Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть I: Время надежд

От автора

Книга является продолжением (первой частью) 3-й книги исторической трилогии «ПАРИЖСКИЙ МИР» о безуспешной попытке российского императора Николая I разрешить неразрешимую задачу: с одной стороны, защитить (от революционных потрясений) монархический порядок в Европе, а с другой – сделать Россию стабильной и процветающий державой. Обладая по итогам наполеоновских войн статусом гегемона, Российская империя во главе с императором Николаем I не имеет достаточных инструментов для успешной реализации внешней и внутренней политики, и опирается исключительно на армию и флот.

Потерпев поражение на дипломатическом фронте (провал миссии князя Меньшикова в Константинополе) и не предотвратив создание против себя коалиции западных государств и Турции, Россия решается на силовой шантаж Порты, и захватывает Придунайские княжества. При этом, царское правительство, самоуверенно продолжая считать себя гегемоном, и опрометчиво рассчитывая на поддержку стран «Священного союза», не рассматривает всерьез перспективу войны с Западными (морскими) державами1.

Провал на дипломатическом фронте запустил процесс деградации внешней политики России: от нее стали отворачиваться бывшие союзники, а некоторые из них (Австрия и Пруссия) начали представлять прямую военную угрозу.

Когда же Николай I и его полководцы, наконец, осознают высокую вероятность вступления Англии и Франции в войну, это вызовет у них стратегический паралич, и самым негативным образом скажется на управлении войсками. Боязнь спровоцировать западных противников приведет к тому, что армиям, дислоцированным в Придунайских княжествах, начинают ставиться чисто оборонительные задачи, а оккупация княжеств преподносится мировому сообществу, как обеспечительная и временная мера. В конечном итоге, военная угроза Австрии заставляет Россию отказаться от уже созревшего приза (Силистрии) и спешно вывести армию из Придунайских княжеств, куда сразу же зашли австрийские войска.

В то же время, война на Кавказе с хорошо известным противником (Турцией) продолжает развиваться по победному сценарию, и туда, ввиду отсутствия других хороших новостей, переключается основное внимание российского генералитета. Однако и там российское правительство не проявило должной настойчивости и решимости, чтобы окончательно разгромить Турцию в 1854 -м году, и вывести ее из войны. Как следствие, на Кавказе продолжала оставаться крупнейшая группировка вооруженных сил России, которая, в основном, бездействовала, в то время как Крым превратился в основной театр войны, и остро нуждался в военных ресурсах. Не были своевременно направлены в Крым и войска, вышедшие из княжеств. Остро ощущается дефицит военного планирования: крупные массы российских войск находятся не там, где нужно, и используются не так, как нужно. В результате противнику удалось, при полном бездействии русских сухопутных сил и флота, совершить величайшую в военной истории морскую десантную операцию, и высадиться в самом «подбрюшье» Крыма – неподалеку от Севастополя. Судя по количеству и качеству российских сухопутных войск в Крыму, такой сценарий Российским командованием вовсе не был предусмотрен: Севастополь к обороне с суши оказался не готов; в сухопутных войсках, дислоцированных на полуострове, преобладал процент новобранцев, «не нюхавших пороха». Поражение русских при Альме поставило Севастополь на грань катастрофы, а Россию – на грань поражения.

В описании событий первой половины XIX столетия я использовал документы и факты, воспроизведенные генералом от инфантерии А.М. Зайончковским в книге «Восточная война. 1853-1856» (1907), тексты сочинений IX-го века генерал-лейтенанта М.И. Богдановича «Восточная война 1853-1856 годов» (1876)2, и члена-корреспондента Императорской Академии Наук Н.Ф. Дубровина «Восточная война 1853-1856 годов. Обзор событий по поводу сочинения М. И. Богдановича» (1878)3, цитаты и заметки из работы Евгения Викторовича Тарле «Крымская война» (1940-1943)4.

Современная историческая наука еще не полностью освободилась от фильтров советского периода, и в образовательном процессе для молодежи старательно обходит исторические моменты, где Россия не выигрывала войны (терпела поражения). Для того, чтобы сделать выводы из допущенных ошибок и просчетов, и не допускать таковые в дальнейшем, очень важно анализировать не только победы, но и поражения. Поэтому молодого читателя наверняка заинтересует содержание данной работы. В книгу добавлены факты, почерпнутые всемирной сети, и присутствуют мои оценки и авторские комментарии, сделанные от лица современного офицера.

Как автор книги, имею военное академическое образование и высшее образование государственной службы, что определяет мои компетенции на уровне понимания принципов тактического и оперативно-тактического военного искусства, основ экономики и методов государственного управления. Надеюсь, что моя книга будет интересна молодежи, которая живет в другом временном ритме, и не имеет возможности рыться в нудных документальных фолиантах – в доступной форме я разложил по полочкам все, что хотел донести до читателя.

Приятного прочтения!

Введение

«Чему учат опыт и история, так это тому, что народы и правительства никогда ничему не учились на истории» Георг Гегель «Философия истории»

Российская и иностранная литература хранит многие тома, касающиеся отдельных эпизодов и сражений Восточной (Крымской) войны (записки и работы Тотлебена, Лихутина, Ушакова, Затлера, Алабина, Берга, Дубровина), существовало несколько «Сборников рукописей» изданных царской семьей, сборник Путилова, 5-ть выпусков «Материалов для истории Крымской войны», однако современному обычному читателю мало что об этом известно: редко у кого пылится на книжной полке (и еще реже читается) двухтомник «Восточная война» генерала от инфантерии М.А. Зайончковского (1905 г.), и уж совсем единицы нашли в интернете сочинение генерал-лейтенанта М.И. Богдановича «Восточная война 1853-1856 годов» (1878 г.), и дело тут не в отсутствии читательского интереса. Проблема в том, что современная историография не любит описывать поражения, в поражениях нет славы; а учебные заведения, воспитывающие молодое поколение (которому жить после нас), по этой же причине старательно обходят данную тему. В результате мы не получаем урока, и буквально в каждом поколении «наступаем на одни и те же грабли». Развиваться и меняться к лучшему (как ни странно это звучит) нас заставляют утраты и поражения. Потеряв однажды деньги, вы никогда больше не доверитесь телефонному мошеннику. Рассуждая на уровне государства, не сложно заметить, что все военные реформы (где бы они ни происходили) были реализованы не после побед, а после поражений (об этом я уже писал в 1-м томе данной трилогии). Наша страна потерпела поражение в Холодной войне, мы потеряли часть территории, за границами государства остались наши люди, которые теперь вынуждены приспосабливаться к чуждым правилам и испытывать на себе пещерную русофобию, взращённую враждебными нам правительствами. Но мы получили урок и сделали выводы. А победители (США, Западная Европа) урока не получили, и сейчас, даже для невооруженного глаза, их коллективный образ напоминает СССР 80-х. Не случайно в информационном пространстве часто используется термин «Вашингтонский обком», он отражает суть процесса.

Так я пришел к необходимости изучения материалов о Восточной войне, и предлагаю читателю снова проделать этот путь вместе со мной.

