Дюр'ор: Два Пути

Глава 1

Шумный город жил своей жизнью. Летнее тепло уходило и сменялось осенней прохладой. Всякие важные персоны уверенно шагали по улице в официальных костюмах. Сейчас-то им хорошо в жилеточках и пиджаках, но все помнят, как ещё недавно они обливались потом и терпели. Видимо, такова жертва за то, чтобы быть большой шишкой – отдай свою душу и заключи плоть в тиски шикарной ткани, которая не отпустит тебя даже тогда, когда ты будешь этого хотеть.

Гриммбург – столица славного государства Эйслор, приложила все усилия, чтобы дымящиеся предприятия и угрюмые мануфактуры не травили её замечательных жителей. Мощными, широкими ладонями Легисат отодвинул все заводы прочь из центра. Однако Легисату было бы неплохо подключить ещё и свои мощные, широкие лёгкие, чтобы сдувать со столицы смог и испарения, вопреки всему нависающие над городом.

Всепекло скрылось за тучу, и Рейнард Варинвальд поежился от прохладного ветра. Вездесущий химический запах преследовал его по пятам, и он в очередной раз косо посмотрел на человека в деловом плаще с крупной эмблемой «В&М» и фирменным, идеально ровным дипломатом.

«Вульфгардцы... Всё бегают и бегают. А мы дышим гадостью, пока они получают за неё деньги.» – подумал Рей. Он вообще недолюбливал компанию «Вульфгард&Металл», как и многие другие думающие существа, имеющие гражданство Эйслора. Из-за аллергического насморка, спровоцированного каким-то очередным выбросом на каком-то заводе, было сложно дышать.

Идэм – последний выходной перед следующей неделей, – только начинался. Рей учился в довольно престижном университете, поэтому восстановление сил было важной частью его жизни. Будущему инженеру-артефактологу очень нравилось его дело, но грядущий перводень его не радовал.

Инженерия и артефакты – дело тонкое, напряженное и, зачастую, рисковое. Так почему же Варирвальд выбрал именно это направление? Всё просто: людей и других гуманоидных существ всегда тянет на вещи запретные. Кому-то в юности запрещают сладкое и он становится сладкоежкой, кому-то запрещают курить и он становится непревзойденным курильщиком, а жителям Эйслора было не в почет пользоваться магией. С оговорками, естественно. Заклинания и прочего рода «примитивные» способы волшебства расценивались как слабость. Все эти искры из рук, огоньки из рукавов – удел кальдеронцев, уроженцев соседнего государства. Народ Эйслора несравненно выше «простой» магии, гораздо выше, поэтому достойные умы формируют из хаотичной и опасной силы надежные, рабочие механизмы. Артефакт – это памятник величия человеческой воли над природой. Варинвальд чувствовал в себе природный талант и не хотел, чтобы он пропадал зря, тем более что артефакты ему очень нравились.

«За артефакторикой – будущее!» – таков был лозунг факультета, куда попал Рейнард. Эта весьма молодая и перспективная наука уже делала большие успехи и новые открытия лились рекой. Тем не менее, в противовес всем достижениям научного сообщества Эйслора, колдуны Кальдеронии ухмылялись и голыми руками уделывали месяцы работы целых штатов артефактологов, «человеческая воля» раз за разом сглатывала унижение и продолжала попытки возвыситься над природой.

Наука – вечно голодный волк, который будет есть до тех пор, пока не разойдется по швам. До этого, конечно, было далеко, но все очень пытались. В том числе и королевство, для которого попытки бесталанных эйслорцев служили стимулом развивать собственную «истинную и чистую» магию. Следуя традиции оставлять конкурентов позади (глотать магическую пыль и любоваться своими слабенькими недогаджетами), кальдеронцы, подобно эйслорцам, лезли из кожи вон. От этого противостояния росло напряжение между двумя единственными соседями, постепенно стирающими родство и единство в порывах зависти и надменной гордыни.

У Рейнарда было всё, что нужно для получения билета в бесконечную гонку за превосходство: упорство, гордость и интерес к познанию собственных магических сил. А также его раздражала несправедливость мира, где он родился. Почему это кальдеронцам электричество дарит их врожденный талант, а эйслорцам нужно постоянно нюхать угольный дым и портить здоровье? С чего бы вдруг обычным добрым людям нужно перенапрягать извилины, изобретать устройства для комфортной жизни, когда за границей какая-нибудь мама готовит каким-нибудь своим детям пирог не в печке, а в пламени из рук? Благодаря Рею, эйслорские дети больше не будут дышать дымом и точно также есть простые в приготовлении пироги! Только надо подождать, пока он получит образование и пойдет на работу.

Нырнув в один из переулков, парень посмотрел на небо. Иногда хочется просто его увидеть и убедиться, что оно на месте. Пусть оно и пасмурное, пусть с него моросит легкий дождь, но всегда радует, когда оно там, где должно быть.

Заборы местных усадьб сменяли друг друга, пока парень не дошел до своей, с почетным номером «23». Улица Рэдфиста – одна из самых старых. Некоторые местные дома даже признали памятниками архитектуры, что создало для жильцов много проблем. Конечно, нехорошо так говорить, но Рей радовался, что памятник на их участке давным-давно рухнул и был заботливо заменён прошлыми хозяевами на нормальный, красивый дом.

Ключ звянул в руке и вошел в замок как по маслу.

– Я дома! – Рей крикнул это сразу же, как открыл запертую входную дверь.

У каждого дома есть свой запах. Обычно в жилище Варинвальдов пахло либо сосновыми благовониями, либо чем-то вкусным. Удивительно, но мама Рейнарда всегда находила в себе силы делать вкусный завтрак, иногда обед, но что чаще всего – ужин.

Семейство было полным и состояло из трёх детей и их родителей. Старшая дочь – Артисса, – уже давно уехала на юг. Девушку всегда привлекало море, а её жених был очень предприимчивым дельцом, который на тот момент горел идеей соорудить из чего-нибудь бизнес. Побережье для этого прекрасно подходило. Рей не помнил его имени, потому что в письмах Арти не особо много говорила о нём. Да и тем более сестру он тоже помнил слабо, она не приезжала с тех самых пор, как ему исполнилось восемь лет.

Если говорить о среднем ребенке, старшем брате Рея Уиллморте, которого все называли просто Морт, то он всё ещё был здесь. Пока что жизнь у него складывалась так, что покидать отчий дом не было нужды. Хотя, скорее всего, он и сам не очень-то хотел съезжать. Конечно, это не значило, что Морт сидел у родителей на шее – они бы просто не позволили. Парень двадцати четырех лет очень увлекался раскопками и всякого рода древностями, на чем и зарабатывал, помогая семье финансово, попутно откладывая на собственный дом. Жильё нынче дорогое.

У него даже был ярый единомышленник, довольно известный в узких кругах Бертольд Балдрик. Рей впервые увидел его, когда они вместе с Уиллмортом, полностью изможденные, вернулись из какого-то путешествия. Изможденные, но очень довольные. В каком-то склепе они нашли то ли медальон, то ли монету, с важными древними символами доисторических дварфов или что-то в этом духе… Рея больше всего поразило то, что монета была способна за несколько секунд очищать загрязненную воду, а также превращать в неё все напитки, которые были найдены в доме. Кроме, конечно же, припрятанного отцом семейства – Гарретом Варинвальдом, – маленького бочонка имбирного эля. Тогда Рею и довелось впервые попробовать алкоголь. Кажется, ему было четырнадцать лет. Бертольд и Морт были очень довольны и щедры. Тот вечер был теплым и веселым, что сразу выстроило в голове юнца простой ассоциативный ряд: «артефакты – это хорошо». Может поэтому Рей и захотел посвятить себя их созданию?

На зов пока никто не откликался, а в прихожей пахло только хвоей – завтрак никто не готовил. С другой стороны, было довольно опрометчиво кричать на весь дом ранним утром в выходной.

Сняв обувь и аккуратно поставив её на полочку, студент вошел внутрь.

– И чем ты планируешь сегодня заниматься? – на запах свежеприготовленной яичницы явился Морт. Он сказал свою реплику не отрываясь от еды.

Пусть он и был старше Рея на пять лет, но общались они на равных.

– Ну, я планировал сейчас поспать, а вечером собрать вещи на учебу.

– Скукотища эта твоя учеба. Ты бы гораздо больше узнал, если бы поехал завтра с нами в Западные Шахты. Кобольды как раз откопали там крипту и тут же доложили Бертольду, – старший брат поднял взгляд и поправил свои угольно черные волосы, чтобы они не падали в тарелку, – Только никому ни слова.

– До сих пор не верится, что кобольды вам содействуют, – у Рея опыт общения с маленькими ящерами был практически нулевым, а тот, который присутствовал, позитивным не являлся.

– Мне кажется, что ваша информация про Западные Шахты это что-то сродни «птичка напела». К тому же, на сколько я помню, вы обычно по контрактам от конторы везде ездите… Чего это вы изменяете традициям? Вам вообще так можно?

– Не-а, ну, вернее… Э… – Морт сделал вид, что усиленно поглощает пищу, выделив лишь мгновение на то, чтобы утереть бороду и усы от крошек хлеба, – Ну вообще, на твоем месте, я бы тоже не поверил в содействие кобольдов, если бы кучу раз не видел, как они болтают без умолку и стелятся перед Бертольдом, как будто он их, ну, не знаю, идол.

– Странно… Лорд не рассказывал, почему они себя так ведут?

Яичница Рея оставалась нетронутой. Лучше не сильно глубоко лезть в темные делишки брата, а то ведь он может перестать о них рассказывать. Стоило учесть этот момент, ведь младшему Варинвальду всегда очень нравилось разговаривать со старшим о его делах.

– Рассказывал. Но ты лучше у него сам спроси, когда увидитесь, он очень любит повторять эту историю и не простит меня, если я сделаю это за него.

– М-да, вот бы ко мне кобольды были так благосклонны. Из-за их поведения у нас недавно экскурсия от университета сорвалась.

– Ну вот видишь, как совпало? – Морт наконец доел, и теперь был полностью вовлечен в разговор, – Я тебе и предлагаю реальную экскурсию. Там ведь ещё интереснее всё будет, потому что нетронуто, только откопали. Мало ли, что мы там найдем? Разве тебе не хочется принять участие?

Во всех движениях старшего брата была видна жгучая заинтересованность. Он так сильно пылал страстью к своему делу, что будто на пару секунд потерял самообладание. Видимо, очень хотел поделиться этими эмоциями со своим младшим. Но когда он закончил, в его глазах показалась некоторая неуверенность.

– Ага, нетронуто и опасно, там ловушки или вообще неупокоенные ходят… И не забывай про проклятые артефакты. И про расхитителей! Сколько раз вас там чуть не… Ну ты понял.

Рей не хотел называть это слово, но Морт почувствовал, что тот имел ввиду. Действительно, быть приключенцем всегда опасно, а сейчас – тем более! Во времена сильного напряжения авантюристы всех мастей, от легальных, состоящих в гильдии, до проходимцев, сбывающих добытое незаконными путями, очень активно и ревностно ищут технологии и сокровища, которые можно подороже продать. И они готовы на всё.

– Вздор, – раздосадованный сложившейся ситуацией, Морт откинулся на спинку стула, – Хотя ладно, ты прав. Там действительно опасно, особенно учитывая, на какое дело мы едем в этот раз...

Теперь Рейнард точно понял, что Уиллморт передумал сразу, как только предложил, ведь старший брат всегда был очень упёртым. Если ему что-то взбредало в голову, он расшибался в лепёшку, но получал желаемое.

«Во что же братец ввязался, что так быстро согласился со мной? Опять что-то не очень законное?» – подумал Рей, но не успел раскрутить эту мысль, ведь Морт продолжил:

– Просто хочу, чтобы ты вдохновился и брал пример с древнейших создателей артефактов. Многие мощные штуки, которые реально нужны людям, современные псевдо-артефактологи даже в самых влажных фантазиях не видят. Ты же хочешь чего-то добиться?

– Это какие такие штуки? – Рей воспринял критику на свой счёт и намеренно проигнорировал манипулятивный вопрос. Ему было бы очень интересно поехать с братом, но он не хотел пропускать учебу и рисковать жизнью. Да и тем более теперь старший, судя по всему, и сам передумал его брать.

В этом между ними всегда была разница: если Морт был экстремалом, идущий на авантюры ради острых ощущений и добычи, то Рей больше предпочитал стабильность. От того в городе студенту было проще, в то время как его старший брат спустя время чувствовал тоску.

– Взять, к примеру, излучатель, который мы нашли в прошлом году. Пусть он сильно треснутый, но луч из него бьет с такой силой, что кирпич можно разрезать. Кто-нибудь такое сделает?

– Это не артефакт даже, это устройство стародавней цивилизации, которое скорее техническое, чем магическое.

– Абсурд, – на взводе Уиллморт всегда начинал с какого-нибудь такого словечка, – Ты сам его осматривал и видел источник питания, а также устройство фокусировки – чистой воды артефакты. Это же целая система, за которую наша власть так топит. И так платит… Интересно, как скоро военные смогут это воссоздать?

– Не знаю, но поскорее бы, а то ещё немного и он им понадобится. Хотя я ни за что не поверю, что у них быстро получится понять древне-дварфийские схемы, – внутренне Рей принял правоту брата, поэтому решил продолжить другую тему, – Я тоже пытался разобраться. Слишком сложно, ни одной повторяющейся закорючки, всё будто насыпом. Неспроста все бросают это дело…

– Кроме твоей сдвинутой подружки, ага, – в ответ на это, Морт тоже выделил другую тему, которая немного приземлила разговор.

– Эй, она не сдвинутая. Просто излишне упёртая. Нет, она не справится, это точно. Ей не занимать упорства, но знаний пока что у неё…

– Может у вас?

– У неё, – продолжил младший, – недостаточно.

– В любом случае смотри, малыш Рей, не влюбляйся в сдвинуто-упёртых. Это до добра не доводит, – Морт намеренно драматично посмотрел куда-то вдаль.

– Ты вообще с чего это начал? Какой «не влюбляйся»? Мы же вообще про другое!

– Да я просто вспомнил, как мы недавно болтали, и ты мне в подробностях рассказал все детали её внешности, про напористый характер, рыжие волосы… Такие наблюдения просто так не возникают, дружище, – Уиллморт ехидно улыбнулся и поставил голову на ладонь.

– Я просто внимательный. Она не в моём вкусе! – защищался Рей, отчаянно перебирая варианты опровержений.

– «Не в моём вкусе, у-у-у…» – мы постоянно так говорим, мой юный друг, чтобы заставить сердце биться медленнее…

«А сам-то какой старый и мудрый...» – подумал Рей, покрутив вилку на пальцах.

Пока студент предпочел ответить на выпады молчанием, Морт взял в руки давно остывшую тарелку и поставил в раковину. Яичница получилась что надо, но Рейнард так и не смог оценить её пока она была горячей. Удивительно, что Уиллморт ничего не сказал про специи в блюде – он их не очень-то жаловал.

– Давай, старик, мне ещё в банк сбегать надо, прикупить пару эликсиров, медикаментов, да заглянуть к оружейнику… Короче, вся эта подготовительная чепуха, ты меня понял.

– Хорошо. Морт, ты же ещё зайдешь вечером?

– Конечно. Я ведь завтра уезжаю, а не сегодня. Может быть завтра ближе к полудню Бертольд тоже заедет, посидим на дорожку, – на имени своего друга он сделал намеренно низкий голос, ироничным тоном подчеркивая его весьма крупное строение.

– Проклятье… В это время уже буду на занятиях.

– Я передам Балдрику от тебя пламенный. Всё, отдыхай. – Уиллморт уже направился в прихожую, но разглядев что-то позади Рея остановился.

– Доброе утро, авантюристы, – это проснулась мама, – Чего кушать не зовёте? Морт, куда ты так рано?

– Доброе утро, мам! – Рейнард повернулся назад и увидел, что его мать спускается вниз по лестнице.

Крепкие, черные волосы достались мальчикам от мамы. Несмотря на то, что к возрасту пятидесяти лет у многих уже прослеживается седина, у Брианны её совершенно не было. Женщина носила очень длинную косу по пояс и всегда уделяла уходу за прической достаточно продолжительное количество утреннего времени. Не исключено, что она проснулась ещё до прихода Рея домой.

– Мы думали ты спишь, мам, – ответил Морт, как старший брат, – А я… Ну, я по делам.

– Только не говори мне, что ты со своим «лордом» снова куда-то едешь, – мать недовольно вскинула одну бровь, сложила руки на груди и осталась стоять на месте, сверля старшего сына взглядом, – Меньше недели прошло, мы тебя уже вообще скоро забудем!

«Лорд» – это было саркастичное прозвище Бертольда, ведь при своем первом появлении, чтобы произвести впечатление, он представился не иначе как «сир Бертольд Балдрик, сын сира Хантера Балдрика, властителя и губернатора северных земель восточнее широкой реки Игж». Он, конечно, имел на это право, ведь действительно был благородного происхождения, но жителей самого центра столицы, где титулы были обычным делом, такое представление очень позабавило.

– Да ладно тебе! Это же моя работа… – Морт страдальчески прикрыл глаза и опустил голову, словно мученик.

– Обещал же ведь следующую неделю с семьёй провести! Вон, отец всё ждёт, что ты поможешь наш экипаж подкрасить. И в сарае надо убрать! Это дело для всей семьи.

Рей поёжился, когда услышал про сарай и вспомнил, что это и его тоже касается.

– Это и тебя тоже, касается, Рей! – напомнила мама.

– Ага, давайте еще Арти позовём… – тихонько буркнул парень, но слава А́дуку остался неуслышанным.

– Мамуль, на кону, как обычно, судьба всей нашей цивилизации. Без меня наш, кх-м, «лорд», пополнит коллекцию пропавших без вести, – Морт не растерялся и даже осознавая тщетность доводов все равно продолжал уверенно защищаться.

– У Балдриков ещё много детей, а у меня ты такой один.

– Не один, старину Рея позабыла.

– Старина Рей – это старина Рей. А старина Морт – это старина Морт, – справедливо рассудила Брианна, – Когда собираешься ехать?

– Завтра в полдень, так что сегодня ещё явлюсь на ужин! – доложил Уиллморт, минуя вечно открытую витражную дверь в прихожую.

– Не надейся, что тебе что-нибудь достанется, авантюрист, – мама подошла к плите и убрала сковороду в раковину, – Иди и охоться на кабанов в лесах, или на неупокоенных в подземельях с «лордом», тебе же больше по душе вкус приключений.

Морт накинул на себя пальто, которое неизменно носил в любой сезон, обулся и выглянул из дверного проёма:

– Мамуль, я тебя очень люблю, не злись на меня, – старший сын сделал до того серьезное лицо, что даже Рей был готов поверить во все, что плут сейчас скажет, – Не думаю, что это надолго, я скоро вернусь и до конца недели из дома точно ни ногой.

– Понятно. Послушаешь ещё, что вечером тебе скажет отец.

– Не скучай, семья!

– Давай, – Ответил Рей.

– Счастливо, Морти… – ответила мама и, дождавшись закрытия двери, добавила, – Верный оруженосец сира Бертольда Балдрика, сына какого-то там Балдрика, властителя каких-то там земель близ какого-то великого ручья.

Рейнард был на ногах всю ночь и желание забуриться под одеяло обуяло его сразу, как только тот перешел порог своей спальни.

Собственная комната для многих – недозволительная роскошь. Далеко не каждому в жизни дано испытать это чувство. Рею комната тоже досталась не сразу, до восьми лет бедняге приходилось делить её с Уиллмортом – то ещё удовольствие, ведь такого грязнулю надо ещё поискать. Возможно, именно из-за свинского отношения брата, Рейнард и получил пример того, как делать не надо.

