Андариэль: Пророчество Древних
Пролог
И пойдет с мечом в руке
Дева родом из Элейна,
Волосы её черны будут как смерть,
Глаза её будут синие, как море.
Не будет знать дева промахов,
Уничтожит врагов Тантреса…
из страниц Пророчества Древних
1289 год.
Шёл 1600 год, лето по календарю Эльдара Майриса.[1] В городе Элейне, что стоит на западе Силариона, края светлых эльфов, ночью бушевала такая страшная гроза, словно сама богиня Итэлиэн не на шутку разгневалась: подобной погоды в этих краях не видели уже несколько лет! Дождь лил как из ведра: потоки воды были настолько сильными, что даже узорчатые, витражные окна, которые являлись исключительно прерогативой эльфийской архитектуры, казалось, вот-вот разобьются вдребезги! Но усиленные заклинаниями окна крепко-накрепко стояли, лишь изредка прогибаясь, словно те самые истинные воины Силариона, известные во всём Едином Королевстве мира Тантрес.
Частые молнии в небе вычерчивали совершенно неожиданные линии, озаряя всполохами кромешную темноту ненастной ночи. В обычное время из тех домов, что размещались на верхней части крон трёх деревьев-исполинов, которые достигали более пятисот метров в ширину и высь, являющихся основой города можно было увидеть самый огромный в Королевстве вулкан Алет, который, несмотря на то, что считался давно потухшим, время от времени выпускал дым, рождая невероятные предзакатные пейзажи, но сейчас из-за стены воды даже соседние деревья были еле различимы.
Один из трёх исполинов, что рос севернее двух других, был застроен удивительно красивыми дворцами и особняками, в которых располагалась преимущественно эльфийская знать: стоил такой дом невероятно огромных денег и рода менее знатного происхождения даже за столетия не могли накопить достаточной суммы для приобретения такого жилья! А потому многие остроухие эстеты предпочитали либо заиметь жильё попроще, либо и вовсе поселиться среди прочих краёв Единого Королевства. Ходили слухи, что даже среди поселков Укташа, орочьего края, можно было время от времени встретить светлого эльфа. И сие было неудивительно: после того, как волей Творца почти полтысячи лет назад были прекращены войны между государствами, народы объединились в Единое Королевство и даже орки к удивлению всех других её обитателей быстренько социализировались и окультурились, предпочитая «невинные шалости» современной моды. А анекдот «Поймали как-то два орка пленника, первый говорит, дескать, жрать охота, давайте его прямо так на костёр? Фи-и, коллега, вы старомодны, отвечает второй, несём его в ресторан «Старая Бабура», там его сначала в перечном соусе как следует замаринуют…» знал едва ли не каждый житель. И в залах городских театров Королевства нынче легко можно было повстречать зеленокожего посетителя в цилиндре, меховом пальто а то и во фраке.
Однако сейчас, когда очередная молния невероятным узором рассекла небо и страшный грохот, казалось, был готов разорвать барабанные перепонки отнюдь не робких, стоящих на страже эльфийских блюстителей порядка, в одном из особняков, что стоял практически по соседству с дворцом главы города, раздался громкий детский крик! Поскольку это оказалось неожиданностью, то старший патрульный проскользнул магическим зрением в помещение, откуда раздался крик, и увидел маленькую плачущую девочку семи лет, черноволосую, в одном белом с серебряными завитушками халатике. Девочка, поджав ноги, сидела на кровати и всхлипывала.
«Наверное, дитя страшного удара молнии испугалось!», подумал старший патрульный и кивнул всем остальным, что ничего такого, что потребовало бы их срочного вмешательства, не случилось…
А на крик девочки, тем временем прибежали слуги с фонариками и свечами
– Всё хорошо, ваше высочество, принцесса Андариэль? – спросила пожилая горничная, державшая зелёный амулет-светильник. Девочка посмотрела своими необычайно синими, но заплаканными глазами на слуг и, наконец, утвердительно кивнула. Все остальные, кроме пожилой горничной вышли из покоев юной госпожи, а та укрыла девочку тёплым шерстяным пледом. Лишь тогда девочка прижалась своей маленькой головкой к груди горничной и та нежно погладила её густые волосы.
– Погода вон как испортилась, вот и навеяло кошмарный сон, – горничная помогла девочке укрыться одеялом. – Спите, ваше высочество, – затем пожилая эльфийка встала и покинула покои.
Но Андариэль так и не смогла больше уснуть, потому что приснившийся сон был настолько реален, что казалось, как будто все происходит наяву. К счастью, такие сны обычно снились преимущественно в грозу, поэтому никто не воспринимал их всерьез.
Постепенно гроза успокоилась, дождь утих, и лишь далёкие всполохи зарниц всё ещё напоминали о недавней разбушевавшейся стихии. Полежав примерно час, девочка снова встала и начала ходить кругами по комнате. Кошмарный сон всё никак не давал ей покоя. И этот кошмар снился ей далеко не первый раз: разве может быть в природе место, где нет ни одного дерева, ни одной травинки? Где лёгкие разрываются от ядовитого воздуха? Где черно-серые облака плотно скрывали небо, и какие-то странные сооружения, из которых валил дым, и странные рычащие монстры, похожие на самосильные повозки, изрыгающие черный дым и пламя… брррр, сущий кошмар!
Как от родителей, так и от наставника Галадона Андариэль знала, что подобного места в Тантресе просто быть не могло: всегда была трава и деревья, всегда проявлялось на голубом небе солнце. Были насекомые, звери и птицы, большинство которых очень нравились девочке. Не могло во всем Едином Королевстве существовать подобного кошмара. Но ведь откуда-то сновиденный ужас являл себя с завидной регулярностью? Находившись по комнате, девочка снова легла в кровать. Ей еще предстояло как следует подумать над снами…
Орм проснулся по сигналу будильника и громкой сирены, оповещавшей о скором начале нового трудового цикла на всём тридцать втором секторе Сиона, огромного искусственного города-станции на планете Контур. Город внешне напоминал ощетинившийся трубами во все стороны герметичный гигантский муравейник: всем в Империи известно, что в результате череды экологических катастроф атмосфера на планете много веков назад стала совершенно непригодна для дыхания. Несмотря на то, что Орму по земным меркам было всего девять лет, дисциплинарное взыскание за опоздание в школу, даже в качестве простого выговора, может негативно сказаться на премиальных поощрениях его родителей, работающих на заводах и цехах города. И тогда Орму не видать лакомства из сушёных грибов, которыми по выходным балует мама всё семейство. А есть целый семицикл одних жареных тараканов и сверчков, либо суп из кузнечиков вовсе не входило в его планы.
Потому Орм, взглянув на терминале показания нейродатчиков, показывающих состояние его организма, с сожалением про себя отметил, что нарушений здоровья, которые позволили бы сегодня не посещать Детское Училище, выявлено не было, отцепил датчики от висков, сердца и груди и пошёл в закуток для умывания, являющийся одновременно и уборной, откуда уже как раз выходила мама, держа на руках крошечную сестру Илию: вот везёт же ей, пока может играть в своём лягушатнике. Но лишь до тех пор, пока ей не исполнится девять циклопериодов[2], и тогда ей также потребуется ходить каждый день в это совершенно нелюбимое старшим братом Детское Училище.
Лишь женщинам, достигшим определенных успехов в карьере или же за определенные заслуги перед Империей, выдавался талон на получение подобных средств совершенно бесплатно, остальные же мальчики и девочки раз за семицикл обязательно подбривались наголо.Осмотрев себя в зеркале, Орм увидел совершенно лысого паренька, в меру худощавого, с тонкими чертами лица, выпирающими скулами и бледно-розовыми губами. Вот только голубые глаза были слишком нехарактерны для большинства жителей Сиона, да и Контура в целом. Отсутствие волос на голове обуславливалось общеимперскими правилами на планете: борьба с паразитами с помощью лекарственных и моющих средств, была доступна лишь приближенным императора, в виду чрезвычайно высокой стоимости, остальные же довольствовались тем, что носили короткие прически. Само по себе Училище жёстко разграничивалось на мужской и женский сектора. Ходить в сектор для противоположного пола ученикам было строжайше запрещено, но время от времени всё равно находились любители острых ощущений, которые, наплевав на осторожность, проникали на чужой сектор, вылавливались и безмерно жестоко наказывались имперским режимом. По ходившим среди имперской детворы слухам, нарушители либо отправлялись на особо опасные работы, либо и вовсе уничтожались, или же, как говорили на ежециклических школьных линейках, «уходили в Свет»! Но обратно в Училище не возвращался никто, поэтому любителей острых ощущений практически не осталось: кому охота рисковать своей жизнью или платить огромные штрафы?
