Нежность черного квазара

Пролог

Идет криптографическое преобразование…

Сформирована закрытая линия межгалактической связи.

Чат «Черные дыры умирают последними».

Советник: чем могу помочь?

Сломанные крылья: мне нужен развод.

Советник: планета Мови?

Сломанные крылья: да.

Советник: дети есть?

Сломанные крылья: нет.

Советник: какой результат вас устроит?

Сломанные крылья: развод и смена имени. Смена личности. Чтобы меня нельзя было найти.

Советник: что вы готовы предложить взамен?

Сломанные крылья: крипта не подойдет?

Советник: вы читали правила, перед тем как зайти в чат.

Сломанные крылья: да… у меня есть влияние на министра транспорта Мови.

Советник: какого рода влияние?

Сломанные крылья: он мой родственник.

Советник: и не смог помочь с разводом?

Сломанные крылья: на Мови особое законодательство относительно бракоразводных дел…

Советник: знаю. Не вижу информации о вашем муже.

Сломанные крылья: мой муж – старший сын капитана-регента Мови.

Советник: …

Сломанные крылья: пожалуйста…

Советник: …

Сломанные крылья: вы поможете мне?

Советник: …

Сломанные крылья: Советник, вы мне поможете?..

Советник: договоренность в силе. Инструкции и указания поступят в течение недели через закрытый канал связи.

Сломанные крылья: … вы спасли мне жизнь.

Советник: слишком громкие заявления для принцессы.

Сломанные крылья: вы не знаете, что он за человек.

Советник: вексель на оплату услуг с вас стребуют в течение шести земных месяцев. Это может быть все что угодно в сфере влияния озвученной персоны. Если запрос на предъявление векселя к вам не поступит по истечении оговоренного срока, вексель будет считаться аннулированным. Что будет, если вы не выполните обязательства?

Сломанные крылья: я читала правила. Знаю.

***

– Господин Кормак! – громогласно разнеслось под сводами юридической фирмы «Койпер и Партнеры».

Вошедший в кабинет темноволосый мужчина, услышав окрик, поморщился. Он успел расслабить галстук и скинуть пиджак, закатав рукава белоснежной рубашки. Макс любил свои костюмы, но лето на Эльпиде выдалось жарким, и формальная одежда юристов в этом сезоне его душила.

Кормак заглянул в кабинет к своей помощнице, чтобы та дала ему фору перед встречей с начальством, но оглядев пустующий стол и полки, щелкнул языком. Еще одна уволилась. Он запустил руку в волосы, приводя их в беспорядок.

На пороге его кабинета появился запыхавшийся секретарь Койпера – Никос.

– Господин Кормак. Вас вызывает президент Койпер. Срочно.

– Тогда чего мы ждем? Верный оруженосец, седлай коня, и отправляемся в путь!

– Кто? Что?

– Никос, ты вообще что-нибудь читаешь?

– Конечно, сейчас закачиваю прецеденты по межпланетному праву. Особенно меня заинтересовало дело по добыче и перераспределению ресурсов между Рехи и Ихор-456…

– А что-то не по юриспруденции? Художественная литература? У тебя девушка-то есть?

– Не-е-ет, – побледнев, заблеял Никос.

– Хобби? Увлечения?

– Только работа, – горделиво заявил Никос

– Никос, так дело не пойдет. Чтобы к следующему нашему разговору обзавелся подружкой. Хороший юрист должен преуспевать во всех сферах жизни.

– Но в прошлый раз вы говорили, что нужно сосредоточиться на работе. Только на работе.

– Во всех сферах жизни, Никос. Во всех.

– И тогда вы возьмете меня к себе в помощники? – глаза паренька загорелись энтузиазмом.

Кормак натянуто улыбнулся, хлопнул его по плечу и, проигнорировав вопрос Никоса, зашел в кабинет к Койперу.

Грузный мужчина приветственно кивнул вошедшему, и продолжил говорить с девушкой, которая сидела напротив него. Макс быстро оценил и дорогой брючный костюм на незнакомке и неброские, но, несомненно, дизайнерские украшения. Черные туфли на головокружительном каблуке утопали в ворсе ковра в кабинете. Тонкий едва уловимый аромат ванили и ударил по рецепторам. Максу нравились вкусные ароматы у женщин.

Все походило на то, что перед Койпером очередной клиент.

– Максимилиан, познакомься, Авиана Бонаве.

– Авиана, это Максимилиан Кормак. Наш лучший юрист по межгалактическому праву, вы будете работать вместе.

Авиана грациозно поднялась с места и протянула маленькую ладонь для рукопожатия.

– Очень приятно. Уверена, мы сработаемся, – Авиана мягко улыбнулась. В теплых светло-карих глазах отразились лучи Гемеры.

Юридическая этика, которая запрещает спать со своими клиентами, заиграла перед Максом новыми красками. Но вся прелесть состояла в том, что рано или поздно, прекрасная Авиана Бонаве перестанет быть клиентом фирмы.

– Абсолютно в этом уверен, – улыбнулся Макс и задержал рукопожатие чуть дольше, чем того требовали нормы вежливости.

Авиана немного нервно высвободила ладонь и, повернувшись в Койперу, сказала:

– Я могу начать хоть сейчас.

– Это вы обсудите с Максимилианом.

Кормак никогда не видел такого ласкового выражения лица у своего начальника, и один этот факт должен был заставить его задуматься. Но все мысли Макса сейчас занимала брюнетка стоящая рядом. Интересно, что за дело привело ее в фирму?

Авиана обратилась к Кормаку.

– Мы можете показать мне мое рабочее место?

Секунда ушла на то, чтобы смысл сказанного дошел до Кормака.

– Ваше рабочее место?

Авиана повернулась к Койперу.

– Дядя, вы не сообщили о моем прибытии?

– Дядя? – Кормак продолжал недоумевать.

– Ави, подожди в приемной. Буквально несколько минут.

Девушка кивнула и вышла из кабинета.

– Я, кажется, забыл сказать тебе.

– Что у вас есть племянница? Это точно.

– Все не так просто. И это не имеет сейчас значения.

Макс сжал переносицу пальцами.

– Давненько я не работал на альтруистических началах.

– О чем ты?

– О деле вашей племянницы.

Койпер откинулся в кресле и расхохотался. Макс хмуро наблюдал за смеющимся начальником. Когда он отсмеялся, то весело посмотрел на Макса.

– Ави не клиент. Она твоя помощница.

Глаз у Макса дернулся.

– Помощница.

– Именно. Отдел по работе с персоналом еженедельно шлет мне опусы, ты не готов ни с кем работать!

– Я готов. Просто помощники не выдерживают моего ритма.

– Ави справится.

– Не уверен.

– Я уверен. А теперь иди и покажи своей новой помощнице ее кабинет.

Макс нахмурился.

– Если ваша племянница решит, что наигралась в юриспруденцию, это как-то скажется на моей карьере?

– Я всегда любил твою честность, Максимилиан. Но Ави справится лучше, чем ты можешь предположить.

– И это не ответ.

– Если Ави сбежит от тебя, то ты получишь повышение.

– И угловой кабинет с видом на залив.

– Идет.

Макс довольный собой направился к выходу.

– И, Кормак, надеюсь тебе не нужно напоминать, что устав компании запрещает романтические отношения между работниками?

– Я отлично помню каждую строчку этого документа. Я помогал его составлять.

Ави встретила его в приемной. Никос заливался соловьем, рассказывая, насколько он перспективный работник.

Макс заново оглядел Авиану, принимая во внимание новые данные.

Устав компании замаячил как потенциальная проблема.

Глава 1

Авиана застегнула черный пиджак и громко выдохнула. Сейчас она войдет в переговорную и докажет, что не зря занимает должность помощницы Максимилиана – Ави тут же поправила саму себя – Макса. Кормак ненавидел свое полное имя, о чем заявил сразу же, стоило только им оказаться наедине.

Три недели назад, когда произошло их знакомство, Макс пригласил Авиану в свой кабинет и, сцепив кисти рук в замок перед лицом внимательно разглядывал Бонаве. Авиана села в кресло напротив его стола, и уголками губ обозначила вежливую улыбку. Желание потупить взор она задавила в зародыше. Десятки часов проведенных в кресле у психоаналитика не должны были пропасть даром. Внутренняя дрожь от осознания, что она осталась в помещении наедине с мужчиной, с заведомо более сильным человеком, вибрировала внутри. Авиана несколько раз напомнила себе, что она в безопасности, и что они находятся в месте полном людей, которые ей помогут, если что-то пойдет не так.

И все же Авиана кинула быстрый взгляд на дверь кабинета, убеждаясь, что успеет добежать до выхода первой. На каблуках это сделать не получится, и потому она незаметно спустила с пяток туфли.

– Итак, Авиана Бонаве, – начал тогда Макс.

Авиана хранила молчание и Кормак продолжил:

– Я очень много работаю. И мне нужен помощник, который выдержит мой ритм. Я не буду интересоваться твоим образованием, если Койпер тебя рекомендовал, значит, так тому и быть. Буду с тобой откровенен: я не собираюсь делать тебе поблажки только потому, что ты родственница президента фирмы.

Макс сделал паузу, наблюдая за реакцией собеседницы. Он заметил, что она была немного зажата, но списал все на нервозность в связи с новым местом работы.

Авиана медленно кивнула, ожидая продолжения речи ее непосредственного начальника.

– Если не сбежишь, то я надеюсь получить толкового помощника. Койпер же пообещал мне, если эта должность окажется тебе не по душе, то я получу повышение и шикарный угловой кабинет. Как видишь, я в любом случае останусь в плюсе. А теперь ответь мне, Авиана Бонаве, – Макс подался вперед, – ты все время поглядываешь на дверь, уже планируешь сбежать?

Теплые глаза Макса внимательно изучали лицо Авианы, а она натянуто улыбнулась, не понимая как ей реагировать на его слова. Он не ждет от нее признаний в травмах, так что самое время прикинуться той версией себя, к которой Авиана так отчаянно желает вернуться.

Макс говорил много и как будто искренне. Хотя какой честности можно ожидать от юриста? И все же, неведомым образом, его речь распутала узы напряжения, которые прочно стягивали Авиану с момента, как она зашла в кабинет.

– Я не планирую сбегать, – коротко и, насколько могла уверенно, ответила она.

Макс кивнул и откинулся в кресле.

– Хорошо, но как бы мне не хотелось в это верить, только время расставит все на свои места. – Макс отвернулся в окно и пожал плечами: – Последняя помощница продержалась месяц.

Макс запустил руку в волосы и взлохматил их еще больше. Авиана отметила это движение. Рядом с ней всегда были мужчины, которые идеально выглядят, и никогда не позволят себе такого легкомысленного жеста.

И тот факт, что Макс Кормак ненавидит аккуратные прически, стал первым в огромном списке, который Авиана неосознанно стала вести у себя в голове.

Кормак имел удивительную способность ошеломлять. Своим присутствием. Своей сокрушительной энергией. Авиане, привыкшей большую часть жизни держать свои чувства под контролем, такое поведение было чуждо. Но это стало как глоток утреннего морского воздуха. Освежающе и пьяняще. И пугающе одновременно.

А Ави устала бояться.

Сейчас глядя на себя в зеркало в туалетной комнате «Койпер и Партнеры», Авиана осознавала, что если она не справится, то навсегда останется испуганной и сломанной. Без шанса на новую жизнь. Без шанса на исцеление.

Авиана поправила идеально лежащие волосы на плечах, и покрутила объемную золотую серьгу в ухе. Удивительная работа мастеров Мови: металл выглядел как тончайшее кружево. Ави обожала свои украшения. Возможно, в ней говорила горячая кровь мовианок, но единственное, что Авиана забрала из прошлого – четыре пары серег, которые достались ей от матери в наследство.

Убедившись, что она выглядит идеально, Авиана посмотрела на время. До прибытия клиентов оставалось меньше семи минут. Понимая, что Макс появится ровно в назначенное время – ни раньше, ни позже – она поспешила в переговорную, желая познакомиться с клиентами и успеть составить свое мнение на их счет. После этой встречи Макс обязательно вызовет ее к себе, чтобы они смогли обменяться мнениями. Этот небольшой ритуал стал приятным дополнением в списке интересных качеств Макса Кормака. Он не любил думать над делом клиента в одиночестве.

Скорее всего, именно этот фактор и разгонял всех помощников Кормака. Получая новое дело, Макс полностью погружался в работу, и его не интересовали чужие причины и обстоятельства. Он был полностью сосредоточен на судебном процессе и требовал того же от своей команды. И Ави это… устраивало, что, по мнению ее психоаналитика, было «хорошим прогрессом в терапии».

Косые лучи Гемеры разрезали коридор до переговорной на равные световые квадраты. За стеклянными перегородками гудела работа сотрудников фирмы. Мимо проходили дорого одетые мужчины, которые не упускали возможности улыбнуться красивой женщине. Проезжали роботы-курьеры, гудели автоматические уборщики, за окном пролетали амлевы, сверкающие начищенными боками.

Когда Авиана прилетела на Эльпиду, ее поразило обилие стекла и хрома в этом мире. Современные технологические решения гармонировали с естественной средой планеты, архитектура зданий была аккуратно интегрирована в природу, и деревья остались такими же высокими и буйно цветущими, как и до колонизации.

Офис «Койпер и Партнеры» находился в деловом центре Петрополиса, здесь высота зданий достигала нескольких сотен этажей. Но, несмотря на сложную конструкцию, за счет обилия стекла и куполов строения выглядели легкими и воздушными. Авиана влюбилась в этот город и всю планету. Фирма Койпера полностью соответствовала настроению Эльпиды: светлые породы дерева, стеклянные перегородки, и удобные рабочие места, наполненные светом Гемеры. Весь офис питался светом своей звезды и наполнялся энергией. Техника и роботы заряжали свои батареи в лучах Гемеры, как древние рептилии, которые выползали на камни, чтобы погреться. Это сравнение было особенно наглядно, когда работники фирмы понимающе обходили робота, который замер, застыл под лучами теплого света. Авиана уверена, если бы на машинах были индикаторы имитирующие лицо, то в такие моменты роботы бы щурились от счастья.

Черные лаковые туфли лодочки Авианы красиво и ритмично стучали по покрытию. Этот монотонный звук и световые квадраты на полу, которые она преодолевала, настроили Авиану на деловой лад. Она откинула все свои переживания и сомнения, вошла внутрь переговорной. Маска уверенной, профессиональной Авианы Бонаве все еще казалась чужой, но по крайней мере уже более удобной.

За длинным овальным столом в светлой переговорной дожидались клиенты. Вежливо поздоровавшись, Авиана прошла в переговорную и села напротив группы из четырех мужчин, безошибочно определяя того, кто будет платить за время юристов «Койпер и Партнеры».

Самый возрастной из них – Клаус Шпрекельс – промышленник, сделавший целое состояние на добыче и переплавке углеводородистой стали. Уже позже он решил, что на оружейной нише слишком много свободного места и с огоньком и задором занялся выпуском лазерных пушек и огнестрелов.

Господин Шпрекельс не выглядел как человек, имеющий доступ к регенерационным кабинам в любое время дня и ночи. Ави могла поспорить, что такая технология точно находится в его особняке для личного пользования. Но, несмотря на доступность, сероватая морщинистая кожа обтягивала выступающие скулы, редкие седые волосы были зачесаны на одну сторону, прозрачные водянистые глаза впились в фигуру Авианы, а морщинистые пигментированные руки крутили электронное перо, инкрустированное черными муронами.