В его нынешней комнате царил порядок. Вещи были на своих местах, рабочий стол был пуст и готов к работе. Так и звал сесть в удобное кресло, на котором ничего не висело, придвинуться к недавно вытертому столику, взять из ряда ровно построенных книг одну, самую интересную, и погрузиться в какую-нибудь историю… Но заправленная кровать манила сильнее. Она никуда не звала, просто смотрела. Смотрела и подмигивала. Жест сильнейшей уверенности в себе. Кровать победила.

Скинув одежду и облачившись в халат, Рей закрылся от утреннего света шторой и почти с головой накрылся одеялом.

– Ну всё, Брайан, спасибо, что подвёз.

Крупный парень в чешуйчатом доспехе слез с крепкой повозки, снял оттуда сумку, проверил топор и револьвер, висящие на поясе, и пошел к кучеру.

– Не за что, сир. Правда переживаю, что ваш отец дюже разозлится, что вы не поедете с ним к Картрайтам… Мы ещё можем вернуться, последний шанс! – пышные усы приглушали голос кучера.

– Ну нет, я точно не собираюсь ехать с ними к этим просоленным Картрайтам, я сразу сказал. Пускай родители опять Максимильяну мозги делают с этой женитьбой, может у него хотя бы со второй попытки получится девкой обзавестись.

– А когда спросят, где я был и зачем вас повез в столицу, мне что сказать?

– Хм… – Бертольд почесал затылок, – Ничего не говори. Напишу письмо домой, что-нибудь придумаю. У тебя ж пока ещё есть дела в городе?

– Нет, вы сказали вас привезти сюда, вот я и…

– Тысяча нетопырей, я попаду в Тоннели за это… – здоровяк грустно посмотрел на кучера, – Надо было мне просто самому угнать повозку.

– Ни в коем случае, сир! Это Адук нам подает знаки, поехали обратно в Книрвуд! – недальновидный работник только сейчас осознал свою глупость и не сильно хотел за неё расплачиваться.

– Если бы Адук не хотел бы для нас этой участи, мы бы тут не оказались. Всё, не переживай, я пошел, – и Бертольд сдержал слово: развернулся и потопал к воротам.

– Но сир!..

Эти высокие стены всегда вдохновляли Балдрика. Не верилось, что им уже столько лет, а они всё такие же, какими были описаны в старых книгах. Башенные баллисты внушали трепет не меньше, чем величественный металлический отлив черного камня.

Но эти древние стены огораживали только внутренний круг Гриммбурга, пусть он и был довольно просторным. Обширная часть города не была обеспечена защитой стен, что на фоне назревающего конфликта вызывало чувство лёгкой паранойи у местного населения. Ну, что поделать, даже если война будет аж через десять лет – все равно никто не успеет ничего построить.

– Молодой человек, есть карточка на ношение оружия? – стражник, облаченный в передовую мобильную броню, окликнул Бертольда.

– Конечно, уважаемый. У меня лицензия авантюриста, полюбуйте-с, – судя по всему, проверка была выборочной. Обычно Балдрика не досматривали… Вопросов он задавать не стал, просто достал приятную на ощупь плотную корочку.

Лицензия авантюриста выдавалась далеко не каждому, это был почетный документ, который, к тому же, имел свойства артефакта. Ещё бы, ведь чтобы его заслужить, нужно было сильно постараться… Лицензия магически противодействовала внесению изменений, была устойчива к внешним повреждениям и, что самое интересное, оповещала хозяина в случае даже попытки кражи. В общем, штучка была довольно дорогая, и Эйслорские авантюристы всегда ей кичились. Тем не менее, документ нужно было подзаряжать, иначе он становился просто обычным, что, естественно создавало трудности…

Гильдия Авантюристов была под покровительством государства, поэтому лицензия также и служила документом, удостоверяющим личность. Бертольд очень любил свою книжку.

– О, ну ясно, проходите.

Стражник занял своё место, по-деловому поправив винтовку, на что парень гордо вскинул брови и побрёл дальше.

Балдрик прибыл в город раньше назначенного срока, примерно на день. Скорее всего, Уиллморт его сейчас совершенно не ждет, что было досадно. «На ночь можно будет перекантоваться в гильдии, но вот занятие на день мне ещё надо найти. Может быть взять простенькое заданьице на доске объявлений? Хотя нет, молодняк зелёный в столице тут же расхватывает вообще что угодно… Выпить в кабаке? Ещё только утро… К Морту, без сомнений. Он будет рад меня встретить пораньше.»

По памяти, Бертольд зашагал к дому Варинвальдов. У них всегда было довольно уютно, к нему относились как к равному, а не как к достопочтенному лорду – ему это нравилось. Может быть, он и понимал, что иногда немного злоупотребляет гостеприимством, но делать было нечего. Его друг ещё не обзавелся собственным жильём.

День прошел незаметно. Конечно для тех, кто спал. В то самое время, пока Рей дрых, а Бертольд, узнав от Брианны где сейчас его друг, побрел за ним, Уиллморт сосредоточенно собирался в поход. Из письма, которое товарищ прислал ему на днях, он извлёк простой вывод – намечается что-то особо интересное. Ещё бы! Обычно они исследовали места по контракту с гильдией. Обладая, пока что, не самым высоким статусом из возможных, авантюристы ещё никогда не удостаивались чести входить в новенькие, только что обнаруженные крипты. А в этот раз их ждет абсолютно нетронутое подземелье! Золотые монеты, древние фолианты, артефакты… Кобольды, конечно, молодцы, ничего не скажешь. Жаль только, что пункт назначения находится во владении Вульфгард&Металла, и вся вылазка от этого становилась немножечко незаконной. Эти два факта значительно омрачали поездку.

Морт и Бертольд всегда пытались действовать в рамках закона, но увы… В приключениях частенько приходится на многое закрывать глаза. Контора работала в свою пользу и во имя Родины, а авантюристы шли авантюрничать ради собственной выгоды. По мнению парней, система была не очень справедливой, поэтому от личного обогащения они не отказывались. Укрывали от гильдейского скупщика часть добытого, чтобы платить меньший процент с выручки, сообщали не обо всех артефактах, обязательных к продаже, посещали подземелья не по контракту, ну и вступали в схватки с другими приключенцами, что тоже гильдией не приветствовалось.

Гильдия Авантюристов, которую её члены ласково называли «контора», работала на государство. Эйслор всегда позиционировал себя как обитель практичности. Здесь никто и никогда не допустил бы существования организации, которая лезла бы в дела государственной важности. А древние артефакты с сокровищами, несомненно, были одной из сфер «дел государственной важности». Конечно, именно тесная связь с руководством страны и делала возможным наличие разнообразных льгот для авантюристов, но также и накладывала на их деятельность ряд не самых приятных ограничений.

Поэтому посягать на новенькое место глубоко в тоннелях шахт Вульфгарда… Это было дерзкое преступление, не на шутку интригующее дуэт Варинвальда и Балдрика.

«Моему верному другу и самому надежному брату по оружию, Уиллморту Варинвальду!

Морт, здравствуй! Я понимаю, что с момента нашей последней вылазки не прошло и одной полной недели, но уверяю, новое путешествие ждать не может!

Работяги из Западных Шахт (в лице Хруста, их старшего) написали письмо на мой адрес. Не знаю, как ящеры в тоннелях его узнали, но перейдем к содержанию, а то я не могу долго писать разборчивым почерком!

Прокладывая новый тоннель, они обнаружили интересную стену из крепкого камня. Проломав её, они оказались внутри подземелья. Немного пройдясь по нему с фонарями, кобольды осознали, что не очень понимают, что это за помещения и для чего они предназначены. В любом случае, по их описаниям (почерком ещё более ужасным, чем мой) там очень темно, внутри много поломанной техники (!) и всё указывает на древне-дварфийскую (или ещё интереснее, древне-эльфийскую) лабораторию, или даже бункер.

Кобольды стараются сохранить это в секрете. Тоннель уходит глубоко в недра Безмолвного Исполина, поэтому в новую ветку ещё никто не ходит, кроме ящеров. Но туда скоро могут пустить посторонних, и им, по уставу, придется сообщить начальству. А мы знаем паскудную политику этих хапуг – бери все, и не делись. И никто им не указ. Что ж, нам тоже!

Ну что, друг, обчистим всё как следует? Я прибуду в город в тринадцатом часу перводня, встречай меня! (Отказ не принимается, одному туда идти слишком опасно, да и я знаю, что ты не откажешься).

От твоего Бертольда Балдрика».

Патроны для обреза были куплены, патронташ заполнен. Поясная сумка, имеющая артефактический эффект небольшого расширения, оснащена медикаментами и парочкой дорогих эликсиров. Фальшфейер, дротики, парочка бомб, дымовая шашка... Ничего не забыли?

– Господин Варинвальд, руки вверх!

Низкий, почти утробный голос вырвал Уиллморта из размышлений. Мотнув головой и резко скинув длинные волосы с лица, он обернулся только для того, чтобы убедиться – это не агенты Длани Гримма, раскрывшие бунтовской план, это всего-навсего его глуповатый друг, умеющий очень неудачно шутить.

– Я сразу тебя раскусил, – Морт облегченно улыбнулся, раскрывая руки для объятья.

– А по тебе и не скажешь, дружище.

В ту же секунду Варинвальд был оторван от земли. Бертольд часто так делал при приветствии.

– Ух, ё, ты поосторожнее! Такое ощущение, что сто лет не виделись!.. – парень потёр бока, огляделся по сторонам, осматривая мостовую, и продолжил, – Ты же завтра собирался приехать?

– Ну… Пойдем чего-нибудь пожуём, я тебе всё и расскажу.

Любимая забегаловка друзей находилась возле полузаброшенного нижнего входа в Центральный Парк Грисвольда. Они сделали этому месту много выручки, собственно как и местные работяги-чиновники, из рядом стоящего мелкого филиала Водной Компании…

Морт взял себе морс, а Бертольд, голодный с дороги, набрал пирожных и пару молочных коктейлей.

– Ну в общем, чего я сбежал на день раньше… – начал здоровяк, – Особо в бизнес родичей я стараюсь не вникать, ибо не мне им распоряжаться, но у них там какие-то проблемы, все на иголках ходят…

– Угу.

– Помнишь, что они хотели поженить Максимильяна на какой-то девке с юга?

– Ещё бы, хорошо меня там не было, на этой свадьбе, учитывая чем всё кончилось.

– Ага, а я был. Если бы не боевая бабуля Картрайтов, им пришлось бы и моего брательника и свою девку хоронить. Пока старуха шмаляла из двух стволов, я забился под стол как малый ребенок! С виду: бабушка-одуванчик, ещё и на коляске… Не суди книгу по обложке, хе. В подземельях она бы нам пригодилась.

Уиллморт вспоминал эту историю с замешательством, ведь до сих пор не было ясно, что это за нападение, какова цель и кто организатор. Официальная версия следствия сваливала всё на цинтовских разбойников, но это просто бред: от родового поместья Балдриков до пустыни было приличное расстояние, тем более эти аристократы ни коим образом не переходили дорогу бандам.

Балдрики занимались виноделием, а также владели важной туристической точкой для всего Эйслора – Хребтовыми термальными источниками. Сейчас рекреационное предприятие стало не самым выгодным. Из-за напряжения, приезжавшие из Кальдеронии отдохнуть или что-нибудь поисследовать волшебники и знатные люди перестали появляться. Закрытая граница, всё-таки… Поэтому прибыль семейства сильно обвалилась, даже учитывая государственную поддержку. Плюсом, второй бизнес Балдриков тоже оказался под ударом: недавний урожай морозного винограда оказался крайне скудным, а закупить сырье в Грэйтгрейпс, опять же, в силу закрытых границ, не представлялось возможным. Финансов в этом году у семейства поубавилось, пошли сокращения, урезание зарплат. Бертольд считал, что всему виной бунтующие рабочие, но власти не хотят подогревать обстановку и общую тревожность, от того и умолчали о самом возможном варианте.

В любом случае, Уиллморт не сильно хотел сейчас об этом думать, поэтому сказал:

– Да, слава Адуку ты цел остался. А че ж ты про женитьбу вспомнил? Ты там каким боком?

– Так с Максом не получилось, предки на меня переключились! – от негодования, юный Балдрик опустошил свой второй коктейль почти залпом.

– Вот оно как…

– Повторять свадьбу с теми же персонажами Картрайты наотрез отказались, а вот выдать свою вторую, старшую «актрисульку» за меня – вперёд и с песней.

– А почему ты? У тебя ж братьев пруд пруди.

– Ага, как же… – Бертольд грустно оглядел крошки на тарелке, – Эсмонд вообще куда-то запропал со своей алхимией, а Хантера младшего мы потеряли за границей, до него при всем желании сейчас не добраться.

– Младшего ты бы точно хотел скормить «актрисульке», хе-хе.

– Ну да, он не нормальный, они бы сошлись. А я по любви жениться хочу. И то – не сейчас! Рановато мне, ещё столько сокровищ не добыто. Поэтому и решил пораньше приехать, чтобы не запятнать молодость таким браком.

Уиллморт согласно промолчал. Он был солидарен с другом, пусть и имел значительно больше романтического опыта. Влипать в семейную жизнь в таком, по его мнению, раннем возрасте – было не с руки. Сейчас его голову и сердце занимало лишь предвкушение их бунтарской вылазки.

– К слову о сокровищах, переживаешь насчет нашей миссии?

– Ещё как, Морти! Мы впервые так явно подтираемся уставом конторы.

– Тогда давай, по традиции, ударим стаканами на удачу. За сокровища! – Морт поднял свою кружку.

– За сокр… – Бертольд посмотрел на свои пустые стаканы, – Г-р-р… Задери меня нетопырь, мне нечем.

– Ну я поднял уже, давай кулаком.

– Получай! За сокровища!

Семья Варинвальдов, не дождавшись своего старшего сына, собралась на ужин. Вкуснейший сливочно-тыквенный суп – любимое осеннее блюдо, – стоял в центре стола. От юбилейной кастрюли, испещренной узорами с благостными символами, недавно подаренной Уиллмортом родителям на тридцать лет свадьбы, веяло уютом. Почему-то в ней любое блюдо всегда получалось весьма удачным. Хорошая вещь.

– Не злоупотребляли спиртным? – Гаррет задал этот вопрос первее, чем Брианна. На её лице можно было даже разглядеть досаду от того, что она не успела.

– Не-а, Гил такой параноик… Он безумно боится хозяйки своих апартаментов, так что наша вечеринка выглядела как чаепитие. Будем искать другое место, где устраивать разнос, хе-хе.

«Разнос» и не планировался, просто парень очень хотел есть и подумал, что пошутить будет быстрее, чем объяснять в деталях почему он до утра сидел с друзьями. Суп в тарелке безумно манил. Все кушали, а Рей ускоренно поглощал – он никогда не умел одновременно есть и вести диалог. У него всегда было либо одно, либо другое. Необходимо было запастись питательными веществами до того, как к нему снова обратятся.

– Настоящие разносы устраивать учитесь у механиков, мы в этом деле разбираемся. – отец широко улыбнулся, подкрепляя экспертность уверенностью, – По крайней мере раньше так было.

– Ага, как же, учись. Можете разносить что угодно и где угодно, но никаких разносов в нашем доме, Рей! Даже если мы куда-нибудь поедем и по возвращению никогда об этом не узнаем!

– Я и не планировал устраивать разнос у нас! – оправдывался младший, словно его было в чем обвинить, кроме того, что он использовал злополучное слово «разнос».

– С другой стороны, если мы точно об этом никогда не узнаем… – улыбнулся и подмигнул Гаррет.

Он был очень общительным и гостеприимным человеком. У него было достаточно много друзей и приятелей, с которыми он часто виделся. Виделся везде, кроме дома. Это была горячая точка, вечная борьба, в которой Брианна всегда одерживала верх. По ее взгляду отец семейства понял, что сболтнул лишнего.

– Ну в смысле, мы.. Э… В любом случае всегда узнаем, если в доме побывает кто-то кроме тебя и брата, так что… Э…

– Да ладно вам, я не потащу своих олухов в дом, я же не Уиллморт.

– Рей дело говорит, Морт у нас в тебя, милый. Вечно приглашает своего лорда без спроса…

– Ну нет, это Рей весь в меня. У нашего младшего много друзей, – Гаррет сделал паузу, посмотрел на жену, после чего продолжил, – Не один только лорд, как у Морта, а кучка вполне обычных и нормальных, с которыми он видится вне дома. Там даже девочки вроде есть. Правильно говорю?

В это время Рейнард, воспользовавшись моментом погрузился в суп, радуясь тому, что даже после стольких лет брака его родителям есть о чем поговорить.

– Кстати о птичках, лорд как раз сегодня заходил.

Рей моментально оторвался от супа, забыв про свой голод:

– Бертольд заходил? Он же завтра должен был приехать.

– Соскучился видать. – буркнул Гаррет, – Эти двое опять куда-то намылились?

– Кстати о птичках, да. – повторилась Брианна.

– Я Морту уши с корнем вырву, обещал же помочь с экипажем!

Мама, явно довольная результатом, погладила мужа по руке. Но по тени сомнения на её лице можно было понять, что она не ожидала настолько бурной реакции.

– Опять какая-то авантюристская белиберда важнее моих просьб!

– Отец, не кипятись! Приведем экипаж в порядок сразу же, как я вернусь, – произнес голос из прихожей, сопровождаемый скрипом входной двери.

Это старший, легкий на помине, вернулся домой. Лучше бы он чуть подождал.

– Лорд с тобой?

– Да, я здесь, здравствуйте!

– Здравствуй, Бертольд. Сейчас я с вами двумя побеседую. Проходите.

Рей наблюдал за сценой, быстро наворачивая ложку за ложкой, стремительно прокапываясь до дна. Может он и рад был бы ещё посидеть, но инстинкт самосохранения верещал «надо бежать».

– Спасибо, очень вкусно. Привет, Бертольд! – Рей схватил пустую тарелку и быстрым шагом пошел к раковине.

– Здарова, мелкий. – громила протянул руку. Завершив рукопожатие, он направился за стол.

– Я в своей комнате!

Рейнард покинул первый этаж, чувствуя грядущие разборки. Он не переживал за брата и Бертольда – его старший всегда выкручивался, в какую бы ситуацию с руководством не попал. А вот ему стоило исчезнуть, потому что после проигранной битвы с братом родители переключатся на него. Парень точно знал, что Уиллморт сейчас всем докажет, что иначе никак не получится, что в случае успеха семейный бюджет многое приобретёт и так далее, и тому подобное… Когда надо было, старший оказывался до того тактичным и милым, что становилось не по себе. А задача Бертольда была молчать и говорить только тогда, когда ему велит Морт. Потому что в отличие от Варинвальда, Балдрик был альтернативно одарен умением всё портить в разговоре с родственниками.

Оказавшись у себя, Рей сел за стол и достал с полки замысловатое устройство. Задумавшись о том, что у него всё-таки получится поболтать с Бертольдом, он стал разворачивать чертеж. Наверное сейчас работа не пойдет… Уже через пару дней он должен настроить сообщение с другими приемниками, которые были у его друзей. Обычно они делали это вместе, всей компанией, как, например, было вчера у Гилберта. Но Рейнард считал себя очень умным, а потому заявил всем, что справится сам.

Осмотрев сложное устройство, парень лениво потянулся, стараясь игнорировать приглушенные голоса с первого этажа. Он поставил свой приемник на место, закинул тетради с конспектами на завтрашние занятия в сумку и принял горизонтальное положение на своей кровати. Хоть он и спал весь день, но усталость все ещё давала о себе знать. Перед перводнём стоило отдохнуть как следует!

Кажется семья снизу уже мирится. Засыпающий Рей заключил это из того факта, что заговорил Бертольд. Сейчас они будут разговаривать о чем-то, что совершенно не важно в масштабах тайн мироздания…

На вечерний Гриммбург опустился туман и осенний холод, резонирующий с дневным теплом. Ветер гонял по улице желтые листья. Повезло тем, у кого есть свой дом, ведь немногочисленные прохожие прикрывались от непогоды как могли. За запертыми дверями своего дома Рей чувствовал себя в безопасности. Рядом семья, недавно был вкусный ужин, а его греет толстое одеяло – что может быть спокойнее? Сон пришел слишком быстро.

