Молли В., дочь волшебника

Молли В., дочь волшебника

Глава 1

Тех, кто видел Винтерклюев впервые, удивлял тот факт, что Вилли и Молли – отец и дочь. Внешне они были не очень-то похожи. Вилли – с желтыми, почти золотыми волосами, синими, почти фиалковыми глазами. У Молли – рыжевато-каштановая коса и глаза цвета холодного серебра. Вилли – будто Солнце, рядом с которым светло и тепло. Молли – Луна, которая светит, но не греет. Хотя было заблуждением так считать. Все, кто знал Молли близко, могли утверждать, что своей добротой она не уступит отцу, а в ее сердце найдется место для каждого.

Как только становилось известно, что Винтерклюи, отец и дочь, – волшебники, все вставало на свои места. Все понимали, что они совершенно точно родные люди, иначе и быть не может! Да и что, что не похожи друг на друга. Хотя, если приглядеться, обнаруживается сходство: в разрезе глаз, в прямых линиях носов или в изгибе губ. Впрочем, девочка может быть похожей на мать.

Чужеземцы, редко забредавшие в город, если и видели Винтерклюев впервые, то не задавались вопросами, а жители Трясогорска, где и жила семья волшебников, не делала этого и подавно. Никто не знал и не спрашивал, где мать Молли.

Трясогорцы радовались, что у них есть свой волшебник, а малышку Молли они знали с малого возраста, ведь отец и дочь поселились здесь, когда ей исполнился всего годик.

Тринадцать лет Вилли и Молли прожили спокойно в Трясогорске. Вилли привык заботиться о местных жителях, а они привыкли по-своему заботиться о семье волшебника. Вилли защищал их от хозяйственных напастей, болезней, иногда от нашествий зловредных магических существ. Молли помогала отцу как могла, вела хозяйство и заменяла ему секретаря. Жители Трясогорска оберегали волшебника, всегда стараясь впихнуть на рынке в корзинку Молли самый свежий хлеб, пару лишних морковок, лукошко самой сладкой клубники. Они всей душой любили Восхитительного волшебника и его отстраненную, чуть строгую, но такую милую и добрую дочь.

Все знали, что у Молли не было магических способностей. Никого это не удивляло, потому что все знают: волшебная сила далеко не всегда передается по наследству. Молли не знала наверняка, как к этому относится отец, но сама она не испытывала неудобств от того, что магия не была ей доступна. Ей хватало того, что она помогала отцу в простых домашних делах, успевала вовремя делать уроки, порой виделась с друзьями, которые появились у нее не так уж и давно.

Но когда стало ясно, что Молли обрела магию, никто в Трясогорске снова не удивился. От этих волшебников можно чего угодно ожидать. И пока господин Винтерклюй защищал город и его жителей, их личные волшебные дела местных не касаются. Это был максимум уважения, которое они могли проявить. Удивились только сама Молли и ее отец Вилли.

Вилли Винтерклюй будто бы стал немного мрачнее, но Молли… Она не переживала, когда была всего лишь дочерью волшебника, и предпочла бы навсегда остаться в этом звании. Не мечтала она о славе и бесконечном внимании, как ее лучший друг Финн, сын кузнеца. Она мечтала прожить тихую спокойную жизнь, возможно, состариться в родном Трясогорске, но обретенная магия будто бы стерла эти мысли.

Вот уже три года как Молли ощутила проявившуюся силу. Началось все просто: ее стали слушаться растения. Магический огород ее отца, в котором росли как обычная ромашка и чистотел, так и более редкая плодовая корица, внезапно расцвел буйным цветом, растения налились соком, и если раньше некоторые настои приходилось укреплять заклинаниями, то теперь волшебная сила их была настолько мощной, что зелья приходилось разбавлять. Молли поначалу не замечала своей силы, но на нее указал Вилли. Он загрустил, потому что магия открылась Молли не просто так и совсем не простая. Девочка получила мощную древнюю магию и оказалась теперь навечно связана с Кристаллом, источником силы, который и подарил ей волшебство. Последний волшебник, который хотел обладать этой магией, погиб – им овладело безумие. Он совершал преступления ради власти и за это поплатился жизнью. Его звали Эдурат.(Здесь идет речь о событиях книги «Восхитительный Волшебник Вилли В.»).

После его гибели некоторое время Молли сильно грустила, однако жизнь продолжалась. Она потихоньку использовала магию в уходе за огородом, но никто из них двоих не знал, на что она действительно способна и как может проявиться. И если Вилли размышлял об этом постоянно, то Молли была занята другими вещами. Заканчивалась весна, за порогом уже ждало лето. На этой неделе класс Молли сдавал экзамены в школе. Да, хоть ты и дочь волшебника, но получить образование нужно обязательно! И Молли весь последний весенний месяц писала работы по арифметике, астрономии, словесности и другим предметам. С ней же из школы выпускался Финн, закадычный друг.

– Папа! – Молли ворвалась домой, – Папа, где ты? – Она ворвалась в дом и пробежалась по прихожей, распахивая все двери подряд. Отец совершенно точно был дома, но вопреки ожиданиям застать его в теплице Молли никого там не обнаружила.

Вилли Винтерклюй оказался на кухне. Он варил кофе и, услышав родной голос, повернулся к дочери.

