Скелеты в шкафу

Есть истории, которые нужно рассказывать и слушать ночью.

– Мария Фариса, “Джунгли внутри тебя”.

1 장. Госпожа, что принесла алые розы на алтарь из белых хризантем

2025. 07. 21.

Мама умерла после непродолжительной болезни. Это число навсегда станет черным для нас с сестрой. Для отца точно сказать не могу, это будет зависеть от количества выпитого им алкоголя. Даже сейчас, на похоронах, от него несет перегаром. Всю неделю он не расставался с соджу и макколи, а в перерывах зверем ревел, размазывая горячие слезы по лицу и прося маму вернуться. Довольно жалкое зрелище.

Рядом плакала Хёми. И пусть черный ханбок очень шел к ее нежно-розовым волосам, надеюсь она больше никогда его не наденет. Надеюсь, что этой самой ранимой и хрупкой девушке не придется больше никого оплакивать. Как и мне…

Я поднял красные от слез глаза. В окружении белых хризантем и лилий мама улыбалась со своей последней фотографии. Хорошо помню тот день – мы всей семьей ходили на первый концерт моей сестры, ее дебют в качестве айдола. Мама улыбалась настолько нежно, а в глазах, добрых и таких родных, стояли слезы счастья. Даже отец радостно улыбался, наблюдая за танцующей на сцене дочерью. Сразу после я сфотографировал маму на фоне стадиона, где проходил концерт. Какая же она была красивая! Все было настолько прекрасно, что хотелось остановить время и остаться в том дне навсегда.

Но после этого… Маме резко стало плохо.

По словам врачей, это была очень странная болезнь, про которую никто не мог толком ничего сказать. Но самое страшное, что она стремительно развивалась, и мама угасала прямо на глазах. Меня будто ударили по голове молотком – неизвестная болезнь, и именно у моей мамы! До смешного несправедливо… Небеса решили так посмеяться над нами?! Надо мной?! Скучно им стало там?!

В соседнем зале сидели друзья нашей семьи и коллеги мамы. Интересно, хоть один из них скорбел по-настоящему? Или все пришли сюда, чтобы пожрать за чужой счет?

Я сжал кулаки и низко опустил голову. Даже упавшие на лоб волосы раздражали. Главное сдержаться и не наорать ни на кого. Мама этого не одобрит. Она не любила ругань и крики. Но как же меня бесили все эти рожи! Лицемеры. Эгоисты. Как же мне хотелось, чтобы они испарились, точно по щелчку пальцев.

Из мыслей меня вывели тихие шаги. Шепот гостей мгновенно оборвался. Перед алтарем остановились двое: девушка и парень.

Оба одели черные пальто (и это в июльскую жару) и были настолько красивыми, что никто не смел отводить от них взгляд. Даже отец с сестрой глядели так, будто к нам спустились настоящие боги. Наверное, у меня был такой же вид.

Темные волосы девушки пышными волнами обрамляли бледное худое лицо, а сама она даже не доставала своему спутнику до плеч. Но ее аура с лихвой компенсировала низкий рост – от этой парочки у меня мурашки побежали по спине. В руках девушка несла букет алых роз.

– Чосын саджа забрал твою душу, Оми, – тихо сказала она, будто рассказав маме секрет, и положила розы на алтарь рядом с фруктами и дымящимися благовониями. – Теперь ты в надежных руках.

Эти слова… Точно также говорила мама, когда слышала о чьей-либо смерти…

– Кто такой чосын саджа? – спросила тогда у нее Хёми.

– Тот, кто собирает души умерших людей, – медленно ответила мама. – Жнец смерти.

Кто же эта девушка? Я знаю всех маминых подруг, но ее вижу впервые! Да и парня, который пришел вместе с ней. Его губы быстро шептали что-то в сложенные у лица ладони. Он молился. И молился с таким видом, как будто это у него умерла самая дорогая женщина на свете.

Они еще постояли какое-то время, поклонились нам, а после молча вышли из похоронного зала. Я был готов поклясться, что глаза девушки на миг блеснули синим светом. Готов был… Нет, наверное, уже просто крыша начинает ехать.

– Кто это был? – спросила меня Хёми, проследив за ними заплаканными глазами.

– Не знаю, сам их никогда не видел. Странные какие-то…

Я бросил быстрый взгляд на отца, и мне показалось, что он хотел что-то сказать, даже рот уже приоткрыл. Но, видимо, передумал – плотно сжал губы и отвернулся. Мы так ничего и не узнали.

Сразу после того, как мы попрощались с мамой в колумбарии, Хёми забрал менеджер группы. Начальство хоть и вошло в положение и дало пару дней отдыха, но все же работа айдолом, тем более недавно дебютировавшим, занимала слишком много времени и не позволяла долго скорбеть. Может быть, за съемками и репетициями, Хёми забудет о горе, хотя бы на несколько часов.

Я вскоре тоже ушел. Но возвращаться домой желания не было: бродил по Сеулу до самой темноты, а когда луна уже высоко сияла на небе, понял, что стою на мосту Мапхо-тэгё. На мосту жизни. На мосту самоубийц.

Опустил глаза на фразу на перилах: «Завтра точно взойдет солнце».

“Солнце может быть и взойдет, но ты его уже не увидишь, мама…”

Лицо обдувал прохладный, влажный ветер. За спиной проезжали машины, но я их почти не слышал. Все это время пытался понять, что же это за пара приходила сегодня. От них веяло тайной, которую опасно было раскрывать. Вокруг них, казалось, даже воздух становился холодным. Но мама знала их, а они знали маму. Может быть, друзья из университета? Нет, эти двое выглядели, как мои ровесники, может чуть постарше. Клиенты? Мама ведь работала риелтором. Да, она просто нашла им хорошее жилье, а они, узнав о ее смерти, решили поблагодарить еще раз.

Лучше так и думать, а не то, может, навлеку на себя черт знает что… Вдруг они эти, мафиози?

***

В особняке было слишком тихо. Лишь трещали поленья, вылизываемые огнем в камине столовой. Шихёк вошел бесшумно и сел на край длинного стола.

Сегодня был печальный день. И он был готов ругать саму природу за то, что не знала этого. Сегодня днем не должно было светить солнце. Природа тоже должна была скорбеть. Только луна догадалась не появляться на небе.

Интересно, что чувствовала госпожа, когда узнала о смерти Хан Оми? Шихёк никогда не мог понять ни ее чувств, ни мыслей, ведь почти никогда не видел, чтобы та проявляла какие-то эмоции. Поэтому девушка иногда пугала.

Госпожа Ко сидела прямо на холодном полу у камина, но, казалось, ее это совершенно не беспокоило. Ее, на самом деле, всегда мало волновали подобные мелочи жизни. Несмотря на высокий статус и положение, она позволяла себе многое, наплевав на мнения остальных. Даже если это касалось судеб других людей.

– Красиво горит, – произнесла девушка едва слышно, не отводя взгляд от пламени. Его золотые отблески мерцали на фарфоровой коже и в темных глазах, делая госпожу похожей на настоящего демона. Нет, королеву демонов.

– Госпожа Ко, ты уверена, что стоит привести его сюда? – неуверенно спросил Шихёк.

– А ты нет? – удивилась девушка.

Она не думала, что ее дворецкий будет сомневаться в правильности решения этого вопроса. Все было решено еще десять лет назад, зачем сейчас искать другие выходы?

