Вместе никогда

Пролог

Он был последним человеком, которого я смогла полюбить.

Он отвергнул меня, оставил наедине с моими чувствами. Я не виню его, ведь за короткое время я действительно полюбила. Он стал для меня частью моей еще совсем короткой жизни. Кажется, я еще долго не смогу избавиться от этих чувств. Хотя в своей повседневной жизни я редко вспоминаю о нем, но если вижу чем-то похожих на него людей или слышу фразы, которыми он говорил, то на душе становится приятное тепло, грусть и радость за присутствие и отсутствие этого человека в моей жизни. Этот кудрявый, высокий парень смог свести меня с ума за очень короткое время. А что насчет его запаха… я понятия не имею, как он пахнет. Я ни разу не чувствовала его запах, но знала аромат его молчания. Никогда не чувствовала его дыхание, но наизусть выучила ритм пауз в его голосе. Не трогала его кудрявые волосы, но касалась дрожи в собственном теле, когда он писал «привет». Я не знаю цвет его глаз, но уверена, что безумно влюблена в его взгляд.

Я была рядом с ним только один раз. Именно тогда он стал началом конца моего спокойствия.

Глава 1

Сейчас была середина июня, но солнце еще не успело нагреть наше неглубокое озеро, да и утро было еще слишком раннее.

Со мной — трое малознакомых парней. Вечером мне стало слишком грустно, чтобы сидеть дома. Я бы развалилась на кровати, уткнувшись в подушку, и выдавила бы из себя все слезы под песню “Near Me Now”. Поэтому я решила поехать на прогулку по вечернему городу.

Играя на уличном пианино, я ловила на себе взгляды. Ко мне подходили люди с просьбой сыграть что-то в стиле Шатунова. Через мгновение возле меня собралась толпа. Мне стало так тепло от того, как красиво они звучали вместе. Они восхищались моей игрой, а я была в восторге от того, как стольких людей собрала музыка.

Я всегда кайфую от музыки. Это огромная часть моей жизни, часть меня.

Так трое парней и я сошлись на музыке. Они слушали и хвалили меня, а я была счастлива от того, что не тухну дома с подушкой в руках.

Мы гуляли всю ночь. И не разъехались по домам даже утром.

После нашего интересного знакомства мы решили покататься по городу в поисках новых приключений. Нам было слишком весело, так что безумные идеи приходили в голову так быстро, что мы даже не успевали оказаться в новом месте.

Мы сняли верхнюю одежду и вместе нырнули в воду. Дрожь по телу пробежала очень быстро, но душу грело больше от того, что я проживаю этот момент здесь и сейчас. После озера, насквозь мокрые, мы поехали куда глаза глядят. У нас не было абсолютно никаких планов. Так еще половину дня мы прокатались из места в место, находя новые приключения: играли в волейбол, курили кальян на берегу реки, громко слушали музыку в машине. Мне даже удалось порулить машину Жени. Почти все не спали около суток, поэтому, разъехавшись по домам, конечно, завалились спать.

После этого дня я общалась только с Женей. С остальными парнями мы больше не контактировали, да и они между собой вряд ли. Нас соединило пиво и музыка, но день новый, а проблемы старые. Все снова были заняты привычными делами, не исключая меня.

Я живу почти беззаботно. У меня нет учебы, каких-то строгих домашних обязанностей от родителей. Я живу одна и мало о чем беспокоюсь. Приключений и переживаний мне хватает на моей "любимой" работе.

Глава 2

Я работаю официанткой. Казалось бы, не такая сложная работа. На самом деле — это сплошные нервы. Почти невозможно уйти с работы с холодной головой.

С этой работой я начала ценить спокойствие, возненавидела определённый тип людей, на многие вещи стала смотреть по-другому. Из плюсов — только то, что выработала в себе стрессоустойчивость и умение быстро и спокойно решать любые конфликты. Иногда мне приходилось специально отключать голову, чтобы не взорваться и не начать орать на какого-нибудь мужика-зануду, которому не понравился салат из-за масла, про которое я не сказала ему, когда перечисляла ингредиенты в составе. Иногда я тоже могу что-то перепутать, я и не спорю, что это только моя вина, но люди не понимают, что официанты не всемогущие и могут ошибаться. Так что, ошибаясь, будь готов к моральному удару.

Несмотря на то, что я слышала много оскорблений, всё это перекрывало большое количество комплиментов. Иногда можно было даже устать слушать о том, как прекрасно я выгляжу с этой идиотской, по моему мнению, помадой. Со временем на все комплименты я начала отвечать лишь безэмоциональное «спасибо». Я перестала обращать внимание на оскорбления, поэтому и комплименты не принимала всерьёз. Я просто выполняла свою работу, а выходя с рабочей зоны, забывала всё, что происходило со мной последние двенадцать часов.

Мой комфорт был дома. Дома в одиночестве я чувствовала себя безгранично прекрасно. Я отдыхала от всего мира, от всех людей, от бесконечных текущих на мою голову проблем. Выходные не были похожи на дни, которые я с нетерпением ждала. Иногда мне даже абсолютно нечего было делать, и я была в ожидании следующей смены на работе. Хотя бы там можно было поубивать время и найти очередную дозу веселья.

И вот, моя очередная смена. 20 июня. Вечер самый обычный, ничего нового и удивительного. Это была уже третья такая смена за неделю, и тело двигалось на автопилоте, заточенном под улыбку, которую я уже не чувствовала. Я приехала очень голодная и не выспавшаяся, поэтому, дождавшись первой возможности, сразу пошла кушать. Конечно, как принято у официантов, я передала свою позицию Маше. Мы с Машей понимаем друг друга с полуслова и подружились почти сразу, как она пришла к нам в коллектив.

Сегодня у меня как никогда очень болит голова, и, конечно, как назло, ни у кого не оказалось таблетки.

Прошло уже минут десять, как я сижу на стаффе. Пора идти в зал. Но ни один обед не может обойтись без моей курилки. Это моя самая большая зависимость.

Только я решила встать и пойти в раздевалку, как заходит Маша с уставшим видом.

— Там за 36 столик сел гость.

— Блин, ты что, не можешь принять? — без какой-либо агрессии спросила я. — Ладно, пару минут, и иду.

Я всё-таки зашла в раздевалку, чтобы взять жвачку и отправить голосовое подруге.

Я говорила очень уставшим и недовольным голосом, как будто сегодня именно тот день, когда лучше бы я осталась дома в кровати.

«Ну просто жесть, сегодня день выживания. На горячем сегодня нет ночного повара, поэтому мы забрали повара с холодного цеха. Теперь на холодном тоже нет повара, поэтому нет салатов и закусок. А гриль ночью никогда не работает - поэтому ни шашлыков, ни стейков тоже нет. Плюс бармена сегодня тоже нет, потому что один уволился и сегодня некому работать, поэтому вместо него сегодня менеджер. И это ещё не всё! Сегодня на смене три стажёра, которые бегают и только мешают, а нам поставили задачу обучить их. Это просто жесть!!! У меня жутко болит голова, и я присела сейчас буквально на десять минут, но мне уже нужно бежать обратно в зал. Не день, а кошмар. Всё, связь!».

Когда я вернулась обратно в зал, я сразу посмотрела всю свою позицию. За столиком сидел гость, который рассматривал меню. Я, посмотрев в компьютер, убедилась, что его заказа нет. Я сразу подошла к нему, чтобы принять заказ. На моем лице нет улыбки, мне даже кажется, я слегка недовольна. Я не сразу подняла взгляд на парня, который, исходя из последних событий, меня сильно напрягал.

— Что для Вас? — мне показалось, что я спросила это так, будто прямо сейчас готова была сжечь этот ресторан.

— Здравствуйте. Мне, пожалуйста, джин-тоник.

Я наконец-то поднимаю взгляд на парня, который сидит передо мной. Я усомнилась, что молодой человек уже достиг совершеннолетия, но мне нужно было убедиться в его возрасте.

— Могу я посмотреть ваш паспорт? — говорю я, как будто сомневаясь, что он покажет мне паспорт.

— Да, конечно.

Он полез в свою сумку и достал свой документ. Посмотрев в него, мне почему-то стало всё равно на год рождения, я сразу посмотрела на месяц. Декабрь. Ну, Козерог. Неплохо.

Не то чтобы я сильно увлекалась астрологией, но знаки зодиака, по правде, иногда могут что-то сказать. Я люблю Козерогов, они достаточно спокойные и добрые.

Я слишком увлеклась своими мыслями и совсем забыла, что мне нужен его год рождения.

Я, наверное, очень долго рассматривала паспорт и могла показаться глупой, но, наконец-то посмотрев на год, убедилась, что парень совершеннолетний.

— Хорошо. Для вас джин-тоник, что-то ещё?

— Нет, спасибо.

Я спокойно забираю меню и ухожу.

Такой молодой, какие ему джин-тоники, лучше бы выпил яблочного сока.

Не знаю, почему в моей голове пролетела такая мысль, видимо, из-за того, какой сегодня отвратительный день.

Конечно, меня абсолютно никак это не касается, я просто выполняю работу.

На баре стоит Маша, которой я сразу задаю вопрос.

— Как долго он сидит?

— Он совсем недавно пришёл, — ответила Маша. По её взгляду было понятно, что она сама не знает, сколько уже сидит здесь этот парень. Я закатила глаза и ухмыльнулась, ведь я очень не люблю, когда люди ждут меня долго.

— Ваш джин-тоник, пожалуйста, — ставлю я напиток, уже за соседний столик, который находится в позиции другого официанта. Он решил пересесть с мягкого диванчика на стульчик. Что же ему не сиделось там? Я заметила ноутбук, подключенный к розетке. Розетка была только у соседних столиков, поэтому мой вопрос быстро отпал.

— Спасибо, можно мне счет?

— Конечно, минуту.

Всё как обычно. Я печатаю чек, на котором мне приходится писать номер телефона для перевода чаевых, ведь мой QR-код именно сегодня решил не печататься на чеке.

— Приятного полёта! — по привычке говорю я, на этом заканчиваю своё обслуживание.

Я подошла к стойке с компьютером, у которой уже стояла Маша, поджидая меня, чтобы снова что-то обсудить.

— Что он заказал? — почему-то спрашивает меня Маша.

— Напиток. А что?

— Красивый мальчик, — говорит она то ли вопросительным, то ли утверждающим тоном, смотря на меня и ожидая реакции.

Я снова поворачиваюсь к парню, чтобы посмотреть на его внешность.

До плеч кудрявые, русые, мягкие волосы — что уже делало его внешность очень привлекательной. Даже сидя, было заметно, что он довольно высокий. Я, не засматриваясь слишком долго, увидела, что он как плюшевый мишка и выглядит очень приятно, мягко.

— Да, симпатичный, — сказала я, осознавая, что вижу много разных людей каждый день. К тому же у меня жутко болит голова, и сейчас, кроме своей кровати, я вообще ни о чём не могу думать.

Сейчас он допьет свой вкусный напиток и уйдёт. Потом я даже его не вспомню.

Кроме него, гостей у меня только двое, с которыми я тоже закончила обслуживание, поэтому я не тороплюсь уходить от Маши. Мы снова начинаем обсуждать разные события и рабочие ситуации.

У меня завибрировал телефон. Я сразу достала его, чтобы посмотреть новое уведомление.

«Незнакомый»

Куда тебе перевести на чай?

Неожиданное сообщение заставило меня немного напрячься. Я не сразу поняла, от кого это. Зайдя в профиль, я увидела только одно фото, на котором не было видно лица. Следующее, на что я обратила внимание, — дата рождения. Месяц и год совпадали, значит, это точно он. А вот число — десятое. Значит, он всё-таки Стрелец. Ладно, про Стрельцов я ничего не могу сказать, они редко встречаются в моём кругу общения.

Я поворачиваюсь к Маше и с угрюмым взглядом показываю ей его сообщение.

— То есть записать номер и найти меня в мессенджере он смог, а увидеть надпись чуть ниже номера с банком — нет?

Маша посмеялась и посмотрела на него с добрым взглядом. «Наверное, у него тоже выдался трудный день».

Я ответила только: «Здравствуйте, T-банк. Спасибо!»

Сразу же мне пришло новое уведомление в банке — от имени Матвей. В принципе, я увидела имя ещё в нике пользователя, но не обратила на это большого внимания.

Осмотрев свою зону и убедившись, что больше никого нет, я ненадолго ушла из зала. Вернувшись, его уже не было в ресторане.

«Хорошо, он ушёл, ничего необычного не произошло», — подумала я, продолжая заниматься своими делами.

Глава 3

Снова понедельник.

На этой неделе ко мне в гости должна приехать подруга. В субботу мы пойдем на выступление DEAD BLONDE&GSPD. Я уверена, это будет хороший вечер. Кроме работы, планов на неделю у меня больше нет. Сегодня у меня выходной, поэтому неплохо было бы чем-то заняться.

Недолго думая, я начала собираться на прогулку.

Я люблю гулять по центру города, особенно вечером. Обожаю ходить по магазинам, чтобы купить себе всяких ништяков, особенно люблю зависать часами в «Читай-городе». Так я успеваю забыть о работе, отвлекаюсь от лишних переживаний и просто кайфую от новых покупок. В такие дни я хожу в кино, в ресторан, пью любимый кофе, читаю и рисую в парке. Меня это расслабляет. Я могу посвятить время себе и своим мыслям.

Я называю такие прогулки свиданием с собой, поэтому надела свое любимое белое платье и туфельки. В такие моменты многие парни считают, что красивая девушка, которая идёт в одиночку, нуждается в их компании. Но мне вовсе не скучно, поэтому на предложения познакомиться они всегда слышат отказ.

Первым делом я зашла в «Читай-город» и засмотрелась на новую книгу, которую сразу взяла. Это очередная романтика, которую я, конечно же, ненавижу читать.

Я решила посидеть с книгой на скамейке. Вокруг много людей, но это только добавило атмосферы. Прямо посреди главной, очень красивой и шумной улицы — куча людей, которые занимаются своими делами. Никому нет до меня дела.

— Привет, красотка, — пафосно подсаживается ко мне парень.

Ну что тебе нужно, очередной чувак, который не смог пройти мимо?

— Привет, — сухо и безэмоционально.

— Что, одна сидишь? Скучаешь?

— Как видишь, читаю. Вообще не скучаю.

Я перелистываю страницу, давая понять, что мне совершенно не интересна его компания.

— Ты кого-то ждёшь? — Он подсаживается еще ближе, что начинает меня сильно напрягать.

Наконец-то я закрываю книгу, так и не дочитав главу, что ещё больше начинает раздражать меня. Я поворачиваю голову в его сторону, почти чувствуя его дыхание.

Единственным хорошим решением было бы сказать, что я кого-то жду. Но я до сих пор стараюсь надеяться на понимающих парней.

— Нет. Я никого не жду. И мне бы не хотелось, чтобы кто-то нарушал мое одиночество. Как ты видишь, я читаю книгу, поэтому тебе стоит просто уйти. Спасибо, что поинтересовался.

Даже при условии, что я устала от подобных ситуаций, я стараюсь разговаривать вежливо.

— Можем обменяться номерами? — очень навязчиво спросил он.

— Нет, в твоё же благо, — с усмешкой отвечаю я, переставая смотреть на него, как на невкусное печенье.

— Очень отталкивающе. Но я всё-таки хочу познакомиться.

Его тут же отзывают друзья, которые стояли не так далеко от нас. Он говорит им, чтобы те немного подождали, но в эту же минуту я вижу, как один из его друзей идёт в нашу сторону.

Да что ж такое...

— Привет. Как тебя зовут? — спрашивает его друг.

Я смотрю на них самым осуждающим и недовольным взглядом.

— Я не знакомлюсь.

— А я знакомлюсь. Я Азат. Вы че тут, общаетесь?

Всё супер, но я не то чтобы тут же забыла его имя — я даже не обратила на него внимания. Но он всё равно продолжает говорить со мной.

— Слушай, ты случайно мужа не ищешь?

Я просто уставилась на него, не веря своим ушам.

— Чего???

— Ну, в общем, — начал объяснять первый, тот, что с пафосом, — его могут депортировать. Ему срочно нужна жена. Ну, типа, гражданская. Ты красивая, симпатичная... Может, договоримся?

В этот момент мне стало не смешно, а противно. Моё свидание с собой превращалось в кастинг на роль фиктивной невесты для какого-то отчаянного чувака.

— Вы серьёзно? — спросила я так холодно, что, кажется, первый парень наконец-то заерзал. — Я пришла сюда читать книгу. Не спасать мир и не устраивать чьи-то миграционные дела.

— Ну, мы просто подумали... — замялся Азат.

— Подумали? Уходите. Сейчас же.

Они переглянулись. Видимо, поняли, что спектакль провалился. Тогда тот, что подходил вторым вдруг достал телефон.

— Ладно, мы уходим. Но, может, хотя бы в инсту подпишемся? Для симпатии?

Это было уже настолько нелепо, что у меня не осталось сил даже на злость. Я, наверное, выглядела совершенно отчаянной, когда просто молча кивнула, лишь бы они исчезли.

Он что-то тыкал в телефон, его друг что-то говорил ему на ухо, и через минуту оба, наконец, развернулись и пошли прочь, бросив на прощание что-то вроде «была крутой!».

Неужели я могу просто вернуться к книге, дочитать главу и пойти дальше по своим делам?

Я не заметила, как прочитала еще две главы, и, спустя минут двадцать, закрыла книгу с теплым чувством. Я осмотрела всю улицу. Люди гуляют, кто-то идёт по делам, у кого-то выходной, кто-то — в паре, кто-то — один. Ещё пара минут приятных раздумий — и я решаю идти за мороженым, а потом в кино. В этот раз я решила изменить традициям и взяла раф с взбитыми сливками и шоколадом вместо привычного кофе с апельсиновым соком. Кажется, я не упускаю ни единого шанса взять кофе, если гуляю по улице Вайнера.

Недавно вышла новая часть «Трёх богатырей», которую я не имела права пропустить. Ребёнок во мне не успокоится, пока я не посмотрю новую часть, поэтому я сразу пошла на сеанс. В этот раз мультик мне не понравился, поэтому я ушла раньше, чем он закончился.

Я уже вымоталась и сделала всё, что хотела.

Мы немного пообщались с сестрой по телефону, я выпила еще кофе, съела мороженое и поехала домой.

Позже парень, который подошел первым, написал мне в «Инсте». Предложил отправить цветы и прогуляться. Я ответила: «Нет, спасибо». Тогда он прислал голосовое сообщение — игру на гитаре с подписью «Я тоже играю на гитаре, правда только учусь». Вне всего этого цирка она прозвучала... человечно. Я поставила сердечко. Мы пару минут поболтали о музыке — и всё. Оказалось, за всей этой клоунадой скрывался просто парень, который боялся и плохо искал выход. Но это не было моей проблемой. Моей проблемой было вернуть тот хрупкий вечер, который они украли.

Я не нуждаюсь в общении с парнями. У меня есть любимые друзья — и этого достаточно.

Я не хочу отношений, потому что считаю их слишком сложными. Это большая ответственность, над ними нужно работать. Да и в наше время тяжело найти своего человека. Даже если люди любят и строят будущее годами, всё может неожиданно рухнуть.

Я верю в настоящую любовь, но она настолько редка, что нет желания её искать. Она приходит сама — в лице друга, случайного прохожего или баристы. Это страшно. Любовь может быть не взаимной и сломать человека, привести к депрессии, потере себя. Многие даже не понимают разницы между любовью и влюбленностью.

Я знаю, что такое любовь — к друзьям, музыке, творчеству. Но любовь ко «второй половинке» — это загадка, которую я даже не пытаюсь разгадать.

Один мой друг-музыкант сказал мудрую вещь: "искать «половинку» — проигрышная стратегия. Это значит, что ты еще не цельная личность. Нужно сначала стать самодостаточным, а потом искать не того, кто закроет твои пустоты, а того, кто будет тебя дополнять". Его слова крепко засели у меня в голове.

Поэтому я держусь подальше от отношений. Спокойно реагирую на комплименты, делаю вид, что не понимаю намёков. Для меня друг — это человек, с которым точно ничего не будет. Я теряюсь, когда дружба начинает превращаться во что-то большее.

Часто думаю, что с моими принципами я либо никогда не полюблю по-настоящему, либо меня не полюбят в ответ. Или ещё хуже — проведу жизнь с нелюбимым человеком.

Глава 4

Утро было таким добрым, что я проснулась в ожидании лучших событий. Эвелина уже ехала ко мне из другого города, и через полтора часа я встретила её на вокзале. В объятиях мы простояли минут пять.

— Рада тебя видеть.

— И я тебя.

— Какие у нас планы? — спросила она.

— Сначала в салон, потом погуляем в центре, кофе, а вечером — на тусовку.

Мы поехали к Полине, моему мастеру по проколам. Я давно хотела прокол сосков, а Эвелина — пупка. Пару месяцев назад я сняла все свои проколы на лице. Не знаю, жалею я об этом или нет, но за бровь и язык мне точно обидно, они очень мне нравились. Так что я уже думала о том, что через некоторое время мне захочется их вернуть.

— Сегодня вам точно нельзя пить, это может отразиться на проколах, они сильно будут болеть, — сказала Полина, на что мы недовольно отреагировали.

Конечно, это было вполне ожидаемо, но мы совсем об этом забыли.

— Ну, хотя бы чуть-чуть. Сегодня такой классный день, праздник, мы не можем такое пропустить. К тому же мы купили очень вкусный ликер, — сказала я, и мы с Эвелиной переглянулись с грустными взглядами.

Мы почти не пьем алкоголь, но сегодня были настроены немного выпить. Мы долго ждали этот день.

— Если только чуть-чуть. — сказала Полина.

Мы с Эвелиной переглянулись так, что было понятно: там будет не то чтобы чуть-чуть, а столько, сколько в нас влезет. Полина тоже это поняла. Мы посмеялись и вышли из салона очень довольными. Процедура прошла быстро и, конечно, очень больно.

После салона мы перекусили в центре и отправились гулять. В городе была Ночь музыки — моё любимое событие, когда вся молодёжь выходит на улицу. Днём моросил дождь, но настроения он не испортил. Мы танцевали у сцены, пробовали силомер (безуспешно), а когда промокли, поехали домой.

Дома я быстро приготовила сырные шарики, мы перекусили, переоделись и вызвали такси. Из‑за пробок добрались минут за сорок. У входа нас ждал досмотр, и пришлось спрятать ликёр в кусты. Там же мы познакомились с парнем Ильёй и его девушкой Полиной — оказалось, мы тоже идём не туда. Забрав пакет, всей компанией отправились к зданию, где уже собралась огромная толпа. Все — молодые, красивые, заряженные и позитивные.

Мы быстро нашли общий язык. Я редко пью, но сегодня расслабилась. Глядя на Илью и Полину, я искренне пожелала им всего самого лучшего — они так подходили друг другу. На миг мелькнула мысль о бывшем: мы всегда ездили на Ночь музыки вместе, но сейчас я вспоминала об этом без сожаления, просто как о привычке.

В здание нас не пустили — мест не было. Но мы не унывали. Рядом с машиной включили музыку, и мы танцевали прямо на улице. К нашей компании присоединился парень, который показался мне грустным. Я без стеснения подошла к нему:

— Давай обнимемся?

Он без раздумий согласился, и мы обнялись. Я посчитала это очень милым, ведь это абсолютно незнакомый мне человек. Он поднял меня и закружил, от чего у меня начала кружиться голова.

— Всё, отпусти меня! — Он сразу поставил меня на землю. — Как тебя зовут?

— Степан. А вас?

— Я Ариша, а это моя любимая подруга Эвелина.

— Вас тоже не пустили на концерт?

— Да, но у нас тут своя классная тусовка, тут уже намного интереснее, — отвечаю я, показывая на компанию, которая собралась с нами.

— Во сколько вы сюда приехали? — снова обратился к нам Степан.

Мы переглянулись с Эвелиной и поняли, что обе не знаем ответ.

— Я не знаю, во сколько мы сюда приехали.

— Мы уже давно здесь, — добавила Эвелина, подходя ко мне и приобнимая за плечо.

— Мы только здесь напились, — с ухмылкой сказала я.

— Ну, понятно. И куда вы дальше?

— Ну, вот куда-то они едут, — я показала в сторону Ильи и Полины, которые искали какую-то тусовку в другой стороне города. — Мы тоже куда-то едем. Я не знаю, куда мы едем.

Все болтали друг с другом и танцевали, всем было хорошо.

Потом я снова подошла к нему, чтобы поддержать: «Ты крутой, не переживай». Он уже не пытался убедить меня, что ему не грустно.

Илья вдруг крикнул:

— Поцелуйтесь!

— Нееет, они не пара, не-не! — сразу начала кричать Эвелина.

Мне было всё равно. Я продолжила танцевать.

Илья подошёл ближе ко мне. — Прояви свою инициативу.

После этих слов мой мозг будто вообще отключился. Не то чтобы я обожаю целовать левых парней, но сегодня у меня действительно весёлый день

Эвелина запротестовала, но мне было всё равно — я чувствовала себя свободно. Я повернулась к Стёпе, взяла его за лицо и поцеловала. Эвелина завизжала, а Илья с Полиной заорали от восторга.

Кто‑то начал залезать на крышу гаража. Я тоже полезла, чуть не упала, но меня подхватили. Наверху собралось человек пятьдесят, но полиция быстро всех разогнала. Я заметила, что потеряла часы, но возвращаться не стали.

Пошёл сильный ливень. Степан предложил подвезти нас домой. Мы попрощались с Ильёй и Полиной, договорившись встретиться снова. В машине меня стало плохо, но уже через полчаса мы были дома.

Я почти уснула в ванной, но Эвелина уложила меня в кровать. Голова ловила самолётики, но уснула я быстро.

Глава 5

Я открыла глаза и не могла осознать, проснулась я или ещё сплю.

Что это было? Сколько время?

Я повернула голову в сторону Эвелины, мне совершенно не хотелось шевелиться. Эвелина тоже не спала, мы проснулись одновременно. У меня не болела голова, я пыталась осознать весь вчерашний вечер.

— Ты как? — Эвелина спросила очень тихо. — Голова болит?

— Нормально. Ничего не болит, на удивление даже соски. Я помню почти всё, но из памяти вылетело несколько моментов.

— Я тебе всё расскажу.

— Я не уверена, что хочу это знать, но мне интересно. Хочу пить.

Я попыталась встать с кровати и тут же грохнулась обратно на подушку. Ничего не болело, но слабость дала о себе знать.

Боже, встану попозже.

Я сразу решила достать телефон, чтобы посмотреть время и галерею. Я снимала почти весь вечер, поэтому позора там точно много.

Время — 9 утра. Странно, что мы проснулись так рано, но это уже неплохо, хотя бы не под вечер.

— Во сколько мы приехали?

— Где-то в 7 утра. Я думаю, тебе стоит зайти в переписку с Эдиком.

— Господи, не говори, что я что-то отправляла ему, — этого мне больше всего не хотелось, хотя я помню, что точно писала ему ночью.

Уведомлений была куча, я не читала сообщения со вчерашнего вечера. Я решила никому не отвечать, пока не приду в нормальное состояние.

Я зашла в чат с Эдиком. Первое, что я увидела, — это куча видеосообщений, которые я записывала в пьяном состоянии. Уже после я увидела, что он всё посмотрел, но ничего не ответил. Мне стало ещё больше стыдно, но всё же мне было безумно интересно содержание этих сообщений. Я решила пересмотреть.

— Господи, я что, прям так ему во всём призналась? — Я посмотрела на Эвелину, мне стало очень стыдно.

— Да, а ещё ты целовалась с левым парнем.

— Ладно, это я помню. И сообщения эти я помню, но почему именно таким ужасным контекстом?

Первое, что мне захотелось сделать, — это всё удалить, только смысла от этого не так много, он уже всё посмотрел.

Я сразу решила написать ему.

Ариша.

Боже мой. Чтобы я ни говорила… Забудь. И прости.

Эдик.

Хахах. Доброе утро, алкаш. Забей, всё норм.

Ты живая хоть?

Ариша.

Нет. Мне так стыдно. Столько всего сделала, ещё и тебе наговорила всякое.

Эдик.

Всё нормально. Тебе хоть понравился вечер?

Ариша.

Да, всё окей, славно, что у меня ничего не болит.

Я решила посмотреть другие сообщения.

— Боже, что ещё я сегодня увижу? Как я умудрилась записать себе контакт Стёпы, ещё и подписать как «Стёпа любимка»? — я посмотрела на Эвелину, ожидая объяснений.

Эвелина точно знала больше, чем я. Эвелина начала объяснять, как всё было. С каждым её предложением я всё больше чувствовала себя неловко.

Ладно, я давно так не отдыхала, поэтому нечего переживать, всё прошло замечательно.

— У нас есть планы? — Эвелина посмотрела на меня с несчастным лицом. — Мы же хотели куда-то съездить сегодня?

— Вообще не говори мне ничего, что связано с тем, что нужно будет встать с кровати, — я отвернулась к стене, обняла медведя и залезла в телефон.

— Планируешь выложить видео тусовки?

— Да, сейчас займусь этим.

Я открыла приложение для монтажа видео и начала пересматривать всё, что наснимала в этот вечер.

Меня накрыла волна стыда, но от этого было даже приятно. Зато мне было весело, трезвая голова никогда не поймёт пьяную.

Через час смеха и неловкости я собрала видео, которое сразу выложила к себе в канал.

— Всё, надо покушать и прибраться.

Новый день, а проблемы старые. Вчера мы проспали весь день. Эвелина уже уехала домой, а я снова занялась привычными делами.

Я снова у зеркала, пою, танцую. До работы ещё полтора часа, поэтому я не тороплюсь и хочу немного полистать новости друзей. Я падаю на кровать и достаю телефон.

Интересно, что нового у моих любимок.

Открывая ленту, я увидела свою историю, и мне стало интересно, кто ее посмотрел.

На ней почти сто просмотров. Я пролистала всех и увидела несколько незнакомых аккаунтов. Обычно я блокирую их, но тут же заметила знакомую аватарку.

О, это же тот парень, которого я обслуживала. Зачем он смотрит мои истории?

Меня смутило то, что он посмотрел историю с моей тусовки, это совсем не классно. Мне захотелось написать ему, но я думала, что это плохая идея.

Пусть смотрит, если хочет.

Но через минуту мой интерес усилился, поэтому я всё же решила написать.

Ариша.

Здравствуйте. Зачем вы смотрите мои истории?

Неожиданно ответ пришёл очень быстро.

Matvei.

Привет. Редко можно увидеть таких красивых официанток. Если тебя это как-то смущает, могу не смотреть.

Да, меня это смущает, но я совсем не это имела в виду, когда думала писать ему.

Ариша.

Нет, всё нормально. Просто я очень разделяю работу и личную жизнь, поэтому мне стало интересно, зачем вы смотрите мой аккаунт?

Matvei.

Давай на «ты». Я ещё не настолько старый.

Ну да, я помню год его рождения в паспорте, который попросила показать.

Ариша.

Извини. Просто, как я уже сказала, я разделяю работу и личную жизнь. Поэтому ты всё ещё для меня гость, которого я обслужила.

Я уже успела подумать, что это конец разговора, но тут же увидела, что он что-то пишет.

Matvei.

А почему так?

Ариша.

Потому что для человека, которого я обслужила, я должна остаться всего лишь официанткой, которая выполняет свою работу. Я не хочу, чтобы моя личная жизнь касалась работы, точно так же, как работа выходила за пределы ресторана.

Matvei.

Ну, в этом же нет ничего страшного. Если тебя напрягает, могу не смотреть.

Я не знаю, что ему ответить. Вроде бы, пусть смотрит. А вроде бы — зачем? Меня до сих пор смущает то, что он гость с моей работы, который перешёл границу ресторана.

Ариша.

Ладно, смотри сколько хочешь.

Ситуация со сторис не закончилась простым «ладно».

Мне стало интересно, куда он улетел и что делал в моем городе. Сначала я думала, может, он живёт в Екатеринбурге, а улетел куда-то отдохнуть или по делам.

Но он ответил просто: был по работе, улетел домой, в Питер. Город неплохой, но был недолго, не успел много посмотреть.

Питер — это здорово. Для меня это стало ещё большим интересом в нашем разговоре.

Потом он задал мне тот же вопрос. Спросил, бываю ли я в его городе.

«Ни разу. Как там погода? Что интересного?»

Он прислал мне видео, как сидит на работе. Так неожиданно. Это был он, но уже не как "гость за столиком", а как Матвей, который теперь показывает мне свою жизнь.

Я пытаюсь рассмотреть его несколько раз. Я же видела его вблизи только однажды и была настолько увлечена своей работой, что мне было абсолютно не до того, чтобы его рассматривать. К тому же я бы даже не смогла подумать, что когда-нибудь нам ещё придётся пообщаться.

На видео у него волосы собраны в хвостик, он не сильно улыбается и показывает компьютер, за которым работает. Такой хорошенький, обычный мальчик. Мне не нравится этот хвостик, но я помню, как они выглядят без него. Всё-таки у него офигенные кудрявые волосы, и да, они мне нравятся.

Разговор о городах незаметно перетёк в разговор о жизни. «Дом-работа», поиск поводов для маленькой радости среди будней. Я рассказывала про работу, про подругу, про бессмысленные прогулки и хобби. Он — про Питер, друзей и работу, которая съедает время и силы.

Незаметно мы начали общаться каждый день.

Я всё ещё держала в голове свою мысль: он — гость, я — официантка. Но с каждым днём эта граница становилась всё призрачнее. Он перестал быть «тем парнем с ресторана». Он стал Матвеем. Человеком, который слушает мои глупые шутки, смешные и не очень истории, и, кажется, понимает меня. По-настоящему понимает, даже через экран.

Понемногу общаться с ним становилось всё интереснее. Мне захотелось узнавать всё, слышать его каждый день.

Но это был уже следующий шаг. А пока мы просто говорили. Каждый день. И я, всё ещё твердя себе о границах, уже знала — они рухнули в ту самую секунду, когда я спросила, понравился ли ему Екатеринбург.

Начало месяца, поэтому у меня новый график, в котором я добавила себе больше выходных. Всё-таки работа отняла у меня много сил, поэтому я стараюсь больше отдохнуть. Я живу в ночном режиме уже очень давно. То есть, сплю днём, живу ночью. Поэтому на работе днём меня вообще не бывает. Такой режим тоже даёт о себе знать. Страдает и нервная система, и планы на день строить почти невозможно, ведь я буду просто не в состоянии что-то делать.

Сегодня у меня выходной, и я планирую наконец-то выспаться и абсолютно ничего не делать, а вечером, когда проснусь, хочу посмотреть фильм.

Ариша.

Какие у тебя сегодня планы?

Матвей.

Я проспал, так что в планах — очень быстро собраться и ехать на работу. Вечером пока не знаю. А у тебя?

Ариша.

Планирую ложиться спать, а вечером посмотрю фильм. Тебя наругают на работе?

Матвей.

Думаю, нет, но ай-яй-яй сделают. Что за фильм будешь смотреть?

Ариша.

Пока не знаю. Какой-нибудь мультик или ужастик. Ладно, я уже вырубаюсь. Хорошего тебе дня и смены.

Матвей.

Спасибо. Добрых снов.

Ариша.

Спасибо.

У меня очень теплое чувство от нашего общения, хоть мы и успеваем поболтать только вечером, когда я только проснулась, а он уходит спать. Но мы так тепло общаемся, я чувствую себя очень спокойно и комфортно.

Какая же ерунда снилась. Ещё не открыв глаза, следующей мыслью был он. Интересно, он написал что-нибудь? Я сразу тянусь за телефоном под подушку и вижу целых пять видеосообщений. Они от него. Пока я спала, он записывал мне всё, что делал. Работал, обедал, даже перекур. Не то чтобы я привыкла получать такие сообщения, но мне было приятно, что он прислушался к моей просьбе отправлять мне больше кружков. Я понимаю, что мне безумно интересно знать, чем он занимается. Слушать, как проходит его день и просто смотреть на него.

Это так странно. Наверное, я зря допускаю такое общение.

Ариша.

Доброе утро). Ты выглядишь очень замученным. Когда домой?

Матвей.

Доброе утро. Уже еду домой. Выспалась?

Ариша.

Ну так. Ещё бы поспала, но уже не усну. Какие планы?

Матвей.

Никаких. Для начала хотя бы доехать до дома. А у тебя?

Ариша.

Для начала хотя бы встать с кровати. Покушать, полежать в ванной. Всё как обычно. Ты не хочешь созвониться вечером? Можем поболтать по телефону и что-нибудь посмотреть.

Матвей.

Думаю, можно.

Ариша.

Отлично. Тогда напиши, как будешь свободен.

Я еле нахожу силы встать с кровати, но всё-таки надо как-то начать этот день. В 5 вечера. Я привыкла жить в таком режиме, так что 5 вечера для меня как 7 утра.

Я быстро делаю все свои дела и ещё несколько часов играю в любимую игру, одновременно смотря стрим Дани Кашина. Приходит уведомление от Матвея, и я сразу захожу в дискорд. Мы недолго выбирали фильм и так же недолго обсуждали его после. Время в звонке с ним идёт очень быстро, а у меня всё больше появляется чувство, что мне не настолько был интересен фильм, чем его мнение о нём.

Мы ещё немного поболтали, и Матвей ушёл спать. Я понимаю, что с моим режимом я ещё до утра просижу за компом. Мы созвонились с друзьями и недолго поиграли в майнкрафт.

Мне больше не интересно в компе, и я решаю полежать и послушать музыку. В моей комнате есть почти всё, что создаёт для меня уют и спокойствие, так что я включаю неяркую подсветку, зажигаю свечи и наливаю малиновый чай. Ложусь в кровать, обнимаю своего мишку и включаю плейлист.

Мысли о нём снова волной пришли в мою бедную голову. Я не понимаю, что чувствую. Мне нравится общаться с ним, хочется узнать его больше, хочется общаться днями и ночами. Но это опасно для меня. Я очень опасаюсь людей, к которым начинаю чувствовать такой интерес. Я могу стать эмоционально зависимой от него, это очень плохо отразится на мое будущее спокойствие. В это же время я не хочу прекращать общение.

Когда человек для тебя превращается в зависимость — жизнь становится повседневным мучением. И именно поэтому я держу дистанцию со всем мужским полом.

Однажды я уже наступила на эти грабли. Та история не была любовью - не была ежедневным смыслом или историей, за которую нужно держаться. У неё был плохой конец, но хорошее начало новой меня. Я тогда заново собрала себя, и теперь разрушать это снова у меня нет никакого желания. Так что я постараюсь переждать интерес, заглушить любую симпатию и не утонуть в человеке.

Всё, кроме одного - прекратить общение. Этого я не хочу и как бы это не раздражало меня, но я хочу узнать его ближе.

Прошёл уже третий час моих раздумий. За окном шумит приятный ветер, и мне очень хочется услышать дождь. К сожалению, погоде сегодня совсем не грустно, поэтому я просто сажусь обратно за комп и созваниваюсь с другом. Мы поиграли в шахматы и посмотрели стрим. Ближе к утру меня начало вырубать. Я быстро умылась и уложилась в кровать. Стоило мне закрыть глаза — и тут же пришло уведомление, снова от Матвея. Мне настолько становится тепло от каждого его уведомления, но это раздражает меня ещё больше.

Матвей.

Доброе утро.

Ариша.

Доброе. И хорошего дня) Я спать.

Да уж. Именно в таком темпе я проживаю свои дни. Мне даже немного становится грустно от того, что нам не удаётся нормально пообщаться. Я ставлю будильник на 5 вечера и быстро засыпаю.

Глава 6

Мне снится какой-то отвратительный сон с моей подругой. Поэтому я просыпаюсь не в самом лучшем настроении. Я смотрю на время и понимаю, что уже начинаю опаздывать. Я быстро умываюсь и выхожу из дома. Вечером идет дождь, который ночью мне был очень нужен.

Я приезжаю на работу, опаздывая всего на десять минут, но тут же получаю штраф. Ну, это не новость. Я, даже не обратив на это внимания, захожу на кухню и вижу, как стоит весь персонал ресторана. Ребята с пересменки ещё не уехали, поэтому на кухне собралось слишком много людей. Они опять придумали себе очередное развлечение. В этот раз повар Толик вместе с менеджером Серёжей решили перекидывать яблоко, втыкая вилки с каждым броском. Через пять минут в яблоке было уже больше десяти вилок, и Толик ловит его в последний раз. Все начинают визжать и смеяться, но тут же Серёжа говорит, что всем пора в зал.

Я вообще забыла, что пришла только что и стою совсем не собранная. В ускоренном темпе я переодеваюсь в рабочую одежду, из волос собираю пучок, наношу блеск на губы и выхожу в зал.

— Сегодня у тебя правый зал. За то что опоздала, — говорит Серёжа, и я смотрю на него очень угрюмым взглядом.

Я вспоминаю последний день, когда работала в правом зале. Это был тот самый день, когда здесь был Матвей. Я тут же подумала, что до сих пор ничего ему не ответила.

— А что, сегодня не будет никаких неуклюжих стажёров? Я бы взяла себе кого-нибудь. - Говорю я не всерьез.

— Будет, — Серёжа смеётся и передаёт мне бейджик стажёра. — Максим. Он сегодня на тебе.

— Ну, началось! — Я кидаю недовольный взгляд на бейджик и кладу его в карман.

— Иди давай, работай, — Серёжа ещё раз смеётся, что меня дико раздражает и умиляет одновременно.

Я достаю телефон, чтобы написать Матвею. От него висят два сообщения, и я сразу отправляю голосовое:

«Доброе утро. Я уже на работе, чуть-чуть проспала. Очень хочу кушать, ничего не успела дома. Ты как? Как проходит день?»

Снова кладу телефон в карман и иду проверять свою позицию. Всё супер, но есть одно жирное «но». Я вижу того самого стажера.

— Привет, Арина.

— Привет, Максим, — я передаю ему бейджик и ввожу свой код на мониторе. — Чему тебя уже обучили?

— Мне только показали, где работать. Сказали, дальше ты всё покажешь.

— Ну, отлично. До трёх ночи ты просто будешь помогать, в перерыв я дам тебе почитать состав меню и шпаргалку официантов. Утром, в разгар, попробуешь принимать столы самостоятельно. Пока нет управляющей, можешь ни о чём не париться, главное — делай вид, что очень занят. Всегда занят! Она у нас немного помешана на рабочих моментах и постоянно с утра смотрит камеры, причём даже не ускоряя видео.

— Да, я понял. Мы с поварами уже обсудили этот момент. Поэтому днём в ресторане тебя никогда не увидишь?

— Ну, это одна из причин. Её тут никто недолюбливает, к тому же я всё ещё не сдавала меню. Мне иногда кажется, что она вообще забывает о моем существовании, но это и к лучшему. Ночью её здесь не бывает. С Артуром — нашим шеф-поваром — у меня хороший коннект, его я вижу только в пересменку, но он смог простить мне незнание меню. А вот сдавать меню, сидя с управляющей в одной кутузке, у меня нет никакого желания.

— Понял. У меня была похожая ситуация в прошлом ресторане.

— А где ты работал?

— У ваших соседей, — он усмехается и показывает в сторону «Шоколадницы».

Наш разговор слишком затянулся, и Серёжа подзывает меня свистом. Это в его стиле.

— Хочешь сегодня убрать детскую?

— Блин, конечно, хочу. Но с тебя, как обычно, — я складываю руки и смотрю на Серёжу с милой улыбкой.

— Принято.

Серёжа всегда делает мне бамбл или безалкогольный глинтвейн за уборку. В перерывы я обожаю делать уборку в детской комнате. Это трёхъярусная лазейка с горкой и подушками. Я просто ухожу туда на весь перерыв, чтобы полежать в подушках и покататься с горкой.

Перерыв — это примерно два-три часа, когда нет рейсов. Так что ночью весь аэропорт отдыхает и даже спит по всем сиденьям. Наши повара, которые работают сутками, обычно тоже ложатся где-то в зале на диванчиках.

Я снова достаю телефон и проверяю сообщения. Матвей спрашивает, как проходит смена, и желает доброй ночи. Я рассказываю всё, что произошло, и отвечаю тем же.

Ночь проходит спокойно. Никаких нервов, стажёр хорошо справляется, в запару время летит очень быстро. Я выхожу из ресторана и по пути встречаю Артура, который идёт на смену. Он просит принести альбом с моими рисунками. Я уже неделю обещаю и каждый раз забываю его дома.

— В следующий раз точно возьму, — снова обещаю я.

— Ну, смотри, а то заставлю меню сдавать в какой-нибудь рандомный твой последний понедельник, — он говорит это так по-доброму, что я просто смеюсь, обнимаю его, и мы расходимся в разные стороны.

Я приезжаю домой почти без сил, но в нормальном настроении. Матвей ещё не проснулся, но я желаю ему доброго утра и ложусь спать. Я засыпаю не сразу. В моей голове пролетают мысли одна за другой: начиная с событий, которые произошли пять лет назад, заканчивая Матвеем. Я снова думаю о нём, и меня это очень напрягает. В конце концов я всё же засыпаю, и мне снова снится дебильный сон. В этот раз я стояла возле пропасти. Я смотрела на красивый розовый закат, слёзы катились рекой, я хотела закричать от того, как мне было больно, но смогла только упасть на колени и полушёпотом произнести: «Прости за всё». Смысла в этом сне абсолютно никакого, но проснулась я не с самым лучшим настроением.

Я, не открывая глаз, лежу ещё минут двадцать, пытаясь нормально проснуться. После абсолютной тишины и пустоты в голове я всё-таки встаю с кровати. У меня нет никаких сил. Никакого желания что-то делать и с кем-то общаться. Из меня будто выжали всю энергию. Я чувствую себя слабой и никчемной.

