Дом, который будет ждать. Книга 6

Глава 1

Каспер

Ледяные брызги холодили кожу, оседая на ней невесомой, но какой-то отвратительно промозглой влажной пылью, защититься от которой не было никакой возможности. Ни плотный плащ с глубоким капюшоном, ни надетая под него одежда из плотной, пропитанной специальным составом кожи, ни высокие сапоги – ничто не являлось преградой для этой всепроникающей сырости.

Я стоял и смотрел на бескрайнее свинцово-серое неприветливое море, сердито ворчащее где-то внизу, не обращающее на меня ни малейшего внимания. Что ему, видевшему этот мир совсем юным, какой-то человечишко, пусть и обладающий магией? Песчинка, не стоящая того, чтобы на неё вообще обращать внимание: стоит себе и ладно.

– И чего мы ждём, Хиген?

То, что бывший воин подошёл и остановился за моей спиной, я понял, не оборачиваясь: за прошедшие месяцы я настолько привык к своему вечно хмурому и немногословному спутнику, что всегда знал, где он находится. Это была не магическая привязка, а какое-то совершенно иное чувство, сродни кровным узам, хотя ни о каком родстве, разумеется, и речи не было. Вот и сейчас я не увидел и не услышал, а именно почувствовал, что он остановился рядом и чуть позади. Хиген всегда вставал именно так: за правым плечом, словно телохранитель, хотя им и не являлся.

Мне вообще сложно было бы сказать, кем стал для меня человек, которого когда-то – сейчас мне кажется, что это было в какой-то прошлой жизни – привела в мою комнату матушка Неллина, настоятельница таинственной Ирманской обители. С того дня, когда выяснилось, что мне нужно попасть в легендарный Ла-Тредин, Хиген стал моей тенью.

Он мало рассказывал о себе, но я предположил, что когда-то он сам побывал в крепости, которой как бы и не существует на самом деле. В качестве кого он там был, так и осталось для меня загадкой: слишком мало данных было в моём распоряжении, чтобы строить полноценные версии.

С того давнего дня, когда он в сопровождении матушки Неллины вошёл в мою комнату, прошло уже несколько месяцев. Для меня они оказались наполнены занятиями с Хигеном, который гонял меня так, как не всякий армейский капрал гоняет зелёного новобранца. Но, стоило мне начать возмущаться, как он спокойно смотрел на меня и негромко спрашивал:

– Ты хочешь раскрыть тайну своего амулета и получить возможность призывать свою вторую половину? Да? Значит, прекращай ныть и продолжим.

И я, магистр Каспер Даргеро, никогда и никому не позволявший собой командовать, молча усмирял гордыню и продолжал яростно молотить набитый опилками длинный мешок или метать кинжал в круглую деревянную мишень.

– На острове нет магии в привычном тебе понимании, – ещё в самом начале предупредил меня Хиген, – вернее, она есть, но полностью подчинённая тамошнему центру силы. Подключиться к нему можно только с разрешения командора. А с тобой, таким, какой ты сейчас, он даже разговаривать не станет. Ему нет никакого дела до человеческих магов, до Империи и Императора. Для него это просто пустой звук. В крепости царит магия совершенно иного порядка, она направлена на изменение, усовершенствование тех существ, кому не повезло попасть в руки магам Ла-Тредина. Хочешь присоединиться к ним?

Я не хотел, поэтому с каким-то маниакальным упорством, подстёгиваемым всё же уязвлённой гордостью, тренировался бить не магией, а кулаком, кинжалом, мечом, даже простой палкой. Учился преодолевать препятствия исключительно за счёт скорости, реакции и силы. Прыгал, бегал, ползал, карабкался по стенам, цепляясь за едва видимые выступы и обдирая в кровь пальцы.

До того момента, когда мной занялся Хиген, мне казалось, что я физически подготовлен более чем достойно. Маги, конечно, предпочитают пользоваться своим даром и соответствующими навыками, но слабаком я себя назвать никак не мог. Однако Хиген раз за разом ронял меня на утоптанную землю в одном из небольших дворов Ирманской обители, не прикладывая для этого, казалось, ни малейших усилий. И это с его-то покалеченной ногой! Я бесился, но объяснения слушал внимательно, так как понимал: однажды повышенная выносливость и умение драться могут спасти мне жизнь. Поэтому я безропотно бегал по лестницам с бревном на плечах, прыгал через особым образом скрученную верёвку, замечая, что с каждым днём справляюсь с нагрузками всё быстрее и легче. И вот настал день, когда я смог продержаться против Хигена целых десять минут, чем гордился, пожалуй, даже больше, чем полученным в своё время дипломом.

Полагаю, что во всей империи я был единственным магистром, который мог пробежать по лестнице вверх сотню ступенек и даже практически не запыхаться.

И вот сейчас, спустя несколько месяцев, я стоял на скалистом морском берегу и молча смотрел на расстилающуюся передо мной бесконечную серую гладь, кое-где вскипающую белыми гребнями пены.

– Нас давно заметили, – как всегда невозмутимо отозвался Хиген, – значит, скоро пришлют кого-то, чтобы доставить нас на остров.

– Заметили? Каким, интересно, образом? Тут же миль на сто вокруг кроме нас никого нет, – я совершенно искренне удивился, хотя иногда мне казалось, что я уже практически утратил эту способность, настолько странными и непостижимыми были события, произошедшие со мной за последний год. Неужели совсем недавно, около года назад, я сидел в каминном зале своего замка, читал столичную прессу, а самой большой проблемой был неизбежный конфликт с магами, входящими в Совет? Бесшумный, какой же ерундой я тогда занимался!

– Ты по-прежнему не слишком наблюдателен, Кас, – проговорил Хиген, глядя в какие-то недоступные для моего зрения дали, – ты не заметил двух наблюдателей, которые уже давно скрылись с докладом.

Наверное, во всём мире Хиген был единственным существом, которому дозволялось сокращать моё имя. Когда он впервые назвал меня Касом, я возмутился и потребовал, чтобы он обращался ко мне нормально, а не коротким именем, напоминающим собачью кличку. Тогда Хиген молча посмотрел на меня и никак не отреагировал, но к варианту полного имени не вернулся. После месяца борьбы я махнул на это дело рукой, а потом даже как-то и привык. Во всяком случае, меня это перестало раздражать, что уже немало.

– Ты имеешь в виду двух чаек, которые тут кружили?

Мне пришлось как следует напрячь память и прогнать в сознании всё, что было вокруг в течение того времени, что мы стоим на скале.

– Разумеется, – в равнодушном голосе бывшего воина послышались нотки одобрения, но очень может быть, что мне просто показалось. – Это были разведчики Ла-Тредина, и, полагаю, они узнали меня. Поверь, если бы нам решили отказать в визите, то нашли бы способ это сделать.

– Например? – мне действительно было интересно, так как Ла-Тредин с его странной непонятной магией и ещё более загадочными обитателями пока больше напоминал страшную сказку, нежели реальность.

– Например, вот так, – криво усмехнулся Хиген: одна сторона его лица из-за старого глубокого шрама была практически неподвижна.

Не успел он договорить, как в море выросла огромная волна, раза в три больше остальных, и с грохотом обрушилась на соседнюю скалу, в крошки разметав здоровенный обломок.

– Или вот так, – невозмутимо продолжил мой спутник.

Тут же возникший порыв ветра странным образом обогнул место, где мы стояли, и с яростью налетел на пирамиду, сложенную кем-то из крупных камней. Она рассыпалась, словно была сооружена не из неподъёмных валунов, а из детских кубиков.