«Какая бессмысленная роскошь» – подумала Авиана и обратила свое внимание на мужчин, сопровождающих Клауса. Двое из них едва заметно были похожи между собой, Авиана пришла к выводу, что это сыновья промышленника. Старшему сыну Шпрекельса было около пятидесяти. Его виски посеребрила седина, он по-доброму улыбался, и создавалось впечатление, что он сам не понимает, зачем здесь находится. Но Авиану не обманул его простоватый вид. Абрау Шпрекельс занимал пост главного юрисконсульта в многомиллионном холдинге отца.

Бернард Шпрекельс – младший сын промышленника старательно улыбался. Он придвинулся ближе, желая оказаться напротив Авианы. Бернард не спускал внимательных голубых глаз с Авианы, и его поза невербально сообщала всем присутствующим о заинтересованности в общении с Бонаве. Авиана вспомнила, что знает о младшем Шпрекельсе. Скорее всего, его выдернули с очередной яхты, где тот отдыхал в компании красавиц со всего Альянса. Бестолковый отпрыск магната, кажется, его несколько раз ловили с запрещенными психотропами, но влияние отца всегда спасало Бернарда от заслуженного наказания.

Сам Бернард был худым и угловатым, на вкус Авианы слишком острым и было что-то в его лице отталкивающее. Вседозволенность со стороны родителей и бесконечный приток токенов на личные счета делали детей богатеев между собой похожими.

Четвертый мужчина сутулился и щурился так, будто у него плохое зрение, он проверял свой планшет и без устали что-то в нем печатал. Секретарь Клауса не поднимал головы, отправлял голограммы, отклонял звонки и сообщения.

Клаус Шпрекельс демонстративно посмотрел на свой коммуникатор и поднял недовольный взгляд на Бонаве.

– Я был уверен, что моим делом займется лучший специалист, – он наглядно продемонстрировал, что не считает Авиану таковой.

– Разумеется. Господин Кормак прибудет с минуты на минуту.

– Я не привык ждать.

– Наша встреча начнется в назначенное время, – Авиана мягко улыбнулась и принялась открывать на своем планшете окна и приложения, необходимые для протоколирования встречи.

– Отец, к чему этот тон для такой прекрасной леди?

Абрау сжал челюсти и нервно поправил манжету своего пиджака.

Клаус метнул сердитый взгляд на своего младшего сына.

Секретарь магната замер над планшетом, как кролик перед удавом. Именно этот момент напряжения Макс выбрал для того, что появиться перед клиентами.

В иссиня-черном костюме тройке и белоснежной рубашке, которая выгодно оттеняла его загар, он выглядел безупречно. Оценив эмоциональную атмосферу в переговорной, Макс кинул быстрый взгляд на Авиану, поднял уголки губ и громко представился.

– Уже успели переругаться из-за моей помощницы? – весело осведомился он, отодвигая кресло рядом с Авианой.

Ави замерла, никак не выдав своего возмущения таким заявлением, и сосредоточилась на организации записи встречи.

Клаус громко втянул воздух, его начинало раздражать это булькающее молодым тестостероном пространство.

– Госпожа Бонаве ни коем образом не задействована, – постарался сгладить все Абрау, и протянул руку для рукопожатия.

– Не скажи, – вставил Бернард и дернул бровями, продолжая сверлить оценивающим взглядом Авиану. Абрау на одно ничтожное мгновение споткнулся в своем движении, но быстро продолжил открывать на планшете документы. Голограммы вспыхивали и сверкали, распределяясь над столом.

– Извините за бестактность моего брата.

– Не нужно за меня извиняться! – прошипел в сторону Абрау Бернард.

Ави и Макс переглянулись. Кормак хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание и заставив бедного секретаря подскочить на месте.

– Итак.

Клаус метнул недовольный взгляд на Авиану: его раздражало, что женщина присутствует при серьезном мужском разговоре. Авиана мастерски умела считывать подобные взгляды. И сейчас ей захотелось доказать, что она на своем месте, что с ней нужно считаться. Она по очереди ослепительно улыбнулась Бернарду, Клаусу, Абрау, даже секретарю досталось горсть знаменитого мовианского обаяния. Секретарь задушено втянул воздух, покрылся рваными красноватыми пятнами смущения, но отвернуться обратно в свой планшет уже не смог. Авиана приковала все внимание к себе.

Рядом резко поменял положение Макс.

– Господа, – Авиана не понимала почему, но рядом с Кормаком, она становилась увереннее.

Голос Авианы приобрел бархатистую хрипотцу, мягкие «р» завибрировали над столом:

– Что привело вас в «Койпер и Партнеры»?

Клаус медленно моргнул. Абрау откашлялся и расслабил узел галстука. Бернард едва слюной не капал на стол. Авиана, подчинив взгляды всех присутствующих себе, благосклонно кивнула клиентам, ожидая их ответа.

– Моего отца ограбили, – Абрау проморгался, рассеивая наваждение. Помощница Кормака безусловно красива, но в один момент она показалась ему противоестественно притягательной, как будто ее облили афродизиаком. В сознании Абрау даже проскочила мысль о разводе, а ведь он без ума от своей молодой жены.

Абрау потер глаза и приступил к изложению дела.

Клаус Шпрекельс оказался большим ценителем искусства землян. Особенно его интересовал период до великой катастрофы[1], датируемый семнадцатым и девятнадцатыми веками. Господин Шпрекельс обладал впечатляющей коллекцией живописного творчества человечества. Он покупал, участвовал в аукционах, поручал своим юристам проводить сделки, вешал полотна в своих кабинетах на разных планетах и хранил бесчисленное количество холстов в своих резиденциях. К нему обращались за консультациями и просили его мнения насчет приобретений. Клаус успел зарекомендовать себя как первоклассный ценитель искусства.

– Две недели назад мы поручили компании «СпейсЛогистикс» транспортировку трех полотен. В секторе М, между точками выхода из гиперпространства А4677 и А098 на судно, перевозящее груз, было совершено вооруженное нападение. Полотна пропали. Сотрудники «СпейсЛогистикс» не пострадали.

На этих словах Клаус высокомерно фыркнул, но промолчал. Абрау ждал реакции от Кормака.

– Пока я не слышу причины, по которой вам требуется наша помощь. Полотна, я уверен, застрахованы от подобных случаев.

– Верно, но сумма страхования превышает десять миллионов токенов.

Макс понимающе хмыкнул:

– И эта сумма попадает под закон о противодействии легализации доходов, полученных преступным путём.

– Верно.

– Вам нужно предоставить протоколы осмотра места преступления, записи с бортовых компьютеров и через пару дней крипта будет у вас на счетах. Но все это вы прекрасно знаете и без меня.

– Все так, но только если выгодоприобретатель не втянут в судебные разбирательства.

– Не сомневаюсь, что у «Шпрекельс Групп» масса открытых дел. Но полотна относятся к вашему личному имуществу, ведь покупать предметы искусства на корпоративные средства запрещено.

– Выгодоприобретатели – отец, я и мой брат. «СпейсЛогистик» выдвигает обвинение против нас троих.

Макс подобрался на кресле, всю расслабленность смело яркой заинтересованностью.

– Основание?

– «СпейсЛогистик» утверждают, что кто-то из нас троих организовал кражу полотен, чтобы получить страховую выплату. И еще они требуют возмещения репутационных убытков.

– Маршрут, которым следовал звездолет, перевозящий картины, был засекречен? Кто имел доступ?

– Какое это имеет значение?! – неожиданно рявкнул Клаус. – Эти… ничтожества решили, что могут бодаться со Шпрекельсами!

– Большое значение, господин Клаус. Мне нужно знать все подробности, если я планирую защищать вас в суде, – Ответил Макс, сохраняя спокойствие.

– Маршрут был передан на коммуникатор отца за сутки до транспортировки.

Макс криво улыбнулся, Авиана уже успела познакомиться с таким выражением лица своего начальника. Он уже знает, как выстроить линию защиты, в голове Макс наверняка прокрутил свое выступление, и Авиана уверена, что Кормак уже придумал, как закрыть дело, не доводя его до официальных слушаний.

Но во всей этой истории ее что-то царапало, и хоть Авиана давно разучилась слушать свое тело и интуицию, сегодня ее внутреннее чутье, будто проснулось ото сна.

– Господин Шпрекельс, какие полотна перевозила транспортная компания?

– Госпожа Бонаве, – Бернард неприятно растянул ее фамилию, привлекая к себе внимание. – Это всего лишь древняя живопись. Почти доисторическое. Кому это интересно?

Авиана окатила Бернарда холодным взглядом и спокойно ответила:

– И все же. Какие полотна были украдены?

Абрау несколько раз щелкнул по планшету и вывел проекции над столом. У Авианы на мгновение перехватило горло. Она с трудом отвела взгляд от голограмм.

– Вы хотите получить выплату или вернуть холсты? – поинтересовалась Ави, чтобы прощупать клиентов еще больше.

Бернард откинулся на кресло и отвел глаза, окончательно теряя интерес ко всему происходящему. Секретарь бурно печатал на планшете, Клаус вперил сердитый старческий взгляд на проекции, и только Абрау ответил:

– Мы понимаем, что найти полотна будет сложно. Почти невозможно, если это была спланированная заказная операция для частного коллекционера. Поэтому мы рассчитываем на выплату.

– Это разумно. О! Это же Франсуа Буше! – нацепив на лицо выражение удивленной дурочки, воскликнула Авиана.

Клаус снисходительно улыбнулся.

– Конечно, нет. Это Ренуар, госпожа Бонаве. Если не разбираетесь в искусстве…

– Точно! Ренуар! Как я могла его не признать сразу?! – воскликнула Авиана и мечтательно добавила: – Эти его фирменные пасторали…

Клаус посмотрел на нее как на умалишенную, нижняя губа немного задрожала от прилива эмоций.

– Пьер-Огюст Ренуар – яркий представитель импрессионизма, госпожа Бонаве! – холодно отрезал Клаус. – И он ненавидел писать пасторали!

Клаус вспыхнул и продолжил высказываться:

– Отказ от локальных цветов и стремление уловить изменчивую игру света, лёгкие динамичные мазки, прозрачные и вибрирующие, как сама световоздушная среда. Его вода! Ткани и солнечные блики! Эмоциональность и лёгкая мимолётность во всем!

– Отец, – постарался остановить разошедшегося Клауса Абрау.

Кормак притих, весело переводя взгляд с Авианы на клиента и обратно.

А старшего Шпрекельса несло:

– И путать его с Буше, это… это… то же самое, что сравнить табуретку и амлев!

Старший Шпрекельс, задохнувшись, замолчал и стукнул рукой по столу, отвернувшись к голограммам.

Авиана выяснив все, что ей нужно было, коротко кивнула:

– Вы правы, господин Шпрекельс. Я что-то перепутала.

Клаус окатил презрением девушку, а Ави повернулась к Максу, желая переговорить с ним, до того как тот бросится в дело с головой, но…

– Мы беремся за ваше дело, господин Шпрекельс. Гонорар можете переводить на счет «Койпер и Партнеры».

…но оказалось поздно. Авиана сжала губы и с вежливой улыбкой пожала руки уходящим мужчинам.

Ей хотелось накричать на Кормака за такое легкомысленное решение. Но она продолжала кивать коллегам, проходящим мимо, посылала ничего не значащие улыбки и бодро шагала за Максом по коридору в его кабинет. Он что-то говорил, но она погрузилась в свои мысли и не слышала его. Оказавшись в кабинете, она аккуратно прикрыла дверь и, перебив Кормака, в лоб задала вопрос:

– Почему ты взял дело?

– Почему? Да с таким раскладом справится и студент юрфака.

Макс с непониманием наблюдал за отчего-то разнервничавшейся помощницей. Авиана все три недели показывала себя как ответственная, выдержанная женщина, которая прекрасно справляется со своей работой. Сейчас она нарезала круги по светлому ковру его кабинета, и явно не могла найти применения своим рукам. Она, то дергала себя за серьгу, то заправляла волосы за ухо.

Макс с удовольствием понаблюдал еще за девушкой, потому что… это было красиво как минимум, но желание понять, что ее так взволновало, перевесило.

– Стоп, – не выдержал Макс.

Авиана вздрогнула.

– Авиана, – уже спокойнее сказал Макс, – в чем дело?

Бонаве громко выдохнула.

– Холсты, которые были украдены. В них все дело.

Макс подошел к стенной панели и провел рукой над спрятанным сенсором. Панель отъехала в сторону и перед Кормаком появилась ниша с напитками. Он налил воду со льдом и лимоном, протянул один бокал Авиане, а второй оставил себе.

– И что с этими полотнами не так?

– Это подделка.

Макс внимательно посмотрел на свою помощницу поверх напитка. Он утолил жажду и только после этого продолжил разговор.

– Почему ты в этом уверена?

Авиана выпила воду и, отставив бокал на столик, шагнула к высокой полке с наградами Кормака. Множество прозрачных стел и инкрустированных драгоценными металлами статуэток сверкали своими гранями в лучах Гемеры. А бесчисленные голографические пластины демонстрировали рукопожатие Кормака с его знаменитыми клиентами. На всех он безукоризненно и ослепительно улыбался.

Почему Авиане потребовалась эта передышка, перед тем как приступить к сути вопроса Макса, она разберет на приеме у своего мозгоправа. А сейчас ей нужно рассказать Кормаку хотя бы часть правды.

– Я это знаю, потому что и Караваджо, и Ренуар, и Сезанн находятся в частной коллекции на Мови. На моей родной планете.

Удивление, которое испытал Макс, можно было распознать только по медленно ползущей вверх правой брови.

– Допустим. Все эти, кого ты перечислила, художники?

Авиана сначала подумала, что Макс издевается над ней, и, кинув хмурый взгляд, поняла, что ошиблась. Он действительно не знал эти фамилии и был по-настоящему заинтересован.

Ави нерешительно улыбнулась этому факту, в ее прошлой жизни не знать таких мастеров, было сродни неумению читать.

– Художники, – Авиана не спрятала улыбку и одарила ею Макса.

Кормак замер, оценил ее положение губ и, задумчиво прищурившись, неопределенно махнул кистью перед собой.

– Кстати об этом. Что ты сделала в переговорной такого, что чуть не довела до инсульта старика?

Авиана весело пожала плечами.

– Сказала, что встреча начнется во время?

– Нет-нет. Я про твою маленькую импровизацию с голосом. Клянусь звездами, даже меня проняло. Клаус покрылся испариной, его сыновья почти высунули языки, глядя на тебя! А секретарь!.. Бедолага, я подумал, что он так и останется в переговорной. Навечно.

О том, что Максу самому стало тесно в комнате и появились определенные желания, он предусмотрительно умолчал.

Авиана прикусила нижнюю губу, давя улыбку, и отвела взгляд.

– Я – мовианка. Видимо, все дело в этом.

– Знаменитые феромоны? Я думал, что это, как городская легенда. Выдумка.

Ави уже открыла рот для ответа, но была перебита Кормаком.

– Не отвечай. Я прекрасно все видел своими глазами. Эта твоя способность нам очень пригодится в зале суда, – задумался Макс, улыбаясь уголком губ и демонстрируя ямочку на щеке.

Авиана поспешила остановить Макса от молниеносных выводов.

– Остановись, злой гений, я не могу это делать по заказу. Это как эмоция. Ты либо это чувствуешь, либо нет, понимаешь?

Кормак сдулся, но пыла не потерял. Он выпил оставшуюся воду и вернулся к вопросу о художниках.

– Уверена, что правильно называла фамилии? Без обид, но Клаус явно дал понять, что в живописи ты не сильна.

