Чужая кровь

Пролог

Он очнулся, словно вынырнул из тёмного, ледяного омута. Несколько мгновений понадобилось, чтобы осознать – он всё там же, в жуткой, заваленной старыми костями пещере. И здесь всё так же темно, сыро и очень сильно пахнет старой смертью…

А спустя мгновение по его измученным до предела нервам ударило низкое, раскатистое рычание хищника.

В скрытом непроглядным мраком проёме, ведущем из пещеры куда-то глубоко под землю, прямо под двумя горящими кровавым светом точками глаз, медленно сгустилась тень. Она выросла, обрела форму и вышла на свет, льющийся со сводов пещеры.

Человек с немалым трудом смог подавить в себе крик отчаяния.

Это было самое настоящее чудовище. Зверь из кошмаров, способный легко пожрать другие кошмары. Гротескная фигура, повадками и статью походившая на огромного волка. Только если бы волка ободрали заживо, а кожу натянули на каркас из сухожилий и бугристых мышц. Шерсти не было вовсе, только лоснящаяся чем-то вязким, отвратительно липким кожа, местами протёртая до серого, как у старого трупа, лоска. Удлинённая морда сплошь усеяна рядами старых и свежих шрамов, некоторые из которых продолжали кровоточить.

Огромная пасть медленно приоткрылась в глухом рыке, открывая вид на частокол кинжаловидных клыков. Никаких сомнений не возникло: эти челюсти перекусят любую, даже самую крепкую кость человека, как сухую палку.

Зверь сделал ещё пару шагов и присел на мощных задних лапах, приготовившись к прыжку. Горящие кровавым заревом глаза сузились, нацелившись точно в горло беззащитной жертвы.

Человек зажмурился, понимая, что в предстоящей схватке у него нет ни единого шанса на то, чтобы выжить…

Но прыжок не состоялся.

В воздухе повис тонкий, едва различимый свист, похожий на скрип старого дерева на ветру. Зверь вздрогнул, словно от удара плетью, и резко отпрянул в тень, опустив голову и притушив пламя своего взгляда. По каменному полу, сплошь усеянному старыми костями, зашуршали лёгкие шаги.

В залу вошла высокая, серая фигура…

Существо было невероятно высоким и противоестественно худым. Его тело, облачённое в истлевший саван, давно превратившийся в лохмотья, напоминало обряженный в тряпьё скелет. Кожа, туго натянутая на череп, имела цвет и текстуру старого пергамента, забытого столетия назад в глубоком и сыром склепе. На голове – чёрная шляпа с широкими полями, так сильно изъеденная временем и могильными червями, что было удивительно, как она ещё держится на своём месте.

Лицо живого мертвеца походило на маску – грубый и неряшливый слепок времени, где глубокие трещины-морщины пересекали её, словно русла давно высохших рек. Нос почти сросся с черепом, оставив лишь два тёмных провала ноздрей.

Вот только глаза… Они были живыми. Два уголька тлеющего пепла, в которых теплился злой, лишённый какого-либо сочувствия разум. А ещё – глубокая, вселенская усталость, при виде которой хотелось тихо взвыть, рухнуть на пол и тут же умереть.

Страшное, смертельно опасное существо остановилось в нескольких шагах от человека. Воздух вокруг стал густым и очень холодным, а исходивший от мертвеца тяжёлый запах земли сменился вонью гнили и разложения.

– Та-а-ак… – его голос был похож на скрип несмазанных дверных петель. – Кто же ты такой и как посмел меня потревожить? Я хранитель древних тайн и поводырь проклятых душ к чертогам самой Смерти, великий Каэль-Нар!

Человек сделал попытку ответить, но из его груди вырвался лишь хриплый стон, быстро завершившийся кровавым бульканьем. Существо, не меняясь в лице, слегка пошевелило пальцами правой руки.

Невидимые тиски сдавили человека со всех сторон. Его оторвало от пола и стремительно повлекло к сырой и холодной стене пещеры. Он повис в воздухе, раскинув руки, распятый незримой силой, которая держала крепче любых гвоздей. Давление усилилось, выгибая беспомощное тело, заставляя рёбра скрипеть на грани полного разрушения. Боль, острая и всепоглощающая, мгновенно вытеснила любые мысли о спасении.

Каэль-Нар приблизился, его глаза изучали человека с бесстрастным интересом. Наконец, он шумно втянул воздух, словно пробуя его на вкус. С тихим шелестом сухих листьев в голосе произнёс:

– Ты пахнешь страхом. Болью. Солнцем, которого здесь не было… тысячелетия. И жизнью. Настойчивой, глупой и какой-то неяркой. Как ты попал сюда и почему огонь твоей жизни ещё не погас?

– Я… упал… – выдавил из себя человек. – Из… туннеля… там, где много грязной воды…

– Вода Старого канала уносит только мёртвых, – отрезал Каэль-Нар. Его голос был ровным, но впивался в сознание человека как длинный и острый шип. – Она вымывает с поверхности лишь отбросы. Ты не мёртв. Или… пока не мёртв? Кто ты?

– Виктор… Меня зовут Виктор… – простонал человек.

– Виктор… – Каэль-Нар растянул имя, будто пробуя его на вкус, и скривился, видимо находя его пресным. – И что ты делал в городе, который уже давно принадлежит лишь тем, кто мёртв? Тем, кто в ночь кровавой луны восстал из собственных могил и пошёл охотиться?

– Я… только пытался выжить. Сражался… с ними… с этими тварями…

– Сражался? – В голосе древнего существа прозвучал отзвук чего-то, что могло быть искоркой удивления или, возможно, презрения. Он отступил от человека на шаг и задумался. Затем, едва слышно произнёс:

– Сопротивление рождает новую силу и слабые вибрации ржавых струн бытия. Может, именно это и стало причиной моего пробуждения? Жалкий, едва слышимый звук, достигший моего места упокоения? Или заточения? Это любопытно…

Каэль-Нар задумался. Потом его костлявая рука с длинными, острыми, как чёрное стекло, ногтями метнулась вперёд. Коготь, холодный как лёд, легко рассёк ткань рубахи и кожу на груди беспомощной жертвы. Тонкая полоска крови выступила и потекла по грязному, синему от многочисленных ушибов телу.

Не отрывая взгляда от лица человека, Каэль-Нар поднес палец к своему лишённому губ, щелевидному рту и коснулся капли крови чёрным, тонким языком.

Тлеющие глаза внезапно вспыхнули ослепительно-ярким пепельным светом. Бесстрастная маска на лице существа дрогнула, сменившись немым изумлением. Каэль-Нар отшатнулся, будто испугавшись чего-то.

– Нет… Этого не может быть… – его шёпот был полон настоящего, почти человеческого страха. – Твоя кровь… в ней совсем нет вкуса этого мира. Ни единой капли.

Он замер, горящим взглядом смотря в далёкое, забытое всеми прошлое. Потом пепельный огонь в его глазах погас, сменившись холодом трезвого расчёта.

– Ты… пришлый. Извне. Возможно, в этом и кроется разгадка, – произнёс он, и в его голосе впервые появились отзвуки чего-то, что напоминало заинтересованность. – Ладно. Давай попробуем помочь друг другу…

Он сделал едва заметный знак пальцем, и тиски, державшие крепче железных оков, мгновенно исчезли. Человек с тихим стоном рухнул на пол и замер там, не в силах даже пошевелиться.

– Шаррук, – позвал Каэль-Нар, не оборачиваясь.

Из тени, с коротким рыком покорности, вышло отвратительное чудовище. Оно склонило свою ужасную голову над человеком. Тот совсем близко от своего лица увидел ряды жёлтых клыков, почувствовал горячее, зловонное дыхание.

И затем – дьявольскую боль.

Клыки вонзились в плечо, не столько разрывая плоть, сколько впрыскивая в неё жгучую, жидкую агонию. Яд, словно расплавленное адское пламя, устремился по венам, выжигая всё на своём пути. Мир взорвался в калейдоскопе болевых вспышек, зелёного мерцания сводов и двух горящих кровавым заревом звериных глаз, холодно наблюдающих за его мукой.

Сознание человека провалилось в кромешный, беспросветный мрак, унося с собой лишь одно ощущение – жидкий огонь, который стремительно и безжалостно пожирает его изнутри.

И словно сквозь толщу мутной воды шелест жуткого, лишённого жизни голоса:

– Интересно было бы взглянуть на твой мир, странник…

Глава 1

Виктор вышел из подъезда – и сразу попал под мерзкую морось, смесь дождя и колючего, как стекловата, снега. Резкий порывистый ветер лишь усилил первое впечатление и намекнул, что дома, в квартире, куда лучше. Даже несмотря на то, что съёмная однушка на первом этаже старой панельной пятиэтажки напоминала сырую и холодную камеру-одиночку. Не получалось у молодого человека наладить своё жизненное пространство. Не получалось создать хоть какой-то, в человеческом понимании, уют. Не было на это ни времени, ни средств, ни, чего уж скрывать, желания. Чужое съёмное жильё – оно и в Африке чужое.

Виктор закутался в слишком лёгкую для такой погоды ветровку и зашагал в сторону школы. Она темнела в двухстах метрах, горбатым силуэтом упираясь в промозглое осеннее небо. За школой был проулок, выходивший на центральную улицу. Туда, в одну из пятиэтажек, Виктор и держал путь.

Выходить в такой вечер под снег с дождём было, конечно, необязательно. Но отказаться он не мог: ещё летом познакомился с очень милой и симпатичной девушкой, а теперь она мягко, словно невзначай, намекнула – не помешал бы «мужской разговор» с соседом по лестничной площадке. Тот, похоронив мать-старушку, стремительно покатился по наклонной. Запивал горе и проматывал оставшиеся деньги, которые мать копила на чёрный день. Почти каждый вечер сорокалетний сирота бухал, орал песни под громкую музыку, ругался с собутыльниками, а заодно и с соседями. Короче говоря, нарушал общественную тишину и нервировал жильцов, особенно тех, кому не повезло жить с ним в одном подъезде.

На законные претензии соседей ценитель «зелёного змия» отвечал грубо и однозначно, посылая всех, вне зависимости от пола и возраста, в пешее эротическое путешествие. Мужчины в доме, конечно, были, но пьяная личность плохо переносила одиночество и почти всегда находилась в компании таких же маргиналов, страстных поклонников горячительных напитков и громкой блатной музыки. Поэтому конструктивного диалога лицом к лицу не получалось, а затевать массовую драку никто из соседей не решался.

Со слов Оксаны, сосед с пятого этажа Михаил Петрович, крепкий мужик, полжизни проработавший на заводе слесарем, однажды попытался провести «воспитательную беседу» с алкашом. Вышло не очень: мужчину увезли в больницу с разбитой головой. Одного из дружков пьяного жильца всё же «приняли» и отправили на пятнадцать суток – но шумные «праздники жизни» в той злополучной квартире возобновились почти сразу. Участковый на жалобы жильцов только руками разводил. А когда их стало слишком много – просто перестал на них реагировать, честно признав: за такую зарплату разгребать этот беспредел он не станет. Так что не стоит тратить ни его время, ни казённую бумагу, на которой затюканные алкашом жильцы регулярно пишут заявления.

И вот пришло время попробовать разрубить этот узел Виктору. Какой у него был резон? Всё очень просто. Оксана ему нравилась, и девушка благожелательно принимала его знаки внимания. Выступить в роли благородного рыцаря и надавать по физиономии наглецу – пожалуй, самый действенный способ быстро сократить дистанцию между конфетно-букетным периодом и чем-то более откровенным.

А надавать – и не только перчаткой – Виктор мог запросто. Почти семь лет занятий рукопашным боем плюс служба в войсках, где учили не просто драться, а эффективно убивать. До крайних мер доводить он не собирался, но вот переломать несколько костей у зарвавшихся уродов – такое желание у парня имелось. Со слов Оксаны, все жильцы подъезда, да и всего дома, в случае возникновения каких-либо проблем с правоохранительными органами, подтвердят под присягой, что пьяная компашка подралась между собой, а членовредительство – закономерный итог дружеской попойки.

По пути Виктор зашёл в небольшой магазин в торце жилого дома и купил бутылку самой дешёвой водки. Затем миновал полутёмный двор и подошёл к нужному подъезду. На домофоне набрал номер квартиры Оксаны. Девушка, явно его ждавшая, ответила мгновенно.

– Да?

– Откройте, это санэпидстанция.

– Чего? – не поняла шутку Оксана.

– Обработка помещений от паразитов!

Девушка нервно хихикнула и нажатием кнопки открыла дверь.

Виктор вошёл в тёмный подъезд, где единственная лампочка горела на третьем этаже. Парню надо было на четвёртый.

Дверной звонок не работал, пришлось стучать. Из-за громкой музыки делать это потребовалось дважды.

