Укрощение гнева. Распознай первые признаки гнева и остуди его

Гнев имеет огромную цену. Импульс, который в тот момент казался таким правильным, таким оправданным, в спокойные часы становится еще одним источником вины и сожаления. То, что казалось столь достойным осуждения, проходит. Остаются шрамы, боль и отчуждение.

Если вы часто злитесь, это может отразиться на всех ваших взаимоотношениях. Брак может превратиться в минное поле. Расстояние увеличивается. Стены становятся толще. Дети могут стать ожесточенными, сопротивляться, испытывать глубокое чувство собственной никчемности. Коллеги могут отталкивать или саботировать вас, начальство станет критичным. В отношениях с некоторыми друзьями может появиться озлобленность.

Гнев влияет на ваше здоровье. Двадцатипятилетнее исследование студентов-юристов, прошедших тест на определение уровня враждебности, выявило поразительный факт. Двадцать процентов студентов, набравших наибольшее количество баллов по шкале враждебности, умерли, по сравнению со смертностью всего в пять процентов среди студентов, набравших наименьшее количество баллов по тому же тесту (New York Times, 1989). Частый гнев вредит вашему организму и повышает смертность практически от всех причин.

Когда гнев причиняет боль

Эта книга для тех людей, кто обеспокоен своим гневом, кто устал от эмоциональных и физических страданий, которые наносит гнев. Она для тех, кто хочет, чтобы в их отношениях было как можно меньше гнева, кто ищет другие способы выражения своих потребностей и решения проблем.

Это книга для самопомощи: вам предстоит большая работа. Вы не сможете добиться контроля над гневом, не поняв и не применив на практике важнейшие навыки совладания с собой. Пассивное чтение текста разочарует. В вашей жизни ничего не изменится.

Реальных изменений в вашем переживании и выражении гнева можно добиться, только выполняя упражнения, пробуя техники и ежедневно практикуя новые навыки. Независимо от того, чему вы учитесь – снижению стресса или системе управления мыслями, вызывающими гнев, книга поможет только в том случае, если вы освоите каждый шаг, а затем примените полученные знания к реальным событиям в своей жизни.

Работа оправдает себя. Навыки, которые вы приобретете в этой книге, помогут вам добиться таких важных преимуществ:

1. Способность контролировать разрушительный выплеск гнева. Возможность защитить и восстановить те отношения, которые были испорчены в результате выплескивания гнева в прошлом.

2. Снижение частоты и интенсивности вашей физиологической реакции гнева. Существует множество научных данных о том, что гнев вредит вашему здоровью (см. главу 3). Чем реже вы испытываете гнев, тем дольше вы живете.

3. Изменение убеждений, предположений и взглядов, которые вызывают хронический гнев. По мере того как вы научитесь перестраивать свои мысли, вызывающие гнев, вы увидите, что вас расстраивает все меньше и меньше вещей.

4. Выявление стрессов и потребностей, которые лежат в основе вашего гнева. Когда вы четко и ясно понимаете реальную проблему, вы можете перейти от гнева к принятию решения.

5. Способность эффективно справляться со стрессом. Вместо того чтобы взрываться, когда стресс превышает ваш порог переносимости, вы сможете использовать специальные инструменты релаксации.

6. Более эффективное удовлетворение своих потребностей. Гнев порождает сопротивление и обиду у других людей. Вы можете получить краткосрочное сотрудничество. Но в долгосрочной перспективе ваши потребности будут игнорироваться и вас будут избегать. Инструменты решения проблем и общения помогут вам получить желаемый результат без гнева.

Когда гнев в помощь

Несмотря на все свои отрицательные стороны, чувство злости может быть адаптивным – то есть помогающим приспособиться к происходящему, справиться с возникающими проблемами. Злоба – сигнал, предупреждающий о неблагополучии. Точно так же как боль информирует нас о грозящей опасности (и мы отдергиваем руку от горячей плиты), гнев свидетельствует о возникновении угрозы психологической травмы. Агрессивность придает человеку новые силы, когда необходимо справиться с эмоциональной или физической опасностью.

Пожалуй, самая очевидная ситуация, в которой гнев может быть полезен, – это физическая угроза или реальное нападение. Гнев может мобилизовать вас на защиту или бегство.

1. Несколько лет назад Айрис, женщина средних лет, живущая в Нью-Йорке, возвращаясь в одиночестве домой, внезапно услышала сзади шаги неизвестного. Конечно, она испугалась. Но в следующий момент страх сменился яростью: «Как, мне уготована роль жертвы?!» Она замедлила шаг. И когда незнакомец приблизился, она обернулась и закричала изо всех сил: «Убирайся, сукин сын, или я убью тебя!» Ее преследователь позорно сбежал.

2. Гнев может быть адаптивным, когда нарушаются ваши личные границы. Такое нарушение может принимать самые разнообразные формы. Так, начальник часто просил Сэлли принести ему в кабинет кофе, хотя это и не входило в ее прямые должностные обязанности. А шеф Джима рассчитывал, что тот будет каждый день работать сверхурочно без дополнительной оплаты. Нарушать личностные границы могут родственники или друзья, которые заходят к вам без предварительного звонка; сосед, постоянно одалживающий у вас инструменты; партнер, когда он настаивает на неприемлемом для вас сексуальном поведении.

В личной жизни охватившее вас раздражение порой дает силы воспротивиться содержащим угрозу требованиям близких. Не стоит злиться и вести себя агрессивно по отношению к начальству, но можно научиться уверенности и настойчивости в отношениях с ним.

3. Многие люди с трудом справляются с задачей отстранения и обособления. В семейной жизни – с проблемой отъединения и обособления. Иные дети почти всю свою жизнь проводят в тени бесцеремонно-навязчивых или оскорбляющих их родителей. И даже когда взрослый сын или дочь, кажется, обрели свободу, обзаведясь собственной семьей, родительское вторжение в их жизнь не прекращается.

В таком положении находилась и Пенни. Когда они с мужем и новорожденным ребенком перебрались жить на Восточное побережье, она посчитала, что расстояние гарантирует им независимость от родителей. Но не тут-то было. Мать Пенни регулярно подолгу гостила у молодых, «выдавая» критические наставления и чувствуя себя в доме дочери полновластной хозяйкой. Наконец Пенни по совету мужа рискнула пойти наперекор матери. Нет, она не кричала и не вопила. Но злость, которую Пенни сумела держать под контролем, позволила ей недвусмысленно выразить всю силу желания жить своей жизнью. Мать почувствовала себя оскорбленной, негодуя на бессердечие и неблагодарность дочери. Однако со временем она научилась воспринимать дочь как самостоятельную независимую личность.

Юные всегда находятся в поиске себя, что создает немало проблем. Ричард был хорошим мальчиком. Но в старших классах он начал, как говорится, «выступать не по делу», высказывая свое мнение по поводу, а чаще без оного. Парень открыто критиковал президента, пренебрежительно высказывался о капитализме, а когда его родители-республиканцы пробовали возразить, реакцией было угрюмое подчинение. Спустя некоторое время злость подвигла его на более решительные действия. Ричард заявил родителям: «Я имею право на свои собственные убеждения. Прекратите на меня давить или я объявлю вам “холодную войну”». И тогда потрясенные родители решили предоставить ему больше свободы.

Крис и Сэнди любили друг друга. После головокружительного периода ухаживания они стали жить месте. Через пару недель Крис понял, что угодил в ловушку. Сэнди требовала к себе все больше внимания, не отпуская его ни на шаг. Спустя некоторое время Крис почувствовал себя вконец опустошенным. Он был настолько взбешен, что решил жестко ограничить свои семейные отношения – каждый из супругов стал жить своими проблемами. Вначале самостоятельность стала спасением, но в итоге отношения супругов перестали развиваться, пока совсем не угасли.