– Та, кто сдерживала меня, умерла, – сказала госпожа Ко и обернулась к парню, сидевшему за спиной. Шихёк, как всегда, хмурился. – Так что меня теперь останавливает?

Парень вздохнул. Ее не исправить.

– Ты могла взять и другого ребенка, – в последний раз попытался переубедить ее дворецкий, но госпожа Ко была непреклонна.

Она поднялась на ноги и посмотрела на каминную полку. Старая фотография в обычной деревянной рамке, мимолетное воспоминание о светлом прошлом. Несколько раз девушка порывалась бросить ее в огонь, но что-то внутри останавливало ее.

– Нет, мне нужен именно этот мальчишка, – глухо произнесла госпожа Ко. – Мне нужен Ли Джеху.

***

В следующий раз мы встретились через пару дней.

По прогнозам, в тот день должен был пойти небольшой дождь, но на небе до самого вечера светило солнце. С утра мы с папой убирали квартиру. На удивление, с самых похорон он выпил лишь пару банок пива. Надеюсь, алкоголь теперь будет реже появляться в доме. Меня уже тошнило от одного его запаха.

Квартирка у нас была не сильно большой: гостиная, она же спальня родителей, наши с сестрой комнаты да ванная с кухней. На подоконниках зеленели какие-то растения в маленьких горшочках. Их выращивала мама. Пару раз я замечал, как отец подолгу смотрел на них, ни на что не реагируя. В глазах его стояли горькие слезы. Он тоже очень сильно скучал, все же он любил маму дольше меня.

Да и вообще, дом как-то опустел. Сначала уехала Хёми, теперь ушла мама. Теперь никто не напевал тихонечко песни, никто не сидел в мягком кресле, завернувшись в любимый синий плед. Стало как-то… одиноко?

После уборки меня отправили в магазин купить продуктов для обеда и ужина. Я любил готовить, и мою еду вся семья ждала с радостным предвкушением. Можно даже сказать, что кухня – это мое собственное царство, а я – абсолютный царь. Один из моих друзей, Чансок, даже хотел переехать к нам, “чтобы каждый день наслаждаться этими вкуснейшими, божественными блюдами”.

Влажность на улице была очень высокой, отчего дышать становилось трудно. Я старался идти в тени, но одежда все равно насквозь промокла. Надеюсь, вечером погода решит пощадить город.

Сегодня на обед будут пулькоги и чоны, поэтому в магазине я сразу направился к полкам с овощами. Да, цены, конечно, жуть! В каком-нибудь кафе можно пообедать гораздо дешевле, не спорю, но домашнюю еду ничто не заменит.

Время прошло незаметно, если не потороплюсь, то не успею приготовить обед вовремя. Голод тоже уже начал просыпаться, так что домой я шел очень быстрым шагом.

Вот тут то и начинается самое интересное.

На парковке во дворе меня привлекла незнакомая машина. На такой никто из соседей не ездит: черная, блестит на солнце, ни пылинки на лобовом стекле! Может быть к кому-то приехали родственники?

Надо было видеть мое удивление, когда я узнал, что гости приехали именно к нам.

Войдя в квартиру и поставив пакеты на пол, я первым делом увидел черные мужские мокасины (отец такие сроду не носил) и красные женские туфли на высоком каблуке.

– Я ничего не знаю! – слышались крики отца. – Она ничего мне не говорила про это!

Я заглянул в гостиную и замер.

На диване сидела та самая пара с похорон! Парень был в строгом сером костюме, будто его только что вырвали с важного совещания. Девушка же особо выделялась на фоне бежевого дивана своим алым платьем. Оба откинулись на подлокотники и следили, словно хищники, за мечущимся по комнате отцом. Вид у него был почти такой же, когда мы узнали о смерти мамы. Пальцы пытались выдрать седеющие волосы, на лице написано первородное отчаяние. Что повергло папу в такое состояние? Что хотели эти двое?

– Что здесь происходит? – спросил я одновременно у всех.

– Иди в свою комнату, Джеху! – рявкнул отец, не глядя на меня.

Но вот девушка считала наоборот:

– Нет, пусть останется, это касается и его, – на ее лице играла легкая, загадочная полуулыбка.

– Кто вы такие? И что вам надо? – с нажимом спросил я.

– Меня зовут Ко Соран, – спокойно ответила она, указала на своего спутника. – Это Чхве Шихёк, мой помощник.

– Видишь ли, – продолжил Шихёк и скрестил руки на груди. – Твоя мама, Хан Оми, взяла у госпожи в долг особенную вещь.

– Нет у нас ничего! Она ничего не приносила в дом! – воскликнул отец. – Хоть все тут переройте, ничего не найдете!

– Эта вещь находится не в этом доме, да и вернуть ее сейчас не представляется возможным, – госпожа Ко была спокойна, как вода в штиль. – Но долг отдавать нужно.

– Что вы хотите взамен долга? – я решил, что будет лучше самому вести переговоры. Отца сейчас поглотили эмоции, и он не мог здраво мыслить.

– Я сказала Оми, что она должна будет исполнить одно мое желание, – ответила девушка и посмотрела на растения на подоконнике.

Только сейчас я заметил в ее тонких руках свиток, перевязанный белой лентой. Она передала его сначала своему помощнику, а тот уже отдал мне. Это был договор, в котором корейским по белому написано, что моя мама, действительно, взяла у Ко Соран какую-то книгу, а взамен исполнит желание той. В самом низу краснел отпечаток пальца и мамина подпись. Вопрос о мошенничестве как-то у меня капельку сдулся.

– И какое же это желание? – я присел перед ними на одно колено, протягивая свиток обратно. Отец остановился за моей спиной, навострив слух.

– Раз Оми мертва, изначальное желание невозможно будет исполнить, – медленно проговорила госпожа Ко, а после резко посмотрела мне прямо в глаза. Не знаю почему, но все тело словно ошпарили кипятком. Ее черные глаза заставляли тонуть в темноте, без права выплыть на поверхность. Я сразу вспомнил, как мне померещился синий огонь в них. – А новое я пока не знаю, как вы сможете выполнить.

– Просто скажите что это! – злился отец. Уверен, сейчас у него лицо все красное и похоже на редиску.

Ко Соран ответила не сразу. Все это время она смотрела на меня и молчала. Загипнотизировать пыталась что ли? Из транса ее вывел Шихёк, мягко похлопав по плечу.

– Нет, сейчас это не получится. Поэтому, Ли Джеху, не хочешь работать у меня?

– Что?! – одновременно с отцом воскликнул я.

Я ожидал всего, правда! Но работать на эту девушку и ее мрачного секретаря? Удивила, ничего не скажешь! Я ведь учусь в выпускном классе и даже сейчас, на летних каникулах, сижу над учебниками до самой ночи. И как она представляет себе эту работу? Да у меня чисто физически времени будет не хватать! Да и если в школе узнают – по голове точно не погладят.

– Госпожа Ко! – рухнул на колени папа и начал отбивать поклоны. – Пожалуйста, давайте лучше я буду у вас работать! Мой сын…

– Нет, я решила, – твердо сказала девушка и поднялась с дивана. За ней тут же встал Шихёк. – Ли Джеху будет работать на меня. Со школой и остальным я разберусь сама, да и от подготовки к экзаменам отвлекать не собираюсь.

Ко Соран щелкнула пальцами, и ее помощник вытащил из кожаного портфеля лист бумаги.

– Обсудим детали договора.