Орм подумал, что ему сейчас опять придётся сидеть долгие часы за партой, слушать и зубрить различные правила по законам и нормам поведения Империи. А потом заниматься физической работой: красить стулья и скамейки для транспортёров и дышать противной краской. Уж лучше бы задачки по математике дали порешать: математику Орм искренне любил и совершенно заслуженно имел одну из наивысших оценок во всём Училище для своего уровня.
На кафельной плитке в ванной, была приклеена нарисованная кем-то картинка в виде двух пальм, взглянув на которую он сразу вспомнил свой сон. Ему опять приснился необычный мир, где была трава, были деревья, были невероятные запахи, свежайший вкусный воздух, который было легко и приятно вдыхать без респиратора: то, что он видел исключительно в книгах, что приносил отец, да картинках в музее, как напоминание о том, какой когда-то многие века назад была планета.
Но, что самое удивительное, сон этот Орму снился с завидной регулярностью, однако о таких снах он молчал – так как отец презрительно кривил лицо, а мать вздыхала, что он слишком много фантазирует, но мальчик мечтал, что однажды, когда он вырастет, он построит самую настоящую оранжерею и сделает растения и цветы доступными для всех жителей Сиона. А, возможно, и для Империи в целом.
Вот примерно с такими мыслями Орм собирался отправляться из дома в Училище, что находилось через два дома, в его же секторе: можно было дойти пешком за несколько минут. Но мальчик тогда ещё не знал, что все его сны, а особенно про зелёный мир, заносились в центр сновиденных данных и анализировались целой специальной службой в Империи: три циклопериода назад тайно пришло личное распоряжение Императора уделять всем снам жителей Сиона о зелёном мире особое внимание. И сейчас капитан этой службы, Эшли Абигейл, обнаружил, что подобные сны снятся Орму намного чаще, чем другим. Неужели капитан в самом деле нашёл того, кто может всерьёз заинтересовать Императора?
Проанализировав ещё раз все собранные по подконтрольным ему секторам данные, капитан понял, что не ошибся в своих выводах и сел составлять отчётное письмо, которое требуется с грифом особой важности переслать лично генералу Кормаку: ещё не хватало, чтобы какие-нибудь карабинеры, или бюрократы из политического воспитания молодёжи загубили на корню столь важное дело…
[1]Эльдар Майрис – эльфийский мудрец, преобразивший календарь. Теперь один месяц равняется ровно 30 дням.
[2]Циклопериод по временной продолжительности составлял приблизительно восемь земных календарных месяцев. Таким образом, сестра пошла бы в Училище когда ей исполнилось бы около 6 земных лет.
Глава 1
Андариэль.
– Ай! – вскрикнула Андариэль, когда колючая ветка шиповника хлестнула её по щеке. Ну вот, теперь ссадина будет, а значит опять терпеть лекции от наставницы Ирейны на тему как нужно выглядеть, если ты знатных кровей. А, впрочем, применить известную во всем Едином Королевстве мазь Ниро, либо чуточку светлой магии, и уже к вечеру от ссадины и след простынет, главное, вернувшись домой, не попадаться ей на глаза, до того, как она успеет привести себя в порядок. А сейчас надо лишь немного потерпеть, поскольку этот учебный поход в лесу у подножия Элейна, как говорил накануне наставник Галадон, был приближён к реальным боевым условиям. И вот зачем, спрашивается, Андариэль родилась двоюродной сестрой принцессы Имиры, прямой наследницы Силариона. Поскольку Имира являлась также лучшей подругой Андариэль, то девушкам было о чём посплетничать вечерами, и о проблемах наследницы она знала не сильно хуже её самой.
Несмотря на многочисленные попытки родителей отговорить черноволосую леди от поступления в корпус стражи, они согласились одним условием – Андариэль должна еще выучиться в Магической Академии – ведь девушка еще обладала сильными магическими способностями. Соответственно, после окончания академии и корпуса стражей девушка могла стать одновременно как верховным магом, так и командущей лучшей армией Силариона. И случись какая беда – сможет защищать королевскую семью как магией, так и оружием.
А бедной Имире опять придётся до самой ночи сидеть над сводом законов, правил и указов Единого Королевства, а потом готовиться танцевать на вечернем балу до самой поздней ночи (согласно дворцовому этикету, принцесса не могла покинуть бал вплоть до самого его окончания!), скукотища одним словом! Однако сейчас нельзя отвлекаться и нужно пройти испытание. А потому, поправив лук и колчан, чтобы не били по спине, Андариэль устремилась вверх по лесным холмам, перепрыгивая через корни дубов, клёнов и других лиственных деревьев, а также уворачиваясь от проносящихся навстречу веток кустарника. Ага, вот и висящая на ветке мишень! Быстро выхватив стрелу, Андариэль натянула лук и выстрелила. Попала она, конечно, не точно в центр «яблочка», но достаточно близко от него!
Сверившись с картой (а заодно проверив наличие очередной мишени магическим зрением), Андариэль устремилась вниз по холму к следующей своей цели: согласно испытаниям, она не просто должна была поразить из лука все мишени, но и уложиться в определённое время, чтобы пройти отбор на обучение в Корпус. То, что Андариэль являлась кузиной принцессы, разумеется, могло дать определённые привилегии в сравнении с остальными подданными королевства, но перед поступлением поблажек не давали, а значит, сейчас надеяться нужно только на себя.
Сейчас она ловко перепрыгнула бревно, на котором была натянута ловчая петля из крепкой плетеной верёвки (а если бы наступила, то уже барахталась бы вверх ногами, подвешенная к дереву в результате сработавшей ловушки), затем поднырнула под кустарники, срезая дорогу. Ага, вот и мишень. Теперь надо выбежать на удобную позицию и поразить мишень на бегу, ведь за это давали больше очков при оценке прохождения. Вдруг листья под правым сапогом предательски провалились и Андариэль провалилась в глубокую замаскированную ловчую яму: ай! Вот надо было так бездарно попасться?
– Испытание не зачтено! – услышала она громкий, усиленный магией голос инструктора, что должен был оценивать её старания. А теперь этот голос, по сути, выносил приговор её несостоявшейся карьере стражницы Силариона, как минимум, на один год… слёзы предательски нахлынули, что впрочем, было неудивительно: ведь юной эльфийке было всего пятнадцать зим…
– Ну почему же вы, Ваше Высочество, даже не подумали проверить эту удобную для стрельбы площадку магическим зрением? – выговаривал эльфийке наставник Галадон, попутно обрабатывая мазью Ниро и разминая потянутую ступню: хорошо, что ещё не вывих!
– Виновата, Учитель, хотела пройти испытание в числе лучших, – очень тихо прошептала Андариэль, опустив глаза и стараясь при этом вновь не разреветься от досады: ведь надо же было попасться, причём так глупо? После провала испытания, она мало походила на двоюродную сестры принцессы – в волосах были листья и сучья, и почти ничего не осталось от прически, одежда же была грязная, местами порванная.
Наставник Галадон, седой наполовину эльф, высокий даже по меркам народа Силариона, с немного зауженными хищными глазами и со сломанным когда-то давно в юности носом, облачённый в серо-голубое, расшитое серебром пончо, защитного цвета хлопковые брюки, безусловно, производил весьма суровый вид. Но те немногие, кто был хорошо знаком с Галадоном, знали: лучшего наставника для своих отпрысков, обладающего воистину невероятным терпением, не сыскать во всём Едином Королевстве. Разумеется, леди Фиолетта, являющаяся матерью Андариэль и женой принца Белериона, младшего брата королевы Лиориэль, даже и не сомневалась в выборе наставника для дочери, даже несмотря на то, что услуги последнего стоили несколько тысяч единорогов[1] в год.
– Я понимаю, что вам хочется достичь многого, что есть весьма похвально. Но в Корпус редко кому удаётся попасть младше девятнадцати зим. И за целую эпоху самому младшему соискателю, кто успешно прошёл испытание с первого раза, было семнадцать зим, так что шанс показать себя лучшей из лучших у вас по-прежнему велик: ведь за год Ваше Высочество станет мудрее, опытнее, внимательнее и гораздо терпеливее.
– Правда, Учитель? Вы не сомневаетесь во мне?! – наверное, немного резковато произнесла Андариэль, вероятно, от переизбытка эмоций. На что многомудрый и терпеливый наставник негромко ответил.
