Геном

Глава 1: Осколки прошлого

Тьма не была просто отсутствием света. Она была живой, плотной, вязкой как смола. Она залепляла рот и ноздри, и каждый вдох обжигал лёгкие не воздухом, а едкой, сладковатой гарью. В ушах стоял оглушительный грохот – не отдельные крики, а сплошной вопль улицы, животный и полный такого ужаса, что по коже бежали мурашки. Они бежали. Мимо меня, сквозь меня, отталкивая, сбивая с ног. От чего? От огня? От самих себя?

А потом я увидела их. Не ярких мотыльков. Это были сгустки живого, яростного пламени, рождённые не из дерева, а из самой плоти и души. Они не порхали – они набрасывались. С шипящим треском впивались в обшивку стен, в занавески, в волосы бегущих людей. Один, алый и невероятно горячий, приземлился мне на руку. Боль была мгновенной и ослепительной – не ожог, а укус раскалённого до бела металла. Я закричала, но мой крик потонул в общем хаосе.

Сквозь слёзы, застилавшие зрение, я пыталась найти его. «Папа!» – хрипло вырвалось у меня, но дым превратил этот крик в беззвучный шёпот. И тогда я увидела его. Не среди обломков. Он стоял спиной ко мне, в самом эпицентре огненного вихря, пожиравшего нашу гостиную. Его фигура была искажена жаром и пляшущим воздухом, но я узнавала его очертания. И он не кричал. Не звал на помощь. Он что-то искал. Лихорадочно, с какой-то одержимостью рылся в пылающих обломках своего кабинета.

Вдруг он обернулся. Его лицо было не лицом спасителя. Глаза, обычно такие ясные, горели тем же странным, нечеловеческим огнём, что и всё вокруг. В них не было страха. Была жажда. Азарт. И в этой жуткой, оранжево-чёрной мгле наш взгляды встретились.

В тот миг мир окончательно рухнул. Пол подо мной провалился с оглушительным рёвом, и я полетела вниз, в угольную темноту, чувствуя, как мою кожу обжигает, а кости ломаются от удара.

И в этой окончательной, безмолвной тьме, лишённой всего, даже боли, до меня донёсся голос. Он был таким же нежным и разбитым, каким я помнила его всегда, но теперь в нём была ещё и вселенская скорбь.

– Ами, девочка моя… – прошептал он, и шёпот этот был громче любого крика. – Забудь эти невзгоды. Будь сильной… и попробуй простить…

Я попыталась дотянуться, найти её в кромешной тьме.

– Мама… – мой собственный голос был хрипом умирающего. – Мама, он… он…

Но тьма уже сомкнулась, поглотив последний проблеск сознания.

Собственный хриплый шёпот вырвал меня из объятий кошмара. Я резко села на кровати, сердце колотилось где-то в горле, а в лёгких всё ещё не хватало воздуха, будто я всё ещё дышала едким дымом. Я провела ладонью по лицу, смахивая мнимую сажу, и почувствовала, как дрожат пальцы.

Комната медленно проплывала перед глазами, выплывая из остатков ночного кошмара. Она была невелика, с высоким потолком, от которого веяло лёгким холодом. Лунный свет, пробивавшийся сквозь стрельчатое окно, выхватывал из тьмы знакомые очертания: грубый деревянный стол, заваленный свитками и чертежами, простой шкаф для одежды и замысловатую металлическую конструкцию в углу – недавнее изобретение Кортни, назначения которого я до сих пор не понимала. Воздух пах пылью, старой бумагой и едва уловимым ароматом ладана – обычный запах Академии. Я сбросила одеяло – грубое, но тёплое – и босыми ногами ступила на прохладный каменный пол.

Подойдя к окну, я упёрлась лбом в холодное стекло. Отсюда, с башни общежития, открывался вид на Академию Мефистотеля во всём её противоречивом величии. Это был не просто учебный корпус, а целый укреплённый комплекс, гордо возвышавшийся над спящим Ренвилом. Высокие стены из светлого камня надёжно укрывали нас от внешнего мира. За ними – целый лабиринт зданий: учебные корпуса с устремлёнными в небо шпилями, библиотека с огромными витражными окнами, казармы для стражей и даже несколько мастерских, откуда доносился лязг металла и чувствовался запах гари. Академия была нашим домом, нашей крепостью и нашей тюрьмой.

Здесь гибридов, рождённых в Городе N, вроде нас, учили контролировать свои способности и жить среди людей. А ещё в академии был особый класс – те, кого отбирали для секретных миссий. Мы с ребятами как раз были из таких. Нас готовили быть орудием в тени, защищающим хрупкий мир Ренвила.

В дверь постучали. Легко, почти несмело.

– Амайя? Ты уже встала? – это был голос Роя.

Я отвела взгляд от окна, за которым ночь уже отступала перед рассветом. И только сейчас осознала, что полностью оделась и застелила кровать, начисто позабыв о прошедших часах. Мои мысли поглотили меня целиком, крадя остаток ночи.

Глубокий вдох, затем выдох. Так, достаточно. Пора успокоиться и надеть привычную маску – маску того, кем я была для всех здесь.

– Да, входи.

Дверь скрипнула, и внутрь просунулась знакомая рыжая голова с взъерошенными вьющимися прядями. Большие зелёные глаза Роя смотрели на меня с беспокойством, а его пальцы нервно почёсывали затылок. Он уже был одет в свою обычную форму – прочные штаны и тунику, слегка помятую после сна.

– Эм, принёс тебе кофе. Ты… опять плохо спала?

Он протянул мне кружку, и я кивнула, с благодарностью принимая тёплый напиток. Горький аромат немного прогнал остатки кошмара. Рой всегда всё чувствовал. Возможно, сказывалось его волчье чутьё.

– Ничего страшного, – буркнула я, делая глоток. – Просто приснилась лаборатория. Опять.

Я солгала. И он знал, что солгала. Но мы давно научились уважать границы друг друга. Он никогда не лез с расспросами, а я не спрашивала о «монстре», которого он так тщательно скрывал за сотней масок – о той части его природы Варга, что бушевала в нём, когда он терял контроль.

В дверном проёме, как всегда вовремя, возникла Кортни. В её смуглых руках был свёрнут чертёж, а в золотистых глазах искрилось озорство.

– Ну что, ребята, – спросила она. – Готовы покорить Академию?

Я невольно улыбнулась. Её неукротимая энергия всегда действовала на меня лучше любого кофе.

– Сомневаюсь, что мисс Грей так просто расстанется со своим креслом, – парировала я.

– Ничего, просто приложим усилия, – Кортни вошла в комнату, и пространство сразу же стало ярче. Она развернула чертёж на моём столе, смахнув на пол пару свитков. – Смотри. Сегодняшнее задание. Заброшенный завод на нейтральной территории. Разведка и ничего более.

Я подошла к столу, и моё сердце, только-только успокоившееся, снова ёкнуло. Завод. Есть открытое пространство. Высокий риск столкновения.

– Что-то не так? – Кортни посмотрела на меня пристально. Её интуиция, в которую она не верила, иногда была пугающе точной. – У тебя такой вид, будто ты уже видишь там стаю голодных волков.

– Нет, всё в порядке, – я поспешно отвела взгляд, делая вид, что изучаю план. – Просто… не люблю открытые пространства. Легко попасть в засаду.

