейчас было?!»
— Тише, не надо так кричать. Я просто помог тебе спуститься,— спокойно произнёс он.
Щёки мгновенно вспыхнули румянцем. Собрав всю свою волю в кулак, я посмотрела на него с притворной строгостью— Ты что тут забыл? Уроки давно закончились! Если ты искал свою девушку, то она давно уже ушла! А теперь выйди из кабинета и не мешай мне делать уборку!
— Ух, какие мы серьёзные! А может, я пришёл тебе помочь? — с игривой интонацией ответил он.
— Ха, мне помочь? С чего бы? Всё, посмеялись — и хватит. Теперь иди, откуда пришёл. Нечего нормальных людей тут пугать!
Да что с ним такое? Почему он ко мне пристал? Пусть уже уходит — и я быстро закончу свои дела, пойду домой.
Но он не спешит уходить. Его глаза — зелёные, яркие, словно лес в солнечный день — неотрывно следят за мной. Запах геля с нотками мяты и шоколада обволакивает, заставляя непроизвольно сглотнуть. Я не могу отвести взгляд.
Между нами повисает тишина. Мы просто смотрим друг другу в глаза. Он так близко — стоит лишь руку поднять, и я смогу коснуться его щеки…
«Стоп, стоп, стоп! Это что, мои мысли? И о ком?! О Дэреке?! Нет, этому точно не бывать!»
Я резко встаю с парты. Он будто пробуждается от глубокого сна — отшатывается, отстраняется. Взгляд становится холодным, почти ледяным.
— Ты, мышь невзрачная, — произносит он с презрением. — Скажу тебе сразу , ты не в моём вкусе! В тебе же нет ничего примечательного :ни объема, ни изгибов, а грудь –как у первоклассницы. Выглядит…по-детски.Сегодня хотела привлечь моё внимание? Думала, покажешься хорошей и благородной и меня сразу заинтересуешь? Только это со мной не сработало и не сработает. Говорю сразу: если не хочешь проблем — сиди и не высовывайся. Оставайся в своей норе и не лезь ко мне. Если, конечно, хочешь спокойно дожить до выпускного!
Его слова бьют, словно хлыст. Я застываю, оглушённая резкой сменой настроения. На мгновение теряю дар речи.
Но уже через секунду собираю волю в кулак. Медленно поднимаю подбородок, встречаю его взгляд с вызовом.
— Мальчик, — начинаю я, тщательно подбирая слова. — Я понимаю, у тебя повышенное самомнение и раздутое эго. Только не все женщины в этом мире мечтают и дрожат при виде тебя. Ты мне нафиг не сдался. Даже если бы меня спросили, кого я бы выбрала — Фредди Крюгера или тебя, — поверь, я бы не выбрала тебя.
Он смотрит на меня… со злостью, гневом — и… удивлением?
«Ха! Мальчик не привык, что может быть неинтересен. Какое для него открытие дня! Так ему и надо», — мысленно усмехаюсь я.
Подхожу к двери, резко оборачиваюсь:
— А теперь вали отсюда. Это вообще не твой кабинет!
Дергаю за ручку — не открывается. Ещё раз — тот же результат. В недоумении смотрю на него.
— Это ты закрыл?
— Тц, ущербная. Даже дверь нормально открыть не может, — фыркает он, подходит и со всей силы дёргает ручку. Но дверь по‑прежнему не поддаётся.
— Какого фига?! — взрывается он, снова и снова дёргая дверь.
— Это ты закрыл? — повторяю я.
Встречаю его ледяной, полный злости взгляд — и сама нахожу ответ. Нет, не он. Тогда кто?!
И тут в памяти всплывает фраза, которую я слышала, пока смотрела в окно: «Пусть сегодня она поспит в школе».
— Чёрт, чёрт… — шепчу я. — Я не хочу наговаривать, но знаю, кто нас закрыл. Точнее, меня… Это Лилит. Только вот… что ты тут делаешь?
Он шумно выдыхает, проводит рукой по шелковистым волосам.
— Случайно… Я изначально искал учителя…
Мы замираем в молчании. Что теперь делать?