– Но как?!

Почему-то перед Хигеном, как до того перед Сеолом и Минни, мне было не стыдно показать, что я чего-то не знаю. И признать, что я вовсе не такой могучий маг, как мне казалось раньше. Теперь я понимал, что весь наш Совет – это лишь горстка мало что умеющих и почти ничего не знающих дилетантов, возомнивших себя вершителями судеб.

– Это место уже принадлежит Ла-Тредину, – абсолютно спокойно пояснил Хиген, – это, если можно так сказать, точка ожидания. У того, кто пришёл на эту скалу, два пути: либо на остров, либо…

Он не договорил, но и так было понятно, что если кто-то сочтёт, что тебе нечего делать в тайной крепости, то ты просто исчезнешь. Или тебя засыплет камнями, или смоет огромной волной, или что-то другое, что мне просто пока не продемонстрировали. Но уйти отсюда обратно, туда, откуда ты пришёл, уже невозможно.

Неужели Хиген был настолько уверен, что нас пропустят? Или его пропустили бы в любом случае, вопрос был только во мне? Я подумал, что от количества загадок скоро лопнет голова, причём с каждым днём их становится всё больше, а ответов как не было, таки нет.

Я хотел было спросить своего спутника о чём-то, но не успел, так как на горизонте показалась чёрная точка, которая быстро увеличивалась, приближаясь.

– Быстро это они сегодня, – проговорил Хиген, и в его голосе мелькнули странные нотки: не то удивление, не то непонятная тоска.

– Они? За нами кого-то прислали?

– Сам увидишь, – не стал ничего объяснять мой спутник, пристально всматривающийся в становящуюся всё крупнее точку.

Вскоре стало понятно, что это небольшой одномачтовый парусник, но, сколько я ни всматривался, мне не удавалось разглядеть на борту ни одного человека. Тем не менее шустрое судёнышко уверенно направлялось именно в нашу сторону, и не было ни малейшего сомнения в том, что его прислали за нами.

В сердце поселилось странное чувство: словно я стоял на пороге одного из важнейших событий в своей и без того насыщенной в последнее время жизни. Нечто похожее со мной происходило, когда впервые после долгого перерыва я подъезжал к Ирманскому монастырю, и предчувствие меня не обмануло. Именно в этой всеми богами забытой – во всяком случае так принято было считать – обители я обнаружил свою дочь, ставшую, как потом выяснилось, носительницей тени великой императрицы Элизабет. Не отправься я тогда в Ирму – и мог никогда так и не узнать о её существовании. Не познакомился бы с Минни и не узнал бы, что во мне течёт та же кровь, что и в нынешнем императоре, и что я тоже имею право на трон. В последнее время я перестал бояться этих мыслей, потому что понял: я стал бы гораздо более разумным императором, чем несдержанный и порой безумный Максимилиан.

Эти мысли стаей перепуганных птиц промелькнули в моей голове, пока я всматривался в судно, смело плывущее прямо на скалы.

– А куда он собирается пристать? – не выдержал я, так как мне казалось, что менее пригодное для того, чтобы взять пассажиров, место ещё поискать надо. Причём не факт, что сумеешь найти. Скалы, бьющие в каменные стены здоровенные волны, ни метра прибрежной полосы… Такая себе пристань получается, если честно.

– Сейчас увидишь, – не захотел ничего объяснять Хиген и, поманив меня к самому краю, показал куда-то вниз.

Я осторожно наклонился и увидел узкую, практически незаметную глазу, щель, в которую и нырнуло пришедшее за нами судёнышко. Правда, как мы на него попадём, по-прежнему было для меня загадкой.

– А теперь следуй за мной, – скомандовал бывший вояка и легко, так что и не скажешь, что одна нога у него почти не сгибается, зашагал по неприметной тропинке, ведущей к обрыву. Наверное, знай я Хигена чуть хуже, я решил бы, что он собирается свести счёты с жизнью, сиганув в море со скалы. Но это был совершенно не тот случай: мой спутник был из тех людей, которые цепляются за жизнь до последнего, не позволяя себе проиграть и выгрызая у бед и напастей каждый лишний день.

Тропка, ведущая вниз, была узкой настолько, что двигаться по ней можно было только почти прижавшись к скале. Даже мне, человеку физически неплохо развитому, спускаться по ней было непросто, что уж говорить о Хигене, права нога которого слушалась плохо. Однако он ступал уверенно, так, словно путь этот был ему не просто знаком, а привычен. Впрочем, может, так оно и было.

Спустившись и повернув вслед за спутником за выступающую часть скалы, я оказался в небольшой, закрытой со всех сторон бухточке. Даже маленькое судёнышко, пришедшее за нами, разместилось в ней с некоторым трудом.

– Ничего себе! – воскликнул я, глядя на то, как кораблик причаливает к берегу, а потом на берег словно сами собой опускаются сходни. – Думаю, многие отдали бы немалую сумму за то, чтобы узнать об этой бухте. Это же практически идеальное укрытие: тут тебя не обнаружат ни береговые патрули, ни противник. Да и волны с ветрами здесь практически не беспокоят…

– Ты же понимаешь, – не оборачиваясь, сказал Хиген, – что о ней знают только те, кто живёт на острове или направляется туда. Видимо, тобой заинтересовался сам командор, так как транспорт за нами пришёл на удивление быстро.

– А кто он?

Мне действительно было интересно, к тому же неплохо было бы заранее представлять, с кем придётся иметь дело. Я неоднократно просил Хигена рассказать о Ла-Тредине, но неизменно получал отказ. Причём было абсолютно понятно, что уговаривать и просить бесполезно.

– Он командор, – пожал плечами мой спутник, – этим всё сказано. Скоро сам увидишь, судя по всему, тебе не придётся долго ждать встречи с ним.

– А что, обычно долго приходится?

– По-разному, смотря кого и для чего привезли на остров. А сейчас хватит болтать – нас ждут.

Я вздохнул и вслед за Хигеном поднялся на борт абсолютно пустого судна, уже почти без удивления наблюдая за тем, как деревянные сходни самостоятельно втянулись на борт. Кораблик с некоторым трудом развернулся в тесной бухточке, а потом легко скользнул в открытое море. Оглянувшись, я, как ни всматривался, не смог разглядеть ту щель, через которую мы покинули укрытие.

То, что кораблик управляется магически, я догадался давно, но мне всё равно была интересна, так сказать, техническая сторона вопроса. Я изо всех сил старался уловить хотя бы отголоски, тень знакомой магии, но не чувствовал абсолютно ничего. Сначала я пытался понять, как так получается, но потом махнул рукой, так как стало ясно: это та грань магии, о которой я даже не слышал. И разобраться в ней самостоятельно можно даже не пытаться: бесполезно.

Устроившись на палубе, я бездумно смотрел на перекатывающиеся за бортом тяжёлые волны, которые, несмотря на свою мощь и непредсказуемость, не причиняли юрком судёнышку ни малейшего вреда. Даже брызги не залетали на палубу…

Сколько точно прошло времени, сказать не возьмусь, но в какой-то момент я заметил, что впереди возникло и стало очень медленно увеличиваться серое пятно, постепенно принимающее очертания высокого скалистого берега. Уверен, что ни на одной, даже самой точной и засекреченной карте этот остров не указан. Просто потому что его как бы и не существует на самом деле.