– Сдала? – спросил Вилли.

– Да!

Молли бросилась с объятиями к отцу. Она сдала последний экзамен, и теперь им оставалось пережить вручение дипломов и праздник. И все! Начинается взрослая жизнь!

– Вот здорово! Ты моя умница! – Отец радостно улыбался. – Пойдешь на примерку платья сегодня?

Молли шила платье для выпускного праздника у соседки-портнихи.

– Да, пойду. А потом мы с Финном договорились прогуляться. Я не понадоблюсь тебе сегодня?

– Нет-нет, я справлюсь. Иди, развлекайся, – ответил Вилли.

Молли хитро посмотрела на отца.

– В оранжерее тебя ждет сюрприз! – И она упорхнула, как птичка, будто здесь ее и не было. Посуда, которую успел запачкать Вилли при готовке кофе, начала мыться сама. Шел последний день весны, дальше начиналась новая жизнь.

Вилли вздохнул с печальной улыбкой. Когда его дочь успела вырасти?

В оранжерее его и правда ждал сюрприз: второй раз за год зацвела плакучая бегония. Она и цветет-то не каждый год. Вилли сорвал лепесток желтого цветка и размял между пальцами, вдыхая аромат.

Дочь растет, и ее магия становится все мощнее. Вилли уже научил ее, чему смог. Но Вилли – всего лишь Восхитительный, даже не Могучий, и уж тем более не Великий Волшебник. Его сил хватает на Трясогорск и на командную работу Ассоциации ВЖИК – Волшебников Жандармов и Комендантов, которые защищают планету от восстающих злых магов или иноземных вторжений (впрочем, последних пока не случалось). Вилли вздохнул, остановив взгляд на пышном бутоне цвета первого одуванчика. Вот если бы только Молли унаследовала магию своей матери!

Она была сильна и могла бы стать Могучей или даже Великой волшебницей – это гораздо более высокий статус, чем у Вилли, который был просто Восхитительным. Если бы смогла сопротивляться той неведомой силе, о которой он знал, но молчал. Вилли тут же отбросил грустные мысли. Сейчас есть заботы поважнее. Вилли понимал, что скоро ему придется расстаться с дочерью. Он уже написал в Горный Монастырь прошение о том, чтобы ее приняли на обучение. Волшебники монастыря удивились тому, что у Молли вдруг обнаружилась магическая сила, которая обычно проявляется при рождении. Однако ни одному магу не откажут в помощи в Горном монастыре. К тому же, дочери таких родителей.

Молли выпорхнула из дома портнихи, она сияла, словно капля дождя, сквозь которую проходит солнечный луч. Навстречу ей шел Финн.

– Ты такая радостная! – сказал он ей вместо приветствия.

Молли с улыбкой на губах посмотрела в его глаза цвета ясного летнего неба, затем протянула руку и взъерошила соломенные волосы на его голове. Финн смотрел на подругу, подняв брови от удивления.

– Не знаю, Финн, – ответила она, не дожидаясь вопроса, – У меня какое-то странное радостное чувство! Я будто вот-вот распущу крылья и взлечу, взлечу!

– А вдруг ты и вправду научишься летать? – Финн усмехнулся и внезапно погрустнел. – И улетишь от нас.

– Да куда же я от вас улечу? – Голос Молли звенел. Она не шла, а бежала вприпрыжку рядом с Финном, и ему приходилось ускорять шаг, чтобы поспевать за ней.

Он не ответил, лишь улыбнулся краешком губ.

Молли сегодня действительно была не похожа сама на себя. Обычно сдержанная, серьезная и строгая, она пританцовывала и подпрыгивала, будто сегодня самый счастливый день в ее жизни. Вместе они дошли до луга, где Молли кружилась на зеленой траве, и ее голубое платье развевалось, будто цветок колокольчика, которым и звучал ее голос. Финн сел на траву, не отводя от Молли взгляд. Внезапно она остановилась, будто успокоилась и принялась собирать букет из лугового разноцветья.

А когда маленькая тучка закрыла яркое светящееся солнце, Молли посмотрела на небо, провела рукой, словно отодвигая тучку, и та растворилась, будто ее и не было. Солнце снова улыбалось ребятам с небес.

В отличие от Молли, у Финна было совсем другое настроение. То ли тоска, то ли предчувствие сжимало обручем сердце. Он любовался Молли и хотел навсегда сохранить в памяти этим минуты. Однако он чувствовал себя так, словно знал: вот-вот что-то должно произойти.

– Что с тобой сегодня? Ты сам на себя не похож. – Молли успокоилась, наконец, и плюхнулась рядом с ним.

– Как и ты, – парировал Финн и улыбнулся ей в ответ.

Молли пожала плечами. Они сидели молча, плечом к плечу, разглядывая луг и речку, слушая стрекот кузнечиков. Мгновение подкрадывающегося лета застыло, будто оса в медовом янтаре. Финн закрыл глаза и думал о том, что хочет остаться здесь навсегда. В этом дне, в этой весне, переходящей в лето, с этой Молли.

Но тут он вспомнил кое-что, и сердце его сделало сальто.

– Мы же увидимся на выпускном? – спросил он, а в горле пересохло в этот момент.

– Конечно.

– У меня для тебя будет сюрприз.