– Истинная правда, Ваше Высочество – с этими словами он закончил лечить ногу воспитаннице. Андариэль встала, немного ойкнула: отёк от растяжения ещё не до конца прошёл, но мазь уже начинала действовать. – Завтра к утру всё должно зажить, и мы сможем заняться магией и заодно повторить танцы: ведь вы, надеюсь, не забыли, что до Бала Лепестков Роз остаётся всего месяц?
– Конечно помню, Учитель.
– Вот и славно! Ну а пока советую как следует отдохнуть и не расстраиваться так сильно из-за неудачи…
– Помню-помню, как же: всё, что нас не убивает, лишь делает сильнее, но…
– Всё хорошо, Ваше Высочество, можете идти.
Когда девушка покинула комнату, Галадон с некоторым облегчением вздохнул: всё-таки воспитывать родственницу королевского рода задача чрезвычайно ответственная.
Однако Андариэль вовсе не пошла сразу к себе в покои, как полагалось бы приличной девушке из дворянского рода светлых эльфов. Чего она там не видела? Белёные стены, изрисованные неизвестным художником деревьями разных пород, разноцветные кристаллические светильники, которые можно было настроить с помощью магии. Огромная дубовая, укрытая тёмно-зелёным покрывалом кровать, на которой могло улечься, наверное, четыре эльфа и не чувствовать себя в стеснении. Голубой столик и такого же цвета стоящий неподалёку шкаф-гардероб. Узорчатые витражи вместо окон. Дубовый пол, на котором был постелен тёплый ковёр с рисунком листвы, словом всё, что должно нравиться приличной девушке из дворянской семьи.
И чем старше Андариэль становилась, тем больше всё это её начинало раздражать: вся эта подчёркнутая правильность которой её окружали, а также два телохранителя, неотрывно следовавшие за принцессой, несмотря на то, что почти везде была стража Корпуса, сурово следившая за порядком и горе тому, кто замыслит недоброе.
Однако сейчас она спешила в трактир не просто отдохнуть: один хороший друг, студент из университета ремёсел и наук Силариона, прислал ей весточку, что, кажется, нашёл он догадку по поводу её снов о кошмарном безжизненном мире, которые нет-нет, но навещали её по ночам.Потому, если в планах не было занятий с наставником Галадоном, она предпочитала прогуляться по городу или лесу, посетить ярмарку или даже сходить в трактир: даже у дворянского района были свои трактиры и кабаки, в которых можно было повстречать орков, за которыми было интересно наблюдать. В трёх кварталах от дома, где огромные улицы-ветви исполина сходились в более крупный, идущий прямо ко стволу «проспект», располагался трактир, который Андариэль очень любила с детства: ведь там, помимо обычных блюд и напитков, можно было заказать целую гору разных пирожных. А потому хозяйка Лариэль очень хорошо знала девочку, как частую гостью и нет-нет, но подарит ей то кружку сока или нектара, то земляничное пирожное, хотя Андариэль всегда платила по счету, либо просила направить счет отцу, но это случалось крайне редко.
Поскольку солнце ещё лишь только начинало клониться к закату, трактир «Сияние Этиль» был практически пуст: лишь три эльфа в дальнем углу дегустировали травяную настойку и деликатно хрустели огурцами. Однако, выделяясь, словно вулкан посреди девственного леса, один из центральных столиков занимал самый настоящий орк, перед которым дымилась большая пиала с похлёбкой из перепелов с овощами, да стояла кружка с пивом. Одет необычный посетитель был кожаную, темно-коричневую безрукавку, обшитую мехом, которая подчёркивала его невероятно крупные по эльфийским и человеческим меркам мускулистые зелёные руки, светло-серые портки, которые были заправлены в чёрные кирзовые сапожищи. Андариэль попробовала было к нему подкрасться: девушка шла, как ей казалось, совершенно бесшумно но орк, когда до него осталось всего три метра, демонстративно повёл ухом и, даже не поворачиваясь и не отрываясь от пивной кружки, выдал:
– В следующий раз, Стрекозка, когда захочешь подкрасться, не душись лавандой, а то от тебя разит этак, что все запахи щей перебило! – буркнул он, а затем улыбнулся во все свои сорок восемь зубов, явив при этом два аккуратных верхних клыка.
– Рада видеть тебя, Зелёный Гэ, – и они обнялись, несмотря на то, что сидящий громила был ростом едва ли не с саму Андариэль. Орк пустил скупую слезу. Андариэль обожала встречи с ним и была чрезвычайно рада тому, что они могли говорить без соблюдения дворцового этикета и правил.
– Давненько не виделись, – затем Зелёный Гэ, он же Гуртанг, шмыгнул носом и предложил подруге сесть. – Ты сегодня как, пирожное с компотом укушаешь? Хозяйка тут сказала, что они поставили этот… смородинный компот… вот, попросил принести к твоему приходу!
Гуртанг был знаком с Андариэль уже четыре года. Причём, познакомились они ровно в этом же трактире: орк поступил на первый курс университета ремёсел и наук. Но личность Гуртанга была чрезвычайно творческая и изобретательная и, поскольку его идеи и поделки совершенно не нравились как остроухим студентам, так и преподавателям, беднягу, несмотря на неплохой ум, отчислили за неуспеваемость. Он уже собирался было пропить оставшуюся часть своих сбережений и свалить на малую родину, как к нему подошла девочка и спросила: почему, когда в трактире так хорошо, он, такой большой и зелёный, и так горько плачет? А затем предложила его угостить пирожным с компотом. Это настолько растрогало несостоявшегося студента, что он с удовольствием угостился пирожным, хотя в обычной жизни их терпеть не мог. А потом, когда Зелёный Гэ (эльфийская девочка никак не могла правильно произнести его имя и поэтому придумала такое прозвище) всё ей рассказал, она дала совет, что в университет можно поступить заново, что орк твёрдо решил снова сделать.
Затем они встретились в этом же трактире несколько дней спустя, когда орка снова взяли на первый курс, и теперь он тогда заказал тарелку пирожных для девочки со словами «спасибо, Стрекозка».
«Почему Стрекозка?», спросила тогда Андариэль.
«Да уж, больно хрупкая ты, да и имя твоё не выговорю! Но ежели ты против…».
«Вовсе нет, мне нравится…». Так они и подружились.
Однако о том, что девочка-принцесса – орк узнал лишь спустя год, когда телохранители решили напомнить о том, что нужно возвращаться домой. Естественно, напоминая просьбу, они обратились по титулу, чем вызвали чрезмерное удивление у Гуртанга, который даже открыл рот и не мог его закрыть примерно две минуты от удивления!
С тех пор орка ещё дважды отчисляли и дважды восстанавливали. Но затем, когда сам директор дал распоряжение, что пусть он, наконец, доучится хоть как-то и свалит из нашего университета, его перестали отчислять и теперь он радостно перешёл на третий курс.
– Я бы сегодня взяла чего посерьезней, – вздохнула Андариэль. Затем посмотрела на полупустую кружку орка. – И покрепче! Тебя тоже угощаю!
– Стрекозка, да ты ли это? Ну ка, давай, рассказывай что стряслось!
– Да вот… испытание в Корпус провалила! Теперь через год только.
– Ну и дела-а-а-а! – выдохнул Зелёный Гэ, осознав услышанное. – Так это, значит, поздравляю со вступлением в клуб второгодников!
– Какой клуб? – не поняла Андариэль.
– А такой: я его официальный учредитель, а ты теперь, это, его второй участник: как тебе, идея, а?! Так что выпьем за расширение нашего с тобой совместного клуба!
– Почему бы и нет? – Андариэль стукнула бокалом с вином из чёрной смородины о кружку орка. А затем залпом выпила.
– Лихо пьёшь, Стрекозка! – подивился орк. – Ты бы это, закуски подождала что ли? А то кэ-э-э-эк развезёт Ваше Высочество, что краснеть будете как вон энтот помидор на тарелке, ‒ хихикнул орк.
– Ой, и то верно, – повинилась Андариэль и лихо стянула злосчастный одинокий овощ, прямо из под носа орка, который лишь одобрительно хмыкнул.
Наставник Галадон многому её учил касательно вопросов этикета и поведения за столом как на приёмах, так и на простых обедах, но чему он её не учил, так это как правильно надо пить. А потому Зелёный Гэ лично принялся просвещать Андариэль подобным вопросам, прочитав пятиминутную лекцию о том как правильно выпивать, как правильно закусывать, ну и заодно какие напитки с какими продуктами лучше сочетаются.