Меня посадили на заднее сиденье рядом с госпожой Ко, Шихёк аккуратно вывел автомобиль с парковки и мы стремительно начали удаляться от дома. В багажнике лежал чемодан с моими вещами. По договору, я обязывался жить у своего работодателя и заниматься домашними делами: готовка, стирка, уборка и т.д., и находился в подчинении хмурого Шихёка, поэтому было как-то боязно. Оставалось надеяться, что он не перфекционист и не бьет за каждую пылинку.

В моей голове все крутился наш с папой разговор, пока я собирал вещи:

– Может быть сообщим в полицию? Вдруг это мошенники? – ведь договор можно и подделать.

– Даже думай об этом не смей! – шепотом кричал отец. – Они не мошенники.

– Тогда кто?

– Не знаю, – покачал он головой. – Но они дружили с твоей мамой, Джеху, еще до вашего с Хёми рождения. И вот что я тебе скажу: они совершенно не изменились! Будь осторожнее, сынок. Ко Соран, наверняка, хранит не один скелет в шкафу, и ни в коем случае не пытайся открыть его – только погубишь себя!

Незаметно я пытался рассмотреть госпожу Ко. Красивая, статная, но ей не дашь больше двадцати пяти лет. Она была больше похожа на подростка, школьницу! Как же она не могла измениться за столько лет? Может быть дело в пластике и макияже? Ведь сейчас наша страна в этих двух отраслях на первом месте.

На самом деле я мало поверил своему же оправданию, но другие разумные варианты отсутствовали.

На половине пути я умудрился уснуть, поэтому совершенно не понимал в какой район города меня привезли. Это точно был не Канбокку. И не Итхэвон.

На улице стало немного прохладнее, появился ветер, который с шумом пролетал сквозь листву деревьев. Мы находились на каком-то холме, высотки бизнес-центра Сеула были как на ладони, а река Ханган серебристой лентой сияла в далеке. До ушей не доносился гул жизни, воздух был намного чище. Недалеко был парк? Что это за район?

Я обернулся и застыл. Передо мной возвышался старинный, в европейском стиле особняк из светло-серого камня. Высокие колонны подпирали просторный балкон с кованными перилами. Высокий забор, опоясывающий территорию был скрыт плотной завесой плюща. Я, разинув рот, никак не мог закрыть его обратно. Такой пейзаж я видел лишь в дорамах и на картинках. На широких мраморных ступенях стояла госпожа Ко, и широко ухмылялась, наблюдая за моей реакцией. Впечатление она умела производить, это я уже понял.

Шихёк, который оказался не только помощником Ко Соран, но еще и ее дворецким, сразу повел меня на третий этаж. Шел он не быстро, но за его широкими шагами я все равно едва поспевал. Мы остановились около одной из ряда одинаковых черных дверей. Как бы не перепутать; я быстро посчитал – пятая от лестницы.

– Ванную будешь делить со мной, поэтому прошу убирать все вещи на место. – голос Шихёка был холодным и глубоким, совсем как море. И, судя по точно такому же взгляду, он мне не сильно симпатизирует. Хотя должен радоваться появлению лишней рабочей силы! В отличие от меня…

– Понял.

Комната была не намного больше моей спальни в квартире. Сразу около двери стояли книжный и обычный шкафы, напротив – большая (чему я в душе очень обрадовался) кровать с тумбочкой и стол. По правую руку от двери стоял комод, на который я тут же скинул рюкзак. По середине комнаты был еще один стол, только низкий и круглый. Все выглядело чистым, наверняка утром прибрались, но общий вид комнаты был мрачным из-за темно-серых обоев, темного дерева мебели и черных штор, свисающих по бокам двух окон. Наверное, единственным светлым пятном лежал на полу ковёр серебристого цвета.

“Комната, как у принца, – подумал я. – Вот это роскошь!”

Показав где находится ванная, Шихёк ушел, а мне оставалось лишь разобрать вещи.

Одежды я взял немного, ведь, по словам Ко Соран, я могу на выходные возвращаться домой. Гора всевозможных учебников и справочников была высыпана на стол. Уже совсем скоро начнется второй семестр в выпускном классе. Интересно, после перетасовки, я останусь в одном классе с Цай Чансоком? Терпеть не мог это правило – перемешивать классы каждый раз после каникул. Благо, что еще никого не отправляли в другие школы, как учителей.

Вещи получилось разобрать к вечеру, когда солнце уже склонилось к западу, а небо приобрело насыщенно-розовый цвет. В комнате хоть стало не как в логове вампира.

Я спустился на первый этаж, в столовую. Там, во главе длинного стола, восседала Ко Соран, а около панорамного окна тенью стоял Шихёк. В воздухе витал аромат амбры и цветов, стоящих тут же, на столе в стеклянной вазе.

Неожиданно хлопнула дверь, отчего я вздрогнул.

– Ко Соран! Чхве Шихёк!

Все повернули головы в сторону дверей. Гостя никто не попытался встретить, но, судя по стремительно приближающимся шагам, этого и не требовалось.

В столовой появился молодой мужчина с медными волосами. Из-за широких шорт и расписанной фламинго рубашке, я подумал, что он только что вернулся из тропических стран: Бразилии там, или Гавайи. На босых ногах белели кроссовки. Вид у него был настолько расслабленный и беззаботный, что самому хотелось рассмеяться вместе с ним.

– Ой, у вас гости? – обратил он на меня внимание, только когда остановился около Соран.

– И ты здравствуй, Минволь, – кивнула госпожа. – Это Ли Джеху, будет работать здесь. – потом она обратилась ко мне. – Джеху, это А Минволь, мой старинный друг.

Парень весело помахал мне рукой.

– А, не повезло тебе, Джеху. Эта королева слуг не жалеет, сразу, – он провел большим пальцем поперек шеи и рыжая голова упала на плечо.

Гость сел рядом с хозяйкой особняка, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

– Джеху, погуляй пока по округе, – сказала госпожа Ко, выжидающе посмотрев на меня. Непроглядная тьма клубилась в ее глазах. Не став испытывать терпение девушки, я выбежал из особняка. Видимо, сейчас будут решать важные дела мафии, в которые мне лучше не лезть.

Недалеко была небольшая кофейня. Заказав обычный капучино, сел за круглый стол на террасе.

Я так и не смог определить в какой точке Сеула сейчас нахожусь, но вокруг было так спокойно и тихо, что я, казалось, попал в деревню. Дома в основном были трехэтажные, первые этажи занимали различные лавки и кафе. Вдоль дороги росли деревья, скрывающие днем знойное солнце. Ни разу такое не видел, лишь в парках! Кстати, он тут тоже был, в пяти минутах от особняка госпожи Ко. Всю округу я обошел минут за двадцать.

Кофе здесь подавали наивкуснейший. (С того дня, я стал постоянным гостем в этой кофейне, и вот уже много лет им остаюсь).

По дороге с холма, засунув руки в карманы шорт, шел друг Ко Соран. Он, видимо, еще издали заметил меня, потому сразу направился к моему столику.

– Господин А, – я чуть склонил голову в приветствии.

– Ой, какой я господин! Просто Минволь, – он лениво махнул рукой и присел на соседний стул, внимательно посмотрел на меня ореховыми глазами. – И как тебя угораздило работать на нашу госпожу Ко?

Интерес парня был самым искренним, и он смотрел настолько пристально, что я поддался и вкратце рассказал свою историю знакомства с таинственной госпожой Ко и ее дворецким.

– Ох, горе-горюшко. Тогда тебе до самой смерти придется работать! – Минволь покачал головой, но голос пусть и был грустный, в светлых глазах искрилась веселость.

