Сопротивление

Начало пути

Евгений Соколов

Летим мы не на «Следопыте», как следует из сообщения, упавшего на коммуникатор. «Это логично», – приходит Ленкина мысль. Не вполне мы еще с мыслеобменом адаптировались, на самом деле, но время не ждет, так что будем осваиваться по ходу полета. Сделав следующий шаг в Единении, мы становимся пионерами Человечества в этой его части.

Так вот, о звездолете. Лидером эскадры назначен новейший крейсер «Тайко», собранный специально для нашего похода. В его названии столько смыслов зашифровано, что голова кругом, – но дело не в названии. Крейсер с самым современным Вэйгу, установкой двигателя времени и мощным защитным поясом, куда и новейшая маскировка входит, требует осознания. Идем мы втроем, потому как, с одной стороны, три корабля обеспечивают достаточный атакующе-защитный контур, а с другой – нельзя перегружать эскадру.

– Корабли ребят – транспортники же, нет? – интересуется Ленка, на этот раз голосом.

– Уже нет, – качаю я головой. – Их модернизировали до десантных, ну и десант придали. Так что будет интересно.

Катер уже подходит к крупному звездолету в форме вытянутого шара. Обшивка у него двухслойная, что эффективно защищает и антенны, и пушки, и все то, что наружу торчать должно. Поодаль висят внешне почти не изменившиеся «Волошина» и «Чайкина» наших боевых друзей. Во-первых, мы друг друга знаем и доверяем, а во-вторых, мне так комфортнее. Ребята к своим звездолетам привыкли, а я привык к ним.

– Красиво, – улыбается моя Ленка, с интересом осматривая звездолет, пока катер медленно и величаво входит на его причальную палубу. Чуть вздрогнув всем собой, наш транспорт зажигает транспарант о готовности выхода. – Пойдем, – отвечает она моим мыслям.

– Сейчас осмотримся, с десантом пообщаемся, – озвучиваю я нехитрый план. – Затем двинем. Нам до «устья» часов восемь, потому что поспешать стоит медленно.

– Заодно и поспим, – кивает Ленка, ступая в белесое нутро подъемника. – Кто знает, когда придется.

– Это точно, – киваю я, обнимая ее за талию. Нравится ей этот жест, ну и опираться на меня при этом тоже.

Гравитационное поле подъемника мягко обнимает нас обоих, вознося на командный уровень. Есть у нас еще несколько минут, чтобы побыть вдвоем, но команду дать все же надо. Скоро нам в путь, потому шевелиться необходимо довольно быстро.

– Здравствуй, «Тайко», – здороваюсь я с разумом звездолета. – Пригласи, пожалуйста, товарищей Синь и Сюань на совещание, и командира десанта туда же.

– Здравствуйте, командиры, единые в порыве своем, – церемонно здоровается со мной «Тайко». – Ваше указание будет исполнено.

– Ли Сыма в команде разработчиков был? – Ленка, конечно же, узнает знакомые интонации в речи разума звездолета.

– Командир мудра, – слышится в ответ, что заставляет нас улыбаться.

Это он пока так говорит, позже станет кратким и точным, но церемонность, присущая поклоннику древних традиций воспитателю квазиживых Ли Сыме, очень хорошо нами узнается. Не в первый раз мы их слышим. От них действительно теплее на душе становится, ведь «Тайко» сейчас наш дом, а в доме должно быть комфортно.

Вот и командный уровень. Темно-зеленые стены говорят о том, что корабль у нас военный, традиция такая. Флот весь на традициях стоит, поэтому при переходе с одного звездолета на другой непонимания не возникает. Галерея командного уровня кольцевая. Это новое веяние в конструкции, ведь обычно кольцом делают только жилые уровни. Внутри кольца у нас рубка и зал совещаний, вовне – каюты. Командирская и тех, кто здесь находиться должен. В нашем случае это оператор систем защиты и маскировки, а еще – двигателя времени. Оружейник и оба пилота у нас квазиживые, да и остальной персонал тоже. В таком походе это норма, у них и скорость реакции, и выдержка, и способность следовать инструкции лучше, чем у живых. Проигрываем мы в дисциплине квазиживым.

Сейчас мы двигаемся в зал совещаний, куда скоро подтянутся наши боевые товарищи. Если я все правильно понимаю, живые и квазиживые командиры уже в зале, поэтому я со вздохом отпускаю Ленкину талию, сосредотачиваясь. Сейчас нам нужно будет знакомиться и разговаривать, а затем идти к «устью». Основное совещание проведем у «устья», хотя пойдем не через него, а через открытый коридор ушедшей цивилизации, всю эту вселенную и создавшей.

– Здравствуйте, товарищи, – хором здороваемся мы, входя в зал.

Первыми на нас реагируют квазиживые девушки Лин и Лань – выглядящие близняшками удивительно красивые пилоты звездолета. За ними реагирует и мастер-оружейник Игорь, а вот далее нам нужно знакомиться. Слева сидит с задумчивым выражением лица мужчина лет сорока, с него мы и начинаем.

– Петр Михалыч Невельский, – представляется он. – Системы маскировки и защиты. Капитан-лейтенант.

– Очень рады приветствовать вас на борту, – улыбается ему Ленка. – Капитаны третьего ранга Соколовы.

– Александр Палыч Заброев, – церемонно представляется Сашка, наш товарищ по Академии. – Хорошо, что вы вместе, ребята.

– Хорошо, что ты с нами, – обнимаю я его, радуясь встрече. – Ты по двигателю времени?

– Да, – кивает он. – Эксперт, можно сказать.

– Потом поговорим, товарищ старший лейтенант, – улыбка не сходит с Ленкиных губ.

– Василий Федорович Александров, десант, – представляется очень хорошо всем знакомый офицер в чине подполковника. Он командует объединенной десантной группой.

– Сейчас к нам присоединятся командиры кораблей эскадры, – предупреждаю я товарищей офицеров. – А вот пассажиров на совещание позовем уже возле «устья». Нужно оценить его состояние, двинемся же мы через коридор лин.

– Мы знаем, – хором произносят девушки-пилоты.

Судя по Сашкиному взгляду, как бы у нас к концу путешествия еще одна пара не образовалась. Впрочем, думать об этом пока рано. Я вызываю звездную карту в ожидании товарищей, рассматривая зону входа в коридор давно ушедшей цивилизации. Теперь благодаря моему предыдущему походу мы знаем, откуда взялись и куда потом делись кхрааги. Вот только что делать с этим знанием, еще пока неизвестно. Изначально дикая цивилизация, осталась ли она такой же дикой, будучи изолированной ото всех?

Это, пожалуй, один из главных вопросов, решать который будут совсем другие разумные. Точно не мы. Наша задача – опустившись в прошлое закрытой вселенной, понять, что случилось с Варамли, и по необходимости изъять его, что не очень просто может быть, но дорогу, как говорили древние, осилит идущий.

Где носит этих двоих?

Наставник Варамли

Мне необходимо выполнить приказ, но при этом обезопасить Д’Бола, именно поэтому я иду к наблюдателям за пространством. Суть моих распоряжений в том, что после нашего отлета резиденция перейдет в режим круговой обороны, скрывая тот факт, что сына вождя в ней уже нет. В случае, если враг неподалеку, у нас будет время, чтобы добраться до звездолета, а на него нападать не будет совсем никто.

С этой мыслью я отправляюсь в свои покои, чтобы забрать мешок, затем зайти за учеником и двинуться на нижний причал. Тот самый, с которого мы совсем недавно стартовали. Так старт не увидит кто не следует, и мы успеем набрать скорость. Очень похоже, что самки от кхраагов могут нести яйца, рождающие только самцов, причем это не основная схема деторождения. Видимо, внутри своей цивилизации они живородящие, но кхрааги просто приспособили их для своих нужд. Будь я на месте этого вида, тоже изо всех сил искал бы возможность уничтожить насильников и убийц. Так что мотив понятен… Ну и провокация ритуала тоже понятна – что им другие расы?