Наш магически управляемый кораблик бодро нёсся прямо на становящийся всё выше монолитный каменный берег, но я даже не сомневался, что в кажущейся сплошной стене непременно обнаружится тщательно замаскированный проход. Хотя от кого тут, посреди моря, прятаться, было не очень понятно. Впрочем, хозяевам наверняка виднее, что и как надо делать.

Так и оказалось: уже почти вплотную приблизившись к скалам, кораблик резко повернул вправо и нырнул в открывшийся на мгновение тоннель. Скользнув по нему, он остановился в неожиданно просторной пещере, превращённой в своего рода корабельную стоянку. Помимо нашего одномачтовика я насчитал пять кораблей: все они были небольшими, маневренными и наверняка достаточно быстроходными.

В пещере было на удивление светло, хотя никаких факелов, ламп или иного источника освещения я не увидел. Голубоватый, но достаточно яркий свет словно был разлит в сухом и холодном воздухе.

Кораблик аккуратно причалил к деревянной пристани и замер возле неё, словно привязанный, хотя никто и никак его не закреплял. Нам осталось только сойти на берег, если эти мостки в пещере можно было так назвать.

Первым судно покинул Хиген, а вслед за ним и я перебрался на мостки, где впервые за последние дни увидел хоть какое-то живое существо: к нам торопливо приближался… наверное, это был гном, хотя раньше мне казалось, что они встречаются исключительно в детских сказках, которые когда-то рассказывала мне нянька. Но события, произошедшие со мной за последние месяцы, убедили меня в том, что в мире чего только не бывает. Так почему бы гномам тоже не оказаться реальностью, как, например, тот же мрачный Шегрил или синеглазый Домиан.

– Приветствую вас в крепости Ла-Тредин, – гном слегка обозначил поклон, дав понять, что это исключительно дань вежливости, а не знак уважения.

– Здравствуй, Кандир, – негромко проговорил Хиген, внимательно глядя на гнома – пока не пойму, кто это, буду называть его так.

– И тебе не хворать, Хиген, – спокойно ответил наш встречающий, – не ждал снова тебя увидеть. Но я рад, что ты решил забыть старые обиды и вернуться. Командор хотел бы поговорить с тобой, как только ты будешь готов.

– Я готов, – Хиген пожал плечами, – но разве командор не захочет сначала побеседовать с нашим гостем?

– Ты забыл, что командор сам решает, когда и с кем ему разговаривать?

Голос гнома заметно похолодел, да и взгляд стал более острым и подозрительным, словно он сомневался в том, что Хиген на самом деле тот, кем кажется.

– Не забыл, – совершенно не смутился тот, – я вообще никогда и ничего не забываю, тебе ли не знать, Кандир.

– Это наши дела, – по-прежнему не слишком приветливо отозвался гном, – не дело вести такие разговоры в присутствии посторонних. Ступайте за мной.

Сказав это, он развернулся и быстро зашагал в сторону винтовой лестницы, по которой и начал подниматься.

Через десять минут я начал понимать, почему Хиген гонял меня в том числе и по всевозможным лестницам, с грузом и без него. Если бы не эти выматывающие тренировки, я упал бы ещё после первой пары сотен ступеней. Сейчас же я шагал, дыша ровно и размеренно, как и учил меня Хиген, и мне удалось поймать тот ритм, который помогал мне не задыхаться. Лёгкие работали ровно, как качественные кузнечные мехи, ноги послушно отсчитывали ступени, кровь не приливала к лицу, а дыхание не делалось заполошным.

Я только начал уставать, когда лестница наконец-то закончилась, и повернулся к шагавшему за мной Хигену, которому из-за покалеченной ноги подъём наверняка давался тяжело. Однако лицо бывшего воина было бесстрастным, дыхание ровным, и лишь выступившие на лбу едва заметные капельки пока и бешено бьющаяся на виске жилка выдавали то, как трудно ему пришлось.

– Простите, что пришлось идти пешком, подъёмник что-то сегодня барахлит, – сказал гном, но по выражению его физиономии не сложно было догадаться, что с подъёмником всё в полном порядке, и нам просто дали понять, что незваным гостям в Ла-Тредине не слишком рады.

В данной ситуации любой ответ выглядел бы глупым, поэтому мы оба, к явному разочарованию коротышки, предпочли промолчать.

– Ступай за мной, гость, – велел он мне, – я покажу тебе твою комнату. Надеюсь, ты не забыл дорогу в казармы, Хиген? Ах, да, ты же никогда и ничего не забываешь…

– Верно, Кандир, – казалось, спокойствие моего спутника не может поколебать ничто: ни явная насмешка, прозвучавшая в голосе гнома, ни открытая демонстрация неприязни.

– Тогда не смею задерживать, – коротышка отвесил Хигену шутовской поклон и повернулся ко мне, – идём, гость, у меня и других дел немало.

– Я найду тебя позже, – негромко сказал мне Хиген и ободряюще кивнул, – уверен, твоё пребывание здесь будет полезным и результативным.

Сказав это, он повернулся и, прихрамывая чуть больше, чем обычно, уверенно направился в сторону одного из боковых коридоров. Я посмотрел ему вслед и вдруг очень остро почувствовал, что больше никогда не увижу этого хмурого и сильного человека. Откуда пришла такая уверенность, я сказать не мог, но сердце – или что там отвечает за подобные вещи – не сомневалось. И ещё я прекрасно понял: Хиген знал, что его возвращение в Ла-Тредин закончится именно этим, но согласился сопровождать меня. Не знаю, что стало причиной: желание закрыть какие-то нерешённые вопросы, просьба матушки Неллины, которой он был обязан спасением своей жизни, стремление уйти красиво или что-то ещё. В любом случае, отправляясь на остров вместе со мной, он знал, что это путешествие станет для него последним.

– О чём ты задумался, гость?

Раздавшийся за спиной голос никак не мог принадлежать гному, и я резко обернулся. На том месте, где совсем недавно стоял Кандир, обнаружился незнакомый человек в старой форме имперского наёмника, явно знававшей лучшие времена. Штаны были сильно вытерты на коленях, рубаха, перехваченная широким ремнём, выгорела на солнце, старые сапоги давно не видели ни щётки, ни сапожной мази.

Да и сам человек был достаточно невзрачным: среднего роста, не слишком широкий в плечах, с простоватым лицом не то лавочника, не то трактирщика. Но стоило взглянуть ему в глаза, и тут же тебя практически пригибало к земле силой, которая плескалась и бурлила внутри этого обычного человеческого тела.

– Моё почтение, командор, – я поклонился, а незнакомец медленно раздвинул в улыбке узкие бледные губы, влажно сверкнув неожиданно острыми треугольными зубами.

Глава 2

Келен

«…эти силы повелевают лесом и водой, ветром и солнцем, грозами и луной, подчиняют их себе, нарушают связи, установленные столетиями, своею волею сковывают их волю. Опьяненный такою силою сам себе кажется великим колдуном, и это страшно для спокойствия мира, в котором он находится. Словно протягиваются от него светящиеся ледяные иглы, они грозят отравить и разрушить тот старый, благополучный, спокойный мир своими необычными и странными остриями…»

Я закрыл старинный фолиант в тяжёлой, отделанной замысловатой мозаикой обложке и потянулся так, что хрустнули кости. Здесь, в Оке Тьмы, было сложно определить, сколько там, наверху, прошло времени, но я уже более или менее научился контролировать свои отлучки сюда. Это поначалу я как-то ушёл почитать и вернулся через два дня, хотя мне казалось, что прошло лишь несколько часов. Лиам тогда ничего не сказал мне, так как никогда не позволял себе критиковать мои действия, несмотря на то, что наши отношения давно вышли за рамки «хозяин – слуга». Но в красных глазах было такое искреннее недоумение вместе с ноткой разочарования, что я дал себе слово в дальнейшем как-то отслеживать длительность своего пребывания в Оке Тьмы.