Какой же отвратительный сегодня будет день.

Я выпиваю стакан воды и закуриваю сигарету на балконе. В голове — ничего. Кушать совсем не хочется, желания существовать в этот день просто нет. И нет, это не месячные. Это просто ужасный день, который я стараюсь пережить.

Я стою на балконе с остановившимся взглядом на деревьях и ужасно хочу, чтобы прямо сейчас пошёл дождь с грозой. Я хочу выйти на улицу и промокнуть насквозь, сидя на скамейке. Я ничего не хочу. Ничего не могу. Не желаю никого слышать.

Я хочу уснуть в ванной. Подходя к зеркалу, я вижу совсем другого человека. Это не я. Это всё не со мной. Я осматриваю себя с ног до головы. После того как я подстригла волосы под мальчика, прошло четыре года. За это время они впервые отросли до ключиц. Это то, что радует меня. Я сажусь напротив зеркала и рассматриваю себя. Что не так? Что со мной не так? Что нужно сделать, чтобы не быть такой? Как я могу помочь себе? Что мне изменить?

Я смотрю на себя самым осуждающим и грустным взглядом. Мне не хочется быть собой. Сегодня.

Я жду, пока наберётся ванна. Ложусь, протягиваю ноги и окунаюсь с головой. Минуту я ничего не чувствую, пока во мне не заканчивается воздух. Я вылезаю и окунаюсь снова. Я делаю так раз пять и в конце концов засыпаю.

Не зная, сколько прошло времени, я просыпаюсь уже в холодной воде. Я не тороплюсь вылезать. В голове так же пусто, но появляется желание сделать что-то, что могло бы изменить хоть что-нибудь.

Может, вернуть прокол языка? Или перекраситься в чёрный? Я осматриваю руки и ноги. А может, ещё тату? Я прекрасно понимаю, что сегодня просто такой день, он обязательно пройдёт и всё вернётся как было. Не нужно принимать импульсивных решений.

Ещё несколько минут, и всё тело покрывают мурашки. Мне становится холодно, и я больше не хочу лежать в ванной. Я встаю на ноги и снова смотрю в зеркало.

— Ну и кто я такая без импульсивных решений?

Я не включала телефон весь день и даже не знаю, сколько сейчас времени. Но тут же беру его и вызываю такси в ближайший салон красоты.

Меня накрыла волна злости и грусти. Мне нужны были изменения. На моральные я даже не рассчитывала. Оставалась внешность. Что я могу с ней сделать? Отрезать секущиеся кончики, а точнее — срезать всё до подбородка, что я так долго отращивала, перекраситься и вернуть свой шикарный блонд. Вот чего сейчас я хочу.

Но ещё больше сейчас мне нужна его поддержка. Хотя бы какие-то слова. Я хочу услышать его, увидеть и, возможно, даже обнять.

Но сейчас это злит меня ещё сильнее. Почему я снова впускаю его в свои мысли?

Выходя из салона, на улице уже стемнело. У меня севший телефон, который я даже не подумала зарядить перед выходом, но, возможно, это к лучшему. Я не тороплюсь домой и хочу прогуляться пешком. Без музыки, без сообщений и звонков. С тёплым ветром и шумом живых улиц.

Полдороги у меня не было никаких мыслей. Остальное время я наблюдала за людьми, думая об их судьбах. О ней я могу думать много и долго, не исключая эту прогулку.

Судьба — это постоянный, сильный ветер. Он несёт тебя, подталкивает, создает обстоятельства. Случайные встречи, поездки, предложения. Только вот до сих пор непонятен один момент — это наши решения. Мы принимаем решение, которое либо предначертано судьбой заранее, и она уже знает, что ты выберешь, либо всё-таки мы одним своим выбором меняем направление ветра в другую сторону?

Судьбой ли был продиктован мне тот день, когда я не поехала к человеку, которого могла бы увидеть в последний раз? Судьба ли дала мне возможность рассказать правду, которая обошлась мне жестокими слезами? Она заставила меня пойти туда, где мне причинили боль на долгие годы, или всё же в этом виновата только я сама?

И так — случай на случае. Каждое движение. Каждое решение.

Уже виднелся мой дом, осталось только пройти небольшой лесок. Так и не найдя ответы, я захожу домой, снимаю с себя абсолютно всю одежду и сразу падаю лицом в кровать. Сегодня я — самый бессмысленный человек в своей жизни.

Я ещё долго не трогала свой телефон, но в конце концов включаю его и вижу кучу сообщений от абсолютно разных людей. Желания выходить на связь так и не появилось, к тому же я прекрасно понимаю: меня никто бы не потерял. Я очень крепко сплю и всегда в разное время, особенно в выходные. Так что в моих планах нет варианта отвечать кому-то прямо сейчас.

Хотя всё же мой взгляд падает на две знакомые аватарки.

Первым делом я зашла в переписку с Эдиком, который написал «доброе утро» по привычке в шесть вечера. Спустя ещё два часа — в его же стиле — сообщение: «ты жива?». Я ответила, что со мной всё в порядке, но «доброе утро» в этот раз он получил в одиннадцать вечера.

Я до сих пор чувствую себя подавленно. Я как выжатая губка. Мне хочется, чтобы этот день быстрее закончился. В чат с Матвеем я не решаюсь заходить. От него с самого утра висят два непрочитанных сообщения. Мне совсем не хочется делиться с ним таким состоянием. Как будто ему своих хлопот не хватает. Мы просто общаемся как знакомые, ему вряд ли вообще интересно моё состояние. Так думала я, пока не пришло новое сообщение...

Матвей.

Как ты, солнце? Я скоро пойду спать.

«Солнце». Меня, выжатую как губку, целый день чувствующей себя отвратительной ватной палочкой... он назвал солнцем. От этого стало ещё больнее и... тепло. Плохо и хорошо одновременно.

Я не знала, что ответить. Не хотела врать «всё окей». Не хотела вываливать на него всю свою боль и тоску. На минутку зависла.

Ариша.

Нормально. А ты?

Как бы мне не хотелось рассказать ему всё, что было сегодня я всё-таки сдерживаю эмоции.

Матвей .

Устал. День долгий.

А «нормально» — это как?

Он всё же спросил. Мне пришлось выбирать — отшутиться или сказать чуть правды.

Ариша.

Ну знаешь. День такой. Тяжелый. Тоже немного устала, хотя почти ничего

не делала. Чуть - чуть изменила прическу. Думаю, скоро тоже лягу спать.

Была пауза. Он печатал. Мне стало неловко, что я написала это.

Матвей.

Покажи.

Лицо уставшее, глаза пустые, улыбку не смогу натянуть как бы мне этого не хотелось.

Ариша.

Давай завтра, я уже лежу в кровати.

Ложись спать, завтра покажу.

Добрых снов.

Матвей.

Хорошо. Выспись, солнце. Доброй ночи.

Я не была счастлива. Но я больше не чувствовала себя самой бессмысленной. Я была просто уставшим человеком, которому кто-то пожелал доброй ночи и назвал солнцем. Этого оказалось достаточно, чтобы мне стало немного теплее. Или много...

Я повернулась на бок, обняла Мишку и закрыла глаза.

Просыпаться было легче, чем засыпать. Я открыла глаза, и первым делом в голове возникло не привычное «опять этот день», а обрывок фразы: «Выспись, солнце». Я полежала ещё минуту, вслушиваясь в тишину квартиры и в тишину внутри себя. У меня не было вчерашних мыслей.

Я включила чайник и в процессе напела какую-то мелодию. Потом поймала себя на этом и улыбнулась. “Ну вот, — подумала я, глядя на своё отражение в чёрном экране микроволновки, — живём.”

Я налила чай, завернулась в плед и села у окна. Сегодняшний день был не про борьбу с собой и не про тоску по нему. Он был просто днём. И этого, как ни странно, было достаточно. Пока что.

Днём, когда я уже допивала второй чай и сделала все свои утренние заботы он наконец написал.

Матвей.

Доброе. Ты как?

Мы поболтали немного — о сне, о планах на день, о том, какая сегодня в Питере погода. Разговор был легким, как перекличка. Ничего важного, но после вчерашнего в этом была своя ценность.

К вечеру я поехала на смену. Работа началась как обычно: проверка столов, разговор со сменщиком, тихий аэропорт. В перерыве между рейсами я зашла в телефон и увидела уведомление — любимый стример начал эфир. Сейчас я на работе, и мне совсем неудобно смотреть, хотя я очень не люблю пропускать стримы. Почти на автомате я написала Матвею.

Ариша.

Эх, Кашин стримит. А я на работе, не могу посмотреть.

Я не жаловалась. Просто сказала факт, делилась крошечным разочарованием своего дня.

Ответ пришёл минут через пятнадцать. Не сообщением, а кружком — коротким видео с экрана. На нём был открыт стрим. Тот самый. Он просто показал мне, что он тоже здесь. Сама собой это вызвало у меня улыбку. Это было так... мило. Просто и гениально. Он не сказал «жаль» или «посмотришь потом». Он присоединился.

Я отправила ему в ответ смайлик с сердечком и ушла работать, но уже с другим чувством, легким и спокойным. Я напевала что-то под нос, раскладывая салфетки.

Через мгновение телефон снова завибрировал. Ещё одно видео. На этот раз — прямая запись со стрима. На экране был Данила, он что-то оживленно рассказывал, а потом, отвлекаясь на донаты, прочитал вслух новое сообщение.

«Хорошей смены Арине из Екатеринбурга!»

Я замерла. Потом нажала воспроизведение еще раз. И ещё. Это был не просто донат. Это было послание. Он услышал мое «не могу посмотреть» и сделал так, чтобы стрим сам меня нашёл. Чтобы любимый голос пожелал мне хорошей смены. По его инициативе. Обалдеть просто!

Я приняла это не как просто знак внимания, а как очень красивый жест.

Ариша.

Я даже не знаю, что сказать. Афигеть!!! Спасибо.

Матвей.

Пусть смена правда будет хорошей.

И смайлик с улыбкой.

Всю оставшуюся смену я ловила себя на улыбке. Даже самые занудные гости не выводили меня из себя.

Ближе к утру, когда до конца смены оставалось тридцать минут, и я уже мысленно собиралась домой, к моему столику подошла пара. Мужчина — слепой, он шёл, слегка опираясь на руку женщины.

— Мы очень торопимся! — сразу сказала она, даже не поздоровавшись. — Нам нужно два сэндвича, яичница и суп. Из напитков — большой капучино, двойной пино-гриджио и апельсиновый свежевыжатый. И быстро, пожалуйста, у нас уже идет посадка!

Я кивнула, предупредив о том, что ожидание будет около 20-25 минут, хотя она вряд ли заметила.

Спустя минут семь девушка подбегает ко мне и с сильным криком подзывает.

— Всё, мы не можем ждать! Упакуйте нам с собой, пожалуйста, мы заберем на выходе.

Только вот у них ничего не готово. Отлично, чего еще я хотела под конец смены?

Я кладу в копилку поваров сотку и прошу приготовить заказ чуть быстрее.

Сотка, конечно, не обогатит их, но за всю смену соток становится больше, чем их зарплата за смену.

Через ещё две минуты я складываю в пакет заказ и передаю нервной девушке. Она сразу же убегает, и я даже не успеваю сказать, что напитки еще не упакованы.

Подошёл менеджер Серёжа, посмотрел на них, потом на меня.

— А где?

— Улетели. Говорила же, что не успеют.

— Ну, оплатили же. Че ты паришься.

— Ну да, только проблема в том, что они не забрали напитки. - Я сказала это закатив глаза.

— Ну ладно, это же не твоя проблема. - Сережа продолжил тыкать в свой экранчик и я ушла в зал.

Через минут десять звонит рабочий телефон. Серёжа отвечает, девушка просит вернуть стоимость напитков на карту. Серёжа смотрит на меня, и я понимаю, что он никак не собирается это решать. Я молча кивнула, не в силах спорить.

Моя смена уже закончилась, но еще пол часа я общалась с сменщиками в раздевалке.

Подходя к дому, я решила ненадолго присесть на качель. После любой тяжелой смены я обожаю так делать, даже если у меня совсем ни на что не остаётся сил. Спустя пол часа я открыла дверь в тихую, темную квартиру. Не включала свет. Просто прошла и упала на кровать, лицом в подушку. Телефон лежал рядом. Где-то там было его последнее сообщение: «Пусть смена правда будет хорошей». Смена была не очень позитивной, по крайней мере, под конец.

Я не стала рассказывать об этом Матвею. С утра у него явно будут свои заботы, незачем его нагружать своей ерундой. Я пожелала ему доброго утра и хорошего дня, после чего сразу заснула, даже не умываясь и не переодеваясь в домашнюю одежду.

Наконец-то снова выходной.

Как мы с Матвеем и договаривались, мы созвонились вечером чтобы поболтать и посмотреть фильм.

Фильм кончился. Мы ещё полчаса разговаривали ни о чём. Потом он, сдерживая зевок, сказал:

— Ладно, солнце, мне пора. Завтра рано.

— Да, конечно.

— Доброй ночи.

Он отключился. В наушниках щелкнуло, и наступила тишина. Я сидела в темноте, уставившись в потолок. И тут они пришли. Не мысли, а страхи. Не те, что «он найдёт другую» или «мы больше не увидимся». Те, что пострашнее. «А что, если всё это — неправда? Всё это — несерьёзно?»

Ты же видишь, как ты ждала этого звонка? Как весь твой день выстраивался вокруг него? Его «доброе утро» задает настроение на день, его «спокойной ночи» ставит точку. Где в этом графике ты? Где твои мысли, которые не о нём? Ты медленно привыкаешь к его присутствию в твоей жизни.

Всё это — слова, — наступал другой голос.. — Красивые, теплые, идеально подстроенные под тебя. Он слушает, запоминает, говорит то, что ты хочешь услышать. Но что за этим стоит? Голос в трубке. Никаких обязательств. Никаких действий, которые можно пощупать. А что, если это всего лишь виртуальная игра для твоего сердца? Игра, в которой вы оба получаете эмоции, но рано или поздно он просто исчезнет».

И самый страшный, корневой страх — повторить прошлую ошибку.

В памяти снова образ: не его, а того, прошлого. Тот тоже сначала был внимательным. Тоже слушал. Тоже казался родным. А потом начал отдаляться. Потом появились «важные дела», потом — молчание. И та боль, те же симптомы: ожидание сообщений, выстраивание дня вокруг человека, нежность, смешанная с тревогой.

Ты идешь по тому же сценарию, только декорации другие: не соседний район, а аэропорт. Не объятия, а звонки.

Я обняла колени, прижавшись лбом к ним. Внутри война между частью, которая хотела верить в его «солнце» и «спокойной ночи», и частью, которая кричала «Оно этого не стоит!».

«Он просто играется». «Это всё утихнет с его стороны. Рано или поздно». Он живёт своей жизнью: работа, друзья, город. Однажды его реальность потребует всего внимания, и наша виртуальная жизнь останется пустой. Он просто перестанет заходить. Сообщения будут приходить реже, потом только «доброе утро», потом тишина.

А я уже чувствую привязанность.

И я поняла, что моя главная проблема сейчас — не расстояние и не его возможная ложь. А собственная привязанность, которая растет все больше, пока его чувства, возможно, уже утихают. Возможно, я даже сама выдумала его чувства, и их просто не существует.

Нужно заранее подготовиться к такому исходу событий.

Глава 7

Две недели спустя.

Эти две недели были странными и одновременно теплыми. Общение с Матвеем не прекратилось. Оно даже не стало реже. Оно стало другим. Теперь, когда он писал «Солнце», я мысленно добавляла: «...пока я тебе интересна». Когда он звонил посмотреть фильм: «Сколько ещё таких совместных просмотров в запасе?».

Так не может продолжаться вечно.

Я посмотрела на телефон, лежащий на тумбочке. Завтра у меня выходной. Завтра, возможно, будет тот самый разговор. Но не о погоде и не о фильмах. А о нас. О будущем. О том, есть ли у нас шанс увидеться или попробовать что-то больше, чем онлайн-общение.

Неделю назад я ему намекнула, что он мне нравится. Он догадался. И сказал, что я ему тоже. От этого мне стало очень тепло.

Я очень долго собиралась с мыслями, чтобы адекватно сказать, как он нравится мне. Но ничего лучше, чем “блин, я не знаю как сказать”, “да я просто недавно задумалась об одном парне, что-то вроде - а вдруг он не тот”... у меня не нашлось.

Я получила от него сообщение, от которого у меня прошлись мурашки.

— Ладно. Все вот эти признания в переписке мне кажутся бредом, но другого варианта у нас с тобой нет… Ты мне тоже нравишься.

Я перечитала это сообщение десять раз. У меня даже руки вспотели.

— Я была к этому очень не готова. — Нервно, но это всё, что пришло мне в голову.

А к чему я сейчас вообще была готова?

После этого мы созванивались почти каждый день, когда у меня был выходной. Мы не спали ночами, много разговаривали. Я все больше и сильнее привыкала к нему. К нашим вечерним разговорам, к его мнению обо всем, что у меня происходит. К тому, что у меня есть “он”, такой хорошенький, любименький.

И вот спустя две недели. Вечер. Мы снова созвонились.

Смотрели фильм. Всё было как обычно. Спокойно. Но внутри меня всё сжалось. Немного обсудили фильм.

Потом я не выдержала. Спросила прямо.

— А что между нами?

Он замолчал. Я слышала его дыхание.

— Мы друг другу нравимся, Ариш. У нас тёплое общение.

Это было слишком очевидно, но это не ответ.

Я спросила снова. Почти шёпотом.

— А у нас может быть что-то больше? Мы сможем увидеться?

Опять тишина. Я уже мысленно прощалась с надеждой, готовилась к вежливому отступлению, к «давай останемся друзьями»

— Я не могу сказать. Я надеюсь, что мы с тобой увидимся. Ты можешь приехать в Питер, ну или в крайнем случае я прилечу в Екатеринбург. Приезжай. Посмотришь город. Увидимся. Классно проведем время.

— У меня же работа. К тому же меньше чем через месяц я улетаю к маме и брату. Нужно обдумать твое предложение.

— Я не тороплю, но это единственное, что я могу предложить сейчас.

Его предложение сбило меня со всех мыслей. Он реально хочет увидеться? Я уже была готова к тому, что вот-вот и наше общение сойдет на нет.

Я начала серьезно думать над его предложением. У меня огромное желание увидеть его рядом, как тогда, когда я даже подумать не могла, что всё приведёт к тому, что он станет моими переживаниями, моей головной болью и… любимым человеком.

Как же интересно и одновременно странно это звучит.

Мы ещё немного поговорили — о погоде за окном, о планах на завтра. Но в голове звучал один вопрос. Приехать. Или остаться на своем безопасном расстоянии, где он — просто тёплый голос в телефоне.

— Ладно. Я подумаю.

— Хорошо, — ответил он. — Спокойной ночи, Ариш.

— Спокойной.

Следующие дни прошли как в тумане. Работа — сон — работа. Его предложение не выходило из головы. Я хотела встретиться, обняться. Но и обратная сторона не давала покоя. Нужно ли всё это и честен ли он со мной?

Я наконец начала верить в то, что у нас может что-то получиться. Я стала верить судьбе каждый раз вспоминая то, как и где мы познакомились. Я максимально прогоняла мысли о плохом, и у меня получилось не думать о том, что всё может закончиться. Я стала верить во всё хорошее. Я начала верить ему.

Я написала заявление на увольнение, и теперь осталось отработать две недели. У меня уже появилась идея поехать к маме, а после наконец-то встретиться с Матвеем. Точного плана у меня нет, но я ещё не обсуждала это с ним. Я рассказала только поверхностно. Он вроде был совсем не против.

Маша каждую смену интересуется, как у нас с Матвеем дела. Я не знаю, что отвечать ей, кроме «всё нормально, общаемся». Мы и правда общаемся. Только вот в последнее время мы всё реже переписываемся, созваниваемся только иногда и ненадолго. Мне, конечно, не хватает его внимания и того же интереса в общении, но я верю в то, что он очень занят и устает. «Надеюсь, сейчас у него всё хорошо», — говорю я каждый раз, когда подолгу жду от него ответа.

В свои выходные я также жду, когда мы созвонимся, но у нас не получается. Сегодня он очень устал, а вчера был занят. Целыми днями я настраиваю себя на то, что рано или поздно все образуется, просто сейчас ему нужно время.

Следующие смены пролетают незаметно. Я почти готовлюсь собирать чемоданы и прощаться с этим рестораном и даже городом.

Вчерашняя смена была немного необычной. Мы всем коллективом дружно решили отметить уход одного из барменов. Мы почти устроили вечеринку в раздевалке. Бармен в честь своего же ухода разливал алкоголь всем сотрудникам, поэтому часа через полтора мы уже были готовы закрыть ресторан. В какой-то момент я оставила незаблокированный телефон на стойке. Маша, воспользовавшись моментом, решила записать несколько смешных голосовых Эдику, в мой канал и, конечно, Матвею. Это были не самые лучшие голосовые, но отобрать свой телефон у меня получилось не сразу. С тем успехом, как нам всем было весело, я не сразу поняла, что голосовые Матвею не понравились. Как минимум, мне так показалось. Как максимум… он отвечал не очень позитивно. Эдик с нас посмеялся и отправил фотку, что тоже пьет с друзьями дома.

Не сразу, но я удалила голосовые в чате с Матвеем. Из канала тоже. После того как он ответил, что это «совсем не смешно», у меня пропало настроение. Хотя не то чтобы пропало — скорее просто стало не по себе. Что такого в этих голосовых?

Сегодня у меня последняя смена в этом месяце. Остаётся чуть больше недели до переезда. Весь день я даже не пытаюсь написать Матвею. Последние дни наше общение окончательно расстраивает меня. Не вижу смысла даже спрашивать, как у него дела. Мне буквально приходится вытягивать из него хоть что-нибудь.

Сегодня мне посчастливилось снова убирать детскую комнату. Смена прошла легко физически, но в голове был полный бардак всю ночь.

Я отправила «доброй ночи», так и не дождавшись ответа. Постаралась не вспоминать о нём всю ночь — ничего не получилось. Я до последнего надеялась, что он зайдет в сеть и напишет хоть что-нибудь. Этого не произошло и на утро.

Уже утром я приехала домой и попыталась уснуть. Ничего не вышло. На моё «доброе утро» он ответил только спустя два часа. Без каких-либо вопросов. Самое обычное «доброе утро». И всё.

Я спросила, какое у него настроение, и так же не получила никакого ответа. Я не знаю, что происходит, но меня это очень расстраивает.

Спустя несколько часов моих переживаний я всё же отправляю ему сообщение.

Ариша.

Блин, Матвей. Я не понимаю, что происходит. Ты если что-то придумал — сообщи мне,

пожалуйста. Я не могу бесконечно сидеть и ждать. Что происходит?

Нервы взяли верх. Мне стало совсем некомфортно днями ждать его ответ. Переживать за то, что у него случилось. Или… что случилось между нами. Ненавижу игры в молчанку. Что-то вроде «она не пишет — и я не буду», «он занят — значит, я тоже занята»... Детский, отвратительный, самый идиотский вариант общения.

Только факты и правда, никаких игр. Этот день стал последней каплей, я больше не могу ждать.

Неужели?.. Но сообщение приходит почти сразу.

Матвей.

Да не знаю я, что происходит. У меня всё нормально. Я не знаю, как строить общение на расстоянии.

Ну вот и всё.

Ариша.

И что ты предлагаешь? Перестать общаться?

Это последнее, что я хочу услышать.

Что угодно, только не это.

Матвей.

Да.

Одно слово. Короткое, но очень больное.

Я смотрела на экран, и буквы поплыли. В горле встал ком. Капля. Потом ещё одна. Следующие две минуты как в коме. Я не знаю, что сказать. Не знаю, что сделать.

Ариша.

Хорошо. Удачи тебе.

Как же мне хочется написать какой же он дурак. Или сказать как мне сейчас больно. Рассказать все, что я чувствую или послать его подальше?

Я решаю ничего не писать. В этом больше нет смысла. Да и в общении нашем смысла никакого не было.

Матвей.

Спасибо. И тебе.

Я сразу выключаю телефон, бросая его на другой край кровати. Я чувствую предательство. В первую очередь я предала себя. Я обещала больше не верить и не вестись на чувства. Чем это закончилось теперь?

Слезы не останавливаются и от этого я чувствую себя еще глупее. Как же смешно оттого, что сейчас мне так больно из-за человека, которого в жизни я видела всего раз. Этот неблизкий и такой важный один раз.

А где-то в Питере он, наверное, вздохнул с облегчением. Или, может быть, тоже смотрит в этот экран. Очень вряд-ли. Или уже забыл.

В любом случае сейчас это уже не имеет значения. Я хочу как можно быстрее забыть всю эту историю. Я не хочу больше слышать его имя и видеть его аватарку в своих чатах.

Чувство отвращения поднимает уровень моей злости ещё больше. Злости на себя. На него. На весь мир!

Я снова беру телефон и записываю видео на память, где в слезах говорю всё, что я сейчас думаю. Когда мне «посчастливится» снова кому-то поверить и открыться, я буду смотреть это видео, чтобы напомнить себе, как больно было именно в эту минуту.

Сквозь слезы и дрожь в голосе я чувствую, что со стороны выгляжу очень глупо. Пусть так, но я не буду пытаться скрыть от себя то, что действительно сейчас происходит со мной.

В эту минуту я осознаю, что начинаю искать в себе недостатки, винить себя за то, чего даже не знаю. Ищу в себе всё, что могло бы ему не нравиться. Я начинаю уничтожать саму себя. Самооценка падает на самое дно, и мне становится так некомфортно находиться наедине с собой, что я тут же беру телефон и пишу Эдику.

Ариша.

Приезжай срочно. Мне сейчас нельзя оставаться одной.

За окном уже темнело. Мой мир рухнул… или нет. Просто где-то там, в Питере, один человек нажал «отправить». А здесь, в Екатеринбурге, другой — пытается собрать себя по кусочкам.

Mr. ED

Нет проблем. Скоро буду. Надеюсь, ничего страшного не случилось.

Я потихоньку успокаиваюсь, беру сигарету и выхожу на балкон.

В голове ужасный бардак. Мне хочется плакать ещё больше от понимания, что я больше ничем не смогу с ним поделиться. Не услышу его голос и не узнаю, как его дела. Но ещё хуже от того, что я так и не посмотрю ему в глаза, не почувствую рядом и даже не обниму. Всё, о чём я мечтала последнее время, рухнуло прямо сейчас. Вот так просто. Без объяснений и причин.

Через полчаса Эдик уже стоял у моей квартиры. Я подхожу, чтобы открыть дверь, ненадолго застываю у зеркала и смотрю на свои опухшие, заплаканные глаза. Еле натягиваю улыбку, чтобы не выглядеть совсем страдающей.

Ещё раз выдыхаю, открываю дверь и впускаю Эдика в свою квартиру, которая уже впитала все мои слова и эмоции за последние два часа. Он настолько рад меня видеть, что я начинаю ему завидовать. Мне же противна даже моя собственная тень.

— Ну и что ты сидишь в такой атмосфере, будто кто-то умер? — Эдик усаживается на диван и берёт в руки моего медведя.

Я смотрю на Эдика, потом на медведя, и снова на Эдика.

— У меня чувство, будто во мне умерло что-то счастливое, — выбрасываю я не подумав и нажимаю кнопку на чайнике.

— Два сахара и лимон.

— Да, я знаю. Печенье? Вафли?

— Улыбку. Хватит унывать, что случилось-то?

Я стою спиной к Эдику, но по всему телу пробегают мурашки, и я поворачиваюсь, чтобы сказать, что случилось. Не успеваю я произнести и слова, как боль прорывается наружу, и я снова начинаю рыдать. Опять это отвратительное чувство во мне, которое я не могу остановить. Наверное, я даже не пытаюсь.

Эдик быстро встает и обнимает меня. Не знаю, насколько это сейчас поможет, но хотя бы посуда сегодня останется целой. Мы стоим всего минуту, но за эту минуту у меня в голове проносится весь месяц нашего общения с Матвеем.

Я опускаю голову, не сдвигаясь с места, и шёпотом произношу лишь:

— Я же только начала верить, что это мой человек…

— Тшш. Всё наладится. Это всего лишь временные трудности. Завтра ты уже будешь жить спокойной жизнью, как будто его и не было, — я открываю глаза и отхожу от Эдика. — К тому же ты вообще говорила, что тебе никто не нужен.

— Он стал нужен! — я повышаю голос, но тут же выдыхаю и говорю очень тихо. — У меня будто нехватка именно этого человека. Я не понимаю, откуда такие эмоции, но мне было жизненно необходимо его присутствие. Даже онлайн, даже на таком расстоянии. Я всё списала на судьбу и думала, что это он! Ну как можно было такое допустить?

Я наливаю чай, передаю кружку Эдику, а сама беру минералку и сажусь на кухонный стол.

— Может, я настолько глупая и наивная, но как же я допустила такое? Как?

— Всякое бывает. Чем больше ты что-то отрицаешь, тем жизнь тебе это даёт, причём в самый неожиданный момент и, возможно, не в самом лучшем виде. В какой момент ты поняла, что он тот самый?

— Не знаю. Это было как снежный ком, день за днём тянуло все сильнее и сильнее. Я даже не знаю почему. Обычно мне даже не приходится стараться, чтобы отодвигать людей и уберечь себя от подобного. Всё очень просто: я безразлична ко всем одинаково. Но это не такой случай. И я не могу объяснить, как до такого дошло. Он же далеко, и мы ни разу не виделись.

— Может, в этом и причина? Если бы вы были рядом, всё было бы наоборот, — Эдик переключает мою тёмно-синюю подсветку на розовую, чтобы в комнате было менее напряженно.

— Может. А может, и нет? А может, всё бы сложилось, — я смотрю, как Эдик подкидывает Мишку и снова его обнимает. — А может, всего этого вообще бы не было, если бы я не вышла тогда в зал, — последнее я говорю с такой злостью, что чуть не швыряю кружку в пол, и снова начинаю плакать.

— Успокаивайся. Таких ещё сколько будет…

— Не дай бог! Хватит одного. Не верю больше.

«Не верю больше». Я так же говорила и после прошлых отношений. И к чему привело мое новое «верю»?

Я рассказала Эдику всю историю от начала до конца. До последней своей слезы. Эдик, как обычно, по-разному шутил и специально прикидывался дурачком. Моментами это было очень смешно, за это я его и люблю.

— Ариш, я бы посидел еще, но завтра рано на работу. Давай не унывай и звони, если совсем плохо будет.

— Не будет. Мне уже намного лучше. Спасибо, что приехал, — я обнимаю Эдика и ненавязчиво кладу ему в карман киндер. — Если тебе выпадет фиолетовая, это значит, что мы с Матвеем ещё пообщаемся. Но только её надо будет обязательно отдать мне! Её единственной не хватает.

— Понял. Давай, ложись спать и не думай о нём.

Я закрываю дверь, снимаю с себя футболку и шорты, оставляя только носки. «Не думать о нём»… ну, размечтался. Я открываю окно, ложусь в кровать, обнимая Мишку, и укрываюсь пледом. Пошёл дождь. Как раз вовремя.

Глава 8

День начался не с его «доброе утро», а с моих опухших глаз и больной головы. Ну что за жизнь…

Я не помню, как уснула, но помню песню «Вселенная бесконечна?» — Noize MC, под которую засыпала. Я больше не плакала, но мне до сих пор больно. У меня будто отняли мою лучшую эмоцию. Или мой смысл дня. Или мой любимый чат. Или всё сразу.

Сегодня снова на работу, но мне настолько не хочется вставать с кровати… Я беру телефон и… О БОЖЕ МОЙ!

Mr. ED

Доброе утро, Ариша. У меня для тебя есть кое-что)

Ариша.

Доброе утро, мистер Эд. Удивляй.

Почти сразу он отправляет фото. На фото — открытый киндер и игрушка. Это фиолетовая кукла.

Сначала я сказала, что это здорово, она очень редкая. Но тут же вспомнила своё вчерашнее: «Если выпадет фиолетовая, то мы с Матвеем ещё пообщаемся». В это же мгновение у меня появилось щекочущее чувство в сердце, но тут же я остановила его и написала достаточно нечестное:

Ариша.

Совпадение. Это больше не имеет значения. Я не верю, что мы вообще когда-нибудь ещё спишемся. Давай закроем тему. Но эта фигурка мне нужна!)

Я отложила телефон, закрыла лицо руками и сделала очень тяжёлый выдох. Тяжело… Я включила мультик и через несколько минут встала завтракать. В три часа дня…

Спустя пару часов я уже ехала на работу. Как необычно… Но я чувствую сильную обиду и даже не могу объяснить, на что или на кого. У меня внутри — бесконечное щекочущее чувство, но в этот раз не от чего-то хорошего. За это я ненавижу его еще больше. Надо же было оставить меня вот так. В таком состоянии.

Я приезжаю в аэропорт, прохожу в зону контроля и по пути встречаю Артура, который опять уходит со смены.

— О, Аринка. Че такая унылая?

— Привет, Артур. На смену иду, потому что! — отшучиваюсь я. — У тебя зато всё отлично, домой едешь?

— Нет, меня Татьяна попросила съездить в офис, — Артур закатил глаза и пошёл в сторону выхода. — Ладно, Аринка, хорошей смены.

Не успеваю я зайти в ресторан, как чувствую на себе взгляд Маши, которая уже стоит у нашей стойки.

— Арина, давай быстрее. Мне нужны новости!

— Ну конечно. Только в этот раз хорошего мало. - Я прохожу мимо нее и говорю это так тихо, что она не услышала.

Я захожу на кухню, где су-шеф Толик опять очень громко включил свою музыку.

Еще одна причина, из-за которой я люблю свою работу: в зале все грубые и серьёзные, слишком увлечены своей работой или своим рейсом. А тут открываешь дверь на кухню — и веселый Толик танцует под каких-нибудь «Бурундуков» или глупые, но веселые песни. Это разбавляет рабочую атмосферу и поднимает всем настроение.

Быстро переодеваюсь и выхожу в зал, как обычно желая всем хорошей смены. Хотя внутри — полная серость. Никакой улыбки. Тяжёлая будет смена.

Маша чуть не прыгает мне на шею.

— Ну, рассказывай быстрее! Я вчера прочитала наш чат, но так и не поняла — что случилось? — Маша ставит мне стакан моего любимого сока.

— Да всё, Маш. Помнишь, мы недавно обсуждали, что всё это, возможно, шутка, несерьёзно или ненадолго? Ну вот. Это конечная.

— А из-за чего? Из-за тех голосовых, что ли? — Она берёт стакан с соком и сама его выпивает. — Прости, я тоже нервничаю.

— Я не знаю. Мне кажется, для него это норма.

— Норма чего? Вот так, не объяснившись, взять и пропасть? Или навешать лапши на уши и пропасть? Или делать вид, что у вас всё хорошо, и всё равно пропасть? Ты не говорила ему, что он — охреневший эгоист?

— Успокойся, Маша. Я сама виновата. Я же навыдумывала всё сама. Он тут ни при чём.

Я поворачиваюсь к монитору, чтобы ввести свой код, но Маша поворачивает меня обратно, не давая сказать слова.

— Да ты издеваешься. Даже не смей искать в себе минусы. Он дурак, а ты ещё найдёшь своего.

— Всё, хватит. Никакого «своего» больше. Нет таких и не будет. Ты же знаешь, что я намерена умереть одна с кошками. Тем более этот «очередной» случай дал мне ещё больше уверенности в этом. — Я беру поднос и ухожу на мойку, так и не дослушав Машу.

На мойке — тётя Лена. Очень смешная и весёлая женщина. Ей около сорока пяти, у неё кудрявые рыжие волосы и голубые глаза. Она всегда поддерживала меня. С самого начала мы с ней очень хорошо общались. Она — как божий ангел, и если начинает ругаться, то это выглядит очень смешно и забавно.

Я приношу поднос с одним несчастным стаканом и ставлю его на мойку.

— Ну, она опять мне один стакан тащит! Ну что с вами делать?

— Ну, тетя Лена, вам что, работать хочется? Не смешите.

— Вот именно, что не хочется! А ты мне один стакан притащила, из-за которого надо подняться со своего теплого места. Ты Татьяну не знаешь? — Тётя Лена всё-таки встаёт и подходит ближе. — А что с лицом, родная? Кто обидел?

— Очень заметно? — Я подхожу ближе к тёте Лене и обнимаю её сзади.

— Конечно, заметно. Ты даже в запаре бегаешь и улыбаешься. Глаза всегда светятся. А сейчас у тебя будто что-то забрали. — Она делает небольшую паузу и поворачивается ко мне. — Ну и кто он?

— Тот самый мальчик, помните, я рассказывала — мы здесь познакомились.

— Серьёзно? Да будет еще столько козлов! Нашла из-за чего расстраиваться. — Она снова садится на свой стул и берёт кружку с чаем.

— Ну и куда мне столько козлов, тёть Лен?

— Сюда тащи, пусть вместо меня работают. А то у меня уже нервов на вас всех не хватает! — Она говорит это демонстративно громко, чтобы Толик обязательно услышал.

— За меня пусть тоже работают! А то чё я опять один тут. — Толик выкрикивает с кухни, и в ту же минуту на всю кухню гремят упавшие железные тарелки. — Да твою ж! Что у вас тут происходит?

— Работай давай, бездельник. — Тётя Лена подмигивает мне.

— Тебе сегодня еще на салаты бегать, Толик! — Я подхватываю шутку тёти Лены, и мы обе смеёмся.

— Сами свои салаты шинковать будете. У меня запара. — Толик в ту же минуту хватает пачку сигарет и уходит в курилку.

— Гениальный сотрудник. — Тётя Лена берёт свой телефон и уже хочет показать мне новые достижения своих внуков, как врывается менеджер и гонит меня в зал. — Беги давай, потом покажу.

Я выхожу в зал. Мне снова тревожно. Шутки шутками, но я не забываю то, что случилось со мной вчера вечером.

Дальше смена пролетела как в тумане. Мы с Машей больше не поднимали ту тему. Общались только по работе. Между нами висело это неловкое молчание, но я была только рада — не было сил ни объяснять, ни оправдываться, ни слушать утешения.

Я механически делала свою работу: подходила к столикам, улыбалась, писала заказы, носила тарелки. Но внутри была пустота, а в голове — назойливая мысль: «Он больше не напишет. Никогда».

Единственным спасением стали рабочие моменты и наша кухня. А точнее — Толик.

Ближе к утру началась запара. Утром всегда много регистраций, так что это было обычное дело.

Я работала быстро и почти безэмоционально. Слишком спокойно. Мне не было ни грустно, ни весело. Я подошла к монитору и увидела, что ещё не отнесла несколько заказов. Зашла на кухню и громко спросила про яблочный пирог. Толик тут же ответил, что он стоит готовый уже давно. Я смотрела на Толика, зная, что он поставил его только что.

— Блин, Толик, тут мороженка скатилась, поправь, пожалуйста.

— В смысле, скатилась? Вот, нормально же, — Толик показывает на пирог, заставляя меня выглядеть слепой.

— Толя, ты что, издеваешься? Я это даже с кухни вынести не успею. Поправь!

— Поправить говоришь? — В ту же секунду он замахивается и со всей силой ударяет ладошкой по тарелке.

Мороженка разлетается во все стороны, в том числе на моё лицо и поло.

— Во, поправил! — Толик улыбается и двигает тарелку ближе ко мне.

Я начинаю смеяться и хватаю салфетки.

— Блин, Толик, я ожидала чего угодно, кроме этого. Как я, по-твоему, сейчас это понесу?

— В смысле как? Вот так берёшь, — он отрывает кусок пирога, макает в остатки мороженки и демонстративно откусывает. — Ммм… Беллиссимо. Ты будешь пробовать?

— Прикольно. ПЕРЕДЕЛЫВАЙ!

— Забирать надо было раньше.

— Он стоял тут две минуты. Всего две! Это не срок. Переделывай!

Спустя долгих пять минут он наконец отдаёт новый пирог. Настроение снова поднялось, и это заставляет меня улыбаться.

К концу смены я чувствовала странную раздвоенность. Тело устало, ныли ноги, но голова была странно легка и пуста. Грусть никуда не делась, она просто притихла, устало улеглась где-то глубоко внутри.

Переодеваясь в раздевалке, я поймала себя на мысли, что почти не смотрела в телефон. Не ждала. Не надеялась. И в этом было какое-то горькое, но спокойное облегчение.

Оставшиеся дни до переезда прошли обычно. Я работала, готовилась к отъезду и напоследок виделась со всеми друзьями.

Я не убивалась. Не рыдала в подушку, даже не удаляла его номер. Изредка перечитывала переписку, от которой становилось не по себе. Да и чувство пустоты никуда не делось. Я также просыпалась без его сообщений, засыпала с мыслями о нём и скучала. Просто скучала.

Маша больше не спрашивала про него. Тётя Лена иногда интересовалась, но после моего грубого: «Всё, точка!» — перестала. Эдик тоже интересовался моим состоянием, но понимал, что разговоры о нём только напрягают меня. Больше мы не поднимали тему про Матвея.

Последние две смены я просто пропустила. До самолёта оставалось несколько дней, а я не рассчитала время и многое не успевала. Мне помогала Эвелина. Я рассказала ей всё, что было с Матвеем. С самого начала.

— Дура, — сказала Эвелина, когда я закончила. — Дура, что позволила себе так влюбиться.

— Знаю.

— И дура, что не послала его сразу, как он начал играть в молчанку.

— Знаю.

— И вообще не ты дура, а он дурак. Но ты тоже дура.

— Да знаю я. Но кто знал, что так получится?

Она взяла мою руку и сильно сжала.

— Всё нормально будет. Пройдёт.

— Знаю.

— Но не быстро.

— Знаю. Всё хорошо.

— Давай о хорошем. Ты улетаешь, там мама и брат, новая работа, новая квартира, да и вообще, возможно, новый Матвей. — Эвелина улыбнулась и подмигнула мне. — Ариш, я верю, что всё будет супер. Зря переживаешь.

— Я не переживаю. Хотя ладно, переживаю. Я столько всего оставляю здесь.

Эвелина молча встала и обняла меня, от чего мне стало тепло и грустно одновременно.

— Мне точно будет не хватать этих обнимашек.

— И мне.

Ещё через час разговоров о всяком я крепко обнимаю Эвелину и смотрю, как она уходит. Я понимаю, как мне повезло. С работой, с людьми вокруг, с теми, кто останется со мной надолго. Эвелине было достаточно просто быть рядом, чтобы я чувствовала себя любимой и счастливой. Она никогда не задавала лишних вопросов, она просто была. Этого было достаточно.

На работе я взяла больничный, но всё равно получила штраф. Это меня не расстроило, я знала, что так будет. В любом случае мы всё успели, и утром в день самолёта я приехала в ресторан, чтобы получить обходной лист, сдать рабочую форму и ключи. За всё время работы я увидела управляющую в третий раз. Она, как обычно, самый недовольный и грубый человек. Мы снова пообщались в злом тоне, но это не испортило мне настроение.

— Увидимся вечером! — крикнула я, выходя из ресторана.

Я захожу в квартиру, которая стала безжизненной. Моё любимое место, из которого мне так грустно уезжать. Никаких больше картин, подсветки, цветов и игрушек. У двери стоит единственный чемодан, а рядом — Мишка. Я беру его в руки и уже собираюсь выходить.

— Ну что, поехали?

Мишка молчал, но я знала, что он согласен.

Я ехала в такси, глядя на свой полюбившийся район, который отдалялся всё дальше и дальше. Я снова приехала в аэропорт, но в этот раз я зашла не через служебный вход. Я зашла как пассажирка.

Сдала чемодан, прошла контроль и направилась к ресторану. Я зашла внутрь и сразу увидела Машу. Она не заметила меня, поэтому я тихо подошла сзади.

— Девушка, можно мне апельсиновый сок, срочно, я очень опаздываю! — я сказала это как очень недовольная гостья.

Маша обернулась и, увидев меня, чуть не прыгнула мне на шею.

— Ты почему ещё тут? У тебя же самолёт.

— Успею. Я ещё хочу покушать карбонару Толика. Я точно буду по ней скучать даже больше, чем по самому Толику.

— Ну, ты же еще приедешь?

— Конечно, причем уверена, что очень быстро. И очень часто буду приезжать в гости.

Я сажусь за тот самый 36-й столик. Мне было интересно посмотреть на ресторан со стороны Матвея.

— Так, мадемуазель. То, что он тут сидел, ещё не значит, что это святое место во всём ресторане, — она посмеялась и достала свой телефон. — Значит, вам фирменную карбонару от Толика и апельсиновый сок?

— Всё верно, мадам. И передайте повару, чтобы он не пересолил, как в прошлый раз. И побыстрее! Что за сервис у вас тут? Аэропорт же!

— Не волнуйтесь, я лично прослежу, как варятся ваши макароны с сыром.

Мы посмеялись, и я достала свой телефон и наушники.

После вкусной карбонары с соком началась моя посадка. Я зашла на кухню, чтобы попрощаться. Обняла абсолютно всех.

— Приезжай!

— Обязательно.

Я вышла из ресторана, понимая, что сейчас я свободна. Это больше не моё место, новые люди больше не будут моими знакомыми, а этот ресторан я увижу ещё не скоро.

Я думала об этом до самого взлета. Обо всём. Я прощалась с городом и друзьями. С любимыми людьми и местами.

Я смотрела, как отдаляются дома и дороги, город становится крошечным. Крепче обнимая Мишку, я понимаю, что вся моя боль, всё моё родное остается там, внизу.