Прихватив в руку тяжелый мешок, я окидываю взглядом долгое время бывшую домом комнату – темно-зеленые стены, кровать, стол, стул, санитарные удобства. Покои наставника обязательно находятся в защищенном помещении и окон не имеют. Впрочем, сейчас это особенно хорошо. Как и тот факт, что Г'рхы Д’Бола с собой не взял, хотя обычно на совет забирают всю семью с приближенными. Наверняка отговорится каким-то суровым наказанием, так что вопросов не возникнет.

И вот, когда я делаю шаг наружу, вокруг все меркнет. Неужели мы опоздали? Но нет, сквозь темноту я слышу торопливый шепоток на химанском, которого здесь просто не может быть. Я совершенно обездвижен, к тому же, похоже, не могу и разговаривать, что говорит о блокаторе – есть у аилин такая технология. Вот только не вяжется она совсем с химанским языком.

– Перевесьте активатор! Быстрее! – командует кто-то очень знакомым голосом. – Запускайте дубль!

– Все, пошел! Этого… – тут реальность полностью уплывает, и я теряю сознание.

В следующий момент я понимаю, что нахожусь в узкой койке, совершенно нехарактерной для покоев кхраагов. Глаза я пока не открываю, прислушиваясь. Уши работают лучше, если глаза закрыты, а что со мной случилось, тот еще вопрос. И главное, малыш-то как? Д’Бол совсем юн, хоть и готов уже брать на себя ответственность, но ему не хватает того, на кого он может опереться. Меня же, похоже, выкрали. Я слышу только тихий гул, характерный для космических кораблей, и ничего больше. Надо открывать глаза.

Я лежу в каюте, выглядящей обычно для химанского звездолета, непонятно откуда здесь взявшегося. Первый порыв вскочить и бежать я подавляю. Кто знает, у кого я и что здесь делаю. Аилин, чьи технологии я распознал, нам такие же враги, как и кхраагам, а предатели есть в любом народе. И у химан их может быть даже больше, чем у других народов, ибо существа моего народа легко продаются за деньги.

Я медленно сажусь, замечая, что одежда на мне изменилась – теперь это серебристый комбинезон офицера-звездолетчика, но вот отметок звания я не вижу. Это, наверное, что-то значит. Активатор, кстати, исчез, а медальон с изображениями детей болтается на своем месте. Все же напомнив себе, что я разведчик, поднимаюсь, двинувшись в сторону двери. Стоп, дверь!

Я еще раз осматриваю каюту. Стены серые, безличные какие-то, иллюминатора нет, дверь овальная. Это не личная каюта, скорее камера, так что дверь может и не открыться. Сейчас проверю. Если не откроется, значит, я у врагов, и исходить стоит именно из этого. Несмотря на то, что считаю себя готовым ко всему, удивляюсь, когда дверь со скрежетом уходит в стену. Значит, не враги. Интересно.

Сразу же за дверью обнаруживается короткий коридор, и тут только до меня доходит, где я нахожусь, – это разведчик, экипаж два человека, причем один спит, другой работает, а потом они меняются. Кораблик очень маленький, обычно маскирующийся под астероид. И если я прав, то «Зар» меня зачем-то решил эвакуировать. Это очень необычно и слишком странно, ведь несмотря на тайность организации, ожидать подобных действий не приходится.

– Варамли, не стой столбом, – слышу я очень знакомый голос, делая шаг вперед.

– Рамри? – удивляюсь, увидев координатора направления из «Зар». – Что здесь происходит? Где я вообще нахожусь?

– Тебя хотели убить, – объясняет он, пока я иду до мостика. Хотя, какой тут мостик, скорее, кабина управления.

Внутри кабина содержит неожиданно два ложемента, хотя должен быть один, дублирующую панель управления, и все. То есть совершенный минимум, а обзор при этом, судя по всему, через кратер какой-нибудь. В то, что я считаюсь кем-то важным, поверить можно, все-таки я наставник сына вождя, но странно, что пригнали разведчик. Надо будет подумать.

– Меня всегда хотят убить, – хмыкаю я. – Ты куда меня везешь?

– На Велласон, мы туда переместились, – не очень убедительно произносит Рамри.

Я киваю, как будто согласен, но вот озвученная планета мне просто не нравится. Там тюрьма. Только она, и больше ничего, а вот командование у нас на Варнелии расположено. Логичнее было бы меня перевести туда, где центр нашей военной машины, зачем же на планету-тюрьму? Совершенно непонятный подход заставляет задуматься. Он же понимает, что я знаю и предназначение планеты, и возможный мотив доставки меня туда. Что это, провокация? Проверка? Непонятно.

– А если честно? – решаю я проверить вариант провокации, заслужив острый взгляд Рамри.

– Пока туда, – коротко сообщает он, почесав нос.

Вот теперь уже понятно: нас слушают и, похоже, видят. Я киваю, устраиваясь в ложементе подле него. Ничего мне больше не остается, только ждать. Рамри, кстати, может быть под контролем, а контроль ушастых на жесты не распространяется. То есть предполагаем изначально – я у аилин. Что ушастым может быть нужно от химана… Учитывая, что мы совсем не друзья, – не угадать. Предполагать можно бесконечно.

Хорошо медальон сохранился, в нем не только изображения детей, но и кое-что на самый крайний случай. Кроме того, если я вдруг забуду раз в сутки поглаживать его специфическим образом, могут быть сюрпризы. Сигнал с моего медальона пройдет через ретрансляторы, имея наивысший приоритет, и позовет на помощь. Это защита и от «своих», ведь я же разведчик и быть «слитым» не хочу. Ну что же… Посмотрим.

На грани

Евгений Соколов

Через час у нас общее совещание офицеров, на этот раз вместе с пассажирами. Притянув к себе наладонник и стараясь не потревожить еще спящую Ленку, я вызываю список пассажиров, чтобы различать, где кто. Основной экипаж у меня с ребятами уже, считай, подружился. Гриша и Тингж рады тому, что я взял их с собой, такое ощущение, что они не особо надеялись. Надо будет с ними потом поговорить.

Итак, в первую очередь у нас Синицыны. Вера, которая кхрааг, и Борис, сын, собственно, Варамли. По слухам, у них чуть ли не битва случилась на тему того, кто полетит, хотя драться нечего – там у половины маленькие дети, так что вообще не обсуждается. Далее у нас представители группы Контакта: девушки юные, хотя у ка-энин возраст точно не назовешь. Вика и Мэйрон Кукушкины, то есть сестры, и пара щитоносцев еще. Не так чтобы очень много народа, да и распределены они по каютам.

– Только у квазиживых да ка-энин могут неожиданно пары появиться, – замечает Ленка, не открывая глаз. – Но в остальном вполне сбалансированная группа.

– Да, ситуацию типа нашей ожидать пока не приходится, – улыбаюсь я ей, поглаживая по волосам, что очень моей любимой нравится. – Хотя бы тут танцев не будет.

Мы командиры, в наши обязанности входит и работа с личным составом, а он у нас разнородный, так что возможные томления типа наших с Ленкой учитывать просто необходимо. Но группа у нас действительно сбалансированная, поэтому подумаем о задаче. Что нам известно об основном фигуранте? Я листаю информацию в наладоннике.

– Посмотри мнемограмму Д’Бола, – все еще не открывая глаз, советует мне Ленка. Она мои мысли хорошо слышит, а я вот ее еще толком и не научился.

– Спасибо, милая, – отвечаю я, потому что совет-то дельный.