– Не бойся, лапуля, – Рой ободряюще хлопнул меня по плечу своей большой ладонью. – Если что, я покажу свой грозный волчий оскал. Ну, или мы очень быстро побежим. Я в этом мастер.

Он подмигнул, и я фыркнула. Он пытался меня подбодрить, напоминая о нашей общей легенде. Для всех в Академии я была Амайя – гибрид-оборотень, Варг с нераскрытым потенциалом и неумеха, которую из жалости взяли под крыло. Рой, как настоящий друг, поддерживал эту иллюзию, иногда «подсказывая» мне, как ведут себя волки. Никто, кроме нас троих, куратора и директора, не знал, что под этой маской скрывается не неумеха-волчонок, а кумихо, чья истинная сила была опасной тайной.

– Ладно, – Кортни свернула чертёж. – Но сначала – урок у Гризельды. Пропускать её исторические байки невежливо.

Мы вышли в коридор – высокий, сводчатый, освещённый тусклым светом магических сфер, плывущих под потолком. Воздух здесь был прохладным и пах старым камнем и воском. Стены были украшены гобеленами, изображавшими славные битвы и мифических существ, но краски на них выцвели, а на некоторых зияли дыры от времени. Наш путь лежал через Главный зал. Его размеры всегда заставляли меня чувствовать себя букашкой.

Огромные витражные окна отбрасывали на каменные плиты пола разноцветные пятна, которые с утра казались блёклыми и сонными. Эхо наших шагов пугающе гулко разносилось под сводами, смешиваясь с отдалёнными голосами других учеников.

Я шла между ребятами, чувствуя знакомое ощущение. Мы были не просто друзьями – мы были командой. Одной из многих, созданных по уставу Академии: три человека, один куратор. Нашим наставником был как раз учитель истории. Внимательный человек, который в наш первый день свёл вместе рыдающего от стыда Роя, любопытную Кортни из кружка инженеров и меня – злую и испуганную девочку из детского дома.

С тех пор мы прошли долгий путь от неуклюжих новичков до… кого? Нам с Роем по 19, Кортни – 18. Мы молоды, но уже не дети – нам доверяют миссии, от которых зависят жизни. Формально мы уже достигли совершеннолетия и теперь работаем на Академию, несмотря на то, что ещё заканчиваем последний курс. Кортни пропадает в мастерских, став талантливым изобретателем, Рой учит младших учеников азам алхимии, а я… Я стала тенью, агентом Академии. Выполняю то, что другие не могут или не смеют. Директор лично даёт мне задания, и в последнее время всё сводится к одному: найти следы других кумихо. Существ, скрывающихся, как и я сама. И с каждым таким поручением надежда найти кого-то и страх быть обнаруженной вели смертельный танец у меня в груди.

В последний раз Грей говорила о поступающих сигналах об активности редких артефактов, связанных с силой древних кицунэ. Это могут быть следы уцелевших кумихо или что-то иное. Наша с ребятами задача – найти источник сигналов и доложить. Это было приоритетом не только для Академии, но и для меня.

Аудитория миссис Гризельды находилась в одном из самых старых крыльев Академии. Классная комната была полукруглой, с рядами деревянных скамеек, поднимающихся амфитеатром. В центре стоял её стол, а за ним – огромная карта Ренвила и соседних земель, исписанная непонятными значками. Сама Гризельда, худая, как скелет, женщина в тёмных одеждах, с глазами-бусинками, которые, казалось, видели больше, чем следовало, уже ожидала нас.

– Садитесь, садитесь, – её голос был скрипучим, как ветхая дверь. – Сегодня мы продолжим наш разговор о том, что формирует нашу реальность. О легендах.

Я устроилась рядом с Роем и Кортни на одной из задних скамей. Рой сразу же принялся рисовать что-то на краешке пергамента, а Кортни, подперев голову рукой, смотрела на преподавательницу с деловым видом.

– Как вы все знаете, – начала Гризельда, обводя класс своим пронзительным взглядом, – наш город стоит на костях. И самый главный урок, который мы можем извлечь из прошлого – это разница между жертвой и тираном. Между спасителем и чудовищем.

Она подошла к карте и ткнула длинной указкой в район, где когда-то располагался Город N.

– Десять лет назад величайшая угроза, с которой сталкивался Ренвил, была повержена. Эту угрозу звали Тидой. Существо невероятной силы, порождение человеческого высокомерия и магического хаоса. Она была кумихо.

В классе пронёсся вздох. Кумихо. Даже сейчас, спустя десятилетия, это слово вызывало благоговейный ужас. Самая редкая и могущественная из рас, девятихвостые лисы, чья сила граничила с божественной. Мало кто видел их воочию, и многие считали, что после событий в Городе N они исчезли навсегда. Конечно, так думали все, кроме моего окружения и клана Клык.

– Тида, – продолжала Гризельда, – была не просто кумихо. Она была олицетворением их тёмной природы. Её пламя пожирало всё на своём пути. Она не просто убивала – она стирала память, волю, саму душу. И если бы не героизм другого существа, Мефистотеля, мы все были бы её рабами или пеплом.

Я сжала кулаки под столом. Что-то внутри меня кричало, что это неправда. Не та правда.

– Мефистотель, – голос Гризельды стал почти благоговейным, – тоже был кумихо. Первый и, возможно, последний из своего рода, кто избрал путь служения и разума. Он был противоположностью Тиды – где она видела лишь хаос, он стремился к порядку и гармонии. Он видел её безумие и встал на нашу защиту.

Она сделала паузу, давая нам проникнуться значимостью момента.

– В ту последнюю ночь, когда Тида, охваченная параноидальной яростью, пыталась уничтожить Город N и всех его обитателей, именно Мефистотель противостоял ей. Он пожертвовал собой, чтобы загнать её обратно в пламя, которое её и породило. Большинство историков сходятся во мнении, что он пал в той битве, став последней жертвой Тиды. Он – причина, по которой мы до сих пор дышим свободным воздухом, и горькое напоминание о том, что даже величайшая раса может быть уничтожена безумием. Помните это. Тида – это урок о том, к чему ведёт неконтролируемая сила. Мефистотель – пример истинной жертвы.

Кортни, сидевшая рядом, что-то усердно конспектировала. Рой перестал рисовать и смотрел на карту с серьёзным, нехарактерным для него выражением лица.

А у меня в голове стоял оглушительный гул. Кумихо. Такие же, как я. Я снова видела тот огонь. Но это не был огонь бессмысленного разрушения. Это был огонь отчаяния. Это была боль. Почему-то я была в этом уверена. И мысль о том, что Мефистотель, мой предполагаемый сородич, мог выжить, вызывала странное, щемящее чувство надежды.

– Мисс Гризельда, – я не ожидала, что заговорю, но слова вырвались сами. – А откуда мы знаем, что она была безумной? Может, у неё была причина? Может, её спровоцировали?

В классе наступила тишина. Гризельда уставилась на меня своими птичьими глазками.

– Интересный вопрос, мисс Амайя, – сказала она, и в её голосе послышались стальные нотки. – Архивы и уцелевшие свидетели единодушны. Никакая причина не может оправдать попытку геноцида. Сила кумихо слишком велика, чтобы позволить ей выйти из-под контроля. Тида – вечное напоминание об этой опасности. На этом урок окончен.

