На другой стороне
Глава 1
Профессор
В действительности профессором он не был – это было прозвище, рожденное сходством: вечно взъерошенные, непослушные волосы и, конечно, неизменные очки. Очки он любил безмерно, даже собирал их, словно сокровища. Однажды старый приятель привез из Мексики диковинную пару – в старинной деревянной оправе, с черными, как смоль, стеклами.
Сегодня ожидалась домработница, чтобы приготовить ужин. Профессор подошел к окну. С шестого этажа открывался вид на весь микрорайон, главное – на оживленный перекресток. Вечерело, с неба сеялся мелкий, назойливый дождик. Непонятное влечение потянуло его к пыльной коробке, что притаилась на шкафу. Достав ее и раскрыв, он увидел ворох бумаг и те самые старые очки. Осторожно отполировав стекла, он надел их и принялся бродить по квартире. Зрение в них будто прояснилось, и, несмотря на мрак стекол, мир предстал ярким, залитым солнечным светом. Это удивило профессора, но то, что последовало, изумило его до седых волос.
Представьте себе эту картину: возле каждого встречного, рядом или чуть позади, шествовал алый демон, ростом не выше колена. Какой-то чертенок подталкивал своего подопечного, явно торопясь, другой – поддерживал, а то и вдвоем тащили пьяного гражданина. Возле кафе, где собралась влюбленная парочка, алые демоны, взгромоздившись на плечи, что-то нашептывали им. Стайкой они ехали на крышах машин, носились по детской площадке, цеплялись за балконы многоэтажек. И все это придавало профессору такие яркие краски на душе, что его прошиб холодный пот. Резко отстранившись от окна, он снял очки. И заметил – алый демон спокойно сидел на краю стола и наблюдал за ним.
Профессор осторожно опустился на диван. Переведя дух, он вновь почувствовал необъяснимое притяжение к очкам. Картина за окном осталась прежней, но в комнате алого демона не было. В дверь позвонили. Домработница, приходившая трижды в неделю, как всегда, поздоровалась, что-то спросив, и удалилась на кухню. Профессору было не до нее. Его подстегивало необычайное, всепоглощающее любопытство. Он то снимал, то снова надевал очки. Алого в комнате по-прежнему не было. Он сидел у него на плече и что-то шептал на ухо.
Так незаметно прошел час. Из кухни позвали к ужину. Профессор, не снимая очков, прошел и сел за стол, погрузившись в наблюдение. Домработница, женщина лет пятидесяти, стояла у плиты, а два алых демона пытались размазать кусочек масла по полу прямо у ее ног. Она что-то говорила, но профессор не слышал – его взгляд был прикован к происходящему. Алые демоны уселись на подоконник, тоже наблюдая. Женщина, переминаясь с ноги на ногу, все же наступила на предательски промасленный участок пола. Нога скользнула, но, не упав, она извинилась и, взяв салфетку, вытерла пятно. Алые ухмыльнулись, и один из них промолвил: «Работает». В ту же секунду они исчезли.
Профессор проводил домработницу, затем зашел на кухню. Налив себе полный стакан чего-то крепкого, он произнес: «Я уже их слышу». Больше в тот день профессор к очкам не прикасался.
Проснувшись утром, он первым делом неспешно подошел к окну. Надев очки, он ожидал увидеть прежнюю картину, но ничего не было. Что бы он ни пытался разглядеть, через призму стекол мир оставался тусклым, как в пасмурный день.
Прошла неделя. Профессор нашел подработку, которая требовала поездок на другой конец города. В одну из таких поездок он захватил те самые очки – а вдруг! Целый час в метро показался ему вечностью. Он достал очки, надел их, но, как ни странно, ничего не увидел. «Очень удобно, – подумал он, – можно немного поспать, не привлекая внимания, да и на красивых девушек взглянуть». Закрыв глаза, он провалился в сон, где ему снился алый демон, распивающий с ним на кухне чай и повествующий о чем-то.
Он очнулся от яркой вспышки света. Двери поезда открылись, и перед ним предстала устрашающая картина: пожилой мужчина стоял на краю платформы спиной к нему, а с десяток алых демонов, охваченных неистовым рвением, изо всех сил толкали его. Один сидел у него на плече и что-то шептал на ухо. Профессор рванул с места, едва успев выскочить на платформу в закрывающиеся двери. Подбежав к старику, он крепко схватил его за руку и отвел в сторону. Мужчина несколько секунд смотрел в глаза профессору, затем промолвил: «Спасибо» и, медленно повернувшись, растворился в толпе. Алых демонов и след простыл.
Глава 2
Прошел месяц, а мир оставался прежним, серым и неприметным. Но где-то там, наверху, в бездонной выси, возникла огромная красная субстанция, призвав к себе маленького алого демона. "Поговори с профессором по душам, так сказать," – прозвучал шепот, будто эхом из самого мироздания. "Будет сделано," – ответил алый демон, растворяясь в воздухе.