Молли приподняла бровь. Вообще-то она не очень любила сюрпризы. Но сегодня такой день, необычный и странный. И тем более, это же Финн! Разве можно ожидать от него чего-то плохого? Она кивнула, и Финн с улыбкой снова закрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам.

На следующий день Вилли Винтерклюй никак не мог узнать в этой девушке свою маленькую дочь.

Свои обычные косички она расплела и как-то хитро перетянула лентой. Белое платье с черной окантовкой на подоле и лифе делало ее совсем взрослой, будто это не его дочь, а Марена, женщина, которую он любил и которую запомнил такой же красивой в день их свадьбы.

– Как тебе, папа? – второй раз повторила Молли свой вопрос. Вилли откашлялся.

– Ты выглядишь чудесно. И у меня для тебя кое-что есть.

Он вышел из гостиной и пошел в свою комнату. Оттуда он вернулся с маленькой коробочкой, из которой достал сережки: две серебряные цепочки, на концах которых, как капелька росы, застыл камешек серо-серебристого цвета – почти как глаза самой Молли.

– Ох, как красиво! – Она замерла в восхищении, а Вилли помог надеть сережки. Раньше она и наряжаться не любила, а теперь… Совсем взрослая. И это ее выпускной.

– Они… Это мамины? – спросила Молли тихим голосом.

В ответ Вилли только кивнул.

– Ну что, пойдем? – спросил он дочь через несколько мгновений молчания.

– Подожди минутку, – сказала Молли. – Еще один штрих.

Она коснулась указательным пальцем своего плеча, и там, где ткань платья встречалась с нежной кожей, распустился белый цветок, став живой брошью.

– Теперь я готова, – уверенно кивнула Молли.

Глава 2

Вилли повел дочь на Базарную площадь. Может, это звучит забавно, но в Трясогорске было лишь единственное место, где проходили все городские мероприятия, включая школьный бал.

На Базарной площади собралась толпа, и шли танцы. Оркестр играл старомодные вальсы и популярные мелодии. Молли даже приплясывала, когда подходила ближе к площади. Ей хотелось закружиться в танце.

Зеваки расступались, давая отцу и дочери пройти. Знакомые приветливо кивали. Кумушки улыбались и одобрительно кивали, глядя на Молли.

Она с отцом под руку терпеливо обходила площадь и смотрела на танцующих. Хотелось полюбоваться знакомыми лицами, запомнить этот момент. Было немного жаль было прощаться с учителями, которые тоже танцевали среди своих учеников. Молли засмотрелась на танцующие парочки школьных приятелей. Такие красивые, такие юные! Вот ее одноклассница Агата, которая, конечно, стала первой красавицей в Трясогорске. Пока она танцует со своим братом-близнецом Кристофером, но толпа ее поклонников уже ждет следующего танца. Вот сын господина Хонинга, Брик, неловко топчется на месте под музыку вместе со своей подружкой. Вон Аггей, давний приятель Финна. Он не танцует, и Молли помахала ему рукой.

Она смотрела на танцующих друзей и одноклассников и пыталась представить, какими они станут через год, через пять лет.

Агата, наверное, выйдет замуж за сына мельника. Парень хорош собой, будто только что сошел с картины именитого художника, и красиво за ней ухаживает. У нее родятся дети, она растолстеет, а золотистые волосы через годы станут будто припорошенными мукой.

Кристофер, возможно, наймется служить в соседний город и надолго уйдет из семьи.

Аггей – неожиданно – станет музыкантом и даже завоюет некую популярность.

Флора, соседка Молли по парте, куда-то исчезнет, и…

Молли тряхнула головой, будто очнувшись. Она обнаружила, что крепко вцепилась в руку отца. Вилли смотрел на дочь пристально, но молча, будто хотел заглянуть сам в суть происходящего с ней. Молли ответила беспомощным взглядом, и Вилли укрепился во мнении, что ей как можно скорее необходимо научиться справляться со своей магией.

Молли зажмурилась и постаралась выбросить из головы все неприятные, не пойми откуда возникшие, образы. Музыка заполнила ее душу, и она отвлеклась, отдаваясь ритму вальса.

Когда она открыла глаза, то, наконец, увидела того, кого искала. Смотрела со страхом, боялась, что тоже увидит что-то про него. Но наваждение прошло.

Финн был в нарядном костюме: белая свободная рубашка, синие брюки и такой же жилет, блестящие сапоги. Молли подмигнула ему, и бутон шиповника, который торчал из кармашка жилета, распустился в бледно розовый цветок. Финн широко улыбнулся и пошел навстречу.

Вилли отпустил дочь, когда Финн подошел. Теперь это было его отцовской обязанностью – вовремя отпустить ее.

Он смотрел, как Финн ловко подхватывает Молли, его дочь, и кружит ее в танце. Его он тоже знал еще мальчишкой. А теперь это юноша, и он, наверное, захочет забрать его дочь себе. Что ж, его ждет разочарование. Или по крайней мере, ему придется какое-то время подождать.

Танцы были в самом разгаре. Молли раскраснелась и не замечала, как вокруг нее летают искры, как от костра. Финн не мог отвести взгляда от своей подруги, он не видел ее никогда такой. Если раньше Молли была как тихое озеро, иногда как неспешная река, то сейчас она больше походила на огонь, стремительный и обжигающий. Он не понимал, какая Молли нравится ему больше, прежняя или новая, но знал, что поступает правильно.