Причины, которые привели к столкновению России с Турцией и Западными державами (спор о Святых местах), были вызваны к жизни как имперскими запросами России, затрагивающими суверенитет Турции, так и политическими видами императора Наполеона III, желавшего отвлечь внимание своих подданных от внутренних проблем Франции (и тем упрочнить своё положение), а, заодно и добиться реванша страны за поражение в наполеоновских войнах. Англия в конфликте отыгрывала роль провокатора, чем занимается и сегодня (похоже, это ее «визитная карточка»). Ничто не изменилось в мире – победители в Холодной войне ведут себя абсолютно аналогично гегемону XIX-го века: США транслируют всему миру амбиции хозяина; Франция, находясь в глубоком кризисе, все так же играет мускулами, отвлекая электорат от насущных проблем.

В XIX-м веке все эти выкрутасы привели к мировой войне (Нулевая мировая война5). Подойдем ли мы к этой опасной черте снова, зависит от того, как хорошо мы выучили уроки истории.

А история (по Гегелю) учит нас тому, что ничему не учит!

I. Мир скатывается к войне

1.1 Если вы решили действовать – закройте двери для сомнений (Фридрих Ницше)

6

Неудачные дипломатические переговоры князя Меньшикова в Константинополе высветили фальшь и непрофессионализм российской дипломатии (Бруннов), с одной стороны, а также двуличие Порты и авантюризм французского императора, подогреваемых Английским двором, с другой. Наиболее ранний, из доступных, материал по данному вопросу находится в рецензии Н. Ф. Дубровина (1878 год) на сочинение генерал-лейтенанта М.И. Богдановича «Восточная война 1853-1856 годов». Автор приводит некоторые архивные документы Министерства иностранных дел Российской империи, из которых наиболее интересными являются:

записка о ходе дел по вопросу о Святых местах;

проект конвенции и отдельного секретного договора, предложенного Порте для заключения с Россией;

инструкции, данные князю Меньшикову, для руководства в сношениях с представителями Европейских держав.

«Конвенция, – как замечает автор, – не заключала в себе никаких новых обязательств в отношении России, и царское правительство требовало только соблюдения прав и имуществ православной церкви, установленных предыдущими трактатами». Справедливости ради, следует заметить, что это были трактаты победителя (по итогам 2-х русско-турецких войн), и Россия в них диктовала необходимые для себя условия побежденной стороне – Турции. Очевидно, что такие трактаты могли соблюдаться только до тех пор, пока побежденная сторона ни находила в себе силы для восстановления «Status Quo» (равновесия интересов). Интриги Франции и Англии, которые преследовали собственные интересы (далекие от интересов Порты), привели к фиаско посольства князя Меньшикова, несмотря на все старания российской стороны. Аналогично ныне (2025), страны Западной Европы и США в собственных интересах сделали из Украины таран против несоизмеримо более мощного противника (России), и «Минские договоренности» (2014/2015), «Стамбульские договоренности» (2022), миссия Бориса Джонсона в Стамбуле (2022) все больше напоминают знатокам истории деятельность лорда Редклифа там же в 1853-м году.

В итоге, князь Меньшиков не преуспел, и проект его не был принят; российский посол вернулся в Одессу, переговоры им прерванные, не были возобновлены.

Министром иностранных дел Российской империи в Константинополь была направлена Нота, согласно которой министр требовал, чтобы проект конвенции (о Святых местах) был подписан турками и отправлен в Одессу не позднее восьмидневного срока, в противном случае, русские войска перейдут границу. На Ноту Порта ответила, что требования, предъявленные Россией, не совместимы с верховными правами Турции, как независимого государства. Смелось туркам придавала англо-французская эскадра под командованием адмиралов Ласюссу и Дундасу, находившаяся в Средиземном море, и получившая предписание приблизиться к Дарданеллам. Это предписание было направлено флоту в конце мая – начале июня. М.И. Богданович посчитал такие действия провокацией, так как не было еще объявлено о намерении российского правительства занять Дунайские княжества. Позволю себе с этим не согласиться. Факты говорят об обратном, что одновременно с отправлением князя Меньшикова в Константинополь, император Николай, желая, в случае необходимости, поддержать свои требования силой оружия, принял меры к приведению части своих войск в боевую готовность. Это, безусловно, не явилось секретом для западной коалиции, и повлияло на перемещение англо-французской эскадры. Тогда же был начертан и план атаки на Константинополь, в основу которого положены были неожиданность и решительность7. Этот план, возможно, так же не явился секретом для вездесущей военной разведки Франции8 (кстати, эта разведка явилась прообразом небезызвестной MI6/Великобритании9).

Император предлагал произвести морскую экспедицию против Босфора. Быстро двинуться к Константинополю, и порешить дело одним ударом. Князь Меньшиков, которому в качестве ближайшего исполнителя стало известно предложение государя, донёс, что морское предприятие на Царьград весьма затруднено, и даже невозможно. Между тем, автор считал этот момент весьма важным, потому что он уничтожил смелый, как выражался фельдмаршал Паскевич, «великий план императора». «Ваше императорское величество, – писал князь Варшавский, – изволили сказать мне, что князь Меньшиков, находит десант и занятие Босфора затруднительным. Жаль, ибо мысль была великая, таким образом не только война сразу была бы окончена, но можно было бы сделать завоевание в Европейской Турции» 10.

Я, как человек имеющий академическое военное образование, напротив, полностью разделяю опасения князя Меньшикова, о чем аргументированно писал на страницах 2-го тома данной трилогии11.

Как бы то ни было, неблагоприятный ответ князя Меньшикова побудил императора обратиться к другому предложению, а именно произвести высадку в Бургасский залив и овладеть, при помощи флота, Варной, и, в то же время, при условии господства в Чёрном море, занять Дунайские княжества. Против этого плана возражал фельдмаршал князь Паскевич, который сам же его и предложил (автор приводит его письмо, датированное 24 марта 1853-го года), и подал совершенно бесперспективную идею: не предпринимать ничего против Константинополя и Варны, а лишь оккупировать Дунайские княжества в качестве залога. Логика фельдмаршала кажется более, чем странной: с одной стороны, он аплодирует «великому (авт.-самоубийственному) плану» императора, а с другой, предлагает совершенно уж никчемное предприятие – сидеть и ждать, пока противник не отмобилизует свои силы, и не предпримет все необходимые действия для достижения своей победы. Ай да Паскевич, ай да сукин сын! 12 Тем не менее император утверждает именно этот последний (самый бесперспективный) план; и у него были для этого очень весомые причины (их я подробно изложил в разделе 1.2).

Для реализации плана Паскевича были назначены: 4-й пехотный корпус, 15-я пехотная дивизия, 5-я лёгкая кавалерийская дивизия и три казачьих полка под общим руководством генерал-адъютанта князя Горчакова.