В тот момент я не заметил этого; лишь позже, уже лежа в постели, в мою голову закралась мысль о странности А Минволя. Он напоминал самого настоящего кумихо, не хватало лишь острых ушей на макушке и девяти хвостов за спиной.

– Минволь, а можете рассказать, какие люди Ко Соран и Чхве Шихёк?

– На ты! Я не такой старый! – возмутился человек-лис. – А отвечая на твой вопрос… Главное не злить их, это правило номер один. А в остальном нормальные ребята, уже столько лет общаемся, – закончил он с улыбкой на лице.

Я невольно поразился.

– Удивительно, что такой веселый человек дружит с такими…

– Грозовыми тучками? – Минволь усмехнулся. – Да уж, удивительно. Видишь ли, я – собиратель слухов и всяких сплетен, поэтому нужен Соран. Я ее уши, – неожиданно глаза его округлились, и он стремительно поднялся со стула. – Ой, что-то я разболтался, а у меня еще столько дел! Удачи тебе, Ли Джеху!

– Всего хорошего, – только успел сказать я, как лис уже скрылся за углом кофейни. Все таки забавные люди стали меня окружать.

Когда я вернулся, меня сразу же пригласили на ужин. Я сидел по левую руку от госпожи, Шихёк – по правую. Перед нами в расписных тарелках лежали рис, чапчхэ, жареные креветки и пибимпап – все это издавало настолько вкусный запах, что я чуть не подавился слюной. Вкус был не менее прекрасен. Видимо, с поварами в особняке проблем нет.

– Госпожа Ко, могу я задать вопрос? – спросить я решился, когда ужин подходил к концу.

– Разумеется, – кивнула она и отправила в рот креветку.

– Есть ли в этом особняке места, куда мне не следует заходить?

Да, неожиданный вопрос. Но я не знаю, чего мне ждать от этого места, от людей, сидящих рядом, поэтому за свою безопасность я немного волновался. Если они и вправду мафиози или мошенники, то неизвестно еще, что они могли сделать с неугодными.

– В смысле? – не удержался Шихёк, и они оба глянули на меня странным взглядом.

– Ну, как в «Красавице и Чудовище» запретная башня? – продолжил я, чувствуя как покраснели щеки. – Или подвал, как в «Синей бороде»?

– Ты сказок начитался что ли? – теперь я был уверен, что дворецкий хочет отправить меня в психушку. Или в детский сад.

Но вот госпожа была вполне серьёзной:

– Да, есть такое место, – она отложила серебряные приборы и поставила локти на стол, положив подбородок на скрещенные пальцы. – Моя комната. Не заходи в нее, пока я не разрешу. А башни и подвал хоть под микроскопом изучай. – вдруг она замерла и медленно повернула голову в сторону Шихёка. – Ты же от всех трупов в подвале избавился, Шихёк?

– Еще вчера, госпожа, – на их лицах заиграли загадочные улыбки, от которых мороз пробежал по спине.

Ну и шуточки у них… Если шутки, конечно.

Вернувшись в свою новую комнату, я увидел на круглом столике свиток, перевязанный темно-красной бархатной лентой. Это был договор, что я подписал сегодня днем. Точнее один из них, второй экземпляр хранился у Ко Соран. Бумага была очень плотной, буквы написаны каллиграфическим почерком и перьевой ручкой! Мы с отцом очень сильно поразились, увидев ее. Я еще раз прочитал текст договора:

Работник обязывается жить в доме работодателя и выполнять хозяйственные обязанности.

Работник имеет право на выходные возвращаться в свой дом и видеться с родственниками.

После 19:00 работнику предоставляется время на подготовку к экзаменам и свободное время.

Работодатель обязуется обеспечить безопасное и комфортное пребывание работника в своем доме.

Работодатель обязуется выплачивать работнику заработную плату еженедельно в размере двухсот тысяч вон.

За невыполнение своих обязанностей обе стороны подлежат наложению санкций.

И так далее…

Вроде бы ничего подозрительного. Даже выходить можно, значит взаперти меня точно держать не собирались. Только как я буду совмещать работу и учебу? В школе точно этого не одобрят. Но раз госпожа сказала, что все будет в порядке, значит стоит поверить.

Подумав, я подошел к письменном столу, вытащил из ящика маленький чистый блокнот и во всю страницу вывел:

Запись №1

“Не злить госпожу Ко и господина Чхве”

2 장. Этот мир – всего лишь осколок истины

Я почти с ненавистью и отчаянием оглядел поле боя. Шихёк, будь он проклят! Наверняка специально сбросил на меня самую пыльную и грязную работу, а сам сейчас посмеивается где-то, развалившись на диване!

В это крыло, казалось, не заходили несколько лет, поэтому слой пыли на полу был сравним лишь со снегом, выпавшим на землю в жуткую метель.

Помнится, я так и не показал вам особняк, хотя и живу тут уже несколько дней.

Первый этаж, кроме просторного холла, занимали столовая с настоящим каменным камином, в котором по вечерам весело трещал огонь, там проходили все завтраки, обеды и ужины; большая гостиная со множеством мягких диванов и кресел; кухня, на которой, по словам госпожи, работало лишь три повара (хотя, им с Шихёком, я думаю этого было даже много) и парочка кладовых.

Ровно половину второго этажа занимала библиотека. Еще здесь были малые гостиные и два зала: тренировочный и бальный. Видимо, когда-то в особняке проводились различные приемы, или же госпожа Ко очень любит танцевать. Я тут же представил, как она кружится в вальсе со своим дылдой-дворецким, и эта картина меня очень сильно насмешила.

На третьем этаже располагались спальни. В одном крыле жила Ко Соран, во втором – мы с Шихёком, потому что других слуг больше не было, а третье… Что ж, работы мне тут до обеда точно.

Я включил наушники на всю громкость, песня ударила по ушам басами и мерным ритмом барабана. Под музыку всегда легче заниматься уборкой.

В коридоре было семь спален и ванная комната. Всю мебель покрывали белые простыни, тем самым защищая ее от пыли. В комнатах я должен только вымыть окна и пол, поэтому решил начать с малого, с них.

Пыль невыносимо щекотала нос – половину уборки я провел, натянув ворот футболки на лицо. Уж лучше бы на кухню отправили! В готовке от меня намного больше пользы. Стоит, наверное, как-то намекнуть об этом госпоже Ко. Тем более, судя повсему, у местных поваров мне есть чему поучиться.

На полу первой комнаты стояли три клетки. Большие, красивые, но очень старые. Я провел пальцем по кованной решетке – под слоем пыли сверкала позолота.

“От птиц остались?”. Хотя перьев даже внутри не оказалось. Может быть, отмыть и поставить себе в качестве предметов интерьера? Госпоже они не нужны, раз находились тут в таком виде.

Через несколько часов музыка в наушниках затихла, а пот рекой лился по спине – хотелось поскорее принять душ.

Взгляд скользнул на старинные часы на стене.

15:24.

Но вот секундная стрелка завершила оборот – 15:23.

Знаете, что было здесь самым удивительным?

Все часы в особняке Ко Соран шли назад.

Когда я заметил это впервые, даже испугался – где же это видано, чтобы стрелки часов двигались не так, как им положено? Спросил Шихёка, но тот лишь сказал, что я задаю лишние вопросы и отправил в сад подрезать кусты.

Сейчас я уже начинаю потихоньку привыкать к этой странности, и смотрю время лишь с телефона, но, порой, взгляд все равно поднимается на мерно тикающие циферблаты.