«Пум-пурум. Девять прошлых томов моего дневничка надежно спрятаны, поэтому этот – мой юбилейный! Если у меня будет фанат, который соберет их все (и если ты именно он и сейчас это читаешь) – я буду очень польщён, хоть и немного удивлён. Собирать мои дневники с таким фанатизмом это… Довольно странно было бы. Хотя я бы хотел, чтоб это случилось. Или нет…

Но хватит приветственных слов, мы не понаслышке знаем, что их лучше не растягивать. Просто расскажу как у меня прошел день!

Пустыня вызывает у меня смешанные чувства. С тех пор, как я уехал из столицы по просьбе моей милой подруги (имя я боюсь тут писать, вдруг ты не мой фанат, а агент Длани Гримма, или кого они там за мной послали), я так и не могу привыкнуть к постоянной жажде.

Песочницей тут и не пахнет, замки строить не получится: потрескавшаяся корка – это всё, что тут есть. Никаких золотых насыпей, какими я помню их раньше. Я уже писал, как хорошо на моей даче в Грассмэйдже… Зелень, милый садик, за содержание которого я высылаю прислуге круглую сумму… Всё время горюю о том, что из-за жадности Вульфгарда и других богатеев, законно не смогу туда добраться. Зачем они так усложнили ситуацию своими налогами и правилами? Кальдеронская таможня итак всегда была для меня испытанием, а теперь мне вообще не суждено её даже увидеть!… Эх…

Уж тебе ли не знать, мой милый читатель и друг (надеюсь), что я очень плохо отношусь к нарушению закона? Да, в Цинте мне нелегко (и я уже вне закона), тут стреляй первым, иначе в шляпе придется зашивать дырку! (К слову, шляпка на мне смотрится нелепо, а в бандане я похож на пирата… Надо было из моей квартирки взять кепочку…)

Но не об этом! Я приехал в интересное поселение, в паре десятков километров от Цинториаса – милого и цветущего сердца-оазиса посреди пекла. Мне там светиться не рекомендовано – меня узнают. Хотя уже поздно переживать, в одном из дневников я спрятал свой автопортрет, ты должен знать, друг, что я очень сильно выделяюсь на фоне остальных. По всей пустыне уже разнеслись новости о моём триумфальном приезде. Ах, сколько я здешнего народца спас от каторги или казни… Как же я скучаю по времени, когда закон что-то значил.

У меня так всю жизнь, только понравится работа – и я её тут же лишаюсь! Одно неаккуратное выступление (хотя с какой стороны посмотреть! Я считаю, что в Эйслоре у граждан ещё никто не отменил право на собственное мнение!) и уже нужно бежать, куда глаза глядят. Если бы не унёс ноги, не знаю, что бы со мной сделали.

Ничего страшного, у меня много дней, и сегодня славные жители Дюнников подкинули мне идейку: у них недавно освободился пост шерифа! Это немного похоже на то, чем я занимался раньше, но по другую сторону. Опыт адвоката подскажет мне, что и где скрывают местные жулики-хулиганы и как их поймать.

Я не могу уснуть думая о том, как приятно будет получить лицензию на револьвер и повесить первый плакат «в розыске»! Ох, мой милый дневник, хоть мне тут очень плохо и я скучаю по своим дорогим друзьям, которые в силу обстоятельств остались в столице, но я буду помогать местным людям и работать на стороне хороших парней. Надеюсь, мне в лапки не попадется мой бывший подзащитный, а то будет неловко... Сладких снов!»

Глава 2

Ранним утром, перед поездкой на работу, Гаррет любезно предложил сыну подвезти его и Бертольда до вокзала, однако парням пришлось отказаться. Поездка планировалась ближе к обеду не только, чтобы выспаться. План, который набросал Балдрик, включал в себя ожидание следующего утра, а потому им было без надобности спешить в шахтерский город. Если говорить о мероприятии подробно, то идея была такая: группа приедет в Западные Шахты, посетит местную забегаловку, чтобы по возможности разузнать что-нибудь интересное, перекусить и скоротать время. После этого, они отправятся в лес возле шахты, в назначенное место, и будут ожидать Хруста. А там по ситуации.

Бертольд пока не был лично знаком с Хрустом, но от других работяг достаточно многое про него знал. Тот был старым кобольдом и пользовался большим уважением в их общине. В целом, у маленьких ящеров был странноватый, но крайне сплоченный народ. Может потому, что их было не так много, они были так добры друг к другу и, что греха таить, не так добры к другим. Наименьшим уважением у них пользовались дварфы, а на следующем месте были люди, с которыми приходилось мириться – как никак их очень много. Причину такого отношения скрытные работяги почти никому не говорили, а если и говорили, их показания разнились.

В любом случае, они всегда были мирными. Национальных войн не разжигали, процент правонарушений совершенных ящерами был нулевым, и даже в трудовых конфликтах те всегда оставались на стороне работодателя, даже если он был, мягко говоря, неправ.

Изучению кобольды не поддавались, секретов не рассказывали, поэтому научных работ по ним можно сосчитать на пальцах. От того люди, дварфы и прочие заинтересованные махнули рукой: «Молчат? Ну и ладно, главное пусть работают и не вызывают проблем».

Если вернуться к Хрусту, то он был заметной личностью. Но не такой заметной как та, с которой началось знакомство Бертольда с этими таинственными существами… Юный Балдрик обожал эту историю, но вот рассказывать её всем не мог, как бы сильно не хотел. Только самые близкие знали её. Ну а если точнее, то только Уиллморт, который тоже старался никому не рассказывать. Даже Рейнарду, который уже не первый раз интересуется этим.

Станция приветствовала парней резким запахом железа и резины. Гул толпы, крики людей, вопли старухи орчихи, продающей цветы прямо у входа… Пробившись к кассе, Бертольд купил два билета на МЭк, идущий до города Западные Шахты. Западными Шахтами назвали несколько городов, которые со временем слились в один.

Авантюристам также пришлось показать свои любимые корочки, чтобы у них не отобрали оружие. И если книжечка Бертольда была в идеальном состоянии, то лицензия Варинвальда, даже несмотря на ламинирование и артефактическое укрепление, смотрелась потёртой.

– Вот оно, если следовать плану с самого начала, то всё пойдёт просто прекрасно!

Бертольд же шел к платформе в приподнятом настроении. Это было на него похоже, ведь во всех даже самых скверных ситуациях, он старался не падать духом. Морту только и оставалось гадать, действительно ли у его друга был позитивный настрой, или в такой форме он маскировал собственную тревогу.

– Чушь. Не работает твоя пословица. Сколько раз начинали за здравие, а заканчивали… – самообладания не говорить то самое слово у Варинвальда хватило, – Плохо, короче, заканчивали.

– Всё, тоска, не зуди. Трясешься как лист на ветру, испепели меня Забвенный Бог.

– Придурок! Сколько раз ты уже себя проклял?! Сейчас наш план с первых шагов и покатится, будешь такое на себя накликать. Идиот.

– Сам такой, трусишка. Я же живой ещё.

– Ещё?! – Морт закатил глаза, – Всё, не говори больше ни слова.

Но сквернослов и не думал молчать. Двое авантюристов со стороны выглядели крайне забавно. Они были похоже на двух стариков, которые что-то не поделили. Люди стали оглядываться на эту шумную парочку, и почуяв ненужное внимание, друзья сделались тише.

Им предстояла дорога длинной в четыре часа. Мульт-экипаж, их средство передвижения, был наследием старых времён. Вульфгардские шахты прокладывались давно, около четырехсот лет назад. Это стало необходимо буквально спустя пару лет после Дня Пепла, потому что восстановление цивилизации шло полным ходом, и прогрессу нужен был металл.

Моргрим Рэдфист – противоречивая фигура в истории Эйслора. Какое бы мнение о нем не складывалось у граждан, никто не мог отрицать его величайший вклад в современное благополучие. «Гениальный архитектор, инженер, изобретатель, оружейник, строитель и на все руки мастер, способный найти что угодно и где угодно, создать что угодно из чего угодно, и вытворить что угодно, когда захочет» – таким колким и слегка неформальным комментарием он описывался в официально утвержденных Эйслорским Министерством Образования учебниках истории. Там же его обвиняли в государственной измене и распространении вредительских идей, которые потворствовали гнусным эльфам-поработителям.

Такое двойственное отношение было непонятным и несвойственным для Эйслора, где сильные и властные всегда знали наверняка: кто плохой, а кто хороший. За измену и предательство довольно многие были просто стёрты из истории, а вот дварф Моргрим Рэдфист официально оставался на позиции: «мы его не любим, мы его осуждаем, мы с ним не согласны. Но мы ему благодарны за: электричество, дороги, воду, технологии и так далее».

В любом случае, одним из подарков изгнанника была сеть магистралей между главными узлами вульфгардских шахт: севером, западом и югом. Магистрали были предназначены как для обычного транспорта, так и для рельсовых мульт-экипажей, работающих на гибридном двигателе. Мульт-экипажи были самым быстрым, хоть и не дешевым, способом достичь пункта назначения. По дорогам курсировали как пассажирские МЭк, так и грузовые, перевозящие преимущественно грузы шахт.

Увидев громоздкую, тянущуюся под своды станции шестиметровую махину, парни испытали трепет. Уиллморта всегда настораживала её угрюмая морда. В принципе, как и любой, кто не катается на МЭк постоянно. Величественный и жуткий металлический зверь, с известным клеймом «МР-Гриммбург», пока что спал, иначе люди на платформе ни за что бы не услышали друг друга. До посадки осталось совсем немного времени.

Внимание Уиллморта привлек продавец газет. Возможно, он просто внутренне восхитился равнодушию мальца перед слоном в комнате.

– Берт, давай газету возьмем.

– Как будто мы на билеты мало потратили… – всё ещё на взводе ответил здоровяк.

Зная, чем его подкупить, Морт убедительно возразил:

– Да ладно тебе, там по-любому свежая страница с анекдотами, будет чем заняться в дороге.

– О, а про анекдоты я забыл. Тогда давай, будем успокаивать нашу трусишку плоскими шутками.

Сработало.

Оглянувшись на большие часы, они подошли к мальчику лет пятнадцати. С первого взгляда он выглядел чумазым, но при детальном рассмотрении парни заметили, что у него просто такой тон кожи.

– Здравствуйте, уважаемые! Свежий выпуск «Гриммбургского Ворона»? – завидев приближение дуэта и уловив цель их визита, продавец резко оживился и, оценив возможную выгоду, до звона громко добавил, – Может два? Может три?!

– Воу-воу, парень, полегче. Нам один, – осадил его Морт.

Парень изменился в лице, и умоляющими глазками посмотрел на Бертольда, видимо выискивая слабое звено:

– Один? Вот досада…

Немного подумав и, видимо, вспомнив цену билетов, Балдрик нахмурился и обрубил все надежды паренька на корню:

– Давай-давай, не ёрничай, – увидев явное одобрение Уиллморта, здоровяк улыбаясь продолжил, – Нам одной газеты хватит, главное не залапай страницу с анекдотами!

Бертольд запустил руку в свой кошелек, доставая оттуда мелочь. У него была привычка, которая очень нравилась всему его окружению – он не особо долго думал, прежде чем оплатить что-то общее.

– С вас шестьдесят пять гиссанов.

– Шестьдесят пять?! – вмешался Морт, – Я недавно брал, только шестьдесят было!

Газетчик скрыл ехидство и постарался ответить на возмущения спокойно:

– Извините, цены растут на фоне грядущей войны…

Услышав подобное, Бертольд снова нахмурился. Уж очень ему не нравилась тема политики и растущих цен.

В первую очередь, он ненавидел тему войны с Кальдеронией, так как дома постоянно были разговоры об этом. Его матушка Тесса Балдрик, которая была родом из Джимсберри, все время повторяла, что при прямом столкновении у Эйслора вообще нет никаких шансов, ведь теперь кальдеронские маги точно объединятся под началом короля. Отец же семейства Хантер Балдрик, Парс-Юдисат в отставке, назначенный в свое время аж на шесть сроков подряд, который родился и вырос в Ньюбэсе – северном крае Эйслора, – так не считал. По его мнению и маги не объединятся, и военные силы Эйслора не смогут себя достойно показать при настоящих боевых действиях. Видимо, таким образом он выражал надежду на мирное завершение конфликта, ведь вся эта напряженность не только негативно сказывалась на бизнесе, но и угрожала его любимой стране, патриотом которой он был до мозга костей.

По итогу всем двоим родителям политическая ситуация совершенно не нравилась. И хоть в целом они были друг с другом согласны – война их пугала, – но расходясь в выборе стороны начинали активно, а самое главное очень громко, спорить. Это всем действовало на нервы, особенно аполитичному Бертольду, который в целом до недавнего времени считал, что Эйслор и Кальдерония это две части одного государства.

– Прикуси язык, пацан! Не будет никакой войны! Просто типографские жулики на нас, наивных, наживаются. – ответом на возмущения Балдрика стали невинно хлопающие глаза ребёнка, поэтому громиле пришлось остыть и негромко добавить, – Держи свои деньги.

– Хорошего вам, к-хем, дня, господа!

– Как думаешь, наши кретины правда будут воевать с Кальдеронией? Мы же столько времени, ну, просто жили друг с другом…

В таких ситуациях хочется услышать что-нибудь утешающее, однако сказав своё, Бертольд увидел угрюмо-серьезное выражение лица Морта, которое буквально кричало: «сейчас, мой хороший, я тебя как успокою».

– Дружище, не хочу тебя расстраивать, но все разумные существа, увы, стремятся к конфликтам. Наша история начинается со Дня Пепла, а после него масштабных войн ещё не было – теперь все пытаются это исправить… – Варинвальд сложил руки на груди, он так делал, когда задумывался.

– Тьфу-ты… И это всё прямо-таки обязательно? Иначе никак?

– Боюсь нет, я давно перестал верить в благоразумие людей.

Уиллморт был любителем выдавать такие фразы. Хоть они с Бертольдом были одного возраста, но казалось, что черноволосый столичный пижон считал себя на десятки лет старше… Старше вообще всех с кем общался.

– Проклятье, а я вот все ещё верю. Интересно, а что у этого мальчика случилось, что он уже в таком возрасте не верит в благоразумие людей?..

– Мозг у него случился, дружище.

– Ну кстати, наверное, – Бертольд доверчиво улыбнулся, но увидев оскал друга задумался и понял, на что была направлена шутка, – Стоп, погоди, а у меня, значится?...

Но тут раздался громкий сигнал из мегафона станции. Этим звуком диспетчер подтверждает готовность пилота МЭк. Большой угрюмый монстр тяжело вздохнул и издал короткий хриплый крик – так пилот МЭк отвечает диспетчеру. После этого группа механиков в полном составе покидает своего железного подопечного, и только их шеф подбегает к кабине пилота, чтобы жестами показать «полный порядок» или «проблема». Сегодня усатый старичок в комбинезоне и шарфе показал палец вверх – отлично. Этот жест запускает немедленную реакцию: после положительного вердикта люди на платформе в спешке закрывают уши, ибо пилот МЭк, по традиции, не теряя ни секунды, тут же проверяет состояние транспорта. Весьма шумного транспорта. Оглохнуть от этих звуков довольно сложно, но вот испугаться или как минимум неприятно надорвать барабанные перепонки – запросто.

Спустя время, гул и рычание стали звучать постоянно, и пассажиров пригласили внутрь. Парни, чьи уши заложило даже при условии, что они вовремя их закрыли, сели в передний вагон МЭк. Запряженное металлическое страшилище с жутким вскриком вырвалось на свободу. И всему миру повезло, что рельсы сдерживали его на путях магистрали…

В салоне была хорошая звукоизоляция которая глушила все окружающие звуки. Но только окружающие, ведь внутри всё ещё слышались непонятные бурчания и слабый гул. Через некоторое время путешественники привыкли к неестественным звукам МЭка и открыли газету. Это сделал Варинвальд.

«Так-так-так, что у нас на сегодня?» – мысленно спросил у себя Бертольд, заглядывая другу за руку. Он вообще любил читать всякие интересности, поэтому был благодарен Уиллморту за идею.

«Ага, разворот с политикой – пролетаем. Мне вообще, нетопырь задери, не интересно. Всякие лекситоры, принцепс-юдикаторы… Скукотища».

– Морт, давай перелистнём?

– Не терпится анекдоты почитать?

– Да что угодно, лишь бы не видеть то, как пузатые чинуши набивают себе цену!

– А мне вот интересно… Не знал, что ребята из Пром.Лиги собрались ехать на границу, чтобы поддержать боевой дух военных. Думал, что они воздух гоняют.

– Всё!

– О, а тут статистическая сводка от офиса Легисата…

– Остановись, а то я сойду! Сойду с МЭКа прямо в окно!

Внезапно, на крики Бертольда обернулся пассажир, сидящий на кресле спереди:

– Это вы зря, уважаемый. Все новости-с надо знать-с…

За большим зелёным носом непрошенного гостя прятались малюсенькие блестящие глазки. Ну а под носом были пышные, даже слишком, усищи. Гоблин… Гордый городской гоблин, отъетый до отвала, пузатый и в костюме. Видимо важная шишка.

– Вы нас извините, если шумим. Мы не хотели вам мешать, – Уиллморт, чтобы исключить вероятность неприятного продолжения диалога, решил проявить излишнюю вежливость.

– Было бы за что извинятся вам-с... В этом экипаже тоска… Хе-хе, зелёная, – гоблин ухмыльнулся, это было видно по подпрыгнувшим усам, – Поняли? Зе-лё-на-я-с…

– А! Прямо как гоблин! – улыбнулся в ответ Балдрик.

– Ещё бы-с! Юноши, вы инвестируете ваши средства-с?

Какой внезапный вопрос. Парни односложно ответили «нет» и уже хотели продолжить читать газету, но гоблин всё не отставал. Спрашивал их обо всём на свете, рассказывал, что его работа тесно связана с деньгами, что сейчас самое время приобретать акции Вульфгард&Металла… Они как раз обвалились на фоне скандала с заваленными рабочими на севере… Медлить нельзя, скоро всё обязательно взлетит как раз из-за решительных патриотичных действий партии «Пром.Лига», связанной с Вульфгардом… Читайте все новости, мальчишки…

И тут Варинвальд пожалел, что решил пошутить над другом. Ему, естественно, сейчас тоже было не до политики. Он разбирался в ней сильнее Бертольда, но в данный момент хотелось просто немного отвлечься. Хотя, стоит отметить, скучная лекция бизнес-гоблина отбивала мандраж и вызывала сонливость. Может и вправду чуть вздремнуть?

– А вы, значится-с, авантюристы из гильдии?

– Значится-с авантюристы, – проследив траекторию взгляда навязчивого собеседника, кивнул Бертольд.

Гоблин, естественно, пялился на кобуру и топор.

– В МЭк-с с оружием пускают только агентиков-с из Длани, ну и вас, охотничков за наживой. Судя по всему-с вы едете в шахты, я прав-с? М-м? А званьице-с позволяет-с, или вас послали вытирать пыль с центрального тоннеля-с?

Морта такие догадки заставили задуматься, и он вопросительно посмотрел на Бертольда, который, на удивление, выглядел спокойно. Даже учитывая, что его авантюристское самолюбие было задето пренебрежительными формулировками.

На такого проницательного свидетеля ещё надо наткнуться. Будь парни на задании гильдии, бояться было бы нечего, а тут… Видимо зазнайка хотел поймать их на крючок, чтобы в попытке доказать свою значимость они выдали побольше информации.

– Слушай, гоблин, хватит уже нас допрашивать. Это не твоего ума дело, – малюсенькие глазки существа округлились, видимо непрошенный собеседник не ожидал такого резкого перехода «на ты» и срыва планов, – Мы к бабушке едем. А теперь, будь добр, заткнись, развернись, смотри вперед до конца пути и до свиданьица-с.

Таким был ответ Балдрика. Болтун сам виноват и первым начал. За столько лет он должен был узнать, что против этой примитивной манипуляции может быть выставлена не менее примитивная грубость.

