В плену желаний

Глава 1 Захар

Захар ерзал в кресле. Оно бесило своей чрезмерной мягкостью, совершенно не подходящей для его взвинченной натуры. Он сверлил взглядом окно. За стеклом Киров медленно и неотвратимо погружался в осенние сумерки. Две тысячи пятнадцатый год. В кармане куртки жег бедро смартфон с приложением для металлоискателя, а в голове пульсировала карта заброшенных усадеб Вятской губернии.

– Ирина Валентиновна! – резко начал он, не в силах оторвать взгляд от болезненно-желтых кленов за окном. – Вы знаете Никандра с детства. Помните, каким он был?

Психолог, мамина подруга, сидела напротив. Ее кабинет в поликлинике казался невыносимым островком спокойствия в мире, который Захар воспринимал как одно сплошное, кричащее приключение, ожидающее своего часа.

– Ник? – Ирина Валентиновна улыбнулась уголками губ. – Всегда серьезный. Уже в пятом классе рассуждал словно взрослый.

Захар дернул головой, и в памяти вспыхнул образ: им с Ником тринадцать лет, душное лето, заброшенный сарай на окраине города. Он, Захар, уже тогда сходил с ума от зова неизведанного. А Никандр принес с собой пару хот-догов, фонарик, компас и планшет, куда методично, до скрежета зубовного, записывал «параметры экспедиции».

– Я его тогда уговорил исследовать старый дом на Пушкинской! – голос Захара сорвался на шепот, будто он снова стал тем напуганным мальчишкой. – Говорил, там клад спрятан! Целый день нас искали! Родители всю милицию на уши поставили!

Он помнил, как они сидели в полуразрушенном подвале, при беспрерывно мигающем свете фонарика, и Никандр, вместо того чтобы трястись от страха, объяснял ему виды плесени на стенах и как по расположению балок вычислить возраст постройки.

– Вечером нашли. Мне от отца ремня досталось! – Захар нервно усмехнулся. – А Никандру? Его отец лишь холодно посмотрел на него и отчеканил: «Если ты и вправду собираешься стать юристом, должен уметь оценивать риски. Ты их не оценил. Завтра будешь разбирать судебную практику по делам о нарушении границ частной собственности».

Ирина Валентиновна мягко покачала головой:

– И что же тебя так изводит сейчас, Захар? Ты закончил колледж, работаешь медбратом. У тебя есть квартира. Кажется, все стабильно.

– Стабильно?! – Захар резко развернулся к ней всем корпусом. – Ирина Валентиновна, я каждый день вижу одни и те же проклятые стены хирургии! Одних и тех же пациентов! Я знаю, каким будет мой завтрашний день, и послезавтрашний, и через год! Это же петля! А Никандр стал юристом в фирме отца. Ходит в костюмах, которые стоят как три мои зарплаты. Твердит о налогах, договорах, прецедентах!

Он замолчал, судорожно глотая воздух.

– Мы выросли. Но я все тот же! Все так же хочу, – он отчаянно взмахнул руками, – приключений! Настоящих! Не тех, что в компьютерных играх! А он стал таким взрослым. Правильным. Скучным до тошноты!

– И ты хочешь его изменить? – спросила психолог.

– Нет! – выкрикнул Захар так быстро, что сам испугался. – Я хочу, чтобы он вспомнил! Вспомнил, каково это – чувствовать, что мир огромен и полон тайн! Я таскаю его по всем своим авантюрам. В прошлом месяце мы ездили в заброшенную усадьбу под Слободским. У меня новый металлоискатель, современный! Ищем клады! А он стоит рядом, смотрит на часы и бубнит: «Захар, у меня завтра совещание в девять. И ты нарушаешь три статьи об охране объектов культурного наследия».

Захар шумно выдохнул, снова уставившись в окно. Улицы зажигали фонари.

– Я не понимаю, как можно так жить! Работать, чтобы зарабатывать, тратить, и снова работать, работать! Все деньги мира не соберешь! А жизнь – она одна! И она проходит! Сижу я на дежурстве ночью, смотрю на звезды в окно и думаю: где-то там есть места, где никто не был! Тайны, которые ждут! А мы здесь, в своих клетках!

Он умолк. В кабинете повисла звенящая тишина, только назойливо тикали часы на стене.

– Что ты хочешь от меня, Захар? – спросила Ирина Валентиновна. – Совета?

– Да! – Он посмотрел на нее в упор, почти с мольбой. – Как ему объяснить? Как сделать так, чтобы он увидел, чтобы он почувствовал?! Или мне отпустить его? Оставить в его мире костюмов и договоров?

Психолог задумалась, нервно перебирая бумаги на столе.

– Люди меняются, Захар. Но сердце помнит все. Даже то, что ум пытается забыть. Может быть, твой друг не стал другим. Может быть, он намеренно спрятался.

Захар вскинул брови:

– Спрятался? От чего?

– От себя. От того мальчика, который верил, что в старом доме на Пушкинской действительно может быть клад.

За окном пронеслась стая птиц, темные силуэты на фоне багряного, как рана, заката.

– Что же мне делать? – прошептал Захар.

– Расскажи ему историю, – сказала Ирина Валентиновна. – Не про клады. Про тот день в детстве. Про то, как вы сидели в подвале. Про то, что ты чувствовал. И спроси, что чувствовал он.

Захар кивнул, резко вставая. В кармане истерично зазвонил телефон. Он взглянул на экран – Никандр.

– Извините, Ирина Валентиновна, мне пора! Спасибо!

– Удачи, Захар. И будь осторожен. Иногда, когда мы ищем сокровища, мы находим совсем не то, что ожидали.

Он выскочил в коридор, прижал телефон к уху:

– Ник, привет! Что там стряслось?

Голос Никандра звучал загадочно – сдержанно.

– Захар, ты где? Мне нужно тебе кое-что показать.

– Что такое? Опять нашел какую-то статью про мои нарушения?!

– Нет! – Пауза была мучительной. – Я нашел кое-что в архивах отца. Старое дело про один дом в Вятском уезде. Там очень странная легенда.

Захар замер посреди коридора как вкопанный. Сердце забилось бешено.

– Какую легенду?!

– Про усадьбу, в которой замуровали клад.

Голос Никандра дрогнул. И в этой дрожи Захар услышал то, чего не слышал годами – отзвук того мальчика, который верил в тайны!

– Где встречаемся?! – выдохнул Захар, уже срываясь к выходу.

– У меня в офисе. Приезжай быстрее. И, Захар…

– Что?!

– Возьми свой металлоискатель.

Связь оборвалась. Захар стоял у дверей поликлиники, глядя на темнеющее небо. Где-то там, в осенней ночи, ждала старая легенда! И его друг, скучный юрист в дорогом костюме, только что произнес слова, которые Захар ждал много лет!

Он улыбнулся, почувствовав знакомый, сводящий с ума трепет. Приключение начиналось! И на этот раз – для них обоих!