Я спустился на первый этаж и, проходя мимо столовой, увидел Ко Соран. Она пила чай. Легкий аромат амбры смешался с ароматом мяты.

– Госпожа, добрый день!

– Здравствуй, Джеху, – она повернула голову и улыбнулась уголками ярко-накрашенных губ.

На госпоже был дорогой темно-серый костюм в тонкую полоску и белая рубашка. Золотые украшения мягко блестели в лучах закатного солнца.

Я подошел ближе и заметил на самом краю манжеты рубашки багровые пятна. Соран проследила за моим взглядом и одернула рукав пиджака, скрыв запястье.

“Опять”.

– Ты уже закончил? – спросила она чуть строгим голосом.

– Да.

– Тогда спрячься где-нибудь от Шихёка, пока он не дал тебе еще работы.

Я удивленно посмотрел на госпожу – видимо, сегодня у нее было очень хорошее настроение, раз она шутит со мной. Девушка усмехнулась и сделала глоток чая.

Я с благодарностью поклонился и бегом бросился к кладовой спрятать тряпки со шваброй и поскорее выполнить приказ начальницы – закрыться в комнате и не попадаться на глаза дворецкому.

***

Ближе к вечеру мой телефон тихонько булькнул, возвещая о сообщении.

“Привет, братец, – писала Хёми. – Можем сегодня встретиться?”

“Привет. Да, конечно”.

Стоило, наверное, задать вопрос «Что случилось?», но это выглядело бы глупо. Что же могло случиться у человека, у которого недавно умерла мать?

“В 23:00 жду у общежития”.

Общежитие герлз-бэнда «Magna», в котором состояла моя сестра, находилось в районе Содэмун, в высоком многоквартирном здании. По словам Хёми, почти все квартиры были арендованы компаниями для айдолов, и поэтому мемберы других групп частенько контактировали друг с другом, налаживая дружественные или романтические связи. Даже, по слухам, тут жили и несколько сольных артистов.

Территория охранялась, и пройти просто так мне никто не позволил – пришлось показывать свой ID. Я уже пару раз бывал здесь, так что охранники сделали все довольно быстро, и я спокойно вошел в холл дома. Да и менеджер наверняка предупредил их о моем приходе.

Стены холла облицованы светлым мрамором, в который можно было глядеться, как в зеркало. За стойкой администрации сидела жуткого вида женщина, которая буквально прожигала меня взглядом, поэтому, тихо с ней поздоровавшись, сел на один из мягких кожаных диванчиков и стал ждать сестру. На консьержку старался не смотреть, тем более прямо у плеча стоял огромный аквариум с золотыми рыбками.

– Джеху!

Из лифта вышла невысокая, тоненькая фигурка. Хёми куталась в теплый шерстяной палантин, розовые волосы были связаны на затылке в маленький хвостик, много прядей выпадало из этой нехитрой прически. Темные круги под глазами не скрывались под толстым слоем косметики. Взгляд был настолько уставшим, что, казалось, Хёми уснет прямо здесь.

Вот она, обратная сторона жизни айдолов. Яркая и сияющая на сцене – уставшая и расслабленная за дверями дома. По сравнению с работой сестры, моя – просто детская игра.

– Как ты?

Хёми села рядом и положила голову мне на плечо. Казалось, именно в голове девушки сосредоточилась вся тяжесть ее страданий – она была такая тяжелая!

– Нормально, – но, почувствовав мной неверящий взгляд, выдохнула. – Бывало и лучше… Я постоянно думаю о маме, никак не могу сконцентрироваться на тренировках и репетициях, – она еще сильнее укуталась в свой шарф, словно желая спрятаться от всех своих забот.

Речь сестры была медленной, но в ней было столько боли и горечи, что у меня самого на душе образовалась неподъемная ноша, с силой давящая на сердце.

“Как же она терпела все это столько времени? Хрупкая, но сильная, как цветок – правильно мама говорила”.

Я мягко приобнял Хёми за плечи.

– Ты хорошо ешь?

– Сан Се надо мной фурией стоит, пока я не доем все до последней крошки, – на лице сестры появилась легкая улыбка. – Девочки стараются поддерживать меня, но это мало заглушает боль.

– Понимаю.

Я был очень рад слышать, что другие девушки из группы не обижали Хёми и старались позаботиться о ней. Мои же друзья всячески пытались отвлечь меня походами в караоке и компьютерными играми.

– Как папа? – тихо спросила Хёми.

– В порядке, наверное…

Я рассказал обо всем, что случилось за эти дни: о госпоже Ко и Шихёке, об огромном особняке, часах. Со стороны выглядело, наверное, как сюжет какого-то фильма.

– А госпожа Ко чуть ли не каждую ночь уходит куда-то и возвращается лишь утром, – вспомнил я, уже заканчивая рассказ.

– Может быть она работает? – предположила Хёми.

– Кровь, – я почувствовал как резко напряглась рядом со мной сестра. – Пару раз я чувствовал, как от нее пахнет кровью, а на одежде были красные пятнышки, – я глубоко вздохнул, пытаясь унять поднявшуюся тревогу. – Мне, кажется, я попал в клан мафии!

Хёми подняла голову и с серьезностью посмотрела мне в глаза.

– Пока все нормально и она тебя не трогает, думай об этом поменьше, и больше – об экзаменах!

– Хёми права, экзамены для тебя сейчас должны быть на первом месте, а не девушки! – послышался громкий голос со стороны дверей.

В холле появилась лидер «Magna», Сан Се. Она была высокой для кореянки, а если еще и на каблуках, то даже мне приходилось немного приподнимать голову. Блестящие каштановые волосы прятала обычная черная бейсболка. Из кармана бесформенного спортивного костюма выглядывала медицинская маска. Девушка несла два полных пакета с закусками и раменом.

“Маскарад” – как его иногда называла Хёми – был необходим, если айдол выходит в город без менеджера. Хотя среди айдолов бытует мнение, что лучше всегда держать в кармане лишнюю маску. Или две.

– Сан Се! – воскликнула Хёми.

– Доброй ночи, – я чуть склонился перед девушкой.

– Не будь вы братом и сестрой, решила бы, что у вас свидание, – ухмыльнулась Се, и в ярком свете блеснули белые острые клычки. Именно из-за них фанатам так нравилась Сан Се. Они даже дали ей прозвище «Королева вампиров».

– Не говори глупостей! – воскликнула Хёми.

Ее лидер лишь посмеялась.

– Не засиживайтесь, – Се повернулась к моей сестре. – У нас завтра репетиция в семь утра начинается, если будешь спать – вылью на тебя воду!

– Злая ты!

– Еще какая! – хитро ухмыльнулась Се и ушла к лифту.

После Хёми мне рассказала о предстоящих концертах и всех заботах айдола, и только в первом часу ночи я отправился домой. Хм… так странно было называть особняк госпожи Ко своим домом. Вроде бы и чужой, но что-то теплое ощущалось в старинных стенах.

Улицы Сеула, на удивление, были пусты. Такое здесь увидишь… никогда! Это же почти центр города, где жизнь не засыпает ночью! Но людей не было, даже машины не проезжали. Лишь ярко горели вывески дорогих бутиков и ресторанов. Словно все вымерло за одно мгновенье.

Но вот в нескольких метрах от меня, из-за угла дома появилась девушка. Впереди, стуча каблуками красных туфель, шла Ко Соран. Она слегка поигрывала черным зонтом-тростью.