Поэтому, когда музыканты закончили выдувать и выстукивать ноты, чтобы взять небольшую передышку, он взял Молли за руку, и отвел в сторонку, к фонтанчику посреди площади. Здесь уже собралось несколько парочек. Все они обнимались и старались выглядеть как можно более незаметными в тени, чтобы взрослые не заметили проявления их чувств.

– Финн, ты что? – повернулась к нему Молли с улыбкой.

– Молли, я… – Финн немного по-другому представлял себе этот момент, поэтому растерялся. Молли смотрела на него с любопытством. Он, мастер-рассказчик, с легкостью превращавший любой житейский пустяк в интереснейшее приключение, будто растерял слова.

– Вот мы и закончили школу, – произнес Финн и подумал: – «Черт, что я несу».

– Ну да, Финн, все верно. – Молли улыбалась и смотрела с ожиданием. Она гадала, зачем он ее привел сюда, но не находила ответа.

– Теперь нужно подумать, как жить дальше, чем заниматься. Выбирать профессию. Хотя… Ну, я-то стану кузнецом, а ты, наверное, Великой Волшебницей. – Он досадливо сморщился, но тут же взял себя в руки. – Молли, выходи за меня.

В своих фантазиях Финн видел, как Молли в этот момент радостно обвивает его шею руками, и, возможно, они целуются, но здесь Финн фантазию каждый раз обрывал. В любом случае, он представлял, что она прямо сейчас радостно согласится.

Молли же смотрела на него так, будто он ударил ее пыльным мешком по голове. Молчание затянулось.

– Скажи что-нибудь, – пробормотал Финн не своим, каким-то осипшим голосом.

– Финн, зачем… – сказала Молли шепотом.

– Я люблю тебя, – ответил Финн твердо и решительно. – Пусть ты будешь Волшебницей, а я просто кузнецом. И пойми, я не тороплю тебя с ответом. Просто я подумал, что если ты уедешь, моя жизнь перестанет иметь смысл.

Он опустил голову, и Молли подумалось, что он вот-вот заплачет. Ее друг, ее добрый, жизнерадостный, неугомонный Финн. Он предлагает ей такое. Он, мечтавший о приключениях, предлагает ей тихо осесть в Трясогорске и жить спокойно до конца своих дней. А впрочем, не об этом ли она сама мечтала всегда? Возможно, она не воображала себя женой кузнеца, Финна Ветропуффера, но она не собиралась никуда уезжать. Отец учил бы ее, и со временем она просто его заменила бы. Он уехал бы обучать других волшебников в Горный Монастырь, а она взяла бы на себя роль волшебника Трясогорска. Но что тогда не так? Почему предложение Финна так смутило ее, нарушило спокойствие?

На Финна было жалко смотреть. Он засунул руки в карманы почти по локти. Она не видела его глаз, только светловолосую макушку, слышала его сопение и больше всего боялась узнать, что он плачет. Ей хотелось подойти близко-близко, взять его за руку, может, даже обнять. Нужно сказать что-то.

– Финн, я сейчас не готова.

– Я понимаю. – Он не поднял головы. – Я не тороплю. И буду ждать.

От этих слов ей почему-то стало только хуже. Молли развернулась и побрела прочь от фонтана в круг света, туда, где уже снова танцевала молодежь, вчерашние школьники, народ постарше, и взрослые, и хищные вдовушки окружили Вилли Винтерклюя, пытаясь привлечь его внимание или даже затащить на танцплощадку. «Эй, осторожней!» – услышала Молли вскрик прямо возле уха. Оказалось, что она врезалась в кого-то и мельком увидела, что этого человека через пару дней – она так и не разобрала, кто это был – боднет корова. Площадь с танцующими будто отдалилась, и перед глазами возникла картинка: над бедолагой охает жена, младший из сыновей выбегает из комнаты. Следующая: дверь их дома, маленький твердый кулачок стучит в дверь. В финале: Вилли Винтерклюй склоняется над постелью несчастного мужчины. Он выживет.

Молли тряхнула головой, чтобы отогнать странное видение, и шагнула назад. И тут же наступила на ногу торговке клубникой.Какой же славный урожай клубники в этом году! И такая сладкая уродилась! Отбоя от покупателей не было. Даже удалось продать несколько ведерок в соседний город. Как удачно получилось, именно этих денег не хватало, чтобы переехать во Внешние Заводи к семье сына. Продам домик здесь, и еще немного останется на обсустройство на новом месте.

«Это не мои мысли!» – подумала Молли и снова затрясла головой. Перед глазами смешались вид украшенной огоньками площади, гул разговоров, но руки помнили прохладу монет, которые она только что пересчитывала. Внезапно Молли перестала разбирать, где находится сейчас, что чувствует сама, что происходит по-настоящему, а что всплывает в ее воображении. Она перехватила взгляд Вилли, который заметил, что дочь пробирается через толпу, не разбирая дороги, расталкивая людей и встряхивая время от времени головой, и двинулся ей навстречу. Вилли догадался, что что-то произошло, но не мог понять, что с Молли. Молли, посмотрев на Вилли, вдруг увидела новое видение – ледяную пустыню. Она вскрикнула от испуга, бросилась в другую сторону, подальше от танцплощадки, и наткнулась на дом и на витрину, располагающуюся в нем. В свете огней она увидела свое отражение: бледная, взъерошенная, она не походила сейчас на саму себя. Молли обхватила себя руками. Что произошло? Почему она перестала что-либо чувствовать и как оградиться от бесконечных видений?