Мнемограмма у нас уже после опросов составленная, это значит, что с ней работали, и работали вдумчиво. Стоят закладки на возможных точках изъятия Варамли. Первая – до начала «расследования», вторая – перед отлетом на патрульный звездолет и третья – на самом патрульном. Это, пожалуй, больше вопрос к щитоносцам, но вот если бы я думал, как изъять, когда бы решился?

– На патрульном проще всего, – сообщает мне Ленка. – И перед отлетом, и на патрульном проблема кхраагов, но в Пространстве ее решать проще.

Скорее всего, она права, но тут важно послушать мнение пассажиров. В любом случае круг временного смещения для погружения я очерчиваю, запуская расчеты на наладоннике. Пока решится, он мне все и посчитает, а я выдам уже целеуказание Александру Палычу. По-моему, получается логично.

Взглянув на часы, понимаю, что времени у нас всего ничего, потому стоит поесть. Ленка очень любит оладьи «по-винокуровски». Совершенно особенный у них вкус, домашний, можно сказать. Как им это удается запрограммировать, никто не знает. По слухам, адмирал заказывает их всегда со случайным выбором варенья. Говорят, он так оценивает, будет ли успешным день. Врут, наверное, не может же командующий анализ правильности своих решений доверять синтезатору? Так что точно врут. Но я решаю попробовать этот метод, пусть даже это и байка, заказав у стоящего в каюте синтезатора две порции.

– Интере-е-есно, – тянет Ленка, в одно мгновение очутившись рядом. – Ой!

Я знаю, отчего это «ой». Перед ней порция с ее любимым черешневым вареньем, а мне земляничное досталось, которое я тоже очень люблю. Если байка не врет, то будет нам удача в походе. Впрочем, она и так будет, я уверен в этом, ведь нет у нас другого выхода.

Мы быстро доедаем наш завтрак, который по корабельному времени… хм… ну, очень ранний, пять утра. Запиваем это великолепие крепким чаем, черным, конечно же, хотя говорят – зеленый лучше, чтобы проснуться. У нас сейчас выход у самого «устья», обмен с патрульным… Интересно, кого сослали на этот раз? Совсем недавно это был очередной Винокуров, но у него малыши, я точно знаю, так что даже интересно. Во Флоте все про всех знают, как деревня большая, слухи разносятся – только в путь, и не всегда правдивые. Вот история была, помнится…

– Пять минут, командиры, – напоминает нам о времени разум звездолета.

– «Тайко», уровень осознания, – подаю я безусловную команду. С этого момента начинается наш поход, потом все мои действия под лупой рассматривать будут, оттого, наверное, инструкция и вспоминается.

– Полный, командир, – отчетливо хмыкает квазиживой, но на этом не останавливается: – Дублер тоже полный, но в данный момент законсервирован.

– Спасибо, – благодарю я, подавая руку жене.

Это новая инструкция: на звездолетах, особенно со временем связанных, обязательно есть дублирующий разум, чтобы больше никому не пришлось вести гиперскольжение руками. То еще удовольствие на ручном летать, так что очень хорошая придумка. Синицын наверняка через «Щит» продавил, учитывая скорость реакции. Флотская служба пока раскачается, эпоха смениться успеет, тем более что в последнее время они как-то кучно меняться пошли.

Мы выходим сначала в коридор, а затем, переглянувшись, в рубку. Тут у нас квазиживые пилоты скучают, а вот остальные пока не подтянулись. Непорядок на самом деле, но случиться ничего не может – тут наша территория. Хотя… Я уже хочу поздороваться, когда в рубке оказываются, будто из воздуха, остальные трое членов экипажа. Вот теперь порядок.

– Здравствуйте, товарищи, – приветствую я сразу всех.

– Здравствуй, командир, – звучат вразнобой голоса.

Это мы договорились на «ты» обращаться, отчего на звездолете сразу установилась вполне дружеская атмосфера. Субординация тут ни при чем, а вот отношение как раз да. Возможно, это не совсем правильно, но мне так комфортно, а командиры тут мы с Ленкой из-за нашего единения.

– Выход, – констатирует факт Лань, она слева сидит. – Запрос патрульного.

– Стандартный ответ патрульному и синяя карта, – реагирую я, потому что так по инструкции положено. – Кто там, кстати?

– Лаврентьев, товарищ капитан третьего ранга, – Лин явно улыбается, хоть мне этого и не видно.

Да, предсказуемо. Старший лейтенант Лаврентьев, перепутавший результат ответа сканера пространства и выдавший сотку на ретранслятор вместо того, чтобы по инструкции действовать. Устроил «веселый» переполох в системе Маории, но все, слава звездам, разрешилось. Вот и сослали его за такой-то залет, хорошо, что вообще не списали, но все мы разумные. И у квазиживых ошибки бывают, и у живых, так что дали ему, видимо, последний шанс.

Наставник Варамли

Время на размышление они мне дали зря. Не продумали похитители этого, не продумали. Изображая сон, внезапно меня сморивший, я рассуждаю. Мне очень надо обо всем поразмыслить, потому что ситуация очень уж неожиданно изменилась. Рамри никак не реагирует на факт того, что я «сплю», отчего у меня возникают серьезные сомнения в его адекватности. Как кукла, честное слово.

Итак, что у меня есть? Самки кхраагов готовятся напасть на звездолет химан или совершить аналогичную провокацию. При этом нас с Д’Болом хотят уничтожить. А почему мы так решили? А решили мы так, потому что глава клана… Значит, самцы и самки работают вместе, при этом они решили химан ликвидировать. Логично? Логично. Какой смысл при этом меня красть, да еще таким способом? Я знаю очень много о кхраагах. Больше, чем кто-либо, свободно владею языком и могу втереться в доверие. То есть меня можно использовать для нападения. Вопрос: зачем при этом так темнить?

Ответа на этот вопрос нет и быть не может, но при моем похищении использовались технологии аилин, что говорит о том, что инициатива исходит от них. Учитывая, что кхрааги уже начали, ответные меры вполне логичны, правда, непонятно, почему не сказать прямо. Значит, дело совсем в другом. Видимо, меня будут использовать, давя на чувство опасности, возможно шантажируя детьми, или же…

Тюрьма объясняется, если меня надо напугать, а потом счастливо спасти. Рамри или Бивиан меня слишком хорошо знают, чтобы идти на такие ухищрения, а вот аилин… Ушастые умеют брать химана под полный контроль, я это однажды видел. Поскольку со звездолета мне не сбежать, то надо ждать развития событий – допросов, угроз, шантажа, если я прав.

В любом деле нужен мотив. Каким он может быть тут? Допустим, убить кхраагов чужими руками. Слишком сложно, на самом деле. А что еще возможно? Полное уничтожение конкурентов или рабство оных. То есть некая резервация, где все будут заперты. Вот это очень в духе ушастых, которым нас любить не за что. Значит, принимаем за рабочую версию и смотрим на развитие событий.

Мысли возвращаются к Д’Болу, который стал мне сыном. Нет у мальчика ни тепла, ни опоры в жизни, кроме меня, да еще и этого лишили. Кроме того, напасть на моих детей, если я прав, самое логичное действие, ведь для ушастых месть священна. Значит, для них логично будет предположить, что я стану мстить… Стоп! А если обвинить химан в таких действиях против моих детей? Ведь по ушастой логике, я должен мстить тогда «своим»!

И в тот миг, когда меня прошибает потом от понимания ситуации, звездолет сотрясается. Раз, другой, я раскрываю глаза, чтобы увидеть мертвое тело товарища, навалившееся на рычаги управления. Нас явно атакуют, поэтому я с трудом берусь за рукоятки. Вот зачем пульт парный, кстати. Это учебная спарка, специально, видимо, для этого нам предоставленная.