Я выдохнула.

Мысли переключились на маму, которая уже готовит мне ужин. О брате, который ждёт меня и наверняка вырос за время, которое я его не видела. Об Эвелине, которая перед взлетом написала: «Удачи. Люблю тебя». О новой квартире, новой работе, новых людях.

О нём я почти не думала.

Только один раз кольнуло внутри. Но я закрыла глаза с мыслью, что его я тоже оставляю здесь.

Я ещё не знала, что меня ждёт, но страх ушел. Я включила музыку громче, откинулась в кресле и уснула.

Меня ждёт моя новая история, и я готова к любым испытаниям. В любом случае я всегда могу вернуться домой.

Глава 9

Я немного поспала. Полет был очень лёгкий. Я слушала музыку, смотрела в иллюминатор, думала о будущем и немного о прошлом.

Я в предвкушении встречи со своим братом и мамой.

За время полёта я успела задуматься на тему своего переезда. В моих планах было уехать в Питер. Не просто же так я уволилась и уехала с вещами. Точнее, с одним чемоданом. Но я же съехала со своей любимой квартиры. Мне не даёт покоя то, что в Сочи я не планирую оставаться дольше, чем на две недели! Это максимум.

В прошлый раз меня хватило всего на четыре дня. Мне очень не понравилось в Сочи, и я сразу улетела обратно домой.

Теперь я планирую отдохнуть только две недели. А дальше… как получится.

Выходя из аэропорта, я сразу вдохнула тёплый, «другой» воздух.

Нахлынула ностальгия и капля радости. Мне нравится это чувство. Чувство какой-то свободы и желания жить дальше.

— АРИНА!!! — я слышу крик где-то за спиной.

— Мелочь! — я сразу кидаю чемодан и бегу в обнимашки к брату.

Наконец-то.

Я безумно скучала, безумно ждала, безумно рада прямо сейчас.

Следом за братом идёт мама, которую я тоже обнимаю.

— Привет. Как долетела?

— Нормально, мам. Ради бога, выброси сигарету. — Я отхожу от неё и снова обнимаю брата. — Офигеть, ты так вырос! Сколько я тебя не видела?

— Почти два года, — перебивает мама.

— Обалдеть. Я очень скучала!

— Я тоже, — Арсений, увидев Мишку на чемодане, взял его и крепко обнял. — По нему тоже скучал.

Полчаса мы ехали домой, и я не отводила глаз от города. Всё такое новое, непривычное.

Это будут мои спокойные две недели отдыха, неужели.

А что же будет дальше… я стараюсь пока не думать. Куда жизнь поведет, там и окажусь.

В моих планах за эти две недели как следует отдохнуть, провести время с братом и обо всём подумать — либо ни о чём не думать вовсе.

Сразу после аэропорта мы заехали домой, я разложила вещи, и мы поехали в центр. Мы гуляли до самого вечера, и мама немного познакомила меня с городом.

Не так уж здесь плохо, если не думать о том, что у меня в этом городе нет никаких любимых мест и друзей.

Не то чтобы я очень довольна — ведь я изначально недолюбливала Сочи, — но сейчас я чувствую себя свободно и легко. У меня нет никаких обязательств и ограничений. Кроме одного: мне ещё не исполнилось восемнадцать.

День рождения уже через три недели. Две из них я буду в Сочи. А после, наверно, поеду домой.

Хотелось бы отметить совершеннолетие в Екатеринбурге, а не в Питере, как было запланировано мной раньше.

Петербурга в моих планах больше нет. Как и мыслей о Матвее. Их больше нет. Они просто исчезли, и меня это очень радует.

Следующий день я уже вышла гулять одна.

Погода просто замечательная. Очень тепло, вокруг очень красиво и, главное, мне не нужно на работу в ресторан. Я чувствую, что сейчас ничего и никто не напрягает меня. Я свободна и счастлива.

Я открываю телефон, чтобы написать своему знакомому. Антон — это мужчина, с которым я случайно познакомилась в Екатеринбурге в рандомную пятницу. Мы немного пообщались, когда я играла на уличном пианино. Нам нужно было идти в одну сторону, поэтому мы заболтались, и выяснилось, что Антон живёт в Сочи, а в Екатеринбург приехал погостить. Мы обменялись номерами, и я пообещала, что напишу, когда приеду.

В сегодняшний же вечер Антон приехал и забрал меня. Он показал мне несколько красивых мест в Сочи, познакомил со своим знакомым и пообещал съездить в другой район в следующий раз.

Теперь у меня есть один знакомый. Уже неплохо.

Спустя еще несколько дней я решила прогуляться до парка. Я не знала, куда иду, но случайно услышала музыку. Живую музыку на гитаре и очень грубый голос мужчины. Я шла на звук и вышла к очень красивому месту.

Здесь много людей, играет музыкант и отлично видно закат, который скрывается вдали моря.

Музыкант объявляет о том, что будет играть здесь еще в субботу. «Обязательно приду», — обещаю себе я и не тороплюсь уходить, когда заканчивается его выступление.

Рядом я замечаю табличку: «Амфитеатр "Ривьера"». Вот мы и познакомились.

На улице уже стемнело, но воздух оставался тёплым и свежим. Я надеваю наушники и включаю свою музыку.

А вот и волна мыслей. Прошла почти неделя, а я до сих пор не решила, что буду делать дальше. Непонятно, почему это настолько тревожит меня, но я точно знаю, что не хочу здесь оставаться.

Пусть это будет не Сочи или Питер, но я уже очень соскучилась по Екатеринбургу. Как будто я и не хотела уезжать оттуда. Так что я всё же надумала после отдыха вернуться и продолжить жизнь в своём привычном темпе.

Просидев ещё час на скамейке, я решаюсь пойти домой. Идти долго, но я включаю музыку на всю громкость и стараюсь ни о чём не думать.

Мысль о Матвее старается пролезть среди остальных, но я не разрешаю себе вспоминать о нём. Сейчас мне нужно максимально забыть его. Я запрещаю себе вспоминать даже хорошие дни.

Спустя полтора часа я захожу домой. Мелкий уже спал, поэтому я легла рядом, слегка приобняла его и моментально вырубилась.

В субботу я всё же пришла на амфитеатр.

Вечер был тёплый, народ собрался — кто с друзьями, кто с детьми, кто просто так, послушать музыку у моря. Я устроилась на той же скамейке, где сидела в прошлый раз, надела наушники на шею и стала ждать.

Но когда музыкант вышел на импровизированную сцену, я поняла — это не тот дядя с грубым голосом. Другой. Моложе, с гитарой наперевес и смущенной улыбкой.

Он подошёл к микрофону и поправил стойку:

— Всем привет. Меня зовут Радмир. Сегодня буду играть для вас вместо моего коллеги — у него не получилось. Но я постараюсь, чтобы вы не пожалели, что пришли.

С первых аккордов я поняла, что это именно то, что мне сейчас нужно. Его голос был не грубым — он был глубоким, тёплым, спокойным до мурашек. Он играл негромко, но так, что слышно было каждое слово. Между песнями шутил — легко, без напряга, будто разговаривал с давними знакомыми. Кто-то крикнул: «Радмир, спой что-нибудь весёлое!»

— Весёлое? — он задумался, перебирая струны. — У меня всё весёлое заканчивается ровно в тот момент, когда я смотрю на цену аренды квартиры в Сочи. Но ради вас попробую.

Я улыбнулась.

Слушала его и ловила себя на мысли, что мне нравится здесь сидеть. Нравится этот вечер, этот ветер с моря, этот голос. И совсем неважно, что я тут одна. Наоборот — хорошо.

Он играл около часа. Я не заметила, как пролетело время. А когда он закончил и сказал: «Спасибо, что были сегодня со мной», — я зааплодировала вместе со всеми и поймала себя на том, что не хочу уходить.

Он прекрасный музыкант. И, кажется, человек тоже.

Я ещё немного посидела, глядя на то, как он собирает гитару и переговаривается с подошедшими зрителями. Потом встала и медленно пошла к выходу.

На душе было спокойно и как-то по-новому тепло.

Через несколько часов я уже планировала спать, но тут же мне пришёл звонок. Это Антон. Он сказал, что хочет забрать меня на прогулку. Я согласилась, собралась, и мы поехали в тот самый другой район, о котором договаривались в прошлый раз.

Я включила свою музыку, и именно в этот момент у меня нахлынула грусть. Мне стало слишком тяжело думать о будущем. Я никуда не хочу и быть нигде не хочу. Не хочу к Матвею, не хочу в Екатеринбург, не хочу быть здесь — ни сейчас, ни потом.

Я попросила Антона остановиться в каком-нибудь тёмном безлюдном месте. Например, лес. Он так и сделал.

Мы остановились в месте недалеко от города. Это был небольшой лес. Вокруг ни одного фонаря. Очень темно и отлично видно звёзды.

Постояв возле машины еще несколько минут, я, не задумываясь, сняла кофту, за ней — футболку и нижнее бельё. Прохладный ветер аккуратно окутал меня мурашками. Но на этом я не остановилась. Я сняла штаны и осталась в одних трусах. Сняла даже обувь.

В эту же минуту Антон вскрикнул, что я сумасшедшая. Но было настолько темно, что я не видела ничего — даже свои руки. Тусклый свет звезд обозначил очертания деревьев, к которым я побежала.

Посреди небольшой полянки я просто встала, подняла руки вверх и сделала несколько тяжелых вдохов.

Настолько свободно в этом мире я себя ещё никогда не чувствовала.

Спустя какое-то время я возвращаюсь к машине, одеваюсь и сажусь на сиденье. Антон смотрит на меня, а я выгляжу то ли спокойной, то ли напряженной. Но я точно ничего не чувствую.

Антон ничего не говорит. Он просто заводит машину и уезжает.

Весь путь до дома я ехала с небольшой улыбкой и спокойным дыханием. Больше я не смогла ни о чем думать. Мне было слишком легко. Антон тоже молчал, но в конце сказал, что сегодня я безумно сильно удивила его.

Я попрощалась с ним и не торопилась домой. Сидела возле дома, смотрела на звезды и слушала ветер.

Никаких мыслей. Я больше ничего не хочу.

Неделю спустя

Прошло почти две недели, как я приехала. Но у меня до сих пор в голове идёт война. Остаться здесь или лететь домой. У меня уже появилось чувство, что, возможно, ненадолго я всё же задержусь здесь. Но я всё также продолжаю скучать по Екатеринбургу.

Сегодня вечером у меня запланирован звонок с другом, так что мы с мелким прогуливаемся по району и возвращаемся домой. Я недолго разговариваю с бабушкой, которая говорит мне о том, что было бы здорово, если бы я осталась в Сочи. Папа говорит то же самое.

— Бабулечка, ты же понимаешь, что я изначально не планировала здесь жить.

— Понимаю. Но ты же можешь попробовать. И в любой момент сможешь вернуться домой. Мы тебя всегда ждем и обязательно встретим.

Не понимаю, как они могут отпускать меня так просто. Если бы я действительно рассматривала переезд далеко от дома, для меня это было бы сложным решением. Оставить всё. Любимые места, близких и не очень друзей, любимую семью. Я абсолютно к этому не готова. Сейчас точно. Я уезжала, сразу предупредив, что улетаю ненадолго и очень скоро вернусь. К тому же я оставила все свои вещи там. Даже своих ещё одних любимых Мишек.

Я налила чай, легла в кровать и набрала Платона. Спустя полчаса наших совместных рассуждений он сказал то же самое, что говорила бабушка.

— Ну сложно мне. Очень сложно. Если я даже сейчас скучаю по дому, то что будет потом?

— Тогда едь домой.

— Ты прав. Наверное, не стоит даже заморачиваться.

Я допиваю чай и уже планирую уходить спать, но Платон перебивает меня и снова заставляет задуматься.

— У тебя скоро день рождения. Ты можешь отметить его там и вернуться домой.

— Тоже неплохой вариант. Но я так хотела отдохнуть в этот день со своими друзьями. А здесь у меня никого нет.

— Найди. Тоже мне проблема. Отметь с тем Антоном в конце концов.

— Не смеши. Я недавно очень в нём разочаровалась и больше не имею никакого желания продолжать с ним общение.

Антон оказался не таким уж интересным человеком. А если точнее, то мне просто стало скучно с ним. У нас нет ничего общего. Я бы даже отметила то, что в моменте его сексуальные фантазии, о которых он не стесняясь говорил мне, начали меня пугать и сильно раздражать. Я поняла, что человек заинтересован только этим, и просто заблокировала. У нас не нашлось даже общих тем для разговора. А иногда мне было просто омерзительно находиться рядом.

— Ариша, не мне тебя учить же. Заходишь на сайт знакомств и понятным образом описываешь, что тебе не с кем отметить свой день. Всё просто.

— А если это затянется? А если этот человек, будь он другом или подругой, станет мне настолько дорогим, что я буду готова остаться здесь ради него? А если вообще всё получится как с Матвеем?

— Ну и что теперь? Зато у тебя появятся новые знакомые в другом городе. Круто же.

— Ну тоже верно. Только я всё равно буду опасаться и держаться со всеми на расстоянии.

Спустя ещё пять минут меня начинает сильно клонить в сон. Я прощаюсь с Платоном и, как обычно, включаю музыку на фон.

Только вот уснуть у меня не получается ещё долго. Мои же мысли начинают давить на меня, и мне не терпится, чтобы это быстрее закончилось.

Мне надоело просто лежать, и я снова иду за чаем. Немного ломаясь, я всё же захожу на сайт знакомств. Регистрируюсь и пишу о том, что мне просто нужен человек на один день, чтобы я не отмечала день рождения в одиночестве. Я сразу ставлю рамки о том, что не планирую общение дальше и вообще очень скоро улетаю домой.

Спустя некоторое время мне приходит несколько уведомлений, и я не вижу никаких интересных вариантов. Люди будто пропускают мимо себя информацию о том, что общения дальше не будет, и жить здесь я тоже не планирую.

Спустя ещё десять минут я допиваю чай и наконец-то засыпаю.

Утром я проснулась от сильного крика. Время было уже явно больше полудня, и я не тороплюсь вставать с кровати.

— Что там случилось? — говорю я, уткнувшись лицом в подушку.

— Ты посмотри, что у нас опять с Арсением! — мама показывает на лоб мелкого.

Мелкий стоит с унылым лицом и смотрит на меня так, будто это я разбила ему лоб.

— Понятно. Опять лбом тормозил. — Я приподнимаюсь и достаю из шкафчика свою аптечку.

Быстро я обработала брату лоб и заклеила пластырем.

— Будь аккуратнее. Как так?

— Я случайно, — шепотом говорит Арсений.

— Я знаю. — Также шепотом отвечаю я. — Повезло, что в этот раз не пришлось зашивать. Немного пощиплет и перестанет.

Я ложусь обратно в кровать и достаю телефон. Отвечаю сестре, подруге и вижу кучу новых уведомлений с сайта знакомств.

Всё также, никого подходящего. Но одна девочка всё же приглянулась мне.

Мы сразу списались. Она рассказала, что приехала с Ростова отдохнуть вместе с родителями и была бы не против провести со мной этот день. Мы договорились встретиться вечером, и я собралась удалить свою анкету с сайта, как увидела сообщение от какого-то парня: «У меня скоро тоже день рождения. Давай отметим сначала твой, потом мой».

Какое интересное предложение. Если мы втроём пойдём гулять в этот день, будет явно веселее.

С ним мы тоже сразу списались и тоже договорились встретиться вечером.

Весь день у меня болела голова, и я почти не вставала с кровати. Ближе к вечеру я приготовила пасту, немного поиграла с мелким, собралась и поехала в центр. Там мы договорились встретиться с ребятами.

Я приехала за пять минут и сразу увидела парня, похожего на фото в анкете.

— Приветик. Ариша.

— Привет. Я Вова.

— Приятно. Ждём тогда девочку и идём гулять. Давай пока возьмем кофе?

Спустя десять минут я написала девочке, но она больше не отвечала. Мы решили еще подождать на месте, но и через полчаса ответа не было.

— Пойдём тогда на Ривьеру? Может, там выступает кто-то. — Я допиваю кофе и встаю со скамейки.

— Почему именно Ривьера?

— Мне очень полюбилось это место. К тому же, возможно, там сегодня выступает Радмир.

Вова тоже встаёт и забирает мой пустой стаканчик.

— Радмир? Кто это?

— Классный музыкант. За время, которое я нахожусь здесь, я слушала его три раза, и это так круто! Он, как и Ривьера, тоже запал мне в душу.

— Интересно. Я живу здесь всю жизнь и редко бываю на Ривьере. Тем более музыкантов я обычно не слушаю.

— Иногда стоит. Если он сейчас выступает, то мы обязательно послушаем. — Я достаю телефон, чтобы проверить канал Радмира. — Отлично, он как раз уже выступает, так что точно идём. Кстати, ты живешь тут всю жизнь, получается, родился здесь? Что можешь рассказать про этот город? У меня сейчас небольшой переломный момент, и я не могу определиться — оставаться здесь или нет.

— Да, родился здесь. Хороший город. Самый тёплый в стране. Летом суета, зимой спокойно и слегка прохладно. На самом деле это самый обычный курортный город, у которого нет будущего.

— В плане?

— В плане учёбы. Если ты хочешь нормально учиться, то здесь кроме меда ничего не выйдет. Нужно ехать в Краснодар.

— Ну это понятно, а в остальном? Люди же открывают бизнес.

— Бизнес, который актуален только в сезон. Так люди и работают. Летом хорошо, зимой не очень. Не знаю, насколько тебе это нужно, но я бы советовал попробовать остаться. Вдруг ты найдёшь здесь новую себя, или даже свою судьбу и сможешь построить тут семью.

— Этого я и боюсь. Не здесь моя судьба должна ждать меня точно! — Я говорю это и хмурюсь. Это то, чего я желаю меньше всего.

В голове снова всплывает силуэт Матвея. Ресторан, его голос, его кружочки. Я бы хотела сейчас увидеть его сообщение. Узнать его мнение обо всём. Услышать его спокойный голос, любую шутку или хотя бы это дурацкое «солнце».

— Ну где судьба твоя — это явно не тебе решать, — смеётся Вова. — Ты, кстати, голодная?

— Нет, я кушала дома. Мы почти пришли, я уже слышу гитару. Пойдём быстрее.

Закат уже прошёл, но вид остался таким же красивым. Мы садимся на привычное мне место. Радмир увидел меня, и я помахала ему. Он кивнул, продолжая петь одну из песен своего репертуара.

— Вы знакомы?

— Мы немного пообщались в прошлый раз. Я подошла, чтобы сказать, что мне нравится его творчество.

— Это же просто каверы.

— Ты не понял. Именно его творчество. У него есть свои песни. Их немного, но они офигенные! Я включу тебе позже.

— Ну ты прям фанатка.

— Да, люблю талантливых уличных музыкантов. К тому же я не ошиблась — в общении он тоже очень добродушен. Я почитала его посты и записи, он будто плюшевый комок, который относится к миру с нежностью и пытается отдаться через свою музыку. Я готова поддерживать его и слушать. Он прелесть.

Мы слушали Радмира до самого конца. Пели песни и даже немного танцевали. После того как концерт закончился и Радмир ушёл, мы сходили за глинтвейном и вернулись на то же место.

— Как тебе концерт?

— Понравилось. Оказалось, это очень круто и заряжает позитивом. Никогда бы сам не пришёл сюда.

Мы проболтали ещё целый час, и я уже собралась домой. Вова показался мне достаточно интересным и приятным человеком, поэтому мы договорились встретиться в мой день рождения.

— Кстати. Ты написал, что потом можем отметить твой день рождения. А когда он?

— 11 сентября.

— Блин! — я еле вскрикнула, но эхо разлетелось на всю пустую улицу. — Это же через две недели.

— А что такое?

— Я не планировала оставаться здесь так долго. Точнее, мне ничего не мешает задержаться, но что я буду делать здесь еще десять дней?

— Да не волнуйся так. Ничего страшного, мы найдём, чем тебе тут заняться. Некоторые пытаются отдыхать здесь как можно дольше, а ты наоборот пытаешься быстрее уехать. — Он усмехнулся и погладил моё плечо. — Отдохни спокойно. Тем более у тебя будет больше времени подумать, хочешь ты остаться здесь или нет.

— Ладно. Я подумаю над этим. К тому же сейчас я самый свободный человек, мне некуда торопиться. Может, прислушаюсь.

— Проводить тебя?

— Не стоит. Тем более тут идти больше часа. Я пройду сколько смогу с наушниками, а потом вызову такси.

Мы ещё несколько минут общались о том, как прошёл вечер, и я собралась уходить.

Вова приобнял меня со словами: «Ты классная. Увидимся». Я ответила лишь: «Благодарю, и ты. Увидимся».

Я надела наушники и пошла в сторону дома.

Я снова много думаю. Очень много. Обо всём.

Глава 10

До дня рождения остается всего три дня. Я продолжаю гулять каждый день, ходить на Ривьеру и общаться с Вовой.

Сегодня мы с мелким ходили в торговый центр, чтобы подготовить его к школе. Вечером решили прогуляться в парке. Вова присоединился к нам и очень быстро подружился с мелким. У меня даже появилось чувство, что я иду либо с двумя детьми, которые готовы беситься на площадке до самого утра, либо с двумя взрослыми, которые вдруг решили обсудить, как устроен этот мир.

Мы гуляли весь вечер. Вова проводил нас до дома и позвал меня прогуляться еще. Я завела мелкого домой, накинула ветровку и вышла на улицу. Мы пошли в сторону центра, и Вова предложил пройтись вдоль набережной. Мы обсуждали абсолютно всё. Я узнала, что Вова занимается волейболом, и он даже позвал меня посмотреть на соревнование его команды. Еще узнала, что он учится на втором курсе, работает в компьютерном клубе, а еще… младше меня… на одиннадцать дней. Меня это очень рассмешило.

Я всё также мало знакома с Сочи, но за всю прогулку Вова показал мне несколько красивых мест с интересными историями.

— Завтра увидимся? — спросил Вова, когда мы подходили к моему дому.

— Завтра — да. Послезавтра — тем более.

— Тогда до завтра, Ариша.

— До завтра.

Пока я поднималась в квартиру, у меня пролетела мысль, что между нами весь вечер была недосказанность. Чего-то не хватило. Я понимала, что просто так эта история не кончится.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.

В голове было пусто и чисто, как после хорошей уборки. Только где-то на самом дне, в уголке, шевелилось что-то похожее на страх. Или на вопрос.

Я открыла глаза и посмотрела на Мишку, который сидел на моей кровати. Он молчал, но я знала, что он рад меня видеть.

С Вовой было легко. С ним не нужно было играть в молчанку, не нужно было ждать сообщений и гадать, что он имел в виду. Он просто был, говорил не стесняясь. Без игр, без качелей, без этого дурацкого игнора.

Но именно это пугало. Потому что с Матвеем тоже было легко. В начале.

Я вспомнила, как после той ночи в лесу стояла голая посреди поляны и чувствовала себя свободной. Как сняла с себя всё — одежду, мысли, прошлое. Как дышала и не могла надышаться.

А теперь снова надела всё обратно. И снова боюсь.

— Но он же не Матвей, — прошептала я Мишке.

На следующий день мы снова встретились. Я вышла из дома чуть уставшая после целого дня с братом. Вова стоял у подъезда со стаканчиком моего любимого кофе с апельсиновым соком. Я улыбнулась, и мы опять пошли в сторону центра. Снова разговаривали о всякой ерунде. Я рассказала, как мелкий проиграл мне сегодня в споре. А Вова рассказывал, как прошла его очередная тренировка.

Сегодня я оделась очень легко. Погода сильно подвела: холодный ветер и моросящий дождь.

— Ариш, давай тогда сегодня просто посмотрим фильм, — предложил Вова. — Тут до меня минут двадцать. Потом поедешь домой, как захочешь.

Я согласилась, и пока мы ехали, я почувствовала мороз по телу.

— Располагайся. Сделать чай?

— Было бы неплохо. Без сахара.

Я села на диванчик и начала рассматривать комнату. Очень чисто, никаких разбросанных вещей. Аккуратно сложенные тетради, развешанные медали и кубки, в углу игровой компьютер. И кот. Очень серьезный и милый рыжеватый кот.

Я резко почувствовала, как закружилась голова. Сначала я подумала, что от усталости, но через минуту поняла — меня знобит.

— Что с тобой? — Вова вернулся с чаем, подошел и потрогал мой лоб. — Горячая. Сейчас принесу градусник.

Я закуталась в плед, и всё тело покрылось мурашками.

— Тридцать восемь и два. Ариш, ты как?

— Не очень.

— Сегодня останешься у меня. Выпей лекарство и ложись спать, — сказал Вова и пошел за аптечкой.

— А ты?

— Я лягу на диване в зале. — Он повернулся ко мне и шепотом добавил: — Но могу и остаться.

— Не надо. Тоже заболеешь.

Я выпила лекарство и уснула почти сразу.

Утром меня разбудило солнышко и кот, который запрыгнул на мой живот. Вова почти сразу зашел в комнату и спросил про мое состояние. Мне намного лучше, только болит голова.

— Уже завтра твой день. — Вова протянул мне яичницу с бутербродами.

— Что сегодня планируешь делать?

— Заботливо, - Улыбнулась я. - Благодарю. Сегодня последний день лета, и в честь этого на Ривьере будет целое мероприятие. Радмир тоже там будет. — Я ненадолго замолчала, откусывая бутерброд. — Пойдем?

— Пойдем. Это всё?

— Ну и еще нужно заехать домой. Я хочу нормально собраться.

Время уже около двух дня, поэтому я быстро оделась и вызвала такси.

— Во сколько тебя встретить? — Вова протянул мне ветровку и открыл входную дверь.

— Концерт в семь. Приходи к шести.

— Не болей. — Он приобнял меня и поцеловал в лоб.

Спустя три часа я уже была собрана. На этот вечер я оделась очень легко. Полностью белый образ: мини-юбка, топ, вязаная в большую сетку кофта и туфельки. Несмотря на вчерашнюю температуру, сегодня я чувствую себя отлично.

Вова пришел ровно к шести.

— Ты не замерзнешь? — первое, что спросил Вова.

— А ты видел погоду на эту ночь? К тому же ты сам в рубашке, причем тоже белой. Замерзну — значит сниму ее с тебя. — Я улыбнулась и пошла вперед.

— Что за шутки? — Он сделал серьезное лицо, но тут же улыбнулся. — С таким успехом я сниму ее сам.

Мы переглянулись и посмеялись.

Нигде не задерживаясь, мы сразу поехали на амфитеатр. Зашли за глинтвейном и сели на мое любимое место. Тут уже собралась толпа людей, а музыканты настраивали инструменты.

Через время выходит мужчина и объявляет, что сегодняшнее выступление будет в честь уходящего лета. Уже завтра наступает осень, что меня очень радует. Я обожаю осень.

Всё это похоже на какую-то сказку. Закат, много людей, море и музыка. Мыльные пузыри и предложение. Предложение одного из музыкантов для его любимой женщины. Перед огромным количеством людей, под кучу мыльных пузырей и сопровождающим голосом Радмира с песней «Perfect». Это лучшее, что я видела за последнее время.

Концерт закончился, но мы не торопились уходить. Взяли еще глинтвейна и вернулись на то же место. Уже стемнело, народ разошелся и стало тихо. Шумело только море.

— Не холодно? — спрашивает Вова.

— Не переживай. Я отлично себя чувствую. Морально - тем более. Это было прекрасно.

Следующий час мы провели на амфитеатре, разговаривая о жизни, работе, планах на будущее. И снова о моем переезде.

— А если получится так, что тебе захочется или придется остаться? - Спросил Вова.

— Надеюсь, нет. Мне кажется, Сочи для отдыха, не для жизни. Мама переехала сюда, потому что хотела быть ближе к морю. Что, кстати, очень странно. Она любит море, но боится воды. Ненавидит купаться и просто сидит рядом.

— Ну а ты?

— А меня не тянет море. Я не люблю море, и тоже ненавижу купаться. Причем ни в каком водоеме, кроме бассейнов. Море — это для души, особенно для творческих людей. Посидеть, посмотреть, подумать. Почитать, порисовать и послушать музыку. Я поняла одно: в каком бы настроении я ни была — я всегда иду на прогулку к морю. Тут можно и погрустить, и порадоваться, и успокоиться. Здесь я полюбила гулять в одиночку. Это как маленькая терапия.

— А тебе не кажется, что вы с мамой в этом похожи?

— Не думала об этом. Но выглядит так, да. Только вот большое отличие в том, что она здесь из-за моря. А я нет. Я бы вряд ли когда-то приехала сюда ради этого.

— Тогда зачем ты приехала?

— Увидеться с братом, конечно. Отдохнуть от работы. Только… в моих планах это была не конечная точка. — Я увидела вопросительный взгляд Вовы. — Я планировала немного пожить в Питере. Хотя самостоятельно я бы тоже не приняла такое решение и даже не задумалась бы. Меня вполне устраивала жизнь на Урале.

— То есть тебе кто-то помог? Кажется, ты однажды упомянула одного парня. Не помню имя. Он же как раз живет в Питере.

— Матвей. Да. Настолько мне хотелось быть ближе к нему, что я… не то чтобы была готова всё бросить. Я просто решила уволиться и уехать из любимого города. А это, наверное, и есть — всё бросить…

И тут меня накрыло. До меня дошло - я правда повелась. Как дура. А ради чего? Человека, которого даже не знаю.

Я начала злиться на себя еще больше и продолжила говорить повышенным тоном, с злостью и грубостью:

— Просто отлично! Я повела себя как наивная и глупая девочка, поверив человеку, которого совершенно не знаю. Лучшей сказки быть не может!

Я со злостью выбрасываю пустой стаканчик в урну и не попадаю, что окончательно выводит меня из себя. Я поднимаю этот несчастный стаканчик и снова грубо кидаю его.

— Всё, успокойся. — Вова встал и обнял меня со спины. — Сейчас же всё супер. Пусть это станет для тебя хорошим опытом. К тому же можно поискать плюсы. Например, благодаря этому ты сейчас здесь, а не на работе.

— Я даже не могу сказать, хорошо это или нет. — Я отодвинулась от Вовы и села обратно на скамейку.

— Ну а что плохого? — Вова сел рядом, опрокинув голову на мои колени. — Ты же сама говорила, что всегда можешь вернуться домой.

— Из плохого во всём этом только моя доверчивость и наивность. Остальное норм.

Мы молча просидели еще минут пятнадцать. Вова лежал на моих коленях с закрытыми глазами, а я слушала море, чувствовала прохладный ветер и думала о том, как я зла на себя. Да и на Матвея тоже.

Всю эту тишину разбавляет резкий звонок от Ромы. Он позвонил, чтобы поздравить меня, забыв о том, что у нас небольшая разница во времени. В любом случае он передал свое ценное “С наступающим, дура”, и мы отметили начало осени и мой день рождения на Урале.

Я сбросила звонок, и Вова поднялся с моих колен. Он посмотрел на меня, убрал телефон из моих рук и наконец-то начал говорить:

— Слушай. Я подумал, что нет смысла тянуть, да и слов подходящих я не найду. Ты мне нравишься, и я бы очень не хотел, чтобы ты уезжала.

От неожиданности я чуть не оглохла от услышанного. Мне хочется сказать, что это бессмысленно и одновременно возникает вопрос: как он вообще может такое говорить после того, что я рассказала?

Я не успеваю придумать ответ, как Вова берет мою руку, аккуратно целует и тут же целует меня.

Я не в силах сопротивляться, потому что мне это даже нравится. Из моей головы вылетает любая злость и обида. Я ни о чем не думаю и чувствую себя спокойно. Этого сейчас достаточно.

Спустя мгновение Вова посмотрел на меня и улыбнулся. У меня не нашлось абсолютно никаких слов. Он взял мою руку и тихо сказал:

— Пойдём?

Мы спустились к морю и начали бросать камни в воду. В какой-то момент мне просто захотелось лечь. Вова лег рядом. Мы разглядывали созвездия и даже успели обсудить космос.

— Ариш, — он посмотрел на часы. — Пять минут осталось.

— Уже?

— Уже. Ты не замёрзла?

— Нет. Всё супер. — Я поднялась, чтобы посмотреть вдаль на море. — Знаешь, наверное, это последний день рождения, которому я очень рада.

— Почему?

— Я давно живу самостоятельно, но никогда не жила полноценно. Многое было нельзя. Многое приходилось пропускать просто потому, что не позволял возраст. Конечно, всё можно было обойти, но теперь станет гораздо проще. В том числе больше никаких предъяв от матери. Можно выдохнуть и жить спокойно. Наконец-то.

— Ну а почему последний?

— Потому что дальше ждёт некрасивое число девятнадцать, а еще дальше третий десяток. Восемнадцать — идеальный возраст.

— Ариш. Минута.

— Ну… это отлично.

Всё же я прекрасно понимаю, что больше дня рождения меня радует только начало осени.

Вова обнял меня очень крепко, уткнулся носом в мои волосы и прошептал:

— С днём рождения, Ариша. С восемнадцатилетием.

Я закрыла глаза и вздохнула, вспоминая все дни рождения на учёбе, вечные “нельзя”, запреты, мамины нотации. И тут же поймала себя на мысли, что это третий праздник без бабули и дедули. Раньше они всегда звонили первыми. Но внутри все равно было светло.

— Спасибо. Наконец-то дождалась.

Но в голове было ещё кое-что: “Надеюсь, судьба сведёт нас с ним. Хотя бы раз. Если нам это действительно нужно”.

Я сразу откидываю мысль о Матвее, чтобы не загрустить, и продолжаю смотреть на звезды, думая о том, что ждет меня в следующем году.

Мы еще долго сидели у воды. Вова что-то рассказывал, я слушала и чувствовала себя самым свободным человеком на земле.

Утром я открыла глаза и сначала не поняла, где я. Потом увидела спящего Вову рядом, вспомнила вчерашний вечер и улыбнулась. Голова не болела, сушняка не было. Это уже радует.

Чтобы не разбудить я осторожно выскользнула из под одеяла и пошла душ.

Горячая вода стекала по спине, и я прокручивала в голове планы на день. Куплю себе подарки. Схожу в кино. Устрою свидание — с собой, любимой.

Когда вышла, Вовы уже не было. На столе — записка: «Проспал, убежал на учёбу. Оставь ключ там же. Вечером наберу. С днём рождения ещё раз. Твой Вова.»

Я улыбнулась, оделась, спрятала ключ в «секретное» место и уехала домой.

Мелкий уже вернулся из школы. Мы быстро собрались и поехали гулять. Погода — солнечная, теплая, будто тоже решила сделать мне подарок. Я передала брату ответственность за маршрут: он выбирает, куда идти и где есть. Первым делом мы зашли в торговый центр и пропали там на два часа.

Внезапно завибрировал телефон. Я ожидала чего угодно, кроме него.

Матвей.

Я остановилась посреди зала, посмотрела на экран. Прочитала. “С днем рождения”.

Я перечитала пять раз не понимая, какие эмоции испытываю. Улыбка спала с лица, заколотилось сердце. “Серьезно?”

- Ариш. Ты чего? - мелкий дернул за руку. - Пойдем!

- Сейчас, подожди секунду.

- Кто там? - Спросил мелкий заглядывая в телефон.

- Да так. Старый знакомый.

Я нажала “спасибо”. Отправила. Убрала телефон и слегка улыбнулась.

Мы пошли дальше. Арсений что-то рассказывал, показывал, смеялся. Я кивала, улыбаясь, но внутри чувствовала то ли обиду, то ли злость.

Прошло пять дней после дня рождения. Пять обычных, ничем не примечательных дней. Жизнь текла спокойно и ровно. Всё как обычно. Только я почти перестала вздрагивать при звуке уведомления.

Почти.

И снова обычный день. Я сижу на кухне, пью чай и листаю ленту. Арсений был в школе, мама на работе. Тишина.

Телефон завибрировал.

Я посмотрела на экран — и сердце сначала замерло, а потом забилось где-то в висках.

Матвей.

Без привета. Без «как ты». Просто:

“Не жалеешь что перестали общаться?”

Я перечитала несколько раз. Ладони вспотели. Внутри всё сжалось, но где-то глубоко мелькнуло что-то похожее на надежду.

Пальцы дрожали, когда я набирала ответ.

Ариша.

Не жалею, ты сам этого хотел. Скорее просто обидно, но значит так надо было.

Отправила. Замерла. Стала ждать.

Через минуту пришел ответ.

Матвей.

Я не говорил, что хотел этого. Просто понял, что скорее всего так будет лучше.

Я закатила глаза. Лучше? Для кого?

Ариша.

Стало лучше?

Матвей.

Стало. А тебе?

Я усмехнулась. Мне? Мне было всё это время больно. Но писать об этом? Нет.

Ариша.

А мне и не было плохо. Ну я рада за тебя.

Матвей.

Выходит я сделал лучше только для себя. Печально. Я надеялся так будет лучше обоим.

Я сжала телефон. Надеялся? А спросить? А поговорить? А не просто исчезнуть?

Ариша.

А я надеялась, что ты умеешь разговаривать.

Пауза. Минута, две, три. Я уже думала, что он не ответит. Но телефон снова завибрировал.

Матвей.

Да мы вроде и так каждую ночь разговаривали. Но я понял о чем ты. Возможно нужно было просто сказать тебе, но я запутался и не понимал что делать. У меня был выбор забить на всё и купить билет в Екб, или ждать когда приедешь ты. И между всем этим было перестать общаться. Выбираем золотую середину. Просто сейчас мне кажется стоит сказать хоть что то, даже спустя месяц.

Каждое слово отзывалось болью в голове.

Я понимала: он пишет не для того, чтобы вернуться. Он пишет, чтобы попрощаться. По-человечески. Чтобы закрыть гештальт.

И если бы мы продолжили общение, всё бы восстановилось. Мои чувства — тоже. Я это знала.

Но он не предложил.

Я набрала ответ. Старалась, чтобы не звучало грубо, но внутри всё кипело.

Ариша.

Ну, сейчас это уже мало имеет значения. Очень глупо конечно было так поступать. Но я не могу осуждать твой выбор

Отправила и замерла в ожидании. Ну давай. Напиши, что скучал. Что хочешь попробовать снова. Что готов купить этот билет или ждать меня.

Пожалуйста.

Телефон завибрировал.

Матвей.

Ладно, все. Спасибо тебе. На этом расход.

Я смотрела на экран и не верила. Всё? Вот так просто? Зачем тогда писал? Зачем спрашивал, жалею ли я? Зачем рассказывал про выбор?

Я написала ответ. Коротко. Сухо. Чтобы он не понял, как внутри всё дрожит.

Ариша.

И тебе тоже спасибо. Удачи

Отправила. Отложила телефон. Посмотрела в окно.

Мир не рухнул. Солнце светило так же. За окном кто-то разговаривал по телефону, смеялся. Жизнь продолжалась.

Но внутри что-то оборвалось. Снова.

Я пыталась успокоить себя тем, что значит — так и было нужно. Значит, не судьба. Значит, этот разговор был нужен, чтобы поставить точку. Окончательную.

Но в голове крутилось одно: зачем? Зачем он написал, если снова просто исчез?

Я не знала ответа. И, кажется, уже никогда не узнаю.

Вечером пришёл Вова. Мы сидели на кухне, пили чай, он рассказывал про свою тренировку. Я кивала, улыбалась, даже смеялась.

Но уснуть быстро так и не получилось.

Я закрыла глаза и долго ворочалась. В голове снова и снова прокручивался этот разговор. Он написал "на этом расход". И всё.

Рядом тихо дышал мелкий, потому что побоялся спать один. На улице шумели машины. Жизнь идет дальше.

Глава 11

Девять утра.

Я открыла дверь своим ключом, бросила сумку в прихожей, скинула кроссовки и с усталостью вздохнула. Дома. Наконец-то. Тяжёлая была смена.

Ну как дома… Спустя три месяца моей жизни в Сочи я захожу в квартиру, которую теперь снимаю и в которой до сих пор не чувствую себя дома.

Если бы мне кто-то сказал полгода назад, что я застряну здесь на три месяца, я бы рассмеялась. А теперь вот — сижу на подоконнике, смотрю на пальмы за окном и пытаюсь понять, как так вышло.

Сначала меня задержал Вова. Но это отдельная история, о нём позже.

Потом мама попросила помочь её подруге в магазине. И я устроилась в круглосуточный алкомаркет «на недельку-две». Никогда бы не подумала, что буду продавцом алкомаркета. Опыта в магазинах у меня не было, но это место открыло мне глаза на другую жизнь. Место, где время течёт по-другому: ночные смены, очень много алкоголя и алкашей, которые со временем стали моими смешными друзьями. Самыми странными, но очень забавными.

Продавщица Лена, которая знает всех бездомных района по именам. Парень Артём с «ремонта телефонов» за стеной со своим вечным: «Ариш, пойдём на перекур». Малолетки, собирающиеся возле магазина в час ночи с поддельными паспортами. И мои «фанаты» — алкаши, которые приходят именно ко мне, потому что я единственная не выгоняю их сразу, могу поболтать и даю водку «до получки». И кстати, настолько меня любили местные алкаши, что ни разу не обманули.

Ну а спустя два таких месяца я наконец купила билет домой. Решила: всё, хватит, пора возвращаться. А вечером подходит мелкий. Смотрит снизу вверх своими милыми глазками и выдаёт:

— Ариша, ты что, не будешь со мной в мой день рождения? Через неделю же.

И всё. Билет пришлось сдать.

Я даже не считала, что переехала. В голове всё ещё жила мысль: «Я в гостях. Просто задержалась. Вот-вот уеду». Но дни складывались в недели, недели — в месяцы, и я всё ещё была здесь.

Но иногда ловлю себя на мысли: а может, это и есть моя жизнь теперь? Может, я не в гостях. Может, я уже дома.

Просто пока не поняла этого.

Этого я и боюсь. Я боюсь почувствовать себя дома. «Мой дом в Екатеринбурге!» — всегда говорю я и произношу мысленно каждый раз, думая о том, что мне хорошо в Сочи.

Что насчёт Вовы.

Наши отношения продлились чуть больше месяца.

Всё было хорошо. Мы гуляли, виделись почти каждый день, отметили его день рождения. Были романтичные вечера, долгие разговоры, его теплые объятия. Вова старался. Он правда старался.

Но в какой-то момент внутри что-то сломалось.

Я не сразу поняла, что именно. Просто начала замечать мелочи. Ерунда, которая раньше не имела значения, вдруг стала раздражать.

А потом пришли мысли о Матвее.

Я почти не вспоминала его эти месяцы. Честно. А тут — начала. Не специально, не осознанно. Просто в какой-то момент поймала себя на том, что смотрю на Вову и думаю: «Ты не он».

Я не сравнивала их. Я не хотела сравнивать. Но эта мысль приходила снова и снова. И с каждым разом становилось всё противнее — от нее, от себя, от того, что я не могу это контролировать.

Вова не заслуживал такого. Он не сделал ничего плохого. Он был рядом, он был настоящим, он был хорошим. Слишком хорошим для девушки, которая думала о другом.

В один из вечеров я смотрела, как он спит, и поняла: надо уходить.

Не потому что он плохой. А потому что я — не та, кто ему нужен. Он достоин большего. Действительно любящую и искреннюю девушку.

Я ушла через два дня. Сказала честно: «Прости. Ты очень хороший. Но я не могу».

Он молчал долго. Потом кивнул. Не кричал, не уговаривал. Просто кивнул.

И это было больнее, чем если бы он устроил скандал.

Но, наверное, это и есть честность. Иногда лучше уйти, чем делать вид, что всё в порядке. Даже если очень больно.

Мы разошлись, но продолжаем общаться. Редко, сухо, чисто для галочки. «Как дела?» — «Нормально, у тебя?» — «Тоже». Иногда он скидывает смешные мемы, иногда я отвечаю сердечком. Друзья? Бывшие? Ни то, ни другое. Какая-то серая зона, в которой мы застряли.

Иногда ловлю себя на мысли, что скучаю по его объятиям по утрам. По тому, как он встречал меня после смены с кофе. По походам на соревнования по волейболу и по его коту. Но я не жалею, что ушла. Так стало только лучше, как минимум мне. Жизнь идёт дальше.

Когда я окончательно поняла, что задерживаюсь здесь еще, то устроилась на новую работу. Помогать организовывать вечеринки.

Звучит громко, но я просто помогаю с мероприятиями: корпоративы, дни рождения, какие-то тусовки. Составляю графики и задачи, договариваюсь с ведущими, ищу площадки, решаю множество мелких проблем, о которых никто не думает, пока они не случаются.

И мне нравится. Очень.

Впервые за долгое время я просыпаюсь не с мыслью «как бы пережить этот день», а с мыслью «что сегодня надо успеть». График сумасшедший, люди бывают невыносимые, но когда в конце вечера загораются огни, играет музыка и кто-то говорит «спасибо, это было круто» — я понимаю, зачем всё это.

Коллектив — отдельная история. Там тоже есть свои персонажи, свои сумасшедшие, свои «алкаши», но теперь творческие. Мы работаем и ночами, и литрами пьем кофе, ругаемся в процессе, а потом обнимаемся и говорим, что больше никогда не возьмемся за такой проект. И беремся снова.

Я всё ещё в Сочи. Всё ещё с чемоданом в углу. Всё ещё с мыслью «я в гостях».

Но теперь, когда я возвращаюсь под утро с очередной вечеринки, пахнущая дымом и конфетти, и падаю на кровать, Мишка смотрит на меня с подозрением.

— Что? — шепчу я ему. — Я просто помогаю людям праздновать.

Он молчит. Но я знаю, что он думает.