«Стоп. Телефон! Надо кому‑то позвонить!»
Подбегаю к своему смартфону — экран чёрный. Разрядился.
Медленно, с последней надеждой, поворачиваюсь к нему:
— Телефон с собой?
Он молча качает головой:
— Нет. Все вещи в раздевалке.
Глава 4
Страшные истории
За окном внезапно разразился яростный ливень. Крупные капли с глухим стуком бились в стекло, размывая очертания деревьев и фонарей. Мы сидели в разных концах класса: он — за учительским столом, вальяжно развалившись в кресле, я — на самой последней парте, словно пытаясь слиться с тенью.
Уборку я давно забросила. При нём я ни за что не стану драить полы и вытирать пыль. Вместо этого достала учебник по истории и погрузилась в домашнее задание. Чем занят он? Мне совершенно неинтересно. Я даже не бросаю взгляд в его сторону.
Так мы провели, наверное, часа два — а может, и больше. За окном окончательно стемнело. Теперь уже невозможно было понять: то ли это завывания ветра, то ли ночная тишина окутала школу. Охранник так и не заглянул в кабинеты — за дверью не раздавалось ни звука. Казалось, мы действительно остались одни в этом огромном здании.
Панические мысли одна за другой всплывали в сознании, но я решительно встряхнула головой. «Нельзя поддаваться страху!» — мысленно приказала себе. Нужно мыслить позитивно. Кто‑нибудь обязательно пройдёт мимо кабинета. Тогда мы закричим, позовём на помощь — и нас выпустят.
Но прошёл ещё час. Никто не появился.
— Эй, мышка, чем ты там всё занимаешься? — его голос заставил меня вздрогнуть. В какой‑то момент я совершенно забыла о его присутствии.
Я молчу. Отвечать на его вопросы сейчас — последнее, чего мне хочется.
Но, похоже, такой расклад его не устраивает. Он поднимается, неспешно подходит к моей парте, хватает тетрадь и начинает читать вслух последние строки, которые я записала:
У— «Что повлияло на ход волны? А войны!» Ну и почерк у тебя! Как каракули — как это вообще можно читать? — в его голосе сквозит полу сарказм, полу насмешка.
— А тебе‑то какая разница? Не тебе же проверять! — нервно вырывается у меня.
Внутри всё кипит. Меня злит буквально всё: что я вынуждена находиться с ним наедине, что нас заперли, что я ужасно голодная, что он бесцеремонно лезет в мои записи… И этот проклятый дождь, барабанящий по окнам, словно насмехается над моим состоянием! Я на грани срыва, а он ещё решил меня допекать?
Резко вскакиваю, выхватываю тетрадь из его рук и, стиснув зубы, рычу:
— Я тебе не мышка! Ты лучше ко мне не лезь, а то руку по локоть отгрызу — и не замечу!
Он вдруг разражается громким хохотом. Я застываю в недоумении, не понимая, что тут смешного.
И в этот момент… свет гаснет.
— А‑а‑а! — от неожиданности я вскрикиваю, инстинктивно вжимаясь в парту.
— Твою ж налево… Похоже, всё, мышка. Сегодня спим тут! — раздаётся его раздосадованный голос в темноте.
— Как тут?! А как мы тут спать‑то будем?! — в панике спрашиваю я, ощущая, как холодок пробегает по спине.
— Пошли посмотрим, что интересного есть в кладовой, — бросает он, разворачивается и уверенно шагает в сторону подсобки.
Я мечусь в сомнениях долю секунды — оставаться одной в этой гнетущей темноте страшнее, чем идти за ним. Стиснув кулаки, торопливо следую за его силуэтом, едва различимым в сумраке. «Только бы не споткнуться…»— мысленно молюсь я, нащупывая путь.
Когда мы заходим в кладовку, вокруг — кромешная тьма. Свет вырубили по всей школе, так что разглядеть что‑либо совершенно невозможно.
— Я, когда убиралась, видела тут на второй полке подушку и плед, — говорю я, всматриваясь в черноту. — Правда, не понимаю, что они вообще забыли в школе…
— А ты что, не знаешь? — его голос звучит откуда‑то сбоку, чуть насмешливо.