14 июня 1853 года последовал высочайший манифест, а 21-го июня (3 июля) авангард русской армии переправился через Прут и форсированным маршем двинулся на Бухарест. За авангардом следовали главные силы. В руководстве для боя против турок, подготовленном и разосланном войскам штабом Южной армии, сквозило пренебрежение неприятелем (на это обращает внимание М.И. Богданович). На турок смотрели свысока, не имея ни малейшего понятия об их военных возможностях и вооружении.

Параллельно европейским державам был разослан циркуляр Министерства иностранных дел, в котором было объявлено, что император не желает разрушения Турецкой империи, и не ищет приобретений. Войска будут выведены из Дунайских княжеств, как только Порта удовлетворит требованиям России (авт.– по Святым местам), что Россия не откроет военных действий, пока не будет к тому принуждена упорством Порты, и что, наконец, «император не будет возбуждать к восстанию христианских жителей Турции, а, наоборот, будет содержать их в повиновении к султану» 13.

Однако, чтобы там ни было писано на бумаге, Николай «решил действовать, и закрыл двери для сомнений».

1.2 История соткана из лжи, в которую все верят

(Наполеон)

Размышляя над документами Восточной войны, приведенными в работах Н.Ф. Дубровина и А.М. Зайончковского, порой задаешься вопросом – а где логика, скажем, в поступках князя Паскевича? Сначала он называет план императора по захвату Константинополя и Бософра «великим», затем предлагает свой (более скромный) план, и, в конце концов, настаивает на принятии третьего (самого пассивного и бесхребетного) плана, оказавшегося в итоге гибельным для русской армии. Читая строки уважаемых авторов об искренней заботе русского императора о православной пастве, угнетаемой в Туретчине, о праведном желании царя добиться «справедливого» исполнения Турцией ранее заключенных трактатов, невольно возникает соблазн этому поверить. Но весь парадокс заключается в том, что этому верить никак нельзя. Если поставить под сомнение весь этот каламбур с непонятными поступками персонажей, и посмотреть на все события с точки зрения геополитики, то все становится на свои места. Главное, что надо понимать – геополитике чуждо сострадание (а Восточная война – это про нее). Забота о христианских святынях – это не причина войны, а лишь предлог. А где, тогда, причина?

Причину войны вольно или невольно раскрывают действующие исторические персонажи, своими поступками и речами:

1. Вспомните о визите императора Николая I в Англию в 1844-м году.14 О чем пытался договориться русский царь с английским премьером Пальмерстоном? – Правильно! О разделе Турецкой империи.

2. 1851 год. Царь в Петербурге на балу у великой княгини Елены Павловны встретил английского посла Гамильтона Сеймура. Государь удостоил его милостивой беседы, содержание которой приводит в своей книге А.М. Зайончковский15 (я ссылался на этот фрагмент в томе I-м): «Турция находится в полном расстройстве; эта страна как бы распадается. Ее падение будет большим несчастьем и было бы весьма важно, если бы Россия и Англия условились относительно будущего и не предпринимали бы ничего, не предупредив взаимно друг друга. У нас на руках человек больной и сильно больной. Я говорю откровенно, что было бы большим несчастьем, чтобы он скончался на днях и в особенности раньше, чем будет заключено необходимое соглашение».

3. Следующий разговор государя с Сеймуром состоялся 22 января 1852 года (так же ссылка дана мной в томе I-м), и Николай продолжил свою мысль: «Как бы мы все ни желали продлить существование больного человека (а я прошу Вас верить, что подобно Вам, желаю продления его жизни), он может умереть неожиданно. У нас нет власти воскрешать мертвецов. Если Турецкая империя падет, то она падет, чтобы не подняться более. Поэтому я и спрашиваю Вас, не лучше ли раньше подготовиться к этой возможности, чем втянуться в хаос, путаницу и общеевропейскую войну» 16.

4. Наконец, оговорка князя Паскевича в его письме Николаю I по поводу первоначального плана десанта. Приведу этот отрывок письма еще раз: «Ваше императорское величество, – писал князь Варшавский, – изволили сказать мне, что князь Меньшиков, находит десант и занятие Босфора затруднительным. Жаль, ибо мысль была великая, таким образом не только война сразу была бы окончена, но можно было бы сделать завоевание в Европейской Турции» 17 .

5. И, как итог, приведу свидетельство российского дипломата Константина Леонтьева, находившегося в 1863—1871 годах на дипломатической службе в Турции:18

«Война 53-го года возгорелась не из-за политической свободы единоплеменников наших, а из-за требований преобладания самой России в пределах Турции. Наше покровительство гораздо более, чем их свобода, – вот, что имелось в виду! Сам Государь считал себя вправе подчинить себе султана, как монарха монарху, – а потом уже, по своему усмотрению, сделать для единоверцев то, что заблагорассудится нам, а не то, что они пожелают для себя сами».

Из сего следует, что настоящей целью политики России в отношении Турции является не защита православия, а раздел последней. Из всех диалогов по данному поводу очевидно, что Турция всерьез не воспринималась, это «покойник». Отсюда такой смелый (первоначальный) план захвата Константинополя и Босфора. Гегемону «покойник» был не страшен, и он даже не задумывался о негативных случайностях, которые могли возникнуть при встрече в Черном море перегруженного войсками флота с кораблями противника. Однако в те далекие времена существовали еще какие-то приличия, и войну (в отличии от нынешних дней) нельзя было начинать просто так (без повода). И предлог для войны был найден – ситуация с христианскими святынями. Так появился повод (и скрытая цель: раздел Турции между великими державами). Для того, чтобы актуализировать это, Турции были выдвинуты совершенно неприемлемые для нее условия. И тут Россия сама попала в ловушку, которую готовила для Турции, заявив, что, если не договорится с ней, введет войска в Дунайские княжества. Тем самым отрезала себе возможность в случае необходимости «отступить без потери лица». Очень скоро вопреки лживым заверениям лондонского посла Бруннова, стало понятно, что за Турцию вступятся Франция и Англия. А это уже «не покойник». Потому, от «великого» плана (испугавшись войны с международной коалицией) царское правительство быстро отказалось, ограничившись казавшейся безобидной идеей «лишь оккупировать Дунайские княжества в качестве залога», что позволяло и не воевать, и попытаться сохранить лицо. Однако сие уже противоречило истинным намерениям Англии и Франции – они, как ни странно, тоже имели свои геополитические планы, и желали прибрать к рукам влияние в Турции, но без России (такая вот получилась «коалиция желающих 19 »). Россия имела слишком большое влияние в Европе, и это влияние следовало уничтожить. У России, при этом, оставался только один единственный выход, чтобы не потерять лицо – исполнить то, чем она пугала Турцию.

«Лучший способ сдержать свое обещание – это никогда не давать его» (Наполеон).

1.3 Коалиция желающих

«Хорошо было бы вернуть Россию к обработке внутренних земель, загнать московитов вглубь лесов и степей» («Таймс» 1854 г.)

В разделе 1.2 мы рассмотрели какие цели преследовала Россия в вопросе о Святых местах, теперь поговорим более подробно о ее западных противниках, с которыми уже очень скоро армии и флоту Николая I предстоит столкнуться в вооруженной борьбе.