Затем, когда крылатая фейри, служившая официанткой, подала орку ещё кружку пива, а заодно огромное блюдо жарёнки с грибами на двоих, они выпили теперь уже за встречу, потом снова за учреждение клуба, потом за перевод Гуртанга на третий курс. Надо сказать, Андариэль была способной ученицей но, опять же по рекомендации орка, пила вино по одному-два глотка и хорошо заедала. Посему застолье получилось в самом деле радостным и без неприятных последствий, хотя это слегка омрачалось тем, что телохранители периодически просили соблюдать меру и переживали, дабы принцесса не приняла лежачее положение прямо в трактире.
– Ну так вот, коли мы укушались, теперь можно и по делу покумекать! Словом, по поводу снов твоих, нарыл я в библиотеке книжку по этой, как её… гномской философии! Так вот, слушай, что у него там про сны эти написано…
[1]Единорог – основная золотая монета в королевстве Силарион. По ценности один единорог равен десяти кловерам – серебрянным монетам, широко распространённым в Едином Королевстве и двумстам медных курушей.
Глава 2
Орм
– Воспитанник Варсон, выйти из строя! Вам присуждается диплом…
Наконец-то последний день, или цикл в этом самом Училище. Орм невероятно долго ждал: когда же это наконец случится: целых пятнадцать циклопериодов. Всё это время была учёба в виде зубрёжки правил и законов Империи, затем практика в виде различного рода работ: начиная от уборки территории Училища и заканчивая различными слесарными работами.
Правда, последние два циклопериода, Орма, как достаточно успевающего ученика, начали допускать в качестве практики набирать и архивировать документы в терминалах библиотечных компьютеров, что немного скрасило его жизнь хотя бы после трагической гибели в цехах отца! После этого мать Орма серьёзно осунулась, сестрёнка Илия и вовсе стала часто болеть, а средств в семье стало вдвое меньше, чего еле-еле хватало на пропитание, так что про деликатесы из грибов пришлось забыть! Впрочем, за хорошо выполненную работу в библиотеке Орму стали давать по несколько синтетических галет раз за шесть циклов, которые он относил домой и полностью отдавал матери и сестре. Несмотря на то, что Орм рассчитывал пойти работать куда-нибудь в цеха, чтобы хотя бы на грибы стало хватать денег, он тайно надеялся что, рано или поздно он сумеет попасть всё-таки на такую работу, где больше требуется умственная, нежели физическая деятельность: на подобной работе могли платить от полутора до двух нормопремий. Мать же Орма всегда получала одну нормопремию.
– Воспитанник Орм, выйти из строя! – окликнул голос вызывающего. Наконец-то. А то стоять уже изрядно надоело, даже ноги начали затекать. Орм сделал три шага вперёд и подошёл к обучителю в красном длинном балахоне. Воспитанники Училища носили белые, либо светло-серые затянутые поясным ремнём балахоны, как универсальная одежда учеников мужского пола. Девочки в училище носили нечто, похожее на странное платье в виде туники с удлинённой юбкой также белого, либо серого цветов. – Вам вручается диплом за окончание обучения в Училище, а также нейрокарта гражданина. Добро пожаловать во взрослую жизнь! Трудитесь во благо Империи!
Орм принял маленький компьютер, являющийся одновременно его документом с гражданством Империи, синхронизированной с биометрией личной денежной картой и пропуском в те сектора города, куда детям был вход воспрещён! С благодарностью Орм кивнул и вернулся в строй. Компьютер, как помнил Орм, мог работать автономно долгое время. Раз в пять циклопериодов его требовалось сдавать в специальный центр для обновления биометрических данных носителя в связи с взрослением, а также для проверки работоспособности компьютера, либо переносом данных на новый компьютер в случае выявления неисправности. Для этого каждому гражданину Империи предоставлялся официальный выходной день.
– Ну как, посмотрим что там нам начислили за выпуск? – негромко зашептал Уилл, приятель по группе Орма. Орм лишь утвердительно кивнул: после смерти отца он был вовсе немногословен и сосредотачивался на помощи в содержании семьи. – Давай сгоняем в автоматную? Я слышал, там продаётся синтетическое пиво. Всё равно, согласно законам у нас есть целых три цикла прежде, чем мы должны будем устроиться на работу.
– Я бы на твоём месте, Уилл, сначала устроился на работу, а потом уже пошёл бы пробовать пиво, – ответил Варсон.
Поскольку пребывать в Училище до конца сегодняшнего цикла нынче было необязательно, ребята немного подождали прежде, чем толпа выпускников рассосётся, а затем подошли к банковскому терминалу, чтобы проверить свои сбережения. Варсон подключил компьютер первым.
– Ух ты, 250 юнитов. Не так уж и плохо, как считаете? – Орм знал, что нормопремия, которую получала мать, равнялась 2000 юнитам, так что, при должной экономии, у Варсона были неплохие сбережения. Но если он их сегодня все истратит на синтетическое пиво, то это, считай что выбросить деньги в мусорный контейнер для переработки отходов. Следующим подключился Уилл.
– Так нечестно, всего 200 юнитов! Почему?! – возмутился он.
– Наверное потому, – ответил Варсон, – что половину циклопериода назад ты получил выговор за опоздание!
– Вот досада-то! Нечестно! Я, между прочим, плохо себя чувствовал! – то, что Уилл получил выговор, знала вся группа по итогам линейки перед началом учебного цикла. Орм и Варсон очень сильно сочувствовали своему приятелю, чего нельзя было сказать об остальных. Были даже и те, кто наоборот, злорадствовал. Орм отогнал неприятные воспоминания. – Ну а ты Орм? Сколько тебе начислили? Ты же у нас один из самых умных считаешься.
– Не знаю, надо посмотреть, – Орм подключил компьютер к терминалу, вошёл в кошелёк и удивился: целых 500 юнитов. Для вчерашнего воспитанника сумма была невероятно огромная.
– Да ты просто богач! – воскликнул Уилл.
– Тише-тише, – громко зашептал Орм. Уилл сразу понял свою оплошность: не хватало, чтобы кто-то из училищных заводил прицепился бы к ребятам и заставил бы потратить на себя все их сбережения. А, судя по тому, что пара «крепышей» уже последовала за основным потоком выпускников, вероятно они также окажутся в забегаловках.
– Может и вправду стоит выпить в другой раз? – предложил Варсон.
– Ребята, я вот что придумал: мы сходим в магазин и купим пиво с собой, а ещё попросим маму приготовить на всех сушеных грибов: она так вкусно их делает! – предложил Орм.
– Грибы? Ты серьёзно?! Никогда не ел настоящих грибов! – восхитился Уилл. Однако планам ребят не суждено было сбыться, поскольку, едва они покинули порог училища, снаружи к ним сразу подошли два карабинера в тёмно-синих мундирах, касках и чёрных сапогах.
– Орм Наури? – спросил один из них. Орм утвердительно кивнул. – Вам необходимо проследовать вместе с нами!
– Но… почему? – встревожился Орм. – Я… я ничего не нарушал… кажется.
– Нам приказано доставить вас в целости и сохранности, поверьте, коли бы вы что-то нарушили, приказ в отношении вас был бы совершенно иным.
– Встретимся завтра? – предложил Орм друзьям. Ребята утвердительно кивнули.
Никогда прежде Орм не ездил на транспортёре, а тем более транспортёре карабинеров. Снаружи машина выглядела как темно-серая зауженная пирамида на колёсах с выхлопной трубой вверх, изнутри же кузов машины представлял собой отделанную желтым текстолитом полость, по бокам которой были установлены из грязно-бежевого пластика скамьи с креплениями для ремней безопасности. Отдельно в зауженной части машины была секция для управления с двумя окнами, словно глаза зверя, отделяемая перегородкой от пассажирского кузова. Карабинеры уселись рядом с Ормом, показали Орму как пользоваться ремнями безопасности, затем один из карабинеров произнёс какой-то шифр в трубку, напоминавшую механическое переговорное устройство, и Орм услышал рычание двигателя, а затем почувствовал, как транспортёр резко тронулся с места и поехал. К сожалению, устройство машины не позволяло увидеть куда именно транспортёр едет, потому Орм лишь считал минуты, чтобы попытаться понять: как далеко он уедет от дома. По его внутренним часам прошло чуть более десяти минут прежде, чем транспортёр остановился, затем снаружи послышался какой-то шелест, видимо, открывались ворота участка карабинеров, машина снова резко дёрнулась, проехала ещё где то минуту, затем остановилась уже окончательно. Карабинеры отстегнулись и велели Орму следовать за ними.