Факелы разгорались все ярче и ярче, Молли в исступлении смотрела в свое отражение и увидела черноту в своих глазах. Чернота все расширялась и расширялась, заполняя все пространство витрины и распространяясь наружу, в реальность. «Это значит, что я скоро умру?» – подумала Молли. Ее охватило такое чувство ужаса, что она закричала, а уже через мгновение упала без чувств.

Внезапно факелы, освещавшие площадь, стали гореть ярче прежнего, огонь разрастался, и вот пламя перекинулось на гирлянду флажков, которыми была украшена площадь. По цепочке загорелся подол платья дочери плотника. Девушка закричала, и ее крики заглушили первые возгласы «Пожар!».

Люди стали разбегаться в разные стороны, возникла давка, а огонь хватал все, до чего только мог дотянуться. Платье дочки плотника потушили, но стали загораться букеты цветов, украшавшие площадь, прилавки, отодвинутые в стороны, телеги, на которых стояли бочки с сидром и лимонадом. Площадь охватил огонь.

Вилли Винтерклюй сначала побежал к дочери. Он хоть и городской волшебник, но лучше он потом поможет справиться с последствиями, лишь бы никто не пострадал.

Среди криков «Пожар!» он также улавливал «Господин Волшебник!», но не реагировал. – Финн! – закричал он в свою очередь. – Финн!

«Где его носит, когда он так нужен?!» – думал Вилли. Финн не отзывался, да и немудрено было в таком шуме не услышать призывов волшебника. Тогда Вилли подхватил дочь на руки и понес домой.

Пожар успешно потушили. Вилли вернулся, когда огонь был почти устранен силами горожан. Магией он помог восстановить разрушенные прилавки, телеги, подлечил ожоги и ссадины. Народ на площади не расходился до рассвета. Финна нигде не было видно.

Вилли прислушивался к разговорам горожан. Он рассчитывал, что никто не догадается, что пожар произошел из-за Молли. Но имя его дочери никем и не упоминалось. Трясогорцы сочли, что это просто недоразумение, досадная случайность.

«Хорошо, что вы были здесь рядом, господин Винтерклюй», – говорил ему каждый, чей ожог он намазывал целебной мазью.

Глава 3

Молли проспала до рассвета сном младенца, а наутро ничего не помнила, кроме разговора с Финном. О том, что было после, и что именно ее напугало, рассказать она не смогла бы.

Молли поняла, что что-то произошло, когда проснулась и увидела возле своей постели отца.

– Папа, что случилось? – Она приподнялась. – Что-то с Финном?

– Насколько мне известно, Финн не пострадал, – осторожно ответил Вилли.

– Не пострадал? А мог? – Молли совершенно запуталась. Что же все-таки произошло?

Вилли рассказал ей про пожар. Он сказал, что это ее магия, вырвавшись из-под контроля, сотворила такое.

– Люди могли пострадать, но все обошлось.

– Папа, прости! – Молли смотрела на отца полными слез глазами.

– Ничего, милая, ты не виновата. Но теперь я уверился в своем решении: ты поедешь учиться в Горный Монастырь.

Молли закрыла глаза и откинулась на подушки, сцепив пальцы так, что костяшки побелели. Столько новостей за такое короткое время! Стоило только школу закончить, как навалилась куча взрослых решений.

– Вот почему ты сказал, что Финн не пострадал. А где он? Что с ним?

– Молли, я не знаю. Я не видел его вчера.

Пришла пора Молли рассказывать свои историю о том, что ей предложил Финн. Вилли же не удивился. Он понимал, к чему идут отношения Финна и его дочери.

– Что ж, Финн хороший парень, и он мне нравится, – начал Вилли, но осекся под возмущенным взглядом дочери. – Что такое? У тебя другое мнение?

– Я не знаю, папа. Мне очень дорог Финн, но я… Не готова сейчас ко всему этому. К тому же, ты говоришь, что нужно ехать в Горный Монастырь. Ах, все это очень, очень сложно! – Молли чуть не расплакалась.

– Уверен, моя мудрая, храбрая, стойкая дочь примет наилучшее решение, – сказал Вилли, и этим успокоил Молли. Чувствуя поддержку отца, она понимала, что справится с чем угодно. В конце концов, она всегда может поговорить с Финном. Сначала ей нужно научиться работать со своей магией, а уже потом думать о семье. Она ведь может быть волшебницей Трясогорска и женой кузнеца одновременно. Молли улыбнулась своим мыслям, которые оказались вдруг приятными, будто кружка теплого какао зимним вечером возле камина.

Внезапно Молли вспомнила кое-что еще.

– Папа, должна тебе рассказать что-то более серьезное. Я вчера на празднике будто видела будущее разных людей. И… – Молли запнулась, но через мгновение продолжила: – Тебя я видела в ледяной пустыне.

Вилли нахмурился.