Мое сердце замерло – если она увидит меня, будет очень плохо. Очень!

Лучшим исходом сейчас будет опрометью броситься в особняк и притвориться, что давно сплю. Но вот, наконец, мне предоставился шанс узнать один из секретов госпожи. Любопытство сгубило не одну кошку; возможно, погубит и меня.

Я старался идти как можно тише и как можно дальше, чтобы меня не заметили, но внимательно следил за госпожой, пытаясь не потерять ее из виду.

Где-то в районе Мапо Соран свернула в проулок, и мы вышли к небольшому парку на берегу Хангана.

Я спрятался за одну из скамеек и сквозь небольшую щель между досками стал наблюдать за госпожой. Она не спеша шла по мощенной дорожке, умело насвистывая какую-то грустную мелодию, одновременно знакомую, но в то же время ускользающую из памяти, как песок из пальцев. Где же я мог ее слышать?

“Если будешь свистеть ночью, приманишь призраков и духов” – древнее суеверие, которое каждый раз вспоминали соседки-старушки во дворе. Я мало верил во все это: в мистику и приметы, – но после сегодняшнего дня мне казалось, что что-то странное в этом мире все-таки есть. Взять хотя бы те злосчастные часы…

Я так углубился в свои мысли, что не заметил, как на дорожке, всего в двадцати шагах от госпожи Ко, появился человек. Мужчина. Волосы длинные, закрывающие лицо. Одежда в сиянии месяца казалась грязными лохмотьями. Кажется, когда-то это можно было назвать ханбоком. С дуновением ветра до меня донесся запах гнилого мяса и болотной тины. Если я чувствую такое с десяти метров, то каково сейчас госпоже?! Она стояла ровно, не морщилась, не закрывала, как я, нос рукой, а лишь безразлично разглядывала незнакомца. Передвигался он, точно как зомби из «Поезда в Пусан». Интересно, сколько же надо было выпить, чтобы довести себя до такого? Даже отца я никогда не видел в таком состоянии.

Соран подняла руку с зонтиком и… Тут, наверное, сыграло мое буйное воображение или свет так упал, но черный зонт вдруг засеребрился и сверкнул не хуже звезды на небе. От яркой вспышки пришлось прикрыть глаза, а, когда я вновь открыл их, госпожа Ко со всех ног неслась на мужчину. Тот протянул к ней скрученные черные руки, и уже хотел было схватиться за тонкую девичью шею, но стоило девушке пробежать рядом и взмахнуть зонтиком, как он замер. Замер, словно громом пораженный, и рухнул прямо к ногам в красных туфельках.

Госпожа Ко опустила зонт, на котором сияли блики от месяца.

– Выходи, – крикнула она, отходя от незнакомца на несколько маленьких шагов. – Посмотри поближе.

Давно ли поняла, что я слежу за ней? А то, что она обращалась именно ко мне, сомнений не возникло.

Я осторожно вылез из своего укрытия и неуверенно подошел к Соран. И чуть не подавился воздухом:

Во-первых, разило от мужчины так сильно, что как будто он не принимал душ года три.

Во-вторых, он был мертв. Под грязной одеждой расплывалась черная лужа. В воздухе появился запах серы и железа.

– Что вы.. Что вы сделали?

Я в ужасе отшатнулся от госпожи Ко и схватился за голову. Зачем было так поступать?! Бездомный, пьяница, нищий – но быть убитым просто так? За что? Да еще и зонтиком! Я скосил взгляд на руки девушки и чуть не упал: вместо черного зонтика с вышитым драконом ее пальцы сжимали серебряный меч, инкрустированный драгоценными камушками и сложной гравировкой.

– Вы убили человека! – голос мой сорвался на истерический крик. Немного стыдно сейчас вспоминать о таком, но в тот момент никаких других эмоций я не мог испытать, прошу понять меня.

– Человека? – Ко Соран спокойно выгнула бровь и взмахнула мечом – тот снова стал зонтиком. От этой картины ноги у меня подкосились и моя задница наконец-то встретилась с землей. – Он уже не был человеком пару сотен лет, поэтому не называй его так.

Я вновь посмотрел на труп. От него в ночное небо улетали искры и пепел, точно с костра в лесу. Обычные трупы такое не могут делать, я уверен!

Через пару мгновений от убитого незнакомца осталась лишь горстка черного праха да серный запах. Вместе с этим на землю осыпались капли крови с джинсов девушки и серого пиджака. Я так и не смог отвести взгляд.

– Тогда.. кто это? – выдавил я, сквозь борьбу с подступающей тошнотой.

– Вонгви, – спокойно ответила Соран. – Он был слеп, поэтому не мог найти своего убийцу и мстил всем подряд. Теперь все кончено.

Вонгви… Мама много рассказывала о них. Это призраки людей, которых жестоко убили; духи, жаждущие мести. Но ведь это лишь сказки, герои мифологии и легенд! Как такое вообще возможно…

– Госпожа Ко…

– Не здесь, Джеху, – она покачала головой, отчего копна ее волос тоже закачалась из стороны в сторону. – Давай вернемся домой, там я отвечу на все вопросы.

Когда мы вышли из парка, улицы Сеула вновь кипели жизнью.

***

Нас встретил Шихёк. Он мрачной тенью стоял в ореоле света, льющегося из холла особняка. Дворецкий выглядел слегка взволнованным, то и дело переводил глаза с Соран на меня. Наверное, не ожидал увидеть нас вместе. Госпожа попросила его заварить чай, поставила зонт в подставку около дверей и, не оборачиваясь, направилась в столовую. Шихёк послал мне очередной непонимающий взгляд, мол, “что ты тут делаешь, ты же должен спать”, на что мне оставалось лишь вздохнуть и опустить голову. Мужчина закатил глаза и прервал наш безмолвный разговор, удалившись на кухню.

Я же пошел в столовую и словно увидел ее впервые. Будто передо мной убрали полупрозрачную ширму, и сейчас я видел все, как оно есть на самом деле – прекрасное и таинственное. Старинные узоры на стенах словно стали ярче и, казалось, вот-вот оживут. Аромат амбры, что днем был едва ощутимым, сейчас плотным облаком обволакивал комнату. Даже госпожа, сидящая в своем высоком кресле, казалась настоящей королевой, только без короны.

Вскоре вернулся Шихёк с подносом, на котором блестели стеклянными боками три маленькие пиалы и чайник сливового чая с мятой.

– Скажи, ты что-то слышал о чансын? – начала госпожа Ко, когда дворецкий разлил всем чай и отошел к окну.

Я покачал головой. Мама рассказывала о многом из мифологии, о героях и монстрах, но вот о чансын я вспомнить никак не мог.

– Чансын – это дух, который защищает людей и города от нечисти, – произнес Чхве Шихёк, едва повернув голову. С этого ракурса он был похож на хищную птицу с черными перьями. Ворон? Нет, скорее орел или коршун, готовый в любую секунду броситься в атаку.

– И получается, что госпожа Ко…?

– Чансын, – согласилась она, наблюдая как листочки мяты плавают в чае. – Иногда нас называют поксу, но я не очень люблю это имя.

Я молчал. Да и какие тут слова подобрать? Сначала часы, потом вонгви, а теперь вот – моя работодательница оказывается духом, изгоняющим нечисть. Если бы не увиденное в парке, счел бы это полным бредом или неудачным розыгрышем.

– И Шихёк тоже? – наконец выдавил я.