– Кто там?! – из-за двери донесся хриплый, явно не очень трезвый голос. Музыка в квартире немного стихла.

– Открывай! Это я – Саня! – Виктор выставил перед глазком бутылку. – Ты же сказал – будет что выпить, то заходи!

Пропуск, как и планировалось, сработал. Щёлкнул простенький замок, и металлическая дверь приоткрылась.

– Ты что, кореш, забыл? – пьяным голосом продолжил Виктор, снова демонстрируя полулитровый «пригласительный билет».

Дверь распахнулась полностью, и молодой человек шагнул в квартиру.

В прихожей стоял полумрак. Слабенькая светодиодная лампочка в полуразбитом бра плохо освещала заваленное какими-то вещами пространство. Перед Виктором стояло пьяное тело мужского пола с отекшим, небритым лицом и старым, почти сошедшим синяком под глазом. Видимо, сосед с пятого этажа всё-таки успел кое-что разъяснить адептам бога Бахуса.

– Ты кто? – ожидаемо поинтересовался открывший дверь мужик и для большей основательности икнул.

– Чего уставился? – спокойно, уже своим голосом, спросил Виктор. – Где хозяин квартиры?

– Ты кто?! – с явной угрозой повторил мужчина. Его мутные, в красных прожилках глаза никак не могли нормально сфокусироваться на незваном госте.

Виктор молча переложил бутылку в левую руку и коротким точным ударом в солнечное сплетение заставил маргинала охнуть и сложиться пополам.

– Повторяю для тупых и глухих, – склонился Виктор к жертве. – Где хозяин этого клоповника? Как его… Олег?

– Там! – прохрипел мужик, махнув рукой в сторону двери, что вела в большую комнату. – Олег. Да. В кресле сидит…

– Сколько вас всего?

– Трое ещё… Ты чего, сука, дерёшься?

Мужик попытался распрямиться, чтобы высказать всё, что у него назрело, но Виктор ударил ему костяшками пальцев в шею. Даже не пискнув, «швейцар» ткнулся головой в пол и завалился на бок. Обмяк там как большой, дурно пахнущий мешок со старым тряпьём.

В комнате было накурено так, что, согласно известной поговорке, можно было вешать топор. Приоткрытое окно ситуацию не спасало.

Виктор быстро оценил обстановку. Один из компании восседал в кресле в позе довольного хозяина жизни: в левой руке сигарета, в правой – рюмка с водкой. Ноги в линялых трениках расставлены на ширине плеч. Альфа-самец, контролирующий локацию. Двое других расположились на старом диване. Один полулежал, пуская дым в потолок, второй склонился над низким журнальным столиком, где тесной шеренгой жались пивные и водочные бутылки. Рядом стояли две тарелки с совсем уж неаппетитными на вид закусками.

– Здорово, бандиты! – весело и вполне дружелюбно поприветствовал собравшихся Виктор.

Один из троицы быстро сориентировался и выключил музыку. Все трое с нескрываемым интересом уставились на вошедшего.

– Ты кто? – прищурившись, спросил хозяин.

– Конь в пальто! У вас что, один вопрос на всех? Словарного запаса не хватает? – усмехнулся Виктор.

– А где Димон? – поинтересовался тот, что сидел ближе.

– Браво! Наметился прогресс. Попытка разнообразить наш с вами диалог.

– Ты кто такой, мужик, и какого хрена тебе здесь надо?!

Хозяин попытался встать, но Виктор жестом остановил его и демонстративно медленно поставил на стол принесённую бутылку. Это подействовало немного успокаивающе.

– Вопрос заключается в следующем, – став серьёзным, заговорил Виктор. – У вас, всех здесь присутствующих, и, в частности, у тебя, хозяин, в последнее время стало слишком много откровенных залётов. Слишком часто вы косячите, мужички. Неравнодушные люди посидели, подумали и решили, что пора с этим что-то делать!

Один из гостей, соображавший чуть быстрее, начал приподниматься, но Виктор, скользнув вперёд на полшага, положил ему руку на плечо. Несильно надавил пальцами, пережимая нерв. Пытавшийся возмутиться мужик сдавленно ойкнул, скривился и послушно рухнул на место.

– Сначала послушайте. А после, если появится желание, можете попробовать со мной поспорить. Но предупреждаю: любые возражения для меня неприемлемы. Так что потом не обижайтесь.

Алкогольные пары в головах присутствующих явно не способствовали скорости мышления. Пауза затянулась, и Виктор был вынужден продолжить:

– Вы так хорошо отдыхаете, что уже всех задрали своими пьянками. Жители дома приняли единогласное решение: если не угомонитесь, нам придётся принять жёсткие меры. Для начала я отправлю вас в больничку. В травматологию. Полежите, подумаете. Если не возьмётесь за ум – буду решать вопрос радикальнее. Думаю, падение с четвёртого этажа никому из вас не понравится?

На несколько секунд в прокуренной комнате повисла тягучая, как патока, тишина. Её прервал характерный щелчок откидного лезвия.

– Я те щас, фраер, распишу, как Сергиево-Посадскую матрёшку! – просипел один из гостей, всем видом показывая серьёзность своих намерений.

Виктор пожал плечами. Нормально договориться не вышло, и он в этом не виноват. Совесть чиста, а мужикам будет урок: не всем незнакомцам можно безнаказанно грубить и, тем более, угрожать.

Виктор резко, точно, без суеты пробил левой в челюсть начинавшему вставать мужику, затем плавно сдвинулся к столу, подхватил принесённую бутылку и обрушил её на голову любителю расписных изделий из дерева.

Хозяин наконец очнулся и попытался встать. Он одним движением откинул мешавший стол, свалив всё содержимое на пол, и уже почти поднялся, когда в грудь ему врезался мощный удар ногой. Олег кхекнул, выпустив из лёгких остатки воздуха и сигаретного дыма. Лицо его быстро побагровело, глаза неестественно сильно вылезли из орбит. С оханьем и сдавленным хрипом он рухнул обратно в кресло. Через мгновение Виктор оказался рядом. Острые края разбитой бутылки – так называемой «звёздочки» – коснулись шеи хозяина квартиры.

– Слушай меня внимательно, сволочь! – негромко, но проникновенно начал Виктор. – С сегодняшнего дня пьяный балаган здесь закрыт. Наступает полная тишина в подъезде и во всём доме. Если хоть одна жалоба на тебя или твоих подельников – я приду снова. И тогда сотрясениями и синяками не отделаетесь! Ты меня услышал, ублюдок?!

Хозяин кивнул, продолжая багроветь и пучить глаза. Затем у него внутри что-то сломалось, и в воздухе резко запахло фекалиями. Виктор отстранился, убрав стекло от горла, подумал мгновение и коротким выверенным ударом в голову вырубил засранца на месте.

Огляделся. Тот, кто получил по голове, был без сознания. Крови почти нет – современные пол-литровые бутылки делают из тонкого стекла. Череп такой при всём желании не проломишь.

Второй гость, получивший удар в челюсть, уже очухался и, постанывая, ворочался, пытаясь что-то возле себя нащупать. Виктор помог ему приподняться и с силой встряхнул за грудки. Мужик зло уставился на обидчика, скривил губы, готовясь изрыгнуть матерную тираду. Удар! Из носа брызнули кровавые сопли.

– Как зовут? – спросил Виктор.

– Пошёл ты!..

Виктор поднял руку.

– Миша…

– Ты ведь не здесь живёшь, Миша?

Мужик замотал головой.

– Я хочу, чтобы ты забыл сюда дорогу. Раз и навсегда! Понял?

Тот молчал. Следующий удар по уху заставил его взвыть.

– Да! Ёпта, я понял!

Ещё один удар – и Миша молча сполз на пол, разорвав и до этого не очень устойчивую связь с реальностью.

– Вот и славно! – подвёл итог Виктор и ещё раз осмотрелся.

Он нашёл на комоде относительно чистый пакет и собрал в него осколки бутылки, стараясь ни к чему не прикасаться. Вышел. Тело в прихожей лежало неподвижно. Виктор проверил пульс – частый и неровный, но наличествует. Что ни говори, а пьянство действительно вредно для здоровья.

Входную дверь он оставил приоткрытой.

На улице по-прежнему моросил мерзкий дождь, а в облысевших кронах деревьев ворчливо скрипели сучья. Было темно и совершенно безлюдно.

Виктор отошёл в сторону и оказался в световом пятне единственного фонаря во дворе. Поднял голову к заветному окну. В комнате горел мягкий жёлтый свет, и сквозь тюль отчётливо вырисовывался стройный силуэт девушки.

Виктор коротко махнул Оксане рукой, накинул капюшон и шагнул в ноябрьский промозглый полумрак.

Глава 2

Патрульная машина мигнула проблесковыми маячками и во второй раз за десять минут завернула за угол пятиэтажки. Бело-синий автомобиль ППС уже долго неспешно катался по дворам, слепяще-ярким светом фар разгоняя мрак самых скрытых от людских глаз закоулков.

Виктор, притаившийся в тени гаража, видел, как двое мужчин предъявляли документы. Он понимал: вряд ли эта облава из-за побитых алкашей – слишком мало времени прошло. Что-то другое послужило причиной полуночной операции. Узнавать её Виктор не хотел. Встреча со стражами порядка сулила лишь одно: документов при себе не было, а значит, его ждал отдел для установления личности. А там… Мало ли. Очухаются те гаврики, позвонят в родную полицию, а подозреваемый как раз под рукой.

Дождавшись, когда машина скроется, Виктор быстрым шагом двинулся к выходу на центральную улицу. Там светлее и людей больше. Да и до дома ближе. И только чудом, в самый последний момент заметил на выходе из соседнего двора двух патрульных. Замер на мгновение, а когда понял, что остался невидим, осторожно шагнул к густым кустам, захватившим палисадник у первого подъезда. Тот был обнесён невысоким штакетником. Виктор запнулся о него и едва не грохнулся на землю.

– Который час? – раздался голос одного из полицейских.

Напарник глянул на часы.

– Половина одиннадцатого. Почти…

– Вот гадство! – первый зло сплюнул. – Хотел сегодня футбол посмотреть, пивом затарился, рыбкой… а тут эта сволочь с топором нарисовалась!

– Док говорил, что на удар топора не очень похоже…

– Какая разница – топором или саблей орудовал ублюдок? Потерпевшему уже фиолетово. А в морг принимают всех, независимо от того, чем тебя по башке долбанули. Результат-то один.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь монотонной капелью по железной крыше подвала да шумом ветра в проводах и голых ветвях растущих поблизости деревьев.

– А я думаю, преступник мечом жертву рубанул, – вдруг заявил полицейский с часами. – Я в передаче видел, как умельцы сами делают кованые мечи. Есть специальный гель, который после того, как застывает – вылитая человеческая плоть…

– Видел я эти передачи, – перебил напарник. – Херня всё и постановка! К тому же, кто в здравом уме будет с мечом по улицам ходить? Топор хоть за пазуху сунуть можно.

«Однако! – с тревогой подумал Виктор, медленно удаляясь от патрульных. – Оказывается, убийцу ловят! И я тут весь такой подозрительный… По-любому загребут, если попадусь!»

Он не заметил, как упёрся спиной в кирпичную стену. Даже сквозь одежду почувствовал, насколько она сырая и холодная.

Виктор знал этот дом. Обычная пятиэтажная хрущёвка. Лицевая сторона дома выходила на центральную улицу, и поэтому первый этаж дома изначально был спланирован и построен под магазины. Раньше, очень давно, когда мальчик Витя ещё ходил в детский сад, на первом этаже этого дома был продуктовый магазин, где вдоль стен стояли длинные прилавки с товаром, за которыми шустрили дородные тётки-продавцы в синих халатах. Они взвешивали продукты, ловко орудуя гирьками на архаично больших весах, и, накарябав на листочке вес и цену, посылали покупателя на кассу. Та стояла отдельно, в самом дальнем углу торгового зала и была спрятана в закрытую на замок металлическую будку. Тётка, сидевшая в этой будке, принимала выписку и деньги, иногда грубо и громогласно уточняя у продавщиц, что означают их «египетские каракули». Затем ворча себе под нос и с силой тыкая толстым пальцем в клавиши кассовой машинки, пробивала чек. С этим чеком покупатель возвращался к прилавку, где уже и получал на руки кулёк с купленным им товаром.