Когда мы выходили из аудитории, Кортни толкнула меня локтем.

– Что это на тебя нашло? Обычно ты на её уроках спишь.

– Не знаю, – честно ответила я, чувствуя, как дрожь снова подбирается к рукам. – Просто… эта история. Она кажется неправильной. Слишком… чистой. Как будто кто-то специально вымарал из неё все неудобные детали.

– Ну, она же легенда, – пожал плечами Рой, снова почёсывая затылок. – В них всегда всё приукрашено. Идём уже, на задание опаздываем.

Мы вышли из здания Академии и направились к воротам. Я шла чуть позади, чувствуя знакомое напряжение. Страх не справиться, страх раскрыться. Но теперь к ним добавился новый – гнетущее чувство, что моё прошлое и моя истинная природа связаны с теми двумя кумихо из рассказа Гризельды. И что огонь, который я так усердно тушила, может быть тем самым, что когда-то поглотил Тиду… и, возможно, Мефистотеля.

Я не знала тогда, что очень скоро притворяться будет бесполезно. И что правда о Тиде и Мефистотеле окажется гораздо страшнее и прекраснее любой легенды.

Глава 2: На острие когтя

Призрачный ужас кошмара и ядовитые уверения Гризельды ещё витали в сознании, когда мы покинули прохладные стены Академии. Солнечный свет, падающий на мостовую, казался неестественно ярким, будто пытался выжечь из меня остатки ночного мрака. Я шла, чувствуя, как по спине бегут мурашки – смесь отголосков адреналина и живого, щемящего возмущения.

«Никакая причина не может оправдать…» – эхом отзывался в голове скрипучий голос учительницы. А что, если причина была? Что, если тот огонь, что я видела, был не безумием, а единственным возможным ответом? Моя собственная сила, приглушённая и спрятанная, тихо шевелилась внутри, словно внемля моим мыслям.

– Ты вся в себе, – голос Роя, прозвучавший рядом, заставил меня вздрогнуть. Он шёл, засунув руки в карманы штанов, и его рыжие вихри трепал ветер. – После того вопроса Гризельде… Думаешь, она теперь будет на тебя косо смотреть?

Я лишь пожала плечами. Как объяснить им, что история о «безумной» кумихо отзывается во мне глухой болью, будто кто-то ковыряется в незажившей ране?

– А по-моему, она задала правильный вопрос, – неожиданно вступила Кортни. Она шла впереди в удобном комбинезоне и свободной рубашке, её смуглое лицо было серьёзным. – Все эти легенды… они как механизм без половины шестерёнок. Красиво, но не работает. Неужели никто не задавался вопросом, что довело Тиду до такого?

Её слова стали бальзамом для моей израненной души. Кортни, с её практичным умом, всегда искала корень проблемы.

– Легенды на то и легенды, – Рой пожал плечами. – Чтобы их рассказывали у костра. Может, и правда, лучше некоторые вещи оставить в прошлом?

– Некоторые вещи не дают тебе этого сделать, – тихо пробормотала я. – Они являются тебе по ночам.

Мы миновали главные ворота Академии – массивную арку из светлого камня. Стражи – двое гибридов с орлиными чертами – кивнули нам. Их зоркие глаза, дар наследников Хату, людей-птиц, без труда различали малейшее движение на горизонте.

Мир за стенами был другим – более шумным, живым, но и более хрупким. Воздух пах пылью, выпечкой и дымком фабрик. Люди и гибриды спешили по своим делам. Среди них мелькали и те, чья кровь была смешана слишком причудливо – потомки неудачных экспериментов, не имеющие ни способностей, ни места в чёткой иерархии рас. Мир знал четыре столпа, четыре великих рода, рождённых в горниле Города N. На вершине – кумихо, лисы-оборотни, повелители огня, чья сила граничила с божественной. За ними – Варги, волки, дети земли, сильные и свирепые. Далее – Хату, люди-птицы, хозяева неба и ветра. И Наги, змеиные потомки, хранители тайн и водных глубин. А ещё были Отступники – те, чей разум пал под натиском звериной сущности. Обезумевшие твари, которых ссылали на тот самый остров N, место, где десять лет назад и случилась та самая «беда».

Наш путь лежал не через оживлённые улицы, а вдоль края академического леса. Мы свернули на западную тропу, где воздух стал влажным и прохладным от близости озера. Его гладь, подёрнутая лёгкой рябью, отражала стройные сосны и суровые очертания западного крыла Академии. Мы двигались к заброшенному участку Ренвила – к старому мосту, что когда-то соединял Академию с городом, а теперь был лишь ржавым воспоминанием.

С каждым шагом тревога внутри меня нарастала, превращаясь в тяжёлый ком в животе. Завод. Открытое пространство. Я инстинктивно потянулась к капюшону своего плаща.

– Эй, лапуля, – Рой мягко толкнул меня плечом. – Не напрягайся так. Обычная разведка. Зашли, посмотрели, ушли. Я даже припрятал пару дымовых шашек. На случай, если моё врождённое обаяние не сработает.

Он продемонстрировал маленькие металлические сферы, и я невольно улыбнулась. Его попытки подбодрить, пусть и неуклюжие, всегда были искренними.

– Главное – не забывай про свою «особенность», – тихо напомнила Кортни. – Держись в тени. Наблюдай.

Я кивнула. Маска. Снова маска. Эта игра мне до смерти надоела.

Мы достигли разрушенной части города. Грунтовая дорога сменилась разбитым асфальтом, уходящим в поля, поросшие бурьяном. Ветер здесь гулял на просторе, срывая с травы последние сухие семена. А впереди, за обрушившимся мостом, темнели уродливые очертания завода – груда ржавого металла и битого кирпича.

– Ну что, команда, – Кортни развернула чертёж. – Стандартная схема. Я – глаза, поднимусь на верхний уровень. Рой – уши и нос, следи за периметром и химическими аномалиями. Амайя… – она посмотрела на меня, – ты – наша тень и тактик. Иди с нами, но держись в тылу. Если что-то пойдёт не так, твоя задача – оценить угрозу и дать сигнал к отступлению. Понятно?

– Понятно, – кивнула я, сжимая и разжимая пальцы.

Заброшенная промзона Ренвила лежала перед нами, как огромный, остывший труп индустриального великана. Высокие кирпичные корпуса с выбитыми, словно слепые глаза, окнами. Перекрученные железные лестницы, ведущие в никуда. Глухие бункера, поросшие колючим репейником, из которого доносилось шуршание невидимой жизни. Воздух был пропитан запахом старого металла, влажного бетона и чего-то кислого – забродивших химикатов или разложения. Между корпусами, как в каньонах, гулял пронизывающий ветер, завывавший в пустых трубах и свистевший в дырах кровли.

Мы двигались, прижимаясь к стенам, наши шаги отдавались эхом в звенящей тишине. Именно здесь, у подножия самого высокого цеха, я это почувствовала. Не звук. Не запах. Чистое, животное ощущение чужих глаз, пристально следящих из каждой тени.

Я резко остановилась, схватив Роя за руку и жестом призвав к абсолютной тишине Кортни.