Он думает, что я наконец-то нашла своё место, хоть и считаю, что ненадолго.

И, кажется, он прав.

Работа — это то, что спасает меня от мыслей. Когда я бегаю с телефонами, решаю вопросы с площадками, успокаиваю нервных заказчиков и проверяю списки гостей — у меня просто нет времени думать. И это хорошо.

Но когда наступает затишье, мысли возвращаются.

Обычно это происходит глубокой ночью, после смены. Я сижу на подоконнике с кружкой остывшего чая, за окном шумит море, а в голове — его голос.

Я скучаю.

Не по нему целиком, не по отношениям, не по боли. Я скучаю по его голосу. По тому, как он произносил мое имя. По этому дурацкому, теплому «Солнце», от которого внутри всё размякло.

Интересно, как у него дела? Чем он занят сейчас? Думает ли обо мне хоть иногда? Или я уже стерлась, как ненужная заметка в телефоне?

Я листаю его страницу в соцсетях. Он почти ничего не выкладывает.

Безумно хочется написать. Просто «привет, как ты». Но я знаю, чем это закончится. Тишиной. Или сухим «нормально». Или снова этим бессмысленным диалогом, после которого только больнее.

Поэтому я не пишу.

Я просто сижу, смотрю на море и позволяю себе скучать. Ровно пять минут. А потом встаю, мою кружку и ложусь спать. Потому что завтра снова работа, новые проблемы, новые мероприятия. Потому что жизнь не останавливается из-за того, что я скучаю по его голосу.

В темпе моей работы декабрь пришел неожиданно. В Сочи, конечно, не было снега — только холодный ветер с моря и мокрые пальмы за окном. Но в календаре горела дата, которую я не могла игнорировать.

Дата его дня рождения.

Я вспоминала об этом каждый день, стоило только глянуть на число. Сначала просто отмечала про себя: «О, ещё неделя». Потом: «Через три дня». А потом наступило утро, и я проснулась с мыслью: нужно поздравить.

Я достала телефон. Открыла его страницу. Пусто. Ни новых фото, ни сторис. Мне безумно интересно узнать, чем он сейчас занимается. Как проходит его утро и насколько он счастлив сейчас.

Я сомневалась. Сильно.

Сначала хотела написать что-то большое. Целый текст, где объясню, как сильно скучаю, как часто вспоминаю, как мне не хватает его голоса и этого дурацкого «солнце». Признаться, наконец, во всём, что не сказала тогда. Вывалить всё, что копилось месяцами.

Даже набросала черновик. Перечитала. Стерла.

Потом написала снова. Опять стерла.

Ему это точно не нужно, — стучало в голове. — Он не думает обо мне. Наверное, даже не вспомнит. А если и вспомнит — вряд ли обрадуется моему сообщению.

Я сидела на подоконнике, сжимая телефон, и смотрела, как за окном просыпается город. Мишка сидел рядом и молчал. Поддерживал.

В итоге я набрала самое обычное: “С днем рождения”.

В ответ лишь: “Спасибо”. Всё.

Наша переписка снова замолчала. Как будто ничего и не было. Как будто этот день ничего не значил.

Я убрала телефон, обняла Мишку и уставилась в потолок.

— Ну вот, — прошептала я. — Получила, что хотела. А вообще чего еще можно было ожидать?

Наверное, это и есть конец. Не тот, который показывают в фильмах — со слезами и музыкой. А просто — тишина. Два сухих сообщения и понимание, что ты больше ничего не значишь для человека, который когда-то значил для тебя всё.

Я провалялась еще десять минут, встала, собралась и пошла на работу. Самый обычный день.

Я надеялась, что пройдет. Что это просто волна, которая накатила в день рождения, а потом утихнет. Но даже спустя еще две недели не отпустило.

Я вспоминала о нем. Каждый день.

Не специально, не навязчиво, а просто — фоном. Шла по улице и думала: интересно, как у него дела? Засыпала и ловила себя на том, что представляю, как он лежит рядом. Просыпалась — и первая мысль была о нём.

Близился Новый год. Мы с Жаннет плотно занялись подготовкой подарков и поздравлений.

Жаннет — моя новая близкая подруга. Мы познакомились на одной из вечеринок, которые я организовывала, и как-то сразу спелись. С ней можно было молчать, можно было смеяться до слез, ходить и в бар, и в церковь, и случайно уехать в Дагестан, и спать на полу, и упиваться до смерти — она принимала любое мое состояние. Я будто нашла вторую себя.

Я помогла ей полноценно переехать в Сочи, и мы даже начали вместе снимать квартиру. Быстро привыкли друг к другу и полюбили.

Жаннет знает обо мне всё. Про мои ночные смены и вечные мысли. Про Вову, про Екатеринбург, и, конечно, про Матвея. Я рассказала ей всё с самого начала, со всеми подробностями, со всеми моими «а если бы». Она не осуждала, не жалела, просто слушала. И иногда говорила: «Ну и дурак твой Матвей. Ну и ты, иногда».

Мы с Жаннет уже собрали все подарки, красиво упаковали и подписали. В этом году мне нужно отправить шесть подарков в разные части страны. И ещё несколько для тайного санты.

— Кому отправляем? — спросила Жаннет, раскладывая коробки по кучкам.

Я перечислила: Эвелине, бабушке, сестре, ещё парочке друзей.

— Слушай, — перебила Жаннет, отрываясь от упаковки. — Давай запишем видео? Для каждого индивидуальное поздравление. Сейчас это модно.

Я засмеялась.

— Серьёзно? Мы же не блогеры.

— А какая разница? Это прикольно. Людям будет приятно.

Мы включили камеру на телефоне и начали записывать. Сначала было неловко, мы тупили, перебивали друг друга, смеялись в самых неподходящих местах. Но потом втянулись.

Записали для друзей. Для сестры отдельное — там мы чуть не подрались за право первой сказать тост. Для родственников сделали общее, максимально приличное, чтобы бабушка не ругалась.

Мы устали, но настроение было отличное.

И тут я замолчала.

— О чём задумалась?— Жаннет посмотрела на меня.

— Давай ему тоже запишем.

Жаннет поняла сразу. Она вообще понимала с полуслова.

— Матвею? — уточнила она.

Я кивнула.

Мы переглянулись — и обе засмеялись. Громко, до слез. Потому что это было дико. Потому что это было странно. Потому что зачем?

— Давай, — выдохнула Жаннет, вытирая слёзы. — Но если что — я не при делах.

— Ты за кадром, — усмехнулась я. — Так что при делах.

Мы смеялись, придумывали дурацкие сценарии, передразнивали возможные реакции. Мы начали нести полную чушь. Желали ему счастья, здоровья, чтоб не расстраивался, чтоб девушки любили, чтоб жизнь медом казалась.

Мы записали пять дублей. В каждом — смех, кривляния и ничего серьёзного. А потом, когда мы успокоились и остались в тишине, Жаннет посмотрела на меня и спросила:

— Отправишь?

Я задумалась и улыбнулась.

— Наверное, нет. Хотя… Конечно, нет!

— Почему?

— Потому что это просто смешно. Ему это не нужно. Он ответит «спасибо» — и всё.

— А если не ответит?

— Тогда тем более. Ни к чему этот цирк. Посмеялись — и хватит. Я больше ничего не напишу.

— Тогда не отправляй. Просто пусть это видео будет у тебя. На память о том, что ты вообще смогла над этим смеяться.

И вдруг я поняла: я не хочу ему отправлять. Не потому что боюсь. А потому что это видео — наше с Жаннет. Оно про нас, про нашу дурацкую дружбу, про этот вечер. Оно не для него.

Да, может я и думаю о нем до сих пор.

Но этой истории пришел конец. Не тот, который я хотела. Не тот, который возможно заслужила. Но конец.

Глава 12

Я шла не торопясь, разглядывая витрины и людей. Летний Екатеринбург пах летом, воспоминаниями и чем-то сладким. В руках — тот самый кофе с соком, из любимой кофейни на Вайнера, который я пила сотни раз до отъезда.

Я села на скамейку, ту самую, где мы с Эвелиной когда-то рыдали от смеха, обсуждая парней. Глотнула кофе, расслабилась. Солнце, люди, музыка из всех колонок.

Прошло полгода с момента Нового Года. Время летит так незаметно, что я очень часто начинаю думать об этом и тосковать по всему, что со мной было.

Слишком много всего случилось за эти месяцы. Я даже не знаю, с чего начать.

Если бы год назад мне кто-то сказал, что со мной столько всего произойдет — я бы не поверила.

После Нового года я прожила в Сочи еще месяц. А если точнее, то я переехала в Красную Поляну. В горы. И благодаря этому очень полюбила Сочи и уже не смогла уехать, прожив так ровно полгода, если считать с моего прилёта. Полгода в городе, который я не планировала любить.

А в начале февраля я наконец решилась.

Купила билет. Собрала чемодан. Обняла Жаннет, пообещав, что мы ещё увидимся. Села в самолет и улетела домой. В Екатеринбург.

Город встретил меня морозом и запахом снега. Я стояла в аэропорту, вдыхала этот знакомый, родной воздух и чувствовала, как внутри разливается тепло. Я дома. Наконец-то.

Первое время приходилось заново привыкать. К холоду, к ритму жизни, к тому, что вокруг снова мои люди. Эвелина, Эдик, друзья, родные. Я гуляла по знакомым улицам, пила кофе в любимых местах и ловила себя на мысли, что скучаю по Сочи. Странно, правда? Полгода назад я мечтала отсюда уехать, а теперь скучала.

Но жизнь не давала скучать долго.

Я устроилась кальянщицей.

Это была случайность, подработка на пару недель, но мне зашло. Ночная атмосфера, разговоры с гостями, умение сделать так, чтобы дым ложился красиво. Я быстро научилась, и это было весело.

А потом случилась «Свобода».

Концерт-холл, в который я влюбилась с первого раза.

Я пошла туда просто потусить. Увидела сцену, услышала музыку, почувствовала эту энергию — и пропала. Это место дышало. Оно жило. Там собирались мои люди: странные, творческие, безумные, веселые, настоящие.

Я начала ходить чаще. Потом ещё чаще. А потом просто подошла и спросила: «Вам люди нужны?»

И меня взяли.

Сейчас я работаю в «Свободе». И это лучшее решение в моей жизни.

Разные концерты, тусовки, встречи. Это место стало моим домом. А люди вокруг — моей семьёй.

Мы тусим ночами, обсуждаем музыку, спорим о ерунде, проводим концерты и мероприятия. Всё это стало для меня очень ценным.

Я чувствую, что за эти полгода стала другим человеком.

Менее спокойной. Более уверенной. Более собой. Я живу. По-настоящему.

Июнь. Лето. Екатеринбург. «Свобода». Мне кажется, я на своём месте.

Но кое-что всё-таки не поменялось.

Я продолжаю думать о нём. Скучать.

Жизнь не остановилась. Я общаюсь с другими парнями, гуляю, смеюсь, веду себя как обычно. Иногда даже кажется, что всё в порядке. Что я отпустила.

А потом ночью, перед сном, в тишине — он приходит.

Не специально. Ненавязчиво. Просто возникает в мыслях, как старая фотография, которую случайно нашел в телефоне.

Интересно, как у него дела? Вспоминает ли он обо мне хоть иногда?

Я не пишу. Не проверяю его страницы. Не жду встречи.

Но скучаю.

И тут я полезла в телефон.

Пролистывала старые фото, удаляла мусор, чистила галерею. И вдруг — скриншот. Старая переписка. Его аватарка, его слова, мои ответы.

Я замерла. Прочитала. Ещё раз. Ещё.

Странное чувство — смотреть на это спустя полгода. Как будто читаешь чужой дневник. Вроде твой почерк, твои слова, но уже не то.

Мы до сих пор не общались. Ни одного сообщения. Да и я более чем уверена, что он уже давно забыла про меня. Живет своей жизнью, возможно, уже встретил кого-то. Я ничего не знаю, потому что в соцсетях он не проявляется. Никак.

Палец сам потянулся к экрану. Завис над кнопкой «удалить».

Секунда. Две.

Нажму — и кусочек прошлого исчезнет. Навсегда.

Перечитала снова.

“Солнце”. “Ты мне тоже нравишься”. “Все будет хорошо, я знаю!”. “Приезжай”.

Я снова не могу удалить, потому что это все еще часть меня. Я до сих пор чувствую себя на волоске от того, чтобы забыть все и отпустить. Но я так и не смогла.

Все, на что у меня хватило сил и храбрости - удалить чат у обоих. Я подумала, что так будет намного лучше. Я не ошиблась. У меня больше не было возможности прочитать всё заново, и со временем я забывала моменты нашего общения.

Но я все же оставила несколько скринов важных для меня переписок.

И теперь, перечитывая, - не могу удалить.

Ну и ещё я настолько привыкла к этой правде, что она стала моим базовым ответом.

Когда меня спрашивают: «У тебя есть парень?» — я отвечаю не задумываясь. Без паузы, без драмы, просто как факт. Иногда даже с улыбкой, будто мне абсолютно всё равно или кажется это смешным.

— Нет, у меня нет парня, — отвечаю спокойно. — Но есть любимый человек.

Люди обычно удивляются. Задают вопросы.

— А где он?

— Далеко.

— Приедет?

— Не знаю.

Ах да. Забываю упомянуть, что мы ещё и не общаемся.

Я пожимаю плечами. Честно, я и сама уже не знаю, как это объяснить.

Звучит безумно, если подумать. Но я уже перестала думать. Я просто живу с этим.

Иногда мне кажется, что это даже удобно. Любимый человек, который далеко и с которым не общаешься, слова и образ которого додумываешь в голове — он не разочарует, не предаст, не скажет ничего больного. Он просто есть. Как звезда, на которую можно смотреть и думать: «Вон там, где-то там, есть он».

А потом я вспоминаю, что это не метафора. Что он настоящий. Что у него есть голос, который я помню наизусть. И что этот голос молчит.

И становится немного грустно.

Но после приходит злость. Я чувствую себя дурой, которая настолько заромантизировала эту историю, что до сих пор не может избавиться.

Но иногда, на какое-то время, я всё-таки забываю об этом.

Потому что жизнь идёт. Потому что «Свобода» ждёт. Друзья ждут. Потому что вокруг люди, которым уже не нужно объяснять, почему я называю любимым того, с кем не общаюсь.

Апрель. Май. Июнь.

Жизнь текла ровно, спокойно, иногда слишком быстро, иногда — наоборот.

Иногда я уезжала в родной город. К бабушке, к тёте и дяде, к своему отцу, к тем местам, где всё начиналось. Там было тихо. Эти поездки стали моим личным ритуалом — выдохнуть, отключиться от вечной тусовки, поесть бабушкиных пирожков и вспомнить, что я вообще-то не только «Арина из „Свободы“», но и просто Арина. Внучка, племянница, сестра.

С конца марта начался какой-то нескончаемый поток тусовок. Много-много тусовок.

Абсолютно каждый день был наполнен событиями.

«Свобода» шумела каждую ночь. Каждый день — новые знакомые, новые истории. Концерты, вечеринки, афтепати, рассветы в пять утра. Я влюбилась в это всё окончательно.

Новая компания собралась сама собой. Те, кто живёт музыкой, тусовками, ночными разговорами и за любые сборы, лишь бы не сидеть дома. Так собралась еще одна наша семья. Где тебя принимают любым: пьяным, уставшим, счастливым, помятым.

Мы тусили везде. В «Свободе», на квартирниках, на выездах за город, на крышах. Каждый день было что-то новое.

В конце июня случилась «Ночь музыки». То самое — моё любимое мероприятие в Екатеринбурге. Это был классный вечер. Просто музыка, друзья, лето.

Ровно год назад я была на ней другой.

Сейчас всё было совсем не так.

Мы гуляли своей компанией, я пила — но уже в кругу своих. Тех, кому не надо объяснять, почему я вдруг замолкаю, глядя на сцену. Тех, кто просто был рядом. В мои лучшие дни, в мои истерики и обиды. В этой компании я просто была собой. И любимой.

С апреля я вообще начала много пить.

Звучит страшно, если сказать вот так прямо. Но это была не та история, где алкоголь становится проблемой. Это была история про шумную компанию, про музыку и танцы, про «после смены посидим». Мы пили не чтобы забыться — мы пили, потому что было хорошо. Потому что хотелось музыки. Потому что хотелось продлить вечер. Потому что рядом свои.

В «Свободе» после закрытия мы часто оставались с бутылкой чего-нибудь, сидели на крыльце и говорили. Обо всём. Я чувствовала себя по-особенному счастливой.

Это моё время. Моё место. Мои люди.

Так и текла жизнь. Ярко, весело, шумно.

Ну и чтобы жизнь медом не казалась, случилось еще кое-что…

Глава 13

22 июня.

Я проснулась утром у тетушки в деревне.

Это было лучшее утро за последнее время. Солнце, тишина, запах свежескошенной травы и никаких уведомлений в телефоне. К большому счастью в деревне не ловит связь. А вай-фай я выключаю специально. В эти дни я теряюсь из сети полностью отпуская внешний мир.

Все просто.

— Я в деревню. Приеду в пятницу.

И пропадала.

Это утро было последний. Через несколько часов мне уже нужно уезжать.

Я лежала на кровати, смотрела в окно на сад и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и спокойное.

Тётя уже хлопотала на кухне. Когда я вышла, меня ждал завтрак — тот самый домашний, вкусный. Мы пили чай, болтали о всяком, и я поймала мысль, что таких утр у меня почти не бывает. Спокойных. Настоящих.

Поэтому каждый день в деревне - ценный.

Перед отъездом я вышла в сад и долго не могла выбрать, что срезать. Тётя только смеялась: «Бери всё, чего душа желает». В итоге я увезла с собой целый букет пионов — розовые, белые, очень нежные.

Всю дорогу в Екатеринбург я держала их на коленях и улыбалась.

Дома первым делом нашла самую красивую вазу, налила воды и поставила цветы. Моя полностью серая квартира сразу стала чуть краше. Живее.

И в ту же минуту, как моя геолокация засветилась в городе, зазвонил телефон.

— Арина, ты приехала? Давай в центр, мы тут собираемся!

Ну я, конечно, всегда за.

Я скинула платье, натянула джинсы, кофту и вылетела на улицу.

В центре собрались не все. Только впятером. Но нам хватило.

Мы купили пива и вышли на Вайнера. А там — афроамериканец пел русские песни под минус. Серьёзно. С акцентом, но так душевно, что мы просто встали и слушали.

Потом начали танцевать. Прямо посреди улицы, под «ДДТ — Это всё» и «Любэ — Конь». Мы просто ловили момент.

Именно в этот момент я почувствовала себя очень хорошо. Я была трезва, но пиво все равно подтолкнуло меня на поступки. Возможно необдуманные, импульсивные и безумные. Но я решилась.

Я достала телефон, чтобы написать ему. Но…

Я зашла в чат, он был онлайн.

“Возможно он очень занят”. “Он не ждет моих сообщений”. “Наверное, он ненавидит меня”. “Он точно счастлив”. “Я в прошлом, не стоит мне снова влазить в его жизнь”.

Я не решилась.

Я открыла камеру, чтобы запечатлеть то, как именно в этот момент я чувствую себя по особому счастливо.

Я пою, танцую, вокруг близкие друзья, любимый город. Зачем мне снова лезть в это…

Я выключила видео и захотела убрать телефон. Но в эту же секунду снова открываю чат с ним.

Ну и плевать рад он будет или нет. У меня больше нет терпения.

Без “привет”. Без “доброй ночи”.

— У меня появился вайб написать тебе.

С сомнениями я задержалась всего на секунду. Резким движением отправила и перечитала еще раз.

“У меня появился вайб”...

Ну и дура же. — сказала я шепотом себе под нос. — У меня всегда был этот вайб. Только ты даже не догадываешься.

И сразу выключила телефон, чтобы тут же не удалить сообщение.

Первое спустя… Если точнее, то с момента последнего сообщения прошло чуть больше шести месяцев. А с момента, как он перестал со мной общаться вообще - десять.

Прошло меньше минуты как телефон завибрировал.

Господи. Надеюсь не он.

Он.

Именно в этот момент у меня снова сбилось сердце. Я улыбнулась, вдохнула воздуха с ожиданием разочароваться и пониманием, что это либо начало… либо еще один конец.

Матвей .

Привет. Неожиданно.

Ну конечно неожиданно. Я сама в шоке.

Ариша .

Как ты?

Я даже не знаю, с чего начать.

— Что у тебя там? — Артем незаметно подошел и я испугалась.

— Все хорошо. Я вообще отлично.

На самом деле мне действительно супер. Да, я нервничаю. Но я написала! Да, мне стремно. Но я рада, что он ответил.

Резко похолодало, ветер продувал насквозь, и мы решили, что хватит на сегодня прогулок. Время подходило ближе к трем ночи.

— Погнали к Никите, он ближе всех живёт, — предложила Диана.

Пока мы шли к Никите, забежали в круглосуточный алкомаркет — он был по пути — и взяли еще пива.

За это время мы переписывались с Матвеем. Делились тем, что нового, как жизнь идёт. Он рассказал, что у него всё хорошо — для меня это было ожидаемо. Отчислился, работает за городом, переехал. Спросил, как у меня дела в Сочи, в Екате, как с работой и братом.

Пиво снова ударило в голову, и я стала бодрее в своих словах. К тому же вроде общаемся не на плохой ноте — почему бы не сказать?

Ариша .

Я вообще не хотела заходить в этот чат.

Матвей .

Почему?

Сначала я проигнорировала. Не хотела говорить ему правду. Но через несколько минут он переспросил снова.

Ариша .

Как-то мне не по себе. Что делать в этом чате?

Матвей .

Ну не знаю. Почему бы просто не зайти?

Теперь у меня нет выхода. Я хочу аккуратно объяснить, что чувствую.

Ариша .

Зайти — одно. Писать — другое.

Заходила раз десять, написала впервые. И всё равно чувствую себя не очень. Типа… к чему написала вообще?

Я уже хотела психануть и выключить телефон. Но не стала — не хочется игнорить его. Тем более я сама начала этот разговор.

Матвей .

Я на самом деле в моменте даже обрадовался, что ты написала.

Ну теперь я точно не могу не психануть.

Я ничего не отвечаю и выключаю телефон. Мне становится ещё хуже. Он написал, что обрадовался… А я столько времени собиралась с мыслями. Столько парилась и переживала. Столько раз запрещала себе лишний раз зайти в переписку.

А он пишет, что всё нормально и он рад.

Я злюсь на себя еще больше, одновременно успокаиваясь тем, что, как оказалось, всё хорошо.

Я выпила ещё и захотела отдалиться от компании — послушать музыку одной.

У меня так бывает. Это нормально. Просто в какой-то момент хочется отключиться от общего шума и уйти в себя. Мои друзья это знают и принимают — никто не дёргает, не спрашивает «что случилось», не лезет с советами. Они просто идут впереди, а я — сзади. Не то чтобы далеко, но как будто одна.

В наушниках — Мартин.

Его песни вырывают у меня сердце, комкают и кладут обратно. Я в своих мыслях. Именно здесь и сейчас мне очень нужно погрустить.

И конечно, песни Мартина = мысли о Матвее.

Снова. Опять.

И я даже не намекну ему об этом. Не хочу показаться глупой и наивной. У меня тоже всё хорошо: гуляю с друзьями, живу в своё удовольствие.

Мы прошли так полпути.

Резко пришло осознание: я так устала от этой грусти. От бесконечных мыслей о нём. И вообще, наверное, даже от его присутствия.

Его слишком много в моей жизни, хотя по факту — его нет.

Я переключила музыку на позитивную, подошла ближе к друзьям и запела. И в это же мгновение мы начали петь вместе.

Мы пришли к Никите.

В квартире сразу стало шумно — как обычно за диджея сегодня я, кто-то полез в холодильник за закуской, кто-то уже разливал по стаканам что-то крепкое. Никита в такие случаи открывает свой домашний мини-бар. Именно в эти моменты можно понять, что вечер просто так не закончится.

Я открыла игру на компьютере Никиты и снова завибрировал телефон.

Матвей .

Что ещё нового?

Я замерла на секунду. Потом улыбнулась сама себе и начала печатать.

А в комнате уже разгоралась тусовка. Музыка громыхала так, что стены дрожали. Приехал ещё один друг — Гоша. Кто-то притащил ещё пива, кто-то уже спал посреди комнаты.

Я сидела у компа на стуле и умудрялась делать сразу два дела: отвечать Матвею и не выпадать из компании.

Ариша .

Да всё по-старому. Тусуюсь вот.

Матвей .

Вижу. А что за место?

Ариша .

У друга. Собрались компанией.

Я скинула кружок— мельком, просто кусочек комнаты и компания. Спящая в углу Диана на фоне громкой музыки. Пиво на столе у компа и моя любимая игра.

Мы ещё поболтали о всякой ерунде. Я уже почти расслабилась, почти поверила, что всё просто и легко. Как раньше. Как тогда, в самом начале.

И тут он написал:

Матвей.

Как обстоят дела на личном?

Я улыбнулась. Не знала, что ответить.

Пальцы зависли над экраном, а в голове — полная тишина. Ну и что ему сказать? «Никак»? «Нормально»? «Есть кое-кто, но у нас ничего нет. А еще это про тебя»?

Я просто отправила улыбающуюся скобку.

Ариша .

)

Без слов. Без объяснений.

Он посмеялся со словами: “Исчерпывающий ответ”.

Ну и что написать?

Ариша .

До сих пор люблю Даню Кашина и мне никто не нужен.

Ну вот. Откровенно соврала.

Ну а что я должна была сказать? Что я всех отшиваю, против отношений и мне правда никто не нужен — но всё это никак не касается тебя?

Я же не могу ему так написать. Тем более таким контекстом спустя столько времени.

Поэтому лучшее, что я могла написать, это про Даню Кашина.

Матвей .

Ну, Даня Кашин — это серьёзно.

Мне казалось, у тебя в Сочи был кто-то. Или казалось.

Я замерла. Он напомнил мне про Вову. Про того, с кем всё закончилось как раз из-за того, что я не могла перестать думать о нём. Я улыбнулась, потому что об этом он тоже не знает и никогда не узнает и очень коротко, сухо, без объяснений ответила:

Ариша .

Казалось.

Эту тему мы больше не трогали.

Он снова спросил, комфортно ли мне теперь общаться.

Ариша .

Комфортнее. Круто, что я всё-таки написала. Но всё равно будто не надо было.

Матвей .

Как сделать, чтобы не было вот этого «не надо было»?

Я задумалась. А потом спросила прямо:

Ариша .

Ты видишь какой-то смысл в том, что я написала тебе?

Матвей .

Пока не понимаю, зачем. Пытаюсь понять, к чему это всё.

И всё. Вот он — тот самый ответ, которого я боялась.

Ариша .

Вот и я не понимаю. Не надо было.

Матвей .

Да надо было.

Я рассмеялась, потому что понимала, что больше всего это было нужно мне. А не ему. А теперь, когда наконец-то написала, я не могу понять зачем… усмехнулась, выпила с друзьями и вернулась к чату.

Ариша .

Да мы как-то закончили общение, поэтому я не хотела писать.

Матвей.

Ну да, закончили, конечно, не прям супер.

Я смотрела на экран и чувствовала, как настроение сползает куда-то вниз. Злость, грусть, раздражение на себя — всё смешалось внутри.

Но вокруг было шумно. Компания, музыка, смех. Я здесь, с ними. Я не могу сейчас упасть в эту грусть.

Ариша .

Ладно, спать пора.

Матвей .

Да, я тоже, пожалуй, пойду.

Если вдруг ещё желание появится — пиши.

Доброй ночи :)

Ариша .

И ты пиши.

Матвей .

Договорились.

Я убрала телефон.

И конечно, никуда не пошла спать. Я сидела в той же комнате, с теми же людьми, пила пиво, переключала музыку, смеялась над шутками, втыкала в игру на компе.

И да. Опять соврала. Просто чтобы не думать.

Иначе — накроет.

Сейчас думалось только одно:

Это всё. Он не напишет. Я не напишу. Мы узнали, как дела, и всё. Больше ничего не будет.

Снова конец.

Глава 14

Следующий день прошёл в тишине.

Я не ждала сообщений. Честно. После вчерашнего разговора я уже мысленно поставила точку: ну всё, узнали новости, хватит.

Но в шесть вечера телефон завибрировал.

Матвей .

Как день проходит?

Я удивилась. Он написал сам.

Ответила коротко — я на работе, он тоже работает. Перекинулись парой фраз, и я снова влилась в дела. Через полчаса — ещё сообщение.

Матвей .

Какие вообще планы на лето?

Я перечислила: Ночь музыки, важные даты, концерт Дани Кашина. «Из важного больше ничего».

У него планов не было — только работа. Уехать никуда не может. А дальше сентябрь.

— Мой день рождения, — добавила я. — После него пока ничего.

Он ответил что-то короткое. И снова тишина.

До следующего вечера.

Он снова написал сам. Меня это всё больше удивляло. Он всегда молчал, год назад вообще перестал писать сам, а тут второй день подряд, когда я ставлю очередную точку в общении — пишет.

Но переписка была короткой. «Как дела?», «Как день?» — и всё. Без искры, без того самого. Просто вежливость.

И тогда я решилась.

Ариша .

Мне хочется поболтать, но я вообще не знаю о чём.

Он ответил не быстро, я уже почти засыпала в ванной.

Матвей .

Давай придумаем.

И начались вопросы. Вопрос за вопросом. Снова про работу, про Питер, про Сочи. Медленно, но разговор начал раскачиваться.

А потом он предложил:

Матвей .

Давай в правду или действие?

Я засмеялась. Действие тут явно не выберешь.

Ариша .

Начинай.

Он выбрал правду.

Единственный вопрос, который тревожил меня очень давно — и сейчас у меня наконец-то есть возможность его задать.

Ариша.

Зачем ты подписался на мой канал?

Это правда. Тогда я очень удивилась. Мы уже не общались, он полностью пропал из моей жизни, но спустя время снова появился в подписках. Зачем?

Он посмеялся, а потом написал:

Матвей .

Потому что истории смотрел. Подумал: ладно, посмотрю, что у тебя в жизни происходит. А потом просто не отписался. Заходил раз в неделю.

У меня появилось чувство, что где-то он не договорил. Или сказал не всё. Но хотя бы это узналось — и спасибо.

Я выбираю правду.

Матвей .

Правда, что написала, потому что появился вайб? Или какая-то цель была?

Интересно, какая у меня должна быть цель, чтобы я написала ему…

Ариша .

Я даже не думала, что мы будем общаться дальше. После твоего сообщения «пиши, если захочешь» я думала — всё, конец. Закрыла свой вайб и живу дальше.

Матвей .

Не ожидала, что продолжится?

Ариша .

Не ожидала. И даже удивляет, что ты каждый день пишешь сам.

Я до сих пор не до конца понимаю, что общаюсь с Матвеем. В голове не укладывается всё, что я прожила этот год. А теперь вот… мы так просто и спокойно общаемся.

Он выбирает правду.

Ариша .

Как думаешь, к чему это приведет в этот раз?

Я не могла не спросить. У меня уже есть своё мнение, но хотелось услышать его.

Он снова посмеялся.

Матвей .

Я понял, что загадывать не вариант. Живем настоящим, а дальше видно будет. А у тебя какое мнение?

Я мысленно согласилась. Лайкнула сообщение. Но моё мнение было чуть другим.

Ариша .

Скорее всего мы пообщаемся какое-то время, и снова всё закончим. Но твой ответ меня устраивает больше.

Хотя на самом деле я бы, конечно, могла рассчитывать и на встречу, и на что-то большее. Но прошлый раз показал: лучше вообще ни на что не надеяться.

Я снова выбираю правду.

Матвей .

Если бы тогда я так не поступил, как думаешь, могло бы что-то получиться?

Я не задумываясь ответила: «Могло». И сразу задала другой вопрос. Не хочу поднимать эту тему. За такое долгое молчание я перевернула в голове всё, что можно. Я бы даже не хотела продолжать думать об этом, не то что отвечать. Он до сих пор ни о чём не догадывается. И я не собираюсь признаваться.

Несколько раз мы выбирали действие — просто обменивались парой фотографий. А потом снова его вопрос.

Матвей .

У тебя был пацан, который жил в твоём родном городе. Вы правда дружили, как ты говорила, или между вами ещё что-то было?

Ого. Я пытаюсь вспомнить, о ком он говорит. Из родного города я общаюсь только с двумя — Сашей и Ромой. Два моих близких друга. Между нами никогда не было ничего большего. Именно поэтому мы до сих пор общаемся.

Ариша .

Если ты про того оболтуса Сашу… то мы правда дружим. Вот виделись на днях, у него был день рождения. И ещё — к твоей правде: всё, что я говорила тогда, было правдой.

Мне не было смысла врать. Я доверяла ему. Очень сильно. Поэтому рассказывала всё без лжи и недоговорок. Даже когда было тяжело. Даже когда не хотелось.

И только сейчас, спустя год, я осознала: насколько же я была наивной и доверчивой. Вот так просто, от начала до конца, готова была открыть всю свою жизнь.

Больше не повторится. — Обещаю себе.

Моя очередь.

Ариша .

Почему ты так поступил?

Матвей .

Познакомился с девочкой. В тот момент понял, что в жизни гораздо проще строить отношения, чем на расстоянии.

Я перечитала два раза. И поймала себя на том, что меня это даже не расстроило. Ни капли. Только усталость. Я уже давно сделала вывод, что человек выберет не меня. И догадывалась, что именно из-за этого всё так вышло.

Матвей .

Но я потом 300 раз пожалел, что так сделал.

Ариша .

Ну… я догадывалась. Но до последнего не верила, что ты мог просто взять и пропасть. Теперь наконец-то всё выяснилось.

Правда.

Матвей .

Не жалеешь, что написала?

Ариша .

Нет.

И это правда. Не жалею. Даже если мы снова перестанем общаться — именно сейчас я получаю больше ответов на все свои вопросы. Именно сейчас я узнаю то, о чем бы никогда не узнала.

Матвей .

Действие.

Ариша .

Позвони мне завтра вечером, когда будет свободное время.

Матвей .

Договорились.

Непонятно, чего ожидать, но спасибо и на этом. Я бы очень хотела снова услышать его голос и пообщаться… спустя столько времени.

Мы играли еще час.

Вопрос за вопросом, ничего особенного. Но тут у меня возник интерес… и снова к прошлому.

Ариша .

Почему, если ты «300 раз пожалел», ты ни разу не написал мне?

Матвей .

Так я же писал. В сентябре.

Я помню. Тот самый момент, когда я не понимала, зачем, если всё равно всё закончится.

Ариша .

У меня не появилось чувства, что ты хочешь продолжить общение. Наоборот, показалось, что для тебя хорошо, что так случилось.

Матвей .

Я тогда получил конкретный ответ, что тебе это больше не интересно. А посыл был как раз в том, чтобы попробовать пообщаться еще раз.

Ариша .

Ничего себе…

Я не то чтобы удивлена… В моей голове это не укладывается. Я была уверена, что он пишет, чтобы окончательно попрощаться. Исправить то, что ушёл, так ничего и не сказав.

Я всё поняла не так. И он тоже.

Тогда я ответила, что сейчас это уже не важно. Не потому, что я больше не хотела его слышать. А потому что он был нужен мне тогда — когда просто ушёл. И спустя тот месяц тоже. Но его присутствие было важнее когда мне было так больно. А не когда я уже отпустила то, что случилось.

Он подумал, что я не хочу общаться. Я подумала, что он хочет попрощаться.

Мы оба ошиблись.

Матвей.

Вспомни три лучших воспоминания с моим участием за период нашего общения. Если конечно они есть. Или помнишь вообще.

Я замерла.

Три? Я помню вообще всё. От начала до конца. Некоторые разговоры могли стереться, но ощущения — они все здесь. Со мной.

Я начала перечислять. Слова потекли сами.

Ариша .

Помню. Наши видеозвонки.

Кружки, когда ты кидал своего брата.

Моменты, когда ты доверял какие-то свои секретики.

Ночью по звонку вместе смотрели фильмы.

Момент, когда ты скинул мне самолёт, напоминая о работе и месте, где было заложено начало всего.

Некоторые ситуации, в которых ты проявлял внимание.

Моментики, когда можно было искренне поговорить.

Смешной момент с островками и лодочками на обоях.

Все наши искренние разговоры. Я половину не помню словами, но помню, что в эти моменты чувствовала.

Донат Дане Кашину.

Возможно, ещё что-то, если в голове порыться.

Я отправила и только потом поняла: это явно больше, чем три. Но он спросил — я ответила. Честно. Как всегда.

Через несколько вопросов я призналась.

Ариша.

Я сохранила все кружки, которые ты отправлял. Все. Перед тем как удалить переписку.

Зачем? Потому что не хотела удалять. Ничего не хотела удалять. Но мне это было нужно. Чтобы сложнее вспомнить. Сложнее написать. Чтобы незачем было заходить в чат.

Матвей .

Я сильно удивлен.

Если вдруг будет вариант отдохнуть или по делам приехать в Питер, желание встретиться всё ещё есть?

Я рассмеялась. Вслух. Посреди ночи.

Ариша .

«Всё ещё»? Хахах.

Всегда было.

Даже когда я злилась. Даже когда говорила себе, что ненавижу. Даже когда удаляла переписку. Оно никуда не девалось. Просто было далеко убрано, придавленное обидой и усталостью. Но при любой возможности я была готова его достать и передать Матвею. Всё это время.

Ариша .

Если бы я оказалась в Питере, первое сообщение в этом чате было бы что-то вроде: «Привет, как дела? Что делаешь? Я в Питере, хихи)))». Что-то такое, да.

Мы посмеялись. Я пошутила, что подошла бы к его дому, даже не зная, где он живёт, и написала бы: «Посмотри в окно».

А потом он спросил:

Матвей .

Было бы у тебя желание отпраздновать день рождения в Питере?

Я не знаю, что ответить.

В прошлом году я хотела отметить где угодно, только не в Сочи. А в этот раз... в этот раз я планирую в Екатеринбурге. В кругу друзей или семьи. Просто дома.

Ариша .

Я хочу в Екатеринбурге.

Время подходило к пяти утра. Мне вставать в десять. Ему тоже на работу. Но мы оба не спешили прощаться. Как будто вернулись в то время, когда общались до последнего, почти засыпая в звонке.

Матвей .

Твой секрет.

Ариша .

В Новый год мы с подругой хотели тебе позвонить.

Ну как мы… Скорее я. Подруга в тот момент названивала своему бывшему.

Матвей .

Почему не позвонили?

Ариша .

Сегодня конец июня… Как думаешь?

Сколько мне времени понадобилось, чтобы просто написать?

И я была уверена, что тебе это вообще не надо.

Матвей .

Ну, как видишь — нет. Я правда рад, что ты написала.

Теперь это не настолько меня бесит. Мне нравится, что стоило только перешагнуть через себя — и просто написать. Даже если в итоге это ничем не закончится.

Спустя еще час меня начало клонить в сон. И Матвея, видимо, тоже.

Матвей .

Всё. Беги спать. Не хочу, чтобы ты проспала из-за меня. Доброй ночи.

Ариша .

Доброй.

Я положила телефон.

Мы играли четыре часа. А общались все шесть.

Этот переход от “я не хотела писать” до “мы проговорили всю ночь”... Я до сих пор не верю.

Я обняла Мишку, улыбнулась и быстро уснула.

Следующий день прошёл на работе.

Я работала до вечера, но мысли были где угодно, только не в работе. Мы перекидывались короткими сообщениями. Ничего важного. Просто «как ты», «что делаешь», «скоро домой». Но даже от этих пустых фраз внутри разливалось что-то тёплое.

Ближе к 12 ночи я уже вышла с работы.

Достала телефон. Он был онлайн.

Как мы и договорились — он позвонил.

Я услышала в трубке «привет» и чуть не упала на ровном месте.

Снова на звонке его имя и его голос.

Мы говорили почти час. Я шла по ночному городу к друзьям, которые уже ждали на тусовке, и болтала с ним. Обо всём подряд. О работе, о жизни, о всякой ерунде. Иногда повисали неловкие паузы.

Это напомнило наш самый первый звонок. Тогда я тоже не знала, с чего начать. Но сейчас было по-другому. Сейчас я нервничала сильнее. Потому что тогда у меня не было за плечами года грусти и ностальгии. А сейчас — был.

Но голос в трубке был тот же. Тёплый. Тот, по которому я скучала всё это время.

Я уже подходила к дому, где меня ждали, но мне совсем не хотелось заканчивать разговор.

— Ладно, — сказала я наконец. — Мне правда пора. Там друзья уже заждались.

— Давай. Пока.

— Пока.

Я сбросила звонок и ещё минуту не могла поверить, что мы действительно поговорили. Ещё неделю назад я вообще не могла представить, что мы когда-то снова заговорим друг с другом.

А потом я зашла в дом, где вовсю уже шла тусовка. Музыка, смех, компания. Кто-то как обычно напился быстрее всех и уже спал. Мы зависли до утра, а утром все поехали по домам только на пару часов — переодеться, умыться и снова выдвигаться. Потому что сегодня «Ночь музыки». Моё любимое событие.

Спустя несколько часов мы снова собирались в квартире Никиты. Ближе к вечеру нужно выходить на мероприятие. В этом году программа была интереснее, чем в прошлом. И компания была совершенно другая.

Я списалась с Жаннет. Она рассказала про работу и про новую интрижку, а я поделилась — под несильным давлением алкоголя и чересчур хорошим настроением случайно написала Матвею.

Жаннет .

Что-о-о?! Тот самый, который пришёл к тебе на работу, ты его один раз обслужила, и для которого ты весь 31 декабря репетировала речь? Офигеть!

Я засмеялась и, не подумав, отправила скриншот её сообщения Матвею.

Ариша .

Ну, я была обязана уведомить об этом Жаннет.

Матвей .

Ты репетировала речь?

Я замерла. Это был тот самый день, когда мы с Жанет записывали новогодние видео. Дурачились, кривлялись, желали счастья всем подряд. И ему тоже. Тогда это было смешно. Сейчас — не очень.

Ариша .

Да там мем был… Смешной. Видео снимали, записывали поздравления.

Матвей .

Ну давай, кидай.

Я недолго ломалась и полезла в галерею. Видео нашлось быстро — я его так и не удалила. Пересмотрела еще раз, улыбнулась, нажала «отправить».

Ариша .

Я думаю, тебе это не понравится.

Не воспринимай всерьёз, у нас свои шутки. Я не планировала тебе это отправлять.

А теперь я запереживала.

Он подумает, что я сумасшедшая дура. Может, так и есть — раз храню это видео полгода, а теперь ещё и отправляю.

Матвей .

А язык-то заплетается…

Могла бы отправить в Новый год. Вроде ничего такого.

Да, конечно, ничего такого. Было. До того момента, как я поняла, что он из головы не выходит.

Да и как бы это выглядело… Девочка, которая уже никак не касается его жизни. Которая втайне скучает. Которая хочет написать, но делает вид, что просто смеётся — скидывает дурацкое видео в Новый Год, которое было смешным только в тот момент и только для нас. Никак не для него. Он бы точно подумал, что я идиотка.

Мне тоже было бы смешнее, если бы сейчас я ничего не чувствовала. Но я чувствую. А на видео я была уверена, что все прошло, или очень скоро пройдет и я забуду о нем. Но сейчас мне совсем не смешно.

Я снова начала переживать из-за ерунды.

Но в комнате всё шумело— кто-то кричал, что пора, что опаздываем, что такси ждет. Я выключила телефон, допила последнюю бутылку пива и швырнула её в мусор.

Спустя час мы уже были в центре внимания. Приехали на концерт Sqwoz Bab — в качестве организаторов слэма. В нашей компании есть пятеро, кто ездит по концертам и устраивает смерч в толпе. Называют это хобби. Или работой. Сегодня участвовала вся наша компания.

На улицу, как обычно, вышла вся молодежь. Музыка, толпа, энергия — всё было. Я прыгала, кричала, ловила момент. А внутри уже что-то начинало давить.

После концерта поехали в бар — отмечать день рождения одного из друзей. Сидели, пили, смеялись. А мне становилось всё хуже. Не физически — внутри. Какая-то тяжесть навалилась, от которой не спрятаться.

В какой-то момент я поняла: не могу. Не могу здесь сидеть, не могу улыбаться, не могу делать вид, что всё в порядке.

Я попрощалась и уехала. Все удивились — я обычно тусуюсь до утра. Но у меня не было выбора.

Кажется, я оставила всю энергию на концерте.

В такси я включила Мартина. И плакала. Всю дорогу до дома.

Просто сидела на заднем сиденье, смотрела в окно на ночной город и плакала. Без всхлипов, без истерики. Текли слёзы, и я даже не вытирала.

Дома я сняла обувь и сразу легла в кровать. Даже не переоделась. Это всё, на что хватило сил.

Я отключилась.

Утром мне названивал Гоша.

Опять ему слишком плохо. Опять нужна моя помощь. На днях он уже соизволил явиться ко мне без предупреждения в пять утра. Я была очень злая, но впустила. Сегодня — не хочу.

Он названивал, пока не кончились мои нервные клетки.

— Гоша. Я не твой спасательный круг. У меня сегодня последний нормальный выходной, и я предупреждала об этом неделю назад. Какого ты названиваешь мне в шесть утра, когда я сплю!

Я сбросила звонок.

Но сразу стало не по себе. Это мой друг. Ему правда плохо. Он доверяет мне, ищет во мне спасение, а я так грубо его отталкиваю.

Я перезвонила.

— Ладно. Приезжай. У меня сегодня нет дел.