– Нет. Шихёк у нас сонджу, – уголок губ Соран немного пополз вверх, словно сам этот факт очень веселил ее.

– Кто?

– Главный домашний дух.

Наверное, я тоже должен был усмехнуться, но вдоль позвоночника змеилось напряжение, которое заблокировало все эмоции. И что теперь? Взять и поверить в существование нечисти? То, что было мифами, оказалось действительностью! Призраки, духи – смешно! Но сейчес было не до смеха.

Мне вспомнился А Минволь. Не был ли он на самом деле кумихо, с которым я сравнил его пару дней назад?

“Уж лучше бы они были мафиози” – подумал я, схватившись за голову.

От количества новой, невероятной информации меня замутило. В моем мире что-то сломалось. Как молния пересекает небо во время грозы, так и эта ночь рассекла мою жизнь на до и после. Я не мог поверить в подобное. Жизнь преподносила мне одни лимоны, но лимонад из них я сделать не мог. Сначала мама, теперь правда о мире, где я живу уже восемнадцать лет.

Дабы подавить поступающую тошноту, я одним глотком осушил свою пиалу.

– Ты же понимаешь, что никому не стоит знать о сегодняшней ночи, Джеху? – Шихёк подошел к нам, и, опершись кулаками на стол, вперился в меня выразительным взглядом. От его тихого голоса тело прошибло холодом.

– Я не идиот, желания отдохнуть в психбольнице пока нет.

Для убедительности я скрестил руки на груди. Но в голосе были слышны нервные нотки, поэтому уверенный вид растаял на глазах.

– Вот и славно, – кивнула госпожа Ко и поднялась с кресла. – Всем спокойной ночи.

Она вышла из столовой, за ней тут же ринулся Шихёк, оставляя меня одного.

***

– Госпожа, зачем ты ему рассказала? – воскликнул Шихёк, плотно прикрыв дверь комнаты.

Соран остановилась около окна и обхватила себя плечи. Небо за стеклом было темным, но всего через пару часов начнется рассвет. Удастся ли ей поспать хотя бы немного?

“Как будто у меня был выбор”,– произнесла про себя Соран.

– Потому что он – сын Хан Оми и Ли Сингэ, – устало ответила девушка.

– Считаешь, его еще можно чему-нибудь научить?

Дворецкий взял с кресла мягкий плед и укрыл ее до самых ног.

– Учиться никогда не поздно, особенно если от этого знания зависит твоя смерть.

Соран повернулась лицом к Шихёку, и заглянула в его глаза. Серые, редкие для корейцев.

– Жизнь, – поправил он с едва заметной улыбкой. Госпожа лишь покачала головой:

– Иди отдыхать, Шихёк, оставь меня.

Она отстранилась от него, скинула плед обратно в кресло и скрылась за ширмой, расписанной журавлями и цветущей сливой. Послышался шелест ткани.

Поняв, что разговор окончен, Шихёк без всяких слов поклонился и вышел из комнаты.

Соран сбросила одежду на прямо пол. Оставшись в черном кружевном белье, она невольно повела плечами – ночная прохлада, льющаяся из открытого окна, проникала под кожу и остужала горячую кровь.

Девушка присела за туалетный столик. Украшения со звоном ударились о металлический поднос. Мимолетно дотронулась до тонких шрамов на запястьях. Еще одна медаль, выданная Смертью. Соран подняла глаза. В отражении зеркала она видела не красивую молодую госпожу, а лишь духа, руки которого по локоть утопали в крови. Крови тех, кого она любила…

Подумав, Соран накинула шелковый халат и подошла к стене между двумя окнами. Там, за плотной шторой была скрыта дверь, поэтому не каждый мог увидеть ее. Ведь вела она в самое дорогое место для госпожи Ко.

Комнатка была настолько маленькой, что и двоим людям не разойтись. Единственным убранством служили золотые клетки. Их было так много, точно хватило бы на несколько десятков слитков. Они стояли на полу, покоились на полках и свисали с потолка с серебряных цепей. Какие-то были старыми, с погнутыми прутьями и потертостями, какие-то – совсем новые.

Соран прошла в самую глубь комнатки и взяла с нижней полки клетку, покрытую красной, полупрозрачной тканью.

– Сможешь ли ты взлететь так же высоко, как твои родители? – спросила Соран в пустоту.

Ответом ей был шелест деревьев в саду.

Запись №2

“На Земле живут не только люди”

3 장. Нечисть и человек, кто же хуже?

В стеклянном заварнике медленно остывал чай. Листочки мяты неспешно плавали на дне.

Я понимал, что нужно уходить, но не мог заставить свое тело двигаться. Ноги как будто одеревенели, а спина приросла к креслу. Напускная храбрость улетучилась с уходом госпожи и дворецкого.

“Что мне теперь делать? Что же мне делать…”

В ушах гудело, и мысли отказывались вставать в ровный и логичный ряд. Они кричали о том, чтобы догнать госпожу Ко и выбить из нее… Что? Ответы? Подробности? Глаза предательски защипало. Сморгнув непрошеные слезы, я поднял лицо к потолку, к роскошной хрустальной люстре. Но ответа на мои вопросы там не было.

Наверное, вот что имел ввиду отец, когда провожал меня. Человек, что не стареет – не человек. И даже не мошенник, на которого можно заявить в полицию.

А мама знала? Знала ли она, кем на самом деле является ее знакомая?

А что, если смерть мамы связана с госпожой Ко? Не по вине ли Соран умерла мама? Может быть так, что… это она убила ее? Но зачем тогда вся эта история с долгом?

На ватных ногах я отнес посуду на кухню. Мои мысли становились все мрачнее и абсурднее с каждой минутой, и я сам уже не мог их выносить. Заснуть с такой головой: переполненной кошмарами – можно даже не пытаться.

Кухня была пуста и сияла чистотой. Здешние повара терпеть не могли грязь в своем маленьком царстве, поэтому даже маленькие ложечки терли до зеркального блеска.

Мне нужно было отвлечься, освободить голову от тяжести мыслей.

Я уже знал, где хранятся продукты и вся утварь. Надев один из фартуков и вымыв руки, начал промывать рис. Готовка всегда помогала расслабиться и забыться – я не мог думать ни о чем другом. Но сейчас я не задумывался, что именно готовлю. Руки сами нарезали лук, мариновали мясо и добавляли специи с приправами.

В голове, наконец, появилась пустота. Возможно, это стук ножа о разделочную доску выбил все фантазии, что я успел себе придумать. Но на душе все еще лежал камень, пусть и давил уже не так сильно.

Мясо громко шкварчало на сковороде, а соус начал постепенно густеть. Добавив его к мясу, по кухне разлился пряный аромат паприки и трав.

Только сейчас я осознал, что приготовил нечто, похожее на карри. Это было одно из первых блюд, что меня научила готовить мама…

“Твоя смерть связана с госпожой? – мысленно спрашивал я ее. – Так ведь, мама? Ответь, если так”.

Выключив плиту, я сел за стол-остров. Слабость и сонливость накатывали волнами, мне даже было все равно, что в раковине осталась гора грязной посуды. Утром отмою.

Наверное, следовало бы пойти в комнату? Но так тяжело было двигаться… Я положил голову на вытянутую руку и прикрыл уставшие глаза.

Через пять минут я уснул. А яркий свет на кухне продолжал гореть.

Проснулся же резко, от какого-то грохота совсем рядом.

Все тело нещадно ныло ото сна в неудобной позе и затекших мышц. Особенно сильно болела шея.