4. Одна из самых серьезных проблем – сексуальное или физическое насилие, которому подвергаются дети. Сексуальные домогательства, от кого бы они ни исходили – от отца ли, дедушки, сестры, брата или соседа, – поистине опустошающий душу ребенка опыт. Столь же разрушительно влияет на малышей физическое насилие и беспрерывные словесные оскорбления. Дети, испытавшие подобное жестокое обращение, получают глубокую психическую травму, и даже в зрелые годы носят в душе глубокую обиду и злость.

Для того чтобы жертвы насилия почувствовали облегчение, необходимо высвободить наружу как можно больше вытесненных в подсознание тяжелых детских впечатлений и переживаний, постараться осмыслить их. Поначалу будет очень тяжело. Человек ощущает боль и унижение, заново переживает несправедливость того, что с ним когда-то произошло. На него наваливается сильнейшая тоска и острое переживание горя. Здесь для характеристики возникающей злости вполне уместно использовать слова: «законная», «обоснованная» или «адекватная»…

Для людей, переживших в детстве насилие, основным условием восстановления душевного равновесия является корректировка болезненных чувств в больничных условиях.

5. Гнев позволяет преодолеть боязнь отстаивать свои интересы. Многие люди думают, что не имеют права требовать того, чего они хотят. Они считают, что не заслужили счастья. Без мобилизующего влияния злости они никогда не наберутся храбрости разобраться в том, чего же они действительно хотят.

Вот, например, случай с Сэнди. Она всегда была в тени, с самого детства. Родители постоянно внушали дочери мысль, что она ничего собой не представляет. Девчушка постоянно слышала: «Твоей сестре нужно поставить пластинку на зубы, ведь она собирается играть в школьном театре. У тебя с зубами все в порядке. Правда, они слегка кривоваты, но это нестрашно». «Мы отправляем твоего брата учиться в колледж, у него светлая голова. А ты поработаешь, пока не выйдешь замуж». Настал момент, когда терпеть пренебрежение со стороны родителей стало невозможно. Гнев помог Сэнди выступить против родителей, придал ей силы, оказал необходимую поддержку. Она громко заявила, что больше не собирается играть вторые роли, с Золушкой покончено навсегда. После ее бунта кое-что стало меняться: мама попросила у дочери прощения, а отец взялся оплачивать ее обучение в колледже.

Как пользоваться нашей книгой

Итак, злость может выполнять функции защиты целостности нашего «Я», но слишком уж часто она является инструментом разрушения и насилия. Хроническая раздражительность не делает нас сильнее и не дает ощущения безопасности. Наоборот: она ослабляет. Она провоцирует атаки и нападки на вас окружающих.

Есть два вида злости: на себя и на других. Гнев по отношению к самому себе приводит к депрессии и разрушает вашу самооценку. В этой книге мы не будем касаться данного вида раздражения. Вы можете прочесть о нем в книге «Самооценка. Проверенная программа когнетивных техник для улучшения вашего самоуважения» (Маккей и Фэннинг, 1986), в которой описана необходимая поведенческая терапия.

Эта книга посвящена гневу, направленному на других. Независимо от того, склонны ли вы выплескивать свои чувства (гнев наружу) или молча переживать (гнев внутри), вы найдете здесь помощь.

Главы со 2 по 5 содержат основную информацию о том, что такое гнев, а также что он представляет из себя в физиологическом и межличностном плане. Глава 6 показывает, что гнев – это всегда выбор. Вы можете контролировать гнев, управляя своими мыслями, которые вызывают этот гнев. В главе 7 рассматривается вопрос ответственности. Для человека, испытывающего гнев, ответственность за боль всегда несет кто-то другой. Контроль над гневом означает принятие на себя ответственности за все, что вас тревожит, ранит или расстраивает. Главы с 8 по 17 – это главы, посвященные формированию навыков. Очень важно не просто читать, а использовать информацию, содержащуюся в этих главах. Выполняйте упражнения, пробуйте техники, выясняйте, что работает лучше. В главе 18 речь пойдет о ярости на дорогах, которая стала важной проблемой в управлении гневом по всей стране. Главы 19 и 20 посвящены особым проблемам гнева на детей и супругов. Глава 20 была разработана как самостоятельный компонент программы лечения супружеского насилия. С этой целью ключевые стратегии, подробно описанные в предыдущих главах, обобщены в разделе, посвященном контролю над гневом. Для профессионалов в приложении приводится протокол ведения репетиционных групп по выбору ответа.

Ваш дневник гнева

Ведение дневника гнева – рекомендуемая часть работы с этой книгой. Периодически будет предложено наблюдать и записывать конкретные моменты вашего гнева. Например, мы попросим вас отслеживать паттерны хронического напряжения в вашем теле, физиологическую реакцию на гнев и мысли, провоцирующие гнев. Вы будете отслеживать наиболее частые цели вашего гнева. Замечать и записывать образы и сцены, которые больше всего вас раздражают.

Дневник важен, потому что позволяет применить книгу к вашей конкретной ситуации. Вместо того чтобы просто читать о стрессе, вы будете исследовать закономерности напряжения в своем собственном теле. Вместо усвоения абстракций и концепций вы узнаете о своих собственных мыслях-триггерах и образах, вызывающих гнев.

Контроль над чувством гнева и раздражения – активный процесс. Пришло время действий! Купите блокнот, положите туда, откуда его легко достать (скажем, на тумбочку рядом с кроватью). С сегодняшнего дня и все то время, пока вы будете работать с книгой, отмечайте следующее:

1. Сколько раз за последние 24 часа вы испытывали чувство злости?

2. Как велико было у вас возбуждение на пике гнева? Для оценки его величины используйте шкалу с градацией от 1 до 10 баллов. Минимальное возбуждение будет соответствовать оценке 1, а наиболее сильное раздражение, когда-либо испытанное вами в жизни, – 10 баллам.

3. Насколько агрессивно вы вели себя «в высшей точке» злости. Снова используйте 10-балльную шкалу, где минимальной агрессии будет соответствовать 1 балл, а максимальной, какую вы когда-либо проявляли в своей жизни, – 10 баллов.

Образец типичной записи:

4 декабря. 4 раза. Возбуждение 6. Агрессия 2.

5 декабря. 3 раза. Возбуждение 7. Агрессия 5.

Отслеживая проявления гнева, вы сможете узнать о себе очень многое. Кроме того, получите возможность выразить свой прогресс в числовых показателях. Неделю за неделей вы будете наблюдать за происходящими изменениями – уменьшением частоты и интенсивности приступов ярости. Ваши успехи стимулируют ваши усилия!

Гнев, «горячий пылкий конь» (Шекспир), одновременно и восхвалялся, и осуждался, но в основном понимали его неправильно. Является ли он «сухожилием души» (Томас Фуллер, «Of Anger») или тем, что «покоится в груди глупцов» (Екклесиаст), гнев был предметом спекуляций и обсуждений с начала времен.

Бывало ли так, что вы злитесь, а ваш друг уговаривает выбросить из головы все проблемы? Советовал ли вам врач не держать в себе тягостные чувства? Или, может быть, в вас скопилось столько гнева, что, если тем или иным способом не «выпустить пар», вы того и гляди взорветесь? Нам всем знакомы подобные ситуации. Однако расхожие представления о злости, распространенные даже среди профессионалов-психологов, на поверку оказываются ложными. В этой главе мы рассмотрим четыре основных мифа о гневе и расскажем о некоторых исследованиях, которые сегодня раскрывают правду.

Миф 1: гнев – результат биохимических реакций в организме.

Миф 2: злость и агрессия – инстинктивные проявления.

Миф 3: фрустрация вызывает агрессию.

Миф 4: полезно «выпустить пар».

Каждый из мифов основан на предположении, что злость и агрессия – необходимые проявления человеческой натуры, эти мифы делают гнев чем-то неизбежным. В результате возникла эпоха в истории психологии, когда выражение гнева стало поощряться. Людей стали считать по природе своей гневными. Им говорят, что выражение гнева, выпуск его наружу – это королевский путь к психическому здоровью.

Правда, однако, в том, что гнев редко бывает неизбежным и почти никогда – необходимым. Но мы забегаем вперед. Сначала подробно обсудим распространенные мифы о гневе – один за другим.