Существенной предпосылкой назревающего конфликта было то, что в Европе с 1840-х годов наблюдалось усиление антироссийских настроений, в западной прессе подчёркивалось желание России овладеть Константинополем, что, как мы уже установили, в основном соответствовало действительности. По словам самого Николая, он не ставил себе цели присоединить каких-либо балканские территории, но данное обещание едва следует воспринимать всерьез. Русофобия, произраставшая в Европе со времен подавления польского восстания, давала моральную возможность противникам России находиться как бы «на светлой стороне» и развязывала им руки. Генератором антироссийского движения являлась Англия. В отличии от других стран антироссийской коалиции, она ставила перед собой самые амбициозные и далеко идущие цели. Рассмотрим их.

Великобритания

Брита́нская импе́рия (англ. British Empire) – колониальная империя во главе с метрополией, владела наибольшим количеством территорий из когда-либо существовавших государств за всю историю человечества, с колониями на всех пяти обитаемых континентах. Соединённое Королевство управляло землями, простиравшимися на 31 878 965 км², что составляло около 22 % земной суши20. Общая численность населения империи в годы наибольшего расцвета составляла около 480 млн. человек (приблизительно одна четвёртая часть человечества). Тем не менее, со второй половины XVIII-го века у Британской империи начались серьезные проблемы: после восьмилетней войны (1775—1783) она вынуждена была признать независимость США, в Индии росло недовольство произволом, который творила там Ост-Индская компания (в 1857 году, уже по завершению Крымской войны, англичане вынуждены были установить там прямое правление короны).

Антагонизм Великобритании и России произрастает из того, что в XIX веке обе эти империи пытались заполнить политический вакуум, образовавшийся в Азии в связи с упадком Османской империи, Персии и Цинского Китая. Победы России в русско-персидской (1826—1828 годов), а затем в русско-турецкой (1828—1829 годов) войнах вызвали беспокойство англичан, которые начали опасаться русского вторжения в Индию. Чтобы опередить своего геополитического соперника, в 1839 году Британия предприняла первую попытку захватить Афганистан, однако Первая англо-афганская война закончилась для неё катастрофой.

В 1853 году усиливается политическое присутствие России на Балканах, и Англия, склонив на свою сторону Францию и Сардинию, так же опасавшихся усиления влияния России в Средиземноморье и на Ближнем Востоке, стала готовиться к войне.

В это время вся британская политика фактически была сосредоточена в руках лорда Пальмерстона, который придерживался самой радикальной точки зрения в военных вопросах. Вот что он писал лорду Джону Расселу о предполагаемых результатах кампании против России:

«Аландские острова и Финляндия возвращаются Швеции; Прибалтийский край отходит к Пруссии; королевство Польское должно быть восстановлено как барьер между Россией и Германией; Молдова и Валахия и всё устье Дуная отходит Австрии, а Ломбардия и Венеция от Австрии к Сардинскому королевству; Крым, Черкессия и Грузия отторгаются от России; Крым и Грузия отходят к Турции, а Черкессия становится или независимой или связанной с Турцией отношениями сюзеренитета» 21.

Фактически его план имел шансы только в одном случае – при полном сокрушении Российской империи, что, учитывая силы, которыми Пальмерстон располагал, едва ли было осуществимо. Сорока годами ранее такую попытку предпринял несравненно более удачливый полководец, Наполеон Бонапарт, который, к тому же: а) имел в полном своем подчинении завоеванную им Европу; б) ставил более скромные политические и военные цели. Для последнего, даже с учетом перечисленного, война закончилось печально.

Подсознательно Пальмерстон, скорее всего, понимал абсурдность своих целеустремлений, поэтому его политика противодействия России была построена так, чтобы привлечь как можно больше союзников: Швецию, Пруссию, Австрию, Сардинию. Поощрялась к восстанию Польша, поддерживалась война Шамиля на Кавказе. Однако угодить всем потенциальным союзникам одновременно было практически невозможно. Пальмерстон, как мы уже понимаем, явно переоценил готовность Англии к войне, и недооценил военные способности русских (Севастополь, который он планировал взять за неделю, успешно оборонялся почти год). Кроме того, сухопутная армия Великобритании была далека от совершенства (см. книга вторая)22.

Британский истеблишмент свое противостояние с Россией в публичной сфере обосновывал, как противодействие варварству, битву «добра» (к которому он безусловно себя относил) со «злом». Так, статс-секретарь по иностранным делам лорд Кларендон в своей большой парламентской речи 31 марта 1854 года подчёркивал умеренность и бескорыстие Англии, которая, по его словам, вовсе не боится за Индию, не нуждается ни в чём для своей торговли, а лишь благородно и высоко принципиально ведёт «битву цивилизации против варварства».23

В самой Англии значительная часть общества не понимала смысла Крымской войны, и после первых серьёзных военных потерь в стране и в парламенте возникла сильная антивоенная оппозиция. Позднее английский историк Д. Тревельян писал, что Крымская война «являлась просто глупой экспедицией в Чёрное море, предпринятой без достаточных оснований, потому что английскому народу наскучил мир… Буржуазная демократия, возбуждённая своими излюбленными газетами, подстрекалась к крестовому походу ради турецкого господства над балканскими христианами» 24.

Такое же непонимание целей войны со стороны Великобритании высказывает и современный английский историк Д. Ливен, который утверждает что «Крымская война, в первую очередь, была французской войной» 25.

Тем не менее, одна из главных (не декларируемых) целей у Великобритании все-таки существовала – заставить Россию отказаться от проводимой Николаем I протекционистской политики и ввести благоприятный для импорта английских товаров режим. Об этом свидетельствует тот факт, что уже в 1857 году, менее чем через год после окончания Крымской войны, в России был введён либеральный таможенный тариф, снизивший до минимума российские таможенные пошлины, что, вероятно, являлось одним из условий, навязанных России Великобританией в ходе мирных переговоров. Как указывает И. Валлерстайн, в течение XIX в. Великобритания неоднократно прибегала к военному и политическому давлению на разные страны для заключения договора о свободной торговле. Примерами могут служить поддержка Великобританией греческого восстания и других сепаратистских движений внутри Османской империи, завершившаяся подписанием договора о свободной торговле в 1838 году, опиумная война Великобритании с Китаем, завершившаяся подписанием с ним в 1842 году такого же договора26 и т. д.

Такой же характер носила антироссийская кампания в Великобритании накануне Крымской войны. Как писал историк М. Покровский о периоде, предшествовавшем её началу: «Под именем „русского варварства“, о защите против которого английские публицисты взывали к общественному мнению и своей страны, и всей Европы, речь шла, в сущности, о борьбе с русским промышленным протекционизмом» 27.

