Зимняя любовь

Глава 1

Такси, буксуя в глубокой колее, высадило его у поворота. Водитель, чертыхаясь и поминая недобрым словом деревенские дороги, развернулся и укатил обратно в город, к огням цивилизации.

На часах было два ночи. Деревня спала, укрытая толстым, искрящимся в свете луны одеялом. Тишина здесь была не просто отсутствием звука она была плотной, осязаемой. Она звенела в морозном воздухе, прерываемая лишь хрустом снега под ботинками да далеким лаем собаки.Антон остался один.

Старый бабушкин дом, казалось, врос в сугробы по самые наличники. Из трубы в звездное небо поднимался густой дым, пахнущий березовыми дровами. Казалось, время здесь застыло где-то в его детстве, когда деревья были большими, а зимы бесконечными.Антон поправил лямку рюкзака, в котором лежал тяжелый, как могильная плита, ноутбук, и посмотрел на единственный дом, где в окнах горел теплый, медовый свет.

— Антоша! — Бабушка, маленькая, круглая, укутанная в пуховый платок, всплеснула руками. — Я уж думала, замело тебя совсем! Заходи, заходи скорее!Едва он ступил на скрипучее крыльцо, дверь распахнулась.

— Раздевайся, сынок. Устал с дороги-то? — бабушка суетилась вокруг него, помогая стянуть промерзшее пальто. — Садись к печке, грейся.Внутри было так жарко натоплено, что очки Антона мгновенно запотели. Дом встретил его запахами, которые, казалось, он забыл много лет назад, в другой жизни: запах старого дерева, сушеных трав под потолком и свежеиспечённых пирожков.

— Вот, с мясом, горячие еще, только из печи, — она поставила перед ним блюдо с румяными пирожками, накрытыми льняным полотенцем. — Вот чай горячий пей пока не остыла. Ешь давай. совсем худой стал, одни скулы торчат. Не кормит тебя твоя мать.

— Спасибо, ба, — выдохнул он, чувствуя, как слипаются глаза.Антон взял пирожок. Тесто было мягким, воздушным, обжигающим пальцы. Он откусил, запил густым, сладким чаем, и впервые за последние месяцы почувствовал, как внутри разжимается тугая пружина, державшая его в напряжении. Тревога, дедлайны, пустые амбиции — всё это осталось там, за дверью, в холодной ночи.

— Полгода у меня, ба, — соврал он, глядя в кружку с чаем. — Шесть месяцев. Я здесь, собственно, для этого. Мне тишина нужна. Сосредоточиться.— Как там твоя книга, сынок? — осторожно спросила бабушка, подливая кипятка. — Ты же говорил, сроки поджимают. Антон вздрогнул. Это был запрещенный удар даже сейчас, в тепле.

Он лгал. Ничего не писалось. Уже три месяца он смотрел в пустой экран, и курсор, мигающий на белом фоне, казался ему насмешкой судьбы. Издательство ждало бестселлер, но внутри была выжженная пустыня.

Утро наступило поздно. Антон проснулся от того, что луч солнца бил ему прямо в глаз. В доме было тихо, только старые часы на стене громко тикали. Вставать не хотелось, но он пересилил себя и подошел к окну, потягиваясь. За стеклом сияла зима. Настоящая, открыточная

На фоне старых яблонь и белого снега она казалась ярким пятном. Смешная ярко-красная шапка с огромным помпоном прыгала в такт её шагам.В саду он увидел движение. Бабушка шла от дровяника. Но она была не одна. Рядом с ней, ловко подхватывая поленья, шла девушка.

Антон тихонько приоткрыл форточку, чтобы вдохнуть свежего воздуха, и морозная тишина донесла до него звонкие голоса.

— Ой, и не спрашивай! Красавец! — бабушка заговорщически понизила голос. — Вот проснется, я вас и познакомлю. Тебе-то скучно тут одной, и ему веселее будет. Глядишь, и сложится чего...— ...так значит, приехал ваш внук, баб Нин? — голос у девушки был живой, переливчатый. — Приехал, Софьюшка, приехал. Ночью добрался. Писатель! Умный, серьезный такой. Сейчас спит еще. — А симпатичный хоть? — хихикнула девушка, стряхивая снег с варежки.

— Ну конечно, — проворчал он себе под нос. — Я так и знал.Антон закатил глаза и с досадой захлопнул форточку.