Миф 1: гнев – результат биохимических реакций

Широко распространено мнение (особенно среди ученых, интересы которых сосредоточены на стыке биологии и медицины), что гнев – прежде всего биохимический процесс. В качестве причины возникновения рассматриваются гормональные сдвиги или процессы в лимбической системе (то есть в гипоталамусе и миндалевидном теле).

Гнев и гормоны

Некоторые исследователи связывают гормон пролактин (который стимулирует выработку материнского молока) с высоким уровнем гнева. Келлнер и др. (1984) обнаружили, что у женщин с гиперпролактинемической аменорреей (состояние, характеризующееся повышенным уровнем пролактина в крови и отсутствием менструаций) показатели враждебности были выше, чем у женщин с нормальным уровнем пролактина. Когда женщины с гиперпролактинемией принимали препарат, снижающий уровень пролактина, наблюдалось значительное и постепенное снижение враждебности. В другом исследовании женщины в послеродовом периоде с высоким уровнем пролактина были значительно более враждебными, чем контрольная группа, и такими же враждебными, как женщины с гиперпролактинемией.

Тестостерон также был связан с враждебностью. Скарамелла и Браун (1978) обнаружили, что тестостерон коррелирует с агрессивным поведением. Коннер (1962) обнаружил, что раньше других в тюрьму попадают мужчины с высоким уровнем тестостерона. Однако было установлено, что на уровень тестостерона также влияет окружающая среда. Когда обезьяну вводили в клетку с соперничающими самцами, Коннер отметил, что у новичка наблюдалось быстрое падение уровня тестостерона в плазме. С другой стороны, когда самца помещали в клетку с самками в период течки, уровень тестостерона резко повышался.

Норэпинефрин[1] уже давно связывают с гневом. Фридман и др. (1960) сообщили, что агрессивные и враждебные люди выделяли больше норэпинефрина, чем пассивные и тревожные. Однако есть проблема «курица или яйцо». Неясно, является ли выделение норэпинефрина продуктом гнева, или испытуемые были гневливыми, потому что в их организме был повышен уровень норэпинефрина.

Несомненно, гормоны связаны с эмоциями. Но хотя физиологическое возбуждение может быть необходимым компонентом любой эмоциональной реакции, само по себе оно, как правило, не может заставить вас злиться. Вторым, не менее важным, компонентом является ваше когнитивное осознание и интерпретация события или ситуации, вызвавшей эмоции.

Работа Стэнли Шахтера наилучшим образом продемонстрировала важность когнитивной точки зрения. Основываясь на исследованиях Маранона (1924), Шахтер предложил «двухфакторную» теорию эмоций. Согласно этой теории, обозначение (или атрибуция) эмоции основано на физиологических изменениях и когнитивной интерпретации этих изменений.

В классической серии экспериментов, исследующих эту точку зрения (Schachter and Singer, 1962), испытуемые получали, как им казалось, витаминные инъекции. На самом деле это были инъекции адреналина. Одной группе испытуемых сказали, что «витамин» вызовет определенные побочные эффекты, такие как учащенное сердцебиение и тремор (которые являются реальными побочными эффектами адреналина). Другим группам сказали, что никаких побочных эффектов не будет или они не ассоциируются с адреналином.

В ожидании «проверки зрения» каждый испытуемый сидел в комнате с другим человеком, который на самом деле был сообщником экспериментаторов. В одних случаях «истукан» выглядел эйфоричным и глупым, бросал бумажные самолетики, смеялся и играл с обручем. В других случаях «истукан» вел себя раздраженно и сердито, в итоге порвав анкету, которую должен был заполнить.

Цель исследования состояла в том, чтобы выяснить, будут ли испытуемые в этих различных экспериментальных условиях присваивать физиологическим ощущениям, вызванным адреналином, различные эмоциональные ярлыки. Основной результат показал, что участники, не ожидавшие возбуждения от адреналина и не имевшие объяснения своим физиологическим изменениям, склонны были использовать эмоции, демонстрируемые подсадным участником, как ярлык для собственных чувств. Они тоже выражали эйфорию или гнев – в зависимости от модели, предложенной подсадным. Напротив, участники, которых заранее предупредили о побочных эффектах, с меньшей вероятностью разделяли эмоции подсадного.

Многие другие эксперименты (Schachter 1971) подтверждают идею о том, что когниции имеют тенденцию преобладать над эффектом сильного возбуждения. Специалист по гневу Рэй Розенман (1985) пришел к выводу, что «в первую очередь восприятие события определяет эмоциональную реакцию и, следовательно, психофизиологические последствия. Гнев – это когнитивная реакция, связанная с личной оценкой и интерпретацией».

Кэрол Теврис, автор фундаментальной книги «Anger – The Misunderstood Emotion», согласна с тем, что гормонального возбуждения недостаточно для возникновения эмоций. «Необходим психологический компонент, прежде чем теплота превращается во враждебность, неуверенность – в страх, общий дистресс – в депрессию или ярость. Адреналин не становится гормоном гнева, пока не будет связан с провокацией, восприятием несправедливости или какой-то интерпретацией событий» (Tavris, 1982).

Злость и лимбическая система

Неврологи считают, что искаженным, несдержанным поведением человека «заведует» лимбическая система мозга, расположенная в самой его древней части и включающей в себя, помимо прочего, миндалевидное тело и гипоталамус. Главным «виновником» агрессивного поведения, по мнению ученых, является миндалевидное тело.

Эллиот (1976) считал, что при мозговых нарушениях, затрагивающих лимбическую систему, может наблюдаться так называемый синдром бесконтрольности. Автор утверждает, что синдром является «важной причиной избиения жены и детей, беспочвенных оскорблений, немотивированных убийств, нанесения повреждений самому себе, агрессивного поведения за рулем, несчастливой семейной жизни, разводов» и т. д. Имеется множество клинических примеров того, как синдром бесконтрольности проявлялся в разных формах жестокого поведения, сексуального насилия и в безрассудных поступках. По-видимому, данный синдром наблюдался и в трагическом случае Чарльза Уитмена[2], «техасского снайпера», убившего семнадцать человек. После его смерти вскрытие обнаружило опухоль размером с грецкий орех в области миндалевидного тела.

Хотя лимбическую систему, и особенно миндалевидное тело, связывают с агрессией, Роузенмен (1985) полагает, что данное отношение не прямолинейно: «Существование миндалевидного тела не обязательно говорит о том, что в мозгу запрограммирован инстинкт агрессии. Стимуляция миндалевидного тела у животного не приводит к враждебности до тех пор, пока его предварительно не обучат агрессивному поведению. Более того, такая стимуляция у людей чаще всего вызывает тревогу, депрессию, испуг и ужас…»

С этим мнением соглашаются и другие ученые. Дэшнер указывает на то, что миндалевидное тело всякий раз оценивает поступающие стимулы по их потенциалу: угрожают они жизни или способствуют ее поддержанию.

И по-видимому, именно примитивные оценки «хорошо—плохо» контролируют доступ «программ злости» в гипоталамус.

К счастью, поступающие стимулы предварительно оцениваются теми участками полушарий головного мозга, которые специализируются на зрительно-моторных связях, звуках и т. п. То есть миндалевидное тело выносит суждения о стимулах, которые уже были отфильтрованы другими участками мозга, в которых они регистрируются, сравниваются с хранящимся в памяти прошлым опытом, оценками и ожиданиями и получают соответствующую интерпретацию. Очевидно, что такая предварительная оценка «экранирует» мозг от внешнего мира; служит регулятором реакций злости (Deschner, 1984).

Миф 2: злость и агрессия – инстинктивные проявления

Идея о том, что люди наделены базовым инстинктом агрессии, получила квазинаучную поддержку в работах Рэймонда Дарта. Его анализ находок в южноафриканских пещерах, особенно в Макапансгате, привел его к яркому описанию ранних предков человека.

Предки человека отличались от современных обезьян тем, что были закоренелыми убийцами: плотоядными существами, которые силой захватывали живую добычу, избивали ее до смерти, разрывали изувеченные тела, расчленяли, утоляя свою жажду горячей кровью [своих] жертв (Quoted in Leakey, 1981).

