Институт Мёртвых Девиц
«17 ноября, 1825 года,
Сон мой нынешний не покинет меня, даже когда перо дрожит в руке. Будто сама тень легла на страницы…
Я стояла перед зеркалом, но это была не я. Отражение повторяло движения, но черты его были чужими – будто кто-то примерил моё лицо как маскарадную полумаску. Губы искривились в улыбке, которой я не знала, глаза стали глубже, темнее… а потом стекло задрожало, словно вода от брошенного камня. Я протянула руку – и отражение вытянулось, как пламя свечи на сквозняке. И из этой чёрной дрожи возникла Она…
Белая Дама.
Они шепчутся о Ней в спальнях после отбоя: будто дух её бродит по восточному крылу, охраняя институт от бед. Но в ту минуту я поняла – это не защита. Она смотрела сквозь меня, будто я – стёклышко её лорнета, а за мной простиралось что-то… иное. Холодный свет лился от её платья, как лунные блики на снегу, а в глазах – пустота, глубже колодца в заброшенной часовне.
«Предзнаменование», – прошептал во мне голос, но чей? Может, тех, кто собирался в ту ночь в старой кладовой за библиотекой? Мы клялись молчать о ритуалах, о свечах, о кругах, начертанных мелом на полу… Лидия тогда смеялась: «Просто игра!». Но после того, как её нашли мёртвой, игры стали тише. А сны – громче.
Прости, Господи, мне ль бояться? Но я чувствую – Она пришла не случайно. Зеркало во сне – дверь. И кто-то её открыл…
Завтра пойду в ту комнату . Надо стереть следы. Надо убедиться, что мы не разбудили то, что спало веками.
А если нет?
(Здесь чернила размазаны, будто страницу роняли или спешили закрыть дневник).
Р.S. Пусть это лишь грёзы. Пусть. Но отчего же пальцы пахнут ладаном и воском, как после тех ночей?..»
Глава 1
Октябрьское утро встретило город дождём. Небо заволокло серыми облаками, а туман, словно змея, струился по земле, шепча тайны, о которых никто не знал. Воздух давил, будто пытаясь стереть остатки жизни. Пахло необъяснимой тревогой – и гнилью. Где-то раздался удар колокола. Или показалось?
В Институте благородных девиц, несмотря на ранний час, жизнь уже начинала пробуждаться. София, укрытая тонким одеялом, нехотя разлепила глаза. Сырость и холод пробрались даже сюда, в стены – казалось бы – надёжно защищающие от внешнего мира. Поднявшись с кровати, она ощутила неприятный озноб. За окном висела все та же унылая серость, словно отражение её собственных смутных предчувствий.
В дортуаре царило сонное царство, лишь несколько воспитанниц уже возились, натягивая строгие платья. Воздух был пропитан запахом лаванды и чего-то затхлого, словно старые тайны просачивались сквозь стены. София подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Удар колокола эхом отозвался в её груди, заставляя сердце биться чаще. Что-то было не так.
София чувствовала, как тревога с каждой минутой нарастает. Она не могла понять, что именно происходит, но ощущение неминуемой беды не покидало её. Казалось, институт, обычно такой спокойный и умиротворённый, затаил дыхание, ожидая чего-то ужасного. День обещал быть долгим и полным неясных предчувствий.
Зеркала в коридорах словно шептались и, казалось, следили за каждым движением воспитанниц, будто немые свидетели их жизни. По ночам кто-то рассказывал, что видел отражение в белом одеянии, кто-то слышал стук или стон, просачивающийся сквозь институтские стены, но на самом деле все было не так. Точнее – так, но правда (если её узнать) ужасала. За закрытыми дверями благородного заведения творилось то, чему позже историки не смогут дать объяснения.