Зашла в чат с Матвеем. Сейчас он спит, но ночью писал. Хотел пообщаться.

Знал бы он, в каком состоянии я приехала домой.

Гоша приехал быстро. Но я всё ещё злилась.

— Ты же понимаешь, что я не смогу каждый раз оказываться рядом, когда тебе так хреново, — сказала я, уткнувшись лицом в подушку. — Прекрати употреблять.

— Ариш. Обещаю, перестану.

— Не верю. Тебе правда нужна помощь. Но не моя.

Он сидел на стуле, потом резко встал, подошёл к кровати, сел на пол и уткнулся лбом в моё плечо.

— Ариш. Прости. Пожалуйста.

— Мне не за что тебя прощать. Тебе нужно взять себя в руки. Ты похож на зомби.

Гоша молчал. У меня не было сил даже встать. Минут десять он сидел рядом, смотрел в пол и молчал.

Потом поднялся, извинился ещё раз и ушёл. Просто ушёл — не сказав куда и зачем.

Я проводила его, закутавшись в одеяло, и сразу рухнула обратно в кровать. Ни на что нет сил.

Сегодня день, который я давно ждала. Единственный полноценный выходной, когда мне никуда не нужно. И очень не хочется, чтобы кто-то или что-то его испортило.

Я уснула ещё на несколько часов, а когда проснулась, Матвей уже не спал. Я рассказала всё, что случилось утром. Пожелала хорошей смены и пошла в душ.

Полдня провалялась в ванной с сериалом. Мне ничего не хотелось. Вообще ничего. Я даже не читала общий чат.

Ближе к шести пришло уведомление от Вали — она главная по бару в «Свободе».

— Арина. Срочно нужен человек.

Ну нееет. Почему сегодня?

Есть минус… Я не умею отказывать, если просит Валя и если это связано со «Свободой».

— Во сколько?

— Сейчас.

— Скоро буду.

Я допила чай, быстро нанесла блеск, натянула первое попавшееся чёрное платье и выехала. Через полчаса уже была на смене.

Отличный выходной. Концерт сегодня так себе, но настроение неплохое. Я всё равно очень люблю это место.

Мы перекинулись с Матвеем парой сообщений о работе, и вдруг он написал:

Матвей .

Такое ощущение, что по датам мы начали общаться так же, как в прошлом году.

Это правда. В прошлом году мы тоже начали ближе к июлю.

Меня накрыло воспоминаниями. Как быстро пролетел этот год. И как всё снова повторяется.

Концерт закончился, но после была вечеринка, на которую должна была приехать вся компания. Я не хотела оставаться. Отошла в конец зала, чтобы дождаться друзей, поздороваться — и уехать. Но время, которое я отвела на отдых, было слишком дорогим.

Я не стала ждать. Увидимся ещё сто раз.

В моих планах было зайти в магазин, что-то приготовить и досмотреть сериал. Выходной уже провален. Я приехала домой в двенадцать ночи и уже собиралась лечь, когда от Матвея пришло новое сообщение.

Матвей .

Правда или действие?

Ариша .

Правда.

Матвей .

Было у тебя такое ощущение, что после того, как мы перестали общаться, чего-то не хватало?

Конечно… спрашивает.

Ариша .

Да. Тебя не хватало.

Слушай, давай лучше созвонимся. Я сейчас хочу до магазина дойти.

Мы созвонились. Болтали полтора часа — обо всём подряд.

И теперь я не чувствую ни грусти, ни ностальгии. Я снова чувствую тепло. То самое, которое закончится так же, как тогда.

Мы проболтали до четырёх утра, и я почти засыпала в трубке. Мысли не давали уснуть. Я понимала: всё закончится так же, как в прошлый раз. Нельзя снова дать себе так расстроиться. Нельзя.

Поэтому я заранее готовлю себя к тому, что когда-то он снова исчезнет.

И я буду к этому готова.

Глава 15

Следующие дни прошли одинаково. Я работала, он тоже. И так почти всю неделю.

Но сегодня наконец приезжает моя одноклассница. Мы не виделись с самой школы. Она очень давно уехала к парню в другой край страны, и с того момента мы списывались редко.

Неделю назад она написала, что рассталась с парнем и хочет прилететь в Екатеринбург.

В один из дней, прямо посреди смены, пришло сообщение от Сони.

Соня .

Привет. Ты даже не представляешь, как я рада, что ты существуешь. Я возвращаюсь. Рассталась с парнем. Совсем. Мне нужна поддержка, и я почему-то сразу вспомнила о тебе. Ты всегда казалась мне такой мудрой, глядя на твою жизнь.

Я усмехнулась. Мудрой. Ну-ну. Если бы она знала, сколько раз я сама разбивалась в щепки и собирала себя заново.

Ариша .

Привет. Конечно, приезжай. Встретимся, поговорим. Когда прилетаешь?

Соня .

Третьего июля. Уже купила билет.

Я посмотрела на дату в телефоне. Выходной. Третье июля. Обычный день. Просто встречусь с давней подругой, выслушаю, попытаюсь поддержать. Ничего особенного.

Ариша .

Встретимся. Напиши, как будешь в аэропорту.

И вот сегодня она уже прилетает.

С самого утра я собиралась к нашей встрече. Она прилетела, увиделась с мамой. Ближе к вечеру мы встретились в центре города. Выпили кофе, поговорили. Вспоминали, как раньше всё было лучше. Обсудили её отношения и даже мои.

— Как так? Всё же хорошо было, — говорит Соня.

— Тебе казалось. Всем казалось, — объясняю я. — На полтора года наших отношений он изменил мне со своей бывшей. Он сильно извинялся и хотел всё вернуть. Я осталась, и мы встречались ещё полтора года, и даже жили вместе. Только моему доверию пришёл конец ещё тогда. Поэтому сложно сказать, что всё было хорошо.

— Но ты же смогла уйти? Мне было очень сложно, я много плакала.

— Смогла. Но и мне было непросто. Я готовилась к этому два месяца, а под конец мы вообще жили как сожители и не общались. Я тоже рыдала много и долго, но потом всё получилось. Я уехала, нашла новую работу, правда, пришлось отчислиться. Но страданий было немного. У меня начались новые заботы, новая жизнь. Да, было непросто оставаться дома одной, но я завела кота — нашла за кем ухаживать. Начались новые заботы, новые дела. И больше я не вспоминала о нём. Поэтому тебе тоже стоит только начать.

— Поэтому я и обратилась к тебе. Я знала, что ты рассталась, но ты продолжала вести канал так, будто ничего не случилось. У тебя появлялись новые люди, новые локации, и всё было хорошо. Мне кажется — у меня не получится.

— Всё получится. Девушка расцветает только после расставания. Нужно только перешагнуть и перетерпеть. Потом утихнет и станет намного лучше. У тебя получится, обещаю. А лишние нервы ни к чему.

Так мы гуляли весь вечер. Встретили закат, пили глинтвейн.

С Матвеем мы не списывались почти весь день. Вечером он отправил видео, где снова работает. Я скинула, что мы слушаем пианиста на улице. То самое пианино, где я когда-то играла.

Я снова увидела сообщение Матвея, и мне стало не по себе. Я знаю, что у нас ничего не получится. А ещё знаю то, что у меня есть большой секрет от него.

— Слушай, — начинаю я. — Пойдём в бар. У меня есть желание выпить.

— Супер! Я за эти четыре года ни разу не ходила в бар. Он не отпускал.

Тут же мы выдвинулись в сторону Вайнера. Сначала посидели в одном баре. Но ближе к ночи перебрались в караоке.

Нам уже было весело, и хотелось продолжить вечеринку. Я призналась Соне, что не всё так просто, как могло показаться. Поделилась всем, что у меня на душе.

Мы перекинулись несколькими сообщениями с Матвеем, и я попросила Соню забрать мой телефон. Но через полчаса вернула, чтобы ответить всем, кто написал.

В моменте я снова почувствовала себя храброй. Мне захотелось высказать Матвею всё.

Но я не могу. Я только намекнула, что было зря. И сразу передумала говорить, но было поздно. Он начал писать, что очень хочет узнать — что там такое, что я не могу ему сказать.

Мне стало слишком тяжело. Я почти готова была разбить телефон, лишь бы ничего не говорить. Но вместо этого поставила его на зарядку и продолжила петь с Соней караоке.

Мне было некомфортно. От того, что я так влезаю в жизнь Матвея со своими приколами в голове, со своими ненужными, глупыми чувствами. Я не хочу мешать ему, не хочу делать хуже, не хочу показывать свою слабость.

Спустя час я вышла на улицу, чтобы выдохнуть. Матвей ждал ответа, но я не набиралась сил, хотя во мне уже было достаточно алкоголя.

Мы с Соней вышли подышать на пару минут, и тут к нам начали приставать два парня. После отказа — грубые оскорбления и угрозы. Пятнадцать минут ругани, и мы решили вызвать полицию. Охрана бара была бесполезна.

Через полчаса полиция наконец приехала, но смысла уже не было. Нас отправили в отделение писать заявление. Оттуда мы вышли только в семь утра и сразу поехали домой.

Мы обе очень пьяные. Соня уснула почти сразу, а я не смогла.

Я зашла в переписку с Матвеем. Он уже спал. Я удалила все видео, которые записывала ему из бара. И начала писать.

Если я не скажу сейчас — не скажу никогда. А от этого только хуже.

Экран плыл, но я печатала, осознавая каждое слово.

Ариша.

Короче, Матвей.

Мне нет смысла недоговаривать или думать за тебя.

Основная моя головная боль — это ты. И я не понимаю, что будет дальше.

У меня часто пролетает мысль, что ты сделаешь так же больно, как в прошлый раз. И я боюсь этого.

Я люблю тебя. И это не проходило весь год.

Случайно так получилось. Я тоже не сильно этим довольна, и вообще многие вещи меня беспокоят, о которых я не могу сказать прямо.

Сейчас я очень хочу спать, но завтра я это уже не скажу. И ещё мне безумно будет стыдно.

Ну… в общем. Я очень скучала по нашему общению и очень люблю тебя, оказывается.

Я выключила телефон и тяжело вздохнула, осознавая, что натворила.

Назад нельзя. Удалять нельзя.

Пусть знает.

Я сразу отключилась.

Утром я проснулась от дикой головной боли.

Сначала я даже не поняла, где я. Потом рядом заворочалась Соня, и всё встало на свои места. Моя квартира. Вчерашний день. Бар. Караоке. Те мужики. Полиция.

А потом — Матвей.

Я схватила телефон и замерла.

Сообщение отправлено. Длинное. Дурацкое. Честное.

Я прочитала его ещё раз — и мне захотелось провалиться сквозь землю.

«Я люблю тебя». «Основная моя головная боль — это ты».

Господи. Зачем?

Мне было стыдно. До тошноты, до дрожи. Не только за это сообщение — за весь вчерашний вечер. За то, как я ругалась с теми мужиками у бара. Как грубо разговаривала с полицейскими в отделении — они, конечно, привыкшие, но всё же. Как приставала к диджею с какими-то дурацкими песнями, смешно и глупо, лезла с просьбами, наверное, мешала работать.

Кошмар.

Я зажмурилась и зарылась лицом в подушку. Потом всё же открыла чат с Матвеем.

Он ответил на это.

Матвей .

Ариш. Невероятное доброе утро. Я даже не знаю, что сказать.

Я бы правда хотел продолжить общение, потому что мне с тобой очень комфортно.

Я честно не понимаю, как ты сохранила это чувство ко мне на протяжении года, но теперь я понимаю реальную причину, почему ты написала.

Я даже не думал об этом. Давай продолжим общаться и посмотрим, что будет дальше.

Я прочитала и улыбнулась. Я перестала переживать. Все правда хорошо. И я правда люблю его.

Теперь я рада, что написала такое сообщение. Но мне все равно стыдно. За весь вечер, за пьяные кружки и слова.

Матвей .

Всё в порядке. Правда. Не переживай.

Я выдохнула. Написала извинения — за вчерашний поток сознания, за всё. Он снова сказал, что всё нормально.

И мы продолжили общаться. Как ни в чём не бывало.

Соня проснулась, мы кое-как привели себя в порядок и поехали гулять. Город, солнце, попытки забыть вчерашний позор. У неё своя боль, у меня своя. Мы справлялись как могли.

Все шло хорошо. Как обычно. Каждый день приносил мне немного удовольствия. В каждом дне было много событий.

Но очень скоро я решила уйти из компании.

Не то чтобы я резко взяла и исчезла. Просто потихоньку становилась всё дальше и дальше. Мне надоели бесконечные пьянки. Я всё чаще приходила трезвой и просто смотрела на всё со стороны. Наверное, в какой-то момент я переросла эту тусовку. Или просто устала.

Я передала права группы Никите и вышла из чата. Без скандалов, без объяснений. Просто — всё.

С некоторыми я продолжала общаться. С теми, кто был мне действительно близок, а не просто частью шумной компании. С теми, с кем можно было просто сидеть и молчать, а не делать вид, что тебе весело.

Жизнь снова поменялась. И в этот раз — тихо. Без надрыва. Просто я сделала шаг в сторону.

В свободе мы виделись, но я перестала сниматься со смены и пить. Я просто была, работала, слушала музыку - и все.

Морально я уже готовилась к переезду в Сочи. Билеты еще не купила, но мысленно собрала вещи и попрощалась с работой.

И так весь июль.

С Матвеем мы также общались весь месяц.

Каждый день.

Иногда редкие сообщения, иногда звонки. Стабильное «доброе утро» и «спокойной ночи». Всё как всегда.

Я почти привыкла к тому, что он есть. Опять.

Но длилось это всего месяц…

Ровно под конец июля общение сошло на нет. Опять.

Тут я вспомнила слова Матвея о том, что все повторяется - как в том году. И это правда. Год назад мы также общались весь июль. Я также привыкла к нему и все. Только в этот раз без инцидентов. Общение просто прекратилось.

Я смотрела на телефон и думала: «Ну вот. Я же знала».

Ещё когда писала ему тогда, пьяная, в восемь утра, я уже знала, что это ненадолго.

Я не грустила. Не злилась. Просто убрала телефон и пошла работать.

Немного расстроилась. Но не так, как в первый раз.

В первый раз я плакала. Во второй — просто приняла.

И жизнь текла дальше. Но не так.

На горизонте появился новый герой и спутник по несчастью — Лёша.

Он живёт в Москве, но настолько любит свою рейв-тусовку, что часто приезжает в Екатеринбург на общие мероприятия. Мы познакомились в начале июня на одной из вечеринок в коттедже. Тогда я ещё не догадывалась, во что превратится это знакомство.

После коттеджа мы переписывались редко, но он пообещал, что мы обязательно встретимся, когда он снова приедет. Так и случилось. В конце июля он появился в городе и сразу написал. В тот день мы как раз организовывали очередную тусовку дома.

Благодаря той встрече в коттедже он влился в нашу компанию. Его привёл один из рейверов — тоже Лёша.

С самого начала было понятно, что между нами не просто дружба. Случайные взгляды, действия и шутки говорили всё.

После всех дел в Екатеринбурге он снова улетел в Москву. Но теперь мы списывались каждый день. Болтали по видео, обсуждали всё подряд: рейвы, компанию, «Свободу», концерты. На этом и построилось наше общение.

И это было совсем другое общение. Лёгкое. Без серьёзности и загонов. Я чувствовала свободу в своих словах и говорила всё, что приходило в голову, не боясь показаться глупой или навязчивой.

Я даже попробовала написать Матвею ещё раз. Но быстро поняла, что это ни к чему. В нашем общении больше не было смысла. Я снова сделала вывод: либо мы ещё когда-нибудь заговорим, либо это еще один окончательный конец.

А в начале августа Лёша снова прилетел. Но не на концерты. И не на тусовки.

Он прилетел на мои выходные. Сюрпризом.

И это были прекрасные два дня.

Мы не ходили на тусовки. Просто гуляли. Лето, тёплые вечера, долгие разговоры ни о чём и обо всём сразу. Без напряжения, без попыток казаться кем-то другим. Лёша оказался человеком, с которым можно было молчать — и это не напрягало.

А потом он снова улетел в Москву.

Мне даже стало немного грустно. Но я думала, что это нормально — когда человек уезжает, всегда немного грустно. Но следующий день привел нас к ссоре.

После работы я решила встретиться со старой компанией.

С того момента, как я ушла, мы так и не виделись. Я не собиралась возвращаться — просто захотела провести с ними один вечер. Как со старыми друзьями.

Они приехали в «Свободу». Я скинула Лёше видео: мол, смотри, встретились с твоими (и моими) знакомыми. Думала, ему будет приятно, что они передают ему привет.

Но ему не понравилось. Совсем.

Нам было весело. Я уже достаточно выпила, экран телефона поплыл, но я скинула ещё одно видео — что все супер. Я “дома”.

Мы танцевали, смеялись. Было шумно и классно.

Только спустя час я открыла переписку.

От Лёши прилетело много сообщений. Злых. Негативных. Я удивилась.

Ариша .

Я не поняла. В чём проблема?

Лёша .

Ты же ушла из компании. Почему ты снова с ними?

Ариша .

То, что я ушла, не значит, что я перестала с ними общаться. Я предупреждала, что останусь на тусовке после смены. Тем более ты всех здесь знаешь. Что не так?

Я скинула ещё одно видео — в кадр влезли Женя и Никита, крича: «Лёха, мы по тебе соскучились, зайчик, когда приедешь?» — и снова убрала телефон.

Позитивная атмосфера, алкоголь, свобода. И никакого желания писать Матвею. Ни одной мысли. Я снова чувствую себя легко.

Через час мы поехали в другой бар. Я зашла в переписку с Лёшей, чтобы сказать, что всё хорошо и мы просто перемещаемся. Но я уже была заблокирована.

— Ребят, представляете, — говорю я всем в машине. — Он меня заблокировал.

— Охренеть! — сказал Женя.

— А за что? — добавил Никита.

— Откуда я знаю... Приревновал, может? — я переключила песню и убрала телефон.

— К нам? К нам нельзя ревновать, — сказал Артём с переднего сиденья. — Это мы его ревнуем. Почему он с тобой время проводит, а не с нами?

Мы посмеялись. Но внутри осталось недоумение.

— Не знаю, что с ним. Я даже отправила видео, хотя не должна была.

Настроение не упало, но это удивило меня. Сильно.

— А что у вас с ним? — спросил Никита.

— Ну... я надеюсь, ничего серьёзного. Все знают, что я против отношений. И он тоже. Однажды мы целый вечер посвятили этому разговору.

— Тогда не понимаю, почему он так сделал, — Никита нахмурился. — Может, он всё-таки рассчитывает на что-то?

— Поэтому заблокировал, вместо того чтобы поговорить? Если так, то я очень сомневаюсь, что хочу такие отношения. Тут даже без отношений такая фигня, а что будет потом?

— Тоже верно.

Мы вышли из такси и направились к бару.

Мне хотелось бы понять, что произошло у него в голове. Почему вместо разговора — блокировка. Но сегодня был не тот вечер, когда я готова что-то выяснять. Поговорим потом.

В баре нас уже ждала остальная часть компании. Мы заняли большой стол, разложили «Монополию». Алкоголь, смех, споры за территорию и фальшивые деньги.

Половину происходящего я уже не осознавала, но почувствовала, как вибрирует телефон в кармане.

— Ребят, он звонит. Отойду.

Я вышла на улицу и ответила.

— Ну и где ты? — грубо спросил Лёша.

— В баре. С той же компанией. А что случилось?

— Ты целый час мне не отвечала, а потом я узнаю, что ты ещё и с ними.

— Во-первых, я предупредила, что мы пьём. Я не слышала телефон. Во-вторых, я говорила, что они приедут. — злость начала закипать. — А вообще, в чём проблема? Ты знаешь всю компанию, я теперь вообще не могу выпить?

— Я им не верю.

— А я верю. Это люди, которые долгое время были мне роднее всех. И как видишь, со мной до сих пор всё в порядке.

Никита вышел из бара, встал рядом и протянул сигарету.

— А как же Женя? — продолжил Лёша тем же грубым тоном. — А Коля?

Я совсем забыла.

На той тусовке в коттедже Женя сказал Лёше, что я ему нравлюсь. А Коля однажды предложил отношения. С тех пор вся компания знала: со мной ничего не выйдет, я ценю свою свободу и одиночество. Прошло время, все давно забыли об этом. Но Лёша напомнил.

— Женя уже давно в отношениях. Если бы ты внимательнее посмотрел видео, заметил бы, что его девушка тоже здесь. А Коля вообще не появляется на тусовках.

Никита всё ещё стоял рядом. Я взяла его стакан и сделала большой глоток.

— Послушай. — я старалась говорить спокойно. — Мне сейчас очень хорошо, и я не хочу портить себе настроение. Если ты действительно переживаешь — мог бы просто сказать, а не блокировать. Мы целую ночь обсуждали бывших, свободу, тусовки. Ни слова про серьёзность не было! А если уж заблокировал — зачем звонишь?

Он сбросил звонок.

Я допила всё из стакана Никиты.

— Сбросил? — спросил он.

— Конечно. Не понимаю, что за игры. Я каждый раз объясняю, как для меня важны доверие, честность и свобода. И свобода не в том смысле, что я могу прыгать на ком хочу. А в том, что у меня нет запретов на то, что я действительно хочу делать. Именно это я ценю. И не планирую отдавать кому-то — тем более за такие выходки.

— Думаю, вам надо поговорить.

— Я не думаю. Даже если он на что-то рассчитывает, с самого начала уже ничего хорошего.

Мы вернулись в бар, но настроение ушло. Я поняла, что хочу домой.

Попрощалась со всеми, пообещав, что мы ещё обязательно затусим вместе.

В такси я снова включила Мартина.

И нет, не потому что скучала по Матвею. А потому что его песни меня успокаивают. Потому что его тексты отзываются во мне — счастьем, искренней любовью, печальной любовью и несбывшимися надеждами.

О Матвее я действительно не вспоминала весь вечер. Ни разу.

И это одновременно радовало и пугало.

Дома я умылась и сразу легла спать. Ни о чём не думая.

Утром я почти ничего не помнила, но сразу залезла в галерею — видео освежили память.

В мессенджере куча непрочитанных сообщений от пяти человек. От него — ничего. Сначала ответила всем. Никите — что доехала нормально. Маме — что сегодня выходной. Сестре — что со мной всё хорошо, проснулась дома. Варе — что сегодня увидимся.

Чата с Лёшей не было. Он удалил. Но из чёрного списка убрал.

Я не стала писать. Мне неинтересны такие истерики. В конце концов, нужно уметь разговаривать, а не устраивать сцены.

Вставать с кровати не планирую — сил нет.

Ариша .

Варь, может, ты ко мне приедешь? Нет сил вставать. Я что-нибудь приготовлю, фильм посмотрим.

Варя ответила сразу. Договорились.

Я начинаю переживать: всё идёт не так, как хотелось.

До вчерашнего всё было хорошо. Лёша понравился мне своим умом, взрослым мышлением. Нравилось в нём всё: его слова, поступки — прилететь на два дня, чтобы просто увидеться. Общие темы, музыка, рейв. Я чувствовала себя в безопасности рядом с ним — главное, чего хочет любая девушка. Мне было комфортно и интересно.

Но эта картинка резко испортилась. Мы столько разговаривали обо всём, а вчера — вот так, с такого негативного ракурса. День назад я провожала его в аэропорт, и всё было отлично… А сегодня…

В любом случае вины за собой не чувствую. Если захочет поговорить — я только за, чтобы узнать, что это было.

Варя быстро приехала, и мы провели вечер вдвоем. Она уехала ближе к полуночи, а я продолжила смотреть фильмы.

Внезапно спокойствие нарушил звонок. Лёша.

Я не решалась ответить, но понимала: надо и мне, и ему. Выдохнула и взяла трубку, зная, что разговор будет долгим и негладким.

Спустя полтора часа мы наконец всё выяснили.

— Это в первый и в последний раз, — пообещали друг другу после долгих объяснений.

За разговор я поняла, что сама тоже провинилась — просто не осознала сразу. Мы всё обсудили и продолжили болтать как ни в чём не бывало.

Но я уже понимала: картинка в любом случае испорчена.

Следующие две недели прошли быстро и почти незаметно.

Я работала. Редко виделась с друзьями, часто ездила в родной город к родным. Больше времени тратила на сон и отдых. Начала чаще сидеть дома — устала от всего вокруг. От шума, от людей, от бесконечной движухи. Если и выходила прогуляться, то с книгой и стаканчиком кофе.

В одно мгновение моя шумная жизнь превратилась в тишину и спокойствие. Я поняла: просто устала. Мне нужна была передышка.

Моментами даже пропускала тусовки в «Свободе». На сменах перестала пить и часто уезжала домой сразу после работы, не оставаясь с ребятами.

Билет в Сочи ещё не куплен, но я знаю: улечу в начале сентября. Я запланировала это давно и уже настроилась на переезд.

Все эти две недели Лёша проявлялся в моей жизни постоянно. Резкие звонки на несколько часов, ежедневные переписки, сообщения с утра до ночи. Он был рядом — виртуально, но присутствовал в каждом моем дне.

Но мне не хватало чувства. Того самого, которое я, отдавая свою нежность, получала от другого человека.

У меня просто не было времени думать и вспоминать. Я ушла в себя, в перезагрузку, в подготовку к переезду, который уже грузил одной мыслью. А Лёша разбавлял эту атмосферу своим присутствием.

Общение с ним было другим, но чем-то напоминало то, что было с Матвеем. То же расстояние, те же звонки до утра. Но легче. Проще. С Лёшей мы хотя бы виделись — гуляли, проводили время вместе, держались за руки. Матвей же так и остался для меня интернет-вирусом, который я не смогла увидеть и почувствовать по-настоящему.

Сегодня обычный день. Снова без планов.

Я сижу дома и не задумываюсь о том, что будет через неделю.

Через неделю мой день рождения. Девятнадцать. И я снова без понятия, как его отмечать.

Раньше я планировала встретить его с друзьями. Напиться до беспамятства в «Свободе» и ни о чём не думать.

Но теперь всё идёт не так. Тишина, в которую я провалилась, дала понять: день рождения будет тихим. Как в прошлом году. Только теперь я хочу уехать куда угодно. Снова.

В Сочи лететь рано. В Екатеринбурге скучно — в «Свободе» я больше не тусуюсь, с друзьями не собираюсь.

— Прилетай. Кайфанем, — предложил Лёша.

— Я ещё подумаю. Я пока не понимаю, чего хочу.

В прошлом году всё было не так, как я хотела. А в этом году я не понимаю, как хочу.

Вечером мы встретились с девочками. Варей и Машей.

Мы давно запланировали этот девичник — выделили общий выходной, когда никто не работает и никуда не спешит. Еще в начале лета мы случайно познакомились в одном баре и как-то сразу нашли общий язык. С тех пор иногда пересекались, переписывались, но чтобы вот так, втроём, собрались впервые.

Дресс-код был розовый. Все в розовых платьях. Мы набрали шампанского, еды и поехали в сауну.

Мы переоделись, разлили по бокалам и начали с того, что просто болтали и смеялись. Пели караоке, плавали в бассейне, смеялись. Когда шампанское немного расслабило, Варя вдруг предложила:

— Давайте разбавим атмосферу? Вызовем стриптизёра?

Мы переглянулись и засмеялись. Никто не был против. А через полчаса он уже был с нами. И это было реально круто.

После, когда не осталось сил, мы разлеглись на полках и разговорились.

Варя рассказывала про своего бывшего — того, по которому до сих пор скучает, хотя прошло уже много времени. Маша — про своего парня, с которым у них всё сложно, то сходится, то расходится. А у меня... у меня стабильно. В голове Матвей.

— А с Лёшей там что? — спросила Варя.

— Не знаю. Общаемся. Он ничего не говорит, а я, считай, до сих пор свободна. Так что не парюсь.

— Он же говорил «приезжай». Поедешь? — уточнила Маша.

— Не знаю. Если смотреть на это как на поездку на день рождения, то я, наверное, только за. Но это явно не ради него.

— Съезди, — поддержала Варя. — Развейся. Ты столько работаешь в последнее время.

— Да, — кивнула Маша. — И день рождения отметишь. В Москве классно.

— Ну... возможно, — задумалась я. — Давно думаю об этом. Завтра посмотрю билеты. После, наверное, сразу в Сочи.

Главное правило нашей тусовки было — убрать телефоны и не отвлекаться. Мы так и сделали. Никаких уведомлений, никаких сообщений. Это наш вечер.

Но ближе к утру я всё же выключила режим полёта. И увидела кучу сообщений от Лёши.

«Ты где?»

«У вас всё хорошо?»

«Почему не отвечаешь?»

«Алло».

Я записала короткое видео: мы втроём, уже уставшие, допиваем шампанское, собираемся домой. Отправила.

Лёша ответил почти сразу.

«Ты серьёзно? Не отвечала, потому что вы бухаете?»

— Да, мы убрали телефоны.

И снова ссора. Он снова агрится, снова предъявляет.

Я вздохнула и написала одно сообщение:

«Слушай. Ты серьёзно? Опять? Какие у тебя вообще намерения? Мы с тобой общаемся как знакомые. Если ты хочешь чего-то серьёзного — почему не говоришь мне? Я всё ещё свободный человек, у которого ни перед кем нет обязательств. Так что либо говори как есть, либо прекращай истерики».

На этом разговор закончился. Он больше не отвечал. Я больше не писала.

Мы собрались и поехали по домам. Но Варя решила остаться у меня сегодня. Мы зашли в квартиру, бросили сумки, упали на кровать и ещё долго болтали.

— Может, у вас получится что-то? — говорит Варя.

— Нет, — сухо отвечаю я. — Я не хочу.

— Ну конечно. Лучше париться из-за чувака, которого в твоей жизни вообще нет.

Я открыла глаза, смотря в голую стену. Она права.

— Может, и лучше. Он точно не сделает мне больно, в отличие от тех, кто будет рядом. И ты только представь, сколько раз я могла бы обжечься, доверяясь каждому, кто был готов строить со мной отношения. Я просто обрываю в корне всех, оставляя только тех, кто ни на что не рассчитывает.

— Ты будто любишь человека, которого не существует в реальности, — продолжает Варя. — Он будто вылез из какой-то книги. Или фильма. Или твоей выдуманной реальности. Это похоже на больную любовь, из-за которой ты всё перечёркиваешь. В том числе постоянно загружая голову только им. Так нельзя. Он ничего для тебя не сделал. И ты уже знаешь, что он не выберет тебя. Скорее всего, никогда. Заканчивай с этим.

Я крепче обняла медведя. Она снова права. И от этого только хуже.

— Не хочу. Не сейчас.

— Хорошо. Но в Москву всё-таки съезди. Отдохни и пообщайся с Лёшей.

— Он до сих пор не ответил. Я не хочу это продолжать.

— Значит, поезжай одна. Я бы поехала с тобой, но скоро начнётся учёба, и не отпустят с работы. Съезди одна. Как ты любишь — свидание с собой.

— Звучит как хорошая идея.

Я перевернулась к Варе, приобняла её и Мишку, и мы уснули.

Утром я уже приготовила завтрак, положила Варе таблетки и воду, чтобы с утра не болела голова. Я чувствую себя хорошо, а она, явно выпила больше меня.

Планов сегодня никаких, так что я иду в ванну и жду, когда проснётся Варя.

Завтра у нас ещё один девичник — теперь у меня дома. Я залезла посмотреть билеты и, не желая тянуть, взяла на послезавтра. Завтра соберу вещи, встречусь с девочками, а рано утром — в аэропорт.

Через час выхожу из ванны, Варя уже не спит.

— Доброе утро. Время час дня, кстати. — Я улыбнулась и погладила её по голове. — Болит?

— Болит. Половину не помню, как обычно.

— Я всё помню. Всё прошло нормально. Почти адекватно.

Мы позвонили Маше, узнать, как она.

— Всё хорошо, девки, — ответила сонным голосом Маша. — Завтра во сколько ехать?

— К шести. Мне к четырём в аэропорт, так что сами смотрите, когда поедете домой.

— Ты купила билет? — Варя удивлённо посмотрела на меня. — И не сказала?

— Да. Послезавтра в четыре утра.

— Мы проводим, — сказала Маша.

На том и сошлись. Ещё час мы с Варей просто валялись и смотрели мультик.

— В итоге день рождения отмечать будешь в Москве? — резко спросила Варя.

— Думаю, да. Очень не хочется одной, конечно. Может, четыре дня там и за день до дня рождения вернусь.

— А Лёша что?

— Ничего. Мы не списывались.

— Ну, ещё не вечер. Может, напишет.

— Может, в центр съездим? — предложила я. — Мне хочется любимый кофе на Вайнера. Потом, можем в зал зайти заодно. Лишней тренировка не будет.

— Можно. Тогда сейчас собираться надо.

Мы быстро собрались и выехали в центр. Гуляли, фоткались. На улице очень тепло. По пути зашли в «Читай-город». Варя взяла очередную книгу по психологии, а я — какой-то детектив. Мы взяли ещё кофе и сели на лавочку посреди Вайнера.

Опять обсуждаем всех проходящих мимо. Здесь всегда куча людей и поводов для обсуждений.

Где-то в сумке завибрировал телефон.

— Лёша.

— Что Лёша?

— Написал.

— Серьёзно? Что написал?

— Не знаю. Там очень длинное сообщение.

— Читай срочно! — почти кричит Варя.

— Честно, не очень хочется. Это же придётся ответить что-то. Но всё равно интересно.

Я ломалась ровно минуту, но потом открыла.

Леша.

Ариш, я хотел тебе кое-что сказать. Сегодня много думал и понял: я не создан для отношений. Это не громкие слова. У меня правда есть какая-то проблема в построении общения с человеком, который мне небезразличен. Я не знаю, что с этим делать. Уже почти смирился с тем, что всю жизнь проживу один.

Мне безумно понравилось то, что было между нами. И я очень хотел бы тебя увидеть сейчас в Москве. Но я морально не могу дать тебе того, чего ты заслуживаешь.

Я никогда не хотел тебя обидеть в наших ссорах. Наоборот — я пытался показать, как, на мой взгляд, было бы правильно. У меня есть опыт, возраст. Я надеялся, что это как-то повлияет на итог. Честно? Я просто хотел вложить в тебя частичку себя — того себя, который сам не успел чего-то сделать в свои 18 лет. Потому что ты для своих лет — далеко не глупая девочка. Я пытался направить, хотел, чтобы мы вместе развивались.

Ариш, зай, ты мне правда нравишься. Мне есть о чём с тобой говорить. Но в моменты, когда я просто хочу, чтобы ты меня услышала и поверила — меня накрывает. И вся симпатия перебивается тем, что ты не можешь принять ошибки и признать, что иногда делаешь что-то не так. Тебе 18 — тебе положено прожигать молодость. А я, «скуф», хочу стабильности.

Я ни разу не хотел тебя оскорбить или сказать, какая ты глупая. Наоборот — я восхищался тобой и говорил это. Ты для своих лет очень развитый интеллектуально человек.

После того вечера я просто в очередной раз разочаровался — и в людях, и в себе. Я приехал к тебе, потому что сам этого хотел. Потому что чувствовал от тебя любовь. Но когда ты работала, не отвечала и забухала с ребятами — в тот же момент мне стало обидно. Ты сейчас единственный человек, которому я открылся. Скрывать не буду: ты мне симпатична по многим причинам.

Но пойми, когда мы созвонились — я испытывал только злость. И она объяснима.

Если ты хочешь что-то со мной строить — я должен это видеть. А не сидеть и гадать, чего ты хочешь.

Я знаю, что я эгоист. И собственник. И я не знаю, какой выход из этого. Но знай одно: я сильно и безумно хочу тебя обнять. Просто целовать и молчать. Ничего не обсуждать.

Каким будет итог — не могу предположить. Точнее, могу — и знаю. Но не хочу в это верить. И не хочу об этом думать.

P.S. Я тебя обожаю, моя маленькая зая.

— Ну что там? — Варя смотрит на меня с таким нетерпением

— Я чуть с ума не сошла, пока это читала. — выдыхаю я. — И теперь без понятия, как реагировать.

— Ну что он говорит? Не тяни!

— Короче... пишет, что не создан для отношений. — я делаю паузу, смотрю на Варю. — При этом говорит, что ему безумно понравилось то, что между нами было, и он хочет просто обнять меня.

Варя слушает, не перебивая. Я пересказываю всё, что он написал.

— Ну... — тянет Варя. — В чём-то он прав. Но блин, как он это преподносит... И что ты теперь думаешь?

Я откидываюсь на спинку скамейки, смотрю в небо.

— Не знаю, Варь. Честно. С одной стороны, он открылся. Написал такое... С другой — опять качели. То блокирует, то истерит, то пишет текста на весь экран. Я устала от этого.

— А что ты чувствуешь к нему?

— Я... Мне с ним было легко. Пока не начинались эти сцены. Он умный, с ним интересно. Но когда вот так... Я не хочу ничего серьёзного. Я вообще ничего хочу. Кроме одного… И мы обе понимаем, о ком я.

— Не удивлена. Ну… Так может, не надо сейчас ничего решать? — Варя кладёт руку мне на плечо. — Просто поезжай, отдохни. Там встретитесь — и по ситуации. А если нет — погуляешь одна, как любишь.

— Ты права.

Я отвечаю одним сообщением: «Я прилечу послезавтра утром. Там поговорим».

Варя улыбается и протягивает мне стакан с кофе.

— Давай допивай, а то остыл совсем. И пошли в зал, а то мы тут с этим Лёшей весь вайб проворонили.

Я усмехаюсь, делаю глоток и смотрю на прохожих.

— Пошли.

Мы встаём со скамейки и идём в спорт-зал, который в другой стороне Вайнера.

Спустя полтора часа тренировки я пошла провожать Варю до такси, а сама решила пройтись немного пешком.

Я обняла её, достала наушники. Время уже поздний вечер, в центре стало намного меньше людей.

— Арина! — откуда-то услышала крик. — Арина!

Музыка играла негромко, так что я чётко разобрала своё имя. Обернулась, сняла наушник.

— О, Коля! Привет.

— Привет. Рад тебя видеть.

— Я тебя тоже.

Рядом с Колей стоял ещё один парень, я поздоровалась и с ним.

— Как ты? Как дела в компании? — спросила я.

— Да я нормально, — неуверенно ответил Коля. — Как обычно, ты же знаешь. А из компании я ушёл. Почти сразу после тебя, ты забыла?

— Точно. Забыла.

Телефон завибрировал. На экране — сообщение от Лёши. Я выключила телефон — отвечу позже.

— Куда направляешься? — спросил Коля.

— Да с подругой была, только что проводила. Теперь просто гуляю, музыку слушаю.

— Пошли с нами? Мы тоже собираемся погулять, хотим выпить.

— Нет, Коль. Я же больше не хочу пить, забыл? В последнее время это всё меньше доставляет удовольствие. Да и прогуляться хочу одна сейчас. Настроение такое.

— Ну понял, понял.

Снова звонок. Опять Лёша.

— Слушай, я пойду тогда. Рада была пообщаться.

Я обняла Колю и ответила на звонок.

— Арин, — донеслось в спину. — Я тоже рад был тебя видеть. Пиши, если что, увидимся.

Я помахала и пошла дальше.

— Алло? — говорю в трубку.

— И где ты опять? — на удивление спокойным голосом спросил Лёша.

— В центре гуляю.

— С кем?

— Одна. Только что проводила Варю, она уехала, а я ещё захотела пройтись с музыкой.

— А кто это был?

— Коля. Случайно встретились. Просто поздоровались.

— М-м-м. Как-то у тебя всегда так получается — случайно встречаться именно с этой компанией, — Лёша говорит всё ещё спокойно, но я чувствовала, как он недоволен.

— А что опять не так? — сказала я напряжённо. — Да, случайно встретились, и я пошла дальше. Ты для чего-то позвонил или просто?

— Могу вообще не звонить, — сказал сначала грубо, но со вздохом продолжил спокойнее: — Во сколько ты прилетаешь?

— В двенадцать дня.

— Встречу. Во сколько домой поедешь?

— Как устану ходить. В зале не дожала ноги, так что сейчас быстро наверстаю и поеду домой.

— Время уже позднее. Давай недолго. Будешь дома — набери.

Я ещё час просто гуляла. Шла в сторону дома и смотрела на полупустые улицы.

В наушниках — Мартин. Самое время ловить спокойный, и даже слегка грустный вайб.

Когда я приехала домой, у меня уже не было никаких сил. Я хотела только спать. Больше ничего.

Лёше я всё-таки набрала. На удивление мы поговорили очень спокойно. Без споров, ругани, напряжения. Даже посмеялись. Я расслабилась и уснула с хорошим настроением.

Утром я сразу включила музыку. Помыться, позавтракать, прибраться, собраться, собрать вещи, встретить девочек, отдохнуть — и в аэропорт. Всё надо было успеть.

Я делала всё очень быстро. Оставалось только встретить подруг и собрать вещи. Непонятно, насколько я уеду, но я решаю не брать с собой чемодан. Всё равно ненадолго. Много вещей не надо.

Варя приехала раньше Маши — помочь с готовкой и вещами. Мы заказали еду, орали песни с балкона, включили подсветку и полностью подготовились к девичнику.

Сегодня белый дресс-код. И главное правило — безалкогольная вечеринка. Мы переоделись и ждали Машу. Когда она подъехала, встретили её с визгом с балкона, а потом с таким же ором на лестничной клетке.

— Мы уже всё подготовили! — сказала Варя.

— А где алкоголь? — спросила Маша, оглядывая стол.

— Так безалкогольная же, сегодня, — объяснила я.

— Мы правда в это верим? — рассмеялась Маша. — Пошли за шампанским!

— И виски, — добавила Варя.

— Ну с таким успехом я никогда не брошу пить, — усмехнулась я. — Пошли.

И мы пошли. В белых платьях и юбках. На каблуках. В магазин.

А потом всю ночь пели песни. Обсуждали работу, мальчиков, орали караоке и говорили о будущем.

— Ну что, — начала Маша, поднимая бокал. — Мы сегодня собрались на очередной девичник… А если точнее — третий. И он в честь переезда нашей Аришки.

— Ну ла-а-адно, не начинай, — я закатила глаза, но улыбнулась.

— Тост! — выкрикнула Маша. — За то, чтобы у Арины началась новая, белая, как мы, полоса в жизни. Чтобы фортуна всегда была с ней. В общем… За то, чтобы жизнь была лучше. Даже лучше, чем в Екате. За Москву, за Сочи. За Россию!

— Всё-всё, перебор, — засмеялась я. — Пьём!

Так и просидели до трёх ночи. А ближе к четырём мы вышли из дома и разъехались по разным такси. Девочки — домой. Я — в аэропорт.

Лёша .

Всё хорошо? Успеваешь?

Ариша .

Да. Регистрацию уже прошла.

Лёша .

Хорошо. Я жду тебя.

Интересно, что меня ждёт. Я даже примерно не представляю, что со мной будет хотя бы через три дня. И я в предвкушении. В восторге и одновременно переживаю.

Я сажусь в самый конец самолёта, занимаю три свободных места и засыпаю сразу после взлёта.

Глава 16

Самолёт приземлился, и телефон сразу завибрировал — сообщение от Лёши.

Лёша.

Я на месте. Жду у выхода.

Я улыбнулась, накинула рюкзак и пошла на выход. В голове — лёгкое волнение, но скорее приятное. Всё-таки Москва, всё-таки новый город, всё-таки он.

Когда я вышла из зоны прилёта, сразу увидела Лёшу. Он увидел меня и улыбнулся.

— Наконец-то, — сказал он, раскрывая руки.

Я подошла, и мы обнялись. Крепко, без неловкости.

— Как долетела? — спросил он, забирая у меня рюкзак.

— Отлично. Весь полет спала.

Мы вышли из аэропорта, сели в машину. Лёша включил музыку — свою любимую группу. Я смотрела в окно и подпевала. Город встречал меня солнечным утром.

— Ты голодная? — спросил он.

— Не-а. Выпила бы холодный кофе.

— Тогда поехали ко мне, бросишь вещи, и пойдём гулять. Я уже маршрут придумал.

Мы ехали, болтали о всякой ерунде. О его работе, о моём перелёте, о том, что я давно не была в Москве. Всё было легко и просто. Без напряжения, без неловких пауз.

Когда зашли в квартиру, я огляделась. Уютно, чисто, чувствуется, что живёт человек, который любит порядок, но без фанатизма.

— Располагайся, — Лёша кивнул на диван. — Ванна там, если хочешь освежиться. Я пока переоденусь.

Я выложила вещи, умылась, причесалась. Через полчаса мы уже стояли в прихожей, готовые к выходу.

— Поехали? — спросил он, протягивая мне руку.

— Поехали, — улыбнулась я.

И мы вышли.

— Слушай, — сказала я, когда мы вышли из подъезда. — Ты всегда на машине, а пешком вообще гуляешь?

— Иногда. Не очень люблю, если честно.

— А давай на метро поедем?

Лёша посмотрел на меня с лёгким удивлением, но улыбнулся:

— Серьёзно? Ну, если хочешь — поехали на метро. Машину тут оставим.

Мы спустились в подземку. Лёша стоял рядом, смотрел на меня и улыбался.

— А долго нам ехать? — спросила я.

— Ну, где-то сорок минут.

— Блииин. Так долго…

Лёша рассмеялся:

— Это не долго.

Мы вышли в центре. Он водил меня по самым красивым местам, показывал что-то, рассказывал истории, но я, честно, половину не слушала — просто впитывала атмосферу.

Мы гуляли до самого вечера. Пили кофе, сидели на лавочках и наблюдали за людьми. Было легко. По-настоящему легко. Без напряжения, без мыслей о том, что будет завтра.