Изучая окаменелости австралопитеков, найденные в пещерах, Дэрт обнаружил следы несомненного насилия. В опубликованном в 1953 году очерке он обобщил свои взгляды на происхождение человека: «Забрызганные кровью архивы человеческой истории со времен шумеров до недавних зверств Второй мировой войны созвучны универсализму раннего каннибализма… Каинова печать разъединяет человека и его антропологических родственников по признаку питания и роднит первого скорее с хищниками».

Выводы Дэрта были расширены его последователем Робертом Адри в книгах «African Genesis» и «The Territorial Imperative». Яркие описания, изобилующие изображениями плотоядных хищников и каннибализма, послужили развитию идеи о том, что человек не может избавиться от своих агрессивных инстинктов, он является «…хищником, наделенным инстинктом убивать при помощи оружия».

Современная наука опровергает положения, на которых основывались Дэрт и Арди, описывая наше кровавое прошлое. Боб Брэйн, сотрудник Трансваальского музея в Претории, обнаружил окаменелости, захороненные на дне глубокой пещеры под 30-метровым слоем земли. Под его тяжестью останки гоминидов выровнялись и разрушились. Если рядом с черепом случайно лежал какой-нибудь камень, то под тяжестью слоя земли он мог просто вдавиться в кости, вызвав их перелом от сдавливания, внешне похожий на следы смертельного удара по голове.

Доводы Брэйна подтверждают и результаты «эксперимента природы», когда в готтентотской деревне было обнаружено большое количество фрагментов костей коз. Козлятина в Южной Африке была основным продуктом питания, а отбросы шли на корм собакам. Когда ученый собрал и рассортировал найденные кости, он обнаружил, что сохранилась только лишь наиболее толстая и устойчивая к внешним воздействиям часть скелета коз. Коллекция костей поразительно напоминала аналогичную находку в местечке Макапансгат. В настоящее время считают, что окаменелости, которые Дэрт определил как оружие, вероятнее всего представляют собой отбросы, оставшиеся после собачьих «трапез».

Одним из наиболее известных сторонников эволюционного обоснования человеческой агрессии был Конрад Лоренц. Автор известной книги «Агрессия, или так называемое Зло», связывает агрессивность, присущую человеку, с универсальным «инстинктом территории», хорошо изученным в биологии. В животном мире территории обитания разграничиваются и осваиваются с помощью ритуальных проявлений агрессии. Согласно Лоренцу, наши предки вооружились и превратили ритуалы в кровавую схватку, драматизм которой усиливался благодаря изначальной склонности человека к убийству.

Ученые школы Лоренца утверждают: агрессия – основа механизма выживания животных на данной территории, она подогревается постоянной необходимостью внешнего выражения. Согласно Лоренцу, враждебность может разрядиться вовне под действием определенного стимула, как, например, угроза, исходящая от другого животного. Но если таковая отсутствует, внутреннее напряжение, создаваемое врожденной агрессией, в конце концов достигает «критической точки» и прорывается спонтанно. Очевидно, что теория биологических факторов может использоваться для объяснения многих явлений – от семейных стычек до ядерной войны!

Антрополог Ричард Лики (1981) не согласен с теорией Лоренца. Прежде всего, считает он, привязанность животных к определенной территории обуславливается защитой ресурсов или фактором репродуктивности. И бои колюшек, и утренняя какофония гиббонов – заявление своих прав на территорию. Чужаков встречают ритуальным сопротивлением, и таким сугубо биологическим образом, без причинения физического вреда побеждает более приспособленный.

По сути, биологически формы «агрессии» – не что иное, как проявления конкурентной борьбы, а не физическое насилие. Биологическое преимущество такого поведения очевидно. Вид, который решает конфликты с помощью насилия, снижает свою общую приспособленность к выживанию в и без того сложной среде. Этот факт глубоко укоренен в природе выживания, и эволюционный успех зависит от него. Животное, неспособное сдерживать свою жажду убийства, ставит себя и свой вид в невыгодное эволюционное положение.

Наши предки, вероятно, жили небольшими группами, состоящими из близких родственников. Соседние племена, по-видимому, также были между собой в кровном родстве. Любой акт убийства, скорее всего, затрагивал кого-то, кто был родственником убийцы. А поскольку эволюционный успех требует производства как можно большего числа потомков, врожденная неконтролируемая агрессивность обрекла бы человеческий вид на вымирание.

Залог успешной эволюции – скорее кооперация, а не конфликт, тем более вооруженный. Даже у приматов наиболее воинственным является ритуальный процесс, способствующий сохранению вида. Возможно, что эволюция гомо сапиенс является следствием способности к кооперации в группах, в отличие от других протогоминидов.

Лики пришел к выводу о том, что привязанность к своей территории и агрессия не являются универсальными инстинктами. К борьбе за территорию вынуждал недостаток пищи или брачных партнеров. В результате самый слабый не получал доступа к безопасной территории, где были пища и партнеры, и погибал в соответствии с жестоким законом естественного отбора: «выживают сильнейшие».

В 1986 году двадцать видных ученых собрались в Севилье, в Испании. Психологи, нейрофизиологи и этнологи из двенадцати стран. Участники конференции пришли к важному выводу: научных доказательств того, что врожденная агрессивность и воинственность присуща людям, не существует. «Севильская декларация»[3] поддержана Американской психологической ассоциацией и известна большинству ученых. Представление о ней дают следующие выдержки (Psychology Today, June 1988):

1. Мнение о том, что мы унаследовали от животных предков стремление воевать, не корректно с научной точки зрения. Войны – феномен специфически человеческий, у животных он не наблюдается. Война биологически возможна, но не является неизбежной.

2. Некорректно утверждать, что война или иное другое агрессивное поведение генетически запрограммировано в природе человека. За исключением редких видов патологии, предрасположенность к насилию не является генетически обусловленной.

3. Некорректно суждение, что основным направлением эволюции человека был отбор в пользу агрессивного поведения. Во всех хорошо изученных видах социальный статус достигается через способность к сотрудничеству, а не через агрессию.

4. Некорректно считать, что мозг человека «запрограммирован на насилие». Несмотря на то что для осуществления насилия у человека имеется нейронный аппарат, в его нейрофизиологической организации нет ничего, что понуждало бы к насилию.

Группа пришла к выводу, что «биология не обрекает человечество на войну и что человечество может быть освобождено от оков биологического пессимизма. Насилие не заложено ни в нашем эволюционном наследии, ни в наших генах».

Миф 3: причина агрессии – фрустрация

Фрейд считал, что индивидуум рождается с инстинктом агрессивности. Он же утверждал, что если инстинктивные побуждения заблокированы или фрустрированы, они приводят к агрессивным выходкам. Если на объект, вызвавший наш гнев, нападать небезопасно, происходит смещение агрессии. Так, ребенок может перенаправить агрессию, направленную на родителей, на ссору с братом или сестрой или нагрубив учителю.

В 1939 году Доллард и другие ученые выдвинули гипотезу фрустрации-агрессии. Они считали, что «агрессия всегда является следствием фрустрации». Их предположение заключалось в следующем: агрессивное поведение всегда означает наличие фрустрации. И наоборот, присутствие фрустрации всегда вызывает ту или иную форму агрессии. Существует множество доказательств, свидетельствующих в пользу данной гипотезы, но ее правомерность требует тщательного анализа.

Действительно, фрустрация может приводить к агрессии. Однако анализ развития различных народов Земли свидетельствует, что этот перенос ни в коем случае не является обязательным. Например, представители народности квома в Новой Гвинее могут ответить на фрустрацию подчинением, зависимостью, избеганием или злостью (Whitting, 1941). Балийцы также не реагируют на фрустрацию гневом (Bateson, 1941). Более распространенной реакцией балийского мужчины является уход от любого контакта и отказ от пищи и воды на несколько дней. Семай (племя сеной) известны своей злобивостью (Dentan, 1968). Детей у семай учат справляться с фрустрацией, используя свои сны для поиска альтернативных решений.