Но даже раньше, чем я успела что-то сказать, Рой замер. Его глаза, обычно такие ясные, стали остекленевшими. Он не слышал шагов. Он словно чувствовал их – как слабые, чужие вибрации в бетонном полу, передающиеся в кости его ног. Глухой, нарастающий гул, которого не было в воздухе, но который был в самой земле.

– Земля… дрожит. Их много. Идут отовсюду, – выдохнул он, и его голос прозвучал приглушённо, словно он прислушивался к чему-то внутри себя.

Кортни резко обернулась, её глаза расширились от ужаса. Этот холодный, точный диагноз Роя был страшнее любого внезапного рыка. Паника, острая и липкая, схватила её за горло. Она инстинктивно шагнула к нему, и в этот момент Рой застыл. Его лицо вдруг побледнело, он прижал ладонь к виску. Я видела, как он стиснул зубы – явно от боли. Но с касанием Кортни его лицо расслабилось. Словно боль внезапно отступила, растворилась, будто её смыло волной прохладной, чистой воды. Он даже вздрогнул от неожиданности, на миг отвлекаясь от ситуации.

– Меняем план, – начала я, но было уже поздно. Из-за углов соседних цехов, из проломов в стенах, бесшумно выходили они. Серые, бурые тени. Они не бежали – они методично перекрывали все пути к отступлению, сжимая кольцо. – Кортни, тебе наверх. На крышу цеха. Твои глаза сейчас нужнее всего. Рой, со мной. Мы поведём их в лабиринт, к центральной котельной, – я мысленно прокручивала изученную схему, которую Кортни добыла из архивов. – Там развилка на три тоннеля. Сбросим хвост.

Кортни, не споря, лишь кивнула, её золотые глаза метнули быструю, оценивающую молнию по карнизам и пожарным лестницам. Через мгновение она, быстрая и бесшумная, как настоящая Хату, уже расправила крылья и взлетела, растворяясь в высоте.

– Пошли, – я толкнула Роя в сторону чёрного проёма в стене соседнего здания.

Мы ворвались в темноту, и за нами, как по сигналу, сорвался с места грузный топот и короткий, злой рык. Погоня началась.

Рой выхватил из-за пояса две металлические сферы и швырнул их под ноги нападавшим. С шипением шашки выпустили густой серый дым, скрыв нас из виду на драгоценные секунды. Мы бежали, петляя по знакомым только по чертежам коридорам. Сзади нарастал гул – их было много. Рой дышал рядом ровно и глубоко, но теперь его взгляд был прикован к полу и стенам, будто он видел звук погони в узорах трещин и чувствовал её тяжесть через подошвы ботинок.

Глава 3: Цена отвлечения

Адреналин жёг кровь, превращая страх в острый, кристальный фокус. Грохот преследующих шагов эхом разносился по железным перекрытиям заброшенного цеха, где мы с Роем пробирались ко второму этажу.

– Лестница в конце! – выдохнула я, указывая на шаткую металлическую конструкцию.

Мы взлетели по ней, едва не проваливаясь сквозь прогнившие ступени. Снизу уже доносился рык – они нашли наш след. С верхней галереи открывался вид на лабиринт перегородок и конвейеров внизу и на чёрный проём огромных ворот, ведущих на залитую тусклым светом улицу.

Вот он – момент выбора.

– Рой, слушай, – я схватила его за плечо, заставив встретиться взглядами. – Скорее всего, они пойдут по моему запаху. Я выйду на улицу, отведу основную стаю. Твоя задача – уйти выше, найти Кортни. С крыши вы сможете оценить их число, расположение, найти слабое место. Пока я буду водить их за нос.

– Ты с ума сошла?! – в его зелёных глазах вспыхнул ужас. – Они тебя разорвут!

– Нет, если я буду быстрой. И если вы двое придумаете, как вытащить меня! – я почти кричала, заглушая приближающийся грохот. – На пререкания нет времени, Рой! Это приказ! Найди Кортни!

Последнее, что я увидела перед тем, как рвануть к выходу, – его искажённое мукой лицо и сжатые кулаки. Но он развернулся и побежал вглубь галереи, к следующему лестничному пролёту, ведущему на крышу. Я сделала глубокий вдох и выскочила под низкое свинцовое небо.

Открытое пространство бывшего заводского двора оказалось морем битого асфальта и островков бурьяна. Я остановилась посередине, повернувшись лицом к чёрному провалу ворот. Из него, один за другим, начали выходить они.

Серые, бурые, чёрные фигуры. Но не в человеческом облике. Они уже преобразились. У одного лицо вытянулось в волчью морду с оскаленными клыками, в то время как тело осталось почти человеческим, но с мышцами, вздувшимися под кожей. У другого руки и ноги превратились в мощные звериные конечности с когтями, скребущими асфальт. Они двигались с хищной, расслабленной грацией, и их было семеро. Нет, восемь. Они расходились полукругом, не спеша, уверенные в своей силе. Я стояла, стараясь дышать ровно, чувствуя, как каждый их взгляд обжигает кожу.

– Ну что, мышка, кончились норы? – раздался насмешливый голос.

Из группы вышел юноша. Он был высок, хорошо сложен, с коротко стриженными чёрными волосами и глазами цвета терпкого кофе. Его трансформация была точечной, изощрённой: лишь удлинённые клыки, острые когти на пальцах и густая шерсть, проступившая на предплечьях и шее. В его осанке, в надменном изгибе бровей читалась не просто уверенность, а амбициозное высокомерие. Младший сын вожака – Сэиджи.

– Мы знаем, что в Ренвиле прячется кумихо, – произнёс он, делая шаг вперёд. Его голос был гладким как лезвие. – Его запах… особенный. И ты, девочка, пахнешь смутой и тайной. Пахнешь не так, как все. Покажи нам, кто ты. Превратись. Или, – его взгляд скользнул по крышам вокруг, – мы найдём и разберём по косточкам твоих дружков. Начнём, пожалуй, с рыжего. У него нервный запах.

Сердце упало где-то в пятки. Они знали. Не всё, но достаточно. Маска. Нужна маска.

– Вы ошибаетесь, – заставила я себя сказать, гордо подняв подбородок. – Я – варг. Просто моя линия… древняя. С острова.

– Докажи, – одно слово, брошенное как вызов.

Я закрыла глаза на секунду, концентрируясь. Не на лисьей сущности, а на том образе, который мы с Роем годами оттачивали. На чувстве земли, тяжести, грубой силы. Я позволила энергии пройти по краям – безопасным краям.

С моей головы взметнулись и встали торчком два остроконечных уха, покрытых короткой шерстью того же русого оттенка, что и мои волосы. Из-под ногтей выдвинулись короткие, но острые когти. Ни хвоста, ни морды, ни перестройки скелета. Лишь намёк, полумера – то, что выглядело как неудачная, слабая трансформация неопытного варга.

В рядах волков пронёсся смешок. Сэиджи же не улыбнулся. Его ноздри дрогнули, жадно ловя воздух.

– Уши… как у варга. Когти – тоже, – пробормотал он, подходя ближе. Его холодный взгляд сканировал меня. – Но запах… Запах обманчив. В нём есть дым. И жар. Почему ты не превратилась полностью, «сестрица»? Боишься? Или не можешь?

Он был в двух шагах. Его собственный звериный дух, агрессивный и подавляющий, давил на меня.

—Я… я не контролирую это до конца, – сделала я шаг назад, притворяясь испуганной неумехой. – Меня не так учили.