Вот и сейчас я понял, что пора возвращаться, хотя книга и была очень интересной, я бы даже сказал, захватывающей. Но дела сами себя не сделают, и поэтому, положив книгу на пол, я поднялся на ноги и выскользнул из раковины.

В обычном надводном мире потихоньку сгущались вечерние сумерки, густыми сливками расплываясь среди деревьев, постепенно погружая кроны в темноту. К счастью, мне, для того, чтобы свободно перемещаться по Франгаю, свет был совершенно не нужен. За прошедшее время я успел изучить чуть ли не каждое дерево в лесу.

Когда я подошёл к лестнице, ведущей в кабинет, то увидел возле неё целое собрание: помимо Лиама на площадке стояли несколько разведчиков. Все они были явно чем-то встревожены, но меня уже не удивляла возможность мёртвых подданных Шегрила испытывать сильные чувства. Пусть они были лишены возможности ощущать оттенки и нюансы эмоций, но сильные и, если можно так выразиться, простые переживания – гнев, страх, радость, удивление – были им доступны. Не всем, а только тем, кто, как сказал в своё время Нидэйл, был отмечен лично Шегрилом.

– Что за внеплановое собрание? – бодро поинтересовался я. – Что у нас случилось ещё?

– Повелитель, – привычно склонил голову Лиам, и остальные повторили его жест, – разведчики принесли новости, и они достаточно тревожны.

– Слушаю, – я взбежал по лестнице, вошёл в зал, который уже привык считать своим, и уселся на резной трон, так как почему-то и Лиам, и остальные предпочитали, чтобы я выслушивал их, сидя именно здесь. Уж не знаю, чем им так приглянулся этот не слишком удобный, если честно, атрибут власти, но это был совершенно не тот повод, по которому стоило ссориться. Нет, я прекрасно понимал, что ни один из них не выскажет вслух своего недовольства или разочарования, но если я могу порадовать своих необычных помощников, то почему бы этого не сделать?

– Возле северной границы Франгая замечено скопление вражеских разведчиков, – доложил Даран, один из немногих, кто, пусть и с колоссальным трудом, но смог вспомнить своё имя. Скорее всего, это произошло потому что он совсем недавно примкнул к подданным Шегрила.

– Подробнее можешь рассказать?

– Могу, Повелитель, – мертвец поклонился, причём я чувствовал, что он искренне гордится тем, что может сообщить нечто важное, – мы с моей девочкой, – тут он похлопал по карману своей драной куртки, и оттуда тут же высунулась любопытная мордочка маленького зверька, больше всего напоминавшего ласку. Правда, зубы у него были явно подлиннее и поострее, да и в глазах сверкали хищные багровые огоньки. На меня, впрочем, тварюшка взглянула достаточно доброжелательно.

– С того края границы, на пустошах, что находятся рядом с северной стороной Франгая, – продолжил Даран, – мы стали замечать движение, по ночам так то и дело вспыхивают огни, а несколько дней назад мы заметили там горного тролля, он перекатывал камни, словно собирался строить укрепления. Потом моя красавица попробовала сбегать посмотреть, но чуть не попалась в расставленный силок. Значит, там появились те, кто умеет охотиться, и это не звери, они силков не ставят. Потом однажды ночью мы заметили две тени, которые пробрались в лес, но закричала шиила, и они сбежали обратно. А потом произошло вообще что-то странное. Мы патрулировали свою часть периметра и заметили следы. Там земля сырая, потому что озеро недалеко и ручьёв много. Когда в прошлый раз ходили, никаких следов не было, а тут вдруг появились. Много. Сапоги. Значит, люди. И я обратил внимание, что они идут только в одну сторону, словно кто-то прошёл и исчез, не оставив никаких патрулей или чего-то такого. Малышка, – тут он погладил костлявой рукой довольно заурчавшую зверушку, – попробовала пройти по следу, но дошла по поляны и всё. Там словно отрезало…

– Это потому что они в портал ушли, – проговорил другой разведчик, у ног которого свернулась аккуратным облачком сарисса, выглядящая почти безобидно. Но я не забыл своей первой встречи с подобными ей: тогда детёныш сариссы в течение пары мгновений просто впитал в себя не то кролика, не то корнегрыза, я сейчас уже не помнил точно. Зато в памяти прекрасно сохранился ужас, испытанный мной тогда.

– То есть прошёл и испарился очередной отряд? – уточнил я, хотя тут всё, в принципе, было понятно.

– Скорее всего, – согласно кивнул Лиам, внимательно слушавший разведчиков.

– Это как у нас, выходит… – Нидэйл, держащий на согнутой руке уже знакомого мне корнегрыза, понимающе кивнул. – Портал, не войти в который невозможно. Ну да я рассказывал уже…

Действительно, историю про портал, в котором бесследно исчезли болотники, знали все присутствующие, так как я не собирался скрывать от соратников – а собравшиеся здесь и сейчас существа были именно ими – ничего важного.

– У кого из вас ещё были подобные случаи? Сейчас или раньше?

Я взглянул на своих помощников, которые уже давно перестали нервировать меня своим видом: ну кости, ну голые черепа, ну драные обноски – и что тут такого? Я и сам в драконьем облике далеко не красавец, чего уж там. Одежду я, кстати, предлагал им сменить, но получил категорический отказ. Как объяснил мне Нидэйл, с трудом подбирая слова, старая одежда была тем последним, что осталось у них от прежней жизни. Поэтому они будут ходить в ней до тех пор, пока она не превратится в тлен. Я подумал и не стал спорить.

Через несколько минут выяснилось, что нечто похожее происходило практически по всей границе Франгая, за исключением, пожалуй, совсем уж непроходимых мест, а таких для подданных Шегрила было очень немного. Не задействованными, так сказать, остались буквально три-четыре участка. По словам разведчиков, там обитали совсем уж малочисленные племена, о которых уже никто толком и не помнил.

– Готов выслушать версии, – я обвёл взглядом своё скелетно-звериное воинство, – у меня есть предположения, но хотелось бы услышать ваше мнение. Чтобы вам было проще, давайте по очереди, допустим, справа налево.

Никто не спорил не только потому, что подобное для подданных Шегрила было недопустимо, но и потому, что давно привыкли к тому, что меня не для вида, а на самом деле интересует их мнение. Сначала это их страшно удивляло, но потом они привыкли и прониклись важностью своей миссии. Лиам по секрету сказал мне, что те, кто в своё время не захотел стать разведчиком, теперь горько об этом жалеют и были бы не против, если бы я и им дал какие-нибудь поручения. Я обещал подумать, так как что-то мне подсказывало, что скоро нам понадобятся все резервы, до самого последнего скелета.

– Мне кажется, – медленно проговорил Борник, скелет с одной рукой, стоявший справа и опирающийся на спину здоровенного лесного волка, – что кто-то старается опустошить лес, не оставив в нём никого живого. Но я не понимаю, зачем он это делает.

Многие согласно закивали, а некоторые звери одобрительно зарычали, демонстрируя согласие с высказанным предположением.

– Уходят только живые существа? – уточнил я, так как версия Борника почти полностью совпадала с моими предположениями.

– Мы не замечали активного передвижения хищников, – пожал плечами Нидэйл, – наши напарники дали бы нам знать.