Выйдя из кузова, Орм увидел нечто, похожее на металлический гараж, освещаемый тусклыми бледно-жёлтыми лампами. Повсюду огромного гаража находились транспортёры: как целые, так и в разобранном виде. Всюду сновали рабочие, которые носили детали, что-то собирали, разбирали, резали, приваривали ‒ словом, вовсю кипела трудовая деятельность. Карабинеры провели Орма из гаража во внутреннее помещение, затем Орм поднялся на несколько этажей вверх на лифте, после чего его взору предстал достаточно яркий коридор, отделанный белым пластиком, яркие лампы придавали коридору такую же стерильную белизну. Справа и слева находились белые двери. Возле одной из них карабинеры остановились и постучали в неё.
– Заходите, – раздался мужской голос. Карабинеры открыли дверь и взору Орма предстал такого же стиля, как и коридор, совершенно белый кабинет, с белой пластиковой мебелью: стол на котором стоял рабочий терминал, стулья, шкаф, рукомойник: ничего себе! Вот это удобства – невероятно!
За столом сидел лысый мужчина средних лет, с широкой посадкой глаз, курносый, тонкие узкие губы, выпирающий подбородок. Одет мужчина был в нейтрально-серую рубашку с длинными рукавами с белыми манжетами.
– Можете идти, господа. Говорить будем с глазу на глаз, – карабинеры щёлкнули каблуками и удалились из кабинета. – Гражданин Орм Наури, вы, наверное, сильно удивлены почему вы оказались здесь, не так ли? – Орм утвердительно кивнул.
– А вы немногословны, молодой человек. Это очень хорошо. Прежде, чем мы продолжим, – тут мужчина достал какой-то пульт, направил его на Орма. Юноша ощутит неприятную острую боль где-то справа в виске, едва не вскрикнул, но затем боль также быстро исчезла.
– Прошу извинить за столь неприятную процедуру, но я выключил ваш нейродатчик, который был вживлён вам с момента рождения. Нам не нужно, чтобы та информация, которую вы сейчас услышите, попала не в те руки. – Орм догадывался, что за всеми людьми в Империи следят, но даже и не подозревал насколько сильно. Ему каждую ночь обязательно требовалось подключать датчики сна и контроля состояния организма, когда он ложился спать. Если он это забывал делать, семья также получала штраф, как и в случае его опоздания в Училище. Выдержав некоторую паузу, чтобы Орм осознал услышанное и пришёл в себя после болевого импульса, мужчина продолжил.
– Разрешите представиться, меня зовут Эшли Абигейл. Я представляю Имперскую службу контроля сновидений. Мы давно наблюдаем за вами и, собственно, потому, сразу после вашего выпуска из Училища, пригласили вас сюда, чтобы поговорить о вашей дальнейшей судьбе: вам нужна работа и, разрази меня цементосос, вам нужна хорошая работа!
«Сейчас будут вербовать», подумал Орм. Среди воспитанников Училища практически все были родом из семей обычных работяг, получающих одну нормопремию за период в двадцать пять циклов. Работяги представляли собой низшую ступень в социальной лестнице Империи. Даже несмотря на то, что часть рабочих, трудящихся на особо опасных профессиях, либо в итоге личных достижений, могла получать от полутора до двух нормопремий за период, им практически никогда не удавалось пробиться в следующую социальную лестницу, которую являли собой начальники среднего звена и карабинеры, живущие в двух особых секторах города. Эти привилегированные граждане получали, по слухам, от трёх до пяти нормопремий за цикл.
А ещё среди воспитанников считалось определённой модой «не лезть не в свою тарелку»! Впрочем, во всех городах Империи время от времени находились отпрыски, которые пытались доказать что они сильнее всех, преимущественно, избивая других и надеясь таким образом попасть в карабинеры, поскольку те считались сильные и бесстрашные! И попадали, только не в качестве карабинеров, а на учёт, либо же и вовсе на особо опасные работы, как и прочие нарушители порядка. Как говорили в Училище: «Уходили в Свет!».
– Нет, вы не подумайте, я не приглашаю вас стать рядовым карабинером. Я хочу предложить вам нечто большее!
А вот это уже было полной неожиданностью и для самого Орма: ходили слухи, что есть ещё третья, более высшая в сравнении с карабинерами каста, путь в которую был также совершенно закрыт для всех остальных: тайные службы, а то и имперская гвардия. И, вероятно, именно эта каста и заинтересовалась Ормом. Стараясь скрыть волнение, Орм спросил.
– Что я… должен буду… делать?
– Краткая вводная: служить во благо Империи. И, более того, пытаться реализовать свою мечту.
– Мою мечту? – не понял Орм.
– Ну да. Ведь ваш зелёный мир из снов: именно такой вы хотели бы видеть нашу планету Контур?
– А откуда вы… – изумился Орм, но затем вспомнил про отключенный чип в голове и сразу повинился.
– Всё хорошо, молодой человек. Привыкайте. Кратко о вашей работе: она будет заключаться в попытках и методах реализации зелёного мира для всей нашей цивилизации. Подробнее пока рассказать не могу: информация секретна и доступ к ней будет только если вы согласитесь стать сотрудником моей службы.
– А как же мои друзья? Все остальные? Мои родные?
– Вам придётся переехать в столицу Империи, город Ангалот. Режим труда у вас будет три цикла подряд, четвёртый выходной («Ого, вот это роскошь», подумал Орм). Доход ваш поначалу будет составлять семь нормопремий («Да это же 14000 юнитов!!! такое вообще реально?!») даже во время обучения. В случае успеха ваших исследований и достижения результатов, доход будет увеличен! Также нейродатчик, что я отключил в вашей голове, будет изъят: наши сотрудники имеют право независимости, поскольку они полностью лояльны Империи. А в вашей лояльности сомнений нет.
– Вы меня удивили, – честно признался Орм.
– Такова часть моей профессии. Когда надумаете дать утвердительный ответ, напишите электронное письмо вот по этому адресу, здесь также указан несложный шифр, который вам надо будет указать в тексте письма. Все остальные инструкции получите после того, как напишете ответ. На этом пока всё, юноша. Вы можете идти. – Орм коснулся рукой болевшего виска и вопросительно взглянул на Эшли.
– А за это не беспокойтесь, молодой человек. Через три цикла, если ваш ответ не будет утвердительным, он включится снова, так что выбирайте. Карабинеры, что привели вас сюда, также проводят вас до дома, либо куда скажете. Сектор и адрес назовёте им сами. И, очень надеюсь, говоря вам «до новых встреч», я не ошибся в своих словах…
Глава 3
Андариэль
– Так, всё же, поясни: как этот кошмар из сна может быть где-то в ином измерении и как я вообще его вижу? Почему именно я? Почему не видят другие? – Андариэль засыпала орка вопросами. Она мало что поняла из его совершенно нереального пересказа книги гномского философа Гмелвара о двигающихся кольцах миров. И что их родной Тантрес является лишь крошечным шариком, движущимся по одному из таких колец в непонятно сколь мерном пространстве. К концу орочьей лекции от объема информации (а, быть может, по причине выпитого вина) Андариэль начала откровенно зевать: затем она вспомнила о причине почему она вообще попросила Зелёного Гэ узнать это всё. Посмотрев на подругу снисходительным взглядом, орк достал лист пергамента и угольный карандаш. Затем он начертил круг, а следом во весь лист дугу, которая пересекала круг.
– Вот, короче, наш Тантрес, – орк показал на круг. – А вот кольцо, точнее, его кусок, по которому Тантрес летает себе и летает.
– Как это так? Мир, и летает?! – возмутилась Андариэль.
– А вот так! Ты же видишь как летают птицы? – продолжил объяснять на пальцах орк.
– Ну, вижу, но у них, чтобы летать, есть крылья!
– И у Тантреса есть крылья, просто они… эта… астральные, во! Потому мы их и не видим.
– Не видим, а они есть? – кажется, начала догадываться Андариэль.
– Именно. Вот, вернее не скажешь! Может тебе не в Корпус а в университет поступить, а? Мы им там всем такого понаоткрываем… ой, о чём это я? Дык, ладно. Крылья. Тантрес на них летает. А есть, короче, другие кольца, – с этими словами Гуртанг перевернул лист пергамента и начертил такую же фигуру: круг, перечеркнутый дугой. – А теперь смотри. Сейчас ты видишь сколько таких колец? Одно? – Андариэль утвердительно кивнула, не понимая в чём подвох вопроса. Орк хмыкнул, поднял лист бумаги и направил его на просвет горящего магического светильника. Разумеется, нарисованная на противоположной стороне фигура также стала видна и, более того, на круги с обеих сторон соприкасались. И вот тут до Андариэль наконец-то дошло к чему клонит орк.