Все дело в том, что Великобритания в 1838 году заключила с Турцией договор о свободной торговле, который предоставил Великобритании режим наибольшего благоприятствования и освободил ввоз английских товаров от таможенных сборов и пошлин. Как указывает историк И. Валлерстайн, это привело к краху турецкой промышленности и к тому, что Турция оказалась в экономической и политической зависимости от Великобритании28. Поэтому в отличие от предыдущей русско-турецкой войны (1828—1829), когда Великобритания, как и Россия, поддерживала освободительную войну греков и получение Грецией независимости, теперь Лондон не был заинтересован в отделении каких-либо территорий от Османской империи, фактически являвшейся зависимым государством и важным рынком сбыта английских товаров.

Кроме того, Великобритания была обеспокоена экспансией России на Кавказе, усилением её влияния на Балканах и опасалась её возможного продвижения в Среднюю Азию. В целом она рассматривала Россию как своего геополитического противника, против которого с её стороны велась так называемая «Большая Игра» (в соответствии с терминологией, принятой тогдашними дипломатами и современными историками), и велась всеми имеющимися средствами – политическими, экономическими и военными29.

Ввиду указанных причин Великобритания стремилась предотвратить любое усиление российского влияния в османских делах. Накануне войны она усиливала дипломатическое давление на Россию с тем, чтобы отвадить её от любых попыток территориального раздела Османской империи. В то же время заявляла о своих интересах в Египте, которые «не идут далее обеспечения скорых и верных сообщений с Индией».

В русле политики Лондонского кабинета Британская пресса стала превозносить новых союзников: французского императора Наполеона III, которого ранее она же представляла, как имеющего окружение «из паразитов, сводников и проституток», и турецкое правительство, якобы ставшее на путь «цивилизационных преобразований». Публике были привиты настолько антироссийские мнения, что, по словам Р. Кобдена, сторонникам мирного урегулирования конфликта, выступать перед ней на митинге было всё равно что перед «сворой бешеных псов» 30.

Приводя данные примеры, трудно отмахнуться от аналогии с государством Украина сегодняшнего дня (2025): нелегитимная диктатура Зеленского, попрание Конституции во всех сферах жизни (например, председателя Конституционного суда Александра Тупицкого сотрудники управления государственной охраны не пускают на рабочее место)31, законы о языке, о вере и т.д. и, конечно, имеются «бешеные псы», которые ломают всякое сопротивление этому беспределу («мовные патрули», ТЦК и т.п.). Западными СМИ все это преподносится, как «демократия». Так называемая «свободная» пресса этих «соринок (точнее бревна) в глазу» не замечает. Такую коллизию очень тонко описал 26-й президент США Теодор Рузвельт: «Он [в данном случае Зеленский], конечно, сукин сын! Но это наш сукин сын!». Оставлю это очень точное определение без комментариев.

Примеры с фальсификацией и отменой выборов в странах Западной Европы, посадкой неугодных политиков (Е. Гуцул32) заставляют задуматься – в какое удивительное время мы живем: на наших глазах западная демократия превращается в нелегитимную диктатуру «сатанизма», где жить по божьим законам становится опасно. Однако, вернемся в XIX-й век, к другим противникам России.

Франция

Революция 1848 года во Франции привела к государственному перевороту, вследствие которого Луи Наполеон Бонапарт, племянник Наполеона I, превратился в 1852 году из президента в императора французов. Положение новоиспечённого Наполеона III поначалу было шатким не только внутри страны, но и на международной арене. Решения Венского конгресса 1814—1815 гг. исключали возможность восхождения на французский престол представителя династии Бонапартов. Это была одна из причин, по которой Россия отрицала законность бывшего президента, как монарха Франции. Исходя из этого, Франция нуждалась в победоносной войне, которая смогла бы повысить авторитет императора не только внутри страны, но и за её пределами.

Значительная часть французского общества поддерживала идею реванша за поражение в наполеоновских войнах, и была готова принять участие в войне против России, при условии, что Англия выступит на их стороне.

Благодаря промышленному перевороту к середине XIX века в странах Западной Европы уже накопилось переломное количество технологических новшеств, позволяющих при должном сосредоточении усилий получить важные преимущества (прежде всего, военные) перед менее динамично развивающимися державами остального мира. Война против России, как империи материкового масштаба, позволила бы опробовать эти технологические новшества (прежде всего военно-логистические) в глобальном масштабе.

В то же время Наполеон III, с самого начала не сочувствовал английской идее раздела России, считая ее фантастической, но вынужден был, учитывая приведенные факторы, пока воздерживаться от возражений. Единственная часть плана, которой мог симпатизировать французский император (и которая была довольно популярна во Франции), – это идея свободной Польши. Но именно от этой идеи союзникам пришлось отказаться в первую очередь, чтобы не оттолкнуть Австрию и Пруссию (а именно их Наполеону III было важно привлечь на свою сторону, чтобы покончить со Священным союзом).

Усиление сверх меры Англии (своего исторического конкурента) или значительное ослабление России (своего давнего торгового партнера) Наполеон III не планировал. Поэтому, после того, как союзникам (уже в ходе войны) удалось захватить южную часть Севастополя, французский император начал подкапываться под программу Пальмерстона, и быстро свёл её к нулю.

После Крымской войны Вторая французская империя войдёт во вкус морского могущества, последовательно принимая участие в целом ряде войн, которые, за исключением войны с Австрией в 1859 году ради «воссоединения» с Ниццей и Савойей, также будут носить экспедиционный характер: совместная с Англией Вторая опиумная война против Китая в 1857—1860 гг., экспедиция в Японию в 1858 году, затем экспедиции в Сирию в 1860—1861 гг., и Мексику в 1861—1867 гг.

Сардиния

Никаких территориальных или политических претензий к Российской империи у Сардинии не было. Однако возглавляемое Савойской династией королевство, принявшее по итогу наполеоновских войн в свой состав Генуэзскую республику, было центром продвижения идеологии объединения итальянских государств в единую Италию. Объединение шло трудно и долго, фактически без существенной внешней поддержки и против серьёзного противника – Австрии. Желая расширить список союзников в борьбе с российским влиянием на Балканах, а также укрепить свои позиции в Италии, французский император Наполеон III предложил сардинскому королю Виктору Эммануилу II стать союзником коалиции и принять участие в войне против России, взамен чего обещал содействовать объединению Италии под савойской короной. Кроме него, значительное влияние на Виктора Эммануила оказал и премьер-министр граф Кавур, желавший поднятия международного значения Сардинии и искавший союзников против Австрии в лице Великобритании и особенно Франции. Кроме того, Британия посулила взять на себя материальную поддержку участия Сардинии в намеченной войне33.

В 1859 году при поддержке Франции в состав Сардинского королевства войдут Ломбардия и Центральная Италия, отвоёванные у Австрийской империи, что в историографии последней будет отражено как «Сардинская война».

1.4 «Нейтральные» страны

«Те, кто соблюдает нейтралитет, сталкиваются с ненавистью побежденных и презрением победителей».