В этом же доме, по соседству с продуктовым, размещался винный магазин. Куда меньший по площади, обшарпанный и воняющий какой-то кислятиной, но пользующийся куда большим спросом у местных жителей. Особенно на заре гибели большой страны, когда время работы магазина, а также его ассортимент были значительно урезаны. Потом он и вовсе закрылся за ненадобностью, так как любое спиртное можно было купить круглосуточно в растущих по городу как грибы коммерческих киосках. На его месте, после капитального ремонта, открылся небольшой, но очень современный по тем временам магазин электронной и бытовой техники. Там можно было не только купить утюг или телевизор, но и напечатать свои фотографии. В магазине стояла специальная машина, в которой проявлялась фотоплёнка, с которой затем печатались цветные фотокарточки. А ещё в торце дома, на месте бывшей пельменной, открылась небольшая частная кафешка, в которой, как отчетливо помнил Виктор, продавали очень вкусные плюшки и маленькие, но такие аппетитные пирожки с вишней.

Но время шло, жизнь менялась, а с ней преображался и малый бизнес города. Первым пал продуктовый магазин, хоть он и пытался соответствовать духу времени, избавившись от ворчливой кассирши в металлической будке. Его задушила открывшаяся через три дома первая в городе «Шестёрочка».

Помещение долго не пустовало. После ремонта, в ходе которого чудом вытравили въевшийся в стены запах гнилых овощей, там с помпой открыли магазин одежды. Дешёвой и некачественной, как вскоре выяснилось. Зато, по словам открывавшего его дородного и румяного, как красна девица, депутата, «доступной для всех жителей вашего славного города!» Вопрос был спорный, учитывая, что купленные там кроссовки начинали расползаться по швам через месяц даже при аккуратной носке. Их приходилось нести в ремонт или покупать новые – и то, и другое вновь било по карману и без того небогатых жителей провинциального городка.

Магазин электроники закрылся примерно через полтора года после продуктового. Его хозяева, собрав вещички, переехали в другой район, поближе к центру, где для них нашлось помещение побольше.

Дольше всех продержалась маленькая кафешка, выживавшая благодаря расположенной неподалёку школе и вечно голодной до выпечки ребятне. Но в один не самый прекрасный день и её накрыла волна мирового кризиса и упавшей покупательской способности граждан. Контрольный выстрел сделала налоговая реформа, взвинтившая сборы для малого бизнеса до небес.

Кафешка тихо и почти незаметно съехала в неизвестном направлении. На её месте обосновались алюминиевые кеги с пивом и вяленая чехонь с копчёными лещами. Пивной бизнес оказался живуч и прибылен. Наверное, поэтому он благополучно работает там и по сей день.

С остальными торговыми точками судьба обошлась менее благосклонно. Китайский, а затем и отечественный ширпотреб, шитый полулегальными мигрантами в подвалах, медленно загибался из-за отвратительного качества. На его место, сменив лишь вывеску, заехала одежда из Европы. Правда, ношеная.

Цены, поначалу вполне приемлемые, упрямо ползли вверх вслед за курсами валют и вскоре взлетели до неприличия. Платить столько за европейскую, но всё же ветошь, наш человек оказался не готов. Секонд-хенд продержался недолго и свернул торговлю стиранными мировыми брендами всего через год.

И тут круг замкнулся. В освободившееся помещение вернулись продукты – товар, необходимый людям во все времена. После ремонта и завоза современного оборудования получился небольшой, но вполне приличный магазин. А на месте бывшей электроники открылось детское кафе с развесным разноцветным мороженым, лимонадом на любой вкус и оглушительно громкими, весёлыми детскими песенками, призванными заманить в яркое нутро заведения хоть сколько-нибудь платежеспособную детвору.

Оба предприятия продержались недолго. У детей, как выяснилось, не водилось нужного количества карманных денег, да и мороженое – товар сезонный. А продуктовый магазин быстро и безжалостно сожрала раковая опухоль сети «Шестёрочка и иже с ними корпорейшн-групп».

Под покровом утренних сумерек явились неподкупные люди в белых халатах с бумагами, разрешающими любое беззаконие. Они мигом обнаружили всё, что навсегда запрещало торговлю съестным в этой локации. Лавочку прикрыли, настоятельно порекомендовав даже не пытаться что-либо обжаловать.

С тех пор помещения пустовали. Крупному бизнесу эти точки были неинтересны из-за удалённости от центра, а малый бизнес, наученный горьким опытом, предпочитал торговать пивом. Его, в отличие от мороженого, неплохо брали и зимой.

Как бы то ни было, специфика дома с торговыми площадками никуда не делась. Со стороны двора у пятиэтажки имелись свои особенности – два отдельных погрузочных тоннеля, пристроенных к зданию. Весь подвал, за исключением коммуникаций, изначально был отдан под склады. Виктор знал это точно – ему самому как-то раз довелось туда спускаться. Это было давненько, когда он пару месяцев перед армией работал электросварщиком в одной из домоуправляющих компаний города.

По сути, это были два отдельных входа в подвал – широкие, с крепкими металлическими воротами, закрытыми на солидные амбарные замки. Виктор помнил, как много лет назад, в такую же тёмную осеннюю ночь, парочка ушлых подростков взломала один из замков и проникла в подвал. Оттуда, через шахту грузового лифта, они влезли в тогда еще только открывшийся здесь магазин электроники и смогли изрядно поживиться.

Их поймали быстро, когда те по глупости взялись кутить напропалую и всем подряд сбывать утюги, фотоаппараты и электрочайники. Бизнес у ребят не пошёл, так что розовые мечты о лёгкой жизни гангстеров разбились вдребезги.

Виктор отступал вдоль стены, пока не упёрся в кирпичный выступ загрузочного тоннеля. Оказавшись в самом тёмном углу двора, он присел на корточки и затаился.

Полицейские вдруг оживились. Получив сообщение по рации, они развернулись и двинулись вглубь соседнего двора. В руках одного из них вспыхнул фонарь, и яркий луч зашарил по кустам.

– Давайте, ребята, валите отсюда! – пробормотал Виктор, не сводя глаз с широких от бронежилетов спин сотрудников.

Выждав какое-то время, он приподнялся и начал осторожно выбираться из зарослей. Оголённые ветви, пропитанные влагой, оказались на удивление длинными и колючими. Виктор пару раз зацепился, и ткань ветровки жалобно затрещала.

– Чёрт! – чуть слышно выругался он и тут же подумал:

«Заставлю Оксану зашивать. Это из-за неё я тут по кустам шарахаюсь!»

Наконец он выбрался, перешагнул через штакетник и огляделся. Патруль, дёрганными движениями фонарей подсвечивая себе путь, удалялся. Самое время уносить ноги!

Не получилось.

Сначала он услышал характерный шум мотора «УАЗа», а затем увидел и сам автомобиль. Яркие лучи фар выхватили из мрака стоявшие совсем рядом металлический гараж и чёрную, блестящую от сырости скамейку. Раздумывать было некогда. Виктор метнулся в сторону, подальше от новой угрозы. Хотел заскочить в подъезд, но электронный замок домофона надёжно держал оборону. Он кинулся дальше, и взгляд зацепился за странность: на воротах соседнего входа в подвал не было замка. К тому же одна из створок оказалась приоткрыта.

Оглушительно взвыла сирена, и по стенам дома побежали сине-красные пятна маячков. Виктор дёрнул на себя створку и мышью проскользнул в щель. Осторожно прикрыл её и замер, готовый в любой момент рвануть прочь.

«Засекли или нет?» – билась в висках навязчивая мысль. Отсутствие ответа раздражало.

Прошло пару минут. Виктор осмелился приоткрыть створку и выглянуть. Машина стояла неподалёку. Всё так же полыхали сине-красные огни, доносились раздражённые мужские голоса.

– Осмотрите всё! – прозвучал чей-то командный тон. – Проверьте каждый угол. Потом опросите жильцов. Может, кто-то что-то видел. Выполнять!

Виктор беззвучно выругался и плотнее прикрыл воротину. Не нужно было быть гением, чтобы понять: рано или поздно они заглянут и сюда. И будет только хуже, если его найдут здесь. Прячешься – значит, виновен. Виновен ли в чём-то конкретном – выяснять начнут сразу, со всем рвением и соответствующими для здоровья подозреваемого последствиями.

Виктор отступил назад – и чуть не полетел вниз, в последний момент успев вцепиться в шершавую кирпичную стену. Он совсем забыл, что за спиной начинается крутая лестница, уходящая вниз. Во тьму, на глубину почти трёх метров, вели узкие, стёртые временем бетонные ступени. Когда-то по ним грузчики таскали в закрома магазина сетки с овощами, ящики с кефиром, коробки с печеньем и тяжёлые мешки с крупой.

«А что, если зашкериться здесь, в подвале? Или пробраться в магазин – отсидеться или поискать там другой выход?»

Идея была неплоха, хотя бы потому, что других в наличии не имелось.

Виктор начал осторожно спускаться, придерживаясь за стену и собирая на ладонь пыль, грязь и паутину. Внизу его ждал небольшой предбанник и железная дверь. Она оказалась незапертой, но скрипела так отчаянно, что парень открывал её целую минуту, затаив дыхание и мысленно проклиная всех, кто отвечал за хозяйство этого дома. Закрывать пришлось с той же медленной осторожностью.

Когда дверь наконец захлопнулась, Виктор позволил себе вздохнуть полной грудью и достать телефон. Яркий луч светодиодного фонаря выхватил из тьмы бетонные стены, низкий потолок и узкий коридор, упирающийся в очередную ржавую дверь. Та была заперта. Чуть дальше, в правом углу, виднелся выкрашенный в болотно-зелёный цвет короб грузового лифта. Виктор двинулся туда.

Всё оборудование, включая мотор, давно сдали на металлолом, но сама шахта оставалась целой. Заглянув в пыльное жерло и посветив внутрь, Виктор убедился: по ней вполне можно подняться в подсобку магазина. Беззвучно матерясь и сдерживая кашель от проникающих в носоглотку клубов пыли, он полез внутрь.

Из бывшего продуктового магазина в бывшее детское кафе вела небольшая дверь. Её не пришлось даже взламывать – она была распахнута настежь.

Вид запустения угнетал. Детство кончилось, праздник прошёл, и даже клоуны уехали вслед за цирком. Печально…

Виктор огляделся, осторожно себе подсвечивая. Когда-то белая плитка пола посерела, покрывшись толстым слоем пыли, местами потрескалась от ударов чем-то тяжёлым. А вот стеллажи с яркими наклейками стояли почти целые. Два красных пластиковых столика – один из них с треснутой столешницей – были опрокинуты на бок. Несколько стульев грудой валялись в углу. Почему всё это бросили, было непонятно. В этом мире всё стоит денег. Даже дешевая мебель из бывшего кафе.

В помещении имелись два больших окна от пола до потолка – витрины, разделённые входной дверью. Они были наглухо закрыты рекламными баннерами. Сама дверь – двустворчатая, из стекла и белого пластика. Стекла всё ещё заклеены плёнкой с весёлыми мультяшными персонажами, выцветшими меню и графиком работы. Сквозь дверь в кафе просачивался тусклый свет уличных фонарей и отблески фар редких в этот час машин.

Виктор подошёл к двери, тронул ручку. Она была заперта.

– Уже уходишь?

Голос за спиной заставил Виктора вздрогнуть. Тренированное тело рефлекторно рванулось в защитную стойку, но он не успел – кто-то ловкий и невероятно сильный схватил его сзади в жёсткий захват. Мгновение – и к горлу, точно под кадык, прижалось нечто холодное и острое. На испуг парню даже не хватило времени.

– Дёрнешься – прирежу, – мужской голос прозвучал грубо, уверенно и с каким-то неприятным равнодушием. От незнакомца тянуло опасностью, как холодом из открытой могилы.

Виктор отпустил локоть атакующего и в примирительном жесте поднял руки.

– Я тебе сейчас дам слабину, а ты медленно встанешь на колени. Попытка вздохнуть без спроса – и твоя жизнь оборвётся.

– Хорошо, – просипел парень, стараясь даже не шевелиться. – Как скажешь.

В голове стремительно прокручивались варианты сопротивления, но все они разбивались о наличие лезвия у собственного горла.

Захват ослаб, нож отодвинули, но через мгновение Виктор почувствовал точечный укол в основание черепа.

– Спокойно, я всё понял! – быстро, но негромко сказал он, опускаясь на колени.

Нападавший отступил. Послышался характерный шелест – словно из ножен извлекали клинок. И это точно не было похоже на муляж. Каким-то шестым чувством Виктор понял – это настоящее оружие, острое и смертоносное.

– Руки можешь опустить.

Виктор повиновался. Картина прояснилась с пугающей ясностью: он прятался от полиции и нарвался на того самого убийцу. Повезло, ничего не скажешь!

– Кто тебя за мной послал? – раздался вопрос из-за спины.

Виктор инстинктивно двинулся, чтобы повернуться.

– Даже не думай!

– Понял. – Парень решил, что в данный момент времени правдивость и послушание напрямую влияют на продолжительность его жизни. – Никто. Я здесь по собственной дурости и благодаря стечению обстоятельств.