Остальные разведчики высказались примерно в том же направлении, а потом и я, обобщая сказанное, подтвердил общую догадку.

– Мне тоже кажется, что кто-то планомерно зачищает Франгай, – я задумчиво посмотрел в окно на привычное зелёное море вершин деревьев, смутно колышущееся в темноте. – Он, этот пока неизвестный нам организатор, одновременно решает несколько вопросов. С одной стороны он каким-то образом вербует новых сторонников, а с другой – обеспечивает себе свободный проход через Франгай. Ведь ему даже в голову не может прийти, что лес найдётся кому защищать даже если в нём не останется ни одного живого существа. Мёртвых, – я давно понял, что мои разведчики нисколько не напрягаются, когда я так их называю: мол, какой смысл на правду обижаться, – и хищников он в расчёт не берёт.

– А зря, – воинственно щёлкнул челюстью здоровенный скелет, с маниакальный упорством не расстающийся с лохмотьями, когда-то, лет пятьсот назад, бывшими каким-то мундиром.

«Я хочу потом поговорить с тобой, Повелитель Франгая», – прозвучал в моей голове голос молодого кайроса, стоявшего рядом с одним из разведчиков.

«Хорошо, – не стал спорить я, – задержись, когда все будут уходить».

Я вспомнил ту умирающую часть Франгая, в которой обнаружил ледяную пирамидку, и распорядился:

– Возвращайтесь на свои посты и особое внимание обратите на то, не становится ли вокруг холоднее. До настоящих холодов ещё далеко, а вот колдовской лёд проворонить – очень не хотелось бы. Чуть где такое заметите – срочно ко мне. Всем всё ясно?

Скелеты, козырнув и поклонившись – кому как было привычнее – потянулись к выходу, и последним зал покинул скелет, возле которого кайрос и стоял. Он ничуть не удивился тому, что его спутник остался в зале, видимо, напарники успели пообщаться. Я уже имел возможность убедиться, что тот, кто ходил на разведку с кайросом, очень быстро научился и слышать того, и свои мысли передавать. Как у них это получалось, я не понимал, да и не пытался. Франгай признавал за каждым право на тайны, пусть они порой и оказывались смертельными.

Вскоре помимо меня в зале остались только молодой кайрос и Лиам, от которого у меня секретов не было уже очень и очень давно.

– Что ты хотел мне сказать? – я говорил вслух, чтобы Лиам понимал хотя бы общую суть нашего разговора.

– Я слышал, что сказали разведчики, – начал кайрос, – и я точно знаю, что среди моих соплеменников есть те, кому давно надоело сидеть в норах и слушать нравоучения стариков.

– У тебя есть конкретные предложения?

– Да, Повелитель, Избранник Ока Тьмы, – торжественно провозгласил кайрос, – они могли бы присоединиться к тем парам, которые патрулируют участки, где порталы ещё не открывались. Скорее всего, у них получилось бы послушать, о чём думают те, кто уходит. Может быть, это было бы полезно, Повелитель?

– Наверняка было бы, – согласился я, понимая, что если бы мы смогли понять, что заставляет обитателей Франгая шагать в портал, многое прояснилось бы.

– Тогда я передам тем, кто захочет пойти, – довольно оскалился кайрос, – мы тоже будем смотреть. У нас на участке тоже ещё не уходили.

– Буду ждать вестей от тебя и твоих соплеменников, – я благодарно склонил голову и уловил всплеск эмоций кайроса: радость, удовольствием и гордость.

А ночью ко мне пожаловал гость: неожиданный, хоть и долгожданный.

Спал я всегда в человеческом облике, так как Лиам сказал, что нужно «прокачивать» обе формы, чтобы они не застывали. Чем дольше находишься в одной форме, тем сложнее и длительнее процесс перехода. Поэтому я старался распределять примерно поровну: если день хожу драконом, то на ночь становлюсь человеком. И наоборот…

Проснулся я мгновенно: сказывались изнурительные тренировки с Крысом и обучение в Оке Тьмы. Сначала просто лежал, не открывая глаз и мысленно проверяя помещение, пытаясь понять, кто прошёл ко мне в покои, не потревожив стражу. Вариантов было не так чтобы очень много, и, открыв сознание, я улыбнулся и одним движением скатился с кровати, чтобы сразу же встать перед сгустившейся в самом тёмном углу тенью уже в драконьем облике.

– Ты научился менять форму и делаешь это легко и быстро, – одобрительно пророкотал Шегрил, сбрасывая капюшон плаща и устало откидываясь на спинку кресла, в котором каким-то чудом уместился. А может, мебель, узнав бывшего владельца Невидимой Горы, подстроилась под его габариты, как знать.

– Шегрил! Я ждал тебя!

Я и не собирался скрывать свою радость, потому что, во-первых, понимал, что Повелитель мёртвых всё равно почувствует неискренность, а во-вторых, к чему скрывать искренние чувства от друга? За то время, что Шегрил отсутствовал, я понял, что это непостижимое существо стало мне именно другом, старшим и надёжным.

– Я пришёл, пусть и совсем ненадолго, – в громоподобном голосе Шегрила мне послышалась улыбка, – рассказывай, Келен, что тебя беспокоит, я ведь вижу камень сомнений и тревог на твоём сердце.

Мой рассказ о событиях, прошедших со времени ухода Шегрила, занял неожиданно много времени, и, когда я закончил, за окном уже начало едва заметно светлеть.

– Ты всё сделал правильно, Келен, – помолчав, одобрил мои действия Шегрил, – и я рад, что мои подданные оправдали твои надежды. Я подумаю над тем, какая награда для них была бы уместна и разумна.

– Дай им возможность и дальше служить Франгаю, – я пожал плечами, – так они чувствуют себя почти живыми и, насколько я понял, это для них ценнее любой награды.

– Возможно, ты прав, – не стал спорить со мной Повелитель мёртвых, – а скажи…

Тут мне показалось, что он не то чтобы смутился, а как-то слегка напрягся и растерялся, но это, скорее всего, мне лишь почудилось.

– Ты не получал никаких известий от Элизабет?

Голос Шегрила, обычно напоминающий камнепад, внезапно дрогнул, а имя женщины, которая оставила след в сердцах многих, прозвучало неожиданно мягко, почти нежно.

– Она ушла к демонам, – я пожал плечами, старательно делая вид, что не уловил в интонациях друга ничего необычного, – вместе с Эллой, но это было ещё при тебе. С тех пор от неё не было вестей, но, я полагаю, если бы с Лиз что-нибудь случилось, Шорфар уже объявился бы здесь. Но… почему ты спрашиваешь?

Шегрил молчал так долго, что я решил, что не дождусь ответа на свой вопрос, однако он всё же ответил, и голос его звучал глухо и безжизненно.

– Когда она ушла с Тревором, я скучал, мне было трудно отвыкать от наших встреч и долгих разговоров, но это была совершенно другая грусть, не такая, как сейчас. Потом Лиз вернулась, изменившаяся, несущая на себе печать скитаний и страданий, и как-то сразу, резко и неотвратимо вошла в моё сердце. В сердце, которое я много веков считал мёртвым, понимаешь?

Я молча кивнул, не решаясь ни единым словом нарушить неожиданную откровенность Шегрила.