Но к вечеру что-то пошло не так.

Мы сидели в небольшом сквере, уже стемнело, горели фонари. И вдруг разговор как-то сам собой свернул на тему, которую я не хотела поднимать.

— Слушай, — начал Лёша, глядя куда-то в сторону. — А что у тебя с тем парнем? С Матвеем?

Я замерла. Внутри всё сжалось.

— А почему ты спрашиваешь? — осторожно ответила я.

— Просто интересно. Ты о нём говорила, когда мы общались. И даже когда не говорила, было понятно, что он у тебя в голове.

— Было, — коротко ответила я.

— А сейчас?

— Сейчас... — я задумалась. — Сейчас я здесь.

Он помолчал, потом повернулся ко мне:

— Ты так и не ответила.

— А что ты хочешь услышать? — я почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение. — Что я его забыла? Конечно, нет. Что он мне безразличен? Сомневаюсь. — неловкая пауза. — Я не знаю, Лёш.

— То есть ты приехала ко мне, а думаешь о нём?

— Я не говорила, что думаю о нём сейчас! — голос невольно повысился. — Я говорю, что не знаю, как ответить на твой вопрос. Потому что это сложно. Потому что такие вещи просто так не проходят. Я бы не вспомнила сейчас о нём, если бы ты не сказал.

— А со мной у тебя что проходит?

Я посмотрела на него. В его глазах была обида. И злость. Та самая, которая уже не раз вылезала в наших ссорах.

— С тобой всё хорошо, — сказала я спокойно. — Пока ты не начинаешь вот это.

— Что «это»?

— Ревность. Контроль. Вопросы, на которые нет правильного ответа.

Он молчал. Я тоже молчала. Вокруг шумел вечерний город, а между нами повисла тяжёлая тишина.

— Послушай. Я не хочу поднимать тему о Матвее. Но теперь ты скажи… А чего ты хочешь? Я давно задаюсь этим вопросом, но ты не отвечаешь. Мы будто в свободных отношениях, но ты постоянно контролируешь, ревнуешь и агришься. Так что происходит?

— Я хочу построить с тобой отношения. Серьёзные, — резко выдал Лёша.

Охренеть… Этого я не хотела больше всего.

Я молчала, просто слушая то, что он говорит.

— Мне нравится, что ты так всех отшиваешь. Я заметил это ещё в коттедже, когда мне все говорили про чувства Жени к тебе. И про Колю рассказали. И про пацанов из «Свободы» рассказали. И дружно ответили, что с тобой можно ни на что не рассчитывать. Мне это понравилось. И стало только интереснее. — Он замолчал, приобнял меня и продолжил: — Пойми, ты очень хорошая. Ты мне безумно нравишься. У нас есть общие интересы, мне интересно проводить с тобой время. Даже молча. Мне нравится в тебе всё. Кроме твоих друзей. Да, я ревную. Потому что мне изменяли. И я доверяю тебе, но не твоим друзьям. Поэтому я так опасаюсь. Я боюсь потерять тебя.

Я продолжала молча смотреть на него, потом отвела взгляд и с грустью улыбнулась, понимая: как бы сильно он ни хотел — у нас ничего не получится.

— Я никогда не откажусь от «Свободы», — начала я. — Никогда не откажусь от друзей во благо парня, который агрессивно к ним относится, тем самым запрещая мне с кем-то общаться. Ты знаком почти с каждым. Ты знаешь всех. Тебя в этой компании считают другом, и они всегда за то, чтобы ты приехал. Но что самое главное — я доверяю им. — Я ненадолго замолчала, глядя на звёзды. Повернулась к нему и продолжила: — Это главная причина, по которой мы не сможем построить отношения. И ещё… С компанией же ничего не изменилось. Я по-прежнему считаю, что не готова к отношениям. Что ценю свою свободу и не вижу никого, с кем могла бы действительно строить совместное будущее.

Лёша резко убрал руку и повернулся ко мне.

— А как же Матвей, про которого ты так рассказывала? — он сменил тон на грубый. — Ты была готова всё бросить и уехать. Ты говорила, что хотела бы связать своё будущее с ним.

У меня закололо сердце, и пришла резкая злость. Я встала, потому что не хотела продолжать слушать.

— Матвея нет! Хватит! — выкрикнула я, но быстро успокоилась. — Слушай. Считай, что я выдумала человека, благодаря которому оберегаю себя от всех парней. Он есть — но его нет. И хватит напоминать про него. Я не надеюсь даже на встречу с ним, не говоря уже о чём-то ещё.

Лёша смотрел на меня и молчал. Я понимала, что во мне скопились плохие эмоции, и сейчас мне нужно успокоиться.

— Леш. Мне нужно выдохнуть. Я хочу прогуляться одна, в наушниках. — Я подошла и положила руку ему на плечо. — Не обижайся. Мне нужно обо всём подумать.

— Хорошо. — Лёша встал, кивнул и пошёл. — Напиши, когда тебя забрать.

И я пошла гулять.

Надела наушники, включила Мартина. Он всегда вовремя. Купила глинтвейн в ближайшем ресторане и просто пошла. Без маршрута, без мыслей. Просто ноги несли туда, куда глаза смотрят.

В голове — пустота. Приятная, редкая пустота. Я не думала ни о Лёше, ни о ссоре, ни о Матвее, ни о том, что будет завтра. Я просто шла. Смотрела по сторонам: люди спешат, кто-то смеётся, кто-то с серьёзными лицами идёт по делам, влюблённые пары, туристы. Москва жила своей жизнью, а я была частью этой жизни.

Я ходила туда-сюда, сворачивала в переулки, выходила на широкие проспекты, снова ныряла в тихие улочки. Час пролетел незаметно. Глинтвейн давно закончился, но в руке оставался тёплый стаканчик, который я машинально крутила пальцами.

Телефон зазвонил. Лёша.

— Ты где? — спросил он спокойно, без претензий.

— Недалеко от Красной площади, — ответила я, оглядываясь. — Кажется, я дошла до Красной площади.

— Скинь геолокацию и стой там. Я сейчас приеду.

Я не стала спорить. Просто стояла, смотрела на людей и слушала музыку. Мартин пел о чём-то грустном, но мне не было грустно. Мне было спокойно. Песня закончилась и я услышала музыку где-то дальше по улице. Я подошла ближе. Три молодых парня, лет 12 устроили целое шоу. Танцевали, веселили народ. Это было смешно и интересно.

Минут через двадцать подошел Лёша.

— Прости, — сказал он. — За всю эту выходку. Перегнул.

Я посмотрела на него. Усталый, но искренний.

— Все в порядке. Я уже успокоилась, — кивнула я.

— Пойдем дальше гулять? — он осторожно улыбнулся. — Без ссор. Честно.

— Пойдем.

— Еще кофе? - предложил Леша.

— Давай. Но я устала ходить, давай я подожду тебя здесь, - я села на скамейку. — Только давай быстрее, а то вдруг украдут.

— Никого не украли, а тебя прям украдут. Не смеши.

Я сидела, смотрела на прохожих и думала о том, какой странный сегодня вечер. И тут ко мне подсаживается парень. Симпатичный, молодой, с лёгкой улыбкой.

— Привет, — говорит. — Что грустишь? Скучаешь?

Я улыбнулась в ответ:

— Ну, вообще-то не грущу, жду кофе.

— А, понял. А может, составишь компанию? Я тут рядом знаю одно классное место, давай сходим?

— Да нет, благодарю. Я тут не одна.

— А с кем?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг сзади раздался знакомый голос:

— Какие-то проблемы?

Парень обернулся. Лёша стоял прямо за его спиной с двумя стаканчиками кофе в руках. Выглядел он абсолютно спокойно, но в глазах мелькнуло что-то такое... собственническое.

Парень слегка нахмурился:

— Да нет, никаких проблем. Просто хотел предложить девушке выпить кофе.

— Ну, — Лёша усмехнулся и протянул один стаканчик мне, — позови меня. Я тоже люблю кофе.

Парень посмотрел на меня, на Лёшу, потом снова на меня. Видимо, до него начало доходить.

— А, так вы вместе? — спросил он, чуть смущаясь.

— Вместе, вместе, — ответил Лёша. — Так что извини, друг, пролетаешь.

Парень резко встал и начал отходить.

— Всё, понял. Извиняюсь. Хорошего вечера ребят.

— И тебе. — с улыбкой ответила я.

Я рассмеялась смотря на Лешу.

— Ну ты даешь, — начал Леша. — На минуту тебя оставил.

— А я говорила!

Я закатила глаза, но улыбнулась. Мы сидели на скамейке, пили кофе, болтали о всякой ерунде. И в этот момент я поняла, что, несмотря на все ссоры, с ним бывает по-настоящему легко. Когда он не ревнует, не контролирует, а просто есть рядом.

— Ладно, — сказал Лёша, допивая кофе. — Пойдём дальше? Я тут ещё кучу мест хочу тебе показать.

— Пойдём.

Мы встали и пошли в ночь, освещенную фонарями. И я снова ни о чём не думала. Просто шла и чувствовала себя хорошо.

Утром я проснулась и увидела город как на ладони. Москва-Сити, красивый рассвет, хорошее настроение. Я открыла телефон, включила музыку и начала собираться. Ещё один неизвестный день, в котором нет никаких планов.

— Я совсем забыл! — протяжно сказал Лёша из комнаты.

— Что случилось? — крикнула я из ванной.

— Мне сегодня нужно поехать к сестре и брату. Мы редко собираемся вместе и давно договорились на этот день. Я забыл…

— Ну ничего страшного. Вечером же?

— Да. Ты поедешь со мной?

— Не знаю. А надо?

— Ну я бы хотел, чтобы ты поехала. Познакомлю тебя с ними, они хорошие.

— Тогда поедем.

Так и сделали. Полдня валялись дома, немного прогулялись и поехали к родственникам Лёши.

Сначала я чувствовала себя неловко, но они оказались очень добрыми, смешными и заботливыми. Я взяла себе безалкогольное пиво — не хотелось напиваться в этот день. Мы сидели, болтали обо всём подряд: про Екатеринбург, про тусовки, про то, как мы с Лёшей познакомились. И так почти до самой ночи.

Лёша был уже достаточно пьян, поэтому начал шутить, не замечая, как мне это не нравится. Таким я видела его впервые. Он перестал контролировать речь, говорил обо всём подряд и грубо шутил. Сестра и брат, наверное, привыкли к нему такому, но я — нет.

— Я, наверное, поеду домой, — сказала я и встала из-за стола.

— Что случилось? — спросила сестра Лёши.

— Всё отлично. Просто немного устала, голова заболела.

— Давай ещё посидим. Скоро поедем домой, — сказал Лёша.

Я посмотрела на него, понимая, что до дома он вряд ли доедет. Да и заканчивать он не собирался.

— Ты сиди, Лёш. Я доеду сама, не волнуйся за меня.

— Да нет, — вмешалась сестра. — Мне завтра на работу, и ещё нужно доехать до дома. Так что я, наверное, тоже поеду. Время много.

— Ну вот и отлично, — поддержал брат Лёши. — Я тоже уже устал.

Мы начали собираться домой. Пока ждали такси, Лёша снова грубо пошутил, и мне это очень не понравилось.

Через несколько минут мы попрощались и сели в такси.

— Ну и что у тебя случилось? — недовольно спросил Лёша.

— Всё хорошо, правда. Просто тебе иногда стоит следить за языком.

— Я что-то не так сказал?

— А ты не помнишь? Или серьёзно не понимаешь?

— Вообще не понял, что я не так сказал.

— Я сейчас не хочу объяснять тебе это. Завтра протрезвеешь — поговорим.

Лёша сделал недовольное лицо и отвернулся к окну. Но через минуту продолжил:

— Тебе что-то не нравится или что? — еле выговаривая слова.

— Успокойся. Сейчас приедем и ляжешь спать.

— Я тебя понял, — кивнул он и снова отвернулся.

Наконец доехали. Я вышла из машины и двинулась в сторону дома. Но Лёша не торопился. Я взяла его под руку и повела.

Мы не разговаривали. Он быстро уснул, и я успокоилась. Позвонила Варе. Она рассказала, что в Екатеринбурге всё хорошо, что уже соскучилась и ждёт меня домой.

— Ты решила, где будешь отмечать день рождения? — спросила Варя.

— Думаю здесь, в Москве. Погуляю, куда-нибудь съезжу. Наверное, одна.

— Почему одна?

— Ну… Я изначально ехала, зная, что скорее всего буду одна. Просто так получилось, что мы с Лёшей не просто поговорили, а поговорили и до сих пор общаемся. — я ненадолго замолчала. — Я и так не особо жду этот день… но и с Лёшей… не знаю. Мы постоянно ругаемся, а я хочу провести день спокойно.

— Ну тоже верно. Ты же у нас в последнее время любишь одна погулять. А почему не в Екате?

— Да не знаю. Осталось три дня. Я побуду еще в Москве и устрою себе свидание. Как люблю.

— Ну хорошо. Но мы тебя с удовольствием ждём, если что. Иногда тебя очень не хватает.

Я улыбнулась. Мы пообщались ещё немного, и я начала засыпать.

— Ладно, Варь. Я пойду спать.

— Давай. Звони, если что. Люблю тебя.

— И я тебя.

Утром Лёши не было. На звонки он не отвечал, сообщения не читал. Сначала я подумала — ушёл в магазин, но он так и не появился даже через полтора часа.

Я собралась прогуляться. Сегодня хочу одна. Пройдусь с наушниками и без маршрута, как люблю.

Вышла из дома, включила музыку. Шла в какую-то сторону. По каким-то улицам. Погода сегодня замечательная, как всегда. Солнышко, тепло.

Я гуляла очень долго. Прошла длинный маршрут. Выпила много кофе. Останавливалась возле каждого уличного музыканта. Прослушала весь свой плейлист и очень устала. Время уже позднее, но Лёша так и не объявился. Мне очень не хотелось, но пришлось поехать домой — мои вещи остались у него.

Когда я подошла к двери, из-за неё доносилась громкая музыка. Лёша открыл, снова пьяный. Я зашла. Он был не один — на кухне кто-то разговаривал.

— Ты с кем? — спросила я.

— Какая тебе разница? — грубо ответил он.

— В смысле? Почему ты так разговариваешь?

— Ну ты же ушла куда-то. И неизвестно когда придёшь. Я должен сидеть и ждать тебя?

— Тебя утром не было! — начала злиться я. — Я писала и звонила. Ты не отвечал.

— Неважно. Что хочу — то и делаю.

Я посмотрела на него с непониманием, даже с осуждением.

— Ладно. Я поняла.

Развернулась и ушла в комнату. Эта ситуация испортила мне всё настроение. Я поняла: точно не хочу здесь оставаться. И видеть его — не хочу.

Было около двух ночи, так что сейчас я никуда не поеду. Легла спать, но уснула только к пяти утра — с кухни доносилась громкая музыка и крики.

Проснулась около часа дня. Лёши рядом не было. Я обошла квартиру — он спал в зале. Быстро умылась, собралась, собрала вещи и незаметно вышла. Больше не хочу это видеть и ничего слышать о его чувствах. Он мне противен.

Выхожу из дома, включаю музыку и иду. Куда? Непонятно. Но я довольна, что ушла. Молча, ничего не сказав.

Звоню сестре, рассказываю всё.

— И куда ты теперь? — спрашивает она, выслушав.

— Гулять. Жить. Как будто без него жизнь остановилась? Нет же. Наоборот, наконец-то этого не будет в моей жизни. Я вообще не знаю, зачем встретилась с ним. Надо было закончить ещё тогда, когда он устроил первую истерику.

— Ну ты молодец, конечно. А что насчёт дня рождения?

— Не знаю. Хочу куда-нибудь уехать. Или остаться… — я замолкаю, обдумывая. — В общем, не могу определиться. Вечером подумаю.

— Хорошо. Звони, если что.

И я поехала. Снова не зная куда. Снова с глинтвейном и музыкой.

Зашла в метро, чтобы доехать до нового дома, куда должна заселиться сегодня вечером. И задумалась. Послезавтра день рождения. Остаётся только завтрашний день. Где я хочу быть? С кем отметить?

Захожу посмотреть билеты. Может, в Екатеринбург? Или… Казань? Нижний Новгород? Не понимаю.

Первое, что вижу — билет. Через два с половиной часа. В Питер.

Точно! Я же так и не была в Питере. Я даже не думала о нём, хотя так сильно туда хотела.

День рождения в Питере… Как в прошлом году, когда я мечтала уехать туда.

Не думая ни минуты, покупаю билет. Сейчас. Чтобы больше не раздумывать. Чтобы не передумать. Сделать это прямо сейчас.

Я даже не посмотрела, где нахожусь. Просто поняла, что срочно нужно в аэропорт. Значит, выйти из метро и вызвать такси.

Я слишком увлеклась, подняла голову… Вокруг никого. Ни одного человека.

До меня дошло: кажется, я уехала дальше конечной станции.

Подошла к переговорной точке, позвонила машинисту:

— Извините, я, походу, уехала вместе с вами.

Мне не ответили, и я подумала, что не услышали. Но через минуту машинист сказал:

— Сейчас вернём вас на ближайшую станцию. Но больше так не делайте.

Мне стало ужасно неловко. Я вышла из метро, сразу вызвала такси. Оказалось, я в самом центре, а до аэропорта ехать больше часа. А до вылета — всего два.

Сажусь в такси, предупреждаю водителя, что очень опаздываю. Он отнёсся с пониманием, и мы быстро поехали.

И тут я вспомнила про Матвея. Я не надеюсь на встречу, понимаю, что ему, скорее всего, всё равно. Но решаю написать.

Без «привет», без «как ты». Просто:

Ариша.

У меня через два часа самолёт в Питер.

Я не жду радостного ответа. Не жду удивления. Да и вообще ответа не жду.

Уверена, в его голове не случится никакого «вау».

Но ответ приходит сразу. И от этого внутри всё сжимается.

Матвей.

Что-о-о? Серьёзно? Охренеть!

Ну, значит, приеду встречать.

Это было так неожиданно… и так приятно.

Я улыбнулась от того, что мои ожидания не оправдались. Я была уверена, он напишет что-то вроде «о, круто» или «это хорошо» — и на этом всё. Я не была готова к тому, что он отреагирует вот так.

Матвей.

А ты надолго?

Хороший вопрос… Я даже не знала, что вообще куда-то полечу сегодня.

Ариша.

Не знаю. Видишь, как всё случайно и резко.

Матвей.

А ты к кому-то? Или одна?

Ариша.

Одна)

Матвей.

Ну значит уже к кому-то.

Я не понимаю, что он имеет в виду. Но я знаю одно: это будет недолгая встреча. Поговорим, пообщаемся — и разъедемся.

Я улыбнулась, не веря, что мы действительно встретимся.

Как минимум я совершенно не готова к этому. Я буду нервничать. Могу вообще забыть, как разговаривать. Я не знаю, как себя вести, и не верю, что смогу лично увидеть самого Матвея, который так долго существовал только в телефоне, в сообщениях и в моей голове.

Я не хочу грузить его и отвлекать своим присутствием. К тому же… мы снова перестали общаться, и сейчас эта встреча будто ни к чему. Хотя я и счастлива от того, что наконец-то его увижу, но это стало для меня огромным стрессом. Я даже представить не могу, как это будет выглядеть.

А что ещё удивительнее: когда покупала билет в Питер, я не сразу подумала про Матвея. Я не думала о нашей встрече и даже не сразу решила ему писать… Это так странно…

Матвей.

В клуб пойдём? Я с другом.

Офигеть… Ещё и в клуб. Ещё и с другом. Напиваться точно нельзя. Да и непонятно, насколько комфортно мне там будет. Это не «Свобода». Не мои друзья…

Но… ладно. Почему бы нет? Танцевать я люблю.

Ариша.

Можно.

Матвей.

Супер. Тогда план такой: тебя заберёт такси, привезёт к нам, немного потусим и поедем ко мне.

Я прочитала и нахмурилась. Что значит — поедем к нему? Я не знаю, хорошо это или плохо. Я нервничаю. Очень волнуюсь. Мне кажется, я боюсь его увидеть, не то что находиться с ним в одном помещении… Я закроюсь. Максимально отключу все эмоции и буду чувствовать себя дискомфортно.

Я еле успела на самолет.

Две минуты до конца регистрации, посадка уже заканчивалась, когда я зашла в салон.

Я нашла своё место, плюхнулась в кресло и только тогда позволила себе выдохнуть. Успела.

Написала Матвею, и выключила телефон — зарядка садится. Достала наушники. Мартин. Конечно, Мартин.

Взлёт, темнота за иллюминатором. Я откинулась в кресле, закрыла глаза и просто слушала. Внутри было странное, теплое волнение. Я летела в Питер. В город, который так хотела увидеть. И где живёт он — тот, с кем я мечтала встретиться ровно год назад.

Я не знала, как пройдёт эта встреча. Будет ли неловко, или всё станет так, как в мечтах. Но в эту минуту мне было просто хорошо. Я ждала. Ждала новых эмоций, новых улиц, новых ощущений. Ждала, что увижу его. Ждала объятий, о которых даже не догадывалась раньше.

Мартин пел, самолёт летел, а я не могла успокоиться. Впереди было что-то, что я обязательно запомню навсегда.

Глава 17

Самолёт приземлился, и я изо всех сил старалась успокоиться. Не думать о том, что будет со мной сегодня.

Сразу пришло уведомление.

Матвей.

Ариш. Ты как?

Он даже представить не может, как я…

Ариша.

Всё хорошо. Только приземлились.

Сразу звонок от Жаннет.

— Ты куда делась? Почему недоступна была? — нервно спросила она.

— Да всё хорошо. Совершала небольшой перелёт.

— Серьёзно? Ты в Сочи? — обрадовалась Жаннет.

— Не. Не сегодня, — усмехнулась я.

— Зай, я тебя жду! Когда к нам?

— Жанчик, не волнуйся, очень скоро. Обещаю, скоро. В начале сентября, точно.

Мы поболтали ещё немного, пока я выходила из аэропорта.

Не верится, что я здесь впервые… Мне всё так интересно. И почему я не прилетала раньше?

Я вышла на улицу, вдохнула свежий воздух и с выдохом поняла: я готова ко всему, что со мной случится.

Улыбнулась и села в такси, не зная, куда оно меня везёт.

Я сразу звоню Эвелине, которая всегда самая первая узнает все новости.

— Эвелина… это вообще кошмар… Я очень нервничаю.

— Что случилось? Успокойся.

— Я в последний раз видела его сто лет назад. И то всего пять минут. И то как на обычного гостя. А сейчас… а сейчас я с ума сойду. — я говорю это, и у меня дрожит голос.

— Всё будет хорошо. Видишь, как судьба распорядилась. Но я тебя прошу, будь аккуратнее. Ты его совсем не знаешь.

И в этом она права. Я не знаю, к кому еду. Не знаю, какой он настоящий, реальный. И не знаю, чем это может для меня закончиться. Но всё же я здесь. И планировала быть абсолютно одна. Это не было страшно. Тогда почему мне должно быть страшно с ним? К тому же я уверена: он не навредит мне. Никак.

— Всё, подъезжаю, — пишу я. — Боже. Спаси сохрани.

— Будь аккуратнее! И на связи!

Я выхожу на улице, смотрю по сторонам. Никого нет. Ищу ближайшую скамейку, чтобы поставить вещи и спокойно покурить.

Пишу Матвею, что стою где-то здесь, и убираю телефон. Осматриваясь, вижу двух парней. Один из них напомнил мне образ Матвея, который я почти придумала в голове.

В эту же секунду я перестаю что-либо думать. Я отключила голову.

Он подходит и обнимает меня. Так крепко и так близко.

Я слышу его сердце.

Стоп… Я СЛЫШУ ЕГО СЕРДЦЕ!

Мы стоим неподвижно больше минуты. И я не могу принять то, что вот он, этот Матвей.

Рядом. Прям здесь и сейчас.

Я отодвинулась, сделала шаг назад и наконец смогла посмотреть на него.

Не думала, что он настолько высокий.

— Привет, — сказала я, и голос прозвучал дрожаще.

— Привет, — улыбнулся он.

Я протянула руку другу Матвея — Вадиму.

Вадим улыбнулся, пожал руку, спросил, как долетела, всё ли хорошо. Я отвечала механически, почти не слушая себя. В голове всё ещё билось: это реальный Матвей, и я слышала его сердце.

— Дойдем до меня, вещи оставим и двинем в бар, — предложил Матвей.

Я согласилась.

Мы зашли домой и я почувствовала себя неуверенно. Не потому что было страшно, а потому что поняла: я здесь. В его доме, среди его вещей, его запахов и его жизни. И он — такой близкий и такой далёкий одновременно.

Я сразу обратила внимание на то, что смогу спать отдельно. Это важно. Так я буду чувствовать себя в своем комфортном, привычном одиночестве.

Матвей с Вадимом обсуждали, что хотят покурить. Я посмотрела осуждающим взглядом, но понимала, что это не мое дело — а их привычное. Я смотрела на них и задумалась. Мне хочется обнять его еще раз. Просто подойти и обнять. Молча. И чтобы он обнял в ответ.

Через несколько минут мы уже собрались в бар.

— Поехали, — сказал Матвей, и мы вышли.

В такси я села на переднее сиденье. Просто не могла ехать с ними. Даже с Матвеем. Мне нужно было пространство, чтобы просто дышать. Я достала телефон, уткнулась в экран, пролистывала посты, хотя ничего важного там не было. Просто чтобы не думать. Чтобы не чувствовать эту тяжесть. Потом просто рассматривала улицы Питера, который видела впервые в жизни.

Когда мы приехали в бар, я сразу поняла: это не то место. Хорошее, модное, но чужое. Всё было непривычно. Я не понимала, что чувствую. Хочется быть здесь или хочется сбежать.

По традиции я выпила коктейль залпом. Но даже так не почувствовала себя увереннее. Я всё так же чувствовала себя не в своем месте.

Завибрировал телефон. Кто-то из друзей написал. Я отвлеклась, зависла в экран, отвечала. И вдруг поняла: если бы мне было по-настоящему интересно здесь, я бы не сидела в телефоне.

Я подняла глаза. Матвей и Вадим о чём-то болтали, смеялись.

— Слушайте, — сказала я. — Может, поедем отсюда? Это не моё.

Они посмотрели на меня с удивлением.

— Не нравится? — спросил Матвей.

— Не нравится, — честно ответила я.

Он кивнул, допил свой напиток, переглянулся с Вадимом.

— Ну, поехали тогда. Придумаем что-нибудь ещё.

Мы вышли из бара, и я сразу сказала:

— Поехали домой.

Это был самый лучший вариант. У меня не было желания продолжать пьянку или, что еще хуже, напиваться в компании этих двоих. Я не хотела быть той, кто не умеет себя контролировать. Не здесь. Не сейчас.

Матвей кивнул, и мы поехали.

По дороге я молчала. Смотрела в окно, рассматривала улицы Питера. Мысли путались. Я была безумно рада, что он рядом, что я наконец вижу его живого, настоящего. Но внутри всё сжималось от сомнения: а нужно ли это? Ему? Мне? Зачем нам вообще эта встреча?

Когда зашли домой, стало тихо. Я устроилась на стуле без желания ходить куда-то. Матвей включил телевизор.

— Может, фильм посмотрим? — предложила я.

— Давай, — ответил Матвей. — Какой?

— Триллер.

Все согласились.

Я села на кровать, постаралась расслабиться. Но внутри всё равно было странно. Неловко. Я чувствовала, что что-то идёт не так, но не понимала, что именно. Может, просто нужно время. Может, всё наладится. А может, я зря приехала.

Я предложила фильм, который уже смотрела, но половину не помнила. Вадим быстро уснул. Фильм шёл, но я большее время была в своих мыслях. Волновал не только Матвей. Я переживала о будущем переезде, о том, что будет дальше после нашей встречи. Я пыталась забыться и не думать, что рядом Матвей. Иногда получалось. Я увлекалась фильмом и забывала, где я и с кем.

— Ариш, — прошептал Матвей.

— М?

— Можно обнять?

Я зависла на несколько секунд. Зачем он спрашивает? Конечно можно. Хотя всё же здорово, что спросил. Будто соблюдает мои личные границы.

Я ничего не ответила, просто легла ближе, закинула голову ему на плечо и снова услышала стук сердца. Я закрыла глаза и улыбнулась. Просто слушала и чувствовала Матвея рядом. И до сих пор не верила, что это правда происходит. Мне уже не интересен фильм, не волнуют мысли. Я полностью в нём. И ничего вокруг не существует.

Фильм закончился, время около пяти утра, и я поняла, что мы оба хотим спать.

— Где я буду спать? Я могу уйти в другую комнату? — спросила я, глядя на Вадима, который давно спал.

— Ты будешь спать одна? — спросил Матвей. — Я могу пойти с тобой, если хочешь.

Я понимала, что до сих пор чувствую себя некомфортно. Мне нужно привыкнуть хотя бы к тому, что рядом со мной настоящий Матвей. Мой комфорт был дороже.

— Сегодня хочу спать одна, — сказала я очень тихо.

— Хорошо.

Я обняла его и снова услышала сердце, которое, мне казалось, запомню надолго. Я не хотела отпускать, но и вечно стоять не могла. И всё же ушла, закрыв за собой дверь.

Теперь я одна. Я лежала, смотрела в окно. Время шло, на улице светлело, но я так и не смогла уснуть. Слишком много переживаний было сегодня. Я вспомнила всё: аэропорт, ту смену, ночь музыки, нашу переписку, свои слёзы. Будто пережила ту боль заново. Я думала обо всём, что было хоть как-то связано с ним.

И поняла: хорошим это вряд ли кончится. Сейчас я либо уеду, и будет ещё один конец. Либо уеду, мы немного пообщаемся — и всё равно будет конец.

Я даже не пытаюсь подумать о чем то хорошем, заранее зная, что всё, чего я желаю - не исполнится. Однажды он уже не выбрал меня. Я не приоритет. Не любимый человек. И даже, наверное, не близкий. И это будет продолжаться всегда.

Я пыталась уснуть, но мысли всё никак не отпускали. Я переворачивалась с боку на бок, смотрела в потолок, в окно — за которым уже начало светать, — но сон не шёл. Слишком много всего накопилось за этот день. Или уже за этот утро.

Телефон завибрировал.

Эвелина.

Ну как ты? Как день прошёл?

Я посмотрела на время. Почти одиннадцать утра. Я даже не заметила, как пролетело утро.

Начала писать. Сказала, что всё нормально, что я до сих пор не спала. Что при встрече так нервничала, что руки тряслись. Рассказала ей всё: про клуб, про прогулку, как он обнял, как мы смотрели фильм, как я ушла спать одна. Как до сих пор не могу поверить, что я здесь.

Я писала, и внутри понемногу отпускало. Будто от того, что я рассказывала всё это Эвелине, пережитое становилось чуть менее огромным. Чуть более реальным.

Я дописала, отправила, включила фильм и снова попыталась уснуть.

Но телефон снова зажужжал.

Матвей.

Спишь?

Я улыбнулась.

Ариша.

Нет.

Матвей.

Я зайду?

У меня внутри всё сжалось. Не от страха. От того, что он спросил. Он не ворвался, не открыл дверь, даже не постучал — он написал и уточнил, можно ли. Будто чувствовал, что мне нужно пространство. Будто знал, что я пока не готова просто так впускать его.

Ариша.

Заходи.

И убрала телефон. Поправила волосы и замерла в ожидании.

Дверь приоткрылась. Матвей заглянул внутрь, но даже не стал заходить.

— Доброе утро, — сказал он негромко. — Я скоро уезжаю, по работе нужно.

Я кивнула, немного растерянно.

— Хорошо. Я, наверное, прогуляюсь сегодня.

— Вадим ещё спит. Если что, сходите вместе, он город хорошо знает.

— Хорошо, — согласилась я.

Я пожелала хорошего дня, он улыбнулся и закрыл дверь.

Я осталась одна. Смотрела на закрытую дверь и думала о том, что он даже не зашёл. И от этого на душе стало спокойно. И немного грустно. Потому что я хотела, чтобы он зашел. Обнял. Сказал что-то ещё. Но он не зашел, и это тоже хорошо. Он не перешёл мои границы. И, наверное, это правильно.

Я откинулась на подушку и снова посмотрела в потолок. Питер. Матвей. Его квартира. Я здесь. И пока не знаю, что будет дальше.

Я понимала, что Вадим будет спать ещё полдня, поэтому встала и пошла в душ. Пробыла там полчаса, вышла, попыталась собраться с мыслями, чтобы пойти гулять, но в итоге села на кровать и просто уставилась в телефон. Писала сестре, листала сообщения.

Через какое-то время проснулся Вадим. Мы включили какое-то реалити-шоу, сидели, смотрели, немного болтали. Потом он попросил сделать ему завтрак.

Я растерялась. Это не моя кухня, не моя привычная атмосфера. Всё это вообще не моё, и мне было странно. Хотя, честно говоря, я считала, что Вадим — не тот человек, которому я должна готовить завтрак. Но раз уж я здесь и он друг Матвея, я отнеслась к этому заботливо и любезно.

В этот момент пришло сообщение от Матвея:

Кофе захватить тебе на обратном пути?

Мне стало так приятно. Это было очень мило с его стороны. Я попросила взять бамбл — мой любимый кофе с соком.

Через какое-то время он написал, что уже едет обратно. Я стала его ждать.

Когда он приехал, мы уже просто общались втроём. Сидели, болтали, смотрели телевизор. Всё было спокойно.

Позже Вадим собрался и уехал по своим делам. Мы остались вдвоём.

— Мы же поедем гулять? — спросила я.

— Поедем. Сейчас?

— Да.

Я кивнула. Внутри снова всё сжалось, но уже не так сильно. Рядом с ним, без посторонних, стало легче и труднее одновременно.

Мы вышли на улицу и пошли в какую-то сторону.

Сначала было немного неловко. Я будто привыкала к нему заново — не в переписке, не в звонках, а в реальной жизни. Но постепенно напряжение уходило. Мы болтали о всякой ерунде, о музыке, о работе, о том, как я вообще оказалась в Питере.

Питер встретил серым небом и прохладным ветром.

Мы поехали в центр, и Матвей повёл меня по нескольким местам. Он показывал, рассказывал какие-то истории, водил по красивым улицам. Я просто шла рядом и слушала. Мне всё было в новинку, и я доверяла ему полностью — куда поведёт, туда и пойду. Было замечательно.

Мы остановились у одного из мостов, смотрели на воду. Я смотрела на него и не могла поверить, что он рядом.

— Слушай, — сказала я, — я до сих пор не верю, что я здесь и вижу тебя.

Он повернулся ко мне, улыбнулся:

— Я тоже не верю. — сказал он и я тоже улыбнулась.

А потом, в какой-то момент, он резко начал:

— И еще я хотел сказать… через месяц мне, скорее всего, нужно будет уехать в Испанию.

Я замерла.

— Надолго? — спросила я немного напряженно.

Он помолчал, потом ответил:

— Скорее всего, насовсем.

У меня внутри всё оборвалось. Я не знала, что сказать. Мы только встретились, только почувствовали друг друга, а он уже уезжает. Насовсем.

Я посмотрела на него. Он тоже молчал, будто давая мне время переварить.

— Я расстроена, — честно сказала я.

Он кивнул.

— Я понимаю.

Мы пошли дальше, но теперь уже не так быстро. Я думала о том, что даже если это произойдёт, я всё равно рада, что приехала. Рада, что увидела его. Рада, что этот день случился и год мыслей о нем был не зря.

Я остановилась и обняла его. Крепко, как тогда, в первый раз. Он обнял в ответ, и мы стояли так посреди улицы, под серым небом.

— Хорошо, что я сейчас здесь, — сказала я тихо. — Хорошо, что мы встретились.

— Хорошо, — повторил он. — Пойдём, я покажу тебе кое-что.

Мы прошли несколько домов, взяли кофе и начали подниматься по лестнице вверх, на одну из крыш Питера.

— Кстати, — начал Матвей. — Тебе вряд ли это понравится, но завтра мне придется уехать на работу.

Завтра мой день рождения и, конечно, я хотела провести его с ним. Я не столько жду этот день, насколько хочу просто провести время с Матвеем. И конечно меня расстроило то, что он сказал.

— А надолго?

— Скорее всего до вечера. Но мы можем погулять когда я приеду.

Я немного подумала и поняла, что могу погулять сама. Это несложно. Наушники, музыка, неизвестные маршруты и кофе. Как я люблю.

— Или я могу прогуляться с Вадимом, мы вместе тебя подождем.

Недолгое молчание и Матвей начинает говорить спокойно, но немного нахмурившись:

— Не думаю, что это хорошая идея. У него есть свои приколы.

Я не поняла, о чем речь. Сначала я подумала, что Матвей переживает за то, что Вадим может дать мне что-то покурить, но меня тяжело заставить, и Матвей знает об этом.

— Что ты имеешь ввиду? Он же твой друг.

— Я не доверяю ему. — ни секунды думая ответил Матвей.

— Хорошо. Без проблем.

Я не стала задавать вопросы. Я доверяю Матвею больше, чем кому-то еще. Ему лучше знать, что на уме у его друзей и это явно не моё дело.

Мы наконец поднялись на крышу, и это было так здорово. Я много раз слышала про питерские крыши и знала, что Матвею это привычное дело, но я здесь впервые, и мне нравится.

Я бы хотела сесть на этой крыше с какой-то книгой или картиной. Здесь было бы классно погрустить и подумать о жизни. Погода серая, слегка прохладный ветер. Но я знала, что Матвей рядом и от этого было тепло.

Я обняла его. Он обнял в ответ. Мы простояли так несколько минут, молча. И это было лучше любых слов.

После мы наконец поехали домой. Питер проплывал за окном, и мне не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

По дороге домой мы решили сделать глинтвейн. Мой любимый — на белом вине. Я люблю глинтвейн, и мы сошлись на том, что приготовим его сами.

Приехав домой, мы начали варить. Мы оба никогда не пробовали делать глинтвейн, и у нас ничего не получилось. Мы перелили специи, перегрели вино, потом пытались это спасти, добавляли что-то ещё, смеялись. Было прикольно. Неловко, но смешно.

В итоге глинтвейн мы так и не сделали, но я запомню это надолго.

Решили посмотреть ещё один фильм. Я предложила тот, который знала наизусть. С Райаном Гослингом и Марго Робби. Мои любимые актёры, моя любимая картина, которую я пересматривала уже раз десять. Но с ним впервые.

Мы устроились на диване, смотрели. В этот раз я почти ни о чём не думала, кроме фильма. Мне было интересно пересматривать его снова, и я увлеклась. Мы обнялись, и стало так спокойно, что я даже не заметила, как время пролетело.

И вдруг Матвей тихо спросил:

— Можно тебя поцеловать?

У меня даже руки вспотели.

Серьезно? Неужели?

Я снова ничего не сказала. Просто потянулась к нему сама.

И вот тогда у меня точно сердце чуть не встало. И всё остальное перестало существовать. Фильм, город, комната — всё исчезло. Остались только его губы, его руки, его дыхание.

Я отстранилась и у меня не нашлось слов, и даже сил подумать о чём-то.

— У меня чуть сердце не остановилось. — Говорю я и просто утыкаюсь ему в плечо, улыбаясь в темноту.

И в этот момент я поняла: всё, что было раньше — боль, слёзы, сомнения — было не зря. Ради этого момента.

Я не знала, что это событие окажется настолько нервным для меня. Но в хорошем смысле. В самом лучшем. Сердце всё ещё колотилось где-то в виске, но теперь мне не было страшно. Я была там, где хотела быть. С ним.

Мы обнялись крепче и продолжили смотреть фильм.

Всё было хорошо. Я отложила телефон и мне было абсолютно неинтересно в него залезать. Экран загорелся от очередного уведомления, я бросила взгляд на время.

00:08.

Мой день рождения.

Но меня это не радовало. Не грустно и не плохо, но я просто не хотела, чтобы этот день наступал. Девятнадцать — странный возраст. Уже не восемнадцать, но еще и не двадцать. Какая-то середина, которая выглядит, как «восемнадцать, но уже только в душе».

Я убрала телефон, даже не открывая сообщения, снова устроилась на плече у Матвея и продолжила смотреть фильм. Я старалась отогнать все мысли о том, что сегодня мне исполняется девятнадцать. Они были лишними. Сейчас было не до этого.

И Матвей тихо сказал:

— Ариш. С днём рождения.

Я слегка улыбнулась, поблагодарила и обняла его чуть крепче. А в следующую секунду снова поцеловала.

Этого так не хватало. Не сейчас — всегда. Всегда это было чем-то недоступным, желанным, тем, что я могла только представлять. А теперь это было здесь. По-настоящему. И сердце снова стучит. Я максимально расслабляюсь, переставая чувствовать свое тело, будто полностью отдаваясь Матвею.

Я больше ничего не могла контролировать. Хотелось сказать что-то, но в голове была только одна мысль: пусть это не заканчивается. Никогда.

Но я начала задыхаться. Нервничать. От всего сразу. От того, что он рядом, что это происходит, что я наконец-то его чувствую. Внутри всё кипело, и мне пришлось отстраниться. Я снова прижалась к его груди, закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

И в этот момент до меня дошло.

Ровно год назад я хотела быть здесь. Хотела увидеть его, быть с ним, отметить день рождения в Питере. Я строила планы, надеялась, ждала. Всё, что я тогда хотела, оказалось напрасным.

А в этом году я даже не планировала сюда ехать. И перестала верить в нашу встречу. Билет купила спонтанно, почти не думая. И только спустя год всё случилось.

Я улыбнулась своим мыслям.

Как интересно всё сложилось.

Глава 18

Утром меня разбудил звонок бабушки.

— С днём рождения, внученька! — её голос был бодрым, несмотря на раннее утро.

Я сонно улыбнулась, поблагодарила, пожелала в ответ здоровья и положила трубку. Свет за окном ещё был серым, в комнате тихо. Я посмотрела на Матвея, который тоже проснулся от звонка. Пожелала доброго утра, перевернулась на другой бок и закрыла глаза, надеясь ещё немного поспать.

Но Матвей встал и пошел собираться на работу, что на удивление у него получилось очень быстро.

И я снова осталась одна.

Некоторое время я лежала, смотрела в потолок, потом всё же взяла телефон. Сообщения сыпались одно за другим: от мамы, от сестры, от Эвелины, от Вари, от ребят из «Свободы», и даже от тех, кого я очень давно не слышала. Я отвечала всем, старалась улыбаться в сообщениях, но на душе было как-то пусто. Не грустно. Просто… спокойно. Слишком спокойно. У меня не было и до сих пор не появилось желание проживать этот день как праздник.

Через полчаса я заставила себя встать и пошла в душ. Горячая вода помогла немного расслабиться, но мысли всё равно крутились. Мне показалось, что я приболела. Нос заложен, холодно и болит голова. Я надела кофту Матвея, чтобы согреться — она пахла им, и это давало мне мысль, что я до сих пор дома у Матвея и что хочу, чтобы он быстрее приехал.

Я вытерла волосы, оглядела комнату и поняла: сейчас идеальное время, чтобы прибраться. Меня с самого начала напрягала пыль и разбросанные вещи, что я ни в коем случае не осуждала с ухмылкой понимая, что мальчикам явно на это все равно, но я люблю чистоту. Вчера было не до этого. А сегодня… сейчас нужно было чем-то себя занять.

Я включила музыку и взяла тряпку.

Вытерла пыль, аккуратно сложила разбросанные вещи, помыла ванну, проветрила комнаты. Квартира постепенно становилась чище, а вместе с этим на душе становилось легче. Я даже не заметила, как прошёл почти час.

Когда всё было готово, я села на диван и почувствовала, как сильно хочется спать. Меня клонило в сон, и гулять одной всё ещё не хотелось. Я взяла телефон, написала Матвею, что ненадолго лягу спать, и убрала телефон пропуская остальные сообщения.

В комнате было тихо — я даже телевизор не включила. Я никогда не засыпаю в тишине, но сейчас мне было комфортно и так. Никто, кроме Матвея не знает где я и не сможет потревожить меня. Я закрыла глаза и почти сразу уснула.

Когда проснулась, было уже шесть вечера.

Я потянулась за телефоном. Написала Матвею: «Когда приедешь?» Ответ пришёл сразу.

«Постараюсь к девяти».

Я отложила телефон и попыталась встать. Голова гудела, нос заложило, и всё тело было каким-то ватным. Наверное, простудилась вчера на крыше. Или просто сказалась сонное состояние.

Но лежать дальше не хотелось. Я заставила себя подняться и вышла на улицу. Нужно было сходить в магазин. Хотелось приготовить что-то к его приезду. Нормальное, человеческое, а не просто заказать доставку.

Я долго пыталась понять, что он любит. Или что хочет. Или что будет. Может что-то не ест? Может у него аллергия на что-то? Он не говорил, а я не стала спрашивать.

В итоге взяла картошку. Пюре с мясом — это универсально. Не ошибёшься.

Вернулась домой, включила на фоне сериал и начала готовить. Снова было непривычно. Чужая кухня, чужие кастрюли, ножи, которые лежат не там, где я привыкла. Я нервничала. Переживала, что картошка разварится, мясо подгорит, что ему не понравится. Готовить для себя — одно. Готовить для него — совсем другое. Ответственность какая-то.

Я начала подогревать молоко и залипла в телефон. Сестра написала что-то про дедушку, и я рассказала, что сегодня он мне уже звонил.

Молоко убежало и я начала злиться. Ненавижу себя, когда что-то идет не так. Но спустя время я всё же всё сделала.