Никколо Макиавели

Крымскую войну 1853-1856 годов порой называют "Нулевая мировая война", поскольку данный конфликт имел признаки "мировой войны", хотя и не был ею официально признан. Крымская война затронула не только Крым, но и другие регионы, включая Балтийское и Белое моря, а также Тихий океан. В ней участвовали несколько крупных держав, что делает ее похожей на масштабные мировые конфликты. Далее мы рассмотрим политику стран, которые напрямую не принимали участие в конфликте, но реализовали или пытались реализовать собственные, связанные с войной геополитические интересы.

Австрия и Пруссия

Со времён Венского конгресса Россия и Австрия состояли в Священном союзе, основной целью которого было предотвращение революционных ситуаций в Европе.

Летом 1849 года, по просьбе императора Австрии Франца-Иосифа I, русская армия под командованием Ивана Паскевича приняла участие в подавлении Венгерской национальной революции. После оказания Россией военной помощи, которая, по сути, спасла Австрийскую империю от крушения, Николай I рассчитывал на поддержку Австрии в Восточном вопросе, он писал: «Что касается Австрии, то я в ней уверен, так как наши договоры определяют наши отношения» 34.

В 1850 году Николай I выступил посредником в австро-прусских переговорах, которые вошли в историю как «Позор Пруссии». Приостановив объединение германских земель под главенством Пруссии, Николай I оттолкнул от себя Берлин.

Как покажут дальнейшие события, полученная империей Габсбургов поддержка не сделала её надёжным союзником Российской империи. Российско-австрийское сотрудничество не могло устранить противоречия, которые существовали между двумя странами. Австрию, как прежде, страшила перспектива появления на Балканах независимых государств, вероятно дружественных России, само существование которых вызвало бы рост национально-освободительных движений в многонациональной Австрийской империи.

После того как 20 апреля 1854 года Австрия подпишет союзническую конвенцию с Пруссией, в июле того же года они совместно потребуют от российской стороны вывести войска с территории Молдовы и Валахии. Непреклонность своих позиций союзники подтвердят сосредоточением «125 тысяч австрийских войск в Галиции и 180 тысяч прусских войск у границ Польши» 35.

Швеция и Норвегия

В 1812 году между Россией и Швецией был заключён секретный союзный договор. По условиям этого договора Россия соглашалась на присоединение Норвегии к Швеции, а Швеция, в свою очередь, признавала условия Фридрихсгамского мира, по которому к России отходило Великое Княжество Финляндское.

В 1826 году Российская империя и Норвегия, входившая в унию со Швецией, руководствуясь «духом договора 1812 года», заключили договор о границе, согласно которому Варангер-фьорд (Варяжский залив) с прибрежьем, предмет многовекового спора между Русским государством и Норвегией, почти полностью отошли к Норвегии (за Россией осталась лишь Печенга с окрестностями).

В 1855 году, ввиду явного поражения России в Крымской войне и смены её монарха36, шведско-норвежский король Оскар I заключит союз с Великобританией и Францией («Ноябрьский договор»).

Соединённые Штаты Америки

Обусловленное Тильзитским миром 1807 года37 кратковременное участие России в континентальной блокаде Англии до 1812 года, успело подтолкнуть Россию к поиску новых торговых партнёров. США в то время также искали нового экономического партнёра для сбыта своей продукции и мощного политического союзника.

Благодаря установленному личному контакту между главами обеих стран (Александром I и Томасом Джефферсоном) началось оживлённое налаживание дипломатических отношений. После установления устойчивых отношений между странами начался рост торговли.

В годы Крымской войны американское правительство старалось осуществить помощь и поддержку России. Сразу же в первые месяцы конфликта Россия направила запрос представителю империи в Вашингтоне А. А. Бодиско, с целью выяснения позиции США в данном конфликте. От правительства Америки был получен ответ, в котором говорилось, что США займет позицию нейтралитета с расчетом, что товарооборот между странами не уменьшится38.

В дальнейшем, в ходе тяжёлой для России войны, США будут осуществлять снабжение русских владений на Тихом океане необходимыми товарами из Калифорнии. Также в мае 1855 года торговые корабли американских компаний доставят русским жителям на Дальний Восток и в Русскую Америку (на Аляску) необходимое оборудование, продовольствие, порох и иные товары, необходимые для жизни населения.39

Через 14 лет за свою помощь США получат самый желанный приз всех времен и народов – Аляску.

Средний Восток и Центральная Азия

К началу 1830-х годов Российская империя контролировала Южный Кавказ и Каспийское море, что обеспечивало ей внушительные возможности по координации огромных территорий: горного Кавказа (на западе) и Средней Азии (на востоке). В свою очередь, подобное положение угрожало Англии, ее основным коммуникациям, которые соединяли метрополию с индийскими колониями.

Вследствие поражения в англо-афганской войне 1838—1842 гг. Ост-Индская компания находилась в затруднительном положении в Центральной Азии. Согласно стратегии Англии, на Востоке важную роль должно было сыграть сотрудничество с мусульманскими племенами у границ Российской империи. Начиная с 1840-х годов притязания Великобритании стали распространяться на Бухару, Коканд и Хиву. Великобритания возлагала определённые надежды на то, что в намечающейся большой войне против России на стороне Османской империи будут сражаться не только горцы Кавказа, уже вовлечённые в вялотекущую Кавказскую войну, но и народы Центральной Азии. Посланники англосаксов всячески склоняли Бухару, Хиву и Коканд на противостояние с Санкт-Петербургом и эти действия оплачивались английским правительством.

Бухарское ханство

Особое значение Лондонский кабинет отводил Бухаре – центру суннитского мусульманского мира, халифом которого являлся турецкий султан. По его указанию в столичных мечетях ханства читались проповеди о вооружённой борьбе с Российской империей. Современный российский исследователь В. В. Дегоев приводит следующую оценку успешности таких действий: «…но эмир бухарский, несмотря на явное расположение к Турции, несмотря на внушения его духовенства, оставался доселе непреклонным в своем намерении сохранить мирные связи с Россией, без коей могла бы нарушиться торговля Бухары, поддерживаемая большими оборотами бухарского купечества с нашими подданными».

Хивинское ханство

Усилившееся соперничество между Россией и Великобританией в Центрально-Азиатском регионе подстегнуло российские экспансионистские действия в отношении Хивы, которые вылились в 1839—1840 гг. в Хивинский поход. Государства часто конфликтовали на почве соперничества за влияние в казахских степях и из-за контроля торговых путей в регионе.

Кокандское ханство

Российская экспансия в Казахские степи насторожила Кокандское ханство и привела к усилению антироссийской пропаганды на территории казахских кочевников, в том числе нацеленной на усиление Бухаро-Кокандского блока, намеревавшегося идти войной на русских40. В своём противостоянии с Россией Коканд опирался на поддержку Турции.