– Я сделала это, чтобы выяснить насколько сам Шпрекельс разбирается в вопросе.

Макс восхищенно хмыкнул и жестом пригласил Авиану занять место в таком же кресле, но напротив него. Сам он скинул пиджак и закатал рукава рубашки, демонстрируя красивые предплечья, перевитые выступающими венами.

– И что ты узнала?

Авиана оторвала взгляд от рук Кормака и продолжила разговор.

– Достаточно, чтобы прийти к определенным выводам.

– Каким?

– Клаус эмоционален и любит доказывать свою правоту и превосходство.

Кормак с интересом наблюдал за Авианой:

– Продолжай.

Наблюдая за комфортно устроившимся Кормаком, Ави самой захотелось скинуть туфли и расслабить пальцы ног, но она проигнорировала свои желания.

– Эти полотна… Они были украдены в двадцатом столетии, и их местоположение оставалось неизвестным. Одна влиятельная семья заказывала ограбления и занималась тем, что коллекционировала и прятала полученные незаконным путем произведения искусства. Какие-то кражи проходили успешно и картины находили новый дом в охраняемых подвалах семьи, какие-то преступления были раскрыты и произведения искусства возвращались в музеи, в частные владения. Иногда не возвращались и были утрачены навсегда. Но суть в том, что та семья, про которую я говорю – это правящая династия Мови. И эти картины, настоящие полотна, находятся там.

Авиана задумалась.

– Я решила, что все это связано с недавним постановлением министерства культурного наследия…

– Подробнее.

– Постановление об обязательном обнародовании частных коллекций для переписи и внесения в единый реестр. И чтобы частные коллекционеры были более лояльны к данному постановлению, было принято решение освободить их от уплаты налогов на имущество на весь следующий земной год.

Макс присвистнул.

– Ага. А все правящие семьи обязали показать пример и сделать обнародование в числе первых.

Макс замолчал, обдумывая всю полученную информацию.

– Клаус, зная, что у него фальшивка, устраивает показательное ограбление, чтобы получить выплату, а иначе, есть риск, что объявится настоящий хозяин полотен, и Шпрекельс будет выглядеть как обманщик, который всех уверял, что он истинный ценитель и знаток. Более того он останется без картин и без токенов.

Ави закивала.

– А притвориться, что сам был обманут, не готов.

– Для него это равносильно самоубийству… Слишком раздутое эго.

Прошло еще несколько минут в молчании.

– Теперь ты откажешься от дела?

Макс недоуменно посмотрел на Бонаве.

– С чего бы мне это делать?

Авиана растерялась.

– С того, что полотна фальшивые и, по сути, не несут никакой ценности?

Макс по-доброму усмехнулся и энергично поднялся с кресла.

– Авиана, если бы юристы брались только за честные дела, то мы бы давно сидели без работы. А мне нравится моя работа. И гонорар, который принесет Шпрекельс. Мы выиграем это дело.

Авиана нахмурилась. В целом Кормак прав, и Шпрекельс теперь клиент фирмы, а, значит, они должны отстоять его интересы. Но даже сама мысль, что в деле будут фигурировать настолько знакомые ей полотна, ее не радовала.

Ави вздохнула и рассказала, как она видит линию защиты. Она помощница юриста и должна делать свою работу.

После получасового обсуждения, Авиана направилась к выходу из кабинета. Но ее остановил задумчивый голос начальника:

– Ты умеешь производить нужное впечатление, умна и делаешь правильные выводы, используешь голос, чтобы добиться желаемого и прекрасно справляешься с ролью манипулятора.

Ави замерла на месте и обернулась к Кормаку. Он внимательно ее рассматривал, и не было в его взгляде ничего веселого или легкомысленного.

– Все это помножим на твою привлекательную внешность и знания в области искусства…

Авиана занервничала, но Макс быстро прикинул что-то в уме и криво ухмыльнулся, разрушая образ непривычного, непонятного Кормака. Слишком серьезного. Слишком проницательного.

– Твои таланты впечатляют. Прибавим мой опыт, профессионализм и ум.

Авиана прищурилась, не понимая, к чему он клонит.

– Бонаве, – он тягуче, слишком красиво, произнес ее фамилию, – мы станем самыми легендарным профессиональным тандемом в истории юриспруденции всего Альянса.

[1]Данное событие раскрыто в книге «Догнать солнечный ветер».

Глава 2

– Улыбайся, Ави, все хотят запечатлеть наш триумф.

Макс говорил сквозь ослепительную улыбку, вскинув раскрытую ладонь в приветственном жесте. Перед залом суда Петрополиса сегодня было многолюдно, обозреватели и работники сетевых изданий жаждали сфотографировать одного из самых успешных юристов современности. Разношерстная толпа пестрела и волновалась. Планшеты вспыхивали ярким голографическим светом, повсюду горели красные огоньки прямых трансляций. Авиана мягко улыбнулась и, стараясь не попасть в обзор коммуникаторов и планшетов, скрылась в толпе, дожидаясь Макса около черного корпоративного амлева.

Койпер лично настоял на том, чтобы в зал суда его юристы добирались на амлевах, принадлежащих фирме. Личные автомобили магнитной левитации зачастую не отвечали требованиям фирмы, а амлев Макса, был вообще неподобающе канареечного цвета. Это, как заметил президент компании, подрывало репутацию серьезных профессионалов.

Сам Макс считал иначе и не видел острой необходимости в смене средства передвижения только из-за цвета покрытия своего амлева. Но оспаривать решение президента компании не захотел.

Макс стоял на нижних ступенях и сыпал улыбками, стараясь, чтобы каждому планшету и коммуникатору достался кусочек его оглушительного успеха. Вокруг него толпились люди. Журналисты без перерыва закидывали его вопросами.

Авиана могла поспорить, что видела, как одна особенно юркая девица перекинула на коммуникатор Кормака свои контакты. И когда ее рука скользнула, вроде бы случайно, вдоль тела Макса, то неподобающе долго задержалась на его упругой ягодице.

Авиана зажмурилась, решив, что недосып последних дней дает о себе знать, и теперь она видит наяву то, чего нет на самом деле. И когда Ави проморгалась, журналистка по-прежнему стояла рядом с Максом и с хищным блеском в глазах разглядывала фигуру Кормака. Именно так смотрит голодающий на кусок мяса, она разве что не облизывалась от предвкушения.

Фантазия Авианы разыгралась не на шутку: вот Макс стоит в одном нижнем белье, с красным яблоком в зубах посреди дорого обставленной комнаты, а журналистка нарезает вокруг него круги, не зная с какой стороны подступиться.

– У вас такой взгляд, будто вы увидели что-то отвратительное. Но не могу вас судить за это. Кормак после победы в зале суда представляет собой тошнотворный слащавый коктейль, от которого сводит зубы.

Обладатель приятного мужского голоса оказался рядом с Авианой, выдергивая ее из странноватых фантазий, в которых фигурировал почти голый Макс и красное яблоко. Мужчина с мягкой полуулыбкой на губах внимательно рассматривал лицо Авианы. Серый костюм идеально сидел на широких плечах и прекрасно подчеркивал такой же цвет глаз собеседника. Седая прядь в темных волосах притягивала взгляд. Этот элемент в образе мужчины мог, как намекать на возраст, так и быть выверенным стилистическим ходом. Все, начиная с носков дорогих начищенных туфель и заканчивая идеально уложенной стрижкой, буквально кричало о том, что перед Авианой стоит богатый, знающий себе цену, мужчина. На его фоне Макс с вечно взлохмаченной прической выглядел несерьезным мальчишкой. Анализируя манеру общения и комментарий относительно Макса, Ави пришла к единственно верному решению – перед ней стоит советник.

– Герман Та́убе, – мужчина протянул ладонь для рукопожатия, сверкнув дорогим коммуникатором.

Он обладал по-настоящему мужской привлекательностью и прекрасно был об этом осведомлен. Герман продолжал улыбаться, и если бы Ави была подвержена подобным чарам, то наверняка уже бы разомлела от такой улыбки.

– Авиана Бонаве, – Авиана вежливо ответила на рукопожатие.

Герман перевел взгляд на Кормака, который продолжал блистать в лучах камер, планшетов и проекций.

– По крайней мере, у нас уже есть что-то общее, – Герман прибавил в голос обволакивающей хрипотцы.

Авиана, которая осталась абсолютно равнодушна к обольстительному тону, сделала вид, что ждет пояснения с его стороны.

Он кивнул в сторону Макса, и заговорил:

– Мы одинаково сильно не любим Кормака.

Авиана недоуменно вскинула бровь.

– С чего вы это взяли?

– Я видел ваш взгляд.

– Господин Таубе, – Авиана поправила манжету своего пиджака. – Не знаю, что вы увидели, но вы все поняли неверно.

– От чего же? Вы смотрели на Кормака, который распустил хвост, и ваше выражение лица говорило само за себя.

Авиана решила поменять направление беседы, хотелось выяснить, что Таубе имеет против Макса.

– Вы его знаете? – она кивнула в сторону Макса, который уже сделал первые шаги в сторону корпоративного амлева.

– Естественно.

– Встречались в зале суда? – демонстрируя нулевую заинтересованность, Авиана продолжала расспрашивать мужчину.

– Неоднократно, – пренебрежительно фыркнул он.

Уже понимая, что в желании обсудить Макса Кормака скрыто ущемленное профессиональное, а, следовательно, и мужское эго, Авиане захотелось осадить Германа. Она повернулась всем телом к нему и весело спросила:

– И сколько раз проиграли ему?

Улыбка на губах Германа дрогнула, но он стойко выдержал этот выпад, по-другому уже рассматривая Авиану. Как проницательную женщину и потенциального соперника.

– Мы с вами не встречались ранее. Где работаете, госпожа Бонаве?

– Она работает со мной, Таубе.

Герман так и не отвел взгляда от Авианы, игнорируя подошедшего Макса.

– Вы действительно ошиблись относительно моего взгляда, господин Таубе, – попробовала смягчить обстановку Авиана.

Герман криво усмехнулся, с достоинством принимая поражение.

– То-то тебя сегодня так несло в зале суда, Кормак. Это не удивительно, учитывая, какая ослепительная красота работает с тобой.

– Таубе, – протянул Макс, – ты по-прежнему завидуешь всему тому, что окружает меня. Не надоело?

Герман недобро сверкнул глазами в сторону Макса и вернул все свое обворожительное внимание Авиане.

– Госпожа Бонаве, когда вы устанете от этого, – он неопределенно махнул в сторону расходящейся и гудящей, как потревоженный улей, журналистской толпы, – свяжитесь со мной. Такой цветок, как вы, не должен оставаться в тени павлина, жаждущего славы и общественного признания.

Он пожал руку Бонаве и в последний момент поднес ее кисть к губам, запечатлевая поцелуй.

Авиана с грациозным достоинством приняла такое нетипичное для Эльпиды проявление внимания. Уже позже она попеняла себе, что надо было хоть смутиться для вида. Но быстро успокоилась, ведь ее внешность крайне характерна для мовианок, и, скорее всего, Герман Таубе поспешил произвести на нее хорошее впечатление, демонстрируя знание этикета Мови.

– Таубе, прекрати подкатывать к моей помощнице. Лучше займись подготовкой к слушанию, в твоей линии защиты огромные дыры. Вашу клиентку видели в одном примечательном местечке в ночь убийства, а ты давишь на то, что она верная жена?

Герман отпустил руку Авианы и снисходительно посмотрел на Макса.

– Ты следишь за моими делами? Какая честь.

– Привык быть в курсе событий.

– Естественно, вдруг пропустишь хоть какую-нибудь заметку о себе.

Авиана громко вздохнула, привлекая к себе внимание.

– Вы закончили? – она посмотрела сначала на одного, потом на другого, и, не дожидаясь ответа, села в корпоративный амлев.

Две пары мужских глаз проводили скрывшуюся женщину.

– Кормак, твоя удача скрипит как песок на зубах. Бесит.

Макс криво усмехнулся и пожал плечами.

– Удача – это долгая, тщательная подготовка и умение своевременно использовать выпавший шанс.

– Ты заигравшийся мальчишка, которого рано или поздно припрут к стенке. И будь уверен, я буду тем, кто вобьет последний гвоздь в крышку гроба твоей карьеры.

– Таубе, я до последнего сомневался относительно твоего возраста, но твоя тяга к архаизмам расставила все на свои места.

Герман саркастично скривил губы.

– До встречи в зале суда.

– Надеюсь, в этот раз ты подготовишься лучше, – вскинув бровь, весело заявил Макс и скрылся в салоне.

Герман Таубе проводил взглядом взмывающий в небо амлев и рублено отдал команду своему коммуникатору:

– Связь. Офис.

Герман двинулся в сторону парковки.

– Господин Таубе, – раздался голос из динамика коммуникатора.

– Гелла, вызывай госпожу Золь на повторную подготовку к перекрестному допросу.

– Как скажите, господин Таубе. Есть причина? Мы же закончили вчера, и клиентка полностью готова.

– Есть основание думать, что она врет. И передай Тиму, чтобы ждал меня в кабинете. Я буду через десять минут.

– Ему нужно что-то подготовить?

– Да. Объяснение, почему чертов Кормак знает о моей клиентке больше, чем я!

– Ты сбежала сразу, как только мы вышли из зала суда. Почему?

Кормак, стоило ему только оказаться в тишине салона корпоративного амлева, вбил маршрут в консоль автопилота и откинулся на водительское сидение. Он привычным небрежным жестом расслабил узел галстука. Та энергия, которой он щедро разбрасывался в зале суда и перед журналистами, будто резко иссякла.

– Не люблю камеры, – просто ответила Авиана и продолжила рассматривать в окно проносящиеся внизу здания и парки.

Повисла тишина. Макс сжал переносицу и натянул привычную дурашливую улыбку.

– Как тебе Герман Таубе?

Авиана бросила быстрый взгляд на Макса и продолжила рассматривать Петрополис с высоты.

– Мы с тобой работаем вместе уже несколько месяцев. И сегодня наконец поставили точку в деле Шпрекельса. Ты будил меня среди ночи, задавая сумасшедшие вопросы и требуя включенности. Так?

– Только не говори, что собралась уволиться, Ави! – встревожился Макс.

– Не собралась. Но я узнала тебя достаточно, чтобы понимать, когда вот эта твоя улыбка ненастоящая. Лучше будь хмурым куском горелого метеорита. Не оскорбляй мой эмоциональный интеллект.

Макс странно хмыкнул, но промолчал. Пауза затянулась.

Авиана кинула сомневающийся взгляд на своего начальника.

– Если я лезу не в свое дело, то просто скажи мне об этом. И давай продолжим с чего начали. Как мне Герман Таубе? Он воспитанный…

– Нет, пожалуй, я передумал относительно разговора про Таубе.

Макс внимательно и цепко прошелся взглядом по лицу Авианы. Ненастоящая улыбка исчезла.

– Ты же понимаешь, что мы просто коллеги? Что между нами не может быть ничего личного?

Авиана невесело улыбнулась.

– Понимаю, и, возможно, даже лучше тебя.

– Хорошо. Ты отличная помощница Ави, не хочу терять такой ценный кадр.

– Предлагаю быть хорошими друзьями. Мы сломали стену формальных отношений, когда я невыспавшаяся прилетела в офис только потому, что ты не смог отличить Сезанна от Ван Гога, Гогена и Тулуз-Лотрека!

– Потому что они одинаковые!

– Неправда, – мягко улыбнулась Авиана и продолжила рассматривать город внизу.