– Тогда тебе стоит отправиться в Горный Монастырь как можно быстрее.

– Что все это значит, папа?

– Только то, что магия твоя сильна. У меня не хватит мастерства обучать тебя.

– А ты поедешь со мной?

Вилли покачал головой и спросил:

– А свое будущее ты видела?

– Нет. Я увидела черноту и тогда потеряла сознание.

– Это к лучшему. Свое будущее видеть нельзя. Это лишает свободы выбора, ведь кажется, что все уже предопределено. А картинки видений не всегда могут быть правдой. – Вилли помолчал, а потом добавил, увидев, что его дочь низко опустила голову: – Ничего, мы с этим справимся. Обсуди все с Финном, найдите решение, которое подойдет вам обоим. Тебе необходимо научиться управлять магией, чтобы не навредить в первую очередь самой себе. А дальше… А дальше вы решите, как быть.

– А этот пожар… Это моя вина?

– Нет твоей вины, Молли. Это могла быть случайность. Но тебе не по силам управлять этой магией, и если это она вырвалась из тебя, то ты все равно ничего не смогла бы сделать.

Молли грустно опустила голову. Она уже чувствовала себя виноватой.

В тот же день Молли решила сходить к Финну, чтобы все прояснить. Кажется, он ее неверно понял, и она его расстроила. Впрочем, она и сама себя не очень-то поняла.

Молли привела себя в порядок, надела любимое голубое платье с юбкой-колокольчиком, заплела волосы в две косички, полюбовалась сережками-цепочками, которые так и не сняла, попрощалась с отцом, и отправилась на другой конец города к Финну. Она нечасто ходила к нему в гости. Обычно это он приходил к ней, потому что Финн любил бывать в доме волшебника. Но сегодня был особенный случай.

Молли вышла из дома и отправилась к Базарной площади. Путь через нее был самым коротким, по прямой. На Базарной площади все выглядело как обычно. Молли ожидала увидеть последствия пожара, но деревянные прилавки стояли на своих местах, торговцы занимали места за прилавками, горожане-покупатели неторопливо прохаживались от торговца к торговцу. Она улыбнулась булочнику и кивнула цветочнице, и только потом заметила, что горожане смотрят на нее иначе, не так, как всегда. Одно за другим обращались к ней сердитые, хмурые лица. Никто не здоровался с ней, и люди при виде ее замолкали: прекращали диалоги, останавливали торговлю и медленно поворачивали головы ей вслед. Молли, которая ступила на площадь бодро, замедлила шаг, дойдя до середины. Она удивленно озиралась по сторонам и смотрела на трясогорцев.

– Что не так? – чуть было не спросила она, во-первых, вовсе не привыкшая к такому пристальному вниманию, а во-вторых, не привыкшая к тому, что на нее смотрят со злостью, даже враждебно. Все, кто были на площади, будто замерли, глядя на нее. Это создавало такое жуткое, гнетущее ощущение, словно невидимый ледяной обруч сдавливал грудную клетку и невозможно было вздохнуть. Внезапно первой ласточкой раздался чей-то возглас:

– Это она устроила пожар! Вот она, эта самая дочка Волшебника!

Молли поразилась этим словам. Во-первых, ее давно называли госпожа Молли или даже уже госпожа Волшебница. Никто не звал ее «дочкой волшебника». Столько было отчуждения, неприязни в этих словах. Во-вторых… А во-вторых, почему они обвиняют именно ее? Почему так уверены в ее вине? Как они узнали?

– Что происходит? Как… – начала Молли и чуть было не задала этот самый роковой вопрос, который подверг бы ее большой опасности, судя по грозному виду горожан.

– Да, это она! – Закричали с разных сторон. – Из-за нее мы чуть все не сгорели!

Никто не приближался к ней: физическая расправа над юной девушкой была, разумеется, недопустима для мирных жителей Трясогорска. Но из их взглядов исчезли привычные теплота и одобрение.

– А может, и не она это? Как теперь докажешь? – раздался чей-то голос. И жители устроили начали спорить друг с другом прямо на площади, перестав обращать на Молли внимание. Одни доказывали до хрипоты, как видели, что от дочки волшебника во все стороны разлетаются искры, которые поджигают телеги и сразу же людей. Другие утверждали, что пока нет доказательств, ничего нельзя ей предъявить. Потому что это могла быть случайность. Кто-то вспоминал, что Молли помогала им справляться с напастями в виде огородных вредителей и делала талисманы на долгую дорогу и удачную торговлю. Иные припоминали историю о том, как они с сыном кузнеца как-то раз выпустили на город великана.(См. книгу «Восхитительный Волшебник Вилли В.»). Но это были давние, уже забытые приключения. Молли воспользовалась тем, что теперь никто не обращал на нее внимания, и пробралась краем площади на боковые улицы, которые, петляя, вели к окраине.

Молли, как и ожидала, нашла Финна прямо в кузнице. Он давно уже помогал отцу, перенимая его ремесло. Старший брат Финна уехал учиться тонкой ковке к кузнецам соседней страны, а младшие братья пока больше помогали матери по хозяйству. По всей видимости, Финн решил остаться здесь, со своей семьей, просто переняв мастерство отца, а затем и его кузницу.