Уиллморт не особо любил ругаться с незнакомцами, поэтому как только дело доходило до чего-то конфликтного – действовал здоровяк. Варинвальду оставалось только наблюдать, чем он и занимался. Не без удовольствия.

Сейчас ситуация была неоднозначная, что и заставило Уиллморта задуматься: не до конца понятно, как лучше поступить. В любом случае, плести корзинки и выдумывать – дело нецелесообразное, ведь можно попасть в ловушку собственной лжи. Так что друг выбрал достаточно выигрышную стратегию. Что сделано – то сделано, будь что будет. Деловитый гоблин оскорбился и уже готовил ответную реплику, а Морт просто продолжал наблюдать за тем, как Бертольд режет врага своим острым языком.

– Ты!.. Ах-ты, мальчишка!

– Это все потому, что у кого-то огромный нос.

С довольным видом заметив, как гоблин сменил натуральный оливковый цвет на багровый, остряк продолжил:

– Я имел ввиду не только физически.

Не выдержав, Варинвальд прыснул. Заметив поддержку друга, громила лучезарно ухмыльнулся.

– Посмотрим-с, как ты будешь улыбаться, когда вас прижмёт полиция! Что-то с вами не так-с, я это сразу приметил!

– Всё, больше не докучай нам, толстяк. Лезь в дела кого-нибудь другого, если собственных мало, – громила сложил руки на груди.

Тем не менее, при слове «полиция» у Бертольда жутко зачесались кулаки. Гоблин был маленьким, а под деловым костюмом прослеживалось пузо. «Как жаль, что мы сейчас в людном месте, намял бы бока этому пижону...» – жалел про себя остряк.

– Мало дел-с?! Ты это говоришь Лоуренсу Фэннимансу? Да ты хоть знаешь, кто я-с?!

– Ты – обычный пустомеля! Иди и дальше гроши с рабочих выклянчивать, офисная крыса, пугай каких-нибудь лохов своей полицией, – оценив реакцию неприятеля, парень взял отложенную газету, раскрыл её, демонстративно закрылся и уже оттуда добавил, – Виу-виу…

– Чтоб твои карманы были такими же пустыми-с, как и твоя башка-с! – шикнул гоблин, наконец покинув сцену.

Морт толкнул приятеля в плечо и воодушевленно резюмировал:

– Красава. Сделал его.

– Было бы что сделывать, хе!

Выждав паузу и отдышавшись, товарищи вернулись обратно к газете.

Из последних интересных новостей были всякие пустяки: турнир по какой-то карточной коллекционной игре, скандал с Кларусвоксом и его исчезновение, пираты в Южном море… Анекдоты. Такие себе анекдоты.

– О, мой младший обожает эти карточки, все уши мне прожужжал своей коллекцией, – Уиллморт показал на проиллюстрированную новость о турнире, где красовалось напечатанное чёрно-белое здание какой-то городской библиотеки.

– Кстати, и до наших краёв эти карточки недавно добрались, видел как дети играли. «О.Б.И.Г.С.»? Ты знаешь как это расшифровывается?

Парни любили собирать всякие ценности, но в игру не играли. По их мнению они не попали в самый пик, поэтому нечего и начинать – крутая добыча уже расползлась по своим владельцам. Тем не менее, каждое напоминание об этой настольной игре подталкивало их всё ближе к тому, чтобы все равно нырнуть в этот омут «ребячества».

– Без понятия, друг, – пожал плечами Уиллморт, – А что думаешь о Кларусвоксе? Мне кажется его уже нет в живых, после того, что он наговорил.

– Да ну нет, они не могли убить его, он же такой милашка, – Бертольд действительно выглядел обеспокоенно.

– Милашка не то слово. Но как по мне вообще странно, что он смог добиться такого успеха в своей профессии. Он же такой…

– Морти, – перебил здоровяк, – Вот ты всегда судишь людей слишком строго. А Кларусвокса вообще все судили слишком строго.

– Предположим.

– Если уж он себя смог защитить от строгого суда общественности, то остальных от обычного и подавно. Поэтому он и стал успешным адвокатом. Вот так.

– Справедливо, ладно. Жаль, что он не умел держать язык за зубами на всякие острые темы и так легко поддался на провокацию прессы…

– Не говори про Кларусвокса в прошедшем времени, мы ещё о нём услышим!

У Бертольда были свои причины уважать Деферролюкса Кларусвокса. Когда он был ещё совсем ребенком, ему безумно хотелось стать юристом и отец оценил благородное стремление сынишки. Пользуясь положением, Хантер Балдрик смог пробиться в зал заседаний на процесс вместе с женой и детьми. Не всем это понравилось, но будущий авантюрист был в восторге.

Старое воспоминание, которое он очень любил, часто всплывало в памяти: юнец вместе с семьёй наблюдал за судебным процессом, а Кларусвокс боролся за безвыходное дело. Он был великолепен, даже в патовой ситуации выглядел на все сто. Несмотря на очень маленький рост, общую невзрачность и даже нелепость, умело затыкал государственного обвинителя, равнял его линию с землёй и поправлял судью, когда тот допускал даже малейшую неточность. Присяжные были в восторге, а подсудимый, который без сомнений являлся отъявленным негодяем, плакал от счастья и почти наверняка молился Адуку и обещал исправиться. Дело Кларусвокс выиграл.

Наверное это был один из тех моментов, который сформировал Бертольда как личность и привил ему осознание того, что необходимо тренировать ум, волю и уверенность в себе. Кто знает, в какой ситуации ты окажешься и как именно придется защищаться? Большие мышцы идут впрок только при наличии большого мозга и не менее большой уверенности в своих силах! И пусть Деферролюкс Кларусвокс никому не грубил и был крайне вежлив, но Балдрик считал, что для успеха нужно развить свой собственный образ.

МЭк недовольно притормозил на станции. Когда дуэт покинул свой вагон, громкие звуки этого жуткого транспортного средства все равно норовили оглушить всех присутствующих. Они были похожи на пыхтение и хрипы, будто махина была живой. Пыхтение напоминало не усталость, а наоборот – МЭк остановили на разгоне. Этот монстр мечтал продолжить бег по бесконечным рельсам, бег вдаль, вдаль от всех и от того, кем он сам являлся.

Поэтичные размышления выходящего за пределы вокзала Уиллморта прервал резкий вскрик, пробившийся через все здание. Пилот безжалостно вынул большой ключ, похожий на длинную кривую спицу, из зажигания, и наступила тишина.

– Берт, тебе не кажется, что с МЭками что-то не так? Как будто они живые.

– Не говори чепухи, это просто железка. Этот дварф, как там его…

– Рэдфист.

– Да, он самый, любил жуткие штуки. Я как-то съездил с отцом на какую-то мануфактуру, которую возвели ещё при Гримме… Мурашки по коже! Дварфы-научники, кажись, вообще делают только всё мрачное.

– Да уж… Ладно, куда мы теперь? Ты говорил про забегаловку?

Балдрик обернулся на своего друга и довольно провозгласил:

– О да. Мы отправляемся в «Пивной Тоннель»!

От такого нелепого названия даже скептически настроенный и настороженный Варинвальд улыбнулся. «Пивной Тоннель», значится… И хоть название заведения напрямую отсылало на рядом находящиеся шахты, но комичность заключалась в том, что Тоннелями люди называли проклятый посмертный мир для плохих людей, не заслуживающих ничего другого. От столкновения двух концепций это и выглядело забавно.

– Эй, господа! На моём экипаже мы домчим до «Пивного Тоннеля» в два счета! Пятьсот гиссанов – и по коням! – послышался голос со стороны припаркованных рядом экипажей дварфов-бомбил.

Товарищи обернулись и увидели рыжебородого мужичка невысокого роста. Коренастое телосложение явно выдавало в нём лёгкого на помине дварфа, конечно же.

– Пятьсот? Дядь, спасибо, мы пешочком, – сказал Морт.

Ему не понравилась цена, так ещё и ноги затекли от долгой поездки. На улице вечерело – отличное время для прогулки.

– Ладно-ладно, умеешь торговаться. Четыреста пятьдесят!

– Да спасибо, не надо.

– А мне надо! Семью кормить. Ну пожалуйста!

Тут уже вмешался Бертольд:

– Триста пятьдесят и мы поедем, так уж и быть.

– Сколько-сколько? Ты шутишь, здоровяк? Четыреста двадцать пять!

– Четыреста, наше последнее слово.

Дварф почесал затылок и улыбнулся:

– Договорились.

По его лицу было видно, что он подумал: «Отлично, это как раз та цена, на которую я и рассчитывал изначально!».

Оказавшись в салоне, Бертольд уже хотел было оплатить проезд, но Морт не позволил:

– Хорош, всё. Сам заплачу. Я ж тебе не подружка, чтобы за меня всё время платить, дай и мне вложиться.

Не успел Балдрик возразить, как экипаж завёлся и тронулся, а водитель обернулся на пассажиров и сказал:

– Ежели легавые прижмут – соглашайтесь со всем, что я говорю. Меня Бэрри зовут.

Но никто их не остановил. Экипаж спокойно ехал по ночному городу, минуя не самые симпатичные типовые домики. Несмотря на то, что шахты были огроменным градообразующим предприятием вокруг которого, казалось бы, и кипела вся жизнь, в городке также было много чего ещё. Школы, торговые здания, площади… С размерами столицы Западные Шахты тягаться не могли, но утирали нос многим городам Эйслора. Но в других городах нос хотя бы дышал чистым воздухом, а тут – дымом.

Самих точек входа в шахты было много. Безмолвный Исполин, – так называлась гора, под которой находился город Западные Шахты, – на протяжении нескольких десятков километров был покрыт тоннелями разного размера. Самым же популярным являлся центральный, уже слишком истощенный, чтобы быть пригодным для изначальной функции. Он был больших размеров и использовался компанией В&М уже как памятник для экскурсий. Там проводились выставки, встречи, ярмарки, фестивали… Явный знак того, что внутри давно нечего делать «охотничкам за наживой».

Морт и Бертольд держали путь на окраину Западных Шахт. Раньше эта окраина была отдельным поселением с символичным названием «Дальнезёр», в честь, как это ни странно, того что далеко к югу отсюда находилось озеро. Собственно, многоэтажных зданий здесь оказалось раз-два и обчелся. Частный сектор. И только остановившийся возле бара экипаж дварфа напоминал о шумном центре.

– Давай, Бэрри, спасибо что подвёз.

Рыжебородый водитель кивнул и напоследок сказал:

– Да за что спасибо, вы ж мне заплатили, хе… Осторожней с местными!

Дверь хлопнула и бомбила тут же дал газу.

Слабо светящаяся и выгоревшая от времени табличка «открыто» приглашала группу внутрь. Морт и Берт переглянулись и молча приняли приглашение.

Посетителей в «Пивном Тоннеле» было маловато. За столиками сидели обычные люди: шахтеры, влюбленная парочка, одинокий толстый выпивоха, дачники и ещё некоторые. Возле стенки даже сидел какой-то проезжий авантюрист – это было видно по его нарочитой скрытности, моментально бросившейся в глаза и плащу, который довольно заметно размывал его лицо. Товарищ явно не чурался открыто использовать артефакты. Мужики за стойкой неустанно тыкали в него пальцами.

Наличие такого кадра сразу смутило парней. Сначала гоблин, а теперь и это! Если плащевик был из гильдии и приехал на задание, то он непременно выше их рангом. Он выследит и доложит о них или, хуже того, уведет добычу! Хотя как может быть выше рангом тот, кого они сразу же раскрыли? В любом случае, от греха подальше авантюристы проверили, не сильно ли видно их оружие, которое они попрятали ещё в экипаже Бэрри. Выбежать на улицу сейчас было бы максимально подозрительно, поэтому оставалось только продолжать погружение в захолустный бар.

Никто не разделял их паранойи. Кто-то играл в карты, кто-то трапезничал, кто-то целовался. Вроде спокойное место, можно было тихо перекусить, косо поглядывая на конкурента. Жаль, конечно, что полезные слухи вряд ли получится узнать из-за потенциальной слежки. Хотя это ещё не факт.

– Старик, я пойду нам стол займу, а ты возьми мне то же, что и себе, только вдвое больше, – не церемонясь сказал Балдрик и поплелся к месту у окошка, стараясь не обернуться на возможного коллегу по цеху.

– Как скажешь.

Заведение явно знало времена и получше. Полки с крепким алкоголем позади барной стойки выглядели пыльными, а по характерным следам становилось ясно – здесь пили только ром и водку.

Это всё, что можно было разглядеть из за спины большущего круглого мужчины, того самого выпивохи. Чтобы добраться до барменши, выполняющей тут, видимо, управляющую функцию, придется преодолеть валун любым из возможных способов. Уиллморт выбрал воздействие речевым аппаратом.

– Извините, можно я пройду?

– Ой, конечно. Я загородил все пути, хе-хе…

Мужчина стал медленно поворачиваться в попытке отойти с пути, и Варинвальд потерял дар речи от открывшейся картины. Тема растительности на лице всегда интересовала Морта, он в этом разбирался, ведь если и была вещь, за которой он ухаживал – так это волосы. Кое-как сдержав восторженный вздох, он не мог отлепить взгляд с бороды и усов толстяка. О да, это был именно тот уровень, к которому авантюрист стремился. Борода была словно с обложки журнала и своей густотой вызывала у юноши искреннюю зависть. Усы! Эти усы были так шикарны, так прекрасно и элегантно закручивались! Ах, как же далеко Варинвальду до таких форм! Чтобы сохранить нейтральное выражение лица были приложены титанические, почти невозможные усилия. Вот когда-нибудь!..

– Здравствуйте, рада видеть вас в «Пивном Тоннеле», – выкрикнула барменша не дождавшись конечного результата перемещения толстого мужика, – Как подойдете, возьмите меню и выбирайте. Сообщите мне, и всё сделаем по высшему разряду.

Это была молодая девушка с темными волосами – единственный факт, который смог заключить Морт, после чистейшего шока. И хоть он был очень любвеобильным и при обычных обстоятельствах не упустил бы шанса отвесить какой-нибудь комплимент, сейчас его внимание пленило кое-что другое. Внутренне он пытался привести себя в чувства так: «задание, миссия, не отвлекаемся». Путешественник старался не пялиться, и ответив только «спасибо», протиснулся к стойке, чтобы оглядеть список: супы, второе, усы, борода…

– Я бы советовал вам с другом поесть бульончика. Куриного, для внутренних сил, – толстый палец с неестественной легкостью приземлился на название супа в меню, – Мне он очень нравится! И моей жене тоже. Она даже пыталась повторить его дома.

Уиллморт и не понял, как непрошенный собеседник с великолепной шевелюрой оказался прямо у него за спиной. Ещё секунду назад нельзя было поверить, что толстяк вообще может так быстро встать на ноги!

– Э-э… Благодарю, уважаемый…

Варинвальд не ожидал такого вмешательства, но постарался скрыть недоумение. Сегодня вообще был день внезапных вмешательств. Сначала неприятный гоблин, совершенно неуместно добавляющий к словам букву «с», потом какой-то идиот в плаще, а теперь мистический толстяк усач-бородач – это Бертольд и называет «все пойдет просто прекрасно»? Столько внимания к ним, и это даже не завершение начальной фазы плана…

– Извини, что влезаю. Я немного подшофе, поэтому и цепляюсь к людям.

Толстяк выглядел грустным. Пухлые щеки и нос не покрылись румянцем, а спиртным от него совсем не пахло. Может он врет, что выпил. Хотя зачем? Зачем человеку с такими усами вообще врать? Что происходит? Морт оставался настороже. Скорее всего алкоголь долго распределяется по такому объему… Задумавшись об этом, Варинвальд еле оторвал взгляд от бороды собеседника и увидел, как ему машет Бертольд. Видимо друг торопил его.

– Ничего страшного, я понимаю. Спасибо за совет! Отличная б-борода, – последнее вырвалось само.

– Спасибо, спасибо! У тебя тоже. Рад видеть новые лица в нашем захолустье, – мужчина приятно улыбнулся.

Предвидя, что Морту нужно будет выйти тем же путем, каким он пришел, мужчина взял свою кружку и отступил к окну.

«Ужас какой, зачем я это ляпнул?.. Проехали, просто проехали. Бульончик так бульончик… Алкоголь перед миссией нам противопоказан, значит пусть нальют нам по кружечке чая…»

Наспех сделав заказ, Морт заметил странную улыбку на лице барменши. Видимо ее насмешил неловкий комплимент. Это немного отрезвило Варинвальда, который, минуя смотрящего в окно бородача наконец вернулся к Балдрику.

– А что там за мужичок? – спросил Бертольд, всем своим видом выражая заинтересованность.

Варинвальд сразу разгадал замысел и понял, что друг разглядел в толстяке потенциального информатора. Это было видно по блеску в глазах и явному намерению встать, как только Морт закончит свою реплику.

– Не знаю, посоветовал нам бульон. Видимо завсегдатай.

– Отлично!

Берт при любом раскладе ответил бы «отлично» и рванул бы с места, даже услышав в ответ: «Не знаю, посоветовал нам убираться из города. Видимо тот толстяк – агрессивный оборотень!» Громила оставил товарища одного и пошел устанавливать контакт.

Варинвальд, очутившись наедине с собой, сразу услышал, что из радиоприёмника за стойкой играет уже знакомый ему джазовый хит «Давай ковать нашу любовь». Грубый, но шелковистый орочий бас, затекающий прямо в уши, признания в любви под саксофон… Их группа называлась «Кхоло Джаз» – об этом все время кричали ведущие, перед тем как пустить песню в эфир. Кажется «Кхоло» – это имя певца. Уиллморт этим никогда не интересовался, даже учитывая, что перед заданиями он уже полгода натыкается именно на эту композицию! Может она просто играет из всех утюгов?

Стараясь отвлечься и не подпевать заученному припеву, Морт перевел взгляд обратно на Бертольда. На фоне Балдрика, мужик казался не таким уж и большим. Похлопав того по плечу, громила пригласил бородача пересесть. Естественно одинокий посетитель бара тут же согласился, наверняка ему было что рассказать. А может быть и не было. Может быть случится так, что бедным мальчишкам придется отбиваться от излишне навязчивого собеседника… Опять!

– Снова здравствуй!

Новый знакомый аккуратно присел на стульчик, который ему был явно не по размеру. Тут вообще все стульчики ему были явно не по размеру, а удовлетворительной опорой мог служить только диван, расположенный в глубине заведения.

– Морт, знакомься, это Мур. Мур, знакомься, это Морт.

– Очень рад. Рад знакомству! Спасибо, что позвали. Можно я вас угощу, пожалуйста? – глаза бородача наивно заискрились, как будто он предложил это не первым встречным, а своим старым друзьям. Как тут можно отказать?

Мур Квинли полностью соответствовал своему имени. Схожесть мужчины с весьма и весьма сдобным королевских размеров котом отрицать было попросту невозможно, особенно когда тот довольно улыбался и поправлял усы. А улыбался и поправлял усы добрый толстяк во время беседы постоянно.

– Ого, ну давай. Только нам без выпивки, – Бертольд, как обычно, поражал Морта молниеносным переходом «на ты» с человеком, который гораздо старше.

– Хорошо, друзья, я так и понял, – Мур подмигнул друзьям, и в это же время барменша, видимо выполняющая ещё и разнос заказов, выдвинулась к столику с двумя подносами.

Когда девушка принесла не только три тарелки бульона с чаем, но и четыре куска ягодного пирога с пинтой эля, Балдрик и Варинвальд немного удивились – этого в их первоначальном заказе не было.

– А вы силой мысли заказ сделали? – пошутил Уиллморт, догадавшись в чем дело.

– Ну… – слегка засмущался Мур, – Я извиняюсь, захотел угостить вас сразу, как только вы зашли…

Друзья переглянулись. На лице Уиллморта читалось очередное за сегодняшний день недоумение. Бертольд тоже не выдержал и округлил глаза.