Перед носом химанский крейсер, вроде бы стреляющий куда-то нам за спину, а в эфире яростное рычание кхраага. Правда, судя по возгласам, оно во время спаривания записано было. Однако реагировать просто необходимо, поэтому я закручиваю спираль противозенитного маневра. Как умудрились убить Рамри, я понимаю: технологии те же, и есть они у многих. Но тут будто молот бьет по кораблю, отчего я теряю ориентацию, а затем все начинает происходить как-то слишком быстро – трещит, сминаясь, обшивка, кто-то рычит, и, получив совершенно ошеломительный удар в лицо, я теряю сознание.

Открываю глаза я в темноте и тишине. Судя по всему, начинается второй этап обработки – страх смерти. Какие знакомые технологии-то… Так вот, поторопились мои визави, что означает: меня в принципе не уважают. Но это и выдает личность вдохновителей и планировщиков акции. Если меня планируется использовать как ключ к химанам и одновременно кхраагам, тогда такое внимание логично. Я закрываю глаза, чтобы лучше слышать, а не пучить их в темноту, и вспоминаю. Перед глазами встают моя погибшая любимая, грустно улыбающаяся, Брим, Туар, Лиара, какими я их видел в последний раз, и Д’Бол… Я понимаю: они наверняка мертвы или скоро будут, но тут я ничего сделать не могу. Отомстить, впрочем, надо, только истинным виновникам, которых я найду обязательно.

Тьма сменяется ярким светом, видимым сквозь сжатые веки, и сразу же следует сильный удар в грудь, опрокидывающий меня навзничь. Торопятся, слишком торопятся ушастые… Это совершенно точно они, потому что наши начинают ломать совсем не так. Наши сначала дали бы послушать детские крики, а потом уже переходили к ломке, а тут решили начать с избиения. Я сворачиваюсь в позу эмбриона, прикрывая жизненно важные органы и голову, конечно, а на тело сыпятся удары, по-моему, палкой, лишь затем заменяясь разрядами. То есть хотят довести дело почти до шока. От неожиданности я, конечно, хриплю, но часть моего разума будто отделяется от тела, как учили, чтобы отключить боль.

Меня многому учили, в том числе и как противостоять подобным методам допроса. Хотя это не допрос – это ломка с непонятной целью. Принято сначала озвучивать вопросы или пожелания, и только потом что-либо делать, а сейчас происходит совсем что-то неправильное. А раз неправильное, то можно ожидать последующего «спасения». Будто подтверждая мои слова, избиение прекращается, а свет резко гаснет, позволяя мне оценить повреждения.

Некоторое время я еще прихожу в себя, переключая очень специфическую боль. Говорят, можно как-то ее в удовольствие переключить, но я так не умею. Впрочем, я могу ее отключить, изобразив удовольствие. Тогда у врага появится проблема… Хм… Или у меня? Нет, пожалуй, проблема будет у меня, ведь кто знает, что они придумают? Логично, надо кричать погромче, наоборот, демонстрируя, что все у них получается.

А что по повреждениям? А вот тут у нас ситуация еще интереснее – по моим ощущениям, нет логичных повреждений. Ребра – ушиб, хотя должны были сломать, руки-ноги тоже ушиблены, спину я осмотреть не могу, но сдается мне, раны поверхностные, судя по тому, как они ощущаются. Жаль, что психологию ушастых я знаю плохо, так бы мог понять, чего мне ожидать.

Все-таки, думаю, меня ждет что-то публичное, дабы я уверился в том, что нахожусь в опасности, и был готов сотрудничать. Да, думаю, сейчас продолжения ждать не стоит, а затем будет что-то публичное… И вслед за этим «спасение». Это логичнее всего, если я им нужен живым. А если нет? Что, если им нужен не я, а Д’Бол или дети? Что тогда?

Погружение

Евгений Соколов

Еще раз внимательно осмотрев притихших товарищей, я вздыхаю. В то, что задача окажется простой, никто не верил и так, но озвученная информация означает, что искать нам предстоит деревянную иголку в стогу сена. Ленка, насколько я вижу, того же мнения, что, конечно, радует.

– Итак, – резюмирую я, – о том, что произошло на самом деле, мы не знаем ничего. Разрозненные силы кхраагов и планета, на которую свезли самок, были уничтожены, но значительно позже. Мы же летим так, чтобы найти Варамли, но не пересечься с Д’Болом. Входим в прошлое внутри вселенной. Возражения?

– Нет возражений, – качает головой Синицын. – Где-то там и я буду… поэтому историю настолько сильно лучше не трогать, кто знает…

– Да, – киваю я. – Альтернативная реальность нам не нужна. В таком случае расходимся по кораблям и двигаемся за мной в режиме максимальной маскировки.

Мое указание фактически завершает наше долгое совещание, в ходе которого мы установили, что о ситуации на той стороне не знаем ничего. Даже, где может находиться этот самый Варамли, неизвестно. Кстати, на эту тему можно подумать, и мне тут будут нужны щитоносцы, поэтому я их не отпущу пока.

– Киу и Миша, задержитесь, пожалуйста, – прошу я тех, о ком подумал.

Мы решили перейти на имена, что в случае с Киу особенно актуально. Принимая во внимание то, как они обращаются друг с другом, щитоносцы наши, пара у них совершенно не зря так подобрана. Девочек ка-энин у нас больше всего в этот раз, тоже, наверное, не зря. Ну а пока разумные расходятся и разлетаются, я подсаживаюсь к щитоносцам. Возникла у меня одна мысль, а учитывая, что они личные ученики того самого Синицына, должны знать многое.

– Ребята, – обращаюсь я к щитоносцам, – подумайте, пожалуйста, и перечислите, кто и зачем мог изъять Варамли. Нам надо прикинуть все варианты. Сможете?

– Сможем, – улыбается мне Михаил, доставая наладонник.

– Отлично, – киваю я им. – Пойдем, Лен.

Нам в рубку надо: сначала пройти коридором лин в закрытую вселенную, а затем опуститься в прошлое. Не такое оно и далекое, но тем не менее это прошлое, и с ним надо обращаться осторожно. Сейчас, впрочем, нам надо вести эскадру через проход расы лин в закрытую вселенную. О расе нам известно немного, но главное – защита их кораблей была менее совершенной, чем наша. Маршрут давно нарисован, поэтому сложностей не будет. Наш с Ленкой дар с этим согласен.

– Боевая тревога, – командую я, войдя в рубку. – К походу и бою изготовиться, защитные поля в максимум.

Это традиционная команда, сейчас-то она имеет довольно мало смысла – к походу мы готовы всегда, но традиции, на которых Флот стоит, неискоренимы. Именно потому она и подается, команда эта. В ответ приглушенно звучат такие же традиционные звонки – частые прерывистые сигналы, сыпятся доклады служб и подразделений о готовности, ну и «Волошина» с «Чайкиной» докладывают, конечно.

– Эскадра к походу и бою готова, – констатирует Ленка, проследив за сообщениями от служб и кораблей, дублирующимися на ее экран.

– Курс на первую точку, скорость ноль-пять, – сразу же командую я нашим пилотам.

– Курс принят, – тут же отвечает мне Лань, а звездолет приходит в движение, что заметно по убежавшему куда-то назад навигационному бую.

– Ну, в добрый путь, – негромко произношу я, на что Василий одобрительно хмыкает.

В субпространство мы не прыгаем – это просто не нужно, расстояние здесь небольшое. Не больше получаса нам идти с полусветовой скоростью, затем у нас точка входа в коридор. Как он выглядит, я не знаю, но ключ у нас есть, раз вся система за какой-то необходимостью активна. Активность коридора говорит о том, что имеется сообщение изнутри наружу и наоборот. Впрочем, следы этой активности Человечество, насколько мне известно, встречало.