– Это ты приготовил?

Я, наконец, сфокусировал зрение: около плиты стоял мистер Го, наш главный повар. Это был невысокий старичок, до ужаса вредный и педантичный, но мне нравилось с ним общаться, как и с двумя другими поварами – близнецами из России, Володей и Пашей. Помню, когда в первый раз услышал как они говорят по-корейски, сильно удивился – акцент был почти неуловим. Но между собой братья все равно разговаривали по-русски, и за этим забавно было наблюдать.

– Да, я приготовил, – после сна мой голос был еще хриплым.

– Для такого криворучечки, как ты, очень неплохо, – сказал мистер Го, после того как попробовал кусочек мяса. От такого нескромного заявления я окончательно проснулся. – Сегодня ночью госпожа устраивает ужин, придут важные гости. Будешь готовить вместе с нами.

– Что?!

Я не мог поверить своим ушам – я буду готовить для званого ужина! В тот момент даже забылись кошмары прошедшей ночи, словно они, и вправду, были только сном. Это же мечта всей жизни!! На миг подумал, что меня решили разыграть, но нет, мистер Го выглядел серьезным. Честно, я был готов визжать от счастья не хуже маленькой девчонки или прямо здесь станцевать победный танец. Ну или пойти восхвалять добросердечность нашего шеф-повара на всю округу.

Наверное, весь спектр моих эмоций в тот момент отразился на лице, поэтому мистер Го довольно хмыкнул и погладил свою козлиную седую бородку.

– Что слышал! – передразнил шеф. – Посуду помой.

Он неспеша удалился из кухни, а я подошел к раковине. От горячей воды пальцы на руках сморщились и немного покраснели, но я и не заметил этого: все мои счастливые мысли кружились в темпе вальса в направлении званого ужина.

Закончив и прибрав все на свои места, я отправился в свою комнату, но прямо у лестницы заметил неожиданного гостя, с неподдельным интересом разглядывающего на стене старинную карту.

– Минволь? – невольно удивился я. – Ты сегодня так рано.

– Здравствуй, Джеху, – парень помахал мне рукой и широко улыбнулся, прямо как чеширский кот из американского мультика. – Хотел успеть к завтраку! А Сорани и Шихёка уже проснулись? – он повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую, а в конце заглянул ко мне за спину, будто бы ждал, что госпожа Ко и господин Чхве спрятались именно там.

– Не знаю.

– Да как тут не проснешься от твоего крика, Минволь!

Мы одновременно задрали головы к лестнице. К нам медленно спускался Чхве Шихёк в одной белой рубашке и серых брюках. Нечасто его можно увидеть в подобном прикиде – Шихёк носил исключительно костюмы-тройки и двойки, а до блеска начищенные туфли всегда довершали образ «белого воротничка». А тут, вот, тапки на босую ногу.

Шихёк остановился на второй ступени от пола.

– Слышал, ты сегодня на кухне помогаешь, – из заднего кармана брюк дворецкий вытащил немного пухленький конверт и передал его мне. – Вот список продуктов и деньги. Мистер Го сказал, что “если до пяти вечера не припрешься, он тебя найдет и сделает главным блюдом для ужина”, – на этих словах губы Шихёка растянулись в улыбку, как у киношных маньяков. Да и блеск серых глаз был не очень хорошим. – Жареный Ли Джеху под брусничным соусом, звучит вкусно!

– Ты же будешь не против, если я попробую кусочек твоей печени? – взгляд Минволя был скорее умоляющим, нежели плотоядным. Таким взглядом маленькие дети выпрашивают у родителей новую игрушку.

Я лишь раздраженно шикнул на них, и развернулся к лестнице. Эти двое смогли и напугать, и выбесить лишь парой фраз – точно нечисть, даже Минволь!

До завтрака следовало принять душ, а то мне казалось, что вонь того вонгви до сих пор окружала меня плотным облаком.

Сам завтрак прошел, как всегда, тихо. Госпожа Ко лишь поприветствовала всех и больше не говорила. На присутствие Минволя она и бровью не повела, словно так и должно быть. Изначально я аккуратно хотел расспросить ее о вчерашнем еще раз, но, показалось, что будет не очень уместно.

За продуктами для ужина со мной увязался наш утренний гость, который без умолку трещал что-то про своих новых соседей. Уже через пятнадцать минут я успел узнать, что это молодожены, и к ним каждый день приезжает мать мужа и не дает спокойствия невестке. А ночью, по словам Минволя, хоть уши ватой затыкай – сил у него уже не было слушать то, чем они занимались за стенкой.

Я слушал щебетание парня в полуха. У меня и без его соседей забот хватает.

Немного отойдя за ворота, мы увидели женщину, пристально рассматривающую верхний этаж особняка госпожи Ко. Хотя, разглядеть что-нибудь было весьма проблематично, если ты не имеешь трехметровый рост или стремянку.

– Извините, вам нужна помощь?

Женщина опустила голову и взглянула ровно в мои глаза. Она была молода, с черными волосами, стянутыми в хвост на затылке. Объемная зеленая кофта и широкий капюшон скрывали фигуру, лишь тонкие ноги выдавали почти болезненную худобу женщины. За спиной висел большой рюкзак.

– Нет-нет, спасибо, – она вежливо улыбнулась и опрометью бросилась в конец улицы. Лишь черный хвост метался во все стороны.

Я переглянулся с замолчавшим Минволем.

– Кто это?

– Туристка, наверное, – пожал он плечами и зашагал в сторону станции метро, словно ничего такого и не произошло. Я в тот момент тоже решил забыть о ней, но, как показало время, зря. Если бы я тогда запомнил ее лицо…

Мистер Го рядом со списком продуктов приписал где и у кого именно их нужно купить. Даже красной ручкой пару восклицательных знаков нарисовал.

Мы с другом госпожи (не знаю, могу ли я назвать Минволя своим другом) обошли всю округу и соседние районы. Как только тетеньки на рынке узнавали, что мы от мистера Го, сразу же делали огромную скидку и с заговорщическим улыбками просили передать «привет».

– Казанова старый, – недовольно пробурчал Минволь, отходя от торговки хурмой. В четырех наших руках уже были огромные пакеты с овощами, фруктами и рыбой, а ведь это даже не половина списка!

“Видимо, быть мне сегодня главным блюдом на ужине”, – пронеслось у меня в голове, пока мы искали прилавок некой миссис До, торгующей на одном из рынков домашней лапшой («высокой женщиной с кудрями», как приписал мистер Го на краю листка).

Я тяжело вздохнул. В таком количестве приходилось закупаться лишь к Рождеству. Но тогда мы все сразу относили в машину. Как только закончу школу сразу пойду учиться на права! Нет сил уже нести эти пакеты на себе!

Я обернулся в поисках своего компаньона.

Минволь стоял у продавца токпокки и пристально следил как тот накладывает порцию покупателю. Я подошел поближе и увидел, что в контейнере для токпокки плавает один бульон! Продавец не положил ни одного кусочка теста! А девушка, что покупала его, выглядела такой счастливой и даже не заметила обмана. Я хотел было уже сказать об этом, но посмотрел на Минволя. Его глаза горели золотым огнем. Нечеловеческим огнем. И зрачки были вытянутыми в две иголки.

Неужели, он такой же, как и Соран и Шихёк? Я был прав?

Всего миг – глаза его снова стали ореховыми. Покупательница с радостной улыбкой отошла в сторону, а продавец предлагал токпокки уже нам.

Мы встретил