– Ты прекрасно поработала над этим делом. И то, как ты вовремя появилась с подтверждением связи между истцом и страховщиками!

Макс мечтательно зажмурился:

– О-о-о, этот сладкий вкус победы.

– До сих пор не понимаю, как бы мы выиграли это дело, если бы не доказали преступный сговор.

– Я бы что-нибудь придумал, – легкомысленно отмахнулся Кормак.

Амлев начал снижение на крышу здания, где находился офис «Койпер и Партнеры».

Макс подал руку, помогая Авиане покинуть салон амлева.

Бонаве не стала спешить к лифту и кивнула Кормаку, чтобы он ее не ждал. Она подошла к стеклянному ограждению. Ветер на такой высоте хлестал и бил по щекам. Волосы спутались и норовили ударить по глазам. Ави связала их в небрежный, привычный для дома, пучок, закрепив электронным пером.

Гемеру окутали кудрявые облака, и ее лучи редко прорывались и освещали готовящийся к вечеру Петрополис. Внизу проносились разноцветные амлевы, как яркие диковинные рыбки, они скользили в воздухе и вливались в потоки движения. Вдалеке, кутаясь в дымку воздушной перспективы, возвышалась горная гряда.

Авиане захотелось раскинуть руки и полной грудью надышаться этим чистым воздухом. Она улыбнулась. После победы в зале суда она почувствовала былую легкость. Будто она снова что-то умеет, будто она победила свою неуверенность и все свои страхи.

Макс еще некоторое время понаблюдал за Бонаве и скрылся ровно в тот момент, когда она начала поворачиваться.

Уже подходя к своему кабинету, Макс думал о том, что Авиана полна сюрпризов. Что у нее непростая история он понял еще на первой неделе работы. Ави постоянно вздрагивала при громких звуках и нервно комкала манжету пиджака, когда думала, что ее никто не видит. Умная и потрясающе красивая, она прятала за влажным взглядом светло-карих глаз какую-то тайну. Макс с детства обожал головоломки и загадки, и, наблюдая за девушкой на крыше, он отчаянно захотел разгадать ее. Узнать ее секреты и выведать тайны.

Макс улыбнулся. Ави очень проницательна. Он благодарен ей за такую обезоруживающую честность. Бонаве даже не представляет, насколько точно попала в своем сравнении в цель. То, что люди поэтично называют огнем в груди, у Макса – кусок горелого метеорита.

Во время подготовки к слушанию по делу Шпрекельса, Авиана показала себя умным и находчивым юристом. Она выдвигала предложения, которые вертелись в уме самого Кормака, и это было крайне привлекательно. Ее ум и внешность – опасный опьяняющий коктейль, который может сорвать тормоза у многотонного состава. Именно так и ощущал себя Кормак последние годы. Он несся вперед, оставляя после себя закрытые и выигранные дела, бесконечную вереницу лиц и судеб людей. Но все это уже давно перестало радовать его, даже регулярное пополнение счета на крупные суммы токенов. В последнее время он нашел новое развлечение – читать статьи в открытых источниках о Максе Кормаке. Толпы журналистов ему в этом помогали, а он с энтузиазмом включился в эту новую для себя роль – популярного юриста, почти знаменитость. Он продолжал носить маску, и все больше ему хотелось кричать. Орать в темноте комнаты от сжирающего, поглощающего его душу, одиночества.

Он пробовал забываться в постоянной смене подружек. На втором десятке, ему стало скучно. Он помогал решать дела пиратского картеля, главой которого стал его друг – Кристиан Дюмон. Он отправлялся в военное патрулирование со своими друзьями Изаром и Теей на линию соприкосновения с республиканскими силами. По примеру своей еще одной подруги Лиры и ее мужа Даниса, он катался с гор на Аврио и отправлялся в опасное турне на горячий и опасный Пос. Он чувствовал себя живым только в тот момент, когда уносил ноги от разъяренной самки песчаного демона.

Однажды он хотел отправиться в только что колонизированный мир, для исследовательской экспедиции, но его вовремя перехватил Дюмон, и они отправились по делам картеля в отдаленный сектор Альянса. Это, кстати, тоже было интересно, но недолго.

Макс понимал, что его деструктивное поведение имеет какие-то глубинные корни и был уверен, что ему-то жаловаться не на что. У него отличная семья, не было травмирующего опыта или еще чего-то подобного. У него замечательные друзья, которые примчатся из любой точки Альянса, если бы он попросил, но вот беда: он не хотел просить, не хотел рассказывать о своих демонах. Он привык, даже с самыми близкими, быть весельчаком Кормаком, у которого всегда отличное настроение, которому необходимо, чтобы все вокруг улыбались, чтобы друзья были счастливы. А рассказывать о своих проблемах – это сильно противоречит образу беззаботного друга. Потому он продолжал молчать и скрывать то, что грызло его уже несколько лет.

Единственное, что продолжало вызывать в Максе всплеск радостных чувств – это смотреть как люди, которые виновны в бедах других, заслуженно несут наказание. К сожалению, справедливость не всегда синоним к слову законность.

И потому появление Бонаве для Кормака стало как свежевыжатый апельсиновый сок. Яркое, терпкое и бодрящее, щиплющее язык и сладкое одновременно событие. С ней Максу вновь стало вкусно. Рассуждать. Придумывать линию защиты. Даже молчать. Рядом с ней, притаившийся в темных углах комнаты, зверь одиночества смиренно сидел на задних лапах и молчал.

Такая реакция на новую помощницу и радовала, и напрягала одновременно. Не хотелось попадать в зависимость от девушки, которая является родственницей директора фирмы, в которой Макс работает. Более того, она может в любой момент закончить свою карьеру в юриспруденции, выйти замуж и нарожать множество симпатичных детишек.

Скорее всего так и будет, но ломать все собственными руками и провоцировать ее на уход – Макс не намерен. Именно поэтому обозначил профессиональные границы. По крайней мере, он в состоянии сделать так, чтобы Авиана сама не захотела никуда уходить. Она предложила дружбу. Что ж это ему подходит. Если присутствие Ави в его жизни прогонит желание крушить квартиру по ночам, то он готов стать, кем угодно.

Авиана, надышавшись наверху сладким воздухом Эльпиды, спустилась в офис. Макс ждал ее в кабинете, чтобы обсудить победу и оплошности, которые могли стоить им всего дела.

– Привет, Лу́на, – Ави кивнула секретарю Кормака – андроиду, которая принимала звонки и вела календарь дел и посещений Макса.

По одному из законов Альянса было запрещено использование синтетической кожи для человекоподобных роботов. Законодательный проект гласил: «… роботизированная техника должна представлять собой отличимый от живого гуманоида объект. Глазная оптика и покрытие объекта не должны вызывать сомнений в техническом происхождении…»

Авиана даже не сразу узнала, что у Макса есть секретарь. Луна тогда находилась на техническом осмотре и перепрошивке в корпорации-создателе «Робтех».

Имя секретарю придумала Ави, потому что ей надоело слушать, как Макс каждый раз подбирает слова, не зная как обратиться к машине.

– Добрый день, Авиана, – холодный механический голос разнесся над холлом. – Позвольте поздравить вас с успешным завершением дела.

Идеальные светлые волосы, обрамляли такое же идеальное лицо. Луна обладала всем необходимым спектром эмоционального диапазона и даже могла пошутить. Она мастерски готовила кофе и рассказывала сплетни. Если смотреть на Луну в профиль, то и представить невозможно, что это робот. Но ярко-синий синтетический свет лился из оптических линз, а руки демонстративно оставались механическими, чтобы у приходивших людей не было сомнений, относительно происхождения секретаря Кормака. Движения головы сопровождали некоторые характерные звуки, что тоже было сделано, дабы не вводить в заблуждение.

– Благодарю, – Ави подошла к стойке около входа в кабинет Кормака, за которой сидела Луна. – Подскажешь, какие планы у твоего шефа на завтра?

– Хотите, – Луна слегка наклонила голову в сторону и улыбнулась, – сбежать?

– Хочу попасть на прием к своему доктору, – таинственно снизила громкость голоса Ави, поддаваясь чуть вперед.

Луна отзеркалила, и тон, и движение Авианы:

– Я уже неоднократно предлагала воспользоваться моими возможностями для систематизации и нормализации вашего графика, Авиана. Возможно, пришло время? – красивая, скульптурная бровь наигранно взлетела вверх.

Авиана скептически нахмурилась.

– Мой интеллект считывает некоторую неуверенность в вашем взгляде. Позвольте, я разрешу вашу моральную дилемму. Вы предоставили мне доступ к вашему календарю три земных месяца и четырнадцать дней назад. Я не стала удалять ваши данные. Позвольте предложить мое видение вашего графика на будущую неделю?

Авиана усмехнулась.

– Я с удовольствие ознакомлюсь.

– Уже на вашей почте.

Авиана открыла на планшете свое обновленное расписание, в котором были проставлены все рабочие встречи, слушания и обеды, на которых Авиана обязана присутствовать как помощница Макса. В расписании приятным розовым оттенком светились предусмотрительно оставленные окна с пометкой «личные дела госпожи Бонаве». Авиану искренне порадовал такой знак внимания.

– Я синхронизировала ваши расписания с господином Кормаком. Если вобьете контакты своего лечащего врача, я смогу назначить встречу и внести в обновленное расписание.

– Благодарю, я сделаю это сама.

– Как пожелаете, Авиана. Я могу еще чем-нибудь помочь?

Луна улыбнулась и сменила позу, облокотившись на стол руками. Авиана заметила, что в программе Луны прописан алгоритм, требующий смены позы через определенный промежуток времени.

– Ты мне уже очень помогла. Луна, спасибо, – Авиана искренне улыбнулась.

– Позвольте также заметить, что я единственный гуманизированный андроид во всей фирме, у которого есть имя. Мне оно очень нравится.

Луна гордо расправила плечи и откинула длинные светлые волосы за спину.

Авиана уже неоднократно видела, как Луна с особой внимательностью ставит в корпоративной переписке свое имя. Не далеко то время, когда все роботы компании затребуют собственные имена.

Макс выглянул из своего офиса и шикнул на секретаря.

– Луна, отпусти Авиану, у нас встреча с новыми клиентами через пятнадцать минут.

– Господин Кормак, это в корне неверное утверждение, я не прикладываю никаких сил, чтобы физически удерживать госпожу Бонаве на месте!

– Луна, это метафора, – шепнула Авиана.

– Пожалуй, мне нужно обновить протоколы общения людей. Господин Кормак, сегодня в 18:00 запланировано плановое обновление моего программного обеспечения. Отложить установку на два часа?

– Нет, обновляйся как тебе нужно. И сделай нам кофе.

Авиана сердито посмотрела на Макса. Он, поймав этот взгляд, спохватился и добавил:

– Пожалуйста?..

– Да, Луна, пожалуйста, сделай нам кофе, – поддержала просьбу Макса Авиана.

Когда Авиана и Макс скрылись в кабинете, он спросил:

– Ты же понимаешь, что она робот?

– Конечно, но это не отменяет того факта, что она очень сильно облегчает твою жизнь.

Авиана прошла к креслу, которое негласно стала постоянно занимать в этом кабинете, и открыла свой планшет.

– Ты не подписал протокол заседания, – задумчиво пробормотала Авиана, листая сообщения на почте.

Она вывела голограмму документа, когда перед ее глазами материализовался бокал с шампанским.

– Моя маленькая традиция, – улыбаясь одними глазами, сказал Макс, протягивая ей напиток.

Авиана медленно взяла тонкий хрусталь.

Макс аккуратно чокнулся своим бокалом, смотря прямо в глаза Авиане.

– Это была сладкая победа. И ты огромная молодец.

Авиана счастливо улыбнулась:

– Мы молодцы.

Она сама не заметила, как атмосфера в кабинете поменялась, сгустилась, упала на плечи, окутала и опутала. Ави смотрела в карие глаза Макса и падала, проваливалась, прыгала, будто с разбега в ледяную воду. Воздух резко закончился в легких, а Макс все так же запредельно близко стоял рядом.

Авиана моргнула и отвела взгляд. Она сделала глоток игристого и скосила глаза на своего начальника.

Макс отошел, осушил половину бокала и отставил его на свой рабочий стол, отгораживаясь и отстраняясь. Авиана решила, что именно сейчас Макс резко сменит направление беседы, и была права.

– Ави, напомни, почему мы с тобой до сих пор не переспали?

Авиана поперхнулась шампанским, но быстро взяла себя в руки.

– Потому что мы с тобой отличная команда.

– Я плохо ухаживал? Или вообще не ухаживал?!

– Постоянные комплименты и задумчивые взгляды в мою сторону, считаются?

– Нет. Я умею лучше!

Авиана засмеялась и подошла к нему с проекцией протокола сегодняшнего заседания.

– Не сомневаюсь. Подпиши документ.

– А тебе хочется?

Ави медленно оглядела его с ног до головы.

– Чтобы ты подписал документ? Очень.

– Ави, это важный вопрос! – наигранно серьезно воскликнул Макс.

– У нас через десять минут начнется встреча с клиентом. Вот это важный вопрос. А ты до сих пор не подписал документ.

– Значит, друзья?

– И коллеги.

– Но не более?

Ави тяжело вздохнула:

– Думай, как знаешь. И подпиши уже чертов документ.

Макс откинулся в кресле и с кривоватой улыбкой заявил:

– Ты станешь первоклассным юристом, Ави. Немного выдержки… Поработать над реакциями на выпады и провокации…

Он подписал документ с таким снисходительным видом, что действительно разбередил ее хваленое равнодушие.

Ави склонилась над Максом, приправив голос мовианскими феромонами, хрипло сказала:

– Один ты во всей компании пребываешь в неведении. Я уже первоклассный юрист.

И резко отстранилась, оценивая впечатление, которое произвела на своего начальника.

Макс облизал губы и громко сглотнул, а Авиана почувствовав себя отомщенной, забрала планшет. Она весело оглядела Кормака и сказала:

– Ты прав, над выдержкой еще работать и работать.

И абсолютно довольная собой вышла из кабинета.

Глава 3

Идет криптографическое преобразование…

Сформирована закрытая линия межгалактической связи.

Чат «Черные дыры умирают последними».

Советник: чем могу помочь?

Пользователь 2606: мне… здравствуйте. Я ищу справедливости, господин Советник.

Советник: …

Пользователь 2606: четыре земных месяца назад Бернард Шпрекельс сбил мою мать на своем амлеве. Она до сих пор в больнице. У нас нет средств для регенерационной капсулы. У виновника… у него очень богатый отец и армия юристов. Он не понес наказания. Он не оплатил счета. Его признали невиновным… а вчера закончилось еще одно дело против этой семейки. Я надеялся, что правосудие восторжествует. Но их юристы вновь все вывернули наизнанку. И Шпрекельс опять ушел из зала суда невиновным человеком…

Советник: я следил за этим делом.

Пользователь 2606: я надеялся, что хоть здесь они понесут заслуженное наказание, но их юристы слишком хорошо знают все лазейки!

…

Советник: вы жаждите справедливости для себя? Оплаты счетов? Наказать виновника аварии? Или очернить команду юристов, работавших над делом Шпрекельса? Изъясняйтесь, пожалуйста, яснее.

Пользователь 2606: только справедливости для своей семьи. Пусть Шпрекельс оплатит лечение моей матери и ответит за то, что совершил. Мне большего не нужно. Мне плевать на тех адвокатов, которые вчера выиграли… Они заключили сделку с совестью и продали душу за токены.

Советник: что вы готовы предложить взамен?

Пользователь 2606: услуги перевозки в скоростном такси.