– Я стал каждый вечер приходить к периметру и смотреть на неё, на то, как она смеётся, разговаривает, играет с сущностью, которая предпочитает облик кота. Ждал, что она воспользуется браслетом и позовёт меня, но она всё не звала и не звала… И я, тот, кто прожил под этим небом не одну сотню лет, вдруг понял, что такое ревность, представляешь? Я готов был бросить вызов любому, кто посмел бы посмотреть на неё, пока не понял… что…

– Что в своей любви ты не одинок? – тихо подсказал я, стараясь не думать о том, что мне делать с полученной информацией, и стоит ли говорить Шегрилу о том, что я узнал, почувствовал во время той памятной бури.

– Да, – мрак в кресле словно сгустился и уплотнился, – я понял, что Древний тоже отдал ей своё сердце и даже не скрывает этого. Когда он сказал, что предложил Лиз стать его избранницей, я… я был в шаге от того, чтобы вызвать его на поединок, но вовремя остановился. И дело было не в том, что наша битва могла бы уничтожить половину этого мира, а в том, что я не имею права вмешиваться в её жизнь и мешать ей быть счастливой… А потом он сказал, что Лиз пока отказалась от предложенной ей чести, и я, вот веришь, Келен, я был счастлив и даже не стыдился этого.

– Тебе никогда никто не говорил, что ты болван, Шегрил? – неожиданно для самого себя спросил я.

– Нет, – хохотнул Повелитель мёртвых, удивлённо тряхнув белоснежной гривой волос, – пока таких смельчаков не находилось. И что заставило тебя сделать столь интересный вывод?

– А ты не замечал, как она смотрела на тебя, когда считала, что её никто не видит? Не считал, сколько раз она сидела на террасе и смотрела на лес, надеясь, что ты придёшь?

– Нет, – короткий ответ упал камнем.

– Зато Древний видел, – я решил всё же, что Шегрил имеет право знать правду, – и он готов отойти в сторону, если Лиз этого захочет. Её счастье для него превыше всего.

– Этого не может быть, – в голосе Шегрила смешались неверие, боль и отчаянная надежда, – я не пара для такой, как она, Келен. Я ни для кого не пара… Мой путь – это путь мёртвых.

– Расскажи это женщине, которая любит, – фыркнул я, – и выслушай всё, что она сочтёт нужным сказать тебе по этому поводу.

Последовавшее молчание было долгим, но я всем существом ощущал, как в глыбе мрака, в которую превратился Шегрил, вспыхивают и гаснут самые противоречивые эмоции.

– Вспомни, чья она дочь, – я решил всё же договорить, – императрица Элизабет не побоялась отдать своё сердце демону, а он, как по мне, не намного понятнее такого парня, как ты. И ничего, были счастливы, насколько я смог понять из книг.

– Мне нужно подумать над тем, что ты сказал, Келен, – Шегрил поднялся из кресла и неуловимым движением переместился к выходу, – сейчас я снова уйду, но вернусь быстрее, чем в этот раз, обещаю.

– Всегда рад тебе, – проговорил я вслед исчезающему тёмному облаку, – вот разве что свахой мне пока быть не доводилось. Впрочем, никогда не стоит отказываться от нового опыта.

Глава 3

Максимилиан

Бывает так, что с утра начинает раздражать абсолютно всё: нерасторопные слуги, слишком холодная вода для умывания, принесённая лакеем рубашка на тон темнее, чем мне хотелось, солнце, некстати вылезшее из-за облаков и ветер, принёсший приторный аромат цветущих роз. И самым отвратительным было то, что я прекрасно понимал причину своей повышенной раздражительности, но ничего не мог с этим поделать. Я! Император Максимилиан III! И ничего не могу противопоставить обстоятельствам!

Как же это бесит!

Настолько, что глаза заволокло багровой пеленой, и в себя я пришёл только когда понял: отпустило. Медленно открыл глаза и какое-то время молча рассматривал разгромленную спальню: в клочья порванное постельное бельё, осколки дорогой вазы на полу, располосованные холсты на стенах. Картины даже немного жаль, они мне нравились, особенно горный пейзаж.

– Убрать, – коротко велел я, не глядя на бледных лакеев, старающихся слиться с обстановкой. На щеке одного из них наливался свежей кровью длинный след от хлыста, видимо, задело на излёте. Если бы он подставился под полноценный удар, то сейчас вместе с хрустальными осколками отсюда выносили бы труп. Но лакеи были тренированные и от плети успели спрятаться, хотя один слегка запоздал, за что и поплатился, в общем-то.

– Кто в приёмной?

Стоявший у окна Кевин, мой верный секретарь, видел меня в любом состоянии, поэтому отреагировал на очередную вспышку гнева совершенно спокойно. Он невозмутимо перешагнул через обрывки покрывала, раскрыл папку, которую всегда носил с собой, и просмотрел список ожидавших высочайшей – то есть моей – аудиенции.

Среди названных секретарём не было никого, разговор с кем нельзя было бы отложить на потом, поэтому я велел накрывать к завтраку.

– Магистр Даргеро не появлялся?

– Нет, ваше величество, – Кевин сделал вид, что ещё раз просмотрел список, – насколько я знаю, магистр Даргеро ещё не вернулся из поездки, в которую отбыл некоторое время назад. Он никогда не пропускал заседаний Совета без уважительной причины, а сейчас он не был уже на трёх.

– И что говорят магистры по поводу его столь долгого отсутствия?

– Теряются в догадках, ваше величество, – тонко улыбнулся Кевин, – наиболее популярными на данный момент являются две версии. Согласно первой магистр Даргеро сослан вами в дальний монастырь, где заточён в келью и пребывает на грани жизни и смерти. Вторая, чуть более популярная, гласит, что магистр отбыл за Грань с секретным поручением вашего величества да там и сгинул, к радости многих.

Я ненадолго задумался, прикидывая, какой вариант объяснения столь длительного отсутствия Каспера мне выгоднее.

– Пусть запустят третью версию, – решил я, – в соответствии с которой магистр Даргеро под личиной путешествует по империи с инспекционной поездкой. Пусть вместо того, чтобы сплетни разносить, своими замками и землями займутся. А кто не поймёт намёка… даст нам прекрасную возможность сэкономить на корме для императорского зверинца.

– Будет сделано, ваше величество, – склонил голову секретарь.

– Что ещё нового происходит?

Последние две недели я почти всё время посвящал работе в лаборатории, стараясь вывести эликсир, который позволил бы мне развить тот скромный ментальный дар, который пару столетий назад неожиданно обнаружился у меня помимо огненного. Пока получалось откровенно плохо, но я не терял надежды. Однако из-за столь интенсивных занятий я как-то упустил из виду происходящее в стране.

– Говорят, что на теневом рынке стали появляться артефакты, явно изготовленные не в империи, так как подобных технологий у нас, к сожалению, пока нет.

– Что за артефакты?

Мне вот только всякой технологически-магической дряни из-за Грани и не хватало. Со своими умельцами разобраться бы!

– Говорят, для маскировки истинного облика, – осторожно доложил секретарь, – лично я не видел, хотя попросил через своих людей добыть мне парочку.

– Сразу покажешь мне, – велел я, чувствуя, как остывшее было раздражение опять набирает силу и копится внутри, ворча и стремясь снова вырваться наружу всё сокрушающей огненной плетью. Но я сумел его приструнить, однако с каждым разом, если быть откровенным хотя бы с самим собой, делал это всё неохотнее. Мне нравилось чувствовать страх окружающих, я пил его, как самое лучшее вино из императорских подвалов. И не было практически никого, кто мог бы противостоять моей силе.

При этой мысли в памяти неизбежно всплыло лицо внезапно обнаружившейся сестрицы Элизабет, и в груди стало жарко и больно от затопившей всё ненависти. Наверное, никого я не ненавидел за всю свою долгую жизнь так сильно, как эту голубоглазую мерзавку.