В нашей культуре также можно найти альтернативные ответы на фрустрацию. Когда автомат с кофе «глотает» монеты, некоторые люди колотят по нему кулаками и ругаются. Другие же просто направляют запрос в компанию, чтобы та вернула им деньги.

Вторая часть гипотезы, утверждающая, что фрустрация обязательно предшествует агрессии, также вызывает сомнения. Вспомните хотя бы о хладнокровных наемных убийцах или о детях, насмотревшихся телефильмов и имитирующих насилие, чтобы убедиться в слабости данной посылки.

Конечно, фрустрация связана с проявлениями гнева, но здесь присутствует и оценочный фактор, человеческие суждения. Фрустрация появляется только тогда, когда не исполняются определенные ожидания и человек переживает разочарование. Но фрустрированный человек не будет вести себя агрессивно до тех пор, пока для демонстрации враждебности не представится подходящая ситуация. Где бы то ни было – на поле боя или в семейной ссоре, агрессия проявляется только тогда, когда человек считает ее уместной или приемлемой для сложившихся обстоятельств.

Стоит упомянуть о том, что в 1941 году Нил Миллер видоизменил гипотезу фрустрации. Он утверждал, что фрустрация дает толчок разнообразным формам поведения, и агрессия является лишь одной из них. Его более реалистичная теория явно уступала первоначальной гипотезе в яркости и не получила широкого признания.

Многие люди прибегают к мифу «фрустрация вызывает агрессию» для объяснения и оправдания своей злости. Ведь если именно фрустрация вызывает гнев и агрессию, то враждебность появляется автоматически и ее невозможно контролировать. Данный миф формирует убеждение, согласно которому у человека в подобных обстоятельствах якобы просто нет иного выхода.

Когда случаются неприятности, мы, естественно, сердимся из-за того, что наши потребности не удовлетворяются. На самом же деле злость – только один из возможных способов реакции на обстоятельства, когда наши потребности заблокированы.

Миф 4. Полезно «выпустить пар»

Многие недоразумения по поводу агрессии берут начало из трудов Фрейда и его последователей. Для описания своего взгляда на психологические процессы Фрейд использовал большое количество метафор. Он считал их весьма полезными для лучшего понимания теории, но предупреждал читателей, что его модели не стоит рассматривать как установленные научные факты. Фрейд был уверен в том, что в дальнейшем будут получены научные доказательства, подтверждающие его гипотезы. К сожалению, многие из его последователей принимали метафоры мэтра за непреложную истину и предположения зажили собственной жизнью.

Одна из таких концепций – так называемая гидравлическая модель. Фрейд концептуализировал либидо как источник энергии, питающий внутренние конфликты между ид, эго и суперэго. Если человеческая энергия заблокирована или не может найти выхода, она или находит альтернативные пути разрядки, или выплескивается из своего, условно говоря, «резервуара» и «затапливает» систему. Сходным образом Фрейд описывал вытеснение как неосознаваемый процесс «закупорки», благодаря которому опасная для человека информация направляется в подсознание, что, в свою очередь, приводит к возникновению множества невротических симптомов.

Для их устранения и был разработан психоанализ, способствующий осознанию вытесненного «взрывчатого» материала; Фрейд верил в то, что подавление и сублимация опасных инстинктов необходимы для выживания общества в целом. Он ужаснулся бы, узнав, что его теории используются для оправдания современных инструкций по «выпуску пара».

Наиболее известной в контексте проблемы агрессии является гипотеза катарсиса. Она разработана Фрейдом в сотрудничестве с Йозефом Брейером. Для Фрейда эта гипотеза объясняла, почему случаи насильственного проявления агрессивных инстинктов встречаются относительно редко. Катарсис рассматривался как способ «опустошения» эмоциональных резервуаров (в рамках гидравлической модели), который мог осуществляться различными способами. Катарсические действия включали фантазии, слезы, гневные слова и разрушение предметов.

За последние двадцать лет появилось немало новых психологических школ и теорий. Многие из них придерживаются мнения, что сдерживание чувств вредно для здоровья, – данное мнение разделяет движение психотерапевтических «групп встреч», мы знакомимся с ним в теории «первобытного крика» Джейнова. Леонард Берковиц называл сторонников подобной точки зрения «вентиляционистами» (от выражения «провентилировать чувства»). Многие терапевты соглашаются с Аделаидой Брай (1976):

Я видела, как злость гложет душу и тело человека, причиняя ему эмоциональные и физические страдания; как она вкрадывается в отношения между мужем и женой, а также между друзьями, разрушая те теплые чувства, что их когда-то соединили; как она отравляет отношения на работе, в школе, в игре, в любви – во всех проявлениях самой жизни (Bry 1976).

Брай приводит примеры положительного влияния разрядки злости на психику человека. К ним относятся в числе прочих укрепляющееся высокое мнение о себе, установление более значимых и реалистичных отношений с другими людьми, освобождение от физического и эмоционального стресса и, наконец, повышение сексуального влечения.

От подобной точки зрения не отмахнуться. Известный психоаналитик Теодор Исаак Рабин выдвигает сходную точку зрения в своей «The Angry Book» (1969), в которой автор раскрывает несколько идей: 1) Выплескивая свою злость наружу, вы добиваетесь более здорового и счастливого общения. 2) Разрядка злости приносит вам «хорошее, легкое самочувствие» и повышает самооценку. 3) Цель «горячей, здоровой злости» – очистить атмосферу и, если необходимо, что-то исправить в отношениях.

Убеждение, будто открытое выражение чувств и «выпускание пара» благотворно сказываются на самочувствии человека, распространено и среди ученых, не имеющих отношения к психологии. Однако в результате проведения большого исследования по проблеме агрессии Кэрол Теврис (1989) пришла к выводу о том, что люди, склонные к регулярному «выплескиванию» ярости, становятся еще злее. Кроме того, объекты этой ярости тоже начинают злиться. Типичная последовательность «вентиляционного» супружеского конфликта – провоцирующее событие, вспышка гнева, крики, слезы или вопли, нарастание напряжения (возможно, с физическим насилием), истощение, а затем – отстранение или извинения. Этот цикл повторяется до бесконечности, и уменьшения гнева не наблюдается.

Эти результаты привели Хокансона к предположению, что катарсис – не естественное следствие гнева, а приобретенная реакция. В серии следующих экспериментов он объединял студентов, подобранных по полу и возрасту, в ситуации, где они могли либо наносить удары током, либо поощрять партнера. Мужчины в ответ на удары током чаще отвечали тем же и при этом испытывали катарсическое облегчение. Женщины, напротив, отвечали дружелюбно – и также испытывали катарсическое облегчение. Облегчение измерялось с помощью датчиков, подключенных к участникам.

Эксперимент продолжился. На втором этапе мужчины получали вознаграждение каждый раз, когда дружелюбно реагировали на шок. Женщины получали вознаграждение каждый раз, когда проявляли агрессию в ответ на шок. Происходило быстрое обучение, и традиционная форма катарсиса для каждого пола была изменена на противоположную. У женщин падало кровяное давление при агрессивной реакции, а мужчины теперь демонстрировали катарсическую реакцию на дружелюбие, а не на воинственность.

Сеймур Фешбах (1956) наблюдал за группой неагрессивных детей, играющих с «агрессивными» игрушками и «буйствующими» во время игры. Эти мальчики, вместо того чтобы вести себя менее агрессивно (как предсказывала бы теория катарсиса), на самом деле стали более враждебными и агрессивными, чем ранее. Мюррей Страус (1974) наблюдал те же принципы проявления гнева и агрессии у взрослых людей. Он обнаружил, что пары, которые кричат друг на друга, впоследствии чувствуют себя более разгневанными.

Крики или выражение негативных эмоций вовсе не помогают, а, напротив, формируют привычку реагировать агрессивно. Эббесен, Дункан и Конечни (1975) провели интервью с мужчинами, уволенными с аэрокосмического проекта, и сравнили их с теми, кто ушел добровольно. Выяснилось, что выплеск накопившегося раздражения никак не способствовал катарсису. Более того, мужчины, которые явно высказывали свое недовольство, становились еще более агрессивными по отношению к бывшему работодателю.