— Не‑ет, — тихо, неуверенно отвечаю я.
— Года два назад тут работал учитель Лорин. Так вот, он развелся с женой, а та забрала у него всё до последнего гвоздя. В итоге он остался буквально в одних трусах. Ему некуда было идти, так что он… жил в этой кладовой. Если поискать, тут можно найти и чайник, и даже плиту.
— А где сейчас этот учитель? — спрашиваю я, и в груди зарождается нехорошее предчувствие.
— Так умер.
— Как умер?! Где?! Тут?! — я в ужасе озираюсь, будто в темноте могу разглядеть призрака. Взгляд невольно упирается в силуэт парня, который, кажется, едва сдерживает смех.
— Эй, это не смешно! — вскипаю я, сжимаю кулак и легонько стукаю его в грудь.
Но под ладонью — твёрдая, словно каменный монолит, мускулатура. Я резко отдёргиваю руку, но он успевает схватить её и медленно, намеренно возвращает на свою грудь.
— Чувствуешь? — шепчет он так тихо, что звук почти растворяется в воздухе, но от близости его голоса по спине пробегает ледяной озноб.
— Что?.. — выдыхаю я. Да, я чувствую тепло его кожи, слышу, как гулко бьётся сердце под моей ладонью. Но неужели он спрашивает именно об этом?
— Он внутри меня… Он вселился в моё тело… Бу! — внезапно выкрикивает он, и я, вздрогнув, отпрыгиваю, вырывая руку.
— Ты совсем больной?! — срывается с губ, а в голове уже мечутся мысли: «Ну и придурок!»
И тут — о чудо! — мои глаза наконец выхватывают из мрака очертания пледа и подушки. Хватаю их, словно спасательный круг, и вылетаю из каморки, на ходу бормоча все ругательства, которые только могу вспомнить.
Глава 5
Дэрек за 12 часов
Я просыпаюсь от резкого, настойчивого звука будильника. 5:30 — время, от которого моя жизнь отсчитывает каждый новый день. У меня есть чёткое расписание, которому я следую, кажется, всю свою жизнь. Ни отклонений, ни поблажек.
Сначала — пара заплывов в бассейне. Вода, прохладная и упругая, обнимает тело, смывая остатки сна. Затем — бег. Ритмичные удары подошв о дорожку, учащённое дыхание, пульс, набирающий темп. После — работа с гантелями: мышцы горят, но я не сбавляю нагрузки. Завершаю ритуал душем — прохладные струи окончательно приводят в чувство.
Надеваю строгую, безупречно выглаженную форму и спускаюсь на кухню. Отец уже сидит за столом, погружённый в чтение газеты. В воздухе витает аромат свежесваренного кофе. Я достаю апельсиновый сок, ставлю стакан на стол и сажусь. Перед мной — тарелка с кашей, украшенной свежими фруктами. Наша домработница, как всегда, безупречна: каша не холодная и не обжигающе горячая — идеальная температура.
Отец не поднимает взгляда, будто не замечает моего присутствия. «Пусть лучше так, чем начнёт разговор», — мысленно вздыхаю я. Но едва успеваю подумать об этом, как слышу его ровный, лишённый малейшей доли интереса голос:
— Что с учёбой?
— Всё хорошо, — так же безучастно отвечаю я.
— Должно быть не хорошо, а лучше всех! Ты не просто мальчишка — ты наследник! — произносит отец всё тем же ровным, лишённым эмоций тоном.
— Хорошо, отец.
Он откладывает газету. Это плохой знак. Очень плохой.
— Мне тут передали, что ты со своими друзьями вытворяете чёрт‑те что в школе!
«Упс… Об этом ему точно не стоило знать», — проносится в голове.
— Я закрываю глаза на твоё поведение — но лишь до тех пор, пока ты лучший в школе. Если перейдёшь все границы, перекрою все твои связи с этими дружками, и ты отправишься учиться за границу. Ты это понял?
— Эти дружки — дети твоих коллег. Не просто так мы с детства вместе, — пытаюсь возразить я, но тут же осекаюсь. — Но я тебя услышал. Такого не повторится.