– Достигнута первая точка, – сообщает Лань.

– Продолжить движение по маршруту, активировать ключ, – реагирует Ленка.

– Движение продолжаю, – подтверждает наш пилот.

И вот тут экран начинает мигать. От неожиданности я зажмуриваюсь: вспышка, серость, вспышка, серость, и цвета вспышек разные. Однако разум звездолета реагирует еще до того, как я успеваю сформулировать свое возмущение. Экран становится совершенно серым, будто мы в субпространстве, при этом на нем появляются сообщения, понятные пилотам, к чему я не приглядываюсь, – пытаюсь проморгаться.

– Да, не для каждого, – соглашается с моими мыслями Ленка. – Нужно для будущего учесть.

– Надеюсь, в будущем мы пойдем по-людски, – отвечает ей Лин, показывая, что пилотам нашим тоже не слишком весело, несмотря на то что они квазиживые.

– Не будем загадывать, – вздыхаю я.

Пока идем, есть возможность подумать. Хотя думать здесь пока не о чем, ведь кому нужно было изымать этого Варамли, подменять его насквозь искусственным существом?.. Стоп! А кто умеет из них такое? Не квазиживым же подменили, а биологическим конструктом, насколько я понимаю. А это только высокоорганизованная цивилизация, например, те же лин. Правда, к этому времени они уже должны были уйти…

– Вышли в Пространство, – сообщает мне Лань.

– Маскировка на полную, фиксирую крупное тело, – сразу же сообщает товарищ Невельский. – Предварительно – звездолет неустановленного типа.

– Пока ждем выхода эскадры, – решаю я, ибо кто знает, почувствует ли незнакомец сканирование и как на него отреагирует.

– Принято, передано целеуказание, – кивает Петр. Да, боевая тревога у нас теперь надолго – мы на вражеской территории.

О чем я думал? «О лин», – подсказывает мне Ленка, на что я благодарно киваю. Так вот, лин должны уже уйти, а аилин – их наследники, вполне могут играть. Тут еще надо разобраться в их целях, потому что любить им что кхраагов, что химан совершенно не за что. Помню, в курсе истории рассказывали о манипулировании.

– Неизвестное тело исчезло, – информирует меня товарищ Невельский. – Возможно, это было иллюзией того или иного типа.

– Возможно, – киваю я. – Как там эскадра?

– Вышли все, замечаний нет, – отвечает мне тот же товарищ, ибо в задачу оператора защитных систем включено еще и наблюдение за пространством.

– Отлично, приготовиться к погружению, – продолжаю я отдавать приказы. – По сигналу ноль произвести маневр согласно плану.

И снова идут подтверждения. Сейчас мы все выстраиваемся в одну линию, начинается ускорение с целью погружения в глубины времени, работает товарищ Заброев – он сейчас старший, а я осматриваю окрестности. Точнее, рассматриваю я, конечно, экран автоматического сканера, на котором пусто. Просто пустота, ни кораблей, ни переговоров, ничего. Интересно как…

Наставник Варамли

Интересно, когда они перейдут к делу? То, что это не химаны, уже понятно. Получается, что и ценности наши для неизвестных ничего не значат. Тут есть еще один нюанс – активатор у меня на планете забрали. Так как мы в пыль не обратились, детонатор они отключили, выходит, кхрааги ничего и не заметили. А как же Д’Бол? За остальными детьми есть кому присмотреть, а малыш Д’Бол… как же он?

Нужно выяснить, что случилось вне моей тюрьмы и случилось ли хоть что-нибудь? Впрочем, меня могли изъять именно затем, чтобы не мешал чьим-то планам. Тоже возможно, причем не исключает того, что это не наши. Это точно не кхрааги, они прямолинейны и довольно честны – и в пытках, и в манипуляциях. Не химаны, как уже удалось понять. А кто? Строго говоря, кто будет «спасать», тот и автор. Это если будут спасать, а не использовать как живца, чтобы поймать детей. Правда, если они именно это задумали, я найду, как спасти…

Пить и есть ожидаемо не дают. Это вполне логично, хотя от жажды уже нехорошо, что означает – я тут больше десяти часов лежу в полной темноте. Ничего не происходит, и тишина такая… давящая. Точно не химаны, значит, дело плохо, могу и не выкрутиться. Погибнуть было бы грустно, но такова судьба разведчика, так что к этому я готов. Главное, чтобы с детьми все в порядке было, в чем я, положа руку на сердце, сомневаюсь. Есть у меня предчувствие, что они в беде, есть.

Внезапно снова загорается яркий свет. Я сжимаюсь в позу эмбриона, но на этот раз меня не бьют, а грубо поднимают на ноги и куда-то волокут. На допрос, наверное, или… Я слышу приближающийся гул голосов и все понимаю – убивать будут. Неважно за что, но совершенно точно будут. Может, и не до смерти, потому что не чувствую я ее дыхания, но мало тоже не покажется. Нужно постараться отключить чувства, закуклиться, потому что сейчас будет больно и, возможно, страшно.

Шум голосов все ближе, я слышу истошные крики, плач, чуть ли не истерику. Странно, но звучит так, как будто все по-настоящему – нет фальшивых интонаций. Шум резко становится очень громким, но раскрывать глаза я не спешу, мало ли… Меня тащат так, что я едва успеваю перебирать ногами, при этом слышу ярость в голосах химан. Понятно все… Интересно, в чем меня обвиняют?

– Предатель! Убийца! – выделяется полный отчаяния и ненависти женский голос.

– Убийца! Наши дети! – добавляются еще голоса, заставляя меня похолодеть.

– Тварь проклятая! Продался кхраагам! – орут химаны, и в голосах нет ничего химанского. – Сдохни!

– Сдохни! Сдохни! – кричат, кажется, все вокруг, совершенно меня оглушив.

Меня усаживают во что-то, пристегивают, что наводит на мысль о немедленной казни, только так не делается. Думаю, что те, кто постарался меня очернить, знают, как и что делается, поэтому сейчас будет судилище. По всем правилам такого мероприятия, интерпретируя по-своему любое мое слово, не давая оправдаться, и так далее. Кроме того, имеет смысл глаза открыть, хотя бы посмотреть, где мы находимся.

– Не хочешь, подлый предатель, посмотреть в глаза людям, чьи дети погибли из-за тебя? Ты же, гаденыш, и своих не пожалел! – раздается совсем рядом громоподобный, но неизвестный мне голос. А вот этого уже не может быть, такие судилища ведут известные химаны.

Я открываю глаза и вижу то, что, положа руку на сердце, ожидал увидеть – зал центрального трибунала, только немного не такой. Есть в нем какая-то странность, как и в толпе химан, беснующейся за стеклом. Ну, во-первых, для химан такое совершенно нехарактерно – или их должно быть значительно больше, или не должно быть вообще. Во-вторых, на скамье судей вообще ни одного знакомого лица. Совершенно точно что-то не так, но тут…

На экране прямо передо мной возникают лица, а чуть пониже – состояние обнаруженных тел, и я понимаю: самки ударили. Ударили туда, где никто не ожидал, убив детей. Только, похоже, убили не всех. И как-то слишком показательно убиты дети. Скорее всего, это правда, почему обвиняют меня – тоже понятно, но вот что с этим делать? Если дети погибли, мне и самому жить незачем. Тут мой взгляд цепляется за лицо сына. Прямо перед глазами – лицо сына и его разорванное пополам тело.