28 июля 1853 года войска Российской империи завоевали Ак-Мечеть. В декабре 1853 года 12 тысяч кокандцев с 17 пушками попытались отбить крепость, но русский гарнизон в составе 450 человек, имевший на вооружении четыре орудия и один ракетный станок, отбился и отбросил противника в степь. Для усиления контроля над недавно завоеванными территориями российскими властями в 1854 году было принято решение о строительстве на границе со степью оренбургской и сибирской оборонительных линий, однако Крымская война помешала выполнению этого плана, тем не менее успели возвести укрепление Верное (совр. Алматы, Казахстан). Одновременно со взятием Ак-Мечети Россия попыталась укрепить свои позиции в Заилийском крае: за рекой Или разместился военный гарнизон для сдерживания набегов из степей Большой Орды. Несмотря на принятые меры, кокандцы на протяжении всего периода Крымской войны не оставляли попыток восстановить свое влияние в регионе.

Персия

После заключения Туркманчайского договора41 в 1828 году и утраты Англией гегемонии на Каспии, Персия оказалась под влиянием России.

Попытка английских дипломатов сорвать российско-иранские переговоры 1853 года не увенчалась успехом. Вопреки всем английским мерам, они завершились подписанием 29 сентября 1854 года конвенции, по условиям которой Иран обязывался не оказывать материальную помощь противникам России и запрещал проход чужих войск через свою территорию. Российская империя, в свою очередь, отказывалась от взимания с Ирана оставшейся по Туркманчайскому договору доли контрибуции.

Освободившиеся после Крымской войны английские войска всё же пройдут по территории Персии в 1857 году, после скоротечной англо-персидской войны 1856—1857 гг., но уже для решения иной задачи – подавления восстания сипаев в Индии, которое, тем не менее, положит конец правлению Ост-Индской компании, вынудив Англию взять Индию под прямое управление.

Цинская империя

На Дальнем Востоке в ходе военной Амурской экспедиции 1849—1855 годов явочным порядком осуществлялось присоединение Приамурья и Приморья, что грозило обострением отношений с Китаем и требовало строительства военных постов. Между тем, рассматриваемый период был для Китая межвоенным42 с теми же англо-французскими противниками. Ответ Цинского Китая на российское продвижение к Сахалину по Амуру был настолько мягким, что это воспринималось в России как молчание, чуть ли не косвенное согласие на уступку этих земель, с тем чтобы не допустить на них более опасных хищников.

В начале 1851 года российское правительство, заботясь об охранении устья Амура и острова Сахалина от занятия иностранцами, обратилось за консультациями по данному вопросу к Китайскому правительству; а те, в свою очередь, обошли молчанием вопрос о праве владения данными территориями, чем признали за Россией фактическое владение и обязанность защиты устьев Амура и острова Сахалина; в систему защиты так же вошли восточный берег Маньчжурии, залив Декастри и Императорская Гавань.

Японская империя

Соперничая с Японией в освоении Сахалина и Курил, Российская империя в преддверии Крымской войны не имела чёткой границы с этой страной, что порождало конфликтные ситуации. Урегулированием пограничных вопросов занималась дипломатическая миссия графа Путятина – но уже в разгар Крымской войны, в условиях невыгодной для России международной обстановки.

В то время, как передовые морские державы понуждали Японию к торговым преференциям, от России в соответствии с Симодским договором43 Япония смогла добиться выгодных для себя условий: настояла на подтверждении сложившейся границы по проливу Фриза в Курильской гряде и сохранила чересполосное владение крупнейшим островом – Сахалином – как основу для последующего территориального торга.

С началом Крымской войны Япония заняла открыто враждебную позицию: предоставила свои порты для подскока эскадр западной коалиции к Камчатке, российским Курилам и военным постам в Приамурье.

II. Военные хроники 1853 года

2.1 Шамиль и Магомет

«Ты, Великий Государь, подарил мне жизнь… покорил мое сердце» (Шамиль)

Эти слова адресовал Российскому императору знаменитый лидер Дагестана и Чечни имам Шамиль, десятилетиями боровшийся за независимость против Российской империи (биография – см. приложение 1). 26 августа 1866 года произошло удивительное событие: Шамиль вместе со своими сыновьями прилюдно, в парадном зале Калужского губернского дворянского собрания, принес присягу на верность России. Став пленником, Шамиль не сомневался, что его рано или поздно убьют. Но его не только не убили, но и предоставили дом в Калуге, где он смог проживать со всем своим семейством, во дворе дома построили мечеть и выделили 15 тысяч рублей годового содержания. Через три года по Высочайшему указу Шамиль становится потомственным дворянином. Младший его сын, закончив пажеский корпус, получил офицерский чин. Такое великодушие Шамилю было непонятно, и вскоре чувство ненависти к «гяурам 44 » сменилось в его сердце беспредельной благодарностью. Однако до этого великого события оставалось еще долгих 13 лет.

А в 1953 году на Кавказе шла война, которая не прекращалась с далекого 1817 года. Российская империя стремилась ликвидировать центр разбоя, работорговли и англо-турецких интриг на Кавказе. К этому времени к ней присоединились грузинские, армянские и азербайджанские земли, а связь с ними осуществлялась через земли Дагестана, Чечни и Абхазии. Дороги были очень опасными, и все, кто передвигался по ним, постоянно подвергались грабительским набегам горцев. Еще в 1781 году часть чеченских тейпов добровольно вошла в состав России, а другая часть горских вождей попыталась сохранить независимость. В 1816 году был назначен новый главнокомандующий на Кавказе – генерал Ермолов, который сразу начал покорение разбойничьих территорий. Был построен целый ряд крепостей Кавказской линии (Грозный и др.). Горцы яростно сопротивлялись, но значительный перевес сил должен был закончиться в пользу русских.

Однако 1853 год подарил мятежному Кавказу новую надежду. Здесь свою руку приложили турки и англичане. На фоне слухов о приближающейся войне России с Западной коалицией, они активизировали чеченские формирования и требовали ударить России в спину. Особенно старалась Англия, посылая на Кавказ эмиссаров, деньги и оружие. Задача состояла в том, чтобы русская армия увязла в вооруженных конфликтах на Кавказе и не продвигалась в районы Средней Азии. Известно, что Россия в этот период вела там наступательные действия в ходе русско-кокандской войны45. Российский император, кроме этого, обязан был учитывать угрозу вмешательства в новую войну Австрии, Пруссии и Швеции, из-за чего пришлось держать значительную часть своих вооруженных сил на западной границе; в связи с Кавказской войной другая часть войск была привлечена для борьбы с горцами.

Тревожные и порой нелепые слухи о приближающейся большой войне быстро распространялись среди гор, и скоро весь восточный Кавказ стал похож на пороховой погреб, который ожидал только искры, чтобы произошел страшный взрыв. Но здесь судьба была благосклонна России: Шамиль «проспал» наивысшее напряжение мусульманского общества, и приступил к активным действиям только в 1854 году, когда энтузиазм горцев уже поиссяк.

Уповая первоначально на мирное разрешение конфликта с Портой, Россия так же некоторое время не занималась подготовкой к активным действиям на Кавказе. Войска находились в строго оборонительной диспозиции, и значительная их часть (имеющиеся резервы) была переброшена на другие, более перспективные, с точки зрения командования, участки.