– Выходит, я вижу во снах другой мир, с которым соприкасается наш Тантрес?
– Ага! И там ещё этот гномище карябал, что если миры соприкоснутся не краями, а поглыбже, то там не только сны, там ваще можно будет туда-сюда ходить, как в трактир из дома! – Андариэль стало сразу очень не по себе, ведь если теория орка верна и миры начнут соприкасаться ещё сильнее, то вдруг этот безжизненный кошмар обрушится на её родной город, родные леса и луга?!
– А твой философ не писал: где и когда пересекались миры? – спросила она встревоженно. Орк почесал затылок.
– Почти тысячу лет назад! То есть, в конце прошлой эпохи получается. Он говорил… ну, что все гноллы-псоглавцы не просто так исчезли, если не врёт, конечно. Длилось это всё где-то с полсотни лет, пока миры не разлетелись достаточно далеко. А потом вроде как и не было ничего такого больше. Ладненько, что-то устал я. Да и вздремнуть не повредит. А до постоялого двора топать аж на соседнее ваше дерево. Так что, Стрекозка, до встречи. Ещё увидимся!
Вечером, когда Андариэль уже думала было лечь поспать, к ней постучала горничная и сказала, что леди Фиолетта желает срочно увидеть дочь. Этого сейчас только не хватало: после обильного ужина в трактире с орком есть не хотелось совершенно, да и запах алкоголя матушка могла учуять.
– Варея, передай почтенной матушке, что я неважно себя чувствую и хотела бы отдохнуть: мне опять снился кошмар, – про кошмар она, конечно, соврала: на самом деле страшный мир не снился уже почти целый месяц.
– Госпожа, матушка настаивала, что вы должны прийти, хотя бы недолго. Она должна вам сообщить нечто очень важное, – ответила горничная. И ушла.
Ладно, будь что будет. В конце концов и леди Фиолетта и лорд Белерион, младший принц Силариона, отец Андариэль, не так уж и часто возились со своей дочерью: у высших дворянских родов, а тем более состоящих в родстве с королевским родом, постоянно были какие-то разъезды, балы, обсуждения. И так от восхода и до заката. Поэтому Андариэль привыкла больше проводить время с наставником и слугами, за исключением официальных выходов в свет. Но и там она держалась рядом с принцессой Имирой и охотно рассказывала обо всех своих приключениях, чтобы хоть как-то украсить вечер последней.
Андариэль посмотрела на себя в зеркало: на щеках был нехарактерный для эльфийской девы румянец, выдававший то, что она неплохо погуляла в трактире. А, впрочем, и так сойдёт. Накинув на плечи зелёную с вышитыми серебряными листьями курточку, характерную скорее для рейнджера, нежели юной девушки, Андариэль поднялась этажом выше и подошла к матушкиным покоям. Снаружи стоял гвардеец в тёмно-зелёном мундире, который, зная о прибытии дочери Фиолетты, сразу открыл перед ней дверь и Андариэль проскользнула внутрь.
Покои почтенной матушки были один в один копия её собственных покоев, разве что шкафов для гардероба было несколько да вместо ковра были постелены медвежьи шкуры (предсвадебный подарок отца, некогда возглавившего отряд егерей, отражавших нашествие разбушевавшихся медведей много лет назад). Медведей вживую Андариэль не видела, но знала сколь свирепы и опасны они могут быть: даже точное попадание стрелой в глаз не убивает сразу этого свирепого монстра. А ещё в покоях у леди Фиолетты был прекрасный волшебный камин, магические светильники которого производили настоящее пламя и давали тепло. Некогда совсем маленькая Андариэль очень любила играть с куклами, лёжа перед этим камином и любуясь всполохами пламени.
– Неплохо выглядишь, дочь моя, – поприветствовала её сидящая в дубовом кресле эльфийка, облаченная в высокое темно-зелёное под цвет густой хвои платье с широкими манжетами на конце рукавов. Тёмные волосы леди Фиолетты были завязаны в хвост, глаза были такими же ярко-голубыми, что и у дочери. Разве что более широкие скулы и более крупный подбородок вносили существенное отличие от внешности дочери: тонкие черты лица Андариэль унаследовала от отца. На лбу у леди Фиолетты ярко сиял инкрустированный в серебряный обруч изумруд.
– Рада видеть, почтенная Матушка, – сделала было реверанс Андариэль, но леди Фиолетта махнула рукой, дескать, не нужны сейчас формальности этикета.
– Мама. Для тебя сейчас мама, – поправила Фиолетта дочь. А вот это было в самом деле неожиданно, поскольку леди Фиолетта всегда безупречно следовала правилам этикета. Подобное могло произойти только в двух случаях: если она слишком соскучилась по своей дочери, либо ей требовалось сообщить нечто настолько важное, что на этикет просто не было времени!
– Пожалуйста, присядь рядом со мной, – Андариэль прошла и заняла место в соседнем кресле рядом с леди Фиолеттой. – Я понимаю, Андариэль, ты, вероятно, сильно расстроена из-за провала испытания. Мне твой наставник рассказал, как тяжело тебе пришлось смириться с данной неизбежностью.
– Вовсе нет, я уже пришла в себя, ну и… – замялась Андариэль. Румянец на щеках определённо выдавал, что дочь Фиолетты сегодня пила определённо не только компот. Однако, вопреки ожиданиям Андариэль, обычно строгая леди Фиолетта не стала попрекать свою дочь в том, что она хорошенько приложилась к вину. Ведь если дочь всё же твёрдо стояла на ногах, значит, она умеет соблюдать меру (либо тот или те, кто составил ей компанию, помогли в этом).
– Между прочим, дочь, ты достойно держишься. К слову сказать, у меня было всё несколько иначе: дело было на королевском балу… – Фиолетта вспоминала, как сама впервые в жизни конкретно набралась вина на этом самом балу в свои восемнадцать зим, причём прежде она считалась совершенно непьющей и приличной девушкой. Однако лёгкие закуски и чрезмерное обилие игристого привели к тому, что она совершенно не по этикету повисла на младшем принце Белерионе, которому скучный бал-антрэ уже изрядно поднадоел, и он охотно принял в свою компанию новоявленную собутыльницу. После чего они вдвоём до самого утра просидели на крыше дворца с тремя бутылками эльфийского цветочного, бутылкой креплёного орочьего полукислого и флягой гномьей настойки, на которой было выгравировано «ЗдравурЪ». Ну и, разумеется, с полной закусок корзиной… на лице леди Фиолетты была лёгкая улыбка, навеянная невероятно приятными воспоминаниями того времени. Разумеется Андариэль смеялась, представив в деталях матушкины приключения, а затем сопоставив себя на её месте: интересно, если бы она не соблюдала меру, она повисла бы на шее у Зелёного Гэ? Но вскоре, после окончания весёлого рассказа, на лицо леди Фиолетты опустилась тень задумчивости.
– Мне сегодня отец прислал из столицы весть по поводу твоих кошмаров с ядовитым воздухом. Совет мудрецов Единого Королевства считает, что ты та самая дева из древнейшего пророчества, а значит твоя жизнь может находиться в большой опасности.
Андариэль вспомнила теорию, которую вывел орк о соприкосновении двух миров. Нехорошая догадка посетила её сознание.
– Мама, а что это за пророчество? И какое я имею к нему отношение? Я вижу один и тот же сон: мир без магии, с ядовитым воздухом! Вокруг вроде люди, но у них странная форма головы с какими-то трубками. А если это будущее нашего мира?! – встревоженно спросила девушка.
– Мне тоже очень неспокойно в последнее время, доченька. Но, не будь я леди Фиолетта, если просто так позволю этому кошмару нас всех уничтожить! Вот, возьми, – с этими словами леди Фиолетта достала из глубокого кармана серебристое кольцо, выполненное в виде пересекающихся знаком восьмёрки двух колечек, плотно удерживающих два маленьких прозрачных камешка, похожих на горный хрусталь. – Это особое кольцо сновиденной защиты. Надень его перед сном, и оно не позволит ни одному кошмару испугать тебя.
– Спасибо, мама, – Андариэль с благодарностью приняла подарок.