Одно дело понимать это, даже, возможно, знать, и совсем другое – видеть. Мне кажется, все вокруг меня пропадает в назойливом звоне, что отдается в ушах. Туар… Вид мертвого тела сына не дает взять себя под контроль, но часть меня отлично понимает: это может быть ложью. Если в деле аилин, все вокруг может быть ложью… Взять себя в руки получается не сразу, поэтому часть театра я пропускаю. Все происходящее вокруг лишь театр, и это очень даже понятно, но Туар…

– Смерть в космическом пространстве, ибо нет тебе места там, где живут химаны! Сдохни, подлая тварь! – яростно кричит прямо в камеру тот, кто должен изображать беспристрастие.

И именно наблюдаемое, несмотря на то, к чему меня приговаривают, успокаивает. Тот, кто консультировал этот театр, или истерик, или просто намекает на то, что все не по-настоящему. Сейчас меня будут убивать… Если я правильно помню, это казнь в древней капсуле – без гравитаторов, без синтезаторов, совсем немного воздуха, воды и еды. Долгая смерть, мучительная, учитывая сначала перегрузки, а затем невесомость. Сбежать некуда, если капсула действительно древняя…

Теперь, по идее, охранник должен отвернуться, чтобы меня принялась избивать толпа, если она настоящая. И так было бы, только… Грубые руки выдергивают меня из кресла без положенного последнего слова, но я уже мало на что реагирую. Перед моими глазами Туар. Даже понимая, что эта картина может быть ненастоящей, я не могу прийти в себя. Где-то в глубине пульсирует мысль о Бриме и Лиаре, ведь их не было среди показанных мне лиц, но я все еще не могу взять себя в руки. Это просто невозможно… Сынок…

Меня бросают в звонко щелкнувшую заслонкой камеру. Она полна тьмы, почти осязаемой на ощупь, а в следующее мгновение будто яростный зверь, рыча, просыпается снаружи. Странно, для старта нужно какое-то время, ведь это древняя ракета, а не современный звездолет. Церемониальная казнь начинается, причем как-то слишком жестоко – во тьме. Возможно, так и задумано.

Вполне вероятно, что на меня просто навесили всех собак, объяснив собственные просчеты моим кажущимся предательством, и никто «спасать» не будет. Просто убьют таким способом, и все. Может ли такое быть? Я пытаюсь просчитать новую мысль, но видение мертвого тела сына перед глазами да нарастающая тяжесть не дают мне сосредоточиться.

Время

Евгений Соколов

Мы осматриваемся, вися в пространстве, ибо поспешать стоит медленно. Во-первых, надо определиться с датой, во-вторых, с копошением вокруг, в-третьих, следователи выводы еще не доложили. Боевой режим сменен на готовность, поэтому часть экипажа отдыхает, мы с Ленкой, например, пищу принимаем. Я при этом раздумываю, пытаясь нащупать решение.

– Командир, задание выполнено, – сообщает мне, судя по легкому мурлыканью в голосе, Киу. Не привык я к ним еще, вот и определяю так, у ка-энин очень специфическая манера речи.

– Идите тогда в рубку, – прошу я, потому что тут есть диван, а уходить мне отсюда пока нельзя – инструкции кровью писаны.

– Как следует из перехваченных передач, сейчас идет семнадцатое шр’втакса, – докладывает мне разум звездолета.

– Значит, Д’Бол уже вышел, – понимаю я, слегка выдыхая. – Что еще у нас?

– Флот кхраагов попал в ловушку и был уничтожен вместе с планетой К'хритсдрог, – отвечает Ленка. – Отчего у них паника, насколько она для кхраагов вообще возможна.

– Значит… Стоп, сначала щитоносцев слушаем, – останавливаю я себя, глядя на входящих в рубку офицеров «Щита».

Показав им на диван, вылезаю из своего кресла, чтобы присоединиться к щитоносцам. И любопытно мне, и себя проверить хочется – правильно ли я посчитал. В отношении даты тоже все хорошо, хотя стоило бы, наверное, оказаться попозже, но теперь уже ничего не сделаешь. Посмотрим, до чего дошли офицеры, а затем займемся поиском Варамли.

– Итак, подозреваемых у нас трое, – сразу же начинает Миша, показывая мне на наладоннике каждую из рас. – Химаны могли изъять, чтобы спасти. Иллиан – чтобы наказать. Кхраагам это вообще не нужно, а аилин у нас самые загадочные.

– И они наследники лин, – киваю я. – Учитывая, как именно его подменили, да и технологии…

– Именно так, – кивает необычайно серьезная Киу. – Но химанов я бы со счетов не сбрасывала. Как бы там ни было, мы предлагаем сначала разведку.

– Это логично, – киваю я. – В таком случае делаем так…

Я задумываюсь, размышляя о том, откуда было бы логично начать разведку. Для начала, по-моему, стоит перепроверить результаты переговоров между кхраагами. То есть нужно лететь к той планете, с которой стартовал Д’Бол. Затем можно будет исключить то или иное развитие событий. Многое указывает на аилин, и даже мотив имеется – месть за своих, но… Киу права: химаны такие же дикие, там могут быть различные течения, так что возможно все.

– Лань, Лин, где находится К'ргсв’дахра, нам известно? – интересуюсь я у пилотов.

– В точности нет, – отвечает мне сидящая слева близняшка. – Но теоретически…

– Подождем с теорией, – останавливаю я ее, обращаясь к разуму звездолета. – «Тайко», у тебя в памяти есть мнемограмма Д’Бола, по ней вычислить координаты системы старта возможно?

– Анализизую, – отвечает мне квазиживой.

– Надо еще Веру и Борю позвать, – напоминает мне Ленка. – Я займусь.

– Логично, спасибо, – благодарю я ее.

– Обнаружены возможные координаты, – сообщает «Тайко». – Переданы пилотам.

– Давайте, девочки, несите нас к цели, – улыбаюсь я, затем вспоминаю, что ребята на «девочках», как мы корабли эскадры называем из-за их имен, мысли не читают, и быстро поправляюсь: – Эскадре команда «делай, как я».

– Команда передана, подтверждение получено, – реагирует любимая, только что вызвавшая «местных», то есть родившихся в этой вселенной, в рубку. Доступ-то у них есть, а позвать я их сразу не догадался.

Лань и Лин о чем-то тихо переговариваются, а через мгновение экран становится серым: мы в субпространство вошли. Гиперскольжение в случае полнейшей неизвестности – штука неправильная, поэтому идем медленнее, зато так более безопасно. Спасибо предкам, теперь уже известно, как в субпространстве можно «зависнуть», мы сможем в случае чего и спрятаться так, что и аилин не найдут, насколько мне известно.

Несмотря ни на что, идем в полной маскировке и с поднятой защитой. Кто знает, что в головах местных диких, Контакт с которыми инструкции очень не зря запрещают. По идее, Борис может найти Омнию – свою родную планету или хотя бы махнуть рукой в ее направлении. Разум «Тайко» нашел координаты звезды старта Д’Бола по звездной картине, но это еще ничего не гарантирует. Если информация его верна, то планеты мы в системе не найдем, а вот если нет…

Если планета наличествует, тогда десант поищет на ней самой – нам нужен хотя бы намек на то, куда делся Варамли. Искать нужно, и мы его найдем, конечно. Координаты планеты, на которой воспитывалась Светозара, у нас тоже есть, и с ними проще – она четкую привязку дала, но это вовсе не значит, что флот аилин именно там. Есть ли у них флот, вот в чем вопрос…

– Выход, командир, – информирует меня Лин, кажется. Одинаковые они, только по месту у пульта и определяю. – Система чиста, наблюдаются разрозненные обломки.

– Планеты? – интересуюсь я.

– Планеты в наличии, характерных астероидов не наблюдаем, – отвечает мне квазиживая.

– Где-то так я и думал, – киваю ей в ответ, обращаясь затем к Василию. – Ну что, твой выход. Задача – обследовать планету. Кто на ней сейчас находится, в каком состоянии резиденция клана?

– Понял, – коротко кивает он, а затем покидает рубку. «Тайко» тем временем выходит на совершенно пустую орбиту.