Всё закрыла, поставила на плиту, помыла посуду и перебралась на кровать с телефоном. Снова включила сериал, легла. Ждала его. Голова всё ещё болела, но спать больше не хотелось.

Я дождалась, когда Матвей приедет. Наконец-то. Мне стало спокойнее: теперь я не одна, он здесь.

Он зашёл, огляделся и удивлённо сказал:

— Ого. Ты прибралась?

— Немного.

— Неожиданно.

Он подошёл, заглянул в кастрюлю, потом посмотрел на меня.

— Круто, конечно, но мне нельзя картошку.

Вот это меня и расстроило. Не попала. Всё-таки нужно было спросить.

— Но мило. И тоже неожиданно. Спасибо.

Голова всё ещё болела. Я чувствовала себя какой-то разбитой, но хотя бы больше не была одна.

— У меня сегодня какое-то состояние… не очень, — начала я. — И морально, и физически. Я никуда не хочу идти. Давай посмотрим что-нибудь?

И договорились. Включили старенький сериал, который уже смотрели. Что-то обсуждали, перекидывались короткими фразами, просто молчали.

Не сразу, но становится легче.

Я не знала, что будет завтра, и через неделю, и через месяц. Но сейчас, в эту минуту, я была там, где хотела быть.

И это был ещё один хороший вечер.

Но уже утром что-то пошло не так.

Нас разбудил ранний звонок. Матвей сразу ответил, нервно заговорил, встал и сказал, что нужно срочно уехать. Опять. Предупредил, что должен приехать Вадим с другом, что-то забрать, — и ушёл.

Сегодня я точно планирую погулять. Пусть одна и без Матвея, но я хочу.

Встаю, иду в душ, собираюсь и жду ребят. Они приезжают ближе к вечеру, что-то забирают, я отправляю Матвею видео, что всё хорошо.

— Что планируешь делать? — спросил Вадим.

— Хочу прогуляться, — отвечаю я. — Устала сидеть дома, и погода сегодня хорошая.

— Мы можем довезти тебя, по пути высадим где-нибудь.

Я недолго думая согласилась — было бы супер, если бы меня довезли сразу до центра. Тем более они знают город лучше меня, а я даже не знаю, а какую точку города вызывать такси.

— Только собирайся быстрее, — сказал друг Вадима.

Я быстро переоделась, взяла самое необходимое, и мы вышли.

Всю дорогу я молчала. Переписывалась с Эвелиной, иногда смотрела на дорогу. Мы приехали на какую-то улицу и вышли. Я понятия не имела, где я.

Пришёл ответ от Матвея. Я спрашивала, когда он освободится.

Матвей.

Пока не знаю. Но думаю, скоро.

Ариша.

Мы уехали. Меня куда-нибудь довезут. Я потом отправлю тебе локацию и прогуляемся.

Матвей.

В смысле? Мне срочно нужно домой.

Ариша.

Блин…

Матвей.

Что «блин»? Я думал, ты погуляешь возле дома. Мне нужны ключи. Предупредить вообще не вариант?

Об этом я и не подумала. Я вообще не ожидала, что Матвей так отреагирует, и это меня напрягло. Я могла бы предупредить, но почему-то не сказала. Косяк, конечно, мой.

Я говорю ребятам, что мне нужно обратно, и вызываю такси. Еду быстро, надеясь, что у него всё хорошо и ничего серьёзного не случилось.

По приезду Матвей был не в настроении, и я, конечно, всё понимала.

— Слушай, — начинает Матвей. — Ты если хотела просто потусить с Вадимом, то могла бы сказать.

И тут я офигела. Как он вообще смог такое подумать?

— Я просто хотела прогуляться. — отвечаю я и он ничего не отвечает.

И тут же Матвей говорит, что у него плохая новость: прямо сейчас ему нужно уезжать к родителям. Со всеми вещами. И очень быстро.

Я не сразу поняла всю суть, но это было действительно так. Матвей начал собирать вещи, а я искала отель. Быстро определилась, куда поеду.

— Ты вернёшься? — спросила я.

— Уже нет. Мне нужно будет решить пару вопросов, но я точно знаю, что скоро улетаю в Испанию.

— Жить? — спросила я, надеясь, что ответ будет другим.

— Да.

Я даже не сразу осознала, что он серьёзно. Не верила, что он действительно больше не приедет.

Снова приехали друзья Матвея. Они что-то обсуждали, но я не понимала половину разговора. Знала только одно: мы правда больше не увидимся. И с каждой минутой меня это расстраивало всё сильнее.

Я понимала, как Матвею нелегко, и не лезла со своими мыслями. Даже не знала, как его поддержать. Да и уверена: ему это не нужно. Я просто ждала, когда он хоть что-то объяснит, но поняла, что в этом нет смысла. Я сейчас совсем не вовремя.

Он собрался очень быстро и я удивилась. Со всеми моими переездами я поняла, что мне нужно минимум целый день, чтобы собрать вещи. А ему хватило получаса.

Я тоже собралась, и мы вышли. С каждой минутой мне становилось грустнее. Я совсем была не готова расставаться вот так. Но пришлось. И когда он говорит, что мы больше не увидимся, мне становится ещё хуже.

Я вызываю такси на какой-то адрес, и Матвей провожает меня до машины. У меня не находится слов.

— Ну, это уже точно? — спрашиваю я.

— Да, — твёрдо и уверенно отвечает он.

Мы подходим к машине. Я обнимаю его крепко-крепко, понимая, что это, возможно, наша последняя обнимашка. И я больше не смогу его вот так почувствовать. Всё снова перейдёт в интернет-общение. Вернётся на то же место, станет как раньше. А от того, что всё случилось так резко и неожиданно, — это ужасно.

— Я люблю тебя, — говорю я и сажусь в машину.

— И я тебя.

Он уходит. Машина уезжает. А я снова включаю Мартина.

Я ехала и думала обо всем подряд. После заселилась в отель, поднялась в номер, бросила сумку на кровать и просто села на край.

Взяла телефон. Ни одного сообщения от Матвея. Я понимала — ему сейчас не до меня. У него своя жизнь, своя семья, свои проблемы. Я просто случайный гость, который прилетел в самый неподходящий момент.

Я заметила, что у меня нет зарядника. Один я уже оставила в Москве, второй забыла у Матвея. Это стало поводом выйти. Время подходило к девяти вечера, я записала Матвею видео, сказала, что у меня всё хорошо, но грустно. Попросила звонить хотя бы иногда.

Я не успела раздеться, поэтому сразу вышла на улицу. И пошла. В неизвестном направлении, с неизвестным маршрутом и лёгкой грустью. Созвонилась с сестрой. Зашла поесть. Взяла глинтвейн и решила пойти смотреть развод мостов. Это было в планах с Матвеем, но теперь я одна.

Матвей.

Кидай видосики. Если что — звони.

Ариша.

Ладно. Всё хорошо, но я всё равно переживаю.

Матвей.

Всё будет хорошо. Всё решаемо.

Ариша.

Это не отменяет тот факт, что ты улетишь.

Матвей.

Да. Но с этим уже ничего не сделать. Хотя это тоже решаемо.

Я думал, что никогда тебя не увижу. Но ты прилетела. И это были замечательные три дня, за которые я тебе очень благодарен.

Я улыбнулась. Так тепло и так холодно одновременно.

Ариша.

Я тоже очень рада, что так всё получилось.

Я пошла дальше. Гуляла, пила глинтвейн, слушала музыку. Ловила себя на непонятных мыслях и одновременно понимала, что сейчас я настолько свободна, что если захочу — перееду в Питер, а не в Сочи. Но пока мне этого совсем не хочется. Мне кажется, иногда приезжать сюда — идеально.

Я ходила туда-сюда, искала новые места. Стало прохладно, и я пошла в сторону отеля. Могла бы написать кому-то из друзей, которые живут в Питере, но вариантов не так много, к тому же сейчас я хотела побыть одна.

Вернувшись в номер, я начала серьёзно думать о том, что пора домой. У меня пропал вайб находиться здесь. Я уверена, что когда-то приеду ещё, но сейчас пора. Я взяла билет в Екатеринбург на завтрашний вечер и сразу купила билет в Сочи, понимая, что в любой момент могу передумать. Но мне это нужно. И если не сейчас, то потом уже не факт, что улечу.

У меня оставалось шесть дней: прилететь домой, увидеться со всеми, собрать вещи и быть готовой к переезду.

Я попыталась уснуть, но ничего не вышло. Всю ночь я смотрела сериал, который мы начали с Матвеем. Уснула только к пяти утра. Закрыла глаза, прогнала мысли и провалилась в сон.

Утром меня разбудил будильник. В окно светило солнце, и это радовало. Я не стала никуда торопиться. Лежала, смотрела в потолок, думала.

Матвей написал «доброе утро», я ответила тем же. Написала, что сегодня улетаю, а сейчас планирую ещё прогуляться. Он спросил, где я остановилась, сказал, что может доедет до меня. Но через пять минут передумал. Я уже не удивилась.

Спустя полтора часа я собралась выходить. На улице было солнечно, свежий ветерок. Я пошла в сторону Дворцовой площади, взяла безалкогольное пиво, прошлась по нескольким улицам.

Через пару часов я уже ехала в аэропорт. Таксист поднял мне настроение, я немного разговорилась с ним. Позвонила маме, сказала, что скоро прилечу.

Ариша.

Я в аэропорту. Всё нормально.

Матвей.

Я правда очень рад, что мы увиделись. Спасибо тебе за эти дни. Люблю тебя.

Я улыбнулась, но мне было слишком спокойно от этого сообщения. Будто я понимала: всё, что было, — не зря. И одновременно думала: а точно ли хорошо, что мы вообще встретились?

Ариша.

Тебе тоже спасибо. Удачи во всём. Я надеюсь, всё решится и мы с тобой ещё увидимся.

Матвей.

Я тоже очень надеюсь. Хорошего полета.

Я выключила телефон и пошла на посадку.

Было грустно улетать, но оставаться было бы ещё хуже. Поэтому я просто села на своё место, включила музыку и старалась ни о чём не думать.

Глава 19

Я прилетела в Екатеринбург уже поздно. Вышла из аэропорта, села в такси и через полчаса уже открывала дверь своей квартиры.

Зашла, бросила сумку и лениво сняла обувь. Я вдохнула знакомый запах — запах моего дома. Сразу подошла к кровати, взяла Мишку, обняла его крепко. Он был на месте, ждал меня. Я уткнулась носом в его мягкую голову и выдохнула.

— Ну вот, я дома, — прошептала я. — Наконец-то.

Надо было поесть, но сил готовить не было. Заказала доставку, пошла в ванную. Набрала горячую воду, добавила пену, соль — всё, что было под рукой. Мне нужно было снять весь стресс этой поездки. Всю ту злость, которая копилась внутри, все сомнения, всю эту карусель эмоций. Просто выдохнуть. Потому что всё закончилось.

Я легла в воду, закрыла глаза. Тело постепенно расслаблялось. Я лежала почти два часа. Вода остывала, я добавляла горячую, потом снова остывала. Я почти уснула в этой тишине. В голове проносилось всё: начиная с девичником перед самолетом в Москву, заканчивая вылетом в Екатеринбург.

Спустя два часа я вышла в комнату, упала на кровать. Достала телефон.

Списалась с Матвеем. Сказала, что я дома, спросила, как он. Он сказал, что сейчас с друзьями. Я удивилась. Ведь он говорил, что не выйдет из дома, что нужно разбираться с делами. Но потом подумала: не моё дело. Ему скоро уезжать, пусть делает как считает нужным.

Мы перекинулись парой фраз, я отправила наши общие фото — те, что успели сделать за эти дни. Он ответил: «Классные. Неплохо смотримся». Я улыбнулась, но поняла, что это ни к чему. А потом спросил, почему я ещё не сплю.

— Не спится, — написала я. — Достала гитару, скучала по ней.

Он попросил записать видео. Я застеснялась, но взяла гитару, устроилась на кровати. Подумала, что сыграть. И выбрала «Мальчик из Питера» Алены Швец. Песню, которая всегда была про него. Про то, как я искала его в этом городе, а нашла — уже когда перестала искать.

Я записала, пересмотрела, застеснялась ещё сильнее, но отправила. Матвей ответил почти сразу: «Это круто. Ты большая молодец».

Я улыбнулась. Убрала гитару, легла в кровать, обняла Мишку. В голове было странно пусто и спокойно. Я закрыла глаза и почти сразу уснула.

Следующие дни не были однотипными. Я виделась с друзьями, собирала вещи, брала дополнительные смены в «Свободе» — чтобы ещё немного побыть в любимом месте. Ездила в деревню и в родной город. Я успела всё, что запланировала до переезда. Каждый день был чем-то наполнен.

Всё было ярким и насыщенным, кроме общения с Матвеем.

Оно застыло где-то между «добрым утром» и «спокойной ночи». Иногда мы созванивались, иногда просто писали. Вопросы были одни и те же: «Как дела?», «Какие планы?». Ответы — короткими.

Матвей остался в Питере до середины месяца. Он тоже собирался, решал свои дела, тоже готовился к переезду.

Я понимала, что ничем хорошим наше общение не закончится. Он переедет, и всё вернётся на свои места. Общение сойдёт на нет. И возможно, уже навсегда.

Но капля надежды всё же осталась. Я надеялась, что что-нибудь изменится. Всё наладится, или он передумает. Или у меня хотя бы будет шанс увидеть его ещё раз. Я пыталась добавить хоть немного улыбки в наш чат, хотя понимала, что каждое отправленное мной сообщение когда-то станет пустотой.

Последняя тусовка в «Свободе» закончилась очередной пьянкой до беспамятства. Мы собрались всей компанией. Пили, веселились. Всё как обычно.

А почему я снова в этой компании? Потому что сегодня последний день. Через несколько дней у меня самолёт, и сегодня последний шанс затусить вместе. Сейчас я не знаю, когда прилечу снова, но упустить встречу со всеми не имела права. Поэтому я совместила встречу с друзьями с тусовкой в «Свободе».

Всё было отлично. Мы снова собрали круг посреди танцпола, танцевали, говорили тосты. Я закрыла глаза и дала себе полную свободу

Сзади кто-то похлопал по плечу. Я ожидала увидеть кого угодно, но когда обернулась, увидела человека, которого ни капли не ожидала здесь увидеть.

Лёша посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ну привет, что ли, — произнёс он.

Провалиться мне под землю. Мать твою, что он тут делает?

— Привет, — я приобняла его и не подала виду, что сильно охренела.

Он пошёл здороваться со всей компанией, а я продолжила танцевать. Я не сразу поняла, какого он тут делает и откуда знает, что я здесь. Но после ко мне подошёл один из друзей и признался, что Лёша написал ему, а он ответил, что мы все сегодня в «Свободе».

Не было смысла злиться на друга. Я сделала вид, что мне абсолютно всё равно, что Лёша прилетел и теперь тусит вместе с нами. Хотя в голове не укладывалось — ради чего это всё?

Через мгновение он подходит, обнимает сзади и шепчет:

— Пошли покурим.

Я повернулась, посмотрела на него хмурым взглядом и подумала: раз он прилетел сюда, то, возможно, ему действительно есть что сказать.

Мы вышли на улицу.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты уехала к нему, да? — отвечает он, подсаживаясь рядом.

Я подожгла сигарету и молча посмотрела в небо, разглядывая звёзды. Задумалась — стоит ли вообще с ним это обсуждать? Но тут же поняла: скрывать нечего. Хочет знать — пусть.

— Это было не ради него. Я не специально. Но мы виделись, да. И это было очень неожиданно. И знаешь, очень классно.

— М-м-м, — протянул Лёша. — Сначала я думал, что ты вернёшься. Но ты выложила сторис, и я удивился, что ты взяла и вообще улетела.

— Мне не было смысла возвращаться, — перебила я. — Зачем ты прилетел?

— Поговорить. Обсудить всё. Просто тебя увидеть.

— Что ты ещё хочешь обсудить? — говорю я абсолютно спокойно.

— Что дальше будет?

Я посмотрела на него и поняла: он чем-то похож на меня. Пока не особо понимаю чем, но я вижу в нём себя.

— Ничего, Лёш, — говорю я, глядя прямо в его глаза. — Мы сто раз обсуждали это. Ты знал. И это даже не вся проблема. Ты посмотри со стороны: мы постоянно спорим. Ты пытаешься контролировать меня, хотя знаешь, что не сможешь ничего изменить. А я делаю всё, что хочу, и постоянно пытаюсь убежать. И ты знаешь причину.

— Знаю, — перебил Лёша. — Твой этот дурак Матвей.

— Ты тоже дурак, — отвечаю я с лёгкой грубостью. — Мы только познакомились, и даже не я, а вся компания тебе объяснила, что ничего со мной не выйдет. Пока я морально привязана к Матвею, я не смогу строить что-то с кем-то ещё.

И повисла тишина. Мы молчали, сказать уже было нечего, но я продолжила:

— Мы будто два ред флага друг для друга. И это не закончится. Неважно, будет этот Матвей или нет. Важно то, что мы изначально не приняли друг друга такими. Лучше уже не станет.

Я встала, выкинула окурок, до дна выпила всё, что было в стакане, и снова посмотрела на Лёшу.

— Я ни в чём не виню тебя, не держу никаких обид, ценю, что ты был, и желаю тебе только лучшего. Но лучшее — явно не я.

Он посмотрел на меня, кивнул с понимающим взглядом, и я спокойно обняла его.

В этот же момент на улицу вышли ребята. Смех разлетелся на всю улицу, и мы подошли к ним. Кто-то шутил про нас, но мне было совсем не смешно. Я посмотрела недоброжелательным взглядом, и все поняли — шутки не к месту.

И снова пошли на танцпол.

Я обернулась к Лёше и спокойно сказала:

— Пошли танцевать, раз уж ты прилетел.

Ближе к утру мы уехали домой к Никите. Продолжили там. Но когда все начали разъезжаться по домам, я тоже собралась. И, конечно, как в каком-то фильме с внезапными совпадениями, Лёше негде было остановиться. Даже у Никиты.

Я посмотрела на него, поняла, что не могу быть настолько тварью, и предложила уехать ко мне. Но с условием: утром мы сразу уезжаем. Утром у меня последняя смена в «Свободе».

Так и сделали. Я совсем не помню, как мы доехали до дома, но точно помню — вырубилась сразу. Утром я проспала, но быстро умылась, собралась, и мы выехали. Голова сильно трещала, а половину я опять не помнила.

Лёша проводил меня до «Свободы», и я уже запланировала уходить. Но понимала — это точно наша последняя встреча.

Я повернулась к нему и сказала:

— Спасибо, что приехал. Мы с тобой по-любому когда-то увидимся на какой-то тусовке, если так захочет судьба. Но сейчас — всё. В любом случае я была рада познакомиться с тобой. Спасибо за всё.

Я обняла его и ушла, понимая, что всё это напоминает мне что-то очень знакомое. То, что я когда-то уже прожила. Я не понимала, что именно. Но знала — так явно лучше для нас обоих.

***

— Ничего не забыла? — спросила Эвелина.

— Вроде нет, — ответила я, оглядывая пустую квартиру.

Эвелина подошла ко мне сзади, приобняла и прошептала:

— Всё супер. Я тоже буду скучать по этой квартире.

Я повернулась и обняла её в ответ.

— Эвелин, ты не представляешь, сколько историй впитала эта квартира.

Уже вечером у меня самолёт. Со вчерашнего дня мы с Эвелиной собирали все вещи. Морально я давно готовилась к тому, что снова съезжаю с этой квартиры, которую так любила. Это было место, в которое я впускала друзей, где проводила тусовки, праздники, множество бессонных ночей. Или место, в которое не впускала никого. Где пряталась от всего мира. Где чувствовала свой комфорт и спокойствие.

Мы вышли на улицу где меня уже ждали тётя и дядя. Они приехали с деревни, чтобы проводить меня. Я попрощалась с Эвелиной, мы обнялись и договорились созваниваться. Она уехала, а я села в машину. Мы ехали в аэропорт обсуждая новую дату моего приезда.

— Еще не уехала, но уже скучаю, — говорю я, смотря из окна, как вдали пропадает мой район.

— Мы всегда ждём обратно, — сказала тётя. — Звони, иногда.

— Обязательно, — ответила я.

Я очень люблю их. Для них — важно. И для меня тоже. Мы обнялись и мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.

В моменте я почему то подумала про Матвея: если мне так сложно улететь в город, который в четырёх часах на самолете, то я даже представить не могу, как сложно Матвею. И честно, не завидую. Не знаю как он, но я бы точно рыдала целый месяц.

Я вдохнула уральский воздух в последний раз, улыбнулась и зашла в аэропорт.

По прилёту мне сразу позвонила Жаннет. Мы договорились встретиться после того, как я увижусь с мамой и братом.

Прошло полгода с момента моего переезда отсюда. Поэтому мне придется по новой привыкать к Сочи, и снова отвыкать от Екатеринбурга.

Так и прошли полторы недели. Я привыкала, ездила в старые места, по которым скучала. Увиделась со всеми друзьями, по которым скучала.

Люди, места, запахи. Всё было немного чужим, но родным. Я потихоньку привыкала к тому, что снова живу в Сочи. Выходила на балкон, смотрела на море, дышала этим тёплым воздухом. И внутри постепенно отпускало.

Самое главное — я стала больше времени проводить с братом. Мы гуляли, играли, смотрели мультики. Он растёт, и я замечаю это каждый день.

Жаннет улетела через день после того, как я прилетела. Мы встретились всего раз, и она сказала, что улетает домой. Мы обе расстроились — очень скучали. Но я только прилетела, а она уже улетает.

Я вернулась на свою работу, услышала Радмира, пила кофе в любимой кофейне. Мне нравилось, что я здесь. Но я продолжала скучать по дому.

А что насчёт Матвея? Всё так же. Мы общались очень мало, за это время созвонились два раза, и на днях он вылетает в Испанию. Я не знаю, как он переживает этот переезд, но уверена — у него всё будет отлично.

Так и получилось. Он улетел, сообщил, что всё супер, ему всё нравится, он доволен. Только вот общение стало ещё хуже и почти сошло на ноль. Я писала — он не отвечал целыми днями. Не писал сам. Да и вообще, я уже не знала, о чём нам разговаривать. Тогда я и поняла — это конец. Прямо сейчас смысла нет ни в чём. Ни в сообщениях, ни в звонках. Да и вообще в общении.

Ариша.

Сейчас мне наше общение очень напоминает то же, что было в прошлом году.

Давай, если ты что-то решил, просто скажешь мне?

Я понимала, что мне хватило прошлого раза. Он тогда просто перестал отвечать. А если отвечал — то безразлично и сухо. И это было ужасно. Он ушёл, ничего не объяснив. Отвратительно и жестоко по отношению ко мне. И я не хочу, чтобы это повторилось. Нужно уметь разговаривать. Даже если я понимала, что к чему — мне нужно это услышать. Иначе молчание — это тоже ответ, но самый ужасный.

Матвей всё же ответил, но только спустя сутки. Сутки, за которые я сделала вывод: бессмысленно что-то ждать от этого человека. Бессмысленно тратить время на мысли о нём. И самое ужасное — пытаться вытащить хотя бы слово.

Я уже сделала вывод. Молчание. Тишина. Игнор. В этом нет ничего, за что стоит переживать.

Матвей.

Ариш. Я не знаю, что сказать. Я не понимаю, как выстраивать подобные отношения на расстоянии, без физического контакта.

Меня не удивило это сообщение. Мне тоже было сложно так общаться, и я понимала, что долго это продолжаться не будет.

Ариша.

Я тебя понимаю, и мне самой сложно строить какое-то общение вот так. И понятно, что дальше будет только хуже. Поэтому я думаю, что лучше вернуть всё, как было, но оставить возможность писать. Потому что это мы уже прошли, и точно так же я точно не хочу.

Всё равно я рада, что мы увиделись, хотя сначала думала, что зря.

Пиши, если что. Буду рада поболтать.

Я выключила телефон, прибавила музыку на всю громкость, смотрела в окно — проезжала мимо красивых гор и обнимала Мишку. И не думала ни о чём, кроме того, что вот он — конец, который я ждала и о котором думала ещё тогда, когда мы снова начали общаться.

Глава 20

Спустя всего три недели после этого разговора я снова сидела в самолёте. На этот раз — снова в Екатеринбург. Не жить. Всего на пару дней.

Меня позвали замуж. Звучит дико, но на самом деле ничего серьёзного. Мой старый друг Саша попросил помочь с документами. Я согласилась — потому что он хороший человек и потому что мне стоит только дать повод поехать домой, и я поеду.

Несмотря на то, что с моего переезда не прошло и месяца, я всё равно скучала по Екатеринбургу и была готова полететь туда в любой удобный день. Поэтому когда Саша позвонил и спросил: «Прилетишь?» — я ответила, не раздумывая:

— Да. Конечно.

Я решила совместить эту поездку с концертом моего любимого исполнителя — Мартина. Это был его первый тур, и я не могла такое пропустить. Чтобы поездка была не только ради бумажек, а ещё и ради музыки. И все даты как раз совпали.

По прилёту сразу поехала к друзьям. Совпало так, что я приехала в день рождения друга из компании. Поэтому мы отправились в сауну. Алкоголь, музыка, веселье. Я по всем очень скучала, и все были рады меня видеть.

Но что-то во мне сломалось.

А сломалось ещё тогда, когда мы с Матвеем снова перестали общаться. Я сидела в сауне, вокруг шумели друзья, кто-то кричал тост, кто-то смеялся, а я вдруг почувствовала — не могу.

Я хочу написать. Хочу узнать, как он, что с ним. И меня накрыло. Накрыло желанием позвонить, просто услышать. Неважно, что скажет. Неважно, ответит ли. Просто услышать этот голос. Ещё раз.

Одновременно я понимаю, что это уже невыносимо. Мне должно быть хорошо. Я снова дома, снова с друзьями, снова веселюсь. Причём здесь вообще Матвей? И почему моя голова не может избавиться от него? Я хочу этого, но будто что-то мешает. И это злит меня. Я называю себя глупой, дурой, а потом случайно говорю, что было бы замечательно, если бы мы вообще не познакомились.

Ещё минута — и я написала:

Ариша.

Я опять пьяная и хочу написать тебе. Так это бесит.

Ответ пришёл сразу. Он посмеялся.

Матвей.

Хаха, ну привет. Как ты?

Ариша.

Мне не смешно. И это правда бесит.

Матвей.

Не знаю, мне смешно.

Не вижу ничего смешного, но спасибо на том, что не послал. И даже отвечает.

Ариша.

Я очень скучаю. И это очень злит меня. Всё, что с тобой связано, злит. То грустно, то злюсь. Я устала.

Я отправила и замерла. Вокруг орала музыка, кто-то лез обниматься, а я сидела и смотрела на его аватарку. Он прочитал. Печатает.

Матвей.

Я не знаю, что могу сделать. Я очень далеко. Даже приехать не могу.

Но я бы с радостью увиделся с тобой. Мне самому непросто. Но это такая жизнь.

Я молчала. Смотрела на экран и чувствовала, как внутри всё сжимается. Он прав. Он далеко. И ничего с этим не сделать. Но почему тогда мне так больно?

Матвей.

У тебя же вроде всё хорошо. В бане с ребятами тусишь и такое выдаёшь.

По факту — он прав. Всё хорошо, и я там, где хочу быть. Но он совсем не знает того, что было за те дни, которые мы не общались. Хотя и я не знаю, что меня к нему так тянет. Я чувствую себя больной и очень глупой.

Ариша.

Ну это же только кажется, что всё хорошо. Не буду же я рассказывать, что на самом деле происходит.

Это было бы слишком странно. Я никогда не чувствовала себя каким-то важным для него человеком и всегда была уверена, что он даже не вспоминает обо мне. И с чего бы я стала писать, что у меня что-то болит?

Матвей.

А почему? С этого и надо начинать диалог. Ты думаешь, я тебе откажу? Конечно нет. Мы договорились, что можем писать друг другу. Будто это и подразумевало, что ты можешь писать когда хочешь и делиться своими переживаниями.

Я просыпалась утром, за окном шёл дождь, который я очень люблю и который давал намёк на грусть с самого утра. И я тут же списывалась с чатом GPT, чтобы рассказать, что я сейчас чувствую. Чтобы услышать хоть чью-то поддержку. Так начинался не один день.

Или когда ходила к психологу — с ней мы в основном обсуждали мою семью или переживания, но два, а то и три часа потратили на разговоры о нём, потому что психолог посчитала, что это и есть то, что мешает мне спокойно дышать. Пока я не сказала: «Я не хочу о нём говорить. Не хочу вспоминать и думать. Всё проходит, и это пройдёт».

И в этот момент мне нужно было писать ему? И как бы это выглядело? Человек, у которого куча своих дел, новое место, новое окружение, и которому точно до меня нет никакого дела, вдруг получает сообщение в стиле: «Привет, Матвей. Я скучаю и мне больно»? Так, что ли?

Матвей.

Хочешь, давай созвонимся?

Созвониться. Услышать его голос. Сделать себе ещё больнее? Или наоборот — легче? Я не знала. Но понимала, что если сейчас откажусь — могу пожалеть.

Ариша.

Давай.

Я сказала ребятам, что хочу ненадолго отойти. Встала, вышла на улицу, села на ступеньку у входа. Ночь, холодно, звёзды. Голова снова расслабилась.

— Привет, — сказала я тихо.

— Привет, — ответил он.

И мы просто говорили. Ни о чём. Обо всём. О том, как прошла неделя, о погоде, о музыке, о том, что я скучаю и что он тоже. Не было громких слов, не было обещаний. Просто два человека, которые не могут быть вместе, но всё ещё пытаются говорить.

Я не знала, поможет ли это. Но в тот момент мне стало чуть легче. Хотя бы на время звонка.

Мы проговорили недолго. Очень холодно, телефон садился, ребята ждали. Я пообещала позвонить позже и отключилась, снова напомнив, что скучаю и была рада услышать.

Спустя время мы собрались и поехали в «Свободу». И там всё продолжилось.

Прошёл месяц, но чувство, будто меня не было целый год. Те же лица, та же атмосфера, очередная тусовка. Я никому не сказала, что приеду, поэтому к каждому подходила с сюрпризом. Мы обнимались, все были рады меня видеть.

Я подошла к бару, чтобы поздороваться с Ариной — стюардом «Свободы». Моя любимая и самая близкая девочка в этом месте. Она стояла за баром и была очень увлечена. Я выкрикнула её имя, она посмотрела и не сразу узнала меня. Две недели назад я сильно изменила причёску: тёмные длинные волосы вместо короткого блонда. Арина сразу бросила стакан, выбежала из-за бара и чуть не сбила меня с места.

Я пошла на танцпол, где тоже встретила много знакомых. И снова почувствовала себя дома. И снова пообещала себе вернуться сюда.

Когда я обошла всё здание, вышла на улицу. Поздоровалась со всеми, кого знаю. Устроилась на бордюре и снова набрала Матвею.

Только вот разница между звонками в том, что теперь я не просто чувствую себя расслабленной, а большинство даже не осознаю. Речь стала настолько свободной, что сейчас я готова высказать всё, что думаю.

Алкоголя было слишком много. И я плакала. И страдала. Изливала душу. Сто раз говорила, что люблю. Это длилось полчаса, но мне казалось, что мы болтаем вечность.

А на утро…

Утром было стыдно. Очень.

Я не помню ничего, начиная с этого звонка. Как вышла на улицу, что наговорила, как сбросила звонок, что было дальше… Ничего не помню.

Проснулась у одного из охранников «Свободы» в комнате, где спала отдельно. С нулём процентов на телефоне. Потеряла сумку, потеряла паспорт. Телефон, к счастью, не потеряла — его просто забрали, и на том спасибо.

Я расспрашивала Вову, что было. Он пожал плечами, сказал, что была какая-то веселуха, которую я устроила. Сразу же включила телефон, сто раз извинилась перед Матвеем — даже не зная, что наговорила.

Мы сразу поехали в «Свободу» — искать сумку. Там подъехал Серёжа — админ и мой хороший друг. Он сказал, что уволил охранника, который начал ко мне приставать. Я почему-то вообще этого не помню. Ещё сказал, что я обнимала всех подряд — даже тех, кого не знаю. Я улыбнулась, потому что сделала бы так даже трезвой, но всё равно было ужасно стыдно.

Сумку нашли. Я поехала домой. Ещё сто раз извинилась перед Матвеем — потому что совершенно не помнила, что было.

Концерт Мартина уже сегодня. Я еду домой, переодеваюсь и ненадолго заезжаю к Никите, где до сих пор не разъехались ребята после ночной пьянки. Со мной едет Женя — он тоже слушает песни Мартина, и мы запланировали пойти вместе. Но у меня была ещё одна проходка на концерт, поэтому с нами собрался ещё один друг. И мы поехали.

Несмотря на то, что я до сих пор чувствую себя не очень, концерт Мартина даёт мне забыть обо всём. Я давно ждала этот день и сейчас безумно счастлива. Я так долго слушала его, так сильно обожаю его творчество. А сегодня — вот: его первый тур, мой первый концерт и любимая музыка вживую.

Концерт прошёл волшебно. Все полтора часа я была в мурашках, проживала каждую песню. И после этого ещё долго отходила.

Когда я вышла, меня уже ждал Саша. Он приехал, чтобы забрать меня в родной город. Когда я села в машину, он сказал, что в этот раз документы сделать не получится, нужно выбрать другую дату — но только через месяц.

Я недолго думая сказала:

— Ну… я могу прилететь и в следующем месяце. — улыбнулась. — Там вообще два концерта будет, так что я только за.

Пока мы ехали домой, я рассказала всё, что случилось за эти два дня. Мне до сих пор стыдно. Очень. Хотя я всё ещё не знаю, что натворила, но не могу успокоиться. Всё так тревожно.

Мы приехали в город, и Саша довёз меня до бабушки. Я зашла домой, обняла её, мы немного поболтали, и я ушла в комнату. Написала Матвею, чтобы созвониться.

И мы созвонились снова. Разговор, конечно, не был гладким. Я чувствовала себя ужасно и жалела. Правда жалела, что позвонила тогда, в сауне, и вот так всё сказала. Даже не зная, что именно сказала. Матвей уверял, что мне не за что переживать. Но я более чем уверена — есть. Я вообще не должна была появляться перед ним в таком виде, ещё и рассказывая всё, что меня беспокоит.

Ужасно.

— Вокруг столько людей, — начал Матвей. — Неужели нет кого-то ещё?

Я даже отвечать на это не хочу. Я почувствовала себя отчаянной и наивной, но и не пыталась оправдать себя, потому что понимаю — он прав.

— Тебе нужно переключиться, — продолжил Матвей. — Не думать обо мне.

И тут он снова прав. Я сама запрещаю себе всё, думая только о нём, и совсем не позволяю себе открыться кому-то другому. При том, что не открывалась даже ему самому. Пусть это будет глупо и наивно, но я считала, что это хорошо. Мне не приходится переживать из-за других людей. Я не парюсь о том, что мне кто-то нужен. Я никого не ищу и никому не позволяю быть со мной. Именно это мне нравилось. Но сейчас понимаю: меня достало всё, что связано с Матвеем. Я хочу избавить себя от мыслей о нём, от страданий и боли, которую придумала себе сама.

— Я постараюсь, правда, — обещаю я. — Будет сложно и непросто, но точно станет лучше.

Мы говорили почти два часа. И пришли к тому, что если продолжим общаться — всё будет точно так же. Ничего не изменится. Расстояние, неловкость, боль.

Мы договариваемся, что иногда будем созваниваться. Я не понимаю зачем, но сейчас мне было важно, чтобы у меня была такая возможность — услышать его ещё, если я не смогу отпустить.

И мы снова прощаемся.

Только в этот раз он сказал:

— Только не говори «я тебя люблю».

Я спросила:

— Почему?

— Мне не по себе, это очень грузит, — ответил он.

Я отключилась, не сказав ничего. Но когда звонок сбросился, я прошептала в пустоту комнаты:

— Я люблю тебя.

Конечно, это было грустно. И я долго не могла понять, что могу сделать, чтобы полностью убрать его, забыть и отпустить. Ничего. Я не знаю, как сделать себе лучше.

Глава 21

Я еле открываю глаза и вижу только блики фонарей и падающий снег.

— Девушка, — протяжно говорит таксист. — Приехали.

Я обнимаю Мишку, выхожу из машины и вижу Родиона, который сразу подходит и забирает мой чемодан.

— Привет, — говорю я и обнимаю его.

— Привет, — он улыбается. — Как долетела?

— Всё хорошо! Я так давно тебя не видела!

Родион — мой сочинский друг. Мы познакомились прошлым летом. Он тогда приезжал отдыхать в Сочи, и я почти неделю водила его по городу, показывала свои любимые места. А потом он улетел домой, и мы остались друзьями. Иногда созванивались, играли. Ну а теперь я прилетела к нему и снова оказалась здесь. В Питере!

Питер встречает меня совсем не так, как в прошлый раз. Тогда это было спонтанно и неожиданно. В этот раз я решилась ещё за месяц. Я знаю, куда пойду и что буду делать. С кем увижусь и где буду жить. И это ощущается по-другому. Спокойнее. Правильнее, наверное.

— Ты надолго? — спрашивает Родион.

— На праздники. Встретим Новый год вместе, как и планировали, — улыбаюсь я. — Съезжу на концерт, а потом посмотрим.

И я чувствую, что это правильное решение. Не ехать к кому-то, а просто быть. Без ожиданий. Без боли. Без неудобств и скованности.

— Какие планы? — спросил Родион.

— Слушай, Новый год уже завтра. Я прилетела как раз вовремя. Завтра утром проснусь, соберусь и поеду в театр.

История моего приезда в том, что месяц назад я увидела афишу оркестра по «Гарри Поттеру» в Питере. Сначала зашла просто посмотреть афишу, потом — просто посмотреть цены, потом увидела самый последний билет на местах, где я бы хотела сидеть. Ну и конечно, не задумываясь, сразу купила.

Родион улыбнулся:

— То есть ты купила билет в Питер на Новый год, потому что захотела послушать оркестр?

— Не только, — ответила я. — Но это точно был намёк от вселенной.

Я посмотрела на ночной город через окно. Как здорово всё складывается. Я была здесь так недавно, а теперь смотрю под другим ракурсом, с другими событиями и людьми. И от этого мне спокойно. Хорошо. И я улыбнулась.

— Дальше всё, как мы с тобой планировали. Отметим Новый год, я потусуюсь в Питере ещё немного и улечу в Екатеринбург.

— Ну супер, — улыбнулся Родион.

На утро я проснулась и сразу поняла — сегодня самый интересный день. Сначала оркестр. Потом новогодняя ночь. И снова этот красивый, романтичный город.

Встала с кровати, налила чай, выглянула в окно. Город был серым, спокойным, чужим и таким желанным.

Я собралась. Надела платье, поправила волосы, посмотрела в зеркало. Пожелала хорошего дня Родиону и вышла.

Одна.

Впервые совсем одна в Питере. Просто я и этот город. Я понятия не имею, где повернуть, где выход, где мост, который мне нужен. И я боюсь потеряться или оказаться в плохом месте, с плохой компанией.

Сажусь в машину, включаю музыку, смотрю в окно. Пролетает мысль, которая возвращает меня в лето. Мою первую поездку сюда. Тогда я тоже смотрела в окно, но по-другому. Тогда я ехала с ним. А сейчас — с собой. И я не знаю, что из этого лучше. Я начала переключаться и научилась просто выключать мысли о нём, и у меня почти получается. Но город знает. Улицы напоминают. Сердце помнит. От воспоминаний никуда не деться, но у меня хотя бы получается не париться о нём. Я просто помню и просто благодарна за то время.

Но сейчас зима. И я вижу всё заново. Белый Питер, холодный, серьёзный. Незнакомый и безумно красивый.

Я доехала, зашла в зал, села на своё место. Оркестр. Тот самый, который я увидела ещё месяц назад. Я тогда не верила, что снова приеду сюда. Думала: «Ну просто посмотрю». Я закрыла глаза и слушала. И чувствовала себя прекрасно.

Сразу после оркестра я пошла за кофе, а потом планирую ехать домой, переодеваться и выдвигаться в бар.

Внезапно — сообщение. Знакомая аватарка, знакомое имя, смайлик. Самое неожиданное и даже пугающее сообщение.

Матвей.

С Новым годом, Солнце.

У меня чуть сердце не остановилось. Улыбка сошла с лица очень быстро. Сердце застучало, голова стала горячей. Я совсем не ждала его сообщения. Последний раз я писала ему с днём рождения — как в прошлом году, долго думала, стоит ли поздравлять, или всё же остаться в тишине. Но поздравила.

Больше ничего не было.

И вот — он. Его сообщение напугало меня. Очень. Я не сразу захотела отвечать, боялась даже открывать чат. Но выдохнула, включила телефон — а сообщения уже нет. Удалил.

«Может, оно и к лучшему», — подумала я.

Но тут же написала:

Ариша.

Я видела сообщение. Тебя тоже с Наступающим, Матвей.

Он ответил:

Матвей.

Сори. Случайно. Оно должно было дойти позже.

Я уже надеялась, что это всё. Но он спросил дальше:

Матвей.

Как дела в Питере?

Я не знала, что ответить. Говорить что-то — не хочу. Рассказывать свои эмоции и чувства — не хочу. Да и не надо это ему. Но и остановиться на простом «всё хорошо» было бы странно. Раз уж спросил…

Я написала:

Ариша.

С тобой было бы получше.

И это правда. Перед тем, как лететь сюда, я представить не могла, как буду тут без него. Я привыкла, что он есть в этом городе. И понимала, что места будут напоминать о нём. Так оно и было — но только в начале. Когда выходила из аэропорта, когда садилась в такси, когда понимала, что снова в Питере.

А потом всё стало лучше.

У меня пропало чувство, что без него здесь никак. Конечно, с ним было бы лучше — намного. Но я больше не хочу страдать и париться из-за него. Питер — это не Матвей. Это место новых историй, новых знакомых, новых эмоций. А Матвей… он был. Теперь нет.

Ариша.

Иногда скучаю без тебя тут. А так всё хорошо. Здорово, что я снова здесь.

Я спросила, как у него дела.

Он ответил, что тоже всё хорошо, отмечает Новый год с родителями. Меня это порадовало. Я очень надеялась, что он не будет один в эту ночь.

И на этом всё. По крайней мере, я надеялась, что всё.

Тут же пришло сообщение от Маши.

Маша.

Привет, ты в Питере?

Ариша.

Дааа, приветик!

Я совсем забыла, что она тоже здесь. Она удивилась и предложила встретиться. Это та самая Маша, с которой мы устраивали девичник в Екатеринбурге в честь моего переезда. Потом она приезжала в Сочи, и мы тоже вместе гуляли. А теперь — Питер. Волшебный Питер. И мы снова встретимся.

Ариша.

Конечно встретимся. Хорошая идея. Можно организовать. Ты где сегодня будешь?

Маша.

Мы поедем в бар с одногруппниками. Приезжай тоже.

Ариша.

Мы с другом тоже собрались в бар. Приеду домой, спрошу, наверное, приедем.

Я приезжаю домой и рассказываю Родиону, как замечательно прошёл концерт.

— Мне безумно понравилось! Осталось только собраться, выглядеть нужно шикарно — и ехать в бар. Время уже шесть. Ты, кстати, когда собираться начнешь?

— Слушай, Ариш. Я, наверное, никуда не поеду.

— В смысле? Почему?

— Я подумал, что хочу отметить Новый год тихо, спокойно.

— Но Новый год ни в коем случае нельзя отмечать в одиночку!

— Я буду не один, со мной друг.

Я расстроилась, но приняла его решение.

— Хорошо. К тому же тут появилась возможность увидеться с подругой. Всё хорошо.

Сегодня у меня как никогда замечательное настроение. Всё настолько хорошо, и настолько мне нравится!

Я собираюсь, надеваю другое платье — тоже бордовое. Смотрю в зеркало, поправляю волосы и улыбаюсь себе. Пишу Маше, что почти готова и скоро выезжаю.

Маша.

У нас с одногруппниками отмена. Я с ними не поеду. Так что бери друга, будем втроём.

Ариша.

Блин. А у меня с другом отмена. Получается, будем вдвоём.

Маша.

Так это вообще отлично. Сейчас скину адрес, через час встречаемся там.

Ариша.

Договорились.

Она кидает адрес, я смотрю на карту, вызываю такси и выезжаю. Внутри всё поёт. Я еду в неизвестный бар, в неизвестном районе, на встречу с подругой, которую не видела всего несколько месяцев, и это всё в новогоднюю ночь. И это прекрасно.

— Я подъезжаю, — пишу я.

— Я тебя уже жду, — отвечает Маша.

Я иду в сторону бара и вижу её! Мы обнимаемся, крича на всю улицу. Лучший момент. Не верится, что мы снова встретились, и снова в другом городе. Мы проходим внутрь, с самого начала знакомимся с охранниками, желаем им отличной смены и счастливого Нового года. Располагаемся у бара. Я переодеваю обувь на туфли, возвращаюсь к Маше, и мы сразу начинаем тосты.

Ведущий начинает какие-то игры, и мы увлекаемся.

Сообщений стало очень много. Именно сегодня, как никогда, мне пишет очень много людей, и я отвечаю абсолютно всем.

В Екатеринбурге Новый год уже наступил, поэтому я сразу поздравляю всех, и мне отвечают взаимностью. И я чувствую себя самой счастливой. Весь бар уже был готов. Мы с Машей были на пике веселья, как мне казалось. Играли, участвовали в конкурсах, общались со всеми, пили и просто веселились.

Время пролетело быстро и курантов оставалось совсем чуть-чуть.