– Поясни!

– Спешил домой, но попал в облаву. С полицией связываться не хотелось, так что полез в подвал. Через шахту лифта выбрался сюда. Хотел переждать, а потом сделать ноги.

– На кого облава? Знаешь?

– Ошибусь – поправь. Но, кажется, на тебя. Слышал, как патрульные говорили про убийцу с мечом.

– Их много?

– Точно не знаю. Видел двух пеших и пару машин. Говорили, что будут опрашивать жильцов. Значит, подойдут ещё сотрудники.

Воцарилась тишина. Виктор напрягся. Вопросы, похоже, закончились. Теперь незнакомец решал, что с ним делать. И от этого решения зависело многое.

Неожиданно Виктор с пугающей чёткостью представил, как убийца коротко замахивается и одним точным ударом сносит ему голову. И никакие приёмы самообороны сейчас не помогут. Он был абсолютно беспомощен.

Секунды тянулись мучительно долго. Холодные капли пота проступили между лопаток и медленно покатились по спине. А в сером полумраке брошенного помещения по-прежнему стояла тишина.

И тут он услышал это. Далекий, но отчётливый скрип давно несмазанных дверных петель. Кто-то грубо распахнул ржавую дверь в подвале! Почти сразу следом донёсся отборный мат полицейского, проклинающего низкие притолоки и вездесущую пыль.

– Они скоро будут здесь, – громко прошептал Виктор, приподнимая руку. – А у них автоматы. Против них меч не прокатит.

В ответ – тишина. Если не считать тяжёлого топота ботинок, доносящегося снизу, но звучащего всё ближе. Слышимость здесь оказалась феноменальной.

Больше ждать было нельзя. Виктор перекатом ушёл в сторону, резко вскочил, готовясь броситься на противника, – и остолбенел. В зале бывшего детского кафе он был совершенно один. Маньяк с мечом, зарубивший не так давно кого-то насмерть, бесследно испарился.

– Говорил же – никого здесь нет! – донёсся из подвала раздражённый голос.

– А эта дверь? – отозвался второй, не менее злой.

– Глаза разуй! Она намертво проржавела.

– А тут что?

– Шахта старого лифта. Пустая и пыльная, как голова моей тёщи.

Виктор не стал дожидаться, пока стражи порядка решат проверить и повторят его путь. Он рванул к входной двери. Замок оказался пустяковым, не рассчитанным на ярость загнанного в ловушку зверя. Раздался короткий хруст – и парень смог выглянуть на улицу. Никого. Только колючий ветер, швырнувший ему в лицо горсть мокрого снега.

– Вот и славно! – не сдержав эмоций, выдохнул Виктор.

Он быстро пересек дорогу и, очутившись в тени здания школы, сорвался на спринт. Плевать на осторожность, на возможных свидетелей. Он нёсся так, что уже через несколько минут ворвался в полутёмный, пропахший кошками подъезд своего дома.

Глава 3

Будильник зазвенел ровно в шесть. Виктор, чувствуя раздражение и усталость, на автомате поднялся и поспешил в уборную. Он не выспался, всю ночь ворочаясь в холодной постели и прокручивая в голове вчерашние события. Из головы никак не уходили мысли: как его так легко подловили и поставили на колени, лишив любой возможности сопротивления? Была ли хоть какая-то возможность выжить, реши убийца с мечом его прикончить?

Выводы были неутешительными: тот, с кем он столкнулся, – профессионал, а вовсе не городской психопат. Вызывало уважение и даже некоторую зависть то, как тот маскировался и бесшумно двигался. Но главный вопрос, не дававший покоя всю ночь: куда он потом исчез? Дверь была закрыта, в подвале копошились полицейские. Не сквозь землю же он провалился?

Без аппетита позавтракав яичницей и выпив большой бокал горького кофе, парень вышел из дома. На улице было ещё темно. Снег с дождём прекратились, но остался мерзкий порывистый ветер, быстро выдувавший тепло из-под куртки. За ночь подморозило, и лужи покрылись льдом, превратив улицу в опасный аттракцион.

«Чёртова погода! Быстрее снега бы навалило и прикрыло всю эту скользкую мерзость!» – подумал Виктор, подходя к автобусной остановке.

Через полчаса он вместе с толпой таких же серых и угрюмых людей проходил через узкие двери заводской проходной. Впереди был целый день не очень увлекательного, но кому-то очень нужного труда. Конкретно для Виктора – в холодном, наполненном дымом и грохотом железа каркасном цехе.

Спустя девять часов люди снова потянулись через пропускной пункт завода, бесследно растворяясь в густых ноябрьских сумерках. С неба вновь сыпал мелкий противный снег. Виктору до чёртиков захотелось выпить. Он на мгновение даже позавидовал вчерашним алкашам – у тех хоть какая-то свобода имелась, пусть и уродливая по своей сути.

– Может, по пиву? – Сашка Александров, коллега Виктора по сварочному ремеслу, словно прочитал его мысли.

– В такую погоду?

– Предлагаешь по пятьдесят беленькой? – оживился Саня.

– Нет. Дома дела, да и к подруге обещал зайти, – почти не соврав, ответил Виктор. – В другой раз. Может, в пятницу.

Сашка равнодушно пожал плечами и ускорил шаг, догоняя слесарей из соседнего цеха. Виктор понял: с таким упорством тот быстро найдёт себе собутыльников. Зря, конечно. Завтра снова на завод, а работать с похмелья – то ещё сомнительное удовольствие.

Поужинать не получилось – забытый на плите куриный суп прокис, а больше в доме не оказалось ничего съестного. Пару яиц и зачерствевший хлеб Виктор решил приберечь на завтрак.

«Может, Оксанка накормит? Должна же она меня отблагодарить за вчерашний подвиг».

Он принял душ, побрился и набрал её номер. Услышав автоответчик, слегка приуныл. Подождал пару минут и позвонил снова. Результат оказался тем же.

Поставил чайник, выпил бокал растворимого кофе, полистал на смартфоне новости. Набрал номер ещё раз.

Глухо.

И это было неприятно.

Теперь предстояло решить: отложить звонки до завтра (мало ли, занята девчонка) или прогуляться до её дома. Выбрал второе – на душе почему-то стало неспокойно. Быстро оделся, прихватил перчатки и выскочил на улицу.

У подъезда стоял полицейский «УАЗ».

Виктор резко сбавил шаг, на мгновение замешкавшись. Огляделся, готовый к любым неожиданностям. Вокруг – никого. В машине – пусто.

В голове зароились нехорошие мысли: они приехали за ним. А если полицейские нашли в подвале или в кафе его следы? Виктора никогда не привлекали, но в армии, перед отправкой на предполагаемую линию боестолкновения, их водили в передвижную криминалистическую лабораторию. Тогда у всех парней взяли отпечатки пальцев и анализ на ДНК. Все руки перемазали какой-то чёрной дрянью, от которой потом все долго оттирались. Значит, где-то в базе данные наверняка могли остаться.

По спине пробежал холодок. Стараясь сохранять спокойствие, Виктор прошёл мимо машины и зашагал по пустынному, погружённому в глубокие тени двору. Выдохнул, только когда свернул за угол.

Оксаны дома не оказалось – на звонок по домофону никто не ответил, окна её квартиры оставались тёмными. Виктор глянул и на окна неспокойной квартиры Олега. Свет там горел только на кухне. Из открытой форточки не доносилось ни музыки, ни криков. Тишина и покой. Интересно, надолго ли?

В голове вдруг промелькнуло: а светит ли ему продолжение знакомства с Оксаной, если сосед алкаш вдруг возьмётся за ум?

На душе стало неприятно. Вся эта история всё больше походила на то, что им просто воспользовались. Хотя, с другой стороны, девчонка ничего и не обещала. Между ними, кто бы что ни говорил о современных нравах, до сих пор лишь кокетство и невинный флирт.

– Да и хрен с тобой, золотая рыбка, – буркнул Виктор. – Куплю в магазине пару пачек доширака.

Приняв решение, Виктор двинулся к дому, по пути планируя зайти в тот магазинчик, где вчера покупал водку. Помимо спиртного и сигарет, там водилось кое-что условно съедобное – чипсы, сухарики, лапша. Голодным спать сегодня он не ляжет.

Но не дошёл. Остановился напротив знакомого кафе. Взгляд сам потянулся к двери. Всё оставалось как вчера – доводчик надёжно удерживал дверь в закрытом положении. Никаких следов, что после его ухода сюда кто-то заглядывал.

Решение созрело почти мгновенно. Быстро оглядевшись и не заметив ни души, Виктор шагнул вперёд, приоткрыл дверь – и через секунду уже стоял в пустом, пыльном помещении, где когда-то звучали музыка и детский смех.

Пусто. Темно. Холодно.

Он присел на корточки, включил фонарик на телефоне и осмотрел пол. Следы, конечно, были. Но это были его следы и следы того, кто возомнил себя ниндзя. Полицейские, судя по всему, сюда даже не заглянули. Олухи, конечно, но благодаря их лени Виктор вчера смог уйти, а сейчас получил шанс хоть что-то выяснить.

Следы привели к узкой двери на задней стене, спрятанной за высоким стеллажом. Вчера он её не заметил. Не увидел бы и сейчас, если бы не искал так тщательно.

Дверь открылась легко, впуская его в крошечное подсобное помещение. Для чего оно использовалось, было непонятно – слишком узкое и неудобное.

Но главное было в том, что незнакомец нырнул именно сюда. Зашёл и…

– Телепортировался к себе в Виндзорский замок, – пробормотал Виктор, вспомнив недавнюю документалку о средневековье. Особенно запомнились камеры пыток и механизмы для особых извращений. Европейские эстеты, блин!

Он внимательно всё осмотрел, даже отодвинул какой-то старый сломанный ящик. Ничего. Ни намёка на то, куда исчез опасный незнакомец.

Уже собирался уходить, когда взгляд зацепился за вешалку на стене. Обычная, с пятью алюминиевыми крючками. На одном висела серая, невзрачная куртка. То ли дешёвая ветровка, то ли забытая кем-то из рабочих спецовка.

Неизвестно, что его сподвигло, но он попытался эту куртку снять. Не вышло. Тогда он резко дёрнул её вниз. Ткань затрещала, но выдержала. Зато вешалка слетела с одного крепежного самореза и повисла вертикально.

Виктор удивлённо присвистнул. Под курткой скрывалась небольшая ниша. В ней он с удивлением обнаружил небольшой рычаг, похожий на тумблер электрощита.

Парень замер на несколько секунд, затем резко поднял рычаг вверх. Любопытство перевесило осторожность – уж слишком сильно его задела неуловимость мечника. Да и разочарование Оксаной, видимо, сыграло свою немаленькую роль, добавив злости и притупив инстинкт самосохранения.

Где-то что-то щёлкнуло, потом тихо зашипело, и дальняя стенка кладовки плавно поползла в сторону, открывая низкий узкий проход. Через мгновение Виктор с удивлением и некоторым восторгом лицезрел слабо освещённый коридор, уходящий под уклон вниз.

– Вот это поворот! – присвистнул Виктор.

По всем прикидкам, вместо коридора здесь должны были быть часть подъезда, бетонная плита перекрытия и подвал. Однако, приходилось верить собственным глазам.

Стены, пол и потолок коридора были однородного стального цвета. Благодаря этому, а может, включившейся подсветке, проход смотрелся откровенно футуристично.

Внутренний голос настойчиво намекал – лезть туда не следовало, но продолжавшая копиться в душе злость в тандеме с любопытством взяли верх. Виктор шагнул в проход. О том, что он может противопоставить противнику в случае встречи с ним, он в этот момент даже не подумал.

Здесь было откровенно тесно. При его росте до потолка оставалось сантиметров десять. Ширина коридора – около полутора метров. Свет шёл откуда-то из-под пола, и, приглядевшись, Виктор понял: тот явно пластиковый. Да и стены с потолком – вовсе не металл, как показалось вначале.

Сделав пару шагов, он услышал за спиной тихий щелчок. Дверь закрылась. Неприятное чувство, когда понимаешь, что что-то сделал не так, кольнуло в груди, но путь назад уже был отрезан. Теперь только вперёд.

А впереди, метрах в десяти, коридор плавно поворачивал направо. За поворотом – полная неизвестность.

Отбросив сомнения, парень двинулся дальше.

Через несколько десятков шагов он упёрся в закрытую дверь. Обычную, металлическую, выкрашенную светло-серой порошковой краской. На ней не было ничего, кроме странной ручки – массивной, плоской, с отверстиями под четыре пальца и выемкой для большого. Конструкция ручки всем своим внешним видом напоминала массивный, вылитый из свинца кастет.