– Просто понимаете, как мог заметить Морти, я искал собеседников, и вы пришли как нельзя кстати. Многим здесь я уже давно надоел…

Реплика толстяка Квинли вызвала неловкое молчание, поэтому он суетливо продолжил:

– Ну вот, я снова пугаю людей своей напористостью. Давайте сначала покушаем?

– Давайте… – с недоверием отчеканил Морт, косясь на бороду с усами, которые снова оказались в опасной близости.

Парни медленно попробовали бульон, а Мур отпил из своего стакана. Бертольд, чтобы разрядить обстановку и прощупать почву, решил продолжить разговор шуткой:

– Мур, а ты не шпион случайно?

– Нет-нет-нет, не переживайте, – видимо подметив настороженный взгляд Уиллморта, новый знакомый замахал пухлыми ручками, – Просто раньше я был трактирщиком, поэтому на интересных людей у меня глаз намётан.

– Вот оно как…

Мур наклонился к центру стола и шепотом добавил:

– Ну и ещё, вы только не пугайтесь, я подумал, что смогу как-нибудь помочь вам и предостеречь…

– В чем помочь? – также шепотом ответил Бертольд.

Как бы ни старался, Уиллморт всё-таки не смог уловить опасность в собеседнике, ведь тот действительно выглядел добродушно и вёл себя крайне приветливо, без какого-либо даже намёка на плохие намерения. Позиция «никому не доверять» рухнула, как это не иронично, под весом харизмы Мура. Да и история про трактирщика парню показалась весьма правдоподобной – именно такими он и представлял людей этой профессии. Большой, упитанный, гостеприимный… С шикарной бородой.

Балдрик же размышлял и старался держать ухо востро. Он прекрасно знал, что щедрость и доброжелательность – сильнейшее оружие аферистов. Они завоёвывают доверие, чтобы потом, в самый неожиданный момент, нанести максимально болезненный удар. Обычно, умудренные опытом, ребята таких раскусывали, но сейчас… Даже Бертольду Мур отчаянно понравился.

– Предостеречь от чего? – тихо добавил Уиллморт. Его больше интересовала возможная опасность, чем помощь.

– Бертольд уже заметил?

Да, заметил. Ещё в самом начале беседы Бертольд заметил, но не придал этому такого большого значения, как следовало.

– Одиночка в плаще пропал, – шепнул Балдрик.

Никто не пропадает из бара у всех на глазах по хорошим причинам. В голове у лорда проносились самые разнообразные версии.

– Верно. Мне кажется, вы сюда прибыли с одной и той же целью. Не буду томить, у нас на окраине начинает расползаться слух, что в шахтах происходит что-то интересное…

«Зараза… Как же так? Кобольды никогда бы не раскололись… Если собираешься лезть в шахту жадюги Вульфгарда, то ты либо разбойник, либо первоклассный авантюрист. Будем надеяться, что скрывшийся доходяга – первый вариант» – про себя оценил ситуацию Бертольд, думая о том, а стоит ли им теперь вообще влезать в это дело…

– И почему вы решили помочь нам? – задал закономерный вопрос Уиллморт.

– А вы мне просто очень понравились. Я увидел вас и вспомнил юные годы… Много всего было. Но эти искорки в глазах мне очень близки, – Квинли отодвинулся от центра стола и добавил, – Да и тем более тот парень меня толкнул.

Мур жалобно потёр своё левое плечо. Парни уже хотели отреагировать на его слова, но их внимание привлекло то, как в руке толстяка, словно по волшебству, оказался маленький свёрток.

– Когда спотыкаешься о здоровенный валун, из карманов непременно что-то выпадает. Похоже, плащ за меня зацепился и грубиян обронил маленькую руну. Думаю негодяй знает больше чем вы, и находка даст вам шанс не оказаться позади, – на лице Мура проскочила не его обычная добрая улыбка, а очень хитрая, почти ехидная. Не мог сверток с ценным содержимым просто так выпасть из кармана. Человек в плаще может и недалёкий, но не настолько же!

– Морти, пусть она будет у тебя, возьми, – Мур снова сделался приветливым и вложил сверток Варинвальду в руку. Рука мужчины была холодной, но очень мягкой.

Новый знакомый определенно был совсем непрост. Уиллморт почувствовал это ещё когда впервые обратил внимание на бороду. Кто он такой? Почему кажется таким надежным? Это гипноз? Магия? Какой-то артефакт?

– А… Спасибо, Мур… Не знаю даже, как вас благодарить. Вы очень много для нас сделали, хоть мы так мало знакомы, – Варинвальд почувствовал себя в неоплатном долгу и принял сверток. Казалось, что сейчас действительно происходит нечто важное.

– Да, спасибо, Мур. Я вообще не ожидал, что можно так внезапно встретить нового друга, – Бертольд улыбнулся, что окончательно утвердило понимание Уиллморта: «Мы поддались на чары незнакомца в баре, если у него есть скрытые мотивы – нам конец».

– Фух, а я так переживал, что вы пошлете меня куда подальше, – на лице толстяка и правда читалось облегчение, словно он много репетировал перед недавним эффектным появлением и искренне радовался тому, что смог впечатлить новых знакомых, – Не стоит благодарить, ребята, просто я всегда рад Вульфгарду нос утереть, это мне палец в рот не клади! Из-за него же у нас такая гадость с Джимсберри… Ой, вернее, с Кальдеронией выходит.

Квинли расслабленно откинулся на спинку стула, заставив его трещать от напряжения, и довольно почесал бороду. Теперь он снова выглядел безобидно. Но Уиллморту и Бертольду, судя по всему, очень повезло не нагрубить Муру, а то мало ли, что они «уронили бы»…

– Ну всё, а теперь к приятному! – огласил конец важной сцены Квинли, делая глоток и придвигаясь к столу, хищно поглядывая на свой кусок пирога.

Компания начала вести непринужденную беседу, словно все присутствующие действительно были очень давно знакомы. Бульон пришелся авантюристам по вкусу и Балдрик даже захотел добавки. Но учитывая, что тот итак слопал две порции, эта идея встретила закономерную критику. Мур пошутил: «Такими темпами мы с тобой будем вдвоем крушить здешние стулья». Сам лорд не оценил юмор и хотел что-то ответить, но Морт, очень часто видевший неуёмный аппетит товарища, смешком вбил последний гвоздь в крышку гроба любой возможной защиты.

Квинли рассказал ребятам о местной окраине. Как они и думали, тут обитают только дачники и небольшой процент шахтеров. Местные тоннели были далеко не центральной сферой интереса В&М. Не закрывали их только из-за ещё не истощившихся залежей угля.

Поняв, что скрывать нечего, Уиллморт неожиданно для себя тоже разговорился. Обычно, в таких ситуациях он хранит молчание, но задав пару вопросов, он немного рассказал про себя, про своего младшего брата Рейнарда, про карточки… Но стоило ему упомянуть «О.Б.И.Г.С», как Мур грустно вздохнул – он недавно проиграл всю свою коллекцию.

– Ты играешь в это? – не поверил Бертольд.

– Представь себе, играл. Но видимо не слишком хорошо. Мне привезли пару упаковок карточек из столицы, и я здесь же, в этом баре их и раздарил.

– Раздарил? – уточнил Морт, сам не заметив, как перешел на «ты».

– Имел ввиду, что в пух и прах проиграл, буквально подарил.

– Зачем же играть на что-то, если не умеешь?

– Ну, тут много причин, друзья, – Мур завел рассказ с мудрым видом, – Начну с того, что Адель меня всегда просила жульничать в играх со ставками. А я не люблю, когда игра превращается в «кто кого пережульничает». Будучи пьяным, я недооценил соперника и когда у меня лопнуло терпение, я вдруг понял, что в этой игре нельзя сжульничать! Тем более с моим маленьким комплектом. Что на карте написано, то значение там и есть. Так и проиграл всё, пока старался вернуть потерянное. Но моя милая посмеялась бы, увидев то, как я пытался мухлевать…

Теперь Квинли выглядел даже более грустным, чем когда парни только зашли в бар. Это его так карточки расстроили? Даже глаза покраснели…

– Странное дело. Мой мелкий не теряет карточки при проигрыше.

– Да? – односложно поинтересовался Квинли.

– Рей просто ссыт играть со ставками, поэтому с друзьяшками в песочнице разменивается «на интерес», – резко подметил Бертольд.

Но Морта это ни капли не задело, он знал в чем причина такого скепсиса:

– Тю, он хотя бы понял, как в это играть, в отличие от тебя, – старший брат перешел в наступление, – Мур, ты бы видел сколько дыма у Бертольда валило из ушей, когда малой ему попытался объяснить правила.

– Ха-ха-ха! Могу представить! – Квинли вытер помокревшие глаза и, кажется, немного повеселел, – Но поверить не могу. Бертольд умный парень, а в игре нет ничего сложного.

– Тем не менее Берт не умеет, необучаемый.

– Ты тоже ничерта не умеешь играть! – выпалил Балдрик, пытаясь защититься.

– Да ладно вам, друзья, если захотите, могу вас как-нибудь научить, – только после того, как предложил, Мур понял, что скорее всего больше не увидит собеседников, – Ой, ну… Если ещё будете в наших краях. Я живу на Немощённой 19. Это улочка такая, возле лесочка.

– К слову, скоро бар закрывается, может мы тебя проводим? Ты нам, всё-таки, помог. Отплатим тебе добром за добро, – сделал встречное предложение Уиллморт.

Толстяк посмотрел на улицу, потом на новых друзей, подумал и сказал:

– А давай.

Парней ожидало только несколько часов сна в холодном и туманном лесу, поэтому они с тоской смотрели на удаляющийся силуэт уютного маленького домика на улице Немощённой. Там добряка Мура ждала жена, мягкая кровать… А авантюристов только авантюра.

Прощание было теплым. От Квинли веяло домашним теплом и чем-то родным. Уходить было непросто, особенно с осознанием того, что с новым другом группа вряд ли ещё увидится.

– Как тебе наш новый знакомый? – первым нарушил тишину Варинвальд.

– Понравился. Отличный мужик… – Бертольд задумался, – По ощущениям у него точно есть второе дно. Не сильно верю, что он просто всю жизнь был трактирщиком.

– Я тоже. Какие ещё есть профессии, где требуется проницательность и ловкость рук?

– Карманник?

– Да, в точку! Ну или фокусник. Думаю скорее фокусник. Ручка то довольно крупная, не каждый карман сдюжит, – Уиллморт сказал это по-доброму, без злорадства.

– Узкие карманы резко приобретают смысл. А вообще – чтоб нам так каждый раз везло на знакомства. Помог, так ещё и угостил. После гоблина, Мур словно бальзам на душу.

Морт кивнул и осмотрел небольшой свёрток. От маленькой руны исходил тусклый свет, а знак был не похож на знак из дварфийских крипт, с которыми группа уже имела дело. Догадки Бертольда о эльфийском происхождении лаборатории, скорее всего, сбывались. Невольно затряслись руки. К такому запретному плоду Контора их никогда бы не подпустила, главное всё не испортить и не попасться.

На улице резко похолодало. Окраина уже спала. Час ночи. Первый рабочий день абсолютно точно завершился. Световое загрязнение от центра Западных Шахт не достигало этих мест, а потому туман был тёмным, и чем дальше товарищи отдалялись от цивилизации, тем неуютнее им становилось. Сразу полезли мысли о том одиночке из бара – а вдруг он заметил пропажу руны? Вдруг он выжидает среди размытых очертаний деревьев?

Домики выныривали из дымки всё реже и реже, и Морт заметил, как Бертольд нервно держится за свой револьвер. Теперь он и сам держал руку за пазухой, сняв с предохранителя свой миниатюрный, но мощный обрез. В отличие от Балдрика, Варинвальд не любил демонстрировать своё оружие, что не раз играло им на руку.

Хорошо, что здоровяк знал дорогу и хорошо ориентировался. Тем не менее он несколько раз доставал письмо и подолгу вглядывался туда, то ли стараясь разобрать указания в темноте, то ли стараясь расшифровать ящериный почерк.

В один из таких моментов, уже на подходе к лесу, Балдрик резко спрятал инструкцию и хлопнул друга по плечу.

– Т-с! Слышал? – лорд окликнул друга так резко, что тот чуть не спустил курок.

– Не пугай так, дубина!

А ведь Уиллморт мог довольно глупо закончить. Пометив про себя, что обрез надо всё-таки вытащить, авантюрист глупо улыбнулся: он чувствовал себя так, словно оказался на задании в первый раз.

Естественно парни были пока еще не идеально подготовленными авантюристами, но наделали непозволительно много ошибок даже для своего уровня.

– Там кто-то есть.

Морт хотел уже спросить «ну и что», однако отчетливо услышал фразу, расставившую всё по своим местам:

– Да ну в жопу! Мы сейчас ещё перемёрзнем и заболеем. На работу завтра, а мы тут за гроши двух идиотов караулим!

Сердце машинально ёкнуло, что у одного, что у второго. Кто еще кроме них виртуозно проходил кастинг на роль «идиотов за гроши» в черте перед лесом? Друзья тут же натянули шарфы, чтобы скрыть лицо.

– А ну не верещи, недоумок! – голос перешел на шёпот, и дуэту пришлось вслушиваться в него ещё тщательнее, – Постоим ещё тридцать минут. Если явятся, то мы их быстро отметелим, отнесем в участок, и домой, а если нет… Просто домой.

Второй голос помолчал, подумал, и спросил;

– Мы точно сможем их отметелить? Это же, как сказал гриммовец, профессиональные расхитители.

«Гриммовец» – простое народное название для агентов службы безопасности «Длань Гримма». Если обладатели голосов в тумане действительно получили наводку от такого – дело дрянь.

– Завали рыло, тебе сказали. Будь они хоть вестники второго Дня Пепла, я им черепа раскрою, – вступил в беседу третий голос.

Он был очень низким и, как можно было догадаться, принадлежал кому-то крупному. У страха глаза велики, и Бертольд с Мортом уже очень многое себе напредставляли.

Балдрик наклонился к уху друга и шепнул:

– Спокойно, не похож был тот одиночка на гриммовца, он этим троим наврал, зуб даю.

Варинвальд слегка кивнул и сжал обрез. Убивать или наносить увечья гражданским он не хотел, конечно же, однако кто будет лезть с кулаками на человека с оружием? Запугивание для парней тоже было частой практикой в схожих ситуациях.

– Может мы их просто обойдём? – очень тихо предложил Уиллморт.

Парни присели ближе к земле и начали красться к, как им показалось, оврагу.

– Посмотрим получится ли…

Шло время, тишина прерывалась только редкими переговорами недоброжелателей. Товарищи не знали, есть ли в лес ещё один вход, а лезть через буреломы и поросль было слишком шумно. Да и потеряться в незнакомой туманной чаще было бы до слез нелепо. С другой стороны, ждать Хруста оставалось ещё примерно часа два – время есть.

– У меня там мать не спит, переживает. Я уверен! Обещал ей не засиживаться с вами, олухами, допоздна…

– Ну и вали отсюда, рохля, мы и втроем справимся.

Голоса уже не первый раз обозначали, что их четверо, что было странно. Четвертый человек все время молчал, видимо представляя собой самую большую угрозу.

– Знаешь что? Я реально пошел! Поделите награду между собой, гады.

– Беги-беги, тюфяк. Завтра увидимся.

– Если вас тут не отымеют, идиоты.

Быстрые шаги двинулись в сторону, где ещё двадцать минут назад группу сторожевых заприметил дуэт авантюристов. Повезло, что они нашли этот овраг. Однако не везло, что туман постепенно рассеивался, а Странник медленно выходил из дымки, освещая спящий лес.

Друзья заметили, что бурелома и поросли не так много, как им показалось вначале. Обойти действительно можно было. Лучше не уточнять, как глупо они себя почувствовали.

– Как думаете, если мы их поймаем, нам премию дадут? Мы ж содействуем спецслужбам! А в газете о нас напишут? – затараторил второй по общительности мужчина.

– Теперь и ты разболтался?! Мне бы просто кого-нибудь уже отхреначить… Чем дольше расхитители медлят, тем больше я хочу врезать тебе, Роб.

– Вечно ты так…

Бертольд раздумывал, как выбраться из этой ситуации. Попадаться на глаза явно не лучший вариант, авантюристов сможет опознать целая группа людей. Стоило попытаться их обойти, когда ещё был сильный туман, теперь же два силуэта даже можно было разглядеть… Где же тот самый молчун?

Теперь, если парнитвыйдут из укрытия, то точно будут замечены – кто-то сидит в засаде. Углубиться в овраг будет шумно, и сложно потом оттуда вылезать… Пойти простым путём и начистить морду самоуверенным шахтерам? Это самый быстрый способ добраться до пункта назначения. Но это добивало итак покалеченную конспирацию, а в перспективе наносило ещё больше вреда операции в целом. Так ещё и где-то притаился таинственный молчун! Отвлечь их? Продолжать ждать?

– Давай тренировочный спарринг, – грубый голос задиры внезапно прорезал тишину.

– Нет, с тобой не буду.

– Почему, Роб? Боишься?

– Ты здоровенный, что Безмолный Исполин, – оправдывался другой, – Не хочу, отстань.

– Отговорки. Трус.

Средних размеров мужчина спорил со здоровяком. Даже издалека была видна лысина громилы, его оскал и то, как он бьёт кулаком об ладонь. Бертольду было очень интересно, как быстро драчун упадет без сознания в бою с ним.

– Я просто помню, к чему всё это в прошлый раз привело. Ты без тормозов, кретин, – Роб поднял с земли какую-то сумку, – Последую примеру Джесса, будьте здоровы.

– Эй! Ты чего сопли развесил, как девчонка? Обиделся что-ли?

– Энтони, если он будет тебя подначивать – не ведись.

– Гр-р…

Отлично, минус два. Неприятель прошел мимо оврага и парням пришлось пригнуться. У Морта уже затекли конечности, поэтому на бесшумные движения уходило много сил.

– Проклятье, – выругался лысый, – Ну вот мы и остались одни, да, приятель? Только ты меня понимаешь.

Энтони, если он там и был, ничего не ответил.

– Бертольд! – шикнул Варинвальд, – У меня же есть парализующие дротики. Давай разберемся с ними и пойдем уже?

Авантюристам уже сильно надоело висеть и мёрзнуть. У Бертольда чесались кулаки, а Уиллморт закипал каждую секунду ожидания. После фазы мандража у него следовала злость, поэтому конспирация отошла на второй план. Лорд посмотрел на друга, улыбнулся и кивнул. Что-то прошептав другу, Балдрик выбрался из укрытия с нескрываемым облегчением.

Разминая конечности, он направился ко входу. Противников меньше чем было изначально – уже проще. Меньше свидетелей. Оставалось надеяться, что разборки не повлекут непредвиденных последствий.

– Кто идёт? – лысый мужик тут же среагировал на шум.

– Старший по участку, – гаркнул авантюрист, – Поступил сигнал о подоз-зрительных личностях у входа в шахтерскую черту леса.

Бертольд чуть споткнулся на половине предложения. Он знал, что здоровяк не поведется на очевидную ложь, но представляться полицейским очень любил. Тем более надо было своим голосом прикрыть передвижения Уиллморта, у которого в нападении была ключевая роль.

– Думаешь я нашего старшего надзирателя по участку не узн… Чт-?!.. – резко оборвавшаяся фраза означала, что Морт попал точно в цель. Интересно, с какой попытки?

Конечно с самой первой. Он знал цену своим дротикам, платил за них из своего кармана. Такие не купить на Конторском Рынке. Один дротик свалит даже лошадь.

– Вот и второй… Энтони, фас!..

Здоровяк ещё выглядел бодро, обычно люди сразу валились с ног, сказывалось крупное телосложение. Послышался быстрый бег. Бежали явно на четырёх конечностях, это точно был пёс. Но так как шахтёры разговаривали с ним как с человеком, Бертольд представил себе неадекватного старика с пеной у рта. Не отвлекаясь на выдумки, лорд схватил револьвер. Собаку будет жаль, выстрел будет громким, но такова цена за целые ноги.