Советник: …

Пользователь 2606: я понимаю, что это несоизмеримо с вашими услугами, но у меня больше ничего нет. Из-за аварии моя мать лишена страховки, так как признана виновной!

Советник: причина такого решения?

Пользователь 2606: у нее в крови якобы нашли алкоголь! А у нее непереносимость. Мне больше не у кого просить помощи.

Советник: я вижу медицинское заключение по вашему делу. Карты вашей матери в доступе нет. Вы родились на Аврио?

Пользователь 2606: да. Но мама с Ихор-456.

Советник: это многое объясняет. Вексель на оплату услуг с вас стребуют в течение земного года. Это может быть несколько перевозок. Животные, люди, гуманоиды и вещи. Вы не задаете лишних вопросов и молча выполняете распоряжение. С вами будут связываться через закрытый канал связи. Инструкции по предоставлению услуг перевозок будут высылаться там же. Если запрос на предъявление векселя к вам не поступит по истечении оговоренного срока, вексель будет считаться аннулированным. Что будет, если вы не выполните обязательства?

Пользователь 2606: вы выходите из сделки и все мероприятия, направленные на решение моего вопроса, будут аннулированы. Простыми словами: все вернется к исходной точке.

Советник: верно. И немаловажная деталь: лицо, против которого вы организовываете кампанию, будет осведомлено о том, кто стал инициатором этого процесса.

Пользователь 2606: я понял, спасибо… А как вы решите вопрос со Шпрекельсом?

…

Советник: следите за новостями. Процесс не будет тихим.

***

Спустя неделю, после победы в деле Шпрекельса, собираясь в офис, Авиана впервые решила добавить светлых оттенков в свой деловой стиль. Бесконечное количество черных, синих, серых, привычных за долгое время работы, пиджаков были отодвинуты в недра гардероба. А молочно-белый, с мягким теплым поддтоном брючный костюм был вынут из защитного чехла. Бонаве заказала этот наряд на токены своего первого гонорара, который ей выплатили в компании «Койпер и Партнеры» два земных месяца назад. Тогда помимо костюма, она обзавелась двумя парами новых туфель, сумочкой и новыми золотыми серьгами. Авиана все время следила за своим счетом, и даже после оплаты всех покупок, у нее осталась две трети от первоначальной суммы.

Авиана хорошо помнила то чувство легкости, которое ей овладело: еще одна ниточка с прежней жизнью разорвана. Авиана сразу же связалась со своим поверенным и дала распоряжение заблокировать счет, на который отец время от времени переводил токены, помогая ей обустроиться и давая время встать на ноги. Ави была безмерно благодарна родителю за помощь, но этот счет мог стать мостом, который соединит ее с правящей семьей Мови. И что еще более страшно, укажет на вмешательство отца, и, зная нрав Гектора, факт переводов могут преподнести как государственную измену и пособничество врагам Альянса. Гектор неоднократно проворачивал подобное.

Мысли о бывшем муже разбередили старые раны. И даже на безопасной Эльпиде, казалось, нет и не будет спасения. Но Авиана отвлеклась привычным для себя способом: она подготовила новый костюм, туфли, серьги и отправилась смывать мысли о своем прошлом под горячими струями душа. Когда воспоминания скатывались к Гектору, Авиане резко становилось холодно. Мороз, запертый глубоко внутри, вырывался наружу и разбегался колючими мурашками по позвоночнику. Руки холодели и становились липкими от пота. Авиана ненавидела то чувство беспомощности, которое Гектор в ней породил и тщательно взращивал все семь лет супружества. Он, кстати ненавидел, когда Авиана слишком тщательно наряжалась. Как любой патологический нарцисс, его волновало только собственное отражение, и он категорически не терпел, когда его жена перетягивала на себя внимание.

С победной улыбкой на губах, Авиана нашла способ как прогнать Гектора из своей головы. Она с особым удовольствием представила, как он находится под стеклянным куполом и наблюдает за Ави. Как он все видит, но ничего, абсолютно ничего сделать ей, Авиане, не может. Как он задыхается в собственной злобе и бессильной ярости, как гневно раздувает ноздри, но Ави его не слышит. Она в безопасности, а сам Гектор беснуется из-за невозможности заставить Авиану делать так, как он того хочет.

Зеркало в белой толстой оправе, стояло в углу уютной спальни Авианы и представляло собой голографический экран в полный рост, который при желании можно было настроить на трансляцию из межгалактической сети.

Авиана оценила свой образ: светлые молочные оттенки костюма и блузы идеально подчеркивали ее золотистый загар. Оставшись полностью довольной своим отражением, она вывела в угол прозрачного стекла трансляцию главного новостного канала Альянса. Выбирая украшения, Авиана слушала едва приглушенный бубнеж ведущего, рассказывающего о падении акций на фондовой бирже. Расчесав волосы и определившись с украшениями, Авиана хотела уже выйти из комнаты, но, когда прозвучала знакомая фамилия, резко остановилась.

Она внимательно дослушала новости и даже прибавила звук, когда появились первые кадры репортажа.

Решив, что хочет разделить эти эмоции с Кормаком, Авиана поспешила выйти из квартиры. Она прошла просторную гостиную, едва не споткнулась о холсты, расставленные и прислоненные к стенам, и очередной раз пообещала себе навести тут порядок.

Свет Гемеры лился с купольной стеклянной крыши и растекался по светло-серым стенам, выхватывая мольберт, краски, кисти. Разноцветные тропические птицы в сочной мясистой зелени Мови яркими пятнами любопытно выглядывали с полотен и холстов, с начатых и не оконченных картин, с графических набросков.

Здесь витали ароматы ультрафиолета, растворителя, масла и красок, свежего дерева из которого были сделаны подрамники. Все вместе это рождало любимый запах Авианы. Только в своей гостиной, которую она преобразовала в мастерскую, Бонаве чувствовала себя свободно.

О том, что здесь раньше была гостиная с огромным голографическим экраном, напоминал задвинутый в угол диван и завешенное полотно на стене. Авиана в первый день своего пребывания в этой квартире освободила центральную часть комнаты. Она подписала документы на аренду и попрощалась с приветливой девушкой из агентства по подбору недвижимости для нерезидентов Эльпиды. Убедившись, что входная дверь надежно закрыта, Ави отодвинула диван и легла на пол. Далекие звезды доброжелательно подмигивали, розовая Ия и серый Теро – спутники Эльпиды – нерешительно заглядывали в стеклянный купол крыши. Яркие точки светились и искрились, смешивались и растворялись в теплых, соленых слезах. То был единственный раз, когда она плакала в этой квартире. И за эту новую реальность она была очень благодарна Койперу, Кормаку и Советнику.

Авиана отодвинула стул с прохода, вызвала амлев и полетела в офис. Ей не терпелось узнать, что думает Макс о сегодняшних новостях.

Перед тем как зайти в офисное здание, в котором находился «Койпер и Партнеры», Авиана заглянула в уютную кофейню, которая принадлежала улыбчивой семье с Марса. Встав в конец небольшой очереди, Ави обратила внимание на новые голографические пластины, которые украшали стены кофейни. Здесь были изображения, сделанные человечеством до колонизации Красной планеты. Бескрайние красно-оранжевые просторы, терракотовые русла рек и самый высокий вулкан во всей Солнечной системе[1]. Сейчас, конечно, планета выглядит иначе. Купола городов накрывали большую часть поверхности Марса. Раньше там создавалась искусственная атмосфера, но после тысячелетий воздействия, взращивания генно-модифицированных растений, атмосфера Марса стала полностью пригодна для проживания. Под куполами городов и за ними кипела жизнь, росли диковинные растения, вышагивали животные. Олимп стал популярным среди альпинистов со всего Альянса местом. Его покоряли, воздвигали электронные, питающиеся солнечной энергией знамена своих планет и городов. Если приглядеться, то можно увидеть, как верхушка Олимпа светится мигающими голограммами, на которых запечатлены счастливцы, покорившие вершину.

– Авиана! Как я рада вас видеть, вы давно к нам не заглядывали, – добрая улыбчивая марсианка за стойкой смотрела на Ави своими темными глазами и доброжелательно улыбалась.

– Здравствуйте, Марина. Было слишком много работы, – так же дружелюбно ответила Авиана.

Марина – старшая дочь хозяина кофейни, и часто сама стояла за консолью, обслуживая гостей.

– Я видела, как господин Кормак отвечал на вопросы после закрытия дела, – Марина отвела взгляд и начала перекладывать салфетки. – Это так восхищает! Судебное право, законы, отстаивание интересов в зале суда!

– Вы хотите поступить на юридический? – с искренним интересом спросила Авиана.

– Я бы очень хотела, но боюсь, отец не позволит… – недосказанная мысль так и повисла в воздухе. Марина тряхнула толстыми жгутами черных кос и гостеприимно продолжила: – Итак, сегодня мы продолжим вас удивлять?

Когда Авиана впервые наткнулась на эту кофейню, то отец Марины, он тогда работал за прилавком, спросил, что она любит в кофе. И это как по щелчку включило Бонаве. Она со всей осознанностью поняла, что не знает какой напиток ей больше всего нравится. Увидев растерянность на лице Авианы, хозяин предложит пробовать разное, экспериментировать. С тех пор, Авиана так и не остановилась в поиске интересных вкусов, ей нравилось узнавать новые оттенки, грани, ароматы. Конечно, у нее появились любимые напитки и комбинации, но отказывать себе в новаторстве, она не хотела.

– Да, сделай, пожалуйста, что-то мягкое и совсем несладкое.

– Принято!

Марина приступила к выполнению заказа. А Авиана продолжила рассматривать кофейню. Теплые песочные оттенки, удобные даже на вид стулья с высокими спинками и огромное панорамное окно, которое выходило на улицу, где, то и дело, приземлялись амлевы и выпускали пассажиров.

Один такой, ярко-желтый, ослепительно сверкающий в лучах звезды, только что приземлился рядом со входом в офисный центр. Авиана сразу узнала этот примечательный транспорт. Кормак не умел, да и не хотел, быть незаметным.

Тут же раздался сигнал коммуникатора, оповещающий о входящем сообщении. Она быстро ответила, где находится и стала дожидаться своего напитка. Марина поставила перед Авианой дымящийся ароматный кофе в красноватой глиняной чашке, украшенной черными, традиционными для Марса, геометрическими узорами.

Авиана сделала первый глоток. Мягкий кофейный вкус прокатился по ее рецепторам и осел в сознании нотой, которую Авиана не узнавала.

– Не могу понять, это какая-то специя? – Авиана хотела было опять отпить, но мужская рука перехватила напиток.

Макс сделал глоток, причмокнул.

– Корица?

Марина, наблюдающая за этой сценой, неуверенно кивнула.

Макс вернул чашку в руки Авианы и, как небольшой торнадо, обрушился на окружающих, рассыпая свою энергию. Рыжеватая кожа Марины налилась пунцовым румянцем.

– Очень вкусно. Почему я не заходил к вам раньше? И как атмосферно! Кстати, я не бывал на Марсе, – он оглянулся и ослепительно улыбнулся, а Авиана засмотрелась на ямочку на щеке Макса, которая появлялась всегда, когда он так улыбался.

Авиана отвела взгляд и вновь попробовала свой кофе.

Наглая рука опять потянулась за ее напитком, и Авиана шлепнула ее, прогоняя.

– Этот номер сошел тебе с рук только потому, что ты провернул все неожиданно. Не рассчитывай, что я буду делиться с тобой своим кофе.

Макс хитро прищурился.

– Ави, я все еще твой начальник.

– Я помню, – Авиана с особым наслаждением сделала новый глоток.

– Неужели ты не готова проявить немного лояльности к своему боссу?

– Именно так начинается подавляющее большинство заявлений о сексуальном домогательстве на рабочем месте.

Макс восхищенно сверкнул глазами.

– Ауч, это было хорошо, Бонаве. Обожаю, когда умеют отстаивать собственные границы! – Он внимательно прочитал имя на электронном бейдже: – Марина, вы очаровательны. Приготовьте, пожалуйста, мне то же самое, что у этой колюч… – он напоролся на внимательный взгляд Авианы и вовремя исправился: – у моей коллеги. С собой.

Когда они вышли на улицу, Авиана полной грудью вдохнула прозрачный воздух глубокой осени.

– Ты видел новости?

Макс аккуратно придержал Авиану под локоть, удерживая от шага на проезжую часть. Не понимая, что стало причиной такого жеста, Ави посмотрела вправо и ее окатило волной горячего воздуха, на уровне их голов пронесся ядовито-красный амлев, а за ним три роботизированных патруля, требующих нарушителя снизить скорость и заглушить двигатели.

Какофония звуков растворилась за углом. Макс бережно отпустил руку Авианы и продолжил путь. Ави чувствовала остаточное тепло его ладони через ткань своего пиджака.

– Видел. Ты про Шпрекельса?

Авиана попыталась утихомирить разбушевавшееся сердце. Откладывать сеанс у доктора Стил больше нельзя. Рядом с Кормаком она забывает думать и анализировать окружающее пространство! Одно осторожное прикосновение, и ее сердце готово было выпрыгнуть. Чертовы панические атаки!

Авиана тряхнула головой и догнала Макса уже в лифтовом холле офисного здания.

– Про него.

Они дождались прозрачную капсулу лифта и взлетели на нужный этаж.

– Со мной уже связался Абрау, – коротко бросил Кормак.

У Авианы подскочило сердце к горлу. Она не имела никакого желания вновь ввязываться в судебные тяжбы и защищать интересы этой семьи.

Пройдя по коридору за Максом, в противоположную от его прежнего кабинета сторону, Авиана поздоровалась с Луной, которая деловито поправляла свое новое кресло. Бонаве зашла в роскошное просторное помещение. Две полностью стеклянные стены демонстрировали головокружительный вид на город. Синий залив искрился в лучах отражаемого света Гемеры.

По всюду в кабинете стояли неразобранные коробки. Новый стеллаж не распакованный и неустановленный стоял тут же. Голографические пластины кривыми стопками высились и кренились на полу. Награды были небрежно скинуты в пластиковый короб и задвинуты в дальний угол нового кабинета. Два кресла, в которых Ави и Макс обсуждали дела, тоже переехали на новое место в след за хозяином. Ковер, который так любила Ави, уже занял место под ее креслом.

– Роскошный вид, – восхитилась Авиана, наблюдая за заливом и снующими внизу амлевами.

Когда Макс не ответил, она повернулась в его сторону и наткнулась на серьезный взгляд карих глаз. Пиджак был брошен на пока еще пустой стол, сам Макс привычно закатал рукава рубашки, а руки сунул в карманы брюк.

– Да, вид потрясающий, – глядя прямо на нее, сказал Макс.

Ави прикусила губу и села в свое привычное кресло, которое стояло рядом с окном.

– Ты уже придумал, как будешь праздновать переезд?

Макс пожал плечами.

– Соберу весь офис, закажу еды. Все стандартно.

– Поручи Луне разослать приглашения. Она будет счастлива, – мягко посоветовала Авиана, представив загоревшуюся энтузиазмом оптику андроида. – Ей только дай повод лишний раз подписаться своим именем.

Макс пододвинул свое кресло и сел так, чтобы хорошо видеть девушку.

– Ты отказалась занять соседний кабинет.

– Это ты хотел переехать на новое рабочее место, не я.

– Твой дядя великодушно даровал мне угловой кабинет за победу в деле Шпрекельса.

– Интересно. Если я решусь уйти, чем он будет тебя задабривать?

Макс напрягся.

– Повышением?

Ави пожала плечами и проницательно спросила:

– А тебе оно нужно?