Виктор попытался открыть дверь, ухватившись за ручку двумя пальцами и потянув на себя. Бесполезно. Дёрнул сильнее – и услышал тревожный звук сирены. Негромкий пока, но постепенно нарастающий. Вслед за ним раздался мерный стук метронома, отсчитывающего секунды с неотвратимостью таймера на взрывном устройстве.

– Хоть бы инструкцию приложили, уроды! – пробормотал Виктор, стараясь не думать, что произойдёт, когда отсчёт закончится.

По поводу инструкции он, конечно, погорячился. Функционал ручки был очевиден. Но совать туда пальцы было жутковато. Впрочем, звук таймера пугал куда сильнее.

Ладонь свободно легла в ручку, словно её делали специально под его руку. Ничего. Тогда парень изо всех сил сжал кулак.

Таймер смолк. С мягким щелчком сработал замок. Дверь начала открываться. Она оказалась на удивление толстой, почти бронированной, способной выдержать самый серьёзный натиск.

Виктор мгновенно высвободил руку и отступил на шаг. Дверь продолжала открываться сама, с тихим шипением сервоприводов.

«Куда это я залез?» – в очередной раз пронеслось у парня в голове.

Открывшееся помещение напоминало вестибюль современного бизнес-центра: кулер, пара стульев, хилая пальма в кадке. Яркие светильники на потолке, на полу – почти новая тёмно-зелёная ковровая дорожка. Чуть дальше, в нише, виднелся ресепшен – стол и край обычного офисного кресла.

И ни души.

Мысленно перекрестившись, Виктор шагнул внутрь. Дверь за ним тут же закрылась.

Вестибюль тянулся метров на двадцать и упирался в ограждение – хромированные перила. За ними начинался лестничный пролёт. Он вёл куда-то вниз. Учитывая, что Виктор уже спустился как минимум на уровень цоколя, становилось интересно: насколько глубоко под землю уходила эта лестница?

Ковёр глушил шаги, и в мёртвой тишине было хорошо слышно гудение неизвестных приборов где-то за стенами. Кондиционер здесь работал точно – в помещении было тепло, воздух отличался приятной свежестью.

У ресепшена никого не оказалось. Простой письменный стол, недорогое пластиковое кресло на колёсиках. В нише стояли диван, тумбочка и на ней – громоздкий ламповый телевизор с выпуклым кинескопом. Такие Виктор видел у стариков соседей, когда был ещё совсем пацаном. Телевизор работал без звука: на экране какая-то студия, известный ведущий и плачущая в мятый платок женщина.

Над диваном висела картина. Большая, в резной раме. Яркий пейзаж поражал контрастом: высокие заснеженные горы, сочные зелёные луга, где мирно паслись мохнатые существа, похожие на лошадей. На дальнем плане – извергающийся вулкан. Клубы чёрного дыма, искры, раскалённая лава рекой стекала по ущельям, поджигая вековой лес.

Виктор засмотрелся. Картина цепляла – так действовало странное сочетание идиллии и надвигающейся катастрофы.

Он восхищённо покачал головой, достал телефон и сделал несколько снимков. Он не был ценителем живописи, но эта работа явно задела его за живое.

Пройдя ещё несколько шагов по коридору, Виктор заметил справа обычную, ничем не примечательную офисную дверь: пластиковая рама, матовое стекло с непонятным логотипом. Подумав немного, потянул за ручку, но дверь оказалась заперта. Пожав плечами и не испытав особого разочарования, парень двинулся дальше.

И тут его взгляд упал на нечто совсем иное.

Перед ним простиралась гигантская шахта – глубокая, словно вовсе не имеющая дна. Вдоль её внутренней стены, как бесконечная спираль, тянулась узкая лестница из полированной нержавеющей стали. Хромированные перила тускло блестели в слабом свете аварийных ламп, отражая его своей зеркальной поверхностью. Лестница спускалась вниз, делала поворот, выводила на небольшую площадку – и там, посреди серой бетонной стены, стояла дверь. Простая, грубая, железная, точно такая, каких множество в подъездах старых многоквартирных домов: с массивной ручкой и следами ржавчины у замка. А лестница снова уходила вниз, в новую бездну, снова к очередной площадке и, к двери, похожей на предыдущую как две капли воды – и так раз за разом, пока взгляд не терялся в туманной мгле, что поглощала последние отблески света.

Любопытство взяло верх, и Виктор перегнулся через перила, заглянул в шахту. Он никогда не боялся высоты, но сейчас испытал настоящий приступ акрофобии. Лестничные пролёты тонули во мраке. Дна не было видно вовсе.

– Охренеть… – выдохнул Виктор, отступая. Перила внезапно показались недостаточно прочными. Дух захватывало, а в ногах появлялась предательская слабость – стоило лишь представить собственное падение в эту бездну.

Он попытался осмыслить увиденное. На каждой площадке – дверь. Их было очень много. Интересно, куда они ведут? Особенно это актуально, учитывая фантастическую глубину в сотни метров.

Что же это такое? Тюрьма? Бомбоубежище? Шахта нового, сверхсекретного оружия?

Рассуждения прервала тревожная мысль: что делать дальше? Тот, кого он искал, скорее всего, ушёл туда, воспользовавшись одной из этих дверей. Идти дальше – бесполезно. Как говорил один деревянный персонаж из старого фильма: «Здесь кроется какая-то тайна!».

А ну их, эти тайны. Виктор и так залез слишком далеко. Как бы не пришлось об этом пожалеть. Пора было возвращаться.

Он развернулся – и замер, уставившись в дульный срез автомата, наведённый ему прямо в лицо.

Глава 4

Дедок, наставивший на парня оружие, гаденько ухмыльнулся и демонстративно щёлкнул предохранителем.

– А я думал, послышалось! Ан нет, гляди-ка, и вправду гость пожаловал! С какого этажа, парень, к нам сюда припёрся?

Виктор тяжело сглотнул, не отводя взгляда от дула. То, что оружие настоящее, он понял сразу. Не собираясь искушать судьбу и проверять деда на стрессоустойчивость, медленно поднял руки.

«Что-то зачастил я в последнее время всем подряд сдаваться!» – мелькнуло у него в голове. И тут же: «Ирония – это, конечно, хорошо, но в целом ситуация настораживает!»

– Чего молчишь? Или языка не понимаешь? Учти, отпустить так просто не могу. А пристрелить – запросто! Тем более, если не расскажешь, как прошёл ловушки системы.

– Какой ещё системы? – Виктор пытался сообразить, о чём толкует старик.

– Ага, значит, языком владеешь. Это хорошо. А вот то, что не понимаешь, о чём я, – плохо. Терпения у меня мало, чтобы разжёвывать очевидное всяким бродягам!

– Тихо, тихо, – максимально дружелюбно сказал парень. – Скрывать мне нечего. Зовут Виктор, попал сюда случайно. Нашёл в кафе кладовку, нажал на рычаг – и очутился здесь.

Дед немного опустил автомат, и Виктор смог лучше разглядеть его озадаченное лицо.

– Хочешь сказать, парень, что ты не снизу пришёл?

– Конечно. Я просто посмотреть подошёл. Спускаться туда и в мыслях не было.

– То есть оттуда? – дед кивнул себе за спину. – Нажал на рычаг, открыл ворота и спокойно вошёл? Один, без сопровождения? Без клятв и допусков?

«Точно, режимный объект! Вот вляпался…» – кольнула тревожная мысль.

– Так и было. Вы бы хотя бы табличку на дверь повесили, что проход запрещён. Я не знал, что у вас здесь… так серьёзно.

– Да ты гонишь! – дед, похоже, не верил. – А ну-ка, иди туда.

– Куда?

– К воротам, – зловеще хмыкнул дед. – Сейчас проверим, насколько боги тебя любят. Быстро прикончат или заставят помучиться.

Виктору всё это чертовски не нравилось, но деваться было некуда. Послушно пошёл. Поравнявшись со стариком, смог его рассмотреть получше: невысокий, седой, с бледным и морщинистым, но гладко выбритым лицом. Глаза маленькие, светлые, взгляд пронзительный. И смотрит с таким оценивающим прищуром, что сразу ясно – не просто вахтёр, а настоящий лицензированный охранник на режимном объекте. Кремень, одним словом!

– Чего пялишься, бродяга?! Бегом к воротам и открывай! Очень интересно, как так ты сюда вошёл!

В душу Виктора закрались сомнения. Он вспомнил звуки сирены и отсчёт таймера. Это, похоже, и была система контроля «свой-чужой». А признает ли она его теперь? И как быть, если это был всего лишь сбой, а сейчас всё сработает так, как нужно?

Попробовать обезвредить старика? Тот, хотя и вооружён, но всё же не богатырь…

Дед словно прочитал его мысли и уверенно, скользящим шагом отступил на пару метров.

– Пошёл, я сказал! – тряхнул он автоматом.

И Виктор пошёл. Куда ему было деваться?

Добравшись до двери, он на мгновение замер. Что-то в её облике было не так. С этой стороны не было ни ручки, ни замочной скважины, ни таблички с указаниями. Только гладкая металлическая поверхность и в центре – панель, похожая на домофон, но странно молчаливая. Ни цифр, ни кнопок, ни экрана. Лишь одна матовая чёрная полусфера, слегка выпуклая, будто большая резиновая кнопка, вделанная прямо в металл.

– Правую руку к этой сиське приложи, – вдруг посоветовал дед. – И сожми посильнее.

Виктор пожал плечами и выполнил приказ. Заметил, как за секунду до этого дед резво юркнул в закуток с диваном. Парень даже испугаться не успел, хотя всё понял: вследствие его действия может случиться что-то нехорошее.

Но ничего страшного не произошло. Раздался писк, щелчок, заработали сервоприводы. Дверь плавно стала открываться.

– Великий Создатель! – воскликнул дед, выскакивая из укрытия. Автомат болтался у него на плече. – Это как же так получается – какой-то посторонний пацан, вот так запросто получил сюда доступ? Сам, без какой-либо протекции?

Дед надул щёки, отчего глаза его стали чуть больше.

– Или я чего-то не знаю?

«Похоже, дед обиделся», – подумал Виктор, глядя на открытый проход. Там всё было по-прежнему: узкий, слабо освещённый и пустой коридор.

– Ну, я пожалуй пойду, – сказал парень. – Прошу прощения, что побеспокоил. Обещаю, подобное больше не повторится.

– Эй, погоди! – старик, неожиданно резво для своего возраста, подскочил к столу и ловко нажал что-то под крышкой.

Тут же свет в коридоре вспыхнул – ярко-красный, резкий, раздражающий глаза. Где-то в глубине застучал невидимый метроном, отсчитывая секунды. А тяжёлая дверь, с глухим скрежетом металла, начала быстро закрываться.

Виктор едва успел отпрыгнуть – в следующий миг массивная створка с грохотом захлопнулась, отсекая путь.

– Погоди, – уже спокойнее сказал дед, убирая оружие в тумбочку под телевизором. – Раз уж система тебя впустила, значит, так и нужно. Да и гости у меня бывают нечасто, а постоянное одиночество нехорошо сказывается на нервной системе.

– Только встречаешь ты гостей как-то не очень, папаша, – хмуро заметил Виктор, кивая на захлопнувшуюся дверь. Или ворота, как назвал её старик.

– Да полно тебе, Витя, – дед уселся в кресло и указал на гостевой стул. – Тащи сюда свой зад, присаживайся. Нам побеседовать надо.

Виктор продолжал злиться. Сначала дулом в лицо тычет, теперь беседовать зовёт. Мухомор старый!

Но всё же принёс стул и сел напротив.

– Давай я представлюсь, – сказал дед, устраиваясь так, будто готовясь к долгому разговору. – Ты не поверишь, но своего имени я не знаю. Может, забыл, а может, и не было у меня его никогда. Все зовут меня Страж. И, как ты, наверное, уже понял, это не просто прозвище – это и моя работа.

Виктор постарался сохранять безучастное выражение лица, но мысленно уже отметил: старик явно не в себе. Хотя, честно говоря, Виктору повезло: мог ведь и не разговаривать, а сразу начать стрелять.

– Я здесь на посту, – продолжал Страж, голос его стал тише, почти напряжённым. – Моя задача – не пускать посторонних. В первую очередь – оттуда.

Он коротко кивнул в сторону бездонной шахты.

– Тех, кто приходит оттуда, – кивок на ворота, – система фильтрует сама. Никто без дозволения пройти не может. Вот я и решил, что ты поднялся снизу.

– А ловушки?

Дед махнул рукой.

– Ловушки – ерунда. Чтобы напугать или тревогу поднять. Многие уже не работают, а иные и дитё малое обойдёт.

– Что же ты за хозяйством так плохо смотришь? – искренне удивился Виктор.