– Неправда, – отрезал Сэиджи. Его рука с длинными когтями молниеносно взметнулась, и его пальцы впились в моё запястье с такой силой, что кости хрустнули. Боль пронзила руку. – Ты что-то скрываешь. И мы выбьем это из тебя. На Гриморе у нас есть методы для… упрямых экземпляров. Особенно для тех, кто может быть ценнее, чем кажется.

Он не стал ждать. Его когтистая лапа молнией взметнулась, чтобы схватить меня за горло. Я отпрыгнула от молодого варга, освобождая руку. В этот момент с крыши послышался яростный крик.

– Отошли от неё!

Это была Кортни. Она спикировала с высоты, и за её спиной распахнулись огромные, сильные крылья цвета бурого камня. Её ноги ниже колен преобразились – превратились в мощные хищные лапы с искривлёнными когтями, которые впились в плечо ближайшего волка, готовясь к броску. Одновременно с другого конца крыши на двор обрушился комок рыжей шерсти и ярости. Рой. Он преобразился полностью – это был крупный, крепкий волк с глазами, пылающими зелёным огнём. Он вцепился в горло тому, кто был ближе всего ко мне.

Начался хаос.

Мы бились отчаянно. Рой, используя свою полную форму, был быстр и силён, он рвал и метался, отвлекая на себя троих. Кортни с высоты наносила стремительные, болезненные удары когтистыми лапами и оглушающими криками.

Я вертелась среди них, используя свои «жалкие» когти и скорость, которую ещё могла позволить себе, не раскрываясь. Мы были тремя стихиями – землёй, воздухом и обманом.

Но их было больше. И они были опытными бойцами. Один, с волчьей головой, мощным ударом отбросил Роя в груду хлама. Двое других, с когтистыми лапами вместо рук, скоординировано атаковали Кортни, заставляя её отступать, хлопая крыльями. Меня загнали в угол.

Сэиджи, наблюдавший за всем с холодной усмешкой, медленно приблизился. На его лице не было и следа усталости.

– Мило. Но пора заканчивать. Последний шанс, девочка. Покажи свою истинную форму. Или я прикажу сломать им лапы. Медленно, не торопясь.

Он кивнул. Один из его воинов, массивный зверь с почти полностью звериными руками, наступил на лапу Роя. Раздался болезненный визг. Другой схватил Кортни за крыло, и она вскрикнула от боли.

Что-то в моей груди взорвалось. Белая, всепоглощающая ярость, против которой я была бессильна. Это было сильнее страха, сильнее разума. Я не думала о последствиях. Я просто отпустила.

Тёплая волна энергии прокатилась по мне, сжигая маску дотла. Мои уши на макушке вытянулись, заострились, превратившись в длинные, изящные лисьи уши с серебристым подшёрстком. У основания позвоночника вырвался наружу пушистый, но совершенно не волчий хвост. Мои когти на руках стали длиннее, острее, отливая синеватым металлом. Язык наткнулся на удлинённые, острые клыки. А в глазах… в глазах вспыхнул тот самый синий огонь, и слабая, мерцающая аура того же пламени обвила моё тело, сжигая пыль у ног.

Наступила шоковая тишина. Рой, стиснув зубы от боли, смотрел на меня с непониманием и ужасом. Кортни застыла, её крылья бессильно повисли, а во взгляде, помимо шока, читался немой вопрос: «Что ты такое?»

Сэиджи отступил на шаг. Страх мелькнул в его глазах, но его тут же вытеснило жадное, торжествующее удовлетворение.

– Вот… вот она, – прошептал он, и его губы растянулись в широкой улыбке. – Истинное лицо. Я знал. Я чуял! Взять её! Живой! – рявкнул он, и кольцо волков сомкнулось. У меня не было времени на прощания.

– Бегите! – мой голос звучал хрипло и чуждо даже для меня. – В Академию! К директору! Сейчас!

Я двинулась вперёд. Мир замедлился. Мои новые когти разрезали воздух с непривычной лёгкостью. Я не билась – я расчищала путь. Одним ударом – волк с перекошенной от ужаса мордой отлетел в стену. Другим – я освободила Кортни, расцарапав удерживавшую её лапу. Рой, хромая, встал рядом.

Они колебались. Кортни смотрела на мои горящие глаза, на хвост.

– Амайя…

– Бегите! – закричала я, и в голосе прозвучала такая нечеловеческая сила, что они вздрогнули, а волки на миг замешкались. Этого мига хватило.

Стиснув зубы от боли, Рой кивнул. Он подхватил Кортни, и они, воспользовавшись кратким замешательством волков, рванули в узкий проход между зданиями. Я бросилась им наперерез, отсекая погоню стаи, чувствуя, как новая, дикая сила поёт в жилах.

И в этот момент, когда моё внимание было приковано к убегающим друзьям, Сэиджи свистнул, но атаки не последовало. Это был сигнал.

Из-за спины, из слепой зоны, метнулась тень. Волк, которого я проморгала, накинул мне на шею короткую металлическую дугу с резким щелчком.

Боль. Резкая, пронзительная, как удар током по всему телу. Ошейник. На его поверхности замигал крошечный красный огонёк. И в тот же миг пламя в моих глазах погасло. Сила, только что переполняющая меня, исчезла, будто её выдернули с корнем. Лисьи уши, хвост, длинные когти – всё растворилось, оставив только обычную, хрупкую человеческую форму. Я упала на колени, чувствуя страшную, всепоглощающую пустоту. Подавитель.

Сэиджи подошёл и наклонился ко мне. Его лицо расплылось перед глазами.

– Современные технологии. «Гейзер» седьмой серии, – сказал он почти ласково. – Удобно, правда?

Последнее, что я увидела перед тем, как чья-то тяжёлая лапа обрушилась на затылок, – это тень высокого, незнакомого силуэта, неподвижно стоявшего на краю разрушенной крыши и наблюдавшего за всей схваткой. Затем мир поглотила чёрная, беззвёздная ночь.

Интерлюдия: Побег

Последнее, что Рой успел увидеть, прежде чем Кортни резко потянула его вглубь тёмного прохода, – это фигура Амайи, одиноко стоящая посреди заводского двора. Окружённая полукольцом волков. И вспышка синего пламени, в котором угадывались очертания лисьих ушей и пушистого хвоста.

Потом стена цеха скрыла вид. Но не звуки. Глухой удар, от которого содрогнулся воздух. Рык, переходящий в визг боли. Голос Сэиджи, холодный и чёткий: «Взять её!»

Сердце Роя бешено колотилось, в висках пульсировало одно-единственное слово: Предатель. Он бросил её. Они бросили её. По её же приказу, да. Но это не делало камень в груди легче.

– Лестница! – крикнула Кортни, её пальцы впились ему в руку. Её лицо в полутьме было бледным, но глаза горели решимостью. – На крышу. Оттуда видно… может, ещё что-то…

Они взлетели по шаткой металлической лестнице, едва не проваливаясь сквозь прогнившие ступени. Снизу донёсся ещё один удар, потом – металлический щелчок и тихий, сдавленный стон, который пронзил Роя острее любого крика. Он замер, но Кортни с силой потянула его за собой.

– Нет! – её шёпот был резким, как удар хлыста. – Ты слышал её приказ! Найти слабое место. Поднять тревогу. Это единственный способ ей помочь!