Лысый тут же сменил ярость на испуг и взвыл:

– Эй! Убери волыну! Не стреляй! Энтони, стой!

Время замедлилось, пёс выскочил из куста и оказался точно на прицеле. Выдох… Но стрелять не пришлось, зверь просто подбежал к хозяину, заскулил и начал тыкать его носом.

«Повезло, что у тебя такой пёс, иначе это могло плохо для всех обернуться» – подумал Бертольд.

«Интересно, а он нас по запаху не узнает?» – промелькнуло в голове у Морта.

До того, как вышибала свалится, могло пройти неопределенное количество времени. Может он устойчив к яду? Хотя как обычный шахтер может выработать иммунитет к таким вещам? Всё равно, самое главное, что эти дротики парализовали на три часа. Этот кадр, может, застынет на поменьше. На улице холодрыга, в любом случае действия яда будет недостаточно, чтобы крепкий громила замёрз насмерть. Проблемой меньше.

– Тебя скоро вырубит, – сказал Бертольд, – Найди место потеплее, вряд ли пёс подпустит нас к тебе, когда отключишься.

– Сволочи, – сплюнул лысый, – если бы все было честно…

– Всё нечестно, отойди с дороги. Я бы и сам тебе рожу набил, да вот незадача…

Балдрик держался на расстоянии, в схватку вступать было глупо, хотя очень хотелось. Тут пёс, так ещё и оппонент скоро свалится и не доставит лорду должного удовольствия.

– Ага, как же, трус. Опусти пушку, я пойду… Но мы ещё встретимся… Я приду… Утром на работу.

Лысый ватной рукой провёл питомцу по загривку и пошатываясь пошел в сторону от леса, ближе к цивилизации.

– Тони, дружище… Ты же… Не дашь старику Джо замёрзнуть?.. Трусы, бросили нас, да?..

Пёс молчал, вместе с хозяином обходя стороной Бертольда, который не опускал револьвер. Всё будет нормально, теперь переживать не о чем.

Когда силуэт скрылся из виду, Морт вышел из леса.

– Отлично, без потерь. Думал пса тебе придется застрелить, но обошлось.

– Обошлось… – выдохнул лорд, убирая револьвер в кобуру, – А хотел бы я намять лысому бока.

– Я видел. Приедем сюда на каникулах и обязательно дашь «старику Джо» шанс на реванш, – Морт поднял с земли дротик.

Проход был открыт и не дожидаясь новых проблем, авантюристы двинулись в лес.

Туман рассеялся. Спустя примерно двадцать минут Балдрик нашел ориентир и, оказавшись за холмиком возле дороги, отыскал пень с монетой. Именно его описал Хруст в своем письме. Оставалось только ждать. Волнение и тревога снова начали давить на друзей, ведь ещё немного и их ждала точка невозврата…

«Привет! Оказывается даже шерифы на револьвер тут не получают лицензии, хотя закон предписывает! (Мне стоило догадаться). Несмотря на все мои возмущения, Фил – мой советник и наставник, помощник бывшего шерифа, – всучил мне старый револьвер Элайи Коула (того самого шерифа).

Читатель, я знаю людской нрав, мне известны эти существа, Фил точно мне о чем-то недоговаривает. Мне вечно нужно задавать ему вопросы, чтобы мне хоть что-то рассказали! И мой позитив с энтузиазмом сразу же иссякли, когда в очередной раз я спросил у Фила, почему умер Элайя и почему его помощник сам не стал новым шерифом. У него же столько знаний и опыта, он бы мог! Но знаешь, почему он не хочет? Потому что он уже третьего шерифа недавно закопал под землю! Застреленного! Какие подлецы! Назначили меня, бедного первого приезжего! На смерть! Как в самом дрянном вестерне! Как в таком, который я даже не дочитал и он так и остался в уборной! Теперь я его главный герой!

Признаюсь честно, мне страшноватенько. И хоть потертый старый металлический значок, вокруг которого почти наверняка витают призраки мертвых вершителей закона, придает мне немного уверенности (и даже внушает мне дух преемственности), но револьвер с трупа мне большеват! Я спросил, есть ли у них детский размер, но меня подняли на смех – тут вообще с доброжелательностью напряг. Они часто кого-нибудь поднимают на смех! Я уж молчу о том, как Фил отреагировал на мое вежливое упоминание про лицензию.

Чем я сегодня ещё занимался: я помогал могильщику и делал перепись мертвых граждан, завтра буду делать перепись живых. Как по мне – это не работа шерифа. И вообще, хоть Фил и помощник, но ведет себя так, будто это я девочка на побегушках! Создавать перепись там, где её не бывало и в помине – дело увлекательное (и мне в новинку), но когда я его закончу!.. Держись, мир беззакония.

Ещё сегодня я пробовал стрелять из револьвера, и меня пробила ностальгия. Раньше я тоже стрелял из штук, гораздо более массивных чем я! Но на моей первой работе была целая тонна устройств, которые мне помогали… А теперь я справляюсь только своими силами. В том числе и с подавлением негативных эмоций (коих сегодня было достаточно). В любом случае, я бы вернул все с первой работы, кроме системы подавления эмоций! Хотя в игру вступает другой вопрос, скучал бы я по ней, если бы этой системы не было?

Ну да ладно. Думаю, читатель, ты уже изучил мои философские размышления о делах давнего прошлого в моих ранних томах.

А ещё я подружился с вороном! Я не знаю, что пернатый забыл в пустыне. Мог ли он прилететь с Безмолвного Исполина? Они там, вроде как, водятся. Хотя гора очень далеко… В любом случае, это очень умная птица. Он почти ручной, я бы даже сказал! Мне удалось потрогать его клювик и покормить орехом (последним, который я привез из дома). Даже спросил у могильщика Дэйва, знает ли он Карла (назвал так ворона). Но тот был не сильно общителен. Наверное потому, что я заставил его приводить в порядок могилы. Дэйв странный.

Ещё давно я слышал, что в некоторых местах погребальную службу иногда проводят шерифы. Когда я спросил у могильщика, что мне в таком случае делать, он рассказал, что тут в городе на неопределенный срок остановился святой отец. Значит волноваться не о чем.

Карл улетел, и я почувствовал непереносимое одиночество. Быть одному здесь, посреди пустыни, вдали от моего любимого дома и друзей… И работы! Боюсь, я никак не смогу дождаться здесь конца всех этих напряжений».

Глава 3

Вполне предсказуемо, что Бертольд остался ночевать у Варинвальдов. Если он оказывался у них дома, то дела неизбежно вели к тому, что Рейнард несколько раз просыпался от громкого хохота в соседней комнате. Видимо, родителям никогда не было слышно с первого этажа, поэтому они не отчитывали лорда и оруженосца за шум… А стоило бы.

Последний раз Рей проснулся уже от визита отца, который зашёл к нему перед работой. Дверь резко открылась и в теплую, уютную комнату студента ворвалась неуютная коридорная прохлада:

– Рей, тебе во сколько на занятия?

Ему явно было позже, чем Гаррету. Сколько времени? Часов шесть? Каждое утро одно и то же…

– К девяти мне…

– Я тебя понял, спи.

И родитель также бесцеремонно ушел, судя по звукам, будить соседнюю комнату. Он делал это постоянно. Из благих побуждений, как не удивительно. Отец располагал экипажем – довольно престижной вещью, – а потому всегда был рад кого-нибудь подвезти. Кандидатов опрашивал каждое буднее утро…

Рею итак было недалеко, так ещё отцовская работа все время начиналась раньше учебы. Наверное сегодня вечером надо будет сказать, что занятия выпадают на первую пару только по гульням, чтобы глава семейства не устраивал побудку без причины.

Гаррет ушел скрипя половицами. Согласился ли старший вместе с Балдриком поехать на отцовском экипаже? Спать явно уже не время.

Кое-как попав в тапочки, Рей вскочил с кровати и игнорируя утренние гигиенические процедуры, сразу и без стука ворвался в комнату Морта. Уж очень не хотелось упустить возможность поспрашивать Бертольда о всяком…

– Вы поедете на экипаже?

Комната Уиллморта пахла затхлостью. Стол невозможно разглядеть – он завален кучей бумажек и коробок. Стены увешаны заученными наизусть плакатами и картинами. Странный, угловатый и гротескно депрессивный экспрессионизм – так называл свою мазню старший. Чем бы дитя не тешилось… Лишь бы не вешалось.

– И ты туда же, парень… – Бертольд в уличной одежде валялся на чем-то тканевом, пытаясь накрыть уши… Подушкой?

На кровати из-под одеяла вылез Морт:

– Нет. Мы спим. Изыди.

– А когда проснётесь?

Даже в темноте было видно безнадежное выражение лица авантюриста:

– Позови на завтрак… Мы встаём.

– Мы встаём?! – этот факт Балдрик услышал даже через подушку. Он его не порадовал.

– Если не встанем, как обычно продрыхнем до обеда и опоздаем на МЭк.

– Опять ты со своей паранойей!.. Гр-р-р…

Рей улыбнулся – отлично, получится поболтать с братом перед парами.

Родители уехали каждый на свою работу, а студент, под предлогом завтрака, выманил старшего и его друга на первый этаж.

Яичница скворчала на горячей сковородке, хоть огонь под ней уже потушили. Младший всегда любил посыпать её разнообразными специями, ведь так для него когда-то делал яичницу дедушка. Сначала в бой шел только молотый перец, а к четыреста восемнадцатому году Рейнард пустился во все тяжкие, и сыпал что угодно и по настроению. Уиллморту это, мягко говоря, не нравилось, поэтому сегодня братец сделал для того исключение – надо было как-то задобрить ночных гуляк и расположить к разговору.

– Клянусь Адуком, я бы сейчас сожрал целого кабана. Сырым! – Бертольд в своем репертуаре.

– Давай сюда яичницу, Рей, прошу тебя!

Эта парочка была охочей до еды. Младший Варинвальд всегда мог подкупить этих двоих таким простым способом. Сегодняшний день – не исключение.

С невинным и, возможно, даже чрезмерно благоговейным лицом, шеф наконец подал яство.

– Ну вот, из-за тебя малой перестал добавлять в яйца перец… – а вот Бертольд любил приправы к яичнице.

– Молчи и ешь.

– Всегда буду говорить, что с приправами вкуснее… Но и так тоже… М-м-м… Объедение.

– Рад стараться.

В тарелке Балдрика стало пусто слишком быстро. Морт, тем не менее, все ещё умудрялся сохранять человеческий вид, а глядя на излишне умиротворенного брата решил не медлить. Естественно, такое примерное поведение означало лишь одно.

– Что ты хочешь, Рей? – серьезный взгляд из-под густых черных бровей старшего брата лишь накалил азарт младшего.

– Я? Ничего, просто решил о тебе позаботиться, ну и о нашем госте.

Ложь, такая прозрачная и явная, как ювелирное стекло.

– Что бы ты не попросил, знай: во-первых ваши радио-сигнало-штуки даже полулегальными назвать трудно, – Рей знал, что диалог начнется с этого. Слишком предсказуемо, – Во-вторых это всё очень дорого и мы теряем выручку. Мы вообще еле как достали хотелки твоего детского сада в прошлый раз. Едва не получили красную печать за сокрытие добычи.

Всё это время Бертольд кивал, совершенно не отрываясь от добавки, заботливо подложенной Рейнардом. Студент лишь сверкал глазами, ожидая когда старший закончит тираду. Он уже предвкушал торг, почему-то эта фаза диалога будоражила и вызывала неподдельный интерес.

– Плюсом, в-третьих, мы едем в крипту, так что там точно не будет элементов и запчастей, которые могут сделать вашу сеть ещё более… – на этом моменте Уиллморт сделал особенный акцент, намекая что итак сделал гораздо больше, чем собирался, – ещё более мощной и конфиденциальной.

– М? В крипту? Я же написал, что мы едем в лабораторию? Или нет? – лорд чётко знал, когда выключить мозг. Морт закатил глаза и схватился ладонью за лоб, чем создал необходимую Рейнарду паузу.

– О, лаборатория! Почему ты не сказал мне про лабораторию? Может если бы ты сразу сказал, я бы с вами поехал.

– Бред. Теперь тебе нельзя, там правда опасно. Сиди дома.

– Вообще, мы не с того начали, братец. Я ведь просто хотел попросить дать мне контакты какого-нибудь интересного гильдейского скупщика… Гилберт попросил. Это же несложно?

Авантюристы переглянулись.

– Прости, малыш, даже если ты получишь контакты – вряд ли с этих жадюг получится поиметь выгоды, скорее наоборот. Тем более вы не из конторы, – вставил слово Балдрик, дав товарищу время скорчить ещё одну недовольную братскую рожу.

– Ну это уже проблемы Гила, если вы откажете, так и скажу. От этого я ничего не потеряю.

– Пф-ф, и ради этого ты накормил нас яичницей?

– Ну… – пришло время для второй просьбы, ведь первая фаза разговора прошла как и планировалось, – А ты не мог бы одолжить мне своё кольцо?

Глаза Уиллморта округлились. Он перестал водить вилкой в пустой тарелке и снова напрягся.

– Ты головой ударился? Как я без него на задание пойду? Ещё скажи, что оно тоже нужно твоему грёбаному Гилберту!

Кольцо было непростым, конечно же, и имело ряд интересных свойств. Но о них позже, для начала стоит немного рассказать о Гилберте и о том, что Рей вообще затеял.

Гилберт Фуро был ровесником Рея и учился с ним в одной группе. Блондин с вечно идеальной прической и с глубочайшими голубыми глазами. Он отличался особой притягательностью, особенно в отношениях с противоположным полом. всегда умел извлечь из всего свою выгоду. Однако при этом он был очень верным другом. И достаточно полезным. Рей усердно учился, но Гилберт всегда был последним рубежом надежды перед самыми непреодолимыми трудностями.

На втором курсе у парней возникла проблема. Бывает такое, что люди могут плохо относиться друг к другу из-за всяких пустяков… Так и произошло. Гилберт попал в немилость к Дороти Гиэль – преподавательнице по электро-артефактным цепям. Это была молодая практикантка, что странно, ведь обычно люди с именем «Дороти» не бывают младше ста лет. Эта неуместная шутка, вероятно, и стала главной причиной ненависти к персоне Фуро, и, по великой несправедливости, к персоне его друга. Рейнард изучал дисциплину на пять с плюсом, реализовывал с товарищами довольно смелый проект, но уже получил несколько «удовлетворительно». Чего уж говорить о Гилберте, который и стал затейником их собственной сети. Такими темпами о повышенной стипендии можно и не мечтать, как и о лёгкой жизни.

Легко отделалась только Вильгерд – участница компании и та самая «сдвинутая» подружка, о которой днём ранее упоминал Уиллморт, ведь ей шутка не понравилась, в отличие от Рея, который громко хохотал не подозревая, что «сгорбленная старушенция Дороти» уже заходит в аудиторию.

Надо было что-то делать, а у брата имелось при себе интересное колечко, пафосно названное им «виноградная лоза». Уиллморт… Он явно выиграл в генетическую лотерею. Длинные угольные волосы, эти усы с бородой и драматичное амплуа… Его личная жизнь была столь запутанной и засекреченной, что младший давно понял, что находится в тесном родстве с разбивателем сердец. Будто харизмы и внешности тому было мало, так ещё, для пущего эффекта, он где-то раздобыл кольцо, мистическим образом увеличивающее его привлекательность в глазах женского пола. Не то, чтобы оно давало несказанно видимый бонус и прямо таки примагничивало девушек, но, судя по наблюдениям, толк был. Тем не менее, главной фишкой являлось то, что раз в довольно размытый промежуток времени от пары недель до месяца, ни одна одинокая дама не могла отказать в свидании носителю кольца. Видимо оно с помощью древних сил внушало людям, что «стоит дать этому парню шанс».

Именно этого и хотели добиться Гилберт с Реем. Если Дороти Гиэль окажется с Фуро один на один в кафе, с вероятностью в восемьдесят процентов он сможет удачно извиниться за двоих. Почти гарантированная амнистия, отличный расклад.

– Оно нужно и мне. Тебе что с кольцом, что без кольца, ты ничего не теряешь.

Рейнард неудачно выразился. Естественно он имел ввиду, что брат настоящий красавец и тому подобное, но Уиллморту послышалось другое. Почему? Его оценка собственной личной жизни кардинально отличалась от оценки окружающих и он был от себя явно не в восторге.

– Во-о-оу! Малой дело говорит, сердцеед! – вмешался Бертольд и толкнул друга в плечо, сбив злобную гримасу с его лица.

– Ещё что-нибудь такое скажешь – я тебе устрою сладкую жизнь, понял? – обратился Уиллморт к Рею.

С эксцентричными людьми всегда так, можно сказать совершенно безобидную фразу и тут же попасть впросак.

– Успокойся, усатый бородач, и не ной, – снова вклинился Балдрик, – Я вообще не верю, что твоя «лоза» реально работает, просто у тебя офигенская шевелюра и усишки. Глянь на меня!

Демонстрация началась. Бертольд улыбнулся и провел указательным пальцем по своей абсолютно гладкой нижней челюсти.

– Ничерта не растёт! На мне родовое проклятье отсутствия растительности на морде, так ещё и отцовские огромные глаза передались. Я буквально выгляжу как здоровенный младенец.

– Ну и что? Мне поплакать за тебя? – саркастично ответил Морт.

– Не-а, дай малому кольцо и не куксись, как болван. Всё-таки он твой младшенький, – громила перекинулся через стол, чтобы потрепать Рея по волосам.

«А я ведь только недавно голову помыл…» – пронеслось у того в голове.

– Чья бы корова, Берт… – протянул Уиллморт, слегка улыбнувшись и снимая кольцо, – Видел я, как ты со своим «младшеньким» обращаешься. Меня в жизни так никто не лупил, как ты его!.. Вот кольцо, брат.

После коротко брошенной фразы в конце, старший так же коротко бросил артефакт заказчику. Рей, естественно, его не поймал, и пришлось лезть под стул.

– Твой «младшенький» хотя бы не огромадная дылда, которая тебя ненавидит, – здоровенный младенец изменился в лице и сложил руки на груди. Это ж какой там «младшенький», если даже шкаф-Бертольд называет его огромадным?

– Ладно, извини, твоя правда.

– Ну что я могу поделать, если Хантер Младший родился с таким скверным характером?

Рейнард испытывал странную смесь чувств к Бертольду. С одной стороны он его бесил потому, что был не самым чистоплотным, весьма громким и временами глуповатым, а также проводил с его старшим братом гораздо больше времени, чем сам Рей. А с другой стороны его персона вызывала интерес и даже некоторое уважение. В придачу шло безукоризненно доброжелательное отношение лорда к студенту. Рейнард не до конца определился, как общаться с Бертольдом, поэтому если они оставались один на один, становилось довольно неловко.

– А что у вас с братом? – с любопытством поинтересовался младший.

– Ох, Рей, это мы с тобой обсудим только если ты пригласишь меня в бар и вольешь мне в глотку целый бочонок крепкого пойла, – отшутился в ответ Балдрик, глядя на Уиллморта, который поперхнулся демонстрируя, что без сомнения уже давно все знает.

– Понятненько.

«Подлецы со своими секретами» – обиженно отцедил про себя Рейнард.

– Наверное нам уже надо собираться…

– А история про кобольдов? Расскажешь её? А то Морт отказался.

Повисло молчание, оба увидели то, как Рей напрягся.

– Э…

– Расскажет, но сначала надо сгонять в мою комнату и найти визитку одного скупщика для твоего кореша. Да, Бертольд? – попытался отвлечь внимание Уиллморт.

– Да, точняк, мужик. Я мигом, – громила во мгновение ока поспешил ретироваться.

Так глупо, что даже смешно.

– Братец, мне не три года. Если это у вас очередной секрет, так бы сразу и сказал, незачем было врать. Думал я забуду?

– Рей… – Уиллморт помолчал, подбирая слова, – Я… Ну так уж вышло. У тебя с друзьями разве нет секретов?