Молли постояла на пороге кузницы, не решаясь войти, пока Виленд Ветропуффер не заметил ее и не толкнул сына в бок, чтобы тот обратил на девушку внимание.

Финн отложил в сторону металлические пруты, которыми занимался, вытер руки о полотенце и подошел к Молли с непроницаемым видом. Однако Молли не смогла по его взгляду понять, что же он сейчас чувствует и как относится к ней. В огромном кожаном фартуке на голый торс, в широченных кожаных штанах, он выглядел таким взрослым и непривычным. Молли никогда раньше не заставала его за работой.

– Финн, есть немного времени? – спросила она. – Прогуляемся?

Тот кивнул, и они отправились от кузницы по зеленому лугу вверх. Финн продолжал молчать, глядя себе под ноги. И Молли внезапно пронзил ужас: она не знает, что ему сказать. Она совершенно не подготовилась к разговору. Зачем вообще она пришла? Внезапно темная туча накрыла небо, и то там то здесь стали видны вспышки молний.

– Это ты делаешь?

«Впервые Финн смотрит на меня со страхом», – подумалось Молли.

– Прости, – сказала она, остановилась, закрыла глаза и стала считать до десяти, медленно вдыхая и выдыхая.

Туча растворилась, вновь засветило солнце, словно подтверждая могущество Молли.

– Значит, пожар на площади все-таки… – начал Финн, когда заметил это, но умолк.

– Наверное… Но я не хотела! Это получилось случайно! Я ничего не делала специально, просто моя магия… Она оказалась сильнее, чем мы с отцом предполагали. Я не умею контролировать ее, и этому нужно будет обучиться.

Финн все еще молчал. Так непривычно. Обычно в их компании именно он рассказывал истории, постоянно шутил, задавал интересные вопросы. С ним всегда было так легко, но не сегодня.

– Финн, я хочу объясниться с тобой. Все, что произошло вчера на празднике – недоразумение, включая пожар. Я не была готова к такому разговору, поэтому просто растерялась. Это не значит, что я не хочу… Что я не хочу быть с тобой. Просто сейчас мне нужно будет отправляться в Горный Монастырь, учиться владеть магией. Ты сам видел, что бесконтрольная она просто опасна. Я могу навредить другим людям, и себе, и тем… И тем, кого люблю.

Финн резко поднял голову, и Молли столкнулась с ним взглядом. Это произошло так неожиданно! Она все еще не была готова говорить о своих чувствах, но понимала, что если не скажет сейчас, то отберет у Финна главное – надежду.

– Финн, я тоже люблю тебя, – сказала она, и… Ничего страшного не произошло. Не разверзлась земля под ней, не ударила молния. Напротив, на душе ее стало легко и светло, и сразу вокруг них закружилась стайка бабочек – настоящих, или созданных магией, Молли не разобрала.

Теперь во взгляде Финна Молли видела то, к чему привыкла: интерес, и нежность, и внимание, и заботу. Само его лицо стало светлее, будто озарилось солнцем.

– Я подожду, – сказал он. – Поезжай учиться, научись управлять своей магией. Ты станешь Великой Волшебницей! – Он выбросил вверх кулак и подпрыгнул.

Ну вот, наконец, к ней вернулся ее привычный Финн. Молли засмеялась, а он стал прыгать вокруг нее, снова фантазируя. На этот раз о ее приключениях, как волшебницы. Молли слушала его и тихонько посмеивалась, будто боялась спугнуть счастье. Может быть, это действительно будет интересней, чем тихая жизнь в Трясогорске. В конце концов, она всегда успеет сюда вернуться.

Но сейчас она бы хотела, чтобы этот момент не заканчивался. Ей было так хорошо рядом с Финном на этой залитой солнцем поляне. Внезапно она вспомнила, как добиралась сюда.

– Финн, подожди. – И она рассказала ему, как горожане ополчились на нее на Базарной площади, а когда закончила, поделилась опасениями: – Отец еще ничего не знает, и я боюсь ему рассказывать. Не уверена, что ему стоит знать. И я их боюсь, и себя боюсь.

– Они не причинят тебе вреда, – с уверенностью сказал Финн. – Я защищу тебя. Всегда.

И он пошел провожать ее домой, но они двинулись не через Базарную площадь, а боковыми улочками, и, на их счастье, никто не встретился на пути.

Вилли был дома, когда они пришли. У двери Финн задержал Молли за руку и сказал:

– Ты должна рассказать отцу.

Молли молчала в ответ.

– Тогда это придется сделать мне.

Молли снова ничего не ответила, но открыла дверь, и они молча зашли.

– Папа, это я! Со мной Финн, – крикнула Молли в глубину дома.

Вилли вышел, как обычно, из оранжереи.

– Здравствуй, Финн! – Вилли смотрел на парня приветливо. Ему нравился этот светловолосый живой юноша, который так оберегал его дочь и привносил в ее жизнь какую-то дополнительную светлую энергию. Вилли бы не признался, но что-то в Финне напоминала ему самого себя в молодости.

– Добрый день, господин Винтерклюй! Я бы хотел поговорить с вами, – сказал Финн с необычной для него серьезностью.