Профессор, однако, не успокаивался. С неутомимым рвением он каждые пять минут надевал свои загадочные очки, в надежде узреть нечто из ряда вон выходящее. Был вечер. Обычный вечер в уютной, привычной обстановке: стоптанные тапочки, домашние штаны, футболка. Профессор устроился на диване, включил телевизор. Очки лежали рядом, но рука сама потянулась к ним. Он надел их, и перед ним возник тот самый алый демон.
"У меня к тебе предложение, бро," – пророкотал демон, его голос звучал как шелест миллионов страниц. "Сходи на кухню, включи вытяжку и сожги эти очки к чертям, так сказать."
"Я тебя слышу, я тебя слышу, я тебя слышу," – передразнил его демон, его голос наполнился едкой иронией.
Профессор замялся, но в итоге выдавил из себя: "Нет."
"Я так и знал," – буркнул про себя демон. Щелчок пальцев – и профессор обнаружил себя в коридоре какого-то космического корабля или станции. Через иллюминаторы виднелась бескрайняя чернота космоса. Из-за угла послышались голоса. Навстречу ему вышли двое астронавтов в сверкающей экипировке – мужчина и женщина.
"Ты кто такой? Откуда?" – спросил мужчина.
"Я с Земли," – ответил профессор, снимая очки и отступая назад.
"Мы тоже не с Марса," – усмехнулась девушка. – "Ладно, парень, а какой сейчас год?"
"2418."
"Эх, я махнул на 400 лет вперед," – пробормотал профессор. Астронавты, казалось, ничуть не удивились. "Мы видели и не такое," – сказала девушка. – "Пройдешь с нами. Не бойся, будет не больно. Мы поместим тебя в специальную камеру, которая определит твой возраст, происхождение, болезни и прочее. Очки можешь отдать нам." Мужчина протянул руку к очкам.
Профессор спрятал их в карман штанов. "Нет, они останутся при мне."
Астронавт достал нож. "Я так не думаю."
Профессор резко обернулся и бросился бежать, на ходу надевая очки. "Ну где же этот чёрт! Чёрт возьми, нужен как никогда!"
"Далеко не убежишь, слышу я тебя," – прозвучал голос позади. В конце коридора была тупиковая, закрытая дверь. У нее, скрестив ноги, сидел алый демон. "Что, так и будешь бегать, или все-таки выполнишь мою просьбу?"
"Давай вернемся и все обсудим," – согласился профессор.
"Как скажешь," – демон вновь щелкнул пальцами. Профессор оказался на ледяном плато. Холод был таким, что будто отрезвил его. "Ладно, ладно, будь по твоему. Только верни меня на мой теплый диван."
"Алый демон щелкнул пальцами.
"Вернемся к нашей договоренности?" – переспросил демон.
"Да-да, будь по твоему," – покорно согласился профессор.
"Сними очки, профессор."
Профессор послушно снял их.
"Как был, так и остался на месте," – сказал демон. – "Да, мы и так можем. Но обычно тех, кому мы так приходим, мы забираем. Почти мгновенно. Так что пойдем на кухню?"
"Будет по твоему," – вздохнул профессор.
"Интересно все-таки было," – прошептал демон. – "Не тебе судить, не тебе решать. Это наше упущение, этот артефакт…"
Вдруг, будто погас свет. Стало темно. Но алый демон, казалось, светился в этой черноте.
Глава 3
Последние отголоски сознания профессора бились о стены пустоты, словно прибой о безжизненный берег. Исчезли прикосновения, исчезло зловещее свечение, растворилась даже тень собственного "я". Осталось лишь эхо мысли, прозвучавшей как последнее завещание: "Стоило ли оно того?". Но что значил этот вопрос в безвременье, где не было ни ценности, ни меры?
Время, каким он его знал, утратило всякий смысл. Профессор, или то, что осталось от его былого "я", воспринимал лишь смутные образы, просачивающиеся сквозь эту бездну. Он видел проблески прошлого: пыльные книжные стеллажи, уютное кресло у камина, лицо любимой жены. Эти картины, окутанные меланхоличной дымкой, вызывали лишь смутную тоску, ибо принадлежали теперь другому, более раннему существованию.
Демон, алый маяк в его загробном мире, казалось, наблюдал. Не глазами, ибо глаз у него не было, а каким-то всеобъемлющим восприятием. Он был воплощением немой тирании, а профессор – его бесконечной, но уже бессмысленной добычей. С каждым новым витком небытия профессор осознавал, что прежняя жизнь, полная амбиций и научных изысканий, была лишь мимолетным сном.