Макс проигнорировал вопрос.

– Если ты переедешь в соседний кабинет, нам будет удобнее работать.

– Как будто раньше я проводила много времени у себя, – Авиана цокнула и закатила глаза.

Макс хмыкнул, соглашаясь.

– Мне не нужен новый кабинет, потому что вполне устраивает старый. И если пообещаешь никуда не сдвигать мое кресло, – Ави с любовью погладила подлокотники, – то я готова проводить здесь столько времени, сколько того потребует работа.

– Договорились, – кивнул Макс и включил настенный голографический экран.

Замелькали люди в форме полицейского управления Эльпиды, появилось лицо Клауса Шпрекельса, которого выводили из особняка, заломив руки за спину. Жидкие волосы магната растрепались, щеки налились кровью и рваными пятнами раскрасили бледное лицо, и Авиана могла посочувствовать пожилому человеку, если бы не бегущая строка, в которой упоминалось, что Клаус Шпрекельс оказал сопротивление и начал кидаться в сотрудников правоохранительных органов недоеденным завтраком, столовыми приборами и угрожать расправой. Следом за Клаусом на экране появился Бернард. Его схватили в одном частном термальном комплексе. Красные, то ли от недосыпа, то ли от запрещенных препаратов, глаза зло сверкали из-под мокрой челки. Бернарда вытащили в одном халате, босиком и провели по территории комплекса, как закоренелого преступника.

Наблюдая за всем этим, Ави пришла к выводу, что это больно смахивает на показательную публичную порку.

– И заказную, – задумчиво согласился Макс, когда Авиана озвучила свои мысли.

– В чем его обвиняют?

– Их обвиняют, – поправил Кормак.

– Абрау тоже замешан? Он поэтому тебе звонил?

– К Абрау вопросов пока нет, и да, он хотел, чтобы я представлял интересы его брата и отца.

– Ты согласился? – сжав манжету, Ави опустила взгляд на свои руки.

– Я отказал.

Ави посмотрела на Макса.

– Не смотри так на меня, – криво улыбнулся Кормак.

– Как?

– Как будто я совершил что-то благородное!

– В чем их обвиняют?

– В отмывании крипты, в махинациях с предметами искусства, в отклонении от уплаты налогов, в злоупотреблении должностными полномочиями, в домогательствах, в нарушении правил полетов в городской черте, в налете на жителя Петрополиса, в причинении тяжкого вреда здоровью… Перечислять дальше?

Авиана округлила глаза, а ее губы сложились в идеальную «о».

Макс понимающе кивнул:

– Восемьдесят восемь исков.

– Ты поэтому отказался? – Авиана склонила голову набок.

– Вот какого ты обо мне мнения? – наигранно возмутился Макс. – Думаешь, я испугался трудностей?

Ави пожала плечами.

– Благодарю, за честность, – склонил голову Кормак в шутовском поклоне.

– Болтун, – улыбнулась Авиана и взяла свой планшет.

Прошло несколько минут, Ави погрузилась в чтение новостей о Шпрекельсах.

Причиной ареста стало анонимное донесение с доказательствами о причастности магната к нескольким незаконным сделкам. Тут же было упоминание полотен Караваджо, Ренуара и Сезанна. Нашелся продавец полотен, который поведал, что продавал их как высококлассные копии, и Клаус был прекрасно об этом осведомлен. Тут были и доказательства с махинациями на бирже, со страховками, с отказом выплачивать компенсации пострадавшим на производстве сотрудникам холдинга. Что же касается Бернарда, здесь тоже нашлось масса интересных фактов и свидетельств. Чудом исчезнувшие записи фиксации полетов Петрополиса сейчас транслировались из каждого коммуникатора. На них было отчетливо видно, как спортивный амлев младшего сына Шпрекельса, совершает налет на женщину. Как он, шатающийся, выходит из транспорта не для того, чтобы поинтересоваться самочувствием пострадавшей женщины и вызвать помощь, а для того, чтобы проверить нет ли царапин на покрытии его скоростной игрушки. Авиану затошнило от такого демонстративного проявления циничности.

– На них анонимно донесли. И прислали доказательства, – Ави продолжала перемещаться от одного источника в межгалактической сети к другому.

– Похоже, у Шпрекельса завелся большой недруг. Ты постоянно снимаешь туфли с пяток, избавься уже от этих орудий пыток.

– Во-первых, это красиво. А во-вторых, ты так и не ответил почему отказался от их дела. Процесс обещает быть долгим. А «Койпер и Партнеры» берет почасовую оплату, – Авиана говорила не поднимая взгляда, продолжая читать новости.

– Скучно. Если бы я взялся, то погряз бы в нем на несколько лет.

Макс одним плавным движением поднялся с кресла и стал опускаться рядом с Авианой на колено.

– Что ты..?

– Не могу смотреть, как ты мучаешься.

Он ловкими пальцами снял с ее ноги туфлю. Горячая мужская ладонь мягко удерживала ее стопу, пока Макс отставлял обувь в сторону. Ави замерла, потеряв дар речи. Щеки обожгло румянцем, а сердце колотилось где-то в горле. Макс повторил свои действия со второй ногой.

Он поднял туфлю на уровень глаз и вдумчиво выдохнул:

– Идеальное оружие, – одиннадцатисантиметровый каблук сверкнул в луче Гемеры.

Только после того, как туфли обрели друг друга на ковре, Макс оставил ногу Авианы в покое и ловко поднялся в полный рост. Ави с усилием вернула свои ощущения в тело, прогоняя тахикардию. Она сосредоточилась на мелких деталях, на том, как ощущается ногами поверхность ковра, как мягкие волокна нежно касаются кожи на своде стопы. Ави с удовольствием зарылась пальцами ног в ворс, едва не застонав от тактильного удовольствия. Это было так приятно. Макс бросил на нее нечитаемый взгляд.

– Я знаю, как доставить удовольствие женщине, – игриво дернул бровью Кормак, возвращая дурашливое настроение.

– Теперь для меня становится абсолютно понятно почему от тебя сбегали помощники.

– Они просто не выдерживали моего ритма.

– Нет. Они просто не выдерживали тебя! Ты всем отсыпаешь такие двойственные комментарии?

– Ави. Я – солнышко. Я – лучик. Идеальный начальник.

– Да-да, от тебя можно получить тепловой удар. И ожоги второй степени.

Макс нахально улыбнулся.

– Об меня можно греться. И я все равно тебе нравлюсь.

Ави закатила глаза и улыбнулась. Она не могла всерьез ругаться с ним.

В туфли она вернулась только тогда, когда понадобилось отправится на встречу с новым клиентом.

Все время пока она сидела на встрече, навязчивые мысли кружились в ее голове. Вспомнилось и ощущение руки Макс на ноге, и его тепло через пиджак, когда он аккуратно придержал ее на улице. Авиана совершенно не могла сосредоточиться на беседе. Сердце стучало и било в виски. В горле пересохло, и когда Ави в очередной раз наполнила свой бокал водой, поймала обеспокоенный взгляд Макса.

Он засмеялся над шуткой клиента, и Ави зацепилась взглядом за его улыбку.

Темные воды! Авиане срочно нужно на сеанс к доктору Стил.

Ави не помнила, как прощалась с клиентами. Она шла рядом с Максом в кабинет, когда резко остановилась и заявила:

– Макс, мне нужен выходной. Сегодня. И завтра.

Кормак встревоженно нахмурился.

– С тобой все в порядке?

– Да, абсолютно. Просто личные дела. Не о чем беспокоиться.

– Ты уверена?

– Да. Точно.

Макс впился в ее лицо слишком серьезным взглядом.

– Пара выходных, – моргнул и натянул на лицо привычную улыбку. – Если ты позвонишь мне ночью из полицейского участка, так и быть предоставляю скидку на свои услуги.

– Это вряд ли пригодится, – выдохнула Авиана.

– Кто знает, кто знает…

Ави махнула рукой и отправилась к лифтам. Она успела написать доктору Стил, и та нашла для Авианы время.

Макс проводил взглядом женскую фигуру в идеально сидящем костюме. Как женщины умудряются ходить на таких каблуках и не терять равновесие? Макс не мог отрицать, что женщина на каблуках – это адски привлекательно. И тут же сам себя поправил. Авиана Бонаве на каблуках адски привлекательна. Он никогда не замечал за собой страсть к женским ногам, а вот сегодня проняло. Надо же.

– Луна, что у меня на сегодня еще?

– Господин Кормак, на сегодня у вас запланирована консультация по бракоразводному процессу.

– И все?

– Да.

– Перенеси.

– Хорошо, я подберу свободное окно.

Кормак кивнул и молча зашел в свой новый кабинет.

Вместе с Авианой отсюда ушло тепло и желание работать.

Макс сел в кресло и крутанулся, останавливаясь у самого края стеклянной стены. Под ногами разбегался Петрополис, яркий, цветастый, наполненный жизнью.

Раздался сигнал коммуникатора, оповещающий о входящем сообщении.

Макс прочитал его и улыбнулся. По крайней мере сегодня зверь одиночества останется ни с чем.

Кормак набрал Дюмона, не желая писать текст. На экране коммуникатора появилось лицо друга. Не размениваясь на приветствия Макс дурашливо заявил:

– Конечно, я полечу с тобой на переговоры. Тем более на заброшенную космическую станцию. Это же как подарок на день рождения!

[1]Вулкан Олимп, находящийся на поверхности Марса, является самой большой горой в Солнечной системе. Высота Олимпа составляет 26 километров, что в три раза больше, чем у самой высокой горы на Земле – Эвереста.

Глава 4

Авиана, ожидая сеанса, в очередной раз осмотрела приемную доктора Стил. Пара мягких объемных кресел, обитых шениллом глубокого зеленого цвета, расположились напротив двери в кабинет. Между креслами стоял низкий стол, выполненный из темных пород дерева. На стене рядом с дверью висела голографическая пластина, транслирующая Мировую хартию личности, проходящей психотерапию[1]. А на столике между креслами лежал планшет с открытыми окнами для записи к доктору.

Последние пару месяцев, Авиана ждала сеансов с предвкушением и в то же время с легкой нервозностью. Она уже не чувствовала первоначального страха или неуверенности, ведь доктор Стил оказалась действительно хорошим специалистом.

Полукруглое окно приемной выходило во внутренний дворик с мягким изумрудным газоном, по которому расхаживали разноцветные птицы. Желтеющая листва, заглядывающих в окно деревьев, рассеивала свет Гемеры, наполняя небольшое помещение теплыми качающимися тенями. Большой голографический экран, вмонтированный в дверь кабинета, транслировал безмятежные виды водопадов, рек, морей и озер с колонизированных планет Альянса.

Дверь распахнулась и на пороге появилась невысокая женщина. Встретившись с теплыми серыми глазами взглядом, Ави в очередной раз порадовалась, что попала именно к ней на свой первый сеанс.

Широкие льняные брюки и объемная туника, доходившая до середины бедра, идеальным образом сочетались с непривычно-короткой стрижкой женщины. Ее волосы отливали абсолютной сединой и контрастировали с золотистой кожей. Вокруг глаз разбегались смешливые морщинки, а на руках доктора звякали цепочки и браслеты, собранные из бус и камней. Она носила очки в широкой роговой оправе. Зрение у доктора и без очков было отменное.

– Добрый день, госпожа Бонаве.

– Добрый день, доктор Стил.

Кабинет доктора органично продолжал стиль приемной. Здесь присутствовали такие же глубокие зеленые цвета мягкой мебели, темные породы дерева и полки с голографическими дипломами.

На уютной зеленой кушетке предусмотрительно лежал плед, рядом стояло кресло и низкий столик. В углах комнаты высились этнические скульптуры коренных жителей Рехи и Пос. Деревянные фигуры, символизирующие древних богов, маски, ткани, глиняная посуда. Медные колокольчики от легкого дуновения ветра разносили легкий музыкальный звон. Кое-что было с Земли: шелковый ковер, тончайший фарфор, вышитые вручную подушки и несколько непривычных для Эльпиды растений. У каждой вещи была своя история. Авиане нравилось разглядывать мелочи и детали кабинета доктора. Каждый сеанс она находила что-то новое и интересное.

Доктор Стил отошла в сторону предоставляя возможность Авиане самостоятельно выбрать место, где она сегодня расположится. Были сеансы, когда Авиана ходила из угла в угол, так и не присев ни разу; когда обхватывала себя руками и рыдала; когда отворачивалась от доктора, потому что не могла найти в себе силы признаться другому человеку в своих слабостях; когда замыкалась и не хотела больше говорить. Все это было в этом кабинете.

– Вам очень идет эта стрижка, – отметила Авиана.

– Благодарю, – тепло улыбнулась доктор. Фенечки зашуршали, зазвенели от движения своей обладательницы. – А мне очень нравится ваш костюм, госпожа Бонаве.

Это было негласное правило, установленное на сеансах у доктора. За пределами терапии, доктор Стил и Авиана обращались друг к другу исключительно в уважительной манере. Но стоило только начаться работе, как все менялось. Авиана не стала ждать или медлить. Она заняла кушетку, скинула туфли и сняла пиджак.

Доктор Стил налила воду Авиане и, тоже сняв обувь, расположилась в одном из кресел, выводя на своем планшете программу для записи и преобразовании речи в текст.

– Мы давно с тобой не виделись, Авиана. Как прошла твоя неделя?

– Элеонора, моя неделя прошла интересно…

Формальный обмен именами друг друга зафиксировал начало сеанса.

Авиана говорила только о том, о чем хотела. Речь лилась потоком, иногда сбивчиво, иного перепрыгивая с темы на тему. Но доктор чутко следила за сменой мимики или интонации при рассказе, она наблюдала за Авианой и делала определенные выводы. Авиана решила, что доктор была как вода. Она мягкой силой меняла направление беседы, как реки меняют свое русло, как вода обтачивает камень. А ее голос напоминал шелест дождя по листьям деревьев Мови.

После одного из сеансов, вытирая мокрые щеки, Авиана неверяще спросила не является ли доктор Стил шаманкой, но та лишь мягко улыбнулась и указала взглядом на дипломы.

– Если шаманством можно считать окончание университета, то да.

Авиана прониклась к доктору Стил, ее деликатным чувством юмора, ненавязчивой и располагающей атмосферой и понятными правилами на сеансах.

– Мы редко говорим про твою работу. Расскажи подробнее о своем начальнике, – аккуратно попросила Элеонора, после того как Авиана закончила рассказ о прошедшей неделе.

– Он… – Авиана запнулась и попыталась подобрать слова.

– Авиана, не старайся выбирать характеристики. Говори, как чувствуешь, мне важно знать твое неотфильтрованное мнение.

Авиана вздохнула и выпалила:

– Он несносный! Заносчивый! Слишком самоуверенный! – Авиана встала с кушетки и подошла к окну, обхватывая себя руками. – Я не знаю, как бы мы выиграли дело, если бы в последний момент не узнали… но это не важно. Он как будто уверен, что удача всегда на его стороне, что все образуется. Как-нибудь.

Только начав говорить, Авиана поняла, насколько действительно ее беспокоит такой подход к делу. Она тяжело вздохнула и опустила голову, волосы темной завесой отгородили ее от проницательного взгляда доктора.

– Почему тебя это волнует? Насколько мне известно, господин Кормак, сейчас один из самых успешных и востребованных юристов Эльпиды.

– У меня складывается ощущение, что все это маска, притворство.