– Пожалуйста. – Вилли показал рукой на дверь в гостиную, где они расположились все втроем, каждый на своем любимом из разномастных кресел комнаты. Вилли сел в большое фиолетовое с самой высокой спинкой, которое будто бы доминировало над всеми остальными креслами. Финн сел в светло-голубое на высоких ножках и с тонкими подлокотниками. Молли устроилась на полосатом, низком, пухлом и уютном.

– Господин Винтерклюй, – Финн сидел с прямой спиной, хотя обычно забирался в кресло с ногами. – Я хотел обсудить с вами два вопроса.

Вилли подавил усмешку. Финн говорил так непривычно серьезно, что это развеселило его. Но это уже не тот мальчишка, которого Вилли знал раньше. Финн – взрослый юноша, ученик кузнеца. Волшебник приподнял брови, внимательно глядя на парня и взглядом приглашая его продолжать.

– Господин Винтерклюй, наверное, вы знаете, что я сделал Молли предложение.

На этих словах самой Молли захотелось провалиться под землю. Как отвратительно церемониально! Неужели нельзя обойтись без этого? Но она решила не прерывать Финна, а досмотреть его спектакль до конца. Хотя она старалась ни на кого не глядеть, а сидела, опустив взгляд в пол.

Вилли в это время кивнул в ответ на слова Финна. Да, он не был удивлен.

– Что ж, я рад вашему решению, – только и сказал Вилли.

– Я знаю, что Молли сейчас нужно учиться. Да и мне тоже сначала нужно хорошо освоить профессию. И мы решили, – тут Финн сделал паузу, посмотрел на Молли, и она не возразила его словам. – Мы решили пока не торопиться и сначала пройти обучение.

– Считаю это так же верным решением, – снова кивнул Вилли.

– Тем более, есть еще кое-что, что, наверное, ускорит мой отъезд, – подала голос Молли. И она рассказала отцу, что произошло на Базарной площади.

Теперь Вилли выглядел подавленным и расстроенным.

– Интересно, как они догадались? Кто-то должен был что-то заметить и рассказать им, – только и сказал он.

Молли задумалась. И вправду, как? Она кажется не испускала ни искр, ни огня, которые могли бы зажечь все вокруг. Как можно было обнаружить связь между тем, что она упала в обморок, и тем, что начался пожар? Кто-то, кто пристально наблюдал за ней… Или хорошо ее знал… Молли резко тряхнула головой, чем напугала Вилли и Финна. Ей нужно во что бы то ни стало забыть эту гадкую мысль, которая отравила ее сознание. Это никак не мог быть Финн! Да, он был очень огорчен вчера, расстроен ее непонятным поведением, но он никогда не пошел бы на предательство.

Финн провел немного времени у Винтерклюев. За чаем обсудили ближайшие планы: Молли не будет выходить из дома в ближайшие пару дней, и все время и силы потратит на сборы.

Через два дня Молли поедет на обучение в Горный Монастырь. Решили отправиться в путь втроем. Вместе они доедут до Последней Переправы, небольшого городка у подножия Длинных Гор. Оттуда Молли поедет в Горный Монастырь сама, с проводником, которого обещал ей Вилли. Финну путь в волшебный город заказан, Вилли же должен отпустить свою дочь в самостоятельную волшебную жизнь. Ей предстоит со многим справляться самой.

Глаза у Молли в эти два дня каждую минуту были на мокром месте. Вилли старался изо всех сил сохранять спокойствие и дружелюбие, хотя его все время одолевали противоречивые мысли.

Финн не стал добавлять им тревог и не рассказал, что теперь тоже обходит Базарную площадь стороной, потому что получил в лицо обвинения в том, что находится в сговоре с дочерью волшебника, которая чуть не сожгла город. И вообще, нужно еще разобраться, кто там виноват. В любом случае, за этим сыном кузнеца нужно не менее пристальное наблюдение.

Глава 4

Под покровом июньской темной ночи, когда светят одни только звезды, они выдвинулись в путь, и дом Винтерклюев впервые за три года остался пустым. Он почувствовал себя одиноким. Дома волшебников тоже обладают своим характером, потому что стены пропитываются магией насквозь, и даже если дом разрушится, магия останется на его месте.

Это можно часто наблюдать, когда даже в новом доме, построенном на месте старого, происходят необъяснимые вещи. Или когда дом снесен, и остается лишь пустырь, но будто заколдованный. Хотя, он не «будто заколдованный», а наполненный магией. И к таким пустырям, как пчелы на сливовый пирог, приманиваются мальчишки и девчонки, а взрослые обходят их стороной, и там происходят разные приключения, а иногда несчастные случаи и преступления, и такое место становится истоком легенд в любом городе.

Дом Винтерклюев же, опустев, сразу будто бы стал меньше, хотя вот и то же крыльцо из трех ступенек, и деревянная дверь, выкрашенная фиолетовой краской. Но окошки будто бы жмутся друг к другу, а крыша низко надвигается на них, как нахмуренные брови.

Молли впервые покидала Трясогорск так надолго. Впрочем, она понятия не имела, сколько займет обучение. Учились в Горном Монастыре не по программе, не объединялись в классы, как в привычной ей школе. Как правило, юный волшебник находил себе наставника и перенимал знания у него. Не было ни оценок, ни экзаменов, только желание творить добро людям с помощью своей магии, и личная ответственность. Неумение справляться с магией и контролировать ее могло принести немало бед и самому обладателю, и окружающим.