Его существование теперь состояло лишь из оттенков алого, пульсирующих в безмолвии. Он стал частью этой красной субстанции, её невидимой нитью, вплетенной в причудливую ткань чужой воли. Исчезли страх, сожаление, сама возможность задать вопрос. Осталась лишь смутная память о том, что когда-то он был профессором, человеком, осмелившимся бросить вызов неизведанному.
В этой вечной, бесцветной тишине, где каждый оттенок алого был одновременно началом и концом, профессор, наконец, нашел свой ответ. Стоило ли оно того? Ничтожность его прежней жизни, обретенной в небытии, навсегда стерла эту наивную дилемму. Он просто был. И этого было достаточно.
Вдруг профессора кто-то дернул за руку: "Хватит витать в облаках, – прорычал алый демон. – Пора сжечь очки, и разойдемся мирно". Профессор зажег плиту, и в тот же миг все вокруг озарилось ярким светом. В дверях возник силуэт, раздался выстрел, алый демон исчез, свет погас. Профессор увидел перед собой человека лет пятидесяти – в джинсах, кожаной куртке, с огромным револьвером, из дула которого вился дымок. "После выстрела, а-ля Бельмондо?" – подумал профессор. "Я не Бельмондо, – ответил незнакомец. – Я страж мироздания. Будем знакомы. Алый демон, видимо, ушел. Ты не бойся, мы сейчас вместе пробежимся по временным окнам. Будет весело". И в ту же секунду они очутились в огромной воронке, в самой гуще боя Первой мировой войны.
Глава 4
Пронзительный свист снарядов, грохот канонады – профессор очнулся посреди хаоса, которого не мог себе и представить. Окоп, пропитанный запахом земли и смерти, стал декорацией его нового, совершенно нелепого существования. Алый демон, казалось, лишь посмеивался, наблюдая за его растерянностью. Но страж мироздания, этот странный человек с револьвером, лишь обнял его за плечо.
"Не бойся, старик, – его голос звучал спокойно, несмотря на рвущийся рядом снаряд. – Здесь лишь одна из многих остановок. Алый демон – это всего лишь тень, которую ты сам создал. А теперь смотри". Страж поднял руку, и в воздухе, словно чернилами, расплылись новые картины.
Они скользили сквозь века, наблюдая за рождением и гибелью империй, за великими открытиями и опустошительными войнами. Профессор видел, как человечество, преследуемое своими же страхами и амбициями, раз за разом повторяет одни и те же ошибки, ведущие к саморазрушению. Он видел, как стремление к познанию, которое так боготворил, оборачивается чудовищными изобретениями.
"Каждый из нас – это всего лишь точка в огромном пространстве причин и следствий, – пояснил страж. – Твое "я", твои научные изыскания, твои страхи и твои надежды – всё это лишь вибрации, эхо в бесконечном космосе. Алый демон – это лишь зеркало, отражающее твою собственную тень".
Профессор, чьи последние отголоски сознания утихли в пустоте, теперь обретал новое, неожиданное понимание. Вопрос "Стоило ли оно того?" утратил свою остроту. Он понял, что его жизнь, как и жизни миллиардов других, была лишь крохотной, но неотъемлемой частью великого полотна бытия. И в этом осознании, в этом безмолвном принятии, он, наконец, обрел покой.
Страж, с невозмутимым спокойствием, наблюдал за тем, как профессор погружается в это новое видение. Вокруг них продолжался грохот битвы, но для профессора он уже звучал приглушенно, как далекий шум. Он больше не был привязан к своему физическому телу, к окопу, к этой войне. Он стал чистым сознанием, свободно парящим среди звезд времени.
"Теперь ты видишь, – проговорил Страж, его голос стал еще тише, словно шепот ветра, – что твои страхи, твой "алый демон", были лишь проекцией твоей собственной неуверенности. Ты искал ответы во внешнем мире, в формулах и теориях, но истина всегда была внутри тебя, скрытая за завесой иллюзий."
В следующий миг профессор вновь увидел себя, молодого, полного амбиций, склоненного над книгами. Он видел моменты триумфа и разочарования, радость открытий и горечь потерь. Он понял, что каждая ошибка, каждая победа – это кирпичики, из которых сложена его уникальная история, часть великой мозаики человечества.
"Именно в этом хаосе, в этой бесконечной борьбе, – продолжал Страж, – мы находим себя. Мы учимся, растем, становимся сильнее. Твоя жизнь, профессор, была полна смысла, даже если ты не всегда это осознавал. Каждый из нас оставляет свой след, свою вибрацию, которая становится частью вечности."
Перед глазами профессора открывался новый горизонт. Он больше не видел свой путь как обособленный, полный тупиков. Он увидел себя как частицу космического танца, где каждая душа играет свою роль, внося свой вклад в общее движение. И этот взгляд, этот безграничный охват, принес ему умиротворение, которого он так долго искал.