Вниз командир десанта, разумеется, не пойдет, нечего ему там делать, но координировать будет, а боевая рубка у него в совсем другом месте расположена. Я смотрю на экран, понимая: если это та самая планета, то что-то не сходится. Ш'дргмассгхра считается родной планетой кхраагов, здесь зародилась их цивилизация. Учитывая, что мы уже знаем, скорее всего, сюда попали изгнанники. Планета покрыта болотами и джунглями, где выживают только сильнейшие, а вот я наблюдаю чуть ли не пустыню. Одно из двух – или планета не та, или по ней ударили чем-то совсем не смешным. Я, например, не знаю, чем можно так кардинально изменить облик целой планеты.

– И я не знаю, – вздыхает Ленка, отвечая на мои мысли. – Либо планета не та, либо тут чуть ли не джунгли испарили.

– Десант разберется, – уверенно произношу я, хотя такой уверенности не испытываю. Возможности узнать, что это за планета, совершенно нет, так что вся надежда на квазиживых Василия.

– Звезда очень похожа на К'ргсв’дахру, – голос Веры с характерными шипящими интонациями заставляет вздрогнуть. – Вон там пояс Древних Богов, как в легендах, видите? – она показывает на экран.

Я смотрю, куда она показывает, замечая рой огоньков, вращающийся вокруг звезды за орбитой первой планеты. Учитывая, что кхрааги с такими вещами не шутят, вполне может быть и правдой. Но что же тогда случилось с планетой?

Пленник Варамли

Скрежет будто от сминаемой могучей рукой консервной банки будит меня. Я не знаю, сколько прошло времени, хотя воды у меня достаточно. С едой сложнее, но ее я и не искал особо, потому что смысла в этом нет. У меня не больше месяца по времени, а затем воздух закончится, и буду я медленно задыхаться. Лучше от голода, по-моему, чем от удушья… Хотя любая смерть плоха, но когда выбора нет, тогда выбора нет.

И вот я слышу скрежет, уже ожидая почувствовать покидающий мою тюрьму воздух, но этого не происходит. Что же задумали мои мучители, что? Нет у меня ответа, да и мыслей никаких нет… Пожалуй, я тут, в этой камере, уже умер… Где-то там, в душе, глубоко. Но тут срежет сменяется скрипом, а затем меня обнимают очень знакомые руки. По крайней мере, мне так кажется. Возможно, всего лишь такие специфические галлюцинации, но мне в сейчас очень хочется, чтобы это было правдой. А дальше звучит голос.

– Варамли! Варамли! – этот голос ни с чьим перепутать невозможно. Но как, она же погибла? – Ты жив!

– Позволь, я помогу, – Бианку перебивает другой голос, интонациями мне что-то напоминающий. – Скорее, у нас нет времени!

Меня поднимают на руки, будто ребенка, вынося на свет, ясно видимый мне сквозь сжатые веки. Открывать глаза нельзя – я долго был в темноте, могу ослепнуть. Меня явно куда-то несут, при этом я слышу всхлипывания той, что считалась погибшей все это время. Пожалуй, я впервые за последние дни растерян, потому что объяснить себе происходящее не могу. С одной стороны, ситуация отлично вписывается в логику «спасения», но вот с другой – Бианка. Откуда она тут? Как так получилось, что она считалась погибшей? Что происходит?

– Он долго голодал и находился в темноте, надо погасить свет, – уверенным голосом, видимо, лекарь разговаривает со спасшими меня. И вот тут до меня доходит, на каком конкретно языке они говорят. И теперь я действительно ошарашен.

Свет сразу же гаснет, позволяя мне открыть слезящиеся глаза. Я нахожусь в кровати, вполне обычной для расы существ, которые меня спасли, напротив вижу только силуэты. Вот только это совершенно точно не химаны. Правда, представить, что аилин спасают своего врага, мне трудно. Но с лекарем разговаривает Бианка, причем она свободно изъясняется на этом певучем, будто птичьем языке.

– Мы сначала покормим твоего… мужа, – мне слышится заминка, и она мне как раз понятна. – Затем займемся его глазами. Сейчас он тебя не видит.

– Варамли, любимый, я приду еще! – с надрывом произносит Бианка, затем исчезая, а вот меня… Скорее поят, чем кормят.

Тягучая жидкость является не самым дешевым продуктом питания ушастых, что должно говорить о моей важности. И именно факт того, чем меня кормят, позволяет взять себя в руки и попробовать просчитать ситуацию. Именно то, что за прошедшее время я пережил и собственную истерику, и отчаяние, и прощание с детьми, мне позволяет сейчас сосредоточиться.

Зачем привели Бианку, мне понятно: с точки зрения аилин, потерявший всё химан вцепится в единственное близкое существо. Вот только тот факт, что моя жена ушастая, меняет очень многое. Во-первых, ее замаскировали, значит, она из разведчиков и была, скорее всего, нацелена именно на меня. Но тогда ясно, почему пострадали мальчики – у них с возрастом уши заостриться должны, что выдаст и их, и маму. Хотя Бианка к этому времени считается погибшей, вопрос, кто она сейчас здесь – пленница или сотрудница. От ответа многое зависит.

И конечно же, вопрос в том, не является ли все произошедшее результатом одной операции, в которой моя жена приняла деятельное участие? Но даже если так, это не объясняет совершенно всего произошедшего, или… объясняет? Допустим, в момент знакомства с Бианкой я был под воздействием. Тогда наша свадьба, рождение детей – элементы привязки для контроля. И в нужный момент происходит то, что мы сейчас видим. Вопрос остается: зачем им я? Кроме как для того, чтобы уничтожить кхраагов, а затем и химан, в голову ничего не приходит.

А что, удобно. Предателем меня уже объявили, я считаюсь мертвым, потому никто коды доступа менять не будет. От кого их прятать, от трупа? Вот и я думаю, что не смешно. Тогда меня действительно можно использовать, чтобы проникнуть на территорию святая святых цивилизации химан и закончить с ней. Вот только мне сейчас надо учесть, что меня под контроль очень легко взять. Я даже и понимать не буду… Рано или поздно это произойдет, значит, надо постараться играть максимально достоверно.

– Отдохни, химан, – с трудно скрываемой брезгливостью произносит лекарь и, видимо, уходит.

Вот он точно искренен. Аилин химанов терпят с большим трудом, испытывая чуть ли не физиологическое отвращение. Так что тут все правильно, а вот что неправильно – сок ифуан. Он, конечно, очень питательный и восстанавливающий, вот только его кому попало не дают, он очень дорогой. Кроме того, химаны, насколько я помню именно эти исследования, переносят его с трудом. То есть если у меня начнется рвота, то это ифуан, а если нет, то нечто под него замаскированное. Спать хочется все сильнее, но я пока держусь.

Итак, если это не ифуан, зачем меня этим напоили? Мотив может быть только один – убедить, что прошло довольно много времени, когда на самом деле лишь день-два. Может так быть? Вполне.

Пока меня не вырубило, надо решить «на склоне» – доверяю я Бианке или нет. Не в частностях, а в принципе. Как я теперь знаю, она аилин, значит, вполне могла очаровать меня, есть у них методы… хм… химические. Вот почему я не могу вспомнить моментов зачатия детей, и наверняка поэтому у меня угнетены половые функции, что мною замечалось. Затем она исчезла, сделав очень больно детям. Впрочем, у аилин привязанности к потомству не существует, их так воспитывают. И вот теперь появляется, как кхрааг из канализации. Верю ли я ей?