– Знаешь, почему ещё я не хотел ехать с вами? – игнорируя вопрос продолжил Рейнард, – Потому что ты с Бертольдом больше друг, чем со мной. Ну просто не разлей вода, а я вечно третий лишний, вот почему! – младший встал со стула сам не зная, что собирается делать дальше.

– Так, успокойся и приди в себя, ладно?

– Тебя никогда нет дома, ты никогда мне ничего не рассказываешь, а когда у меня что-то случается, требуешь чтобы я всё тебе выкладывал и дуешься, когда я не даю тебе шанса высказать «братское напутствие». А как я могу тебе доверять, если ты мне не доверяешь?

Обстановка накалилась, а Уиллморт чувствовал себя обезоруженным. Правда была на стороне Рея, конечно же. С Бертольдом они и правда проводили гораздо больше времени. Парировать было нечем, а вся защита строилась только на самом зыбком фундаменте. Что делать?

– Д-давай, когда я вернусь, потусим только вдвоём? Ты и я? Не знаю, поковыряем твой приёмник, покажу тебе всякие забавные штуки из моей коллекции?.. Ты взрослый, можем и выпить?..

Рей немного смягчился, не чувствуя ответной агрессии, но решил всё-таки оставить брату побольше чувства вины.

– Ты просто сладкоречивый лжец. Сейчас у меня нет времени с тобой это обсуждать, пора на учебу.

– Морти, такой у тебя срачельник, хрен знает где визитку искать! – послышалось со второго этажа.

– Если это не просто очередной отвлекающий манёвр, то положите ее мне на стол, ладно? – Рейнард пошел в свою комнату за уже собранной сумкой.

– Рей, погоди.

– Что?

– Я тебя люблю, брат, прости, – последняя попытка исправить то, что исправить будет достаточно сложно.

– Хм. И я тебя, – Рей сделал такое лицо, какое обычно делала Брианна, когда Гаррет где-то накосячил и развернувшись ушел.

В аудитории было очень душно. Осень решила вспомнить былое лето, а также напомнить о нём всем находящимся в корпусе №4 Эйслорского Государственного Политехнического Университета имени Эллиота Гримма.

Трио, состоящее из Рея, Гилберта и Вильгерд, сидело возле открытого окошка, но это не сильно облегчало ситуацию. Группа разговаривала о чем-то своем, кто-то обсуждал пустяковые житейские дела, кто-то учебу, а друзья выстраивали коварный план. Весь день прошел в ожидании, а это была последняя пара – осталось всего-ничего…

– Короче, Герда, ты можешь в нас не верить… – резюмировал Фуро, – Но в руках у меня мощный артефакт, благодаря которому мы добьемся успеха.

Рей довольно кивал головой.

– А вы, ну не знаю, не пробовали просто извиниться, придурки?

Вильгерд Оринвьера – огневолосая бестия с красивой фамилией и грубым, северным нравом. По странной случайности, она не подружилась со сплетницами из группы, а еще почему-то стала их постоянным объектом обсуждения. Валькирия любила кричать, рукоприкладничать и громко хохотать.

О ее характере многое говорит прошлогодний курсовой проект. Увы, тогда ей выпало создать слабый артефакт, влияющий на разум, а не боевой, как она того хотела. Тем не менее, несчастная «монета праведной ярости» действительно сработала. И подожгла научного руководителя. И взорвалась, как небольшая петарда.

– Это не наш вариант. Дороти слишком… Как это, Рей?

– Старая.

– Тише ты! – спохватился Гил и бросил взгляд на дверь. В этот раз повезло.

– Непреступная. Я знаю такой типаж девушек, – пижон деловито поправил прическу.

– Знает он, ещё бы, – Вильгерд посмотрела на наручные часы, – Даже с десятью такими кольцами, я бы никогда не пошла с тобой на свидание, щёголь. Сомневаюсь что Гиэль на это купится.

– Да тебя, вообще-то, никто и не зовет на свидание! Ты.. Э… – увидев вспыхнувшие глаза девушки, Гил тщательно продумал следующее слово, – Просто моя подруга, мне хочется чтобы так и оставалось.

– По тонкому льду идёшь. А кто говорил, что рыженькие в его вкусе? – вмешался Рей с коварной улыбкой.

– Что?! Он правда так и сказал?! – Герда смягчилась. Не этого ожидал заговорщик.

Тем не менее, по классике, в самый разгар беседы наконец-то пришла преподавательница Дороти Гиэль. Её обычно пышные русые волосы в тот момент находились не в лучшей форме, а сама практикантка вся взмокла от жары.

Пару тоже можно было назвать потной, в самом худшем значении этого слова. Сегодня по шапке схлопотали не только Рейнард и Гилберт, но и добрая половина группы. Как бы кто не старался, начальник был решительно не в духе. Все расчеты путались, каждая формула была высмеяна, а любые способы решения задач наказывались, словно цель Дороти была научить студентов не электро-артефактным цепям, а боли.

Даже отделавшись быстрыми неудовлетворительными оценками в начале, парни всё оставшееся время сидели как на иголках, по-человечески сочувствуя Вильгерд, которая в скорейшем времени тоже пополнила ряды неудачников.

Как только подошло назначенное время и по расписанию экзекуция закончилась, мучительница выскочила из кабинета словно ошпаренная, даже не сказав любимой группе «пока-пока».

– Народ, это что за херета сейчас была? – спустя минуту молчания послышался первый недовольный возглас.

– Меня к такому жизнь не готовила. Пора отчисляться.

– Не нойте, не она же экзамен принимать будет.

– Да уж, с таким отношением к людям, неудивительно что её никто не любит, – пробурчал крепыш с задней парты.

– Слыш! – подскочила Вильгерд, – Может у неё что-то случилось?! Как ты можешь говорить такое про девушку у нее за спиной, дурья башка?!

«В чём-то Герда права, но у меня возникла такая же мысль...» – подумал Рейнард, а потом глянул в лицо друга, выражающее то же самое.

За мальчика вступились девочки, и началась перепалка: Оринвьера против всех. Естественно парням стоило по-дружески вступиться, но у них было дело поважнее. Снова переглянувшись, они кивнули друг другу – миссия не ждет. Похватав сумки, они двинулись к выходу. Может момент не самый удачный, но… Вдруг повезет?

– Рей, ты куда? – уже у самых дверей Герда окликнула парня.

– Я? Да мы…

Смесь эмоций на лице девушки была неописуемой, а из глаз, полных ярости и обиды, вот-вот должны были хлынуть слёзы.

– Варинвальд, идём! – выкрикнул Гилберт уже из коридора.

– Смотрите, рыжуха не вывозит! Сейчас разревется! – вырвалось у какой-то спорщицы.

Ей действительно повезло, что законы удерживали бестию от нанесения увечий другим людям. Вильгерд оставалось только злобно скрежетать зубами, ведь говорить действительно обидные вещи у нее не особо получалось.

– Сейчас!.. Черт, Фуро, я догоню.

Шлепок по лицу был слышен даже в шуме отдаляющихся шагов.

Глаза одногруппников изучали Рея, словно под микроскопом. Он был в нейтральных отношениях со всеми, даже более менее позитивных, поэтому все воздерживались от комментариев, терпеливо выжидая слов «тихони».

– Да я тебя!..

– Всё, хватит вам. Герда, идём, – Варинвальд протянул девушке её сумку, в надежде, что они сейчас же покинут это место.

– Ага, и оставить эту гадину с её мерзкой улыбочкой? Не дождешься!

– Ой-ой-ой, ты перед кем красуешься? У тебя с Гиэль много общего, и тебя и её никто не любит! Слушала бы Рея и шла бы отсюда, – продолжала Джудит Байгот, главная по негативному настроению и агрессивным репликам.

– Борщишь, Джуди!.. – воскликнул паренёк, чей комментарий и зажег Оринвьеру.

– Не лезь, с тебя всё началось!

Пока внимание переключилось на уничтожение крепыша с задней парты, Рейнард просто схватил подругу за руку и силой вывел из аудитории. Возможно, кто-то улюлюкал за закрывающейся дверью, но толпе ничего не докажешь и никого не проучишь, по крайней мере сейчас.

– Ух, выбрались. Ты как?

– Г.. Д-д… Да никак! – Вильгерд убийственно посмотрела куда-то в сторону, вытирая глаза.

– Нельзя быть никак, хе… – постарался пошутить Рей, всё-таки протягивая сумку владелице, – Вот тебе, чтобы быть не никак, а с сумкой.

Рейнард Варинвальд не просто закапывал, а зарывал себя. Где-то над ним возник силуэт брата-сердцееда, которому было больно смотреть на эту картину.

– Неси ты! Я сейчас ей кого-нибудь убью, может даже тебя, – бестия развернулась и потопала прочь. Возможно судьба сумки её вообще не волновала.

– Вильгерд, мне надо к Гилу. Он там один не справится, наверное.

Девушка села на лавочку и неразборчиво пробормотала что-то типа «делай что хочешь». Неприятная ситуация. С другой стороны, почему Рей должен её утешать? Ну или что Рею вообще сейчас делать? Очевидно, одногруппники неправильно поступили, но подруга сама нарвалась.

– Пошли с нами.

– Нет.

– Будет весело, пошли.

– Нет, вы решили охмурить бедняжку своим грязным артефактом, я против!.. Это неправильно.

– Герда, я всё понимаю, – Рейнард сел рядом, – Но закрываясь от всех в такие моменты, легче ты себе не делаешь. Я зову тебя не чтобы ты поучаствовала в «растлении» стервозной преподавательницы, а чтобы… Ну мы же друзья, предлагаешь мне оставить тебя так?

– Нет.

– Предлагаешь мне оставить Гила?

– Да.

– А это, по-твоему, честно?

– Да.

– Нет! Это нечестно, он тоже наш друг. Пусть и такой… Своеобразный. Вообще кольцо – фальшивка. У тебя будет прекрасная возможность щёлкнуть меня с Фуро по носу, когда мы обломимся.

Девушка подняла блестящие красные глаза с длинными рыжими ресницами и немного ухмыльнулась.

– Дава-ай, воительница, ноги в руки. Мнение Джудит не должно тебя волновать.

– Ну если ты так говоришь, Рей… Ты же не предатель, как Гилберт Фуро…

– Ещё бы! Бросил нас, да? Козёл, хе-хе… Вставай, а то всё пропустим.

Рейнард протянул девушке руку, помогая встать. Слова о том, что он не предатель грели душу. Студент правильно поступил, и это не могло не радовать. Через мутное витражное окно ему подмигивал теплый осенний бриз… Захотелось на море.

– Тогда я согласна. Мы на кафедру?

– Вероятно. Хотя не знаю, может Гилберта тоже прокинем, а? – Рей вдруг вспомнил, как его всегда успокаивал брат, предлагая отлупить обидчиков. Видимо он бессознательно подражал ему.

– Ну нет, ты так разрекламировал это посмешище, что теперь я хочу посмотреть. Пошли, сумконос.

– Здравствуйте, госпожа Гиэль!

Без присутствия Рея за дверью, Фуро чувствовал себя даже увереннее. В случае полного фиаско никто, по крайней мере, не будет дословно напоминать ему конкретные моменты провала.

Тем не менее это был идеальный момент, так как на кафедре тоже никого не было. Пора покорить эту зазнавшуюся заучку, вальяжно расчесывающую шевелюру за своим до тошноты убранным столиком.

– Здоровались уже, Фуро. Чего тебе?

Холодный взгляд направленный куда-то в сторону – как это типично. Сколько раз Гилберт уже с этим сталкивался и сколько раз от его речей рушились безразличные амплуа?

– Извините, что отвлекаю, буду краток и прямолинеен.

– Так-так.

Студент вынул руки из карманов и инстинктивно потер кольцо.

– Между нами возникло явное недопонимание…

– Со старыми людьми так часто бывает, не так ли? – девушка перебила парня и сосредоточила обжигающе ледяной взгляд прямо на его глазах.

– Вот про это я и хотел поговорить! Понимаю, как моя совершенно неуместная шутка звучала и какие чувства вызвала…

– Продолжай.

Разговор пока что складывался так, будто, по идее, существовала возможность принести извинения прямо сейчас. Как бы то ни было, в приоритетах Гилберта было свести риски к минимуму. Какое принять решение?

Конечно же идти по легкому пути и извиниться сейчас. Использовать же кольцо надо критический момент, если всё пойдет не так, как надо.

– В общем, мне безумно жаль и я приношу вам свои глубочайшие извинения. Вы, уж простите за некоторую фамильярность – прекрасная молодая девушка, которая…

– Какой изворотливый, – цокнула преподавательница, прервав хвалебную тираду, – Запахло жареным и сразу прибежал? Все ждала, когда это случится и ты наберешься смелости. А что без друга? Или он стоит за дверью?

Обидно, Гилберт тут старается, тщательно подбирает слова, а его пытаются уличить в том, что он, видите ли, изворачивается!

– Слушайте, к чему такая агрессия? Я с распахнутой душой и чистыми помыслами, а вы…

– А я? А что я? Я старая карга, мне можно побрюзжать.

– Да не старая вы карга! Настолько не старая, что я еле как к вам «на вы» обращаюсь, – не выдержал Фуро.

– Не наглей, Фуро. Только посмотри на себя, с пеной у рта кричишь на своего преподавателя. Уже жду, как кто-нибудь зайдет на кафедру и увидит это.

– Ничего я не кричу!

– Кричишь, возьми себя в руки. Или мне докладную написать?

Кто знал, что эта девушка так легко выведет «опытного» романтика из себя? Как можно воспользоваться козырем, когда так и тянет нахамить в ответ?

– Докладную? За то что я пришел извиняться, а вы меня высмеиваете и издеваетесь? – продолжал разговор Фуро, пытаясь вернуть самообладание.

– Всё, иди, готовься к нашему следующему семинару. А то ты совсем плох в последнее время. Ничего не знаешь и учиться не хочешь. А я пока займусь своими стариковскими делами…

«Плохо учусь?! Да я побольше твоего знаю. Ишь какая вредина, действительно как старая бабка! Всего-ничего старше меня, а позволяет такое отношение!» – Гилберт мог только злобно дёрнуть бровью. Выпад в сторону его «плохой» подготовки действительно задел самолюбие и хрупкое мужское эго.

Он хотел выпалить что-то вроде: «ну и занимайся, карга» – но проглотил оскорбление и развернулся к двери.

В этот момент ему представилось, как в коридоре он встречает Варинвальда и сообщает ему о провале. Сообщает о том, что у него не было и шанса, оправдывается… А друг снова рассказывает, какой ценой ему достался артефакт и какой позор, что Гилберт так и не смог его использовать… Или что ещё хуже, Рейнард возьмёт кольцо и пойдет делать работу Гилберта вместо него!

Парень снова развернулся и уверенным шагом приблизился к столу Дороти, глядя прямо в её глаза, которые издевательски искрились. На пальце начало зудеть кольцо…

– Если вы так непреклонны, у меня нет выбора кроме как… – тяжело звать на свидание того, кого вообще не хочешь видеть, – Позвать вас на встречу в кафе. Уверен, вы только в стенах университета такая злюка!

Глаза Гиэль, секунду назад выражающие только надменность, округлились. Это вызвало в груди Фуро приятное тепло, словно он уже одержал верх.

– Вау, браво, юноша. Как отчаянно! – девушка сбросила удивление, словно упавший на голову снег и демонстративно похлопала, – А что, может сразу в гости позовешь, раз старушки в твоем вкусе?

Но Гилберт стоически проигнорировал очередной выпад:

– Это значит нет?

– Дай-ка подумать… Фуро, ты предлагаешь мне нарушить кодекс преподавательской этики?

А Фуро еле сдерживался, чтобы не зарычать.

– Нет, ничего такого. Если вас не трогают слова, то я подумал, что возможно тронет немного мороженого и коктейль.

– Вот оно как, взятка? А будешь ещё извиняться, пока я буду есть?

Есть! Победа! Косвенное согласие злобной стервы придало уверенности. Рубеж пробит, а значит Гилберт не опозорится хотя бы перед Реем.

– Буду, не сомневайся. Завтра, на обеденном перерыве, в кафе «Вайделикс» я угощу тебя мороженым и снова извинюсь, «госпожа» Гиэль.

Последнее вырвалось само. Очевидно от накала. Поняв, что сказал, Фуро все равно не изменился в лице. Девушка на секунду замерла.

– Да? Пошел вон, наглый мальчишка.

Гилберт развернулся и молча, с довольной улыбкой, пошел к двери. Ладони вспотели… Определенно ему помогло кольцо, иначе бы эта фурия разделала бы его на месте за такое обращение. Вот Рейнард обрадуется.

А вот и он, лёгок на помине, в конце коридора, идет вместе с Вильгерд. Сколько же нужно им рассказать! Интересно, как они справились с нападками группы?

Фуро еще раз бросил взгляд на закрытую дверь кафедры и радостно пошел к друзьям.

Антикварно-комиссионная лавка «Инкунабула» была не особо посещаемым местом, но имела свой спрос, за счет которого и держалась. Много всего туда приносили люди… От картин и ваз, до разнообразных артефактов. По перводням, марам и медням там всегда подрабатывал Том Палмер. Высокий парень с короткими, торчащими вверх волосами. Он словно пытался быть ещё ближе к потолку. Одевался скромно и однотонно. Палмер был на год старше своих друзей, которые после пар очень часто приходили к нему.

Том всегда был рад компании своих друзей, поэтому когда увидел их за окном отцовской лавки, торопливо отложил в сторону журнал учёта.

Он не учился в университете. Не потому, что было недостаточно ума или денег, а потому что считал, что больше пользы найдет в заработке на практике. Его отец – Ирза Палмер, – был предпринимателем. Видимо такой взгляд на жизнь парень получил от родителя по наследству.

– Томми, привет! – колокольчик на двери зазвенел и Вильгерд появилась на пороге.

– Привет, дружище, – сразу же после подруги поздоровались Рей и Гил, вдыхая полной грудью прохладный воздух лавки. Гораздо лучше, чем на улице! Кондиционер работал также исправно, как и кассир.

– Привет! – ответил Том и встал со стула.

Но встречу друзей прервал внезапный вопрос откуда-то из глубины зала:

– Извините, увидела тут интересный амулет, но не нашла к нему цену…

– Сейчас! – Палмер посмотрел на друзей, улыбнулся и добавил, погружаясь вглубь лавки, – Я мигом.

– Как всегда… – протянул Гилберт.

– Ну вот так, наш Томас – работяга, – ответила Вильгерд, – зарабатывает деньги.

– В отличие от некоторых! – улыбнулся Рей, толкнув друга в плечо.

– Нашелся мне бизнесмен, пойдем в комнату отдыха, там подождем.

Комнатой отдыха друзья назвали подсобку, где Том обустроил себе местечко. У него был диван, небольшой телевизор, миниатюрный холодильничек и одна конфорка для кофе или чего-нибудь ещё.

Студенты синхронно бухнулись на старый диван и устало вздохнули. День был насыщенным, особенно после выходных. Жара, несколько скучных лекций, злобная Гиэль – всё это выматывало. Хорошо хоть завтра был простой день, к которому почти не надо было готовиться.

Рейнард привстал и потянулся к холодильнику, а Фуро тут же включил телевизор. Снаружи послышался звон колокольчиков, кто-то открыл дверь лавки и, судя по всему, вышел.

– Эй, какой телек, прохиндей? Ты обещал по приходу рассказать, как там дела с госпожой Гиэль! – Оринвьера с силой выхватила пульт у блондина, зацепив взглядом Рейнарда, который уже достал стеклянную бутылку лимонада.

– Сейчас, когда Том придет, без него рассказывать смысла нет.

– Ну хоть скажи, помогло ли кольцо? – поднял бровь Варинвальд.

Гилберт задумался и понял, что не может дать точного ответа, поэтому пожал плечами:

– Чёрт его знает.

– Кольцо? – Том прошмыгнул сбоку и уместился на краю.