– А чего смотреть? Редко кто сюда заходит. А если кто дурное задумает, ворота ему и так не откроются.

«Тогда на кой чёрт ты здесь сидишь?» – едва не вырвалось у Виктора, но он сдержался. Злить сумасшедшего – плохая идея. Вместо этого спросил:

– А что здесь вообще такое?

Страж хмыкнул и погрозил пальцем. Потом задумался, и на лице его отразилось недоумение.

– Я так понимаю, Витя, ты не в курсе, где находишься?

– Таблички на двери я не увидел.

– О, боги! – закатил глаза старик. – Тогда объясни мне, неумному: на кой чёрт ты сюда полез?

Действительно – зачем? Вроде взрослый человек, должен думать о возможных последствиях. И Виктор решил рассказать всё как было.

– Хотел посмотреть, куда делся тот тип, что вчера чуть не отрубил мне голову. Следы привели сюда.

Страж молча смотрел на него своими белесыми глазами, затем вдруг расхохотался так, что чуть не свалился с кресла.

– Ой, уморил! Ты за Охотником проследить пытался? Ну и олух!

– Это почему?

– Он тебя не тронул, потому что опасности ты не представлял. А вот если бы заметил, что ты за ним попёрся – прикончил бы без раздумий!

Дед поднялся и поманил Виктора за собой.

– Пойдём, кое-что покажу.

Он подошёл к той самой двери, которую безуспешно пытался открыть Виктор, и отпер её ключом. Щёлкнув выключателем, жестом пригласил следовать за ним.

Сначала они вошли в небольшой тамбур – узкое, функциональное пространство, обставленное с деловитой простотой. Слева – дверь в санузел, справа – в душевую. Всё чисто, аккуратно, без лишних деталей. Но уже за следующей дверью пространство резко изменилось.

Они оказались в большой круглой комнате, напоминающей то ли древний склеп, то ли футуристическую лабораторию. Стены, плавно изогнутые, словно внутренняя поверхность огромного колокола, были глубокого тёмно-серого цвета. В них, на равном расстоянии друг от друга, были вмурованы пять стеклянных капсул – гладких, герметичных, с едва заметной подсветкой по краям. Они чем-то напоминали капсулы криогенного сна на космическом корабле. По крайней мере так их изображали в фантастических фильмах, что любила смотреть Оксана.

Две крайние капсулы оказались пусты – стекло их было прозрачно, внутренности, анатомической формой повторяющие фигуру человека, мягко подсвечивались. В трёх других… Виктор затаил дыхание. В них лежали люди. Совершенно неподвижные, погружённые в глубокий, безмятежный сон. Ни дыхания, ни движения – только тонкие светящиеся линии на стекле, едва заметно пульсирующие в такт сердечного пульса.

– Вот он – твой Охотник, – сказал старик и подвёл Виктора к ближайшей капсуле.

За чуть дымчатым стеклом застыла человеческая фигура в плотно облегающем чёрном комбинезоне. Лицо скрывала сложная маска, от которой, подобно щупальцам, расходились шланги и пучки проводов. Дышал ли он – было не понять. Всё указывало на глубокий сон, возможно, даже анабиоз.

Рядом, в небольшой нише в стене, аккуратно размещались одежда, кожаная сумка и внушительный арсенал холодного оружия: ножи разного размера, арбалет необычной формы и – в центре всего – тот самый меч в ножнах.

Виктор с трудом удержался, чтобы не присвистнуть. Ничего подобного он не ожидал увидеть.

– Он спит? – тихо спросил парень.

– Точно так, – с довольным видом ответил Страж.

– А кто остальные?

Старик на мгновение задумался, взвешивая, стоит ли доверять, но ответил:

– Это Ловец. Выслеживает и ловит тех, кто пытается ускользнуть. Там – Вершитель. О нём тебе знать не надо. А это – Свирель. Она решает… деликатные вопросы.

В одной из капсул действительно находилась женская фигура – стройная, с длинными чёрными, как крыло ворона, волосами и с явными анатомическими отличиями от остальных спящих.

– А кто отсутствует?

– Одна капсула – моя. Я ведь тоже не железный, и мне иногда надо вздремнуть, чтобы набраться сил. Потому и не заметил твоего прихода – прилег на пару часиков отдохнуть, понадеявшись на систему. Вторая – Смотрителя. Он сейчас… в командировке. В одном из зелёных миров. Его работа – наблюдать и делать выводы: не пора ли вмешаться.

– Прямо команда супергероев! – усмехнулся Виктор. – А что это за зелёные миры такие?

– А вот этого, человек, тебе знать не обязательно! – прозвучал сзади грубый, резкий голос, полный раздражения.

Виктор резко обернулся. Вместе с ним вздрогнул и Страж – будто его током ударило.

В дверном проёме стоял высокий, плечистый человек в чёрном, почти до пола плаще. Руки скрыты за спиной, лицо – в тени глубокого капюшона. Вся его фигура излучала угрозу и безоговорочную власть.

– Смотритель… – выдохнул Страж, голос старика дрогнул, и он машинально отступил на шаг.

Виктор мгновенно понял: дед боится. Значит, перед ним – тот, кто здесь за главного.

– Страж! – голос из-под капюшона звенел ледяным презрением. – Как ты посмел, старый дурак, привести сюда постороннего? Кто он?

Виктор поморщился. Похоже, неприятности у него на сегодня ещё не закончились.

– Он пришёл извне. Система его пропустила, – запинаясь, выдавил Страж.

– Вот как? – Голова в капюшоне чуть склонилась набок. Смотритель, казалось, взвешивал каждое слово, но раздумывал недолго.

Внезапно за спиной Виктора раздалось шипение – резкое, как будто из гигантского надувного матраса мгновенно выпустили весь воздух. Следом – лёгкий глухой стук: кто-то ловко спрыгнул на пол.

Ещё мгновение – и сильные руки обрушились на шею и виски. Захват был молниеносным, точным, безжалостным. Поступление воздуха в лёгкие прекратилось. Виктор дернулся, пытаясь вырваться, расставил ноги, упёрся в пол и рванулся вперёд. Но противник держал, как тиски. В ушах загудела кровь, перед глазами уже вспыхивали и гасли багровые пятна.

Не раздумывая, Виктор резко рванул себя назад. Их понесло – и нападающий с хрустом врезался спиной в стену. Хватка дрогнула. Виктор судорожно вдохнул, собрал остатки сил, перехватил руки врага и, сработав на инстинктах, перебросил его через себя. Оба рухнули на пол, но теперь Виктор оказался сверху.

Шанс! Он уже готовился нанести решающий удар… Жаль, не успел.

Мощный, сокрушительный удар по затылку, и мир мгновенно потемнел. Сипло выдохнув, Виктор обмяк и грузно рухнул на пол, проваливаясь в бездну.

Глава 5

Сознание вернулось резко – вместе с такой головной болью, будто внутри черепа кто-то забивал гвозди. Виктор застонал, приоткрыл глаза и попытался схватиться за затылок, но руки не подчинились. Они были крепко связаны за спиной. Ноги, как тут же выяснилось, – тоже.

– Очнулся? – раздался совсем рядом низкий, с хрипотцой голос.

Виктор понял, что сидит на стуле в том же странном вестибюле. Напротив, в глубоком кресле, почти вальяжно развалившись, восседал тот самый мужчина – широкоплечий, мощный, внушающий бессознательное чувство тревоги даже в своей неподвижности.

Только теперь без плаща.

На нём был чёрный костюм необычного кроя – строгий, но с налётом чего-то лёгкого, спортивного. Из-под него выглядывала светло-серая водолазка, плотно облегающая крепкую шею.

На голове короткий ёжик чёрных волос. Лицо – смуглое, с жёсткими чертами, подбородок тяжёлый, нос чуть не дотягивал до звания «орлиного». Глаза – тёмно-карие, пронзительные, без тени сочувствия. Взгляд не оставлял надежды на хоть какое-то взаимопонимание.

Одним словом – тип, с которым спорить не только бесполезно, но и опасно.

«Так вот ты какой, Смотритель», – подумал Виктор, морщась от новой волны боли.

– Дай ему, – распорядился Смотритель.

К Виктору подошла чёрная, как ночь, фигура и сунула под нос стакан с чем-то, напоминающим апельсиновый сок. Парень с жадностью выпил – только сейчас осознав, как сильно хотел пить. Через несколько секунд боль отступила, голова прояснилась, ломота в плече от надорванных после броска связок исчезла бесследно.

– Полегчало? – без особого участия поинтересовался Смотритель.

Виктор кивнул.

– Тогда поговорим.

Смотритель поднял руку, и тёмная фигура исчезла. Насколько мог видеть Виктор, они остались одни.

– Кто ты? – начал допрос Смотритель.

– Человек, – не понимая, что от него хотят, ответил Виктор.

– Это понятно! – усмехнулся тот. – Со слов старого дуралея, ты пришёл извне. Это так?

– Наверное. Я прошёл через ту дверь, – Виктор кивнул в сторону выхода.

– Шёл за Охотником?

– Да. По его следам.

– И сумел пройти все заслоны?

– Да. Ничего не ломал. Всё открывалось само, когда я пытался войти. Я не знал, что у вас здесь настолько секретно.

Смотритель молча размышлял. Потом встал, подошёл к столу и взял что-то. Вернулся и показал Виктору его смартфон.

– Это твоё?

– Да.

– Что это?

– Смартфон, – ответил Виктор, стараясь не удивляться незнанию местного босса такой банальности.

– Коммуникатор, – сам себе кивнул Смотритель. – Как включить?

– Нужно ввести пароль. Цифровой код. 1-2-3-4.

Смотритель хмыкнул, явно не очень высоко оценив умственные способности собеседника. Затем уверенно ввёл код. Смартфон ожил.

– Листать нужно. Папки открываются нажатием, – подсказал Виктор.

Смотритель поковырялся в телефоне, затем открыл фотографию и показал экран Виктору. Тот узнал снимок, сделанный пару месяцев назад на автобусной остановке: он с двумя приятелями с работы. Весёлые, чуть пьяные, собравшиеся на шашлыки в СНТ к ещё одному своему товарищу.

– Кто они?

– Вместе работаем на заводе.

Неловкое движение крупного пальца – и на экране возникла следующая фотография. Берег реки, голубое небо, жёлтая листва клёнов. И на переднем плане – Оксана. Короткая куртка, обтягивающие джинсы, белозубая улыбка и многообещающий взгляд.

– Кто она?

– Невеста, – без раздумий солгал Виктор.

Смотритель понимающе кивнул и убрал телефон в карман. Виктор с облегчением выдохнул. Если бы тот продолжил листать, пришлось бы объясняться насчёт других девушек из его прошлого. И то, почему на них так мало одежды.

– Будем считать, я тебе поверил, – как-то уж очень недобро улыбнулся Смотритель. – Теперь о деле. У тебя два варианта. Первый: Охотник берёт тебя за шкирку и сбрасывает в шахту. За время падения успеешь не только всё осознать, но и раз десять покаяться. Если, конечно, по пути не расшибёшь себе голову о перила. Второй: Охотник режет глотку и сбрасывает твою безжизненную тушку туда же, в шахту. Быстро и без хлопот. Лично мне первый вариант нравится больше.

Он замолчал, впиваясь взглядом в Виктора, ожидая его реакции. Но парень лишь хмуро глянул в ответ и скривил губы.

– Можешь выбрать сам, – предложил Смотритель. – Это честь для тебя. Обычно у таких, как ты, мы не спрашиваем.

– Ну конечно, – усмехнулся Виктор. – Вырубить по затылку, связать, а потом играть в благородство, предлагая жертве выбрать способ собственного убийства? Конченные ублюдки!

– Что выбираешь? – проигнорировал оскорбление Смотритель.

– Развяжите меня и дайте побороться за жизнь. Один на один. С любым из вас. Без подстав. Тогда и посмотрим, кто кому условия будет ставить!

– Ну ты и наглец! – отреагировал Смотритель.

Он поднялся, прошелся до кадки с пальмой и вернулся к стулу, но не сел. Оперся на спинку и с ухмылкой посмотрел на Виктора.

– Смелый мальчик. Смелый, но глупый. Ладно. У меня к тебе есть ещё одно предложение. Раз ты так рьяно пытаешься сохранить себе жизнь – я, так и быть, дам тебе шанс. Выполни моё поручение, и я даю тебе слово, что отпущу тебя. Возможно даже награжу.

– Я должен спрыгнуть в шахту сам?

– Почти. Ты пойдёшь туда, куда я тебе укажу. Там ты должен будешь найти человека и передать ему от меня сообщение и небольшую посылку. После этого вернёшься сюда, и, клянусь, я выполню данные тебе обещания. Награжу и лично провожу тебя в твой мир.