С крыши открывался вид на весь двор. И картина, которую они увидели, заставила кровь застыть в жилах. Амайя лежала на коленях, согнувшись, её фигура казалась неестественно маленькой и хрупкой. На её шее мерцал красным огоньком металлический ошейник. Сэиджи стоял над ней, его тень накрывала её с головой. Он что-то говорил, но ветер уносил слова. Двое волков подхватили её безвольное тело.

– Они… они её… – голос Роя сорвался.

– Жива, – сквозь зубы процедила Кортни, впиваясь взглядом в фигуру подруги. – Дышит. Тянет голову. Это ловушка. Они берут её живьём.

В этот момент Сэиджи поднял голову. Его взгляд, холодный и цепкий, метнулся по крышам. Он что-то почуял.

– Нас обнаружили, – Рой почувствовал это раньше, чем увидел. Звериное чутьё, которое он всегда ненавидел в себе, теперь кричало о смертельной опасности. Не вибрации земли – запах. Их запах, полный страха и ярости, был теперь маяком. – Бежим. Сейчас.

Они рванули к противоположному краю крыши, к пожарной лестнице, ведущей в соседний корпус. Их побег обнаружили мгновенно. Снизу, с лестницы, по которой они только что поднялись, донёсся грубый окрик, а затем – грохот тяжёлых шагов. Двое волков в полузверином облике ломали ржавые ступени, стремительно сокращая расстояние.

Сердце Роя упало. Они не успеют. Лестница впереди казалась единственным путём, ловушкой, в которую их загоняют.

И тогда с ним произошло нечто. Вместо того чтобы бежать быстрее, он схватил Кортни и резко оттянул её в глубокую тень под нависающим козырьком разбитой кровли. Он прижал её спиной к холодной стене, сам став перед ней щитом, и… затаился. Не просто замер. Он сделал что-то со своим дыханием, со своим присутствием. Он вжался в тень, будто растворился в ней, стал выступом стены, грудой мусора, чем угодно, только не добычей. Он смотрел прямо на пролом, откуда вот-вот должны были выскочить преследователи, но его взгляд был пустым, направленным сквозь них. Это был животный, глубинный инстинкт, о котором он не знал. Для него это был лишь отчаянный, животный порыв: «Не видь нас. Не чувствуй. Мы – часть этого места».

Волки выскочили на крышу. Они огляделись, их ноздри жадно ловили воздух. Они посмотрели прямо в их тень. И… пробежали мимо. С рыком бросились к противоположному краю крыши, решив, что добыча ушла там. Рой не двигался, пока звуки их шагов не затихли вдали. Только тогда он выдохнул, и странная, ледяная пелена, окутавшая его, рассеялась.

– Как ты…? – начала Кортни, её глаза были круглыми от изумления.

– Не знаю! – честно выдохнул Рой, сам потрясённый. Он чувствовал чудовищную усталость, будто пробежал марафон. – Просто… пошли скорее!

И они побежали. Через лабиринт крыш спустились по ржавой водосточной трубе в узкий, заваленный хламом проулок. Завод остался позади, но его удушающее присутствие, смешанное с горечью потери, витало в воздухе.

Они были уже почти у кромки леса, когда сбоку, из-за угла разбитой стены, вынырнул ещё один волк. Он был ранен – из плеча торчал обломок арматуры, – но от этого казался только злее. Увидев их, он рыкнул и, не раздумывая, выстрелил из компактного арбалета. Стальной болт, предназначенный, видимо, для усмирения, с глухим стуком вонзился Рою в плечо.

Боль была ослепительной. Рой вскрикнул, споткнулся и рухнул на колени. Тёплая кровь тут же пропитала рукав. Волк, хрипя от победы, бросился к ним.

Кортни встала между ними. У неё не было оружия. Не было силы. Был только дикий, всепоглощающий ужас за друга и яростное, кристальное «нет!». Она не думала. Она инстинктивно припала к Рою, её руки налету схватились за торчащий болт. Она не собиралась его выдёргивать. Она просто закрыла рану ладонями, сжала её, как будто могла удержать жизнь, вытекающую сквозь пальцы. И из неё, из самой глубины паники и отчаяния, хлынула волна… не энергии, а воли. Жгучего, безотчётного желания, чтобы боль прекратилась, чтобы рана закрылась, чтобы он был жив.

Под её ладонями что-то дрогнуло. Кровотечение не просто остановилось – оно будто схлопнулось. Разорванные ткани под кожей болезненно зашевелились, стягиваясь. Это не было полным исцелением – рана осталась глубокой и страшной. Но она перестала быть смертельной. Угроза шока от кровопотери отступила.

Волк, увидев это, замер на миг в суеверном ужасе. Этого мига хватило. Рой, сквозь туман боли, увидел перед собой лицо Кортни, искажённое нечеловеческим усилием, и почувствовал странное тепло в ране. Он вскочил на одну ногу и, обрушив на волка всю свою массу, ударил того здоровым плечом в грудь, отшвырнув в груду металлолома. Потом, не разбирая дороги и схватив Кортни за руку, он рванул в спасительную чащу леса.

Они бежали, спотыкаясь о корни, пока силы окончательно не оставили Роя. Он рухнул у подножия старой сосны, хватая ртом воздух. Рукава кофты не хватило, чтобы промокнуть со лба пот, смешанный с пылью и кровью. Кортни, дрожа всем телом, смотрела на свои ладони. Они были в липкой, тёмной крови, но под кровью… кожа была целой. Ни ожога, ни следа того странного тепла. Только смутная, тошнотворная пустота внутри, будто она что-то отдала, чего не могла вернуть.

– Что… что это было? – прошептал Рой, сжимая зубы от боли, но уже ясно понимая, что должен жить. Должен донести весть.

– Я не знаю, – ответила Кортни, и в её глазах, полных не столько страха, сколько шока от собственных действий, читалось зарождающееся понимание. – Я просто… не хотела, чтобы ты умер.

Они сидели под сосной, двое испуганных детей, только что столкнувшихся с бездной не только внешней, но и внутренней. Где-то там, на территории завода, была Амайя. В плену. Им нужно было добраться до Академии. Поднять тревогу. Рассказать директору… Но что рассказать? О волках? О похищении? О том, как Амайя превратилась в существо из легенд? Или о том, как они сами… стали чем-то иным?

Ветер донёс с заводской территории далёкий, торжествующий вой. Это был не охотничий клич. Это был салют победителям, доставившим ценный трофей.

Рой поднял голову, прислушиваясь. Вой стих. Лес поглотил звук, как поглотил их самих.

– Пошли, – хрипло сказал он, поднимаясь. Он посмотрел на Кортни, на её бледное, решительное лицо. – Мы дойдём. И мы её найдём. Обещаю.

Это было не просто утешение. Это была клятва, скреплённая болью, страхом и странным теплом, которое всё ещё пульсировало под его кожей в месте раны. Они оставили позади завод, пленённую подругу и часть своей старой жизни. Впереди был долгий путь назад, полный вопросов, на которые им только предстояло найти ответы. Но они шли вместе.