— Только этого мне не хватало, — бубнил он, направляясь умываться. — Сводничество. Я приехал работать, мне сейчас совсем не до этого. «Сложится чего»... Ага, сейчас.Вся эта уютная идиллия моментально дала трещину.

— Никаких знакомств, — твердо сказал он отражению. — У меня дедлайн.Он посмотрел на свое отражение в зеркале — взъерошенный, сонный.

*"Глава 1"* — было написано вверху. И дальше — ничего.Он достал ноутбук, открыл крышку. Экран засветился холодным, безжизненным светом.

Глава 2

Антон проснулся от звука. Где-то рядом, в большой комнате, уютно потрескивали дрова в печи, а с кухне доносился тихий, домашний звон бабушка переставляла тарелки.

Он откинул одеяло, спустил ноги на прохладный пол и пошел умываться.Он лежал под тяжелым одеялом, глядя в потолок. В доме пахло нагретым деревом и чем-то сдобным. Вставать не хотелось, но он вспомнил, зачем приехал. Шесть месяцев. Это только кажется, что много.

— Ешь давай. Тебе силы нужны, раз писать собрался.На кухне бабушка уже накрыла на стол. — Доброе утро, — сказала она, ставя перед ним тарелку с кашей. — Как спалось? — Нормально, — Антон потер лицо руками. — Тихо тут у вас.

Он заварил себе крепкий кофе, сел за массивный дубовый стол и открыл ноутбук. Дом погрузился в тишину, только старые часы на стене ритмично отбивали время.После завтрака бабушка оделась и ушла в магазин, оставив его одного. «Идеально», — подумал Антон.

В голове было пусто. Он написал первое предложение: *«Зима в том году выдалась холодной»*. Посмотрел на него. Стер. Написал другое: *«Герой стоял у края пропасти»*. Слишком пафосно. Стер.Он смотрел на белый лист в текстовом редакторе.

Прошел час. Потом второй. Кофе в чашке остыл. Экран ноутбука всё так же светился девственной белизной, раздражая глаза. Антон начал злиться. Он приехал сюда за вдохновением, а нашел только скуку и раздражение на самого себя.

— Открыто! — крикнул он, не оборачиваясь, думая, что это вернулась бабушка и у неё заняты руки.Вдруг в дверь постучали. Громко, уверенно. Антон вздрогнул. Он никого не ждал.

— Нина Петровна, я вам молока принесла, как просили! — звонкий девичий голос заставил Антона обернуться.Дверь скрипнула, и в дом ворвался клуб холодного морозного воздуха.

Увидев Антона, она осеклась, но не смутилась. Наоборот, с любопытством осмотрела его с ног до головы.На пороге стояла она. Та самая девушка, которую он видел утром в окно. Вблизи она казалась еще ярче. Красная вязаная шапка была припорошена снегом, щеки горели от мороза. В руках она держала трехлитровую банку с молоком.

— Она в магазин ушла, — сухо ответил Антон, всем своим видом показывая, что он занят важным делом. — Поставьте банку на кухне.— Ой, — сказала она. — А бабушки нет?

— Антон, — буркнул он, поворачиваясь обратно к ноутбуку. — И я работаю.Девушка прошла в кухню, поставила банку на стол. От неё пахло свежестью и морозом — запах, который моментально перебил аромат остывшего кофе. — А вы, значит, тот самый внук-писатель? — спросила она, разматывая длинный шарф. — Я София. Соседка.

— Понятно, — она улыбнулась. Улыбка у неё была открытая, простая, без всякого подвоха, и от этого Антону стало еще больше не по себе. — А бабушка говорила, вы бестселлер пишете. Про любовь или про убийства?София подошла ближе. Слишком близко. Антон почувствовал холод, исходящий от её куртки. Она без стеснения заглянула в экран его ноутбука. — Работаете? — переспросила она, и в её голосе прозвучала смешинка. — А тут пусто. Антон резко захлопнул крышку ноутбука. — Это называется «мыслительный процесс», — огрызнулся он. — Я обдумываю сюжет.

Это был прямой намек на то, что ей пора уходить. Любой другой человек из его окружения уже давно бы обиделся и ушел, хлопнув дверью. Но София, кажется, была сделана из другого теста.— Про жизнь, — отрезал Антон. — Слушайте, София... спасибо за молоко, я передам бабушке, что вы заходили.