– Мы все носим маски, Ави, – мягко прошелестел голос доктора, напоминая один из первых их сеансов. Тогда Авиана не понимала, как можно доверить незнакомому человеку подробности своей жизни. И перед доктором Стил стояла непростая задача показать, что она заслуживает это доверие. У них завязался разговор о ролях и масках. О том, что люди зачастую притворяются с тем или иным человеком, в том или ином обществе. Это можно назвать адаптивностью или гибкостью, некоторые называют это нормами вежливости, этикетом или дипломатией. Но суть от этого не меняется. Именно на том сеансе доктор Стил призналась Авиане, что носит очки исключительно как барьер, который помогает ей оставаться психотерапевтом и не скатываться в личные оценочные суждения. Они договорились называть друг друга по имени и избавляться от всех неудобных предметов: будь то туфли или новый браслет, который оказался раздражающе громким. Такие договоренности не обещали полного откровения или обнажения, но это был шаг в сторону взаимопонимания и желания хоть немного открыться, довериться.

– Это так. Но, мне кажется, я вижу, что он пытается спрятать под всем этим, – сказала Авиана и обреченно застонала. – Звезды! Это звучит так странно! Какое мне должно быть дело до его чувств и эмоций? Он мой босс.

Доктор Стил взяла паузу и сделала пометку у себя в планшете.

– Ты считаешь, что твой босс добился своего успеха за счет феноменальной удачи?

Ави взглянула наверх, тучи затягивали небо Петрополиса, еще немного и начнется настоящее светопреставление. В это время года, город накрывало штормовыми ветрами и бурями. Молнии безжалостно резали небо Петрополиса и плели паутину электричества. Небо рыдало почти каждую ночь.

– Нет. Конечно, это не так.

– Какие качества позволили ему сделать это?

– Целеустремленность. Харизма. Ум. Уверенность в своих силах, – Ави не заметила, как начала улыбаться.

Электронное перо едва слышно проскользило по поверхности планшета.

– А как Максимилиан относится к своим коллегам?

– Уважительно. Дружески. Его все любят. Он всегда жизнерадостный. Когда он заходит в общий зал, то это как заряд энергии. Он всегда улыбчив.

– А как он относится к тебе?

Авиана задержала дыхание.

– Как ко всем? – она качнула головой, рассыпая волосы. – Но иногда… Хотя нет, это не важно.

– Твои чувства важны, Ави.

Бонаве громко выдохнула.

– На меня накатывает паника, каждый раз, когда он меня касается.

– Расскажи подробнее.

Авиана насколько могла подробно пересказала события, при которых Кормак касался ее. Как он придержал ее на переходе, как помог с туфлями.

– И что ты чувствовала при этом?

– Мое сердце колотилось как ненормальное, голова кружилась и меня постоянно бросало в жар. Даже сейчас! Вспоминая об этом, я чувствую тахикардию, – эмоционально закончила Ави, она подошла к столику и разом осушила стакан с водой.

Элеонора дождалась, когда из жестов Авианы уйдет поспешность, и спросила:

– Так бывает только от физического контакта?

Авиана села на кушетку и накинула на себя плед. Она задумалась на мгновение и ответила:

– Не всегда. Иногда я просто посмотрю на него и накатывает.

Доктор сделала очередную пометку в планшете. Авиана уже давно научилась игнорировать эти записи, хотя сначала они ее жутко тревожили. Но и тогда доктор Стил проявила внимательность и объяснила, что записи помогают ей отслеживать эффективность терапии, анализировать и планировать на будущее консультации.

– Мы можем поговорить про Гектора?

Внутренне Авиана сжалась как пружина. Первые время они деликатно обходили тему ее бывшего мужа стороной. Но позже, когда хрупкое доверие стало формироваться в разговорах на сеансах, Авиана начала раскрываться. Однако, далеко не каждую встречу Авиана позволяла возвращаться к теме своего прошлого.

– Да, думаю, можем.

– Что ты испытывала, когда Гектор касался тебя?

Авиана тяжело сглотнула и отвела взгляд.

– Страх, панику, отвращение.

– Как в физическом плане это проявлялось?

– У меня потели ладони. Кружилась голова, пересыхало во рту и тошнило.

– Ты чувствовала то же самое, когда Максимилиан прикасался к тебе?

Авиана задумалась.

– Чувства похожи. Но мне не было противно. Или страшно. Точнее не так. Было страшно, но это было по-другому, понимаешь?

– Понимаю, что ты все же разделяешь чувства, которые ты помнишь в отношении Гектора и чувства, которые возникают в обществе Максимилиана.

Авиана оставила без ответа эту фразу доктора. Ей было о чем подумать.

– А что насчет безопасности? В обществе Максимилиана ты чувствуешь себя в безопасности?

– Скорее да, чем нет.

– А может быть так, что господин Кормак вызывает в тебе более сложные чувства?

– Он однозначно умеет вызывать целую гамму сложных и разных чувств! – весело заявила Авиана.

– Ты когда-нибудь влюблялась?

– Да, – не понимая к чему вопрос, ответила Ави.

– Есть расхожее мнение, что влюбленность очень похожа на болезнь. Удивительно, правда?

Элеонора, не поднимая взгляда, делала пометку в планшете, потом посмотрела на Ави и сменила вектор беседы.

– Давай поговорим о твоем творчестве.

Окончание сеанса обозначилось ненавязчивым звуковым сигналом и, когда Авиана уже обувала туфли, Элеонора дала рекомендацию:

– Попробуй проанализировать свои чувства рядом с Максимилианом. Не через призму своего прошлого опыта, а через призму молодой женщины.

– Ты думаешь, что я…

– Авиана, я не могу судить о том, что ты чувствуешь, но, чтобы это ни было, ты имеешь полное право на свои эмоции. Я просто хочу помочь тебе понять себя.

Ави кивнула и неожиданно для самой себя сказала доктору:

– Макс ненавидит свое полное имя.

Элеонора весело сверкнула глазами.

– Я это учту.

– Благодарю, доктор Стил.

– До встречи через неделю, госпожа Бонаве.

Переход на официальное обращение окончательно поставил точку в сегодняшнем сеансе.

Ави появилась в офисе на второй день. Несмотря на то, что Макс дал ей пару выходных, как она и просила, сидеть дома оказалось не привлекательно. Остаток вечера после сеанса у доктора Стил Авиана провела перед мольбертом. В купольную крышу бил ветер и дождь, струи воды фигурными разводами стекали по стеклу. Фиолетовые, желтые и ослепительно-белые молнии прошивали чернильно-черное небо Петрополиса. Ави закончила несколько ранее начатых набросков. А после, погрузившись в звуки непогоды за окном, она достала чистый холст и отпустила себя. Она не думала, что пишет. Подмалевок лег быстро и легко, первые штрихи обозначили композицию. Ави не анализировала, а позже обратив внимание на свою палитру с удивлением отметила обилие темных, коричневых и бежевых оттенков, таких не типичных для ее ярких сочных картин.

Она давно не писала людей, не любила. Но, отложив кисти и палитру, Ави отметила: картина отразила то, что она чувствовала, то, что Авиана видела в Максе. За дурашливой маской Кормака скрывалось что-то глубинное и какой-то надрыв.

С холста на Ави смотрели карие глаза Макса, штрихами обозначена линия губ, а волосы, даже на картине, были в полном беспорядке. Светотени подчеркивали и линию челюсти, прямой нос и едва обозначенную ямочку на щеке. А за Максом простиралась темная глубина фона, которая, и придавала объем, и заставляла думать о человеке, изображенном на полотне.

Картину она не убрала, и сегодня, выходя в гостиную, даже вздрогнула от проницательного взгляда карих глаз. Ей нравилось, то, что получилось. Ави задумалась от чего она не любила писать людей раньше? И сама же себе ответила: просто раньше не было человека, которого она хотела бы написать.

Макса в его кабинете не оказалось. Луна сообщила, что господин Кормак отменил вчерашнюю встречу и сегодня еще не появлялся в офисе. Ави нахмурилась, не понимая, как ей относиться к такому поведению начальника. За все время совместной работы, он никогда не отменял встречи и не исчезал в рабочий день.

Время подходило к обеду, а Макс так и не появился в офисе. Ави обратилась к Луне.

– У него назначены встречи на сегодня?

Луна вывела проекцию расписания Кормака и отрапортовала:

– Через час назначена встреча с господином Иоко Ютаку. Отменить?

– Ютаку? Восходящая звезда гравибола?

Луна на мгновение сверкнула оптикой, прогружая данные из межгалактической сети.

– Иоко Ютаку, родился в небольшом городе в северном полушарии планеты Мови. С четырех лет играет в гравибол, в двадцать один подписал контракт с командой «Титаны Эльпиды», по мнению экспертов именно он привел команду к победе в чемпионате Альянса в прошлом году. – Луна медленно моргнула и повернула голову к Авиане. – Не уверена, что формулировка «восходящая звезда» уместна. Иоко Ютаку имеет все шансы называться сверхновой в мире гравибола.

Луна ярко улыбнулась, довольная своим ответом и сравнением. Ави одобрительно хмыкнула

– Мне отменить встречу? – повторила свой вопрос Луна.

– Нет.

После вчерашнего сеанса у доктора Стил Ави была полна решимости и желания действовать. А еще ее переполняла необъяснимая иррациональная злость на Макса, который пропал с радаров и не посчитал нужным сообщить о своем отсутствии. Даже Луна не была в курсе, где ее босс. Поэтому принять клиента в одиночку, Авиане показалось прекрасной идеей.

Прежде чем развернуться к своему кабинету, Ави все же решила уточнить у секретаря:

– А ты пыталась связаться с господином Кормаком?

– Она может попытаться сделать это сейчас. Но какой смысл?

Авиана услышала улыбку в хриплом голосе Макса и повернулась к нему.

Он криво улыбался, сверкал ямочкой, под глазами пролегли тени. В руке Макс держал свежий стаканчик из вчерашней кофейни. Волосы, как всегда, растрепаны, а костюм выглядел так, будто его только что вытащили из сушильной машины. Авиана присмотрелась и с досадой отметила, что в этом костюме он был вчера. Он явно не ночевал дома. Злость и раздражение, которые улеглись в душе опять поднялись мутью.

– Тоже решил устроить себе выходной?

Макс, посмотрел на Авиану поверх стакана, отпивая свой напиток.

– Решил. А ты что тут делаешь?

– У меня изменились планы, – пожала плечами Авиана. – Встретимся в переговорной через час.

И обойдя его дугой, направилась в свой кабинет. Именно сейчас она отчаянно хвалила себя за то, что не повелась на уговоры Макса и не переехала в соседнее от него помещение. Ей хотелось оказаться подальше от него.

– Мы можем обсудить дело сейчас, – провожая взглядом помощницу, сказал Макс.

– Нет, – она качнула головой, оборачиваясь.

– Почему?

– Тебе нужно переодеться. И принять душ, – едко добавила Ави, сморщив нос, и продолжила свой путь, перекинув копну волос на спину. – У кого-то была бурная ночь. – Она знала, что он смотрит ей в след. Чувствовала это. И Ави однозначно это нравилось.

Макс не ожидал увидеть Авиану около своего кабинета. Но то, что она там оказалась порадовало его больше, чем он мог предположить.

Сегодня она была непозволительно хороша: легкий румянец, живая улыбка и сверкающие светло-карие глаза. И Макс гнал от себя мысли, что ее могло так преобразить, освежить. Ему не хотелось думать, что хороший секс справляется с подобными задачами на раз. Мысли, которые не давали ему покоя с прошлого вечера, вновь вернулись в голову. Зачем ей понадобился выходной? Почему она так стремительно сбежала из офиса? Что или кто потребовал ее безраздельного внимания?

Только полет по делам картеля Кристиана хоть ненадолго, но заставил Макса отвлечься.

Авиана свободная молодая женщина. И она имеет право развлекаться так, как того хочет. А он не имеет никакого права думать о ней и задаваться подобными вопросами. Она его помощница. Точка.

Макс зашел к себе в кабинет и направился к вмонтированному шкафу. В нем, на случай, подобный сегодняшнему, висели несколько свежих костюмов и рубашки, ремни и галстуки. Такие гардеробные были необходимостью для юристов его уровня. То же касалось и душа. Неприметные панели одним прикосновением хозяина кабинета преобразовывались в дверь, скрывающую от посторонних глаз полноценную ванную комнату. Кабинеты ведущих юристов были сконструированы таким образом, чтобы ничто не отвлекало советников от их дел.

Кофеин гулял в звенящей от недосыпа голове, делая мысли пустыми и легкими. Затягивая узел галстука и поправляя манжеты свежей рубашки, Макс посмотрел на голографическое табло с часами. Он быстро посчитал сколько не спал в этот раз. Выходило более тридцати земных часов. Макс с удивлением отметил, что раньше недосып не сказывался на его настроение так, как сегодня. Он чувствовав себя угрюмым и злым.

Пиликнуло оповещение в коммуникаторе, сообщая, что встреча с клиентом состоится через десять минут.

Иоко Ютаку вместе со своим агентом уже сидели в переговорной и мило беседовали с Авианой.

Бонаве мягко улыбалась и расспрашивала о гравиболе. Иоко коротко отвечал, и Максу это идеалистическая картина категорически не понравилось. Желание начать знакомство и разговор с шутки отбило на корню. Хотя с чего бы ему негодовать? Ведь Ави – это удивительная шкатулка талантов и знаний. Может она по вечерам развлекается тем, что играет в гравибол с коллегами или соседями? Макс не удивился бы, если на самом деле все обстоит именно так. Но. Его смутило не то, что она спрашивала у клиента, а то, какона это делала.

Макс успел достаточно узнать свою помощницу, чтобы увидеть настоящий неподдельный интерес. Только вызван он был чем? Гравиболом? Или спортивным гением, который сидел напротив Авианы?

Макс внимательно оглядел клиента. Иоко обладал впечатляющим ростом в два метра. Над его имиджем работала целая армия стилистов, а рекламные контракты сыпались на Иоко как из рога изобилия. Знаменитый нос несколько раз ломали на матчах, и было видно, что не всегда Ютаку успевали поместить в регенерационную капсулу.

Иоко привычно сдвинул брови, проявлял мало заинтересованности. Он был таким же, как на рекламных баннерах и на многочисленных голографиях: хмурый и мрачный. Только на арене для гравибола фанаты могли лицезреть хоть какое-то проявление чувств своего кумира. Во время игры Иоко не стеснялся переходить на диалекты мовианских племен, и Макс готов поспорить, что ту речь нельзя перевести цензурно.

Сейчас Иоко сложил руки на стол, демонстрируя накаченные предплечья и забитую чернилами кожу. На левой руке сверкал дорогой коммуникатор.

Не желая растягивать встречу, Макс приступил к опросу. В другое время он бы не упустил возможности переброситься парой слов с живой легендой, но не тогда, когда на соседнем кресле млела и таяла его помощница.

Ситуация у Иоко оказалась деликатная: бывшая подружка спортсмена утверждала, что беременна и требовала половину имущества Иоко. Все осложнялось тем, что она грозилась пойти к журналистам, если ее требования не будут удовлетворены. Для Иоко начинался сезон переподписания контракта и такой скандал, мог негативно сказаться на репутации спортсмена и, как следствие, ему могли не продлить контракт.

Суть дела излагал агент Иоко. Сам спортсмен хранил молчание.

– Вы хотите все замять мирно? Анализ на отцовство? Очернить ее репутацию? Или вообще отказаться от ее требований? – устало перебил Кормак, желая, побыстрее закончить беседу.

Авиана метнула на него быстрый взгляд. Сегодня Макс не сыпал шутками и улыбками, и это было как снег на Пос – дико, странно и нереально. Кормак никогда не упускал возможности подружиться со всеми вокруг.