Глава 4: В логове волка

Сознание возвращалось медленно, волнами, каждая из которых приносила новую порцию боли. Сначала – тупая, пульсирующая боль в затылке. Затем – ноющая ломота во всём теле, будто меня переехал гружёный грузовик. И наконец – острое, унизительное чувство пустоты. Не физической, а внутренней. Как будто у меня вырвали часть души и оставили лишь холодный, чёрный вакуум.

Где-то вдали, за стенами, слышался шум – не городской гул, а мощный, неумолчный рокот водопада, смешанный с шелестом огромных деревьев и криками хищных птиц. Воздух пах влажным мхом, хвойной смолой и чужим, волчьим духом – терпким, древним, въевшимся в самое камни этого места.

Я лежала на чём-то мягком, но чужом. Шкуры. Открыв глаза, я увидела не камеру, а комнату. Небольшую, но не лишённую странной эстетики. Стены были сложены из тёплого, золотистого дерева, а не холодного камня. Сквозь раздвижные бумажные ширмы – сёдзи – лился рассеянный свет, окрашивая всё в мягкие, природные тона. В углу стояла ваза с простой, но изящной веткой, а низкий столик был сделан из причудливо изогнутого корня. Это была келья воина-аскета или комната в дорогом рёкане, но не тюрьма. Лишь металлический ошейник на моей шее, напоминал о реальности. Он жужжал тихо, словно злобный шмель, высасывая из меня всякую искру силы.

Я зажмурилась, пытаясь собрать воспоминания. Схватка. Ярость. Вспышка силы. Испуганные лица Роя и Кортни. Боль. Тень на крыше… И голос Сэиджи: «Современные технологии».

Значит, это Гримор. Логово клана Клык.

Паника, холодная и липкая, попыталась подняться по горлу. Я загнала её обратно, глубоко в живот, и превратила в твёрдый, ледяной ком. Паниковать нельзя. Нельзя показывать страх.

Прежде чем я смогла осмотреться дальше, ширмы с шуршанием раздвинулись. Вошли две женщины. Зрелые, степенные волчицы в простых, но дорогих кимоно приглушённых цветов. Их лица были бесстрастны, движения отточены. Они не сказали ни слова. Одна поставила на столик лаковый поднос с едой – прозрачным супом, рыбой, рисом. Другая принесла медный таз с тёплой водой, полотенца и сложенное одеяние из шёлка глубокого синего цвета, украшенное вышитыми серебряными волками.

– Вас ожидает вожак, – произнесла она тоном, не терпящим возражений. —Вам надлежит выглядеть подобающе. Вы – почётная гостья клана Клык.

«Почётная гостья» на цепи. Ирония была горькой, как полынь. Я хотела отказаться, сопротивляться, но холодный расчёт взял верх. Чтобы разгадать врага, найти его слабость, нужно увидеть его в логове, среди сородичей. Я молча позволила им совершить ритуал. Они омыли мне лицо и руки, расчесали волосы, облачили в тяжёлое, холодное шелковое кимоно. Ошейник, уродливый и технологичный, контрастировал с древней красотой одеяния, как шрам на лице. Они не сняли его. Они просто аккуратно распустили мой ворот так, чтобы он был хорошо виден.

Затем меня повели. Мы вышли из комнаты на открытую деревянную галерею, и я замерла, несмотря на себя. Лагерь клана Клык не был крепостью в привычном смысле. Он был вписан в саму природу, как часть пейзажа. Мы находились высоко в горах. Деревянные и каменные строения с изогнутыми крышами, похожие на пагоды и храмы, цеплялись за скалистые уступы, соединяясь изящными арочными мостиками, перекинутыми над бурными потоками и глубокими оврагами, где внизу бились в белой пене водопады. Везде была вода: в спокойных прудах с лилиями, в узких каналах вдоль троп, в крошечных водопадиках, стекающих по замшелым камням. Воздух дрожал от влаги и гула падающей воды. И везде – символы волка: на резных панелях, на знамёнах, развевающихся на ветру. Эта умиротворённая, почти медитативная красота была обманчива. Здесь, среди садов камней и цветущих сакур, жила самая агрессивная и амбициозная стая.

Меня провели по главному мосту к самому большому строению – длинному, низкому залу с огромными открытыми проёмами вместо стен. Внутри, на возвышении, на троне из тёмного полированного дерева, сидел он.

Вожак клана Клык.

Он не был гигантом, но его присутствие заполняло всё пространство. Седая, коротко стриженная борода, лицо с сетью жёстких морщин, но пронзительные, жёлтые, как у старого волка, глаза. В них светился холодный, неоспоримый ум и абсолютная власть. Он был одет в простые, но безупречные одежды тёмно-зелёного цвета. Рядом с троном, чуть впереди, стоял Сэиджи. Его чёрные волосы были зализаны назад, на лице играла торжествующая, хищная улыбка. Он смотрел на меня, как на свой самый ценный трофей.

И чуть поодаль, в тени массивной деревянной колонны, стоял другой. Высокий, с осанкой благородного оленя, в элегантном дзяньсю из тёмно-серого шёлка, подчёркивавшего его широкие плечи и худощавость. Длинные волосы цвета воронова крыла были собраны в строгий узел. Его лицо со спокойными, тонкими чертами и глазами цвета зимнего тумана было непроницаемо. Старший сын – Акихиро. Он не смотрел на меня. Он смотрел куда-то в пространство перед троном, будто наблюдал за пьесой, которая ему давно наскучила.

Меня подвели к самому возвышению и сильным, но не грубым нажимом заставили встать на колени. Я попыталась сопротивляться, упереться, но руки стражей были железными. Унижение жгло щёки. Вожак наблюдал за этой короткой борьбой, и в его жёлтых глазах мелькнуло нечто вроде одобрения.

– Так вот она, – его голос был низким, резонирующим, как далёкий гром. – Та, что носит в себе кровь Алексины. Приветствую тебя в Гриморе, дитя леса. Пусть твой плен не будет тяжек.

– Это не гостеприимство. Это похищение, – выпалила я, поднимая голову.

В зале пронёсся шепоток. Сэиджи усмехнулся. Вожак же лишь медленно кивнул.

– Прямота. Хорошо. Мы, волки, ценим её. Ты права. Это не гостеприимство – это завоевание. Ты – трофей моего сына, – он кивнул на Сэиджи, – и, как любой ценный трофей, ты обретёшь здесь почётное место. Мы давно искали твою сестру по крови. Сила кумихо – величайший дар природы. Его не должно растрачивать безумие, как у того исчадия, или портить уродливыми опытами, как делали те учёные, породившие столько ничтожных мутантов. Силу следует… культивировать. Укреплять. Передавать по наследству, смешивая с самой сильной и чистой кровью.

Его слова повисли в воздухе, чудовищные в своей спокойной уверенности. Они хотели не убить меня. Они хотели приручить. Сделать маткой для новой «совершенной» расы.

– Отец, – почтительно, но с явной гордостью в голосе начал Сэиджи. – Как я докладывал, она проявила силу даже под давлением. А среди её спутников были хату с полной трансформацией крыльев и… варг, способный на полный звериный облик. Такое нынче редкость.

При этих словах вожак нахмурился, а его взгляд на мгновение скользнул в сторону Акихиро. Тот, не меняя выражения, встретил взгляд отца, затем снова уставился в пространство. В этом молчаливом обмене читалось всё: Акихиро, способный на полную трансформацию, был здесь белой вороной. Недооценённым. А теперь Сэиджи привёл доказательство, что такое умение – не уникально, и вдобавок привёл живую кумихо. Его позиция фаворита укрепилась.