— Ну, как знаете. Если надоест смотреть в пустой экран — приходите.— Какой вы сердитый, — спокойно констатировала она. — Это от голода, наверное. Или от того, что в доме душно. Вы бы хоть форточку открыли, а то сидите, как в бункере. Она подошла к окну и, не спрашивая разрешения, распахнула форточку. В комнату ворвался свежий воздух и шум ветра. — Так лучше, — сказала она. — Ладно, не буду мешать вашему «мыслительному процессу». Заходите вечером, мы горку залили, кататься будем. — Я занят, — быстро ответил Антон.

— Нахалка, — пробормотал он, но в этом слове уже не было прежней злости.Она поправила свою красную шапку и вышла. Дверь захлопнулась. В доме снова стало тихо. Антон сидел, глядя на закрытый ноутбук. В комнате стало прохладнее, но дышать почему-то стало легче.

Он встал, подошел к окну и увидел, как красная шапка мелькнула за забором и скрылась в соседнем дворе.Он снова открыл ноутбук. Курсор всё так же мигал, требуя слов. Но теперь вместо пустых фраз в голове Антона крутилась только одна мысль: «Горку они залили. Делать им нечего».

Глава 3

В доме бабушки единственным источником звука был телевизор шёл какой-то бесконечный сериал. Антон сидел за столом, смотря в пустой экран ноутбука. Спина затекла, глаза болели. Результат за день был плачевным два абзаца, которые он переписывал пять раз и в итоге стер.Вечер опустился на деревню синими сумерками.

— К черту, — тихо сказал он и захлопнул крышку.

— Да взял я, взял.Ему нужен был воздух. В доме стало невыносимо душно от запаха пирогов и собственной беспомощности. Он вышел в прихожую, натянул ботинки. — Ты куда на ночь глядя? — выглянула из комнаты бабушка. — Пройдусь, ба. Голова болит. — Оденься теплее, там мороз крепчает! Шарф возьми!

Он побрел по улице, сам не зная куда. Просто подальше от мигающего курсора.Антон натянул ботинки, замотался шарфом и вышел на крыльцо. Мороз тут же ударил в нос, выветривая сонливость.

Он побрел вдоль улицы. В окнах домов горел свет, мелькали тени, где-то лаяли собаки. Все жили своей обычной жизнью ужинали, смотрели телевизор, укладывали детей. Только он один слонялся в темноте.

Он сам не заметил, как дошел до конца улицы, туда, где дома заканчивались и начинался спуск к замерзшей реке. Днем здесь, наверное, было шумно весь склон был испещрен следами санок и ледянок.

Это был перебор гитарных струн и смех.Тишину вечера нарушил звук. Сначала тихий, он становился всё отчетливее по мере того, как Антон приближался к спуску к реке.

Голос у него был хрипловатый, но приятный.Антон остановился у края оврага. Внизу, на расчищенной площадке у замерзшей реки, горел костер. Вокруг огня сидела компания молодежи. Рыжие искры взлетали в черное небо, смешиваясь со звездами. Какой-то парень в расстегнутой куртке перебирал аккорды и пел что-то тихое, душевное про зиму, про снег за окном.

Антон замер, прислушиваясь. В этом было что-то завораживающее ночь, огонь, музыка. Он почувствовал укол зависти. Они там, внизу, смеются, живут, греются друг об друга. А он стоит тут, наверху, застегнутый на все пуговицы, одинокий и неприкаянный со своей ненаписанной книгой.

Он сделал шаг вперед, чтобы лучше разглядеть лица, и, сам того не заметив, вышел на середину накатанной ледяной дорожки, ведущей с холма.

— С дороги!!! — отчаянный крик разрезал тишину.

Мир перевернулся. Небо и земля поменялись местами. Антон почувствовал, как его ноги подкосились, и он рухнул в сугроб. Сверху на него навалилось что-то мягкое, пахнущее ванилью.Антон обернулся, но было поздно. На него, как снаряд, неслась тень. Он успел увидеть только расширенные от ужаса глаза и красное пятно шапки. Удар был ощутимым.

— Ты глухой, что ли?! — раздался над ухом возмущенный голос. — Я же кричала!

— А ты кегля! Кто стоит посреди трассы?Антон с трудом открыл глаза. Он лежал на спине, утопая в снегу. Прямо на нем, растрепанная, с шапкой, съехавшей набок, лежала София. — Вы... — прохрипел Антон, пытаясь вдохнуть выбитый из легких воздух. — Вы сумасшедшая.