Теврис (1982) в нескольких исследованиях отмечала, что открытое выражение злости может как бы «замораживать» враждебную установку. Подобный эффект наблюдался даже у детей, которых поощряли открыто выражать свою враждебность по отношению к ребенку, который их фрустрировал в экспериментальной ситуации (Mallick and McCandles, 1966). Впоследствии дети относились к этому ребенку с меньшей симпатией, чем дети, которым в эксперименте не разрешали открыто высказывать свои чувства. Студенты колледжа также сохраняли чувство враждебности по отношению к человеку, который вызвал их раздражение, когда им разрешали выплеснуть на него свою злость (Kahn, 1966). Экспериментальные исследования постоянно указывают на то, что популярное средство от гнева – вентилирование (то есть активное выражение злости) – не просто бесполезно, но может быть вредным. На самом деле все указывает на обратное: выражение гнева усиливает его, закрепляя враждебные установки.

Безусловно, существуют редкие исключения. Например, жертва инцеста, противостоя своему обидчику, действительно может испытать чувство глубокого удовлетворения. Однако подобные ситуации нельзя назвать простыми проявлениями психологического освобождения («катарсиса») только потому, что негативные эмоции были наконец-то «разряжены». Вероятнее всего, интенсивность переживаний связана с прямым столкновением с конкретной травмирующей ситуацией, имеющей реальные элементы конфликта, насилия, притеснения и прочих тяжелых обстоятельств.

Мнение о том, что злость и насилие неизбежны, психологически привлекательно для многих людей. Оно позволяет им оправдывать свои агрессивные действия тем, что якобы не было другого выбора. Вера в мифы, о которых мы только что рассказали, приводит к тому, что злость и насилие воспринимаются как естественные и даже полезные для здоровья. На самом деле все обстоит совсем не так.

Гнев – это вопрос выбора. Он определяется мыслями и убеждениями гораздо больше, чем биохимией или наследственностью. А выплеск гнева редко приводит к настоящему облегчению – чаще он усиливает напряжение, возбуждение и повторный гнев.

Стелла ждет своей очереди в банке. Сейчас 13:20, а она должна быть у себя в офисе в 13:30. Кажется, ей не успеть. Двое из пяти служащих банка закрывают свои окошки. «Как они смеют уходить на перерыв, когда скопилось столько народу?» Один из клиентов покупает аккредитивы. «Почему у них нет специального окошка для подобных услуг?» – спрашивает Стелла у человека, стоящего за ней. Клиент с аккредитивами не спеша подписывает каждый чек и с видимым удовольствием рассуждает вслух о предстоящем отпуске. «Господи, ну кому нужна Флорида в апреле? Подписывай свои проклятые чеки и убирайся отсюда ради бога», – бормочет чуть слышно Стелла. У другого окошка пожилая женщина роется в огромном толстом кошельке. «Эта мука может продолжаться весь день!» – раздраженно вздыхает Стелла.

Ее выводят из себя обрывки разговоров вокруг; кажется, что двое мужчин, стоящих сзади в очереди, подошли слишком близко. Между тем молодой человек пересчитывает полученные деньги и бережно складывает их в бумажник, все еще не отходя от окошка. «Экая досада! Да отойди же ты уже!» – думает Стелла.

В 13:29, когда подошла ее очередь, Стелла была просто в ярости. Сердце колотилось, она тяжело дышала, во рту пересохло, руки тряслись. Девушка злилась на тупых медлительных служащих и невнимательных кассиров. Злилась на своего начальника, который заставляет ее чувствовать себя виноватой каждый раз, если она опаздывала хоть на минуту. Она просто ненавидела свою работу, на которой служащим дают только один час на обеденный перерыв. И ресторан, где она обычно перекусывала, тоже выводил ее из себя: там всегда обслуживают медленно, а еда абсолютно невкусная.

Для Стеллы такая злость не редкость. Правильно было бы сказать, что Стелла злится почти все время. Нет ничего ужасного в периодическом умеренном гневе, он не причиняет никакого вреда. Но хронический продолжительный гнев может стать серьезной проблемой, потому что он приводит организм в состояние тревоги – постоянной готовности к бою. Поддерживая организм в состоянии чрезвычайной ситуации, хронический гнев может способствовать развитию гипертонии, сердечно-сосудистых заболеваний, смерти. В этой главе мы начнем изучение того, что нам известно о влиянии гнева на ваше здоровье. В главах 4 и 5 мы рассмотрим эмоциональные и межличностные издержки хронического состояния гнева.

Физиологические процессы, сопровождающие приступ гнева, происходят мгновенно и бессознательно, однако сам факт возникновения гнева не случаен. Например, Стелла раздражается, ожидая своей очереди в банке, говоря сама себе: «Почему кассиры работают так медленно? Почему бы им не организовать отдельное окно обслуживания? Что вообще значит эта бесконечная реклама Флориды? Этот процесс займет вечность… Мой шеф совершенно невыносим… Сервис ужасный… Еда отвратительна!» Эти мысли непосредственно запускают эмоциональную реакцию, давая сигнал телу готовиться к борьбе. Позднее будет сказано больше о роли мышления в формировании эмоций. А сейчас важно понять, что происходит с телом, когда вы испытываете гнев.

Ранние исследования физиологии эмоций показали, что все сильные эмоции возникают из одной и той же физической реакции. Эта реакция получила название «реакция на стресс».

Реакция на стресс

Первым описал реакции физиологических систем на различные виды стресса Уолтер Кеннон (1929). В экспериментах с животными он наблюдал сходные физические реакции их организмов на боль, тревогу, жару, голод и т. д. При вскрытии подопытных животных у них обнаруживались и сходные патологические изменения органов, независимо от того, воздействию какого рода стрессов они подвергались при жизни. У всех были увеличены надпочечники; наблюдались следы язвенной болезни желудка, уменьшилась вилочковая железа, обнаружилась дистрофия печени.

Ганс Селье (1936), считающийся отцом теории стресса, назвал целостную картинку патологических изменений внутренних органов «синдромом стресса». По его мнению, синдром стресса представляет собой реакцию тревоги – общий сигнал к мобилизации защитных сил организма. Селье считал, что попытки организма справиться со стрессом с помощью выброса в кровь гормонов оказывают влияние на все ткани и клетки. Именно стресс отвечает за большое число «болезней адаптации», встречающихся у человека и животных, к которым относятся язвенная болезнь желудка, повышенное кровяное давление, болезни сердца и нервные расстройства.

Конечно, реакция на стресс воздействует на человека не только в отрицательном смысле. Она дает возможность людям, находящимся в опасности, бежать быстрее, прыгать выше, кричать громче, видеть четче, ударять сильнее, перетерпеть приступы боли – делать все, что необходимо, чтобы выжить в экстремальной ситуации. Те же самые гормональные реакции помогают (или мешают) атлетам и танцорам, актерам и ораторам. Именно они дают подчас невообразимую силу матери, сдвигающей с места машину, чтобы освободить из-под нее травмированного ребенка.

Во времена Селье отсутствовала возможность прямого измерения уровня гормонов в организме. Сегодня новые технологии позволяют делать замеры состояния эндокринной системы непосредственно в момент реакции человека или животного. Благодаря такой возможности выяснилось, что каждая сильная эмоция вызывает определенные физиологические реакции, а испытываемые чувства являются не просто различными формами ответа организма на стресс. Хотя во всех сильных эмоциях принимает участие симпатическая нервная система, вырабатывающая эпинефрин и норэпинефрин, существенные различия во внешних реакциях обусловлены различиями в типе, количестве и соотношении гормонов. Так, например, страх и стресс вызывают сердцебиение и повышение кровяного давления, сужение кровеносных сосудов кожи и переброску крови к скелетной мускулатуре. Человек при этом бледнеет, у него холодеют конечности, он покрывается холодным потом и дрожит. С другой стороны, ситуации, возбуждающие и мобилизующие усилия индивидуума, вызывают сужение сосудов конечностей и меньшие изменения со стороны сердечной деятельности и частоты дыхания.