– Спаривание с ущербными гибридами – путь в никуда, – прорычал вожак, возвращая внимание ко мне. – Наша стая должна вернуть себе место на вершине. Естественным путём. Ты, дитя, станешь началом этого пути. Скоро состоится свадьба моего сына и наследницы крови кумихо. Пусть все знают: клан Клык смотрит в будущее!

В зале раздались одобрительные рыки, глухой топот. Сэиджи сиял. Акихиро оставался статуей.

– А после, – я не удержалась, мой голос пересилил гул, – после того как я исполню свою «миссию»? Что тогда? Клетка? Забвение?

Вожак наклонился вперёд, и его взгляд стал ледяным.

– Мать будущих вождей стаи всегда будет под нашей защитой и в нашем почёте. Если, конечно, проявит благоразумие. А пока… – он откинулся назад. – Отведите её в покои. Пусть отдыхает и готовится к своей новой роли.

Меня подняли с колен и повели прочь. Проходя мимо колонны, я встретилась взглядом с Акихиро. Всего на миг. В его серых, как пепел, глазах не было ни злорадства, ни сочувствия. Только глубокая, бездонная задумчивость. И понимание. Он видел ту же клетку, что и я. Просто его собственная была невидима.

Меня привели не в ту комнату, а в другие, более обширные покои, с видом на внутренний сад и водопад. Дверь закрылась. Я осталась одна в изящной, просторной клетке, в шелках, пахнущих чужеродным лесом, с тяжестью ошейника на шее и ещё более тяжёлым знанием в сердце.

Они не просто враги. Они – архитекторы будущего, в котором я всего лишь инструмент, кирпичик. И мой жених – самый амбициозный и жестокий из них. Я подошла к раздвижной стене, глядя на низвергающуюся в пропасть воду. Её рёв заглушал всё. Почти всё. Внутри, под гул блокиратора, начинала рождаться тихая, ясная мысль: чтобы сломать клетку, нужно сначала понять каждый её винтик. Даже если этот винтик – холодные, умные глаза старшего брата, наблюдающего из тени.

Глава 5: Изгой и ошейник

Волчий запах въелся в кожу. Он витал в воздухе покоев, пропитывал шелковое кимоно, прилип к волосам – терпкий, древесный, чуждый. Запах власти и плена. Я не могла больше его выносить. Это физическое ощущение неволи сводило с ума сильнее цепей.

Я подошла к двери и ударила ладонью по деревянной панели, позвав прислугу. Молчаливые женщины в скромных кимоно появились почти мгновенно. В их бесстрастных глазах я прочла привычное пренебрежение, смешанное с осторожностью. На миг мои плечи будто разжались, сбросив незримую тяжесть, но холодный металл ошейника тут же вернул меня в реальность. Свобода оказалась миражом.

Меня повели по открытым галереям вглубь комплекса, к отдельному, небольшому павильону, из которого струился лёгкий пар. Воздух здесь пах серой и нагретым камнем. Внутри, в округлом чане из тёмного базальта, уже плескалась вода, дымящаяся и манящая. Прислуга удалилась, оставив меня одну.

Первые минуты были блаженством. Я погрузилась в воду с головой, пытаясь смыть не только грязь и запах, но и липкое ощущение чужих взглядов, память о жёлтых глазах вожака, насмешливую ухмылку Сэиджи. Горячая вода обволакивала, снимая мышечные зажимы, но добраться до внутреннего озноба, сковавшего сердце, не могла. Я откинулась на край, закрыла глаза, вдыхая влажный воздух. На несколько мгновений тишина и покой стали почти осязаемыми.

Их шаги, лёгкие и хищные, сливались с шумом воды. Я услышала их слишком поздно: шуршание раздвигаемой двери, сдавленный смешок. Одиночество кончилось.

Я открыла глаза. В онсэн входили трое. Молодые волчицы, дочери влиятельных воинов клана, судя по дорогим, но небрежно накинутым полотенцам и уверенным позам. В их глазах – не праздное любопытство, а плохо скрываемое, агрессивное любопытство, смешанное с желанием поразвлечься. Найти слабое место, ткнуть в него, понаблюдать за реакцией. Я узнала этот взгляд. Он бывал у старших учениц Академии, которые выбирали себе жертву помладше.

– О, смотри-ка, кто тут у нас отмокает, – произнесла первая, с волосами цвета оникса, собранными в высокий хвост. Её голос был сладок, как забродивший мёд. – Сама драгоценная пленница. Надеюсь, вода не слишком горяча для такой нежной шкурки.

Они спустились в воду, не спрашивая, окружая меня полукругом. Пространство внезапно стало тесным, удушающим.

– Чего молчим? Забыла как рычать?

– Ничего, – вступила самая невзрачная из них, с узким, хитрым лицом. – Может, ещё покажет. Говорят, кумихо, когда защищаются, такое вытворяют: огонь, иллюзии… Покажи-ка, зверёк. Или этот ошейник и правда превратил тебя в мокрую курицу?

Они переглянулись, наслаждаясь моментом. Горячий пар обжигал лицо, но не мог прогнать ледяной холод, сковавший меня изнутри. Я сидела, стараясь дышать ровно и не смотреть на них, но их насмешки доносились сквозь шелест воды, чёткие и ядовитые.

– Хм-пф, героиня нашлась, – одна из них, с волосами чернее ночи, усмехнулась и бросила слова, острые, как осколки льда, прямо в моё сердце. – Друзья-то твои быстренько ноги унесли, как только дела запахли жареным.

– Ничего удивительного, – подхватила круглолицая, лениво перебирая ладонью по воде. Её янтарные глаза мерцали презрением. – Крысы всегда первыми бегут с тонущего корабля. Бросили свою предводительницу, как ненужный хлам.

Кровь ударила в голову. Я сжала кулаки под водой, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Они не смеют, не смеют говорить о них так! Рой и Кортни… Они ушли по моему приказу. Ведь я знала и верила, что они вернутся с подмогой. Это был план, а не предательство. Но ошейник молчал, и его молчание было красноречивее любых оправданий.

– И чего ты тут сидишь, ждёшь, пока наш принц Сэиджи с тобой позабавится? – черноволосая скривила губы. – Наверное, надеешься, что твои трусливые друзья тебя вызволят? Да они уже на другом конце материка отсиживаются!

Что-то во мне, глубокое и дикое, рванулось на свободу. Не сила – её держал подавитель. Рванулась ярость, накопленная за день унижений, страх за друзей, стыд за свою беспомощность. Я встала, вода хлынула с плеч.

– Заткнитесь, – мой голос прозвучал тихо, но с такой сдержанной яростью, что волчицы на миг смолкли. – Следующий, кто назовёт их трусами, получит по морде.

Наступила тишина, а затем взрыв смеха. Но в их глазах загорелся азарт. Им нужен был повод.

– Ой, зашипела! – черноволосая поднялась, её тень упала на меня. – Давай, полукровка. Покажи, на что способна лиса в клетке.

Они напали вместе. Без силы, без когтей и скорости, я могла рассчитывать только на уличную дерзость и отчаяние. Я вцепилась первой в мокрые волосы, тащила, кусалась, други