— Хорошо. Сегодня я уезжаю в Лондон. Вернусь только на следующей неделе. Как приеду — начну обучать тебя нашей сфере. Так что готовься. Надеюсь, я не допускаю сейчас ошибку. На этом всё!
— Я понял, отец. Спасибо за доверие. Я тебя не подведу!
Я встаю из‑за стола и направляюсь к выходу. На улице уже ждёт машина с личным водителем.
— Здравствуйте, молодой господин, — приветствует он, когда я сажусь в салон.
— Здравствуй, Зиг, — киваю в ответ и тут же открываю чат в телефоне — «Четвёрка дьявола».
Это прозвище приклеилось к нам ещё в детском саду, когда мы — Магнус, Алекс, Томас и я — были неразлучной четвёркой. Мы вечно что‑то выдумывали, устраивали переполох, но всегда стояли друг за друга горой. Никто никогда не выдавал товарища, даже под угрозой наказания. Мы были как черти — неугомонные, дерзкие, но верные.
Вот нас и прозвали так — «Четвёрка дьявола». Нам даже нравилось это имя, настолько, что мы так и назвали нашу общую группу.
Я пишу в чат:— Я буду через 20 минут.
Почти сразу приходит ответ от Магнуса:— Ок, буду ждать тебя на входе. Я узнал, кто предоставляет информацию. Уже проверил пацана — есть что рассказать.
Алекс подключается:— Опа, я тоже скоро буду. У меня даже есть предложение — про кого ты…
Магнус перебивает:— Поверь, ты не знаешь. Никто бы даже не подумал на него.
Мне становится любопытно:— Да ну? Уже интересно!
Магнус тянет паузу, а потом выдаёт:— Я сам в шоке был. Ладно, не буду томить: это Метью, наш зубрила.
Я не верю своим глазам:— Чего, блин?! Ты в этом уверен? Он же такой… эм, зубрила!
Магнус уверенно отвечает:— Да. Я взломал его комп.
— Вот чёрт! И что там? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.
— Порнуха, — коротко бросает Магнус.
— И? — не унимаюсь я.
— И последние переписки с адресами и временем, — добавляет он.
Мысленно прокручиваю услышанное.— Надо с ним хорошенько поговорить. Но для начала сделаем из него «игрушку», — решаю я.
Алекс вдруг вспоминает:— А Томас у нас опять проспал?
Я пожимаю плечами (пусть и виртуально):— Походу. Позвони ему.
Убираю телефон в карман. «Кто бы мог подумать на Метью? Я лично с него кожу спущу!» — кипячусь внутри.
…
Мы взялись за это дело около трёх месяцев назад. Кто‑то начал распространять наркотики по школе. Мы решили найти источник — и как следует «научить уму‑разуму».
Но всё оказалось куда сложнее, чем мы думали.
Мы находили «получателей», но дальше след обрывался. Никаких связей, никаких зацепок — словно действовали совершенно разные люди, не оставляющие следов.
«Получатели» рассказывали одно и то же:
Сначала они заявляли в клубе о желании «попробовать что‑то новое».
Потом получали сообщение: «Хочешь испытать новые чувства?»
После их ответа через несколько дней (а иногда и недель) приходило новое сообщение — с местом и временем.
Место всегда находилось неподалёку от «получателя», словно за ними следили. Но самое невероятное — нужная сумма уже была списана со счёта!
«Это вообще невообразимо!» — не раз ловили мы себя на мысли.
И вот эта дрянь появилась в нашей школе. В нашей школе!
Мы не могли этого допустить. Но и рассказать взрослым — тоже. Почему?
Потому что мой отец не станет разбираться. Он просто заберёт мои документы и отправит заграницу. А я этого не хочу.
Во‑первых, мы с ребятами всегда были вместе — и я не собираюсь это менять.Во‑вторых, нужно найти этих козлов и закончить дело.
Пусть нам приходится:
допрашивать этих оболтусов — не только словами;
играть роль отбитых парней, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов и подозрений;
оказываться в опасных ситуациях…
…мы всё равно продолжаем.
И мы закончим это дело до конца!