Ведь так всё было хорошо: Тревор выполнил свою часть договора и зашвырнул мешавшую мне родственницу на такую дальнюю ветку Мирового Дерева, откуда она никогда не должна была вернуться. Но тем не менее! Хотелось бы, конечно, успокоить себя мыслью о том, что это не она, но прятать голову в песок, как какая-то пустынная птица, название которой я забыл, очень глупо и недальновидно. Тем более что её признал тот, кого она называет Домианом, и, главное, её приняла моя вторая половина, что вообще уже ни в какие ворота не лезет. Вместо того, чтобы хотеть убить, мой демон согласен чуть ли не обниматься с ней.

Я потянулся к своей второй ипостаси, и она отозвалась недовольным ворчанием. И это тоже повод для беспокойства: никогда раньше она не позволяла себе демонстрировать какие-либо эмоции и как-то оценивать мои действия. Ради эксперимента я встряхнул демона и представил Лиз настолько ясно, насколько смог. Ворчание тут же сменилось довольным урчанием, вызвав у меня очередной приступ гнева.

Я не испытывал никаких иллюзий по поводу вернувшейся сестрицы: не будет она безропотно сидеть в лесу, какой бы скромницей и тихоней пока ни прикидывалась. Кровь своё возьмёт неизбежно, и Элизабет попробует отобрать у меня трон, как бы дико это ни звучало. Но ключевое слово в данной фразе – «попробует». Что бы там она себе ни навоображала, я не собираюсь не то что отдавать власть, я не планирую ею даже делиться. Не для того я с таким трудом нашёл за Гранью того, кто согласился мне помочь, не для того подминал под себя Империю, чтобы вот так вот взять и просто отдать болтавшейся где-то несколько веков девице.

Лучше всего, если она просто останется в своём лесу навсегда, надёжно прикрытая толстым слоем земли. Так будет проще и спокойнее всем: и мне, и империи, да и ей самой. Борьба за власть – дело грязное и порой кровавое. Зачем оно красивой девушке? Совершенно ни к чему… Так что тихая и безболезненная смерть – прекрасный выход, ведь если она рискнёт и заявит свои права на трон, я уже не буду столь лоялен, и тогда о лёгкой смерти сестрице останется только мечтать.

С Элизабет мои мысли перескочили на пропавшего в неизвестном направлении Каспера Даргеро. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он отправился в Ирманскую обитель, чтобы забрать оттуда свою дочь. Тут я не смог удержать ехидную ухмылку: кто бы мог подумать, что у известного циника и эгоиста Каспера Даргеро есть дочь, да ещё и выросшая в самом таинственном месте Империи! Вот уж поистине – никогда не говори никогда, как было сказано в какой-то книге, прочитанной мной давным-давно.

При этом Каспер совершенно точно был жив, потому что его смерть я однозначно почувствовал бы, мы слишком давно и тесно связаны с ним. Порой меня это даже удивляло: мы с ним не кровные родственники, это совершенно точно, но я чувствую его так, словно между нами есть связь на уровне родства.

Но гораздо больше это странной близости меня беспокоило его длительное отсутствие, уж больно это было на моего дружка – наверное, Каспера можно было так назвать – не похоже. В родовом замке Даргеро он тоже не появлялся, хотя там давным-давно всё было готово к приезду юной гостьи. Слуги, как мне доложили, тоже находились в недоумении, но так как жалование им поступало исправно, то никто особо и не суетился: чем меньше времени хозяин проводит в замке, тем всем спокойнее.

Я, конечно, отправлял гонца в Ирму, но его даже к воротам не подпустили, объяснив это тем, что обитель находится в опасной зоне и закрыта защитным куполом. Интересно, от кого они там, в своей вымершей пустоши, собрались защищаться? Или они верят этим нелепым слухам о якобы появившемся колдуне, называющем себя Владыкой Севера? Это даже не смешно! Настоятельница… не помню её имени… всегда казалась мне женщиной разумной и трезвомыслящей. Но, видимо, начал сказываться возраст.

Мог Каспер отправиться во Франгай, чтобы договориться о чём-нибудь с Элизабет? Маловероятно, особенно если ему удалось забрать из монастыря дочь. Что ребёнку делать в настолько неприветливом месте? Да и сестрица вряд ли станет с Каспером вести какие-то дела: не нравится он ей, уж это я смог понять, не слепой. И древнему богу, который носит личину синеглазого красавчика, Каспер тоже не по нутру, но он терпит. Ради Элизабет он и не на такое пойдёт, в этом я уверен. Нет, во Франгай Каспер точно не сунется…

Тогда где его носит? Почему мне так тревожно, и с каждым днём дурное предчувствие только крепнет? Неужели Даргеро всё же решится ввязаться в какой-нибудь заговор против меня? Нет, вряд ли… И дело не в какой-то там мифической порядочности или верности слову – это всё словесная шелуха, предназначенная для прекраснодушных дураков. Просто он не может не понимать, что я намного сильнее, это аксиома. Все представители рода Даргеро всегда были сильными магами огня, но никому в империи не по силам противостоять мне.

Мог он каким-то образом пронюхать о моём договоре с Тревором? Хотя того, скорее всего, уже давным-давно нет в нашем мире, потому что я ничего не слышал о нём с того времени, когда, по слухам, он вскружил голову сестрице, в существовании которой я до последнего времени сомневался, и исчез вместе с ней. Полагаю, он забрал в нашем мире то, что ему было нужно, и отправился восвояси. И мне даже не слишком интересно, что это было: главное, что он выполнил свою часть сделки и расчистил мне дорогу к трону. А на остальное мне плевать, если честно. Уж себе-то я могу не врать…

Поэтому, даже если Каспер и узнает что-то, хотя даже мысль об этом звучит абсурдно, у него не будет никаких доказательств. А значит, и воспользоваться этой информацией он не сможет. Но на всякий случай нужно будет подготовиться к самому неприятному, пусть и маловероятному развитию событий. Стоит как-нибудь «случайно» обронить пару слов о том, что магистр Даргеро своим длительным отсутствием вызвал моё неудовольствие, а потом посмотреть по ситуации. Я, конечно, привык к Касперу, но как-то мне в последнее время тревожно, и его исчезновение мне очень и очень не нравится. Дружба? Не смешите меня, её не существует в принципе, есть лишь взаимовыгодные союзы.

Надо бы кого-нибудь отправить во Франгай посмотреть, что там вообще происходит. Конечно, надеяться на то, что чудесным образом преобразившийся дом снова стоит разрушенным, а сестрица испарилась в неизвестном направлении, наивно, но вдруг там что-нибудь изменилось? Отсутствие информации – это гораздо хуже, чем самые дурные новости. Но кого отправить-то? Каспера нет, а посвящать ещё кого-то в столь деликатные вопросы я не собираюсь. Получается, что нужно отправляться самому, выхода нет. Но как же не хочется!

Я поморщился, вспомнив взгляд синеглазого Домиана, и плеть, словно живая, прыгнула в руку.

– Ваше величество, – голос секретаря с трудом пробился сквозь застилавший глаза багровый туман, и я неохотно вынырнул из такого привычного и приятного состояния ярости, – к вам Верховный магистр. Просит аудиенции. Срочно.

– Если срочно, то пусть ждёт, я скоро его приму, – я сделал несколько глубоких вдохов, но помогло мало: желание кого-нибудь убить не проходило.