– Вот и славно! А еще я хотела тебе рассказать одну легенду о темноволосых эльфийках. Есть предание, что наша сила связана с хаосом с начала времен. Эльфы с темными волосами сильнее магически и им сложнее дается магия созидания, но это зато боевая магия у них превосходная. Свыше пятисот лет назад, когда Единое Королевство ещё не было учреждено, случилась жестокая война, развязанная королём сумерек, Нергалом Балитионовским, или как его чаще вспоминают, Нергалом Ужасным! Тогда многие народы объединились против короля сумерек и, в результате многочисленных сражений, почти все темные эльфы были уничтожены, а те, кто выжил, состояли на особом контроле у службы безопасности Силариона. Об этой войне стараются не говорить лишний раз, да и из наставников мне также никто о ней не рассказывал. Но то, что все темноволосые эльфы и эльфийки пребывают на особом контроле в нашем королевстве, я узнала уже постфактум. Также как и то, что практически невозможно встретить во всём Тантресе темноволосого эльфа. А значит: это еще одна тайна Тантреса, которая, вероятно, связана с пророчеством.
– Так что там за пророчество?
– Я думаю, ответ на этот вопрос дадут друиды, что живут на севере Силариона, тебе нужно собраться: через несколько дней ты выезжаешь.
– Но, как же я подготовлюсь к балу? Ведь до него всего месяц?
– Все вещи, включая бальное платье, будут тебя ждать в гостевых покоях королевского дворца.
Затем разговор плавно перешел о всяких более приятных мелочах, наподобие: какие серьги лучше сочетаются с изумрудно зелёным платьем, или как правильно ухаживать за исполинскими саженцами, чтобы дерево полноценно могло стать королевским[1], или со скольких шагов лучше поражать летящую мишень (леди Фиолетта в юности неплохо владела луком), словом, вечер пролетел оживлённо и незаметно. Когда совсем стемнело и Элейн заиграл разноцветными огнями магических светильников, Андариэль в приподнятом настроении вернулась к себе, закрыла занавески, стянула с себя сапоги и, не раздеваясь, запрыгнула в кровать. Страх уступил место охотничьему азарту: ведь теперь с кольцом от мамы ни один кошмар не застанет её врасплох. А также было безумно интересно приблизиться к разгадке одной тайны, которая с самого детства не дает ей покоя.
Юная леди не заметила, как провалилась в сон и кошмар в виде безжизненного серого мира с тёмно-серым небом, ядовитым воздухом, камнями и ужасными металлическими сооружениями сразу заиграл чернеющим ужасом! Но защита сработала в точности, как мама сказала: Андариэль, задержав дыхание, лишь смотрела на этот кошмар и более не являлась его частью.
«Я хочу дышать нормальным, неядовитым воздухом!», – представила она. И тут же магическая сфера плотно окружила девушку, не подпуская к ней ядовитый воздух. Андариэль вдохнула: воздух был самым обычным, не обжигал лёгкие, не проникал ужасом в её нутро! Не хватало лишь привычного запаха листвы и деревьев, но хотя бы кошмар более не терзал её.
Теперь этот мир более не являлся таким ужасным, как прежде, и эльфийка внимательно рассмотрела огромную трубчатую гору и, наконец, поняла, что это есть не что иное, как город. Раздалось рычание: это в десятке метров от Андариэль проехал рычащий восьминогий зверь, который, скорее всего и не зверь, а самосильная повозка с восемью колёсами, работающая на чёрной магии, а иначе как назвать чёрный дым, валящий из трубы сзади повозки?
«Сейчас, или никогда!», подумала девушка и пустилась бегом вслед за этой повозкой, стараясь не попадать под чёрный дым. Вдруг ветер переменился, дым полетел в сторону Андариэль, но… защитная сфера устояла, отсекая ядовитые выхлопы. Тогда Андариэль уже более уверенно догнала повозку, которая ехала в сторону города. Огромные колёса повозки, из под которых летели камни, вряд ли позволят девушке забраться на неё и узнать: что же там внутри? Ведь каждое колесо было почти в полтора раза выше самой эльфийки. Несколько минут Андариэль преследовала повозку, громада города уверенно вырастала, закрывая почти половину небосвода. Вдруг часть стены города начала отъезжать в сторону, открывая полость, изнутри которой явила себя ещё одна такая же восьмиколесная машина, которая поехала прочь от города, а первая машина, за которой гналась эльфийка, устремилась прямо к полости, являющейся по сути аналогом городских ворот. Андариэль подумала было устремиться вслед за машиной, но решила, что на первый раз с неё хватит.
«Я хочу проснуться в своей кровати!», твёрдо подумала она. Картинка сна погасла и Андариэль открыла глаза, вдыхая лесной воздух ночи в родном Элейне. За приоткрытыми витражными окнами поверх деревьев виднелись мириады ярких звёзды и два светящихся лунных шара, предсказывающих удачу астрологам со всего Тантреса.
[1]Обычно дерево-исполин редко вырастает выше 50 метров и живёт пару сотен лет, но иногда (примерно один раз на десять тысяч случаев) дерево начинает разрастаться до размера горы, и тогда оно становится королевским деревом-исполином. На них светлые эльфы строят свои поселения.
Глава 4
Орм
Вернувшись домой, Орм поначалу сильно переживал, что мать не поймёт раскрывшееся для него окно возможностей, ведь это была «дорога туда», куда по всем убеждениям Училища соваться неприлично, нехорошо. Да и просто мечтать о подобном уже было моральным преступлением! Когда мама вернулась с работы и поздравила его с окончанием Училища, он как на духу рассказал ей про пятьсот юнитов и о предложении работать в столице.
– Сынок! Мой взрослый сын, послушай, – негромко шепнула наполовину седая женщина с погасшими глазами. – Я не знаю: сколько я ещё протяну в цеху кожгалантереи. А тебе раскрывается иной путь, и будет глупо не воспользоваться им!
– Но мама, разве умно идти туда, куда всем остальным обычно вход заказан? – попробовал возразить Орм.
Для меня радость, что хотя бы ты сумеешь пробиться, куда не смогли ни я, ни твой отец.– Не знаю, сынок, но если тебе открывается иной путь – нужно следовать ему. Потому напиши письмо этому офицеру и поезжай в столицу и ни о чём не жалей.
Орм обнял маму. Расставание с семьёй, очевидно, дастся ему весьма тяжело. Но, хотя бы у Илии будет теперь своя комнатка, которую прежде занимал Орм. В душе он порадовался за сестрёнку. Затем перевёл маме триста юнитов из выпускного заработка (на что мама просто разрыдалась со словами «кормилец наш!»), а затем написал электронное письмо по указанному на визитке адресу, не забыв прикрепить к письму шифр. Орм пока не до конца понимал: зачем нужна подобная конспирация, но, раз начальник того требует, пусть так и будет. Слушаться и исполнять задачи в точности – был девиз выживания в Империи. Творчество и вольномыслие среди рабочих не приветствовалось, а он всё-таки рос в семье обычных рабочих.
В пределах получаса Орму пришёл ответ, что завтра в первой половине трудового цикла ему требуется явиться по указанному адресу, сказать дежурному карабинеру кодовую фразу для оформления пропуска. Дальнейшие инструкции Орм получит уже на месте. Что же, по сути, шаг в неизвестность. Но, с другой стороны, если и в самом деле Эшли Абигейл не солгал, Орму будет представлена уникальная возможность сделать практические шаги по озеленению планеты Контур. Лёжа в кровати, он почти полночи размышлял о том: как же можно будет реализовать эту задачу? Вживую Орм не видел ни одного растения, а ботанику изучал лишь в теории да по видеофайлам, и, одно дело читать о почве, удобрениях и необходимых минералах, и совершенно другое дело: пытаться что-то синтезировать из ядовитой пыли, песка и камней, которыми пропитана вся поверхность планеты снаружи городов. Далее, надо было найти хоть какие-нибудь семена растений. Возможно, в архивах служб Империи, либо в правительственных кварталах где-то сохранилась хоть какая-то флора, но, опять же, вся данная информация была на уровне исключительно слухов.
Заснуть Орм сумел лишь за три часа до начала нового цикла: всё-таки ему, в пересчёте на земной возраст, было немногим больше шестнадцати лет и волновался он очень сильно. Датчики здоровья он не стал подключать: в Училище больше идти не надо, а вживлённый чип всё равно был временно отключен. Однако, поутру он не чувствовал себя разбитым: молодой организм имел определённые запасы прочности. После ежедневных гигиенических процедур, он по привычке надел чистый светло-серый балахон, закрепил его ремнём и обул полимерные сандалии-сланцы, которые он протёр от пота и грязи. Илия уже собиралась в Училище и опаздывать ей было совершенно нежелательно, потому Орм пропустил сестру в уборную, затем пожелал всем хорошего дня и быстро отправился по указанному адресу, который находился в нескольких кварталах от его жилого сектора.