Глава 6
Дэрек в настоящее время
И что я сейчас творю? Задаю вопрос в темноту…
Девчонка выбежала из каморки уже минут пять назад, а я всё ещё стою тут — и не могу пошевелиться.
Когда я сегодня увидел её в первый раз… Она так смело вышла и защитила этого подонка — того, кто явно этого не заслуживает! Я не мог оторвать от неё взгляда. Эти её карие глаза, в глубине которых вдруг промелькнул оранжевый проблеск… Они так ярко блестели — в них читались и злоба, и невероятная храбрость! Эти глаза… Ох, они так прекрасны!
Я даже не слышал, что говорила эта маленькая. Её пухленькие губки что‑то шептали, но я лишь мечтал впиться в них поцелуем прямо там…
Но нельзя!
Ведь я играю роль отбитого злодея — и должен продолжать эту игру. Мы проделали уже столько работы…
Нет, я не против, что она помогла этому кретину. По правде говоря, я и сам не люблю жестокость. Но сейчас это необходимо — просто жизненно важно. Сколько людей уже пострадало из‑за этого «бедного мальчика»… Нельзя медлить. А эта мелочь — она помешала всем нашим планам!
И мы объявили её новой «игрушкой». Чтобы она боялась. Чтобы все боялись. Чтобы больше никто не посмел влезть в наши дела!
Но потом… Я пошёл искать учителя и вдруг услышал этот бархатный голосок. А затем увидел её: она стояла на подоконнике. Эти длинные, сногсшибательные ножки… Она двигала бёдрами так плавно, так завораживающе красиво… М‑м‑м…
Я не смог просто пройти мимо. Нет! Лишь глухой и слепой смогли бы не заметить такого зрелища. Но, к моему великому сожалению, я видел и слышал всё. Моё тело двигалось само по себе — словно в тот момент в меня вселился какой‑то неведомый дух.И я подошёл — и протянул руки к этой манящей талии.
А теперь вовсе стою тут, не могу отдышаться, не в силах прийти в себя после того мгновения, когда она ударила меня своим маленьким кулачком. Но это мимолетное движение отозвалось во мне электрическим током — и я захотел ещё , ощутить её прикосновение. Поддавшись порыву, я схватил её за руку и притянул к своей груди.
Её маленькие, тоненькие пальчики подрагивали, чувствуя ритм моего сердца. А оно стучало так бешено, так мощно, что я слышал его гул в собственных ушах.
Она так близко! А этот её запах… Аромат вишни сводил меня с ума, окутывал, пьянил. Я уже готов был накинуться на неё, словно зверь, но в последний момент выдавил из себя ту дурацкую шутку. И вот теперь стою тут — как последний придурок.
Глубоко выдыхаю через нос, стараюсь взять себя в руки, привести дыхание в норму. Затем твёрдо напоминаю себе: эта девчонка должна меня бояться! Иначе в следующий раз она может всё испортить.Поэтому нужно напомнить малышке её место!С этими мыслями и выхожу из каморки.
Но каково же моё удивление, когда я вижу…
За окном — неистовый ливень, разрывающий тишину раскатами грома. Внезапная вспышка молнии на мгновение освящает класс — пустой, безжизненный. Девчонки нигде нет!
Снова наступает тьма. Свет исчезает, гром затихает — и в этой внезапной тишине отчётливо раздаются всхлипы. Это плач — дикий, почти истеричный, рвущий душу на части.
Не успеваю даже подумать — тело само движется на звук. И вот я вижу: под одной из парт сидит малышка. Она закрыла уши руками, зажмурила глаза, а по её щекам безостановочно текут слёзы. Вся она дрожит, словно осиновый лист на ветру.
Ни секунды не раздумывая, я хватаю её в объятия. Обнимаю крепко-крепко, укрываю своими руками, своим телом — словно пытаюсь заслонить от всего этого жестокого мира.
Замечаю рядом плед. Бережно укутываю её, словно куколку, — так, что виднеется лишь кончик носа. Поднимаю на руки, прихватываю подушку и направляюсь обратно в каморку. Там тихо. Там не слышно этого проклятого гром