Для аилин химаны враги. Не только потому, что мы на стороне кхраагов, для которых ушастые просто очень вкусные, а изначально, насколько я знаю. И вот они, поддавшись уговорам влюбленной разведчицы, решают спасти никчемную жизнь какого-то химана. Просто так, по доброте душевной, если душа у них в принципе есть. Вот взяли и спасли, лечат теперь, а потом отпустят…

М-да, недостоверно выглядит. Значит, к Бианке надо относиться с осторожностью и попытаться выяснить, что с детьми на самом деле случилось. И вот с этой мыслью я наконец отрубаюсь, падая в несущий кошмары сон.

Сюрпризы

Евгений Соколов

Внимательно разглядывая сообщения с короткими докладами десанта, осознаю, что не понимаю совершенно ничего. Бомбардировке планета не подвергалась, при этом температура на поверхности довольно серьезная. Если бы десантники не были бы квазиживыми, еще неизвестно, что с ними сталось бы. Вода на Гармонии кипит при такой температуре, так что ощущение пустыни не зря. Пыль и пепел ввысь не поднимаются, а вот что произошло…

– Возможно, резкий разогрев ядра планеты… – робко предполагает Ленка.

– «Тайко», посчитай, пожалуйста, вероятность подобного для наблюдаемого эффекта, – прошу я разум звездолета.

Учитывая, как он задумался, – ответ непростой. Вот только ничто не мешает предположить, что внизу у нас качественная иллюзия. Цивилизация лин, если я правильно помню записи обследования «основной» планеты, как раз грешила именно иллюзиями, в том числе темпорального типа. Почему я думаю об иллюзии? Вот это интересный вопрос, хотя может быть сигналом дара.

– Василий, десант с планеты экстренно на борт, – поддавшись внутреннему желанию, командую я.

– Разогреть планету для наблюдаемого эффекта технически невозможно при сохранении физики пространства, – отвечает мне наконец «Тайко».

– То есть иллюзия, – констатирую я. – Или симуляция.

– Разницы никакой, – хмыкает Ленка. – Значит, скорее всего, планета все-таки уничтожена? А зачем поддерживать видимость существования?

– Это материнская планета, – вступает Вера в разговор. – Ее не бросят никогда и будут защищать. Это ловушка.

Вот теперь на правду похоже. Если мы имеем дело именно с ловушкой, тогда все встает на свои места, ведь наша эскадра в поле маскировки, и возможный триггер просто не срабатывает. Интересно, а как десант мог обнаружиться на планете, если ее нет? Или, возможно, она есть только частично? Но проверять не будем, а будем уходить…

– Лань, давай к химанской планете, – командую я, на что пилот кивает. – Эскадре принять маршрут движения.

Что произошло, мне, конечно, интересно, но не настолько, чтобы рисковать кем бы то ни было. Будет возможность – узнаем, а нет так нет. Зачем нужна эта ловушка, мне понятно: раз кхрааги решили защищать ее любой ценой, то сектор не покинут, и даже сбежавшие корабли стянутся сюда. Одно мне непонятно – откуда параметры поверхности, если самой планеты нет?

– Это может быть просто большой звездолет, командир, – сообщает мне появившийся в рубке Василий. – Попытка пробить поверхность ни к чему не привела, так что вполне возможно.

– Да, этого варианта я не предусмотрел, – согласно киваю я командиру десанта. – Спасибо. Сейчас летим к химанам, спасибо Борису.

Да, Боря, в бытность свою Бримом, любил смотреть на небо, изучать ближайшие звезды и мечтал стать пилотом. Именно благодаря его воспоминаниям «Тайко» сумел определить местоположение столичной планеты химан, и мы сейчас спешим именно туда. В субпространстве, конечно, но спешим. Сейчас надо понять, что на самом деле происходит и где теоретически может быть Варамли. Как бы ни пришлось брать звездолеты на абордаж.

Что нас может ждать в столичной системе химан, я себе представляю – либо готовый к старту флот, либо уже отсутствующий по причине нападения на кхраагов. Вопрос только в том, было ли нападение, или же Вере, в бытность ее Хстурой, тоже показали театр? Здесь многое возможно, потому мы и не расслабляемся. Учитывая, что от Ш'дргмассгхры можно увидеть Омнию в телескоп, то расстояние не сильно большое. Кстати, тоже необычно – расселение само по себе выглядит шахматной доской.

– Выход, командир, – будто подтверждая мои слова, произносит Лин. – Фиксирую активность в звездной системе.

– На экран, – командую я, готовясь увидеть большой флот.

Моему взгляду предстает процесс формирования каравана. Тут словно что-то толкает, и я подаю команду на трансляцию переговоров в системе. Просто набрав на сенсорной клавиатуре, а не голосом, как будто кто-то может услышать. Некоторое время ничего не происходит – квазиживой разум адаптируется.

– Проклятый предатель быстро сдох, – «Тайко» высвечивает на экране подсказку, указывающую на один из кораблей конвоя.

– А что случилось? – отметка перемещается на другой корабль.

– Астероид разбил капсулу проклятого Варамли, – подсветка возвращается обратно. – Так что сдох слишком быстро.

– Предатель проклятый… – кто-то отчетливо всхлипывает в эфире, а я озадаченно с Ленкой переглядываюсь.

– «Тайко», – обращаюсь к разуму звездолета. – Сканирование эфира планеты на все упоминания о Варамли.

– Принято, – отмечает принятие приказа квазиживой, а я задумываюсь.

– Варамли был в более позднем периоде, – напоминает мне Ленка. – Следствием наших действий это быть не может, значит, надо звать щитоносцев.

– Пойдем, поговорим все вместе, – вздыхаю я, вставая с кресла. – Петр Михалыч, вы за меня пока.

– Благодарю за доверие, – сдержанно улыбается оператор наших защитных систем.

Ему, конечно, не по чину, но оставить некого, а поговорить надо. Вот тут нужны щитоносцы, потому что ситуация ставит меня в тупик. Возможно, у следователей есть идеи о том, как подобное возможно. Потому мы с Ленкой отправляемся в зал совещаний, а за нами гуськом и все остальные. Войдя, я вижу, что «Тайко» перевел трансляцию информации с планеты сюда. На экране отображаются все упоминания Варамли и выглядят они так себе. Борис же замирает, быстро читая появляющиеся строки.

– Папа… – шепчет он, глядя на изображение изможденного мужчины, привязанного к железному креслу. – Папочка…

Варамли его отец, и, несмотря на то что у Бори есть и мама, и папа, реакция товарища Синицына вполне понятна. Тот факт, что Варамли он узнает, только добавляет непонимания, а я внимательно, но быстро читаю возникающие на экране строки. Товарищи рассаживаются, готовые работать, а я вот осознаю, что не понимаю совершенно уже ничего.

– Итак, товарищи следователи, – начинаю я разговор, – известно, что Варамли был жив в более позднем времени, это факт. Товарищ Синицын отца узнал, это тоже факт. «Тайко»?

– Согласно информации с планеты, Варамли обвиняется в предательстве, – послушно вступает разум звездолета. – По его вине произошло нападение кхраагов на экскурсионный транспорт, в результате которого погибли дети. Суда, по сути, не было, доказательств не представлено. Варамли обвинили и выкинули на орбиту в древней капсуле для медленной смерти. Однако капсула столкнулась с астероидом, будучи полностью уничтоженной.

– И вот теперь у меня вопрос: что бы это значило? – я внимательно смотрю на наших щитоносцев.

На лице Киу появляется мечтательная улыбка, тогда как Михаил совершенно спокоен. Похоже, история им что-то напомнила?

Пленник Варамли

На ноги меня ставят ожидаемо быстро, причем вокруг меня только аилин. В случае союза стоило бы ожидать еще и иллиан, но их нет. Получается, исключительно аилинский корабль, при этом на нем явно разведчики, ведь Бианка разведчик. Зовут ее, скорее всего, иначе, но вот вопрос довери