Впервые Орм осмотрел снаружи жилой сектор со стороны, который представлял собой несколько прямоугольных домов-башен: до того он ходил по туннельному переходу от дома до Училища и плохо представлял как выглядит город снаружи, зато сейчас он решил сполна наверстать упущенное, и потому начал трудовой цикл с исследования города. Улица представляла собой забетонированное для транспортёров покрытие, с двумя металлическими, огороженными для пешеходов тротуарами. Справа и слева от тротуаров располагались огромные, совершенно без окон дома-башни, на которых пестрели экраны-табло с меняющейся информацией: то отображалось время до начала рабочих смен, то различные мотивирующие надписи, призывающие прилежно трудиться во благо Империи. Редкие уличные светильники горели на полную мощность, имитируя дневной свет. После окончания рабочего цикла светильники приглушались, имитируя ночь. И весь жилой квартал накрывал глухой темно-серый купол, имитирующий небо и наводящий какую-то глухую тоску: ведь Орм видел во снах ярко-голубое небо, настоящее солнце и белые облака.
По тротуарам в обе стороны на работу спешили граждане, одетые в самые разноцветные балахоны, обутые в такие же, как у Орма сандалии-сланцы, либо полимерные туфли с закрытым верхом. Орм знал, что цвет балахона характеризует вид деятельности гражданина: например зелёный балахон означал, что гражданин трудится в пищевой промышленности и занимается разведением насекомых, либо выращивает грибы. А вот навстречу прошмыгнул мужчина в синем балахоне, что означало его принадлежность к категории слесарей-техников. Рядом прошла пожилая дама в красном балахоне и с завязанными в хвост волосами: она трудится в Детском Училище, словом, по цвету одежды было принято узнавать кто где работает. Орм же пока не работал нигде: его светло-серый балахон выдавал вчерашнего воспитанника и периодически ловил удивленные, а иногда совершенно неприветливые взгляды прохожих: бездельников в Империи никто не жаловал.
Сверившись с картой, Орм посчитал, что самая короткая дорога будет через тридцать первый сектор города, а затем через двадцать шестой. Далее он прибудет в двадцать пятый сектор, где ему потребуется разыскать здание С4, найти в нём парадную номер три и на проходной сказать кодовую фразу, по которой ему выпишут пропуск и дадут все дальнейшие инструкции.
Переход между секторами являл собой полукруглый туннель с проезжей частью в центре и пешеходными тротуарами по сторонам. В начале туннеля тротуар делился на две части, для организации движения пешеходов в одну и другую стороны. Впереди стояли стойки для считывания пропусков и металлические турникеты с крутящимися балками. Орм увидел, как граждане перед ним достают личные компьютеры и прикладывают их к специальному устройству считывателя, после чего загорался зелёный сигнал на турникете и гражданин проходил, поворачивая балку. В стороне отдельно стоял большой раздвижной турникет – для прохода с крупногабаритными личными вещами. А вот проехал мимо рычащий транспортёр с надписью курсирования между секторами: общественный транспорт. Стоимость проезда на таком транспортёре равнялась 10 юнитов за пересечение каждого сектора.
Наконец настала очередь самого Орма прислонить компьютер к считывателю. Немного замявшись, он извлёк его из кармана балахона, затем попытался прислонить его к считывателю, но лампочка на турникете почему то не загорелась зелёным.
– Что, только вчера выпустился? Идёшь трудиться? – спросил Орма крупный дядька карабинер в синей форме, он же один из трёх контролёров, охранявших проходную. Орм утвердительно кивнул. – Смотри, считыватель на твоей нейрокарте вот тут, – и карабинер показал как правильно пользоваться турникетом. Загорелся зелёный сигнал и Орм поблагодарил карабинера.
– Да не за что. Добро пожаловать во взрослую жизнь, трудяга, – ответил карабинер на благодарность и Орм прошмыгнул в переход.
Детям без сопровождения взрослых категорически запрещалось перемещаться между секторами Сиона. Да и поводов выбираться куда-либо у Орма ранее не возникало. Хотя бы потому, что времени на праздные утехи как-то практически никогда не находилось: учёба, учеба и учёба! А тот единственный из девяти циклов, когда Орму разрешалось отдохнуть от Училища, он просто лежал в кровати либо помогал по дому. Так что сейчас многое для молодого человека было совершенно в новинку.
Сектор 31, куда попал Орм, являлся практически копией его родного, тридцать второго: тот же тёмно-серый купол, те же улицы, в центре перекрёсток. Вот только жилых модулей было меньше: они занимали лишь одну из сторон сектора. А вот на второй стороне располагалась, судя по огромному плакату с кузнечиком, ферма по разведению насекомых. В отличие от уходивших под самую крышу купола жилых модулей, ферма была более низким, приземистым зданием, по форме чем-то напоминавшим гигантского жука, причем спина этого самого жука излучала тёмно-зелёное свечение.
Сориентировавшись по указателям, Орм перешёл проезжую улицу в специально предназначенном для этого месте уровнем ниже, затем направился в сторону двадцать шестого сектора. В этот раз он справился с проходом через турникет уже без помощи дежурного карабинера и немного ускорил шаг: до начала трудового цикла оставалось лишь немногим более двадцати минут. Стараясь особо не глазеть по сторонам, Орм пересёк этот сектор быстрее, чем за десять минут, уже третий раз воспользовался пропуском в переходе и, наконец, оказался в нужном ему секторе 25.
Этот сектор разительно отличался от всех предыдущих: больше освещения, больше иллюминации, а ещё по улицам маршировали карабинеры, отправляясь на места несения службы. И практически не было видно граждан не в форме. Здания в этом секторе были невысокие, выполненные из такого же темно-серого металлопластика, как и прочие постройки в городе, однако добрую половину сектора перегораживал высокий забор. Орм хотел уже было подойти к ближайшему карабинеру и поинтересоваться где найти нужное ему здание, как увидел позади себя на стене туннеля карту, на которой было подробно изложено: где что находится. Тогда Орм уверенно направился к невысокому зданию, находящемуся по правую руку от входа в сектор. Это же здание отличалось от остальных тем, что на нём были экраны, проецирующие внутреннее убранство проходных: очевидно, бюро пропусков. Подойдя к экрану нужной парадной, над которой была нарисована крупная цифра «3», Орм произнёс кодовую фразу, которая была указана в письме, однако ничего не происходило. Орм подумал, что, быть может, он перепутал здание? Однако, посмотрев на часы, понял: до начала трудового цикла оставалось ещё четыре минуты.
Осознав свою оплошность, Орм отошёл немного назад и засмотрелся на марширующих мимо карабинеров, чтобы скоротать время. Между тем, со стороны прохода из сектора 26 начали появляться другие граждане, причём, как отметил Орм, некоторые из них были также в белых балахонах: видимо, вчерашние выпускники Училищ. Как Орм догадывался, в городе их было несколько. Но появлялись и другие люди. Одни были в форме карабинеров, другие в разноцветных балахонах: техники и пищевики, медицинские работники. «Ничего себе!», удивлённо подумал Орм. Встретить медработника считалось огромной редкостью на Сионе! Граждане в основном лечились приёмом специальных капсул, либо с помощью медицинских роботов.
Однако над экранами бюро пропусков загорелись зелёные огоньки, и экраны начали показывать передавать сидящих за столами карабинеров, сотрудников бюро. Посетители по очереди подходили к окнам парадных, представлялись и называли цель своего визита. Карабинеры записывали посетителей и, как правило, выдавали пропуска через специальную щель и посетители устремлялись к нужному зданию. Однако были и отказы: карабинеры разводили руками и говорили, что ничем не могут помочь, пока не получат точной инструкции. Наконец, когда большее количество посетителей уже разошлось, Орм подошёл к парадной номер три.
– Ваше имя и цель визита, – спросил дежурный карабинер.
– Орм Наури, – представился Орм. А затем произнёс кодовую фразу из письма. На лице карабинера проскользнуло удивление, он встал, подошёл к тумбочке в стороне от стола и достал папку в голубом переплёте. Перелистнув несколько страниц, карабинер очень удивился, но затем также невозмутимо сказал.
– Постойте рядом и немного подождите, гражданин Орм Наури. Вас скоро проводят.
Орм отошёл в сторону, давая проход другим посетителям. Несколько минут ничего необычного не происходило, но затем, словно из ниоткуда, явились три карабинера в форме, причём один, судя по нашивкам, имел офицерский чин. Офицер остановился в полуметре от Орма, от чего последнему стало резко не по себе, затем скомандовал.
– Увести! – с этими словами два других карабинера схватили под локти ничего не понимающего Орма, быстро поволокли его к стоявшему за углом транспортёру и затолкали внутрь…