– Да, у Рея брат – авантюрист ранга «оперативник», он одолжил нашему коллективу артефакт.

– Это по поводу той злобной преподши, – кивнул сидящий рядом с Томом Рейнард, протягивая другу бутылку.

– Спасибо, – поблагодарив за всё сразу сказал Палмер, отпивая лимонад.

– Кхм-кхм, – Фуро думал, как преподнести историю в лучшем свете.

Занавес поднялся, и он артистично приукрашивая, поведал друзьям о битве на кафедре. Естественно постоянно повторяя, что был в отчаянии и что Гиэль настоящий зверь. В целом он сдюжит сходить с ней на свидание, но когда у него получится покорить эту гадину, все будут перед ним в неоплатном долгу.

– Да хватит её хаять! Ты сам виноват, – в очередной раз вступилась Вильгерд, – Я уже просто не могу слушать, когда ты говоришь гадости у человека за спиной!

– Хватит её защищать. Что это вообще такое? Ты за нас или за неё? – в ответ возмутился Гилберт. Рейнард и Том переглянулись. Их забавляли постоянные препирательства рыжей бестии и белокурого плута.

– Я за правду.

– Понятно. Правда в том, что уже завтра на обеде мне придется сдерживаться, чтобы не придушить твою «любимую» преподавательницу, мороженым с ложечки кормить, и соловьиные трели напевать! Как тебе такая правда?

Рейнард живо представил себе эту картину. Краснючего от злобы Фуро выводит из «Вайделикса» наряд полиции, а Гиэль выносят оттуда на носилках. Эта сцена выглядела комично из-за того, что преподавательница умудрилась закуситься с Гилбертом даже из-под брезента, чем ввела его в полную ярость. Полиции не остается ничего, кроме как применить оружие. «Ни с места, мы будем стрелять! Как он порвал наручники голыми руками?!» – выстрелы, взрывы, ветер ревёт, гроза, приезжает гвардейская служба…

– Нормально. Но вот ещё немного правды: если бы ты не был таким нахалом, то не пришлось бы никого околдовывать грязными артефактами, а потом «терпеть». Меня от тебя воротит! Ты лжец и предатель! – чувствуя сопротивление, Оринвьера зажигалась всё больше. Обычно на этом моменте надо было их разнимать.

– Предатель? Я ещё что-то успел натворить?

– Ты даже не понимаешь?!

– Ребят, кто-нибудь будет лимонад? – внезапно вклинился Том, – У меня ещё есть.

– Нет, Том, спасибо, – Палмер почувствовал обжигающее количество напряжения, которым его обдали оба спорщика. Но он уже привык, в случае чего к нему присоединится Рейнард.

– На здоровье. А можно посмотреть кольцо? – Том быстро переключил внимание, делая вид, что никто только что не обменивался обвинениями.

– Оно у меня, держи, – сказал Рей, – Это – «виноградная лоза», ее так назвал Морт.

– Гр-р, я пойду, воздухом подышу, – Герда встала настолько резко, что сидящего рядом Фуро чуть не унесло взрывной волной, и быстро покинула комнату.

Гилберт почувствовал себя виноватым, потому что прекрасно знал, за что его обозвали предателем. Но он ведь просто торопился, он прекрасно знал, что Герда с Реем и вдвоем справятся… Хотя нет, это лишь жалкие отговорки. Почему он так спешил, что бросил друзей одних? Неужели настолько сильно переживал?

Несколько секунд все молча смотрели на распахнутую дверь. В телевизоре на тихом звуке бормотал какой-то мужчина. Том вздохнул, потянулся к бутылке и сделал глоток лимонада, а Рей взял себя в руки и продолжил:

– В концепции, она помогает получить согласие девушки на свидание, – тем временем продолжал Рейнард, округленными глазами глядя на дверь, оставшуюся нараспашку, – Но Гилберт сомневается сработало ли. Мне кажется, что сработало, иначе наш красавец летел бы с кафедры как ядро.

– Ого… Ну есть только один способ проверить. Гил, иди пока тоже воздухом подыши, – Том положил широкую ладонь другу на плечо.

– Я… – чувствуя на себе взгляды двух друзей, которые явно хотели снова вернуть в компанию теплую дружескую обстановку, Фуро не мог противиться, – Да ну вас, блин, чего вы её не успокоили пока она была ещё здесь?

– Ещё чего. Ты тогда правда нас кинул, так что иди давай, сам извиняйся перед Гердой, – откинулся на диване Рей, с удовольствием надавив другу на чувство вины, – Насчет меня можешь не беспокоиться, я то тебя уже простил…

– Рей, Адуком молю, заткнись!

Гилберт демонстративно выключил телевизор и нехотя двинулся к двери. В любом случае, если бы Фуро сам не хотел исправить ситуацию, он бы ни за что не вышел, даже под дулом револьвера.

Когда блондин покинул комнату отдыха вслед за Оринвьерой, Варинвальд почувствовал, что можно продолжить важный разговор:

– Так о каком способе ты говорил?

– На втором этаже, в личном хранилище отца, появился измеритель энергетики, который показывает, готов ли артефакт к использованию. Если смотреть на принцип действия «лозы», то она должна разряжаться сразу после использования. Хочешь проверить? – Палмер сиял улыбкой, ему нравилось то, что они собираются сделать. Ответ на вопрос был уже известен.

– Хочу ли я? Ты спрашиваешь, хочу ли я? Пойдем быстрее! А что ещё новенького у твоего отца есть в хранилище?..

Друзья провели в лавке ещё несколько часов. На улице уже вечерело, и отголоски летней жары утихали под вечерней прохладой. Жители столицы облегченно вздыхали, припадая к окнам, из которых, наконец, начал литься свежий воздух. Красный закат окрасил дома алыми оттенками. Из окна Рей наблюдал за тем, как порозовевшие кошки провожают светило за горизонт. Пора домой…

Гилберт поговорил с Гердой и они, вроде как, заключили перемирие. Оринвьера не умела долго обижаться, но этот казус она точно запомнила надолго. У Варинвальда даже проскочила грешная мысль: а вдруг подруга так злится, потому что ревнует Гила? Эта теория казалась парню скорее забавной и шуточной. Но кто знает?

Студент был очень доволен тем, что круто провел время в тайнике Ирзы Палмера и достоверно узнал, помогло ли кольцо Гилберту. Там было много интересных вещей… Слитки разнообразных металлов, энциклопедия рунописи, ствол винтовки, заточенный на попадания в голову, странный и жутковатый чековый аппарат с динамиком, издающий шипение и изредка печатающий странные фразы… Это всё ведь сделали люди. Кто-то потратил часы, дни и месяцы, чтобы создать эти артефакты для какой-то собственной цели. И у них получилось!

А вот Рей всё никак не может настроить свой жалкий приёмник. Всё время в нем что-то не работает, коротит и не сходится… Парня это бесило, учитывая что у Фуро они смогли сделать всё как надо. Варинвальд считал себя очень умным, поэтому сказал, что свой приемник сделает сам. Во-первых, мама не особо любила гостей, и не хотелось навлекать катастрофу на товарищей. Во-вторых, больше всего остального хотелось блеснуть умом перед Фуро. Как же плут чванливо отодвигал всех при первой настройке приёмника у него дома! Поправлял друзей, замечал какие-то ошибки… Надо было поставить этого дилетанта на место. Гордость задета, пути назад нет.

Жаль, что эта задача оказалась со звездочкой. И никто втайне от компании не способен помочь Варинвальду, даже брат. При условии, что дома он всё-таки изредка существует, старший не сильно разбирался в создании артефактов. Венцом его стараний был созданный для развлечения «ледокамень» – маленький и всегда слабо прохладный каменный кубик. Ну как «всегда», его хватало на несколько бокалов вина, после чего Гаррету – главному пользователю данного чуда, – нужно было выкладывать его на салфеточку. Спустя пять минут волшебство вновь повторялось, и «ледокамень» снова отправлялся на «ледо-смену». Из минусов было только то, что раз в неделю Рею нужно было заниматься зарядкой артефакта. Дело не очень приятное, учитывая что у него итак уходило много сил на настройку приёмника.

Кто же может помочь? К Тому обращаться не имеет смысла. Он посчитает это всё пустяковым и не согласиться приходить один, только с друзьями. Нарушаются пункты про «толпу олухов дома» и «уберечь товарищей от катастрофы». Да и не сильно он разбирается в создании артефактов. С другой стороны, сейчас Гилберт в контрах с Гердой… Толпа из неё не получится, родители к визиту подруги отнесутся с пониманием и даже интересом...

В точку, это Рею на руку. Фуро от «Инкунабулы» до дома ближе всех, поэтому будет время попросить Герду об одолжении. Она не откажет. Она очень умная, вдвоем они точно справятся. Решено. Главное чтобы не вышло как в типичных сериалах, и родители не перестарались с гостеприимством.

– Ладно, ребята, собираемся. Пора домой, – Варинвальд потянулся и направился к кассе, за которой оставил свою сумку.

– Да, только хотел сказать, – поддержал Гилберт, сидящий за стойкой, откладывая журнал в сторону.

– Уже? Я ещё не довытирала пыль сверху!

– Да ладно, Герда, спасибо за помощь, ты итак много сделала, – кивнул Том, – Вам же ещё домашнее задание делать, а мне надо магазин в порядок привести и закрыться.

– Хорошо, Томми, – немного смущенно согласилась Оринвьера.

– Кстати, ребят, – на обращение повернулись даже уже собравшиеся Рей и Гил, – У меня намечается одна интересная подработка на выходные… Я завтра узнаю больше деталей, думаю вам понравится. Не планируйте ничего на выходные, если интересно.

– О! Денежки, – потер ладони Фуро.

Товарищ Палмер никогда не дергал друзей по пустякам, и все это знали. Подработки всегда были неофициальными и поступали от каких-нибудь родственников Томаса, дальних и не очень. Платили достаточно, чтобы потраченного времени было не жаль, а в компании это всё воспринималось скорее как весёлое проведение досуга, а не как серьезный труд.

– На все выходные? – поинтересовался Рей.

– Почти. Скорее всего выезжать будем в вечер гульня, а вернёмся уже в Идэм, утром. Но это не точно, я завтра подробнее разузнаю.

– А где мы будем работать? – Вильгерд накинула рюкзак на плечи.

– О, это сюрприз, такого у нас ещё не было, – Том улыбнулся и включил свет на крыльце лавки, вечерело.

Гилберт подошел к другу, чтобы пожать руку:

– После того, как мы с тобой таскали коробки на складе, я согласен на всё. На всё, кроме коробок. Там не будет коробок?

– Не будет. Обычно на эту работу надо чуть поучиться, но нам в гулень проведут брифинг, и мы легко справимся.

– Обнадеживает, – Варинвальд тоже попрощался с Томом рукопожатием.

Осталась только Вильгерд.

– Да, я тоже не хочу больше на склад! Томми, обещай что это будет весело.

– Гарантирую, будет интересно! – Палмер обнял Герду на прощание и открыл друзьям дверь.

Зазвенели колокольчики, и воздух снаружи «Инкунабулы» теперь был холоднее, чем внутри:

– Спасибо что сегодня зашли, до завтра!

Позади троицы студентов остался только отдаляющийся силуэт Тома, подсвечиваемый светом лампочки над дверью лавки его отца.

Варинвальд и Оринвьера шли одни. Шум вечернего города постепенно утихал. Двигатели машин утихали во дворах, летучие мыши начинали пикировать в свете уличных фонарей. Друзья шли молча и немного напряженно, по крайней мере это чувствовал Рей. У него было не так много времени, скоро его поворот, пора решаться:

– Герда, слушай… У меня есть к тебе одна огромная просьба.

– М? Что такое?

Гилберт только что ушел, немного виновато махнув рукой. В компании без Тома он чувствовал себя немного неловко, учитывая что Оринвьера всё ещё вела себя немного обиженно. Рей сбросил последнюю тень сомнения – сам он точно не справится. Парень резко выдохнул, словно следующая его фраза была чистосердечным признанием:

– Я не могу справиться с приёмником один. Я столько пытался, я не справился. Я просто не могу, мне нужна твоя помощь! Пожалуйста, – пришлось несколько раз повторить «я», ибо более сложные словесные конструкции с большой вероятностью вызвали бы заикание, а выглядеть ещё жальче чем сейчас вообще не хотелось.

– А, ой, да без проблем. Гилберт итак говорил, что скоро надо будет к тебе наведаться и помочь… – Оринвьера не была мелочным человеком, поэтому дрязги и «битву двух умов» она не воспринимала всерьёз.

Напоминание про Гилберта явно было в ироническом ключе, учитывая хитрую улыбку девушки. Ещё бы, конкуренция между двумя студентами была видна всем в тот вечер… Вот Фуро! Со всеми умудряется разводить драмы.

– Только не Гилберт. Я поэтому и прошу. Просто согласись и давай вдвоем сделаем приёмник, – у Варинвальда заплетался язык, а мысли разбегались, он думал что будет проще.

– Да что с вами двумя? Рей, то что он делает вид, будто умнее тебя – это только выставляет его на смех, не парься.

Поворот на улицу Рэдфиста неумолимо приближался. Всё, конечная.

– Ладно, я понял… Ничего, спасибо, что выслушала. Справлюсь сам, – Варинвальд сухо обнял Герду на прощание и поплелся восвояси.

– Стой ты, Рей. Если для тебя это правда так важно, мне несложно. Правда пользы от меня как от кобольда в баскетболе, – парень обернулся, чувствуя облегчение он слегка улыбнулся, – Пока вы с Фуро колупались, мы в карты играли, так что я слабо представляю как там всё устроено…

– Ничего, Герда! Спасибо огромное! Ты меня очень выручаешь. Давай завтра этим займёмся? – Рейнарду не терпелось.

– Завтра спектакль про роковую любовь у Фуро и госпожи Гиэль, а потом мы к Тому собирались вроде?.. Разве нет?

– Ну зайдем к Тому, а потом уйдем пораньше, хорошо?

– Ох… Какой ты нетерпеливый. Иногда то, как ты можешь безумно на чём-то зациклиться меня пугает. Хорошо, сделаем это завтра.

Второе объятие было гораздо сильнее первого:

– Ну всё, тише-тише, так бросаешься будто я тебе жизнь спасаю.

– Так и есть! – Варинвальд и сам не мог объяснить такой всплеск эмоций.

– А вот и нет, это просто ерундистика.

– Как скажешь, но только я потом посмотрю как ты не будешь наслаждаться кислой миной Гилберта.

– Всё, отпускай меня из тисков, на нас люди уже смотрят.

– Ой, – Рейнард заметил, что прощание действительно сильно затянулось, – Извини.

– Странно видеть тебя таким, обычно такой спокойный…

– Сегодня особый случай. Всё, до завтра, а то надо ещё домашку делать! Спасибо ещё раз! – Варинвальд в последний раз помахал и направился домой.

– Не за что, Рей…

Вильгерд осталась одна стоять на дороге, слегка в смятении. Этот Варинвальд такой странный.

Привет, дневничок! Мне больно писать правой конечностью, потому, что мне выстрелили в плечо, поэтому пишу левой! Разница не заметна, потому что я профессиональный амбидекстр. Я большой молодец. В любом случае, расскажу, как прошла моя неделя и почему так долго не писал.

Для начала: неделя была скучной. Я делал скучные вещи, общался с нудными людьми и стрелял по банкам. Попутно узнавал о теневой стороне закона в этом месте… То что я узнал, меня чуть не убило!

Всё успело принять неожиданные повороты! Мне даже сложно поверить в это! Подборка самых шокирующих фактов:

Фил – бесчестный ублюдок! Он прогибался под разбойников и закон в Дюнниках был фикцией! Представляешь? Когда я попросил его и их перестать, меня захотели убить!.. Но я не так прост как кажется. Тем более маленький рост и проворность делают меня не такой простой мишенью!

Монахи в Цинте – безбашенные ублюдки! Ещё бы, спокойный священник тут не остановится! На нас напали ровно в момент службы (как раз перед атакой кто-то умер). Если бы он не вытащил из-под рясы здоровенный обрез размером с меня, службу пришлось бы проводить и для твоего верного друга Скаби (меня)!

Я – живучий джентльмен! И очень кстати весьма артистичный. После выстрела я взвизгнул и драматично рухнул в довольно глубокую могилу и слегка ушибся, но выжил! Хоть скорее всего бандиты не поверили, что достигли успеха в своей злостной миссии, но проверить не успели. Четвертая причина объяснит почему!

На каждого бесчестного и безбашенного ублюдка в Цинте найдется ещё более бесчестный и безбашенный ублюдок! Так-то! Только я услышал, как Фил стал обсуждать с рейдерами, как теперь назначит новым шерифом ещё более тупого (!) идиота (!) и назвал меня занозой в одном месте (к слову обидно, я просто хорошо делал свою работу), прозвучала целая серия выстрелов и звук ровно семи падающих тел! (Как некто застрелил семерых из шестизарядного револьвера я всё ещё без понятия!)

И теперь представь, мой милый читатель: я лежу в могиле, мне больно и страшноватенько, я не понимаю что происходит и как я отсюда выберусь! Такая вот безысходная ситуация! Стыдно признавать, но мне даже показалось, что я больше никогда не напишу больше ни единой главы моего дневничка! А такого чувства у меня ещё не было, в какой беде я бы не оказался. Это был тяжелый день! Что же случилось дальше?

Тень заслоняет лучезарное светило пустыни, я истекаю кровью на деревянном ящике… А наверху стоит высокий мужчина в шляпе и платком на всё лицо! Ну прямо как со страниц моего вестерна, который все ещё лежит в уборной! И он кидает в меня окурок! Вот так сразу! Без приветствия, без ничего.

А я лежу и не шевелюсь. Мне так не уютненько было… Но он просто лег на землю, свесился и протянул руку, чтобы меня вытащить. Молча.

Когда я вылез и отряхнулся, первым делом заметил, что на лице Фила (ныне покойного (а туда ему и дорога, гаду!)) застыла гримаса нестерпимого ужаса! Когда мужчина сел на лошадь и вновь закурил, то в голове сложился пазл – видимо передо мной легенда, о которой я никогда не слышал. И она, в смысле он, жестом показывает сесть на лошадь.

Благо, кровь уже остановилась, и я не боялся погибнуть от ее потери. Спорить с тем кто ничего не говорит было слегка неловко и я сел (не без помощи, это довольно мило с его стороны), с бьющимся сердцем оглядываясь на горку трупов, включая безбашенного священника. Пока мужчина меня поднимал, я почувствовал от него запах табака, затхлости и немного гнили… Интересно, все профессиональные стрелки так воняют?

Пока мы скакали куда-то, я печалился только о том, что во-первых не знаю куда скачу, а во-вторых мы забыли мои вещи! Остался только мой револьвер на поясочке и эта маленькая тетрадка, которую я всюду таскаю чтобы никто не прочитал! Будто этого мало, я ещё потерял свой ботиночек! Я не помню когда и где! А вдруг он остался в могиле совсем один?

Сейчас уже ночь. Мужчина остановился, чтобы поухаживать за лошадью и дать ей отдохнуть, а потом просто сел на землю, закурил и всё. У него нет сумок, только, видимо, бесконечный запас сигарет, а я голодный! Я натаскал всяких сухих палочек и поймал куст-путешественник! Попытался развести костер, потому что стало холодно и темно, писать было бы невозможно! И у меня получилось, я же отличный турист.

Пока я писал, прилетел тот самый ворон Карл! Стрелок чем-то его покормил, и птица отправилась дальше. Занятно… Что же это может значить? Всё точно неспроста. Меня спасают или везут к другим бандитам? Я не знаю!

Я попал в вестерн-приключения и мне неведомо… Вообще ничего! Странное чувство! Видимо я слишком привык к комфорту. Но всё в порядке! Я славный малый. В одном из дневников я рассказывал, как целых десять лет выживал в первобытном племени другого мира! И тут выживу. Надеюсь, что этого молчуна послали меня спасти, иначе придется с ним разобраться и убежать! Я устал писать, доброй ночи!