– Мирно, – громыхнул Иоко и замолчал.

– Это благоразумно, господин Ютаку, – мягко заметила Авиана и повернулась к Максу, ожидая от него какого-то ответа.

А Макса прошило раздражением, потому что он слишком хорошо понимал, что значит такой вот мимолетный взгляд, которым одарил спортсмен Авиану. Кормак даже на мгновение подумал отказаться от дела, но благоразумие победило.

– Мы возьмемся за ваше дело. Можете перечислять гонорар на счет «Койпер и партнеры», – он резко поднялся с места, вынуждая собеседников последовать за ним.

Договорившись о деталях дальнейших встреч, юристы пожали руки клиентам. Кормак скомкано попрощался и вышел из переговорной первым.

– Что на тебя нашло? Ты был… мягко говоря немного бестактным. Что случилось?

– Мы взялись за его дело? Взялись. Все нормально.

Ави шагала за Максом в его кабинет, не желая нарушать традицию, и обсудить предстоящее дело в привычной обстановке его кабинета. Еще она хотела предложить свою помощь в организации празднования переезда. Авиану сегодня несколько раз ловили коллеги, интересуясь, когда Кормак устроит банкет. Многим в офисе не терпелось оторваться от дел и провести время неформально. Так же ее подловил Никос, прося передать важное сообщение Максу. Собственно, накопились вопросы, которые стоит обсудить.

– Ты вчера отменил одну встречу. Клиентка напрямую связалась с Койпером. Похоже, у нее непростой отец. И президент пообещал ей, что ты примешь ее в ближайшее время и поможешь ей.

– Еще одна племянница? – саркастично спросил Макс.

Странный тон и отрешенный взгляд резанули сильнее, чем смысл сказанного. Авиана впервые растерялась в обществе Макса. Все это наслаивалось на поведение в переговорной, где он не был похож сам на себя.

– Пусть Луна запишет ее на прием на будущий месяц, – отмахнулся Кормак.

– У тебя нет времени на будущий месяц, – ответила Авиана.

– Тогда на следующий за следующим.

– Макс, – она попыталась воззвать Кормака к разуму.

Они зашли в кабинет. На кресле, которое негласно принадлежало Бонаве, сидела роскошная рыжеволосая женщина. Кудри лежали на хрупких плечах, идеальный изумрудный оттенок платья, подчеркивал цвет ее волос и веснушки на плечах. Незнакомка смотрела в окно и наслаждалась видом, который так любила Ави.

Авиана поперхнулась воздухом и второй раз за последний разговор потеряла дар речи. В голове пронеслось штормовое предупреждение. Рациональная часть Авианы требовала быть благоразумной – Макс работает с клиентами и многие из них женщины. Но интуиция мигала опасным красным: девушка не клиент.

Незнакомка обернулась на звук, и манящие губы растянулись в ослепительной улыбке.

– Крис?! – радостно выдохнул-поздоровался Макс.

– Ма-а-а-акс, – протянула названная Крис и грациозно поднялась с кресла, демонстрируя красивую фигуру в глубоком декольте.

Макс присвистнул и повернулся к Авиане, подталкивая ее на выход.

– Ави. Моя дорогая Ави. Придумай что-нибудь.

Дверь захлопнулась перед Авианой, отрезая ее от кабинета, незнакомки Крис и Макса. Отрезая и дробя ее самообладание и контроль.

Внутри Авианы взметнулась буря.

[1]Реально существующий документ. Позиции этой Хартии были приняты в Вене 14 июля 2002 года на Третьем мировом конгрессе по психотерапии, который объединил 4000 специалистов из 80 стран, включая Россию.

Глава 5

Макс пригласил Крис на обед и, легко придерживая ее за спину, прошел мимо Луны. Но когда он увидел Авиану, рядом с которой возвышался Иоко, резко остановился. Спортсмен что-то говорил помощнице, до Макса долетали только некоторые басовитые звуки.

Макс натянуто улыбнулся и, шепнув что-то на ухо Крис, подошел к ним.

– Господин Ютаку, – Кормак коротко кивнул. – У вас остались вопросы после нашей встречи?

Иоко нахмурился еще сильнее и вернул взгляд Авиане.

– Нет, – прогрохотал спортсмен. – Госпожа Бонаве ответила на все мои вопросы.

Авиана улыбнулась. А Макс с такой силой сжал челюсти, что вполне возможно, его стоматологу прибавится работы.

Макс перевел взгляд с Иоко на Авиану и, подхватив ту по локоть, повернул в сторону кабинетов.

– Тогда, позвольте, я переговорю со своей помощницей. С глазу на глаз.

Авиана не стала устраивать сцен, хотя ей очень хотелось. Сегодня ее начальник вел себя нетипично. Она успела повернуться к Иоко:

– У вас есть мои контакты, господин Ютаку. Хорошего дня.

Макс после этих слов ускорился.

Когда за ними закрылась дверь в кабинет Авианы, он с недовольными видом огляделся.

Кормак бывал в этом кабинете раза …три? И он никогда здесь не задерживался, чтобы оценить интерьер или насколько удобно расположилась его помощница. Кабинет был откровенно мал. Хватило места только для широкого стола и кресла. Стул для посетителей пристроился в углу, тут же были вмонтированы крючки для верхней одежды. Небольшой столик с напитками и пустыми стаканами размещался в противоположном от посетительского места углу.

– Что хотел клиент?

Как бы невзначай спросил Макс, присаживаясь на стул. Авиана, стоило им только зайти в кабинет, заняла свое место.

Скрипнуло покрытие кресла – Авиана сменила позу и пододвинулась к столу.

– Уточнил, когда состоится наша следующая встреча.

Макс вздернул бровь.

– Мы же согласовали дату.

– Наша с ним встреча. Личная, – дернув уголками губ, пояснила Авиана. Она специально это сказала, желая оценить реакцию Макса. Она хотела мелочно его подцепить, заставить почувствовать хоть что-то в отношении нее.

Макс понимающе кивнул. Его глаза оставались холодными.

– Славно. Славно. Но ты же помнишь, что романтические встречи с клиентами «Койпер и партнеры» – это табу?

– У меня отличная память, Макс, – прищурилась Авиана, не добившись желаемого.

Макс постучал по подлокотнику стула и энергично поднялся, застегивая пуговицу на своем пиджаке.

– Никогда не замечал за тобой интереса к спорту.

– Сегодняшний день полон открытий.

– О чем ты?

– Ты не знал, что я интересуюсь спортом. Я не знала, что у тебя есть девушка.

Макс замер, переваривая мысль. Авиана понимала, что она озвучила, то, что ее грызет, слишком претензионно, так, будто она имела полное право интересоваться личной жизнью своего начальника. Прикусив губу, Авиана шумно выдохнула, делая мысленную пометку, обсудить этот эпизод с доктором Стил.

– На самом деле…

– Ты про Крис?..

Они произнесли эти фразы одновременно и замерли.

– … Это не мое дело.

– … Она давняя подруга.

Макс и Авиана продолжили одновременно и также одновременно замолчали.

Авиана постучала идеальным маникюром по поверхности стола и тоже поднялась из-за стола. Ей не хотелось, чтобы Макс над ней возвышался.

– Авиана, ты ревнуешь? – хрипло спросил Макс.

– А ты, Макс, ревнуешь? – она нашла в себе силы посмотреть на него прямо и твердо.

Кормак был собранным и сосредоточенным. Так он выглядел в зале суда, когда произносил заключительную речь, абсолютно убежденный в собственной победе. Авиана замерла в ожидании его ответа и задержала дыхание.

– Нет. Я не ревную. Ты моя помощница. У нас исключительно деловые отношения.

Ответ Макса и его прохладный уверенный тон привели ее в чувства, заставив вновь укутаться в защитный экранизирующий эмоциональный кокон, из которого она только недавно начала выбираться.

Авиана улыбнулась одними губами:

– Конечно. Это был глупый вопрос.

Она отвела взгляд от красивого мужского лица, поправляя на своем столе подставку под электронное перо и, выводя из спящего режима рабочий планшет.

Макс заполнял собой пространство, и Ави хотелось, чтобы он побыстрее ушел.

Она посмотрела на своего босса и отстраненно спросила:

– Что-то еще?

– Нет. Да. Зайди ко мне завтра после слушания, нужно обсудить дело Ютаку.

Ави медленно моргнула, понимая, что Макс не планирует возвращаться сегодня в офис. Ревность горячей кислотой жгла душу.

– Хорошо, – равнодушно ответила она.

Макс вышел из ее кабинета. Его настроение неслось прямиком в черную дыру.

Крис оказалась пролетом на Эльпиде и решила повидаться с Максом. За обедом они с улыбками вспоминали свое общее прошлое. Крис рассказала о своей карьере и недавнем разводе с мужем-изменщиком. Она томно положила руку на его кисть, намекая, что было бы здорово вспомнить как им было хорошо вместе и провести пару тройку ночей в объятиях друг друга. Макс всегда любил в Крис ее честность. Она откровенно говорила о своих желаниях, не претендуя на что-то большее. Она решила, что секс – хороший способ забыть мужчину, который разбил ей сердце. И откровенно об этом сказала.

И Максу это показалось отличной идеей. Секс к взаимному удовольствию, без обязательств. Они закончили обед и, прикупив бутылку отличного вина, отправились к нему домой.

Когда все пошло не по плану, Макс сказать бы не смог. Крис жалила его поцелуями и отчаянно быстро спешила избавить его и себя от одежды так, будто боялась передумать.

Макс остановил девушку, аккуратно придерживая за плечи и обнимая. Крис разрыдалась на его плече.

Как итог: Крис осталась у него дома, они пили вино и смотрели старинные фильмы, которые были сняты еще до катастрофы. Они обсуждали как странно люди жили в те времена, используя бензиновые двигатели или, что еще более странно, животных для передвижения! Бесконечные выхлопные газы, никаких голографических экранов и полетов в космос. Настоящая древность!

Макс старался как мог, но отсутствие сна сказалось на нем: он заснул на диване в собственной гостиной на очередном фильме. Проснулся от странных звуков, доносящихся из его ванной комнаты. Затуманенное сознание на грани сна, подбросило заманчивую картинку, что там сейчас находится определенная девушка с темными волосами и золотистой от загара кожей. Но голос был не ее.

Макс резко открыл глаза и вспомнил все, что сопутствовало его сну в гостиной.

Крис появилась несколько минут спустя, одетая в халат и вытирая волосы полотенцем.

– Доброе утро. Оказывается, две бутылки вина и болтовня со старым другом – лучшая психотерапия. Чувствую себя прекрасно.

Макс сел, стараясь разогнать туман в мыслях.

– Рад был помочь, – нахмурился Макс, стараясь понять, почему ему так хочется видеть Ави.

Мысли закрутились в голове. Вспомнилась вчерашняя встреча с клиентами и то, как Иоко и Авиана стояли в коридоре фирмы, мило беседуя.

Желание отказаться от этого дела уже не казалось абсурдным. Но тут же его рациональный ум подбросил вполне логичную мысль: если Макс откажется от дела, то у Авианы не останется никаких официальных причин не идти с Иоко на свидание.

– Что б его на кварки[1]разодрало, – тихо выругался Макс, откидываясь на спинку дивана. Он с силой растер лицо и громко выдохнул.

– Обалдеть, – рядом пошевелилась Крис.

– Что? – отстраняя от лица руки, спросил Макс.

– Я впервые вижу, что ты… зол? Где тот Макс, который без устали веселится и веселит всех вокруг?

– Вышел и пока не планирует возвращаться.

Воцарилась пауза.

– Это хорошо. Когда постоянно ярко светишь, рано или поздно перегоришь, – мудро подметила Крис.

– Мне однажды сказали, что я хмурый кусок горелого метеорита, – невесело улыбнулся Макс.

– Кто сказал?

– Ави. Авиана.

– А, твоя сексапильная помощница, – Крис подергала бровями.

Макс поднялся с дивана и хмуро посмотрел на подругу.

– Что? – она вскинула руки, будто сдается. – Я просто спросила, а ты меня чуть не убил взглядом. Теперь меня будет мучать любопытство. Между вами что-то есть? Может что-то уже было?

– Я в душ. У меня через пару часов предварительное слушание.

– С красоткой Ави, – продолжала веселиться Крис.

Макс молча ушел в ванную. Он только что проснулся, но он не чувствовал себя отдохнувшим. Встав под упругие струи душа, Макс размышлял, почему его переполняет раздражение. На все вокруг, на всех, на себя. Неожиданным образом в голове сложилась последовательность его мыслей и умозаключений, приведших его в это состояние. Запустила эту разрушительную цепочку Авиана, когда попросила выходной. После этого Макса закрутило и не было ни единого шанса остановить поток сокрушительных эмоций. Ее цветущий вид. Ее поведение в переговорной. То какое впечатление она оказывает на всех мужчин в своем окружении. То, как Иоко смотрел на нее. Квазары!

В системе координат Макса появилась неизвестная, которая разнесла к черным дырам его размеренный и понятный образ жизни. Макс, подпуская Авиану так близко к себе, даже не понимал, какое деструктивное воздействие она окажет на него по итогу.

Он будто посмотрел на себя со стороны. Желания возвращаться в свою привычную модель поведения не было. Держать лицо, улыбаться и веселить всех вокруг… Сегодня он с удивительной ясностью понял: он больше не хочет так. Маска, которую он с таким удовольствием носил всю жизнь, начала давать трещину. Она стала ему мала.

Внутренние барьеры были сломаны и разрушены. Солнышко шипело, тонуло и захлебывалось в прохладе его тьмы.

Макс вышел из душа. Он протер запотевшее зеркало одним резким взмахом. Даже его глаза стали на пару тонов темнее, скулы заострились, под глазами пролегли тени. Его вид полностью отражал внутренний состояние.

Макс больше не мог светить.

Когда Макс ушел из ее кабинета, Авиана несколько минут смотрела в стену и думала. Думала о своих чувствах рядом с ним. Она могла бы сказать, что просто выполняла распоряжение доктора Стил, но нет. Авиана была честна сама с собой и сразу поняла, что она жутко ревнует Макса. И если она ничего не сделает с этим чувством, то дальше работать с ним попросту не сможет.

Мовианки чувствуют иначе. Мовианки по своей натуре жуткие собственницы. В их генетическом коде было выжжено, что мужчина не может быть с несколькими женщинами. Это не допустимо категорически. Если мовианка по-настоящему выбрала мужчину, то это не простая интрижка.

Застарелая боль и воспоминания о первых трех годах брака с Гектором нахлынули на Авиану. Повтора она не выдержит. Мужчина либо с ней, либо в черную дыру его. Третьего варианта не дано.

И тут же рациональный внутренний шепот вкрадчиво напомнил: Макс ей ничего не обещал. Не говорил. И не давал никаких сигналов. Но природу не обманешь. Все ее существо кричало, что Макс – это ее мужчина. И тут же с горечью себе напомнила: про Гектора она думала так же.

На что она рассчитывает?!

Авиана тяжело выдохнула и постаралась погрузиться в работу, отгоняя от себя мысли о Максе и о том, чем он сейчас занимается с той самой Крис.

К концу рабочего дня она была настолько вымотана этими мыслями, что пошла на сделку сама с собой.

Во-первых, ей нужно обсудить все с доктором Стил.

Во-вторых, ей нужно попытаться отстраниться от Макса и вернуть их отношения исключительно в рабочее русло.

В-третьих, если ее чувства рядом с Максом не изменятся, то она должна будет уйти.