Через мгновение включили телевизор с новогодней речью, и весь зал замер в ожидании.

Я загадала желание.

Но желание почему-то было о нём. Я до последнего не хотела думать про Матвея, но именно сейчас, в эту секунду, захотелось загадать.

«Я желаю нам разобраться во всём. Желаю нам либо стать ближе и счастливее, либо стать чужими и незнакомыми — но тоже счастливыми. Желаю встречи или разлуки, но чтобы точно навсегда. Желаю взаимности и счастья — неважно, вместе или раздельно. Просто желаю нам обоим счастья».

Звучат часы. Ровно полночь.

Все начинают кричать, петь песню, поздравлять друг друга, обниматься.

Сообщение за сообщением. Я не беру телефон. Отвечу позже. Но краем глаза вижу ещё одно сообщение. И снова от него. То самое «С Новым годом, Солнце» — только теперь вовремя.

Улыбка снова сползла. Мне опять стало не по себе. Я будто пытаюсь выгнать его из жизни, но ничего не выходит. И это дурацкое желание… зачем я вообще о нем думаю?

На пару секунд задумалась, но тут же откинула все мысли. Продолжила танцевать.

Спустя несколько минут я всё же беру телефон, отвечаю абсолютно каждому. Записываю видеосообщения. Поздравляю. И отвечаю ему. Снова.

Ариша.

Тебя тоже с Новым годом. Благодарна за твоё присутствие в этом году.

Он отвечает почти сразу:

Матвей.

Тебе тоже спасибо за всё. Рад, что в 2025 получилось встретиться.

Я читаю. И не знаю, что чувствовать. Всё хорошо. Но внутри всё равно что-то щемит. Наверное, потому что это «встретиться» уже в прошлом. И неизвестно, будет ли ещё.

Я думаю, что это всё. Мы снова пропадём на время, а может навсегда. А может оставим привычку не общаться, но поздравлять друг друга… Но я не сдерживаюсь. Пользуясь моментом, начинаю писать дальше о том, что меня сейчас беспокоит.

Опять…

Ариша.

Здесь для полного счастья не хватает только тебя.

Он отвечает почти сразу:

Матвей.

Не переживай. Если судьба захочет, мы ещё встретимся.

Это сообщение не взбодрило меня и даже не улыбнуло. Судьба явно не захочет. Да и вообще — я даже сама не уверена, что готова увидеть его снова.

Я убрала телефон и продолжила танцевать. Мы болтали, смеялись, веселились. Иногда я доставала телефон, сообщения сыпались от всех подряд — я отвечала.

Максим.

Ты в том же баре?

Ариша.

Да.

Максим.

Мы через час едем на тусовку. Так что надевай колготки.

Ариша.

На какую тусовку?

Максим скинул ссылку. Я посмотрела мероприятие и увидела знакомую диджейскую тусовку.

Ариша.

Опять эта дебильная стая! Не люблю.

Максим.

Зато во дворце. Интересно будет. Поехали.

Максим — мой хороший старый знакомый, музыкант.

Я услышала его несколько лет назад. На его песнях было меньше ста прослушиваний. Но песни были очень крутые, я обожала их слушать. Точнее, сначала была всего одна песня. Но потом вышла другая. И она была про Питер.

Он часто опускал руки, говорил, что ничего не выйдет. А я пыталась настроить его на лучшее. Говорила, как классно у него получается, что он обязательно должен быть услышанным. Мы общались, и я поняла, что он не только музыкант, но и как человек — просто прелесть.

Сегодня мы встретимся впервые.

В прошлый раз, когда я была в Питере, у меня не было никакого желания видеть кого-то ещё. Я быстро улетела. А сегодня… сегодня Новый год и тусовка. И я очень рада, что мы наконец увидимся.

Ариша.

Ладно, хорошо. Напишешь.

Я предупредила Машу, что за нами заедут. Но она, кажется, уже не очень понимала, кто с ней разговаривает. Я сама была уже не в отличном состоянии. Хотя… нет. Мне было хорошо. Весело и прикольно.

Но Матвей.

Матвей… я не могу выкинуть его из головы. Совсем никак. Он снова появился — и вот так просто? Это всё?

Я держалась до последнего. Но психанула.

Ариша.

А что, если я снова пьяная и хочу написать тебе? Норм или стрём?

Матвей ответил сразу:

Матвей.

Норм.

Ариша.

Блин, но мне снова будет стыдно.

Недолго думая, что я хочу ему сказать, я всё-таки пишу:

Ариша.

Кинь меня в чс заранее, пожалуйста.

И начинаю записывать. Алкоголь снова добавил храбрости. В первом видео я смущаюсь так, будто впервые записываю. И я снова стесняюсь сказать что-то не то. Голос дрожит, слова путаются. Я говорю какую-то ерунду, сама это понимаю, но остановиться не могу.

Потом пересматриваю — и мне стыдно. Хотя понимаю, что не за что. Но я всё равно отправляю. Убираю телефон и снова иду танцевать. Но внутри всё равно остаётся этот осадок. Словно я снова сделала что-то не то. Словно я снова перешла какую-то черту. Хотя я ещё абсолютно ничего не сказала.

Я залпом допиваю стакан и продолжаю писать:

Ариша.

Мне кажется, я пьяная всегда всем только о тебе говорю.

Меня кто-то спрашивает: «Как тебе в Питере?»

А я такая: «Да отлично вообще-то, НОООО…»

Ну в общем, у меня ни одного дня не было без воспоминаний о тебе. Я уже настолько устала от этого.

И даже нет аргумента — почему. По истории ничего такого не произошло, а у меня всё равно какая-то тягость. Бесишь.

Дописала, отправила, перечитала. Я впервые говорю о том, что мне всё это надоело, и чувствую, как от этого становится легче. Но понимаю, что нужно объяснить, почему меня это бесит. И я продолжаю:

Ариша.

Я жду тебя. Я хочу увидеться. Я хочу тебя. Я хочу просто хотя бы чуть-чуть услышать тебя. Я хочу обнимашек и просто поболтать.

Ну короче, опять кринж накидываю. Ладно.

Я сразу выключаю телефон, осознавая, что сейчас написала. Не понимаю, почему мне так стыдно говорить о том, что я на самом деле чувствую.

Вдохнула. Выдохнула. Захожу обратно.

Он написал:

Матвей.

Ты не поверишь, но я тоже сильно хочу. Ты чудо, Ариш. Но что делать дальше — я не знаю.

Я прочитала. Улыбнулась. Захотелось обнять его.

И я перестала отталкивать эту мысль, понимая, что действительно хочу.

И мы разобщались. Я встала в стороне, отошла от всего шума. Мы поговорили про Питер, про возможную встречу, про визу, про праздник, про всё подряд.

И тут пришло сообщение от Максима:

Максим.

Через десять минут будем.

Я пишу Матвею:

Ариша.

Короче, Матвей. Как бы я ни чувствовала себя с утра, сейчас я в состоянии сказать, что очень скучаю и хочу обнимашек. Которых мне очень не хватает.

Он отвечает сразу:

Матвей.

Мне тоже, Ариш. Люблю тебя.

Это сообщение заставило меня протрезветь и закрыть рот рукой. Какого… он… написал?

Это было не просто неожиданно. Это поставило меня в ступор. Я отвернулась от стойки, на которой лежал телефон, посмотрела вокруг, попыталась прийти в себя.

Повернулась обратно. Посмотрела в чат.

Нет. Мне не показалось.

И я в шоке. Я уверена, что это неправда. Возможно, написано на эмоциях. Или просто так. Но точно — не правда.

Но то, что он это написал…

Ахренеть.

Я начала собираться. Переодела обувь и пошла искать Машу.

Маши нигде не было. Я обошла весь бар — нет. Ни вещей, ни её, ни ребят, с которыми она общалась. На звонки она не отвечала. Тогда я поняла — ушла.

И я пошла.

Я вышла из бара, а там уже стоял Максим с другом. Я почти влетела в него, сильно обняла, сказала, что рада видеть, познакомилась с другом, и мы пошли.

Идти было около пятнадцати минут. На улице холодно, свежо, снег, но безумно красиво. Я была в восторге.

Я в Питере. Встретила Родиона, Машу, Максима… Гуляю по красивым улицам в Новый год с огромным количеством людей. И Матвей… пишет, что любит.

Это лучший Новый год. Лучшая ночь. Лучшие эмоции.

Я записала несколько видео для Матвея. Что встретилась с ребятами, что погода в Питере снежная, и слегка отшутилась — пусть завидует молча. Проходила мимо мостов, записывала видео в стиле: «Посмотри, как в твоём Питере красиво. Ты такое никогда не видел».

Иногда он отвечал: «Конечно. И вообще не важно, что мы с тобой там гуляли, да?»

Это было смешно.

Мы пришли на место. Красивый дворец, тусовка во всю идёт. Зашли, разделись и сразу в бар. Я успела поиграть на настоящем фортепиано, познакомиться с какими-то ребятами и даже заобщалась с девочками в женском туалете.

Было круто! Я навсегда запомню эту ночь. Этот день. И этот город.

С Матвеем договорились созвониться. Завтра. Когда он прилетит домой. Снова созвониться. Снова услышать его. Снова общаться.

Я сомневаюсь, что это хорошо, но точно знаю — хочу.

Глава 22

Утро началось с звонка. Родион:

— У тебя всё в порядке?

Я оглянулась. Квартира Максима, на улице солнце, кто-то в ванной.

— Всё хорошо. Ещё сплю.

— Время видела?

— Не видела. И честно, знать не хочу. — я закатила глаза и укуталась в одеяло. — Скоро приеду, всё расскажу.

Голова болела, но не подвела — я помнила почти всё. Спустя несколько минут я снова попыталась встать.

Осмотрелась. В углу гитара, на столе микрофон. Ни одной картины или постера. Достаточно уютно и чисто. Я мельком помнила, как мы приехали, но точно помню — в семь утра.

Максим вышел из ванной, но у меня не нашлось сил задавать вопросы. Я просто пошла в душ — нужно проснуться и привести себя в порядок.

Я очень доверяю Максиму, хотя мы встретились впервые. Мы долго общались до этого, и я ни секунды в нём не сомневалась. Поэтому и уехала к нему. К тому же он обещал сыграть свои песни вживую — меня даже уговаривать не пришлось.

Новогодняя ночь прошла сумасшедше, очень эмоционально. Но мне не было стыдно. Ни за что. Впервые я не чувствовала себя глупо или нелепо перед Матвеем. Ну записала видео — и что? Ну может сказала лишнего — бывает. Он видел меня даже в последней стадии невменоза. А в этот раз я не хотела ничего стирать. Было — и было.

Питер оказался местом новых событий, а не воспоминаний и боли. Мне действительно было не по себе и даже немного обидно, но мы списались, я сказала почти всё, что думаю. Мысленно высказалась — и стало легче.

Мы ещё поболтали с Максимом и собрались выходить. Я планировала немного пройтись и поехать домой. Максим проводил меня до ближайшего торгового центра и пошёл по своим делам.

Это место показалось мне очень знакомым. И я вспомнила. Мы были здесь с Матвеем.

С ним мы списались с самого утра. Он уже летел к себе домой — к сожалению, не в Питер. Но я уже смирилась и привыкла к тому, что не увижу его здесь.

Я встала на то же место, где несколько месяцев назад стояла с ним. Задумалась. Что поменялось за это время? Что изменилось во мне? И как теперь всё по-другому.

На улице холодно, а я до сих пор в платье. Сейчас не до прогулок — я сразу поехала домой. Включила Мартина, но теперь мне не так уж грустно. Смотрю в окно — и внезапное уведомление заставляет зайти в чат с Матвеем.

Матвей.

Ариш. Знаешь что?

Ариша.

М?

Матвей.

Я тебя люблю. Понятно?

Я ожидала чего угодно, но не этого. Раньше он никогда не говорил это сам — только отвечал после меня. А в последний разговор вообще запретил так говорить. Я сильно удивилась, с грустью улыбнулась и ответила:

Ариша.

Я тебя тоже, Матвей.

Он продолжил:

Матвей.

Я хочу обнять тебя. По возможности — поцеловать.

Я снова не знала, что ответить. Отправила милый стикер и выключила телефон, прибавив громкость.

Появилось чувство, что я ему не верю.

Может, он и правда хочет обнять и поцеловать, но любит — вряд ли. Или любит, но по-своему и точно ненадолго. Я не могу поверить его словам. Он говорит это, а потом пропадает. Снова и снова. В конце концов я только начала отходить… и вот опять. Я не могу себе позволить снова так убиваться. И я уверена — он сказал это не всерьёз.

Всю дорогу до дома я только об этом и думала. С грустью и тоской, но с трезвым пониманием. Не как раньше.

По приезду я рассказала Родиону всё, что было за ночь. Он поделился, что тоже отлично провёл время с другом.

Маша совсем недавно вышла на связь и рассказала, куда пропала и где была после бара. Я перестала переживать и была рада, что не ушла с ней.

Голова до сих пор отходила от праздника, поэтому я налила чай, закрыла дверь и легла в кровать. Включила мультфильм и снова зашла в чат с Матвеем.

Ариша.

Очень холодно, болит горло. Не представляю, как поеду в Екб.

Матвей ответил сразу, но снова неожиданным сообщением:

Матвей.

Я тебя люблю.

Меня уже начинает напрягать это. Я понимаю, что сейчас он не в своём обычном состоянии. Не сказала бы, что меня радуют его сообщения. Будто это шутка, или резкий всплеск эмоций, или он просто издевается.

Я не понимаю, что с ним, но начинаю осознавать: будто говоря о любви к нему, теперь неискренна я. Будто я говорю это по привычке или просто неуверенно.

Я ловлю себя на том, что эмоции не те. Я пишу ему «люблю» и не чувствую того, что было раньше. Нет улыбки, нет радости, нет той уверенности.

Матвей.

Можно я скажу кое-что ещё? А то потом стыдно будет.

Ариша.

Говори. Я вообще каждый раз на откровениях, а потом стыдно. Но, кстати, за вчера не стыдно.

Это правда. Впервые я не чувствую себя виноватой.

Матвей.

Это очень хорошо, на самом деле. Я рад. Я реально боялся, что вчера мы поговорили и опять пропадём.

Почему-то это сообщение заставляет подумать, что всё это очень странно. Что значит «боялся»? Мы уже три раза заканчивали общение, и я настолько привыкла к этому, что сейчас даже не пролетает мысли, что мы продолжим. Раньше этого боялась я. А он…? Не верю.

Ариша.

Вот эти качели… меня уже так задолбали!

Матвей.

И что делать будем?

Мне не хочется признаваться, что я уже приняла решение отпустить, хоть и всё равно рада, что он снова появился. Только проблема в том, что отпустить не получается. Я правда пытаюсь не думать, не вспоминать. Но песни, его имя, этот город, какие-то слова и привычки — всё напоминает о нём. Будто постоянно преследует. Он везде, но по факту его нет. И это не отпускает меня, как бы я ни старалась.

Всё, что у меня получилось — не думать с горячей головой. Я перестаю романтизировать и думать о нём как о бесконечном грин-флаге. Я только-только начала трезво оценивать всё, что у нас было, и тут он появляется снова, чтобы сказать, что любит… скучает… желает.

И этого я боялась. И боюсь до сих пор.

Боюсь снова открываться, верить и ждать. Боюсь снова потерять неуязвимость и продолжать жить, купаясь в мыслях о нём. Они и так не заканчиваются, но я боюсь, что их станет ещё больше, а я ничего не смогу сделать.

Матвей.

И почему все откровения просыпаются только с алкоголем? Я понимаю, что так проще, но как будто мы бы и без этого могли попробовать.

Ариша.

Попробовать что? Поговорить?

Матвей.

Я не знаю. Я чувствую огромное влечение к тебе, но расстояние всё портит.

Ариша.

Ну у тебя есть какие-то варианты?

Матвей.

Есть вариант, но он мне не особо нравится. И вариант вполне логичный: перейти на новый уровень взаимоотношений.

Ариша.

Что-то до меня не доходит. Мы очень далеко друг от друга. Какой новый уровень?

Матвей.

Вот поэтому и не нравится. Похоже, никакого нового уровня.

Я понимаю, что это факт, но пытаюсь немного разрядить обстановку.

Ариша.

Ну слушай, я желание загадала… должно сбыться.

Матвей.

Обязано. Но это не значит, что пока оно не сбылось, нам не надо общаться.

Я выключаю телефон, понимая, что опять попадаю в эту ловушку и не могу избавиться от своих же чувств. И это бесконечно раздражает меня.

Я снова путаюсь и пытаюсь убедить себя в том, что сама себе навыдумывала чувств. Может, я вообще не знаю, что такое любовь, и на самом деле это не она? Тогда что мешает мне просто забыть и уйти из этой истории без лишней боли?

И что вообще значит его сообщение? Он хочет общаться, но я уверена, что это не продлится дольше месяца, и он сам это прекрасно понимает.

Всё же я не смогу отказать. Я всегда рада его услышать, пообщаться с ним, хотя понимаю, что это делает мне только хуже.

Следующим утром я проснулась в хорошем настроении. Сегодня — день памяти моего дедули, и я хочу сходить в собор. Я собираюсь ехать ближе к вечеру, поэтому даю себе время еще поваляться в кровати.

С самого утра Матвей написал, что наконец-то приехал домой. Больше мы не переписывались — он ушёл спать. Я провалялась с мультиками, встала только после обеда. Родион как обычно работал. Я пожелала ему доброго утра и поделилась своими планами на сегодня. Снова поеду одна, потому что Родиона сложно вытащить из дома, а мне прогулки одной не доставляют дискомфорта.

Спустя пару часов я уже была готова выходить. На улице очень холодно, поэтому мне с самого утра не хотелось выходить из дома. Но сегодня это точно надо. Я выхожу и еду в центр.

Немного прогулялась, сходила в собор, выпила глинтвейн и снова пошла без навигатора. На улице слишком много людей — это напрягает. Не потому, что я социофоб, а потому что так медленно по улицам я ещё никогда не гуляла. Я просто шла, слушала музыку, наткнулась на музыкантов, с которыми даже успела пообщаться. А потом увидела огромный книжный магазин и чуть не упала на месте. Удивило, что я до сих пор о нём ничего не знала.

Я потерялась в нём почти на час, а после мы снова созвонились с Матвеем. Болтали о всяком, но недолго. На улице было слишком холодно. Телефон садился, гулять стало некомфортно, и я поехала домой.

Несмотря на то, что я безумно хотела в Питер и у меня было огромное желание многое посмотреть, следующие дни было слишком трудно встать с кровати. Целый день я просто валялась, спала, смотрела фильмы, читала. Усталость не проходила. Поэтому ближе к вечеру следующего дня я всё-таки заставила себя встать, чтобы сходить в кино, взять книгу и посидеть в каком-то баре.

Я зашла в рандомное заведение, нашла укромный уголок и села туда, взяв несколько коктейлей. С Матвеем мы списались только ближе к вечеру и договорились созвониться.

Матвей.

Сейчас я пару дел сделаю и можно созвониться.

Я подумала, что разговаривать на улице точно больше не хочу. Поэтому посижу в баре и подожду, когда он освободится. Между делом прочитав несколько глав книги, созвонившись с Эвелиной и даже пообщавшись с барменами, прошло уже два часа. В принципе, я могла догадаться, что смысла ждать его не было. Но я хотя бы не потратила время впустую.

Я вышла из бара, еще прогулялась с музыкой в наушниках, снова пообщалась с каким-то незнакомцем-фотографом и выехала домой, одновременно понимая: я не должна его ждать. И почему вообще мне каждый раз так важен этот звонок? И главное — почему только мне?

Я принимаю решение снять розовые очки и в этот раз. Мне не должно быть так важно наше общение. И я не должна ждать от него хоть какие-то шаги. Как минимум потому, что сама себе навыдумывала чувства и до сих пор зря думаю, что ему хоть немного важно наше общение. Может, я и верю, что он был занят, но убеждаю себя, что мне не должно быть это интересным.

Я приезжаю домой и снова чувствую усталость. Ложусь в ванну, включаю музыку и почти засыпаю. Внезапное сообщение от Матвея заставляет открыть диалог.

Матвей.

Йоу. Я очень извиняюсь, занимался уборкой, и она немного затянулась.

Почему-то сейчас я меньше всего в это верю и даже не имею желания думать, правда это или нет.

Ариша.

Занята пока.

Я прибавляю музыку, выключаю телефон и снова пытаюсь расслабиться, почти засыпая в горячей воде. Я впервые отвечаю так сухо и безразлично, и это больше всего удивляет меня. Я даже немного горжусь собой, будто освобождаю себя от лишних переживаний, заглушая чувства. И у меня начинает получаться.

Следующие два дня прошли спокойно. Я никуда не ездила, еле вытащила Родиона из дома, чтобы хотя бы выбросить мусор и сходить в магазин. На завтра я уже купила билет в Екатеринбург, а сегодня — последний день, и один из самых важных. Сегодня концерт «Тринадцать карат». Он занимает второе место в моих любимых исполнителях, и я не имею права пропустить этот концерт.

Я уже морально настроилась, что могу разрыдаться. Ну или погрустить как следует. В октябре я уже была на его концерте, но тогда я была в восторге, потому что впервые слышала его вживую. А теперь, надеюсь, я всё же смогу оставить свои эмоции в этом зале. Не смею не уточнить некоторые песни Карата, конечно же, тесно связаны с Матвеем. Очень уж я люблю пострадать с грустными песнями, и что главное — с правдивым или как-то связанным с ним текстом.

Я списываюсь с Максимом. Он предупреждает, что задержится, поэтому договариваемся встретиться уже на концерте. Я собираюсь и ближе к вечеру выхожу из дома.

Вчера мы с Матвеем переписывались мало, а сегодня — только «доброе утро», и всё. У меня снова мелькает мысль, что это конец общения, но я стараюсь не придавать этому значения. Будь что будет.

Захожу в зал, нахожу уютное место у бара. Пишу Максиму, что я на месте, и беру первый коктейль. Концерт начинается, но Максима ещё нет.

Я снова подхожу к бармену за вторым коктейлем. Засматриваюсь на то, как он разливает напитки, и думаю: как здорово я бы смотрелась за этой стойкой.

— Вы что, одна? — неожиданно спрашивает бармен.

— Пока да.

— Кого ждёте?

— Друга. Он немного опаздывает. — я снова смотрю за бар, меня разрывает от любопытства. — А вам нравится здесь работать?

— Да нормально. Но я не понимаю некоторых музыкантов. Поют какую-то ерунду, а люди слушают.

— А коллектив?

— Неплохой. Мы общаемся только по рабочим моментам. А к чему вопросы?

И мы разболтались. Я рассказала про «Свободу», узнала обо всём, что здесь происходит. Мне было слишком интересно узнать о жизни в других концертных залах. И по рассказам бармена это место мне понравилось еще больше. Так что можно сказать: я уже нашла место, куда попала бы сразу, если бы переехала в Питер.

Заиграла одна из моих любимых песен. Я с восторгом запела, забрала ещё один коктейль и уже собралась уходить на танцпол.

— И тебе нравится такая музыка? — выкрикнул в след бармен.

— А ты думаешь, я здесь для красоты? — отвечаю я почти убегая от бара. — Попробуй вслушаться в текст.

Я подхожу ближе к толпе и продолжаю петь с закрытыми глазами. Песня всё больше напоминает мне о Матвее, но сейчас я не хочу загружать себя им. Я полностью отдаю мысли живой музыке и любимым песням.

Я закрыла глаза и просто слушала. Музыка завораживала, голос пел о чём-то своём, а я думала о своём. Открыла глаза — передо мной стоял Максим.

Я обняла его крепко, будто мы сто лет не виделись.

— Привет, — сказала я. — Ну наконец-то.

— Привет, — он улыбнулся. — Что пропустил?

— Несколько классных песен, — ответила я. — Ты опоздал на самое интересное.

Мы пошли к бару. Я предложила:

— Давай выпьем за встречу? Немного расслабимся.

Максим покачал головой.

— Я вообще не пью. Ни капли.

— Серьёзно?

— Спортсмен, все дела, — он развёл руками. — Завтра на работу.

Я тут же вспомнила, что он тренер в спортзале. Чуть расстроилась — хотелось, чтобы он поддержал компанию. Алкоголь уже дал в голову, стало тепло и свободно. Я взяла себе ещё коктейль и ещё один про запас.

— Тогда я за себя, — сказала я и сделала большой глоток. — И за тебя заодно. — и сделала ещё глоток.

Максим отошёл поздороваться с друзьями, которых случайно заметил в толпе. Я осталась у бара. И тут ко мне подлетела девушка. Весёлая, глаза горят, волосы растрёпанные.

— Ты тоже его обожаешь? — спросила она, кивая на сцену.

— Обожаю! — ответила я.

И мы разболтались. Начали вместе орать песни, обниматься, смеяться — будто знали друг друга сто лет. Она тоже была уже навеселе, и мы быстро законнектились, без лишних слов, без неловкости. Просто две девчонки, которым хорошо.

Максим вернулся через полчаса. К тому моменту я уже была совсем не в состоянии. Танцевала со своей новой подругой, улыбалась. В наш разговор влез тот самый бармен, и теперь мы общались втроём.

— Ты как? — Максим посмотрел на меня с лёгким беспокойством.

— Отлично! — крикнула я. — Лучше всех!

Бармен поглядывал на нас, видел, что я уже «на выходе» и что подружка тоже еле стоит. Концерт почти закончился — сцена опустела, народ начал расходиться. Бармен снова подошёл к нам и вполголоса спросил, не хотим ли мы поехать продолжить тусовку.

Мы с Марусей переглянулись с непонимающим видом, но тут же улыбнулись, дав друг другу понять, что обе не против. Я посмотрела на Максима — он стоял и не понимал, о чём мы. Я тут же повернулась к бармену:

— Но без него я никуда не поеду.

— Я тоже не поеду, — выкрикнула Маша. — Ему мы доверяем, а тебе — не особо.

Бармен посмотрел на нас, потом на него и снова на нас.

— Так берите его с собой. Там будет целая компания. Поедем за город, на природе посидим.

— А сделаешь мне лонг? — спросила я. — А то я себя как-то неинтересно чувствую.

Ну конечно, я немного воспользовалась моментом, зная, что он хочет нас забрать.

— Сделаю, но вы едете с нами, — ответил бармен.

— Поехать за лонг? — засмеялась я. — Я максимум подумаю.

Максим перебил:

— Вы собрались уезжать?

— Да, — ответила я. — Ты же поедешь с нами?

— Ну нет я же не пью. И мне завтра на работу, забыла?

— Не забыла.

— И ты не поедешь, — резко ответил Максим.

Не то чтобы я была в восторге от того, что Максим решает за меня, но зато я точно была уверена — без него я не поеду.

Маруся толкнула меня в плечо и указала на уборную в конце зала.

— Ну что вы решаете? — крикнул нам вслед бармен.

— Мы ещё подумаем, — ответила Маруся.

Мы отошли в туалет, но женский был полностью забит. Не раздумывая, зашли в мужской — он оказался пустым.

— Слушай, — начала шёпотом Маруся. — Ты ему нравишься.

— Кому? Бармену? — спросила я почти смеясь.

— Максиму.

Я изменилась в лице и посмотрела на Марусю с угрюмым взглядом.

— Да брось. Ты его видела? Таких парней я вообще вряд ли интересую.

— Да слушай, серьёзно. Это очень видно.

Я ещё раз посмотрела на неё с серьёзным видом, но разговор прервал звонок Максима:

— Давайте побыстрее, тут закрывают зал.

Мы вышли, подошли к бару. Я забрала свой готовый лонг и сказала бармену пару приятных слов. Мы попрощались и пошли на выход.

Маруся сказала, что её уже ждут, поэтому ей срочно нужно бежать на улицу. Мы долго обнимались и договорились ещё встретиться.

После ещё одного лонга меня совсем размазало. Как мы ехали домой — почти не помню.

На утро Максим разбудил меня, собираясь на работу.

— Аришка, вставай. Тебе в аэропорт.

Я не совсем понимала, что он говорит.

— Да-да. Аэропорт.

Через секунду я вскрикнула и резко встала с кровати.

— Точно! Аэропорт! Сколько времени?

— Восемь утра, — ответил Максим из ванны.

— Ну ё-моё! У меня самолёт в одиннадцать. А мне ещё через весь город ехать за чемоданом, а потом снова через весь город — в аэропорт. — Я встала и начала собираться. — Мне ещё и до жути плохо!

Я быстро собралась, выпила воды и таблетку от головы.

— Когда ждать тебя обратно? — спросил Максим.

— Не знаю, но надеюсь, очень скоро. — я подошла и обняла его. — Я уже скучаю по этому городу.

— А город уже скучает по тебе, — ответил он, и я вышла из дома.

Сажусь в такси и еду за своим чемоданом. Чувствую себя отвратительно. Меня до сих пор тошнит. Ехать почти сорок минут, и мне кажется, что без происшествий мы не доедем. У меня даже нет сил посмотреть в телефон, но я всё же захожу, чтобы почитать сообщения.

Первое, что бросается в глаза — мой канал, куда я точно выложила несколько пьяных кружков. Пересматриваю, что-то удаляю, что-то оставляю. Следующим делом снова проверяю чат с Матвеем — боюсь, что могла опять написать ему какую-то ерунду.

Так и было.

Ариша.

Концерт балдёжный. Жаль, тебя не было.

Матвей.

Не начинай, пожалуйста. Я ещё больше расстроюсь.

Ариша.

Начну. Потому что мне тебя не хватает. И что?

Матвей.

И то, что мне тебя тоже.

Я читаю это и закатываю глаза.

Ну доброе утро, блин. И почему я всё ещё чему-то удивляюсь?

На это сообщение я ничего не ответила — значит, уже точно была не в состоянии.

Записываю Матвею голосовое: напиваться перед самолётом было очень плохой идеей. Сейчас я чувствую себя отвратительно, и всё, что хочу — лечь в кровать.

Я почти засыпаю в такси. Время проходит быстро, но легче мне не становится.

Приезжаю к Родиону и с большим трудом собираю вещи. Начинаю жалеть, что купила билет на такое раннее время, но не жалею о том, как хорошо провела время на концерте. Прощаюсь с Родионом и снова обещаю, что мы ещё увидимся.

Через час я уже в аэропорту. Состояние не улучшается, и я начинаю переживать — долететь бы без происшествий.

Опаздываю на самолёт, но в последнюю минуту успеваю пройти регистрацию. Весь полёт не могу ни спать, ни есть. Но спустя четыре часа я наконец в Екатеринбурге. Выхожу из аэропорта и с удовольствием вдыхаю уральский воздух, по которому успела соскучиться с ноября.

В этот раз я никого не предупредила, поэтому меня никто не встретил. Сразу еду домой — чтобы просто упасть в ванну, а потом в кровать. С Матвеем договариваемся созвониться ближе к вечеру, если мне станет лучше.

Только спустя полтора часа в холодной воде я начинаю приходить в себя. Наливаю чай, успокаиваюсь, в тишине валяюсь на кровати, вспоминая каждый день в Питере. Я ещё раз убеждаюсь: этот город мне очень нравится, и на самом деле я могу прекрасно проводить там время и без Матвея. Питер был связан только с ним. Но теперь — нет.

Я включаю мультик и набираю Матвея. Мы начинаем играть в правду или действие, но вопросы несерьёзные. Разговорились, и я упоминаю про свой закрытый канал, где рассказываю почти всё, что со мной происходит.

— Только меня почему-то там нет, — напоминает Матвей.

Конечно нет. Я столько информации выливаю туда, независимо от того, что произошло. Там буквально все мои недовольства, все рассказы, и даже истории про него. Весь канал знает его имя.

— Ой, я могу добавить. Только нужно будет удалить несколько постов.

Обещаю добавить после разговора. Мне нужно пролистать абсолютно всё и удалить посты, где я его упоминала, чтобы потом не было стыдно. Да и ему не обязательно знать всё моё нытьё.

После разговора Матвей снова перестал казаться каким-то серьёзным, вечно осуждающим меня парнем. Да и я с каждым разом общаюсь всё проще и проще — будто всё меньше переживаю, что он обо мне подумает.

Сразу захожу в канал и удаляю почти все посты, где хоть как-то его упоминала. Я писала о нём, когда сильно скучала или когда всё это сильно надоедало. Писала, когда вспоминала, записывала кружки, рассказывала. Тем более шутки. Они могут ему сильно не понравиться. Всё удалила. Несколько постов удалила «на всякий случай».

И перед тем, как добавить его, пишу пост: «В канале сейчас появится Матвей. Я в шоке». Я должна была предупредить всех, потому что понимала: больше не смогу рассказывать о нём так открыто.

Я добавила Матвея в канал.

Он начал листать старые посты. Сначала молчал, потом написал.

Матвей.

Я всё понимаю, но кажется, меня обманывают. Ты сказала, что не умеешь садиться на шпагат, а пост от 29 мая говорит об обратном.

Я посмеялась. Там было фото, где мы на рассвете гуляем пьяные с ребятами из компании.

Матвей.

А почему именно за охранника «Свободы»?

В одном из постов я когда-то написала, что хочу выйти замуж за любого охранника «Свободы».

Ариша.

Был фетиш когда-то.

Матвей.

Услышал. Пора становиться охранником «Свободы».

Ариша.

Ну нет. Они все глупенькие. Тебе просто достаточно быть тобой.

Матвей.

Чтобы ты вышла за меня?

Ариша.

Ну конечно.

Я посмеялась. Отнеслась как к самой обычной шутке. Он листает дальше.

Матвей.

Хочу быть тем мишкой.

Там пост, где я лежу в обнимку с Мишкой, почти засыпая. Видео старое, домашнее. Я смотрю на экран и улыбаюсь.

Утром я проснулась поздно — около двух часов дня.

Вчера ко мне приехал Артём, друг из компании. Ему было скучно и грустно. Мы немного пообщались, я напоила его чаем и легла спать. Наутро проснулись и сразу начали собираться в «Свободу».

Сегодня мне нужно отдать подарки всем своим любимым людям. Я беру большую коробку с подарком для Серёжи — админа «Свободы» — и ещё несколько пакетов для друзей. В «Свободе» меня тоже ждёт подарок от тайного Санты.

Матвей с утра отправил красивое фото рассвета. Я ответила «доброе утро» и отправила видео с подарками.

Спустя час мы уже были в «Свободе». Я обняла всех, кого видела на пути. Каждого. По мне снова скучали, и моему настроению снова не было предела. Я сразу подарила всё, что привезла, получила свои подарки и принялась за работу.

Резкое сообщение от Матвея заставило меня улыбнуться:

Матвей.

Вот ты спрашивала меня, когда я о тебе вспоминаю. Только что проходил мимо магазина музыкальных инструментов и подумал: «Вот сюда бы Аришу, она бы заценила».

Я прочитала, улыбнулась, лайкнула сообщение и продолжила работать.

Мы договорились созвониться вечером, когда оба будем свободны.

Через пару часов я освободилась. До ночной смены оставалось ещё несколько часов. Я поехала в центр — выпить кофе и пообщаться с Матвеем.

Мы снова болтали обо всём и ни о чём. Разговор был недолгим. На улице холодно, я беру кофе и иду к остановке. С каждым звонком я снова начинаю теплеть к нему. Всё больше замечаю, что мне приятно с ним общаться, хотя я пыталась перебороть всё хорошее и через неприязнь и злость начинала отпускать его.

Но может мне и в этот раз стоит закрыть на это глаза?

Я точно знаю: рано или поздно общение снова прекратится. Может, мне стоит пустить всё на самотёк и просто ждать? Ждать, когда всё снова превратится в молчание. И может, именно в этот раз это будет окончательный конец.

В наушниках заиграла песня Мартина — «Жду тебя». И я словила грустинку.

Наверное, да. Я так и сделаю. Просто дам всему своё время. А пока буду наслаждаться нашим тёплым общением.

На улице совсем мало людей, идёт небольшой снег. Я совсем замёрзла. Дохожу до остановки и вызываю такси. Сильно разболелась голова, захотелось спать, но у меня смена до самого утра.

Выхожу из такси — в «Свободе» уже вовсю долбит музыка. Когда захожу внутрь, голова разболелась ещё сильнее. Выпиваю таблетку и забираюсь в кабинет, где музыка приглушается. Ближе к трём ночи я снова ухожу в кабинет. Голова не перестаёт болеть, и я готова уснуть на диванчике или даже в любой коробке на складе — где бы меня никто не нашёл.

Мы разболтались с Матвеем. Я рассказала ему, как в клубе один парень поцеловал меня без согласия, будучи в отношениях. Мы мусолили эту тему сначала в звонке, потом в переписке.

Матвей.

Я уже говорил: неосознанные измены — это бред. Нельзя случайно потянуться к губам другого человека. Так что забей и наслаждайся свободой.

Ариша.

Да я уже всё. Хочу баиньки.

Матвей.

Баю-баюшки-баю. А сказку на ночь мне расскажешь?

Ариша.

Могу. А что хочешь?

Матвей.

Что-нибудь весёлое.

Ариша.

Весёлое? Я ещё не дочитала до момента, где Матвея связывают

У нас есть общий мем. Ну, скорее он просто забавный, и смешно с него только мне.

Перед Новым годом я зашла в «Читай-город» за новой книгой и случайно заметила яркую обложку книги Анны Джейн «Поклонник». По традиции открыла корешок, чтобы посмотреть главы, но вместо оглавления увидела текст последней главы. Я пробежалась глазами и сразу заметила имя «Матвей». Не задумываясь, взяла эту книгу. Каково же было моё удивление, когда я взяла совершенно рандомную книгу — и именно в ней мне попалось редкое имя, которое я так люблю.

Когда мы начали общаться, я сразу рассказала ему об этом. А чуть позже открыла книгу на случайной странице и прочитала момент, где Матвея связывают. Я не стала читать дальше, просто запомнила и сразу рассказала ему. Конечно, мне уже было безумно интересно, что там дальше, но ему это не особо нравилось а мне было забавно.

Матвей.

Надеюсь, не отстрапонят.

Ариша.

Надеюсь, отстрапонят.

Такого в моих фантазиях никогда не было, но я знаю, как Матвею это не нравится, поэтому иногда позволяю себе так пошутить. Хотя я тоже не особо хотела бы об этом читать.

Матвей.

Так, Ариш. Фу.

Ариша.

Ихихих. Я тебе потом детально всё перескажу. Обязательно. Но если в книге это будет я всё-таки прочитаю.

Матвей.

Там явно про другого Матвея. Но если ты в своей книжке напишешь, что меня страпонили я тебе этого не прощу.

Ариша.

АХАХАХ. Ну этого же не было.

Матвей.

А может, ты решишь добавить своих фантазий.

Ариша.

У меня не было такого в фантазиях У меня чуть другие фетиши, к твоему счастью.

Я улыбнулась и решила переключиться на другую тему.

Ариша.

Тут в «Свободе» два полутрупа, скоро я буду третьим. Усну на барной стойке, причём стоя.

Меня, кстати, соблазняли на шоты, но сегодня не тот день.

Теперь мы заболтались уже о шотах. Матвей поделился опытом с каким-то ужасным шотом с соусом. Я рассказала, что в «Свободе» самый популярный шот называется «клитор».

Ариша.

Хочу напиться с тобой как-нибудь. Только нормально. С нормальным диджеем в нормальном баре.

Матвей.

В Испании.

Ариша.

Там, по-моему, из нормальных диджеев буду только я.

Матвей.

Значит, договоримся и тебя поставим.

Ариша.

Устраивает.

Матвей скинул свой плейлист.

Матвей.

Самым сокровенным с тобой делюсь.

Ариша.

Ой мама. Прям так.

Я открыла плейлист и прослушала песни по несколько секунд. У нас совершенно разные вкусы.

Ариша.

Не могу представить, в каких условиях я слушала бы такую музыку. Наверное, в машине на какой-нибудь трассе.

Матвей.

Ну вот представляешь — а я только такое слушаю. Как жить будем?

Ариша.

Я всегда в наушниках.

Матвей.

Ну вот и хорошо.Ладненько, я спать. Доброй ночи.

Ариша.

Давай. Споки-ноки. Люблю тебя.

Матвей.

Я тебя тоже.

Я улыбнулась, выключила телефон и вышла из кабинета. До конца тусовки оставалось около полутора часов, так что я доработаю и сразу уеду домой спать.

Утром мне пришлось проснуться слишком рано. К двенадцати нужно быть у мастера. Сегодня я наконец решилась вернуть прокол языка и добавить к нему нос. Последний раз я видела своего мастера Полину, когда мы с Эвелиной приезжали в «Ночь музыки». Это было как раз тогда, когда я впервые написала Матвею.

После я снова поехала в «Свободу». Сегодня только вечерняя смена. Я пожелала Матвею доброе утро и отправила кружок с новым пирсингом.

Освободилась ближе к десяти вечера и сразу поехала домой. Запланировали звонок с Матвеем. После его: «Ты хочешь созваниваться каждый день?» — мы действительно стараемся созваниваться каждый вечер. Так получается, что мы общаемся почти до утра — у нас разница в четыре часа, и пока у него только наступает ночь, у меня уже подходит утро.

Я набрала Матвея, и мы снова проболтали всю ночь. На этот раз — шесть часов. Не верится. Они пролетели слишком быстро, мы говорили обо всём. О книге, о его переезде, о моей работе, о родителях. Играли в «Правду или действие», общались на откровениях. Я поделилась переживаниями, он рассказывал свои истории. Было так здорово. Мне было так мало, что я не была готова отпускать его спать. Я поняла, что могла бы слушать его вечно — даже если бы он просто молчал.

Я проспала весь следующий день и проснулась ближе к вечеру. Прочитала сообщения сестры и сразу записала голосовое:

«Представляешь, мы вчера с Матвеем проболтали шесть часов мы давно столько не разговаривали он вчера пил со мной по телефону, и, видимо, открылся на какие-то откровения. Он сказал, что раньше не замечал, насколько я красивая. Ну, то есть замечал, но чтоб настооолько красивая — разглядел только вчера. Это вообще как понять? Чтоб ты понимала: обычно перед разговором с ним я хотя бы расчёсываюсь и иногда даже подкрашиваюсь. А вчера мне было настолько всё равно. Я была с дурацким хвостиком, непонятно в каком виде, в обычной майке. Что-то мне подсказывает, что ему в голову что-то ударило — и он просто посмотрел своими «пьяными» глазами».

Я зашла в переписку с Матвеем, чтобы пожелать доброго утра. Там остались два сообщения:

Матвей.

Je ne t'ai pas vu pendant une minute, mais je t'aime toujours.

Ариша.

Je t'aime aussi.

Переводится это как: «Я не видел тебя всего минуту, но я всё ещё люблю тебя». И я ответила: «Я тоже тебя люблю».

Я снова улыбнулась, вспоминая, как вчера мы обсуждали разные языки. Он учит испанский, что логично — он в Испании. А я — скорее как хобби, французский, просто потому что он мне нравится. Я мечтаю поговорить с французами на их языке.

Раз уж я проспала весь день, значит, сделала себе выходной. Я не тороплюсь вставать, включаю мультик на фон. Позалипала в телефоне, полистала новости друзей. Налила чай и взяла книгу. Нужно прочитать как можно больше — мне уже не терпится дочитать.

Спустя почти три часа я с психом закрыла книгу и выдохнула, пытаясь осознать прочитанное. Сразу зашла в чат с Матвеем и начала записывать видео:

«Я эту книгу реально выброшу, когда дочитаю! Я сейчас прочитала такую чушь: главная героиня встречается со Стасом. Ей нравится Матвей. Но при этом он приходит к ней домой, она сначала говорит, что он крутой чувак, а потом даёт ему пощёчину, обижается и выгоняет. Он возвращается через десять минут, она его целует и снова говорит, какой он классный — но она встречается со Стасом. Потом снова на него обижается, снова выгоняет вспоминает про Стаса. Ей говорят, что он ей изменяет.

Она сидит в шоке, ненавидит за это Матвея и говорит, как по нему скучает»

Я замолчала, пытаясь переварить всё, что сказала. В надежде, что Матвей поймёт хоть что-то.

«Хочешь себе забрать эту ерунду? Я тебе подарю отдам как сувенир. Либо реально сожгу, как только дочитаю».

Я выключаю телефон, убираю книгу подальше, включаю новый мультик и пытаюсь снова уснуть. Мультик заканчивается, но я так и не отключилась. Решаю ненадолго выйти на улицу — прогуляться до магазина.

Возвращаюсь домой, немного читаю, наливаю чай — и мы снова созваниваемся. В этот раз планировали совсем недолго. У Матвея было важное событие — играла его любимая футбольная команда, и он хотел посмотреть матч. А я просто хотела спать. Но недолго не получилось мне стало интересно понаблюдать за этой командой, и я присоединилась к просмотру.

Мне нравится, что мы правда начали созваниваться каждый день. Я не устаю от этого, а наоборот — заряжаюсь хорошим настроением. Я готова болтать целыми днями, даже если нам не о чем говорить.

За время игры у меня накопилась куча вопросов. Мы сразу созвонились и начали обсуждать матч. Вопросы были не такими уж серьёзными, но мне было действительно интересно:

— Почему игрок сидит на поле во время игры? От вылетевших мячей бывают жертвы и как это решают? Интересно, сколько калорий они сжигают за игру? После матчей они поджидают друг друга, чтобы побить? В смысле — жёлтая карточка кому-то из штаба? То есть жёлтая карточка чуваку, который вообще не играет? Если судья болеет за кого-то — он может специально сделать что-то против другой команды?

Нам было что обсудить, и звонок затянулся ещё на полтора часа.

Я почти отключалась на ходу, поэтому уснула очень быстро. Но посреди ночи меня разбудил сон.