Когда через полчаса, поднявшись из подвалов, где именно для таких случаев держали с полсотни преступников, я сменил запачканную кровью рубашку на свежую и, насвистывая фривольную песенку, направился в приёмный зал, Верховный магистр стремительно поднялся со скамейки, на которую успел пристроить свой тощий зад. А ведь знает, что сидеть в императорских покоях нельзя никому кроме тех, кто получил подобное разрешение лично от меня. Нынешний Верховный такого позволения не получал и теперь обеспокоенно высматривал на моём лице тень недовольства. Был он чрезвычайно худ, до отвращения благообразен и невероятно талантлив, чем раздражал ужасно. К тому же, к сожалению, боги, выдав ему мощный дар мага воздуха, забыли приложить к нему мозги.

– Ваше величество, – он низко поклонился, – простите, что беспокою в неурочное время, но дело не терпит отлагательства.

– Я всегда готов выслушать тебя, Верховный, – настроение у меня после посещения подвала было прекрасным, бушующая внутри ярость погасла, поэтому я был благодушен и мил. – Что обеспокоило тебя?

– Недавно, несколько дней назад, наши амулеты зафиксировали аномальную магическую активность одновременно в нескольких районах Империи, – зачастил магистр, – в частности, на севере, неподалёку от Ирманской пустоши, на востоке, около Франгайского леса, на юге, рядом с песками Харада, на западе близ моря… Мы отправили во всех направлениях своих наблюдателей, но ни один, – тут Верховный растерянно пожал плечами, – ни один не вернулся. Более того, мы перестали чувствовать связь с ними, что в принципе невозможно! Все магистры, отправленные туда, входили в одну исследовательскую группу и были связаны несколькими надёжнейшими артефактами! Они просто не могли вот так вот взять и исчезнуть, причём все одновременно.

– И что ты сделал, когда это выяснилось? – заинтересовался я.

– Я попытался пройти сам и посмотреть, что случилось, – Верховный нахмурился, отчего его вытянутое лицо как никогда раньше стало похоже на морду грустной лошади, и я с трудом подавил неуместный смех. – Но я не смог пройти…

– В каком смысле? – а вот это было уже очень интересно. – С твоей-то силой?

– Вот именно, ваше величество! – горячо воскликнул он. – Я хотел выйти возле Ирмы, так как те места знаю немного лучше остальных, но портал не открылся. Вот просто взял и не открылся. И ни один другой тоже…

Как любопытно! Неужели кто-то смог заблокировать портальные колонны? До этого момента считалось, что это в принципе невозможно.

– И я решил, что будет правильным рассказать о происходящем вашему императорскому величеству…

Верховный продолжал что-то ещё блеять о том, как он рассчитывает на то, что я, весь такой сильный и мудрый, быстренько решу проблему с пропавшими магами и заблокированными колоннами.

А может, Каспер тоже где-то там и просто не может воспользоваться колонной? Хотя магу уровня Даргеро не слишком сложно открыть свой портал, тем более что Каспер наверняка взял с собой достаточное количество пирамидок. Нет, с его исчезновением всё явно гораздо сложнее.

Но ситуацию с колоннами вполне можно попробовать использовать в своих интересах. Нужно пробить блокировку, на это моих сил должно хватить, по идее. Вытащить хотя бы парочку магов, но не потому что они мне нужны, а потому что толпе иногда необходимо напоминать о том, что император сильнее всех их, включая Верховного магистра.

Чем не повод отправиться в сторону Франгая, не вызывая ничьих вопросов. В открытую спросить, разумеется, никто не рискнул бы, но могли заметить и молча сделать какие-нибудь не слишком подходящие выводы.

Нужно быть очень осторожным и внимательным, сейчас даже больше, чем раньше, потому как в воздухе всё отчётливее пахнет заговором. Понять бы ещё, откуда тянет сильнее: от Совета, от исчезнувшего «дружочка» Даргеро, от, чтоб её, сестрицы Элизабет или откуда-то ещё. Понять и придушить заговор в зародыше, причём так, чтобы все замерли от ужаса и ещё лет пятьсот не помышляли даже думать в этом направлении.

Но для начала – Франгай…

– Я услышал тебя, Верховный, – я придал лицу выражение уместной и слегка снисходительной обеспокоенности, – и решил заняться этим вопросом лично, ибо благополучие и спокойствие подданных – то, о чём я пекусь неустанно.

И ни к чему ему знать, что плевать я хотел на всех этих людишек, у которых одна задача – служить удовлетворению моих и только моих потребностей, какими бы они ни были.

– Благодарю вас, ваше величество! – согнулся в поклоне Верховный. – Я не смел даже надеяться на подобное…

Естественно, не смел! Если бы не личный интерес, я и не подумал бы тащиться в сторону Франгая или иного места, где пропали маги. Сколько их там в Совете? Десятка два? Те, кто только и ждут возможности войти в Совет, будут только рады четырём освободившимся местам.

– Ступай, – я величественно махнул рукой, и Верховный магистр, надменный и высокомерный в обычной жизни, угодливо кланяясь, поспешил покинуть приёмный зал.

– Кевин, – негромко произнёс я, и верный секретарь тут же появился из небольшой смежной комнатки, где обычно находился во время приёмов. – Подготовь мне вещи, на пару дней, не больше. Еда, артефакты, порталы, ну, ты сам знаешь. Хочу наведаться в Ирманскую обитель, посмотреть, не много ли монахини стали на себя брать. Как они посмели не пустить представителя Совета?! Думаю, я имею право на небольшой разговор с настоятельницей.

Ни к чему даже проверенному десятилетиями верной службы секретарю знать, куда я собираюсь направиться на самом деле. Пусть все считают, что в Ирму…

Глава 4

Каспер

– Так о чём ты задумался? – повторил он свой вопрос, глядя на меня исподлобья очень светлыми глазами, и я даже не удивился, заметив, что зрачки у него слегка вытянуты вертикально: не совсем как у зверя, но уже и не как у человека.

– О том, как причудливо порой судьба плетёт узор судьбы, – честно ответил я, не сомневаясь, что командор моментально почувствует ложь, и тогда я вполне могу разделить участь Хигена.

– Ты любишь красивые фразы?

В его голосе не было осуждения, лишь сдержанный интерес: так учёный рассматривает новый экземпляр насекомого, чтобы понять, стоит ли за ним понаблюдать или можно сразу наколоть на булавку и добавить в коллекцию. А может, просто прихлопнуть, чтобы не отвлекаться от действительно важных дел?

– Никогда над этим не задумывался, – я изо всех сил старался говорить спокойно, даже равнодушно, но ничего не мог с собой поделать: командор вызывал во мне непреодолимое желание оказаться от этого места и его обитателей как можно дальше. И боги с ним, с амулетом! Жил без второй половины столько лет, и ещё столько же проживу. Мне даже на путях мёртвых не было так жутко. Там было страшно, отвратительно, порой невыносимо, но даже под землёй среди мертвецов не было такого насквозь вымораживающего внутреннего холода, такой чуждости, если можно так сказать, как здесь, на этом как бы не существующем острове.

– Люди вообще редко над чем-либо всерьёз задумываются, – сообщил мне командор, и ноздри его чуть вздёрнутого носа затрепетали, ловя запах, – в этом одна из ваших главных проблем.

Меня так и подмывало спросить, кем тогда является он сам, но я и не подумал озвучивать свою мысль: наверняка это было бы ошибкой. Возможно – тотальной, со смертельным исходом.

– Спасибо, что согласились принять меня, – я решил, что сейчас не самое удачное время для философских диспутов, – мне сказа