– Ничего не понятно, но очень интересно.

– Ты всё поймёшь. Задание довольно простое, хотя и требует срочного выполнения. Если ты согласишься, я подробно объясню все детали. Даже человек менее способный легко с ним справится.

– Что же ты сам не сбегаешь к нужному человеку? Или не пошлёшь кого-нибудь из своей банды?

– Поверь, давно бы так и сделал, если бы была возможность. Просто у меня, как и у моих братьев сейчас нет доступа в город, где живет нужный человек. Закрыт он для нас, понимаешь?

Виктор молчал, думал. Точнее, делал вид, что погружён в размышления. Он всё для себя уже решил. Просто выбора у него не было, кроме того, что нужно рискнуть и сделать то, что хочет от него этот беспринципный урод.

Смотритель не торопил. Стоял, нависнув над ним, и недобро ухмылялся. Терпеливо ждал.

– Ладно, – не стал затягивать Виктор. – Объясняй, куда идти, что делать и кого искать.

– Отлично! – вроде как искренне обрадовался Смотритель. – Слушай внимательно и запоминай. Миновав дверь, ты попадёшь в одно из трёх мест. Это всегда своего рода лотерея. Но все эти места расположены в непосредственной близости друг от друга, так что это не критично. Конкретно туда, куда ты идёшь, – старый город. Он брошен, и там уже несколько десятилетий никто не живёт. Проход выведет тебя либо в больницу, либо в здание городского суда. Там никого нет и быть в это время не может. Тем более, что сейчас уже почти ночь. Если только какое-нибудь некрупное зверьё не завелось. Когда я последний раз туда ходил, то мельком видел убегающую лисицу. Надеюсь, ты не боишься лис? Вот и хорошо. Далее. Выходишь из здания и по старой тополиной аллее, а затем через парк идёшь до большого тракта. Никуда не сворачивая и ни на что не отвлекаясь. Так ты точно попадёшь на эту дорогу. Других поблизости нет. Кстати, если вдруг всё же кого-то встретишь, то ни в коем случае с ним не разговаривай. Не отвечай на вопросы и не задавай вопросы сам. Ничему не удивляйся и ничего не бойся. Иди себе прямо, и оно, рано или поздно, само отстанет.

Виктор хотел было спросить, что, а точнее кого, имел в виду Смотритель, но тот остановил его, резко вскинув руку.

– Вопросы задавать будешь после. А сейчас слушай дальше. Выйдя на тракт, поворачивай налево. По дороге тебе придётся идти не менее часа. Будет неплохо, если ты пробежишься. И для здоровья полезно, и время хорошо сэкономишь.

Дорога приведёт тебя в город. Небольшой, очень милый городок, который местные называют Нижний Уреченск. И да, ты правильно понял – город стоит на берегу реки. Учти главное: город совершенно не похож на тот, из которого ты сюда пришёл. Никаких высотных домов, никаких транспортных средств, кроме гужевого. Живут там очень спокойные и дружелюбные люди. По ночам они, кстати, предпочитают находиться дома и на улицу даже носа не кажут. Обычай у них такой.

На входе в город тебя может остановить стража. Если их не злить, то это вполне безобидные ребята. Если что – скажешь им, что тебя послал я. Этого точно будет достаточно, чтобы тебя оставили в покое.

– В самом городе тебе нужно найти ратушу, – продолжил Смотритель. – Это самое высокое здание в центре, на круглой площади с фонтаном. Если встать лицом к парадному входу, то по левую руку будет третий дом. Добротный двухэтажный, с мраморным крыльцом и выкрашенным в синий цвет забором. Не промахнешься.

Виктор кивнул, мысленно отмечая детали.

– Именно там живёт нужный тебе человек. Эванс, мэр города. Стучи аккуратно – не всю округу буди. Но не волнуйся, тебе откроют. Мэр – профессия круглосуточная. Мало ли какая беда может в городе приключиться.

Смотритель достал из кармана небольшой кожаный мешочек с длинной холщовой лямкой и положил его на сиденье стула.

– Передашь это Эвансу. Что внутри – не твоё дело. Кошель зашит. Если сунешь нос или потеряешь – отвечать будешь головой. Надеюсь на твоё благоразумие. Помимо кошеля, нужно передать слова: «Твой сын остаётся в семье. Я выполнил твою просьбу. Надеюсь, и ты сдержишь обещание». Запомнил?

– Запомнил, – кивнул Виктор, повторяя фразу про себя.

– Теперь вопросы. – Смотритель сделал паузу.

– Про какую дверь ты говорил? Как, войдя в неё, я окажусь в заброшенном городе? Как это вообще возможно?

Смотритель усмехнулся. Он резко приблизился, и в его руке блеснуло небольшое изогнутое лезвие. Прежде чем Виктор успел среагировать, путы с мягким шорохом упали на ковёр.

Парень потер запястья, но остался сидеть, ожидая ответа.

– Шахта, в которую я всё ещё не прочь тебя сбросить, – ты её видел?

Виктор кивнул.

– И лестница, что ведёт вниз. Мы зовём её Лестницей Миров. Догадываешься, почему?

Виктор удивлённо заморгал.

– Так те двери в стене шахты… они ведут в другие миры?

– В иные миры, – поправил Смотритель. – Я удивлён: иногда ты бываешь догадлив. Именно так. Каждая дверь – это проход, лазейка. Служебный вход в один из миров, открытых когда-то очень давно Создателями.

– Но их же…?

– Тысячи, – кивнул Смотритель. – И все разные. Первая сотня, если считать сверху, наиболее подходит вам, людям. По духу, по образу жизни и главное – по среде обитания. Это Зелёная ветка. Чем глубже, тем больше различий и меньше шансов выжить там человеку.

– Выходит, наш мир…

– Твой мир, – поправил Смотритель. – Мы не принадлежим к какому-то конкретному миру. Так вот, твой – не первый и далеко не эталон. Просто он оказался достаточно приспособлен и развит, чтобы сделать здесь нашу базу. Создатели руководствовались принципом: дорогую вещь лучше всего прятать в мусоре. Ваш мир – большая помойка, где удалось разместить самое ценное: Шахту Вечности.

Виктор скептически хмыкнул и скептически покачал головой. Смотритель уловил жест.

– Не веришь? – неприятно оскалился он. – И правильно! Кто ты такой, чтобы я с тобой откровенничал? Даже если б ты начал кричать на каждом углу о том, что здесь увидел и услышал, – кто тебе поверит? В этом и прелесть твоего мира: вы верите в любую чушь, но в упор не видите истину!

Он отмахнулся, словно отгоняя муху.

– Ладно, заболтался я. Спрашивай. Но только по существу.

– После того как передам послание, что делать?

– Правильный вопрос, рекрут! – Смотритель одобрительно хлопнул его по плечу тяжёлой рукой. – Если всё пройдёт хорошо, можешь либо сразу возвращаться, либо погулять там немного. Смотри по обстоятельствам. Но помни: когда полностью рассветёт, ты уже должен быть в Старом городе. Это важно! Опоздаешь – останешься там навсегда. Проход закроется.

Он помолчал, давая информации усвоиться.

– Обратно пройдёшь там же, где и вошёл. Это может быть кабинет судьи или врачебный кабинет. Ещё вопросы?

– Ты сказал, что в Старом городе никого нет, но, если встречу кого – молчать. Кого я могу там встретить?

Смотритель внимательно глянул на парня, потом спросил:

– Ты веришь в нечистую силу?

– Конечно, – не задумываясь, ответил Виктор. – У меня в цеху бригадир – настоящий чёрт. Подлый, злопамятный, и у него, я клянусь, нет ничего святого!

– Ну, тогда нормально среагируешь, если на призрак нарвёшься. Бывает, бродят по аллее. Особенно когда смена лунных циклов на подходе.

– Призраки? Неприкаянные души?

– Что-то вроде того. Если внимание на них не обращать – быстро отстанут.

Виктор вздохнул. Значит, там, куда его вынуждают идти, помимо милых людей, сидящих ночами по домам, ещё и призраки водятся? Хотя, а почему нет? Удивляться ещё чему-то уже не остаётся сил.

– Что по награде? – всё-таки спросил он.

– Не обижу, – сухо ответил Смотритель. – Тебе пора. Но сначала – переоденься.

– Во что?

Тот кивнул в сторону закутка, где на диване лежал свёрток с одеждой. Виктор развернул его и стал разглядывать. Это оказалось нечто серое и бесформенное.

Пока он разглядывал одежду, в голове проносились тревожные мысли. Есть ли шанс вырваться? Допустим, он врежет Смотрителю и рванёт к выходу – успеет ли? Откроется ли дверь? И смогут ли они найти его потом в его мире? Судя по всему – запросто. Охотник ведь уже ходил туда и кого-то прикончил. Может, такого же болвана, сунувшего нос не в своё дело.

– Ну что, задумался? – грубо прервал его размышления Смотритель. – Переодевайся быстрее, тебе пора.

Виктор молча кивнул и начал снимать с себя свою одежду.

– Кстати, забыл предупредить, человек Витя, – голос и улыбка Смотрителя стали ядовитыми. – Не вздумай чудить. Не забывай, что у меня есть изображение твоей невесты. И, если понадобится, я легко сумею её найти. Стоит тебе сглупить, и она вместо тебя отправится проверять, насколько глубока наша шахта.

Глава 6

«Зачем я всё это делаю?!» – раздражённо подумал Виктор и, выставив вперёд левую руку, шагнул в неизвестность.

Он успел сделать лишь три маленьких, осторожных шага, когда за спиной послышался шорох – и дверь с неприятным лязгом закрылась. Затем отчётливо и громко щёлкнул замок.

На миг Виктору показалось, что темнота стала гуще. Тишина навалилась внезапно, растеклась повсюду, вызывая в голове неприятный, на уровне ультразвука звон. В нос ударил запах плесени, старых вещей и чего‑то растительного – то ли мха, то ли лишайника.

Лёгкая паника накрыла волной. В голове тревожно замигало красным: «Что делать? Куда идти дальше?»

Проклятый Смотритель ни словом не обмолвился, что здесь будет настолько темно и что это вызовет такой сильный дискомфорт. Виктора словно вышвырнули в космос – он повис в пустоте маленькой беспомощной марионеткой, не в силах даже сдвинуться с места.

Мысль о Смотрителе добавила злости. Злость придала сил и заставила страх отступить. Виктор стиснул зубы и шагнул вперёд.

Почти сразу рука наткнулась на спадающую сверху ткань.

«Что это? Какая-то портьера, занавес?»

Точно. Обычная ткань – плотная и слегка шершавая на ощупь.

Резким движением он сдвинул её в сторону, шагнул в образовавшийся проход и чуть не упал, споткнувшись о небольшую кушетку. Негромко зашипел, но сдержался – не стал ругаться вслух, боясь нарушить гробовую тишину этого неизвестного и потому опасного места.

Осмотрелся и с нескрываемым удовлетворением отметил: стало значительно светлее. Он смог разглядеть, что находится в небольшой комнате, где есть стол, стул, какой-то странный шкаф у стены и чертова кушетка под ногами. Слева оказалось обычное окно. Через него в комнату проникал достаточно яркий лунный свет. Он пробивался сквозь густую листву деревьев, что росли под окнами и рисовал на полу и стенах причудливые тени.

Прямо по курсу Виктор увидел дверь – непривычно узкую, выкрашенную в белый цвет. Стол, стул и шкаф тоже были белыми. «Значит, я в больнице», – с некоторым облегчением подумал он.

Глаза уже привыкли к полумраку, и Виктор смог осмотреться получше. Стол был пуст, а в странном шкафу – с множеством мелких ячеек – он заметил несколько небольших склянок. Подошёл, взял одну, покрутил в руках. Приблизил к глазам, пытаясь понять, пустая она или нет. Затем поставил на место. «Ну его нафиг! – решил он. – Вдруг там яд или чьи‑то старые анализы».

Дверь из кабинета была не заперта и открылась почти бесшумно. За ней оказался длинный и узкий коридор. Здесь было гораздо темнее, но Виктор всё же разглядел ряд невысоких скамеек вдоль стен и четыре двери, вероятно, ведущие в подобные кабинеты. Его дверь – крайняя в ряду. Именно сюда он должен будет вернуться утром.

Виктор миновал коридор и, остановившись возле широкой деревянной лестницы, вновь ощутил удивление и некоторые признаки пространственного дисбаланса. Оказывается, портал, через который он попал в этот мир, находился на втором этаже здания.

Спуститься вниз и выйти на улицу не составило труда. Но едва Виктор переступил порог, то замер, поражённый тем, что увидел и почувствовал.