Физиология гнева

Во многих исследованиях отмечается, что стресс, обусловленный яростью, вызывает специфический гормональный всплеск, весьма опасный для организма. В результате переживаний повышается уровень гормона тестостерона (у мужчин), эпинефрина, норэпинефрина и кортизола. Между тем хронически высокий уровень тестостерона является основой развития атеросклероза, наиболее распространенной патологии коронарной артерии. Кортизол поражает иммунную систему, снижая способность организма бороться с инфекциями. Эпинефрин и норэпинефрин вызывают отток крови от кожных покровов, печени и желудочно-кишечного тракта к сердцу, легким и скелетной мускулатуре. Повышается кровяное давление, происходит выброс в кровь глюкозы. В результате оттока крови от печени снижается эффективность очистки крови от холестерола, что чревато отложениями жира в артериях. Повышенное кровяное давление ведет и к повреждению артерий и сердца. Гипертензия заставляет сердце работать более энергично, обусловливая увеличение сердечной мышцы и снижение ее работоспособности. Турбулентность крови в результате гипертензии поражает артерии. На их стенках образуются крошечные разрывы; они покрываются жировыми бляшками; в конце концов сосуды могут стать непроходимыми для кровотока.

Гнев и гипертония

Врачи всегда подозревали наличие связи между раздражительностью и высоким кровяным давлением. Чтобы понять, как именно гнев повышает кровяное давление, важно сначала представить себе, как работает сердечно-сосудистая система. Кровяное давление – давление, оказываемое кровью на стенки кровеносных сосудов. Существует два показателя давления крови, выражаемые, например, как 120/80 или 140/90. Верхний показатель – систолическое давление, фиксирующее движение крови по артериям в результате каждого сокращения сердца. Эти толчки вы и ощущаете, когда прощупываете пульс. Нижний показатель – диастолическое давление, существующее в артерии между двумя сокращениями сердечной мышцы. Соотношение 120/80 означает, что давление в артериях во время сокращений сердца составляет 120, а между сокращениями 80.

Чтобы лучше понять явление «высокого» кровяного давления, представьте себе ситуацию с двумя садовыми шлангами разного диаметра. Один шланг имеет диаметр полдюйма, а другой – четверть дюйма. Подключив полудюймовый шланг к водопроводу и полностью открыв вентиль, мы получаем ровную струю воды. Но если заменить его на шланг диаметром четверть дюйма и снова полностью открыть вентиль, то вода начнет течь значительно сильнее. Дело в том, что при уменьшении диаметра трубки поток жидкости сталкивается с большим сопротивлением, что приводит к увеличению давления внутри нее. Этот простой пример помогает наглядно представить, что происходит в организме при высоком уровне адреналиноподобного вещества – норэпинефрина, который выделяется в момент гнева. Когда человек испытывает сильные эмоции, такие как гнев, уровень норэпинифрина резко возрастает. Норэпинефрин действует на стенки кровеносных сосудов, вызывая их сужение. Как следствие, объем крови, проходящий через узкие сосуды, создает большее сопротивление, что повышает артериальное давление аналогично переходу на шланг меньшего диаметра. Исследования подтверждают прямую связь между эмоциями и изменениями артериального давления. Например, ученые Шварц, Вайнбергер и Сингер (1981) изучали влияние различных эмоциональных состояний на сердечно-сосудистую систему. Испытуемые подвергались воздействию страха, радости, тревоги, гнева и т. д. Результаты показали, что именно гнев провоцирует наиболее выраженную реакцию организма, включая значительное увеличение частоты сердечных сокращений и уровня артериального давления.

Подавление гнева и гипертония

Еще в 1939 году Франц Александер предположил, что люди с повышенным кровяным давлением испытывают трудности с открытым выражением гнева. Он утверждал, что гнев и сопутствующая ему хроническая активация симпатической нервной системы в конечном счете и становятся причиной высокого кровяного давления. Исследования, проведенные еще в 1942 году Гамильтоном, подтвердили, что невыраженный гнев неразрывно связан с гипертонией.

Данную гипотезу Александера подтвердили многочисленные исследования, проведенные среди больных гипертонической болезнью, молодых и пожилых (Harburg et al. 1964, 1973; Kahn et al. 1972; Esler et al. 1977; Miller and Grimm 1979).

В 1982 году Даймонд проанализировал четыре десятилетия исследований, посвященных роли гнева и враждебности в развитии эссенциальной (хронической) гипертензии и ишемической болезни сердца. Он описал типичного пациента-гипертоника следующим образом: «Человек, охваченный чувством враждебности, но вынужденный постоянно сдерживать спонтанные вспышки раздражения и агрессии». Этот образ отражает распространенную ситуацию среди пациентов с повышенным артериальным давлением: они испытывают сильный внутренний конфликт между испытываемыми эмоциями и необходимостью сохранять внешнее спокойствие. Одновременно с этим другое важное исследование того же периода, проведенное психологом Гэри Джентри, подтверждает гипотезу о влиянии хронических форм подавленного гнева на здоровье сердечно-сосудистой системы. Его эксперимент охватывал более тысячи участников и продемонстрировал четкую зависимость между длительным подавлением негативных чувств и увеличением риска развития гипертонии.

Исследование Димсдейла и соавторов (1986) еще раз подтвердило, что повышение кровяного давления тесно связано с подавляемым гневом. Люди с нормальным артериальным давлением склонны не подавлять в себе гнев в отличие от гипертоников. Существуют десятки исследований, связывающих гнев с гипертонией.

Из научной литературы ясно, что неумение (или нежелание) выражать гнев способствует развитию гипертонии у многих предрасположенных к ней людей. Но это только половина истории. Оказывается, у людей, которые склонны проявлять больше враждебности и вести себя более агрессивно по отношению к другим (выплеск гнева), показатели артериального давления тоже выше нормальных.

Выплеск гнева и гипертония

Однако несмотря на убедительные доказательства подобной связи, в других исследованиях утверждается обратное: роль первичного фактора отводится здесь гипертонии. Некоторые ученые настаивают, что человек с повышенным давлением чаще демонстрирует враждебность и ведет себя агрессивнее, чем люди, чье давление в норме (Schacter 1957; Kaplan et al. 1961; Baer et al. 1969; Mann, 1977).

В 1979 году Харбург, Блейлок и Рёпер провели интересное исследование, в котором спрашивали людей, как бы они поступили со злобным и несправедливым начальником. Некоторые участники ответили, что просто ушли бы из ситуации, не выражая эмоций, – это поведение классифицировалось как «подавление гнева». Другие ответили, что они бы решительно протестовали, оказали сопротивление и готовы были бы пожаловаться на него в высшие инстанции («выплеск гнева»). Третья группа испытуемых заявила, что они попытались бы найти общий язык с начальником, как только он остынет. Исследователи назвали этот стиль совладания с эмоциями «рефлексией». Они обнаружили, что участники, которые выражали гнев напрямую в адрес начальника, имели самое высокое артериальное давление. Те же, кто применял рефлексию – то есть обдумывали ситуацию, анализировали свои эмоции и выбирали сдержанную реакцию, – демонстрировали самое низкое давление. Эти результаты побудили Харбурга и его коллег предположить, что рефлексии можно обучать, особенно людей с гипертонией. Вместо того чтобы подавлять гнев или выплескивать его, человек может научиться осознанному реагированию, которое снижает физиологическое напряжение и способствует эмоциональному равновесию.

Гнев и сердечно-сосудистые заболевания

Исследования, проведенные за последние пятьдесят лет, убедительно доказали связь между гневом и заболеваниями сердца. Чтобы глубже понять эту связь, давайте сначала разберемся, что приводит к сердечному приступу.

Что такое сердечный приступ?

Как и всякий другой орган тела, сердечная мышца нуждается в кислороде и питательных веществах для поддержания жизнедеятельности клеток. Эти вещества попадают к сердечной мышце через коронарные артерии. В паузе между сокращениями коронарные артерии питают клетки сердца кровью, насыщенной кислородом.