Тем не менее в 1853 году войска Кавказского корпуса получили высочайшее повеление продолжать усмирение ближайших непокорных горских племен, вести борьбу с развивающимся мюридизмом46 и представителем его Шамилем, и, главное, проводить работы по улучшению дорог, возведению новых и усилению старых укреплений. Для выполнения возложенных задач, по свидетельству А.М. Зайончковского Кавказский корпус имел47:

128 батальонов;

11 эскадронов;

52 казачьих полка;

232 отдельные роты;

96,5 батарей;

7 рот саперов;

146 отдельных казачьих рот;

6 отдельных казачьих эскадронов;

109 казачьих сотен;

1 казачью батарею;

35,5 сотен милиции;

4 сотни дагестанских всадников.

Далее А.М. Зайончковский ссылается на приведенный в высочайшем указе детальный перечень задач для войск, и расписанный до мелочей порядок их снабжения и боевого обеспечения48, и при этом он обращает внимание на то, «что на всем протяжении наших линий предположено было, за исключением небольших экспедиций и набегов, действовать оборонительно и главное внимание уделялось на обеспечение уже занятых нами земель».49

Как отмечает А.М. Зайончковский «Наши лучшие кавказские войска были прикованы к краю (авт.-Кавказу) для борьбы с внутренним врагом, и несмотря на то, что они составляли почти четвертую часть всех наших сил, их было недостаточно для более значительных действий на каком-нибудь участке длинной Кавказской линии» 50

А между тем «на крайнем правом фланге, в стороне натухайцев, шапсугов и абадзехов, начались волнения. Горцы, недавно отторгнутые от турецкого покровительства, стесненные занятием нами береговой линии, были убеждены, что Турция не может к ним относиться безучастно»51.

Турецкие и английские эмиссары и усилившийся подвоз морем военной контрабанды поддерживали в них эти надежды.

Прекратить волнения являлось делом необходимым, но сложность данной задачи заключалась в том, что наступление в направлении правого фланга не прерывало сношений горцев с Турцией.

Несмотря на то, что перечисленный выше состав Кавказского корпуса может показаться значительным, все эти силы получили назначение или для действий против горцев, или для работ на линии укреплений; на границах с ослабленными предыдущими войнами Персией и Турцией были выставлены лишь редкие кордоны из пограничных постов.

Озабоченный необходимостью исправления данной ситуации, император Николай, осознавая опасность приближающейся войны с Турцией, принимает решение усилить Кавказский корпус 13-й пехотной дивизией, которая в это время дислоцировалась под Севастополем. Однако это произойдет позже и уже при других обстоятельствах.

Турецкое приграничье

Пограничная линия с Турцией составляла порядка 500 верст и кроме высокой протяженности имела еще один существенный недостаток – на ней отсутствовали нормальные продольные пути сообщения, в связи с чем отряды, назначенные для обороны границы, действовали в отрыве друг от друга, каждый на своем театре.

Население пограничной полосы представляло из себя взрывоопасную смесь народностей, взаимоотношения которых были нестабильными и часто балансировали на грани войны и мира. В пограничной полосе Кутаисской губернии преобладали единоверные и лояльные России грузинские племена, в Ахалцыхском уезде основу жителей составляли уже духоборы, которых по мере приближения к Эриванской губернии становилось все больше. В этом же направлении начинала увеличиваться примесь татарских и персидских племен мусульманского вероисповедания. Пограничные провинции Османской империи, Карсская и Баязетская, были населены преимущественно армянами, которые враждовали с мусульманами, и в случае конфликта с Турцией можно было рассчитывать на их содействие. Местные же мусульманские племена состояли из карапанцев, лазов, курдов, аджарцев и небольшого процента турок. Воинственные по природе, они не отличались фанатизмом и любовью к Родине, поэтому были ненадежны как для турок, против которых они нередко восставали, так и для русских.

В случае войны могли быть атакованы противником Озургеты (со стороны Батума), Ахалцых (со стороны Ардагана), Александрополь (со стороны Карса) и Эривань (со стороны Кагызмана и Баязета), в связи с чем для обороны перечисленных пунктов были назначены особые отряды без возможной связи между ними.

13 февраля 1853 года до командующего Кавказским корпусом князя Воронцова была доведена высочайшая воля о принятии им, на случай разрыва с Турцией, оборонительных мер. Причем государь рекомендовал образовать в Закавказье особый резерв для действий против турок, продолжая в то же время охрану внутренней линии со стороны горцев. Князь Воронцов оказался в затруднительном положении: в случае вторжения неприятеля нельзя было думать о непосредственной обороне границы, которая была рассчитана только против контрабандистов; поэтому он решил оборонять только важнейшие политические и стратегические пункты, как-то: Озургеты, Ахалцых, Ахалкалаки, Александрополь и Эривань; остальные пункты и укрепления упразднить, а их гарнизоны собрать в удобнейших местах, где они могли бы присоединиться к главным резервам.

Что касается войск, действующих против горцев – было решено их не ослаблять, так как в случае войны с Турцией среди горских племен ожидался взрыв фанатизма.

Преклонный возраст и частые болезни князя Воронцова вызвали к необходимости передать командование Кавказским корпусом князю Василию Осиповичу Бубутову, который по статусу подчинялся Кавказскому наместнику, коим Воронцов продолжал оставаться. Первым делом новый командующий осмотрел состояние основных крепостей, на которые планировалось опереться в случае турецкого вторжения.

Важнейшим укрепленным пунктом в пограничной полосе являлся Александрополь. «Крепость имела 7 бастионов с капониром между 1-м и 6-м бастионами, главный вал с линией огня на 1135 саженей, 2-е оборонительные казармы на 1700 и 1500 человек и оборонительный магазин 52 на 20000 четвертей. Укрепления были в хорошем состоянии, но некоторые работы еще не были закончены… Для приведения крепости в боевое положение необходимо было насыпать барбеты 53 по главному валу и расчистить местность впереди 8-го полигона от развалин старого Гумринского укрепления» 54.

На вооружении крепости состояло 76 орудий, а для полного вооружения требовалось еще 283 орудия; зарядов – 22680 (а требовалось еще столько же).

Наличный состав крепостной артиллерии включал: 2-х офицеров, 12-фейерверкеров55 и 121-го рядового (а требовалось соответственно: 10/30/300).

Так же был слаб и пехотный гарнизон, который состоял из 860-ти рядовых Грузинского 3-го линейного батальона, тогда как требовалось пехоты не менее 2500 человек.

Крепость Ахалкалаки состояла из каменных стен с башнями и двухъярусной цитадели. Здесь так же требовалось провести некоторые работы, чтобы привести ее в боеготовое состояние, а именно: насыпать барбеты, присыпать траверсы,56 вооружить башни артиллерией, и расчистить сектор обстрела впереди укреплений. На вооружении крепости состояло только 4 орудия, хотя требовалось 14.

Гарнизон крепости состоял из одной роты, которую, по мнению командующего корпусом, требовалось усилить как минимум 300-ми военнослужащими.

Крепость Ахалцыха состояла из каменной стены с башнями и цитадели, расположенной на крутой скале. �