На улице царила ночь, а в небе сияла невероятно большая серебряная луна. Её призрачный свет наполнял пространство волшебным сиянием, преображая всё вокруг. Деревья и здание больницы казались неживыми, застывшими – словно покрытые тонкой корочкой льдистого инея. При этом воздух удивлял непривычной теплотой – он был кристально чистым и необыкновенно приятным. В нём смешивались ароматы цветов, речной свежести и едва уловимый запах первых капель зарождающейся утренней росы.

Несколько минут Виктору понадобилось, чтобы совладать с нахлынувшими чувствами. Восторг, страх неизвестности, жажда жизни и любви – всё это бурлило в крови, мешая сосредоточиться на задаче. Неудивительно: из промозглой ноябрьской сырости – прямиком в эту благодать! Он чувствовал себя словно наркоман, наконец‑то получивший долгожданную дозу после долгих мучений.

Наваждение схлынуло внезапно. В душе остались лишь тревога и лёгкое любопытство. Виктор внимательнее огляделся: тёмные силуэты зданий, широкая улица, заросшая высокой травой и диким кустарником. Покосившиеся фонарные столбы стояли, как придорожные виселицы, а на стенах, увитых плющом и хмелем, загадочно темнели нечитаемые вывески.

В сотне метров от центрального входа больницы начиналась тополиная аллея. Ровная, прямая как стрела, она уходила вдаль, растворяясь в густых тенях. По краям росли исполинские деревья, похожие на те, что Виктор видел в своём мире. Тополя подпирали чёрное небо густыми кронами, в которых таинственно шепталась сочная молодая листва.

Виктор ещё раз внимательно осмотрелся, готовый в любой момент спрятаться или даже броситься бежать. Ни единой живой души. Лишь где‑то рядом, за углом больницы, завела свои трели ночная птица. Затем раздалось уханье филина, и обострившийся слух Виктора смог уловить поблизости шорох тяжёлых крыльев.

Необходимо было отправляться в путь. Ночь уже полностью вступила в свои права, и минуты неумолимо складывались в часы. К рассвету он обязан был вернуться.

***

Идти было легко. Новая одежда – хоть и выглядела непривычно – оказалась весьма приятной к телу: не сковывала движений и не доставляла неудобств. Серые штаны свободного кроя с кожаным поясом‑ремешком, такая же широкая длинная рубаха. Странная обувь напоминала индейские мокасины: сидела на ногах так удобно, что Виктор почти не ощущал её – лёгкая, мягкая, но при этом отлично защищающая от неровностей дороги.

Он прошёл пару сотен метров, когда аллея резко свернула, в разы сузилась, и из тополиной превратилась в хаотичное скопление разных деревьев и неопрятных кустов. Похоже, здесь проходила граница брошенного города. Аллея закончилась, уступив место старому, сильно заросшему парку. Правда, дорожка сквозь парк сохранилась неплохо – ко всему прочему Виктор разглядел в тени старого клёна низкую деревянную скамейку, щедро припорошённую прошлогодней листвой.

Он шёл дальше, размышляя, почему местные жители покинули город. Следов боевых действий Виктор не заметил. «Может, какая‑то болезнь? Эпидемия?» – думал он.

Внезапно что‑то привлекло его внимание. Краем глаза он уловил крупное белое пятно, проступившее сквозь тень высокого, похожего на сосну дерева. Виктор резко повернулся, готовый к любой опасности.

– Вот же гадство! – воскликнул он, осознав, что нервишки у него шалят и он едва не бросился в атаку на каменное изваяние.

На круглом постаменте застыла девушка. Материал в ночной темноте казался непримечательно‑серым, но лунный свет преображал скульптуру, делая её похожей на сверкающую белым мрамором античную статую. Без постамента фигура едва достигала полутора метров, но автор этого творения изобразил её гордо и даже немного пафосно – с высоко поднятой головой и взглядом, устремлённым в небо. В правой руке она сжимала предмет, смутно напоминавший большую теннисную ракетку.

– Вот на кой чёрт тебя сюда поставили, чучело огородное? – всё ещё не оправившись от испуга, зло бросил Виктор.

– Не ответит, – тяжело вздохнул кто‑то рядом. – Я у неё уже спрашивал. Молчит как немая.

– Потому что стерва! – вырвалось у Виктора, и он тут же чуть не выматерился в голос, осознав, что с ним кто‑то заговорил – а он, ко всему прочему, ещё и ответил.

Вертеть головой не пришлось: собеседник возник прямо перед ним, перекрыв дорогу.

– Гуляем? – поинтересовался у Виктора толстый мужичок среднего роста с неприятной, толстощёкой физиономией. На нём была забавная курточка – на два, а то и на три размера меньше нужного, – и короткие то ли штаны, то ли бриджи. Ноги незнакомца оставались босыми.

– Допустим, – хмуро ответил Виктор, прикидывая, как поступить. Смотритель ведь предупреждал: ни с кем не заговаривать. Впрочем, этот пузан на призрак вроде не походил.

– Вот и я прогуливаюсь, – печально вздохнул мужичок и вдруг предложил: – А давай вместе? Так куда интереснее.

Виктор уже собрался отшить назойливого собеседника, но не успел. Незнакомец протянул руку и куда более весёлым, дружелюбным голосом произнёс:

– Меня зовут Виноус. А тебя?

– Вася, – выпалил Виктор на автомате и подал руку. Та неожиданно прошла сквозь ладонь мужичка, словно он был голографической проекцией.

«Призрак!» – тревожно вспыхнуло в голове.

– Наврал, шельмец! – вновь погружаясь в уныние, бросил Виноус и мгновенно растворился в воздухе.

– Твою‑то тётушку! – вырвалось у Виктора. Он облегчённо выдохнул. С призраками ему прежде сталкиваться не доводилось – и как себя с ними вести, он представления не имел. Чем может грозить такая встреча – тоже.

– Обиделся, Пузырь! – звонкий, словно птичий щебет, девичий голос добил нервную систему, заставив Виктора в панике отпрыгнуть в сторону. Он не удержал равновесия и вломился в ближайшие кусты, едва не разодрав лицо о жёсткие колючки.

Девичий смех прозвучал удивительно приятно – и это, почему-то, напугало ещё сильнее.

– Тебе не стоит прятаться. Я не обижу. Просто не смогу. Хотя, признаться, хочется – ты на меня ругался!

Виктор выбрался из кустов и увидел ещё одного призрака. Невысокая хрупкая девушка в лёгком воздушном одеянии вышла из статуи и мягко спрыгнула на землю. Виктор разглядел светлые волосы до плеч, симпатичное личико с ямочкой на подбородке и огромные миндалевидные глаза, в которые, будь эта девушка живой, можно было бы влюбиться до беспамятства.

– А кто такое чучело? – вдруг спросила она.

Виктор открыл рот, чтобы объяснить, но передумал.

– А что такое огород?

Девушка приблизилась почти вплотную и смотрела на Виктора снизу вверх, терпеливо ожидая ответа.

В этот момент лунный свет, пробившись сквозь листву, коснулся её плеча – и часть её тела мгновенно стала прозрачной. Это отрезвило Виктора. Не время болтать – особенно с призраками. Пусть девушка и выглядела симпатичной, и вроде бы не казалась злой или просто опасной, но кто знает, что у неё на уме?

– Прости, но мне надо идти, – как можно тактичнее произнёс он.

– Куда? – тут же поинтересовалась призрачная собеседница.

– В город, – не стал скрывать Виктор.

– Но город там, – девушка ткнула пальцем ему за спину.

– Там город брошенный. В нём давно никто не живёт. Я иду в другой город.

– Брошенный? – на кукольном личике мелькнула тень грусти. Она взглянула туда, откуда пришёл Виктор, и тяжело вздохнула: – Это… печально.

Она отступила в сторону, и Виктор поспешил воспользоваться моментом – двинулся по заросшей, но всё ещё различимой дорожке.

Однако девушка‑призрак не собиралась так просто расставаться. Она быстро его догнала и легко зашагала рядом.

– Меня Лойла зовут, – оживлённо представилась она и тут же добавила: – Но своё имя мне не называй. Не надо.

– Почему? – не удержался Виктор.

– Думала, ты знаешь. Ты ведь не назвал настоящего имени Виноусу. Если бы назвал, он смог бы тобой «перекусить». Он это любит. Вот почему он такой жирный, и все зовут его Пузырь. Он многих обманул и забрал себе часть их жизненных сил. Потому и разросся – большой и толстый.

– Вот ублюдок! – процедил сквозь зубы Виктор, холодея при мысли, что могло бы с ним произойти, не почувствуй он подвох и не среагируй вовремя. Не зря, выходит, Смотритель его предупреждал.

– А ты, значит, питаться от живых людей не любишь?

– Не пробовала. Говорят, если хоть раз такое сотворишь, то потом уже и не остановишься. Всё время будешь хотеть кого‑нибудь «слопать». А мне нельзя – я фигуру берегу. Видишь, какая я стройная и привлекательная?

Девушка стремительно шагнула вперёд и легко крутанулась на месте, демонстрируя Виктору свою изящную точёную фигурку. Её довольно открытый наряд взметнулся серебряным облаком, соблазнительно очертив силуэт. Лойла весело рассмеялась и плавным, почти незаметным движением вернулась на прежнее место – по левую руку от парня.

– Красивая, – честно признал Виктор. – Скажи, Лойла, вас здесь много таких? Ну, вроде тебя или этого Пузыря?

– Ходящих при луне? Нет. Сейчас нет. Тут только Фуама и Гаранэя. Они у старой башни, что у реки стоит. А вот там, – девушка махнула рукой куда-то в сторону, – на холме старый городской некрополь. Там разных Ходящих хватает. И среди них не только люди.

Виктор хотел уточнить, какие ещё «нелюди» обитают на местном кладбище, но не успел: у Лойлы и у самой накопилось немало вопросов.

– А можно я буду звать тебя Хенехель? Это значит – незнакомый красавчик.

– Ну, если тебе так хочется… – растерялся Виктор.

– Отлично! Мне с детства это имя нравится. У меня была любимая книжка. В ней главный герой в кровавом сражении с силами зла был тяжело ранен. Молодая крестьянка нашла его умирающим на поле боя и с трудом выходила. Он получил удар заклятием и полностью забыл, кто он и как его зовут. Крестьянка стала звать его Хенехелем. Потом в село зашёл старый маг‑целитель, снял заклятие – и оказалось, что герой – первородный принц из западных пределов. Как только память вернулась, он отправился в своё королевство.

– А как же крестьянка? – удивился Виктор.

– Осталась у себя. Она же крестьянка, а он принц. Но зато она несколько месяцев жила с ним и была счастлива!

«О как! Интересные у них тут понятия о счастье», – подумал Виктор. Он хотел спросить, какие ещё книги читала Лойла, но не успел: девушка‑призрак выскочила вперёд и подняла руку в предупреждающем жесте.

– Пришли! – неожиданно объявила она. – Здесь перекрёсток – надо выбрать, по какой дороге идти дальше.

– Мне сказали идти прямо и никуда не сворачивать.

– И куда ты должен дойти?

– На большой тракт, – признался Виктор.

– Купеческий большак, – кивнула Лойла. – Тогда тебе направо. Можно и прямо, но так выйдет дольше.

Виктор вгляделся в лицо призрака, пытаясь прочесть на нём хоть тень лукавства, но тщетно. Девушка смотрела на него широко распахнутыми глазами, всем видом излучая честность – будто ей и вправду безразлично, куда он пойдёт. Хочет Хенехель подольше погулять с ней по старому ночному парку – она совсем не против.

– Ладно. Ты всё‑таки лучше знаешь эти места. Веди.

Они свернули направо – на едва заметную, но когда‑то вполне популярную среди гуляющих в парке тропу.

Спустя несколько минут молчания Виктор нарушил тишину:

– А почему вас зовут «Ходящими при луне»?

Лойла словно очнулась от раздумий:

– Всё просто. Мы можем выходить, только когда в небе царствует Серебряная Королева.

– Луна?

– Я вижу, что ты не местный, но чтобы не знать таких вещей?.. – Девушка удивлённо приподняла брови. – Может, ты и о Кровавом Оке ничего не слышал?

Виктор насторожился, но тут же сам себя успокоил. Что с того, если Лойла узнает, что он пришелец? Расскажет кому-то? Сомнительно. Скорее наоборот – словоохотливый призрак может стать для него кладезем ценных сведений об этом мире.

– Ты права, я не местный. Более того, – пришёл к вам сюда из другого мира. Поэтому и не разбираюсь в ваших местных правилах и названиях.

– Правда?! – Лойла мгновенно очутилась перед ним, сияя от восторга. – Расскажи, как у вас там!

– Поверь, не так интересно, как у вас. Там, откуда я, сейчас темно, холодно, а с неба то ледяной дождь идёт, то колючая снежная крупа сыпется.