Все, что мешает функционированию коронарной артерии, представляет собой угрозу для жизни. Когда на стенках коронарных артерий откладывается холестерол, формирующиеся бляшки раздражают артерию и вызывают ее спазм (что ощущается как приступ стенокардии). Но иногда случаются более серьезные проблемы, а именно – закупорка артерии тромбом. В таком случае говорят об инфаркте миокарда. При инфаркте миокарда происходит омертвение всей мышечной ткани в том месте, куда из-за тромба не поступает кислород и питательные вещества. Выживет ли человек в результате перенесенного инфаркта миокарда, зависит от обширности участка омертвевшей мышечной ткани, а также от того, сможет ли неповрежденная часть сердечной мышцы продолжать функционирование.

Тип личности А: история открытия

В 1950-х годах два кардиолога из Сан-Франциско – Фридман и Розенман – пытались выяснить, какие факторы повышают риск развития ишемической болезни сердца. Кто чаще сталкивается с закупоркой артерий, инфарктами и болями в груди? Они обнаружили, что у пациентов с сердечными приступами часто наблюдаются такие факторы, как высокий уровень холестерина, гипертония и вредные привычки – курение, малоподвижный образ жизни. Но когда исследователи обратили внимание на личностные особенности своих пациентов, они сделали по-настоящему революционное открытие.

В своей знаменитой книге «Type A Behavior and Your Heart» (1974) Фридман и Розенман выдвинули смелую гипотезу: причиной сердечных проблем может быть не образ жизни или стресс, а определенный тип личности. Они описали так называемого человека типа А, склонного к постоянной спешке, нетерплеливого, чрезмерно амбициозноого, агрессивного, полного скрытой, но постоянной враждебности.

Эта агрессивность проявлялась не просто в стремлении победить, а в желании доминировать. Враждебность, по их наблюдениям, была как бы «всегда включена» – готовая в любой момент найти повод для конфликта. Тип А – это человек, переполненный гневом, всегда готовым вырваться наружу.

Лабораторные данные

Те же Фридман и Розенман провели множество лабораторных экспериментов над животными с целью воссоздать физиологические изменения, которые имеют место в состоянии гнева («Fried man and Ulmer», 1984). Используя электрическую стимуляцию, они периодически вызывали у подопытных крыс ярость. Последующее вскрытие обнаружило дистрофию печени. Так как злость отводит кровь от органов пищеварительной системы, бледная окраска печени у крыс, испытывавших ярость, говорила об имевшей место постоянной стимуляции симпатической нервной системы. Фридман и Розенман расценили наблюдавшиеся изменения печени как один из главных факторов заболеваний сердца. Поскольку печень – орган, который удаляет холестерин из крови, ограниченное поступление крови ведет к повышению уровня холестерола в организме.

Доказательства

Многочисленные исследования задокументировали связь между поведением типа A и сердечно-сосудистыми заболеваниями. С 1960 по 1969 год Фридман и Розенман провели Western Collaborative Group Study[4] – одно из самых масштабных исследований того времени, охватившее 3500 здоровых мужчин. Они обнаружили, что 113 из них уже имели сердечно-сосудистые заболевания, а 80 процентов из них могут быть классифицированы как люди, принадлежащие к типу А. Восемь с половиной лет наблюдений показали: у мужчин личностного типа А ишемическая болезнь развивалась в два раза чаще, чем у типа Б. В другом крупном исследовании (Haynes, Feinleib, and Kannel,1980) наблюдались 5500 мужчин и женщин. Анализ данных, собранных в период между 1950 и 1980 годами, подтвердил наличие связи между личностным типом А и сердечными заболеваниями. Исследование, проведенное под руководством Рэдфорда Уильямса в медицинском центре Университета Дьюка (Blumenthal et al., 1978), показало, что по данным коронарной ангиографии (рентгенографии коронарного кровотока) у пациентов типа А был сильнее выражен множественный атеросклероз по сравнению с людьми типа Б. И наконец, более 90 процентов больных с выраженным атеросклерозом артерий принадлежали к личностному типу А.

У тех, кто постоянно испытывает гнев, сердечные заболевания начинаются значительно раньше. Грюнбаум и его исследовательская группа (1997) изучали связь между гневом или агрессией и ишемической болезнью сердца у детей и подростков. Проведенный ими обзор эпидемиологических исследований выявил тесную связь между гневом и патологическими изменениями в артериях у детей школьного возраста.

В недавнем исследовании Уильямс и др. (2000) наблюдали за группой из 12986 чернокожих и белых мужчин и женщин в течение 53 месяцев. Все испытуемые изначально были здоровы. Они обнаружили, что гнев, измеренный с помощью шкалы черт гнева Спилбергера (1988), независимо от биологических факторов риска, подвергает этих нормотензивных людей (с артериальным давлением, типичным для группы, к которой они принадлежат) значительному риску развития ишемической болезни сердца, которая может привести впоследствии к смерти.

Истинный виновник: враждебность

Розенман, работающий в последние годы в Стэнфордском исследовательском институте, пришел к следующему выводу: из всех личностных черт, присущих типу А, главным фактором ишемической болезни является потенциал враждебности. Проанализировав вторично результаты, полученные в 1960–1969 годы, Розенман и его коллеги обнаружили, что показатели шкалы злость—враждебность оказались «главенствующей характеристикой среди черт, присущих типу А».

Данный вывод подтвердился в исследовании, охватившем 1877 работников-мужчин Западной электрической компании в Чикаго (Shekelle et al, 1983). Мужчины с высокими показателями по шкале враждебности в 1,5 раза чаще страдали ишемической болезнью по сравнению с теми, у кого эти показатели были низкими. Беафут, Дальстрем и Уильямс повторно обследовали 255 мужчин-врачей, заполнявших вопросник враждебности 25 лет назад, еще в годы студенчества. Среди тех из них, у кого враждебность тогда оказалась средней или низкой, на момент повторного исследования случаи заболевания ишемической болезнью наблюдались в шесть раз реже по сравнению с теми, у кого агрессивность была более высокой. Уильямс и другие (1980) обследовали 424 пациентов, проходивших коронарную ангиографию. У двухсот четырех человек (48 %) был выявлен атеросклероз коронарных сосудов. Однако у пациентов с более выраженной враждебностью атеросклероз коронарных сосудов наблюдался в семидесяти процентах случаев.

Финское когортное исследование близнецов (Koskenvuo et al., 1988) предоставляет доказательства того, что данные не ограничены американским контекстом. Используя простую трехпунктовую шкалу враждебности и выборку из 3750 мужчин, они обнаружили, что высокие самооценки враждебности были связаны с повышенной общей смертностью в течение трехлетней программы наблюдения.

Кавачи и его коллеги (1996) провели семилетнее исследование, в котором участвовали 1305 мужчин. Они пришли к выводу, что высокий уровень выраженного гнева является фактором риска сердечно-сосудистых заболеваний у пожилых мужчин. Сигман и его команда (1987) обнаружили, что степень выраженной враждебности напрямую связана с тяжестью поражения коронарных артерий у пациентов в возрасте 60 лет и младше.

Вывод очевиден: хроническая враждебность и гнев наносят вред сердцу и артериям.

Гнев и пищеварение

Гнев оказывает сильное воздействие на желудок. Волфф и Вольф (1967) заметили, что физиологические эффекты гнева существенно отличаются от тех, что вызывают депрессия или страх. У испытуемых в состоянии ярости наблюдалась гиперемия слизистой оболочки желудка, учащение ее ритмических сокращений, а также усиленное выделение желудочного сока. У испытуемых в состоянии депрессии или испуга были обнаружены бледность слизистой желудка, урежение сокращений и уменьшение выделения желудочного сока. Напротив, злость резко усиливает секрецию желудочного сока. А так как гиперсекреция желудка связана с возникновением гастритов и язвенной болезни, то хронический гнев повышает риск развития этих заболеваний.