Aфоризмы и размышления о жизни. Красноярский край – Москва – Пенсильвания

Об авторе

Подуфалов Николай Дмитриевич

Родился 22 мая 1949 г. в с. Борисовка Уярского района Красноярского края. Окончил Балайскую среднюю школу №5 и математический факультет Красноярского государственного университета.

Математик, доктор физико-математических наук, профессор, академик Российской академии образования (при реорганизации АПН СССР в РАО был академиком-учредителем РАО), Заслуженный деятель науки Российской Федерации, лауреат премии Правительства Российской Федерации в области образования, действительный государственный советник Российской Федерации второго класса.

Работал ректором Красноярского инженерно-строительного института, ректором Красноярского государственного университета, депутатом Государственной Думы Российской Федерации, заместителем министра общего и профессионального образования Российской Федерации, начальником департамента культуры, образования и науки Аппарата Правительства Российской Федерации.

«Когда мысли переполняют голову, а чувства – душу, ими хочется поделиться…»

Николай Подуфалов

Афоризмы

и размышления о жизни из серии

«Математики тоже умеют шутить, но по-серьёзному»

Предисловие

Для себя, моих Родных, Друзей и Коллег, в память об ушедших Родителях, брате Славе, жене Вале и Друзьях

Каждое утро, когда я в парке занимаюсь спортивной скандинавской ходьбой (а раньше – бегом), плаваю в бассейне нашего фитнес-клуба или разминаюсь на тренажёрах, в голове наступает просветление, освобождая от рутины сознание для интересных мыслей, которые я начал записывать и понял, что их над нами витает не так уж и мало. Я не претендую на авторство, но иногда мне кажется, что все они родились именно в моей голове.

Тем не менее начну с древней истины, которую всегда исповедовали наши Родители и привили её нам, детям: «Терпенье и труд всё перетрут».

Единственное, что мы забираем, уходя в мир иной, – наши души. Хочется хотя бы откровения души оставить людям на добрую память.

Сначала приходят мысли, но пока мы подбираем подходящие слова, чтобы их выразить, некоторые успевают исчезнуть.

Слова утяжеляют и затуманивают мысль. И только такие гении, как Александр Сергеевич Пушкин, умели излагать свои мысли в первозданном виде.

Мне кажется, что это было результатом не только их гениальности, но и больших творческих усилий. Но муки творчества прекрасны.

Далеко не каждая мысль может стать основой хорошего афоризма. Нужны время и созвучие с мыслями других людей, чтобы это случилось.

Афоризм – квинтэссенция мыслей многих людей о пережитом, о философии жизни.

Афоризмы среди наших многочисленных мыслей – как бриллианты в груде необработанных алмазов. Но без этой груды хуже видна их огранка, да и само существование невозможно.

Афоризм и шутка, впрочем, как и тост, должны быть краткими, как выстрел. В этом их прелесть.

Как часто простая игра слов обнажает суть лучше длинной и заумной речи!

Я, конечно, не профессиональный гранильщик, но старательный.

Потянуло на афоризмы – значит, пришла пора старости.

Захотелось стать классиком – пора на пенсию.

Когда мысли переполняют голову, а чувства – душу, ими хочется поделиться.

Но чаще всего получается по поговорке: «У меня есть одна мысль, и я её думаю».

Иногда в голове бывает каша из мыслей, тем не менее это лучше, чем пустая похлёбка.

Как много мудрости в недосказанности… Впрочем, как и в молчании.

Но иногда приходится точно выражать свои мысли, и тогда твоя сущность проявляет себя в полную меру.

Из серии больших вопросов, на которые не всегда просто ответить:

– Друг моего друга – мой друг, а враг моего врага?

– Смех без причины – признак дурачины, а улыбка?

– Старый конь борозды не испортит, а старая кляча?

– Добрый человек должен быть добрым ко всем или только к добрым людям?

– Где грань между добрым и добреньким?

Правильно говорят, что нет профессии «хороший человек». Это – Божье призвание. То же можно сказать и о добром человеке.

Старому человеку для счастья много не надо – тёплое солнышко да улыбки родных и друзей.

Одни оставили яркий след в этой жизни, другие – только наследили.

В первом случае необязательно быть большим учёным, крупным политиком или руководителем. Просто надо нести людям добро. Наглядный пример – наши Родители.

О вторых я лучше умолчу.

Часто поражаюсь человеческой нерациональности.

Но без неё мир был бы скучен, а жизнь – пресна.

Человеческая память напоминает большой чердак, за долгие годы жизни там накапливается много предметов полезных, но и всякой рухляди. И если чердак забит, в нем трудно отыскать нужный предмет.

Неудивительно, что у многих политиков «хорошо подвешен язык». Из полупустого чердака легко извлекать полупустые мысли, а если чердак забит рухлядью, то она начинает сыпаться сама.

Память нас щадит – доброе остаётся, а недоброе постепенно стирается.

Если ты стоишь перед выбором между добром и злом – напряги память и постарайся вспомнить зло, которое ты вольно или невольно принёс в этот мир, и не натвори большего.

Вместе с этим склероз лучше злопамятства.

Лучше быть наивным оптимистом, чем умудрённым пессимистом. И не потому, что так легче жить, – больше добра принесёшь людям.

Когда всё очень хорошо – это не плохо, но опасно.

Замысел – для богов, смысл – для людей, а умысел – для людишек.

Не ищи во всем смысл. В большом и добром часто скрыт замысел, а в мелком и пакостном – умысел.

Одни не пишут мемуаров, другие их не читают. Отношу себя и к тем, и к другим.

В мемуарах за чередой событий, представляющих, как правило, интерес только для автора и его ближайшего окружения, теряется главное – мысли о прожитом. Но некоторые события важны для понимания мыслей, о них я и упомяну. Меня в большей степени интересуют события с точки зрения их восприятия и оценки.

Не хочу также превращать это повествование в автобиографию. Не зря в народе говорят: «Да возвеличится Россия, да сгинут наши имена!» (первое упоминание этой мудрости я нашёл у Ф. И. Тютчева).

Моя малая Родина – Сибирь, Красноярский край

Сибирь – это не просто территория, а образ жизни. Сибиряками не просто рождаются, сибиряками становятся.

Как, впрочем, чтобы стать горцем, тоже недостаточно родиться в горах.

Как говорится в известном анекдоте, лучше быть простым сибирским мужиком, чем швейцарским банкиром.

В детстве думал, почему мои Родители Эрна Александровна и Дмитрий Семёнович встают так рано. Летом – с первыми лучами солнца, а зимой – задолго до его восхода. Неужели только из-за работы? И только потом начал понимать, что, прошедшие через жестокие испытания, они очень любили и ценили жизнь и умели ей радоваться. В ранние часы эти чувства ощущаешь наиболее остро. Потом повседневные заботы их заглушают.

Почему с годами встаёшь всё раньше и раньше? Начинаешь понимать, что впереди – не вечность, а ещё многое хочется и увидеть, и сделать.

Мы с братом Славой и сестрой Олей не знали ни одного нашего деда – они в тридцатые годы были репрессированы и расстреляны. Один – простой украинский крестьянин, другой – сын латышского крестьянина, управляющий делами Красноярского крайисполкома, и оба покоятся в сибирской земле.

Но тем не менее, родители всегда с уважением относились к Сталину, к власти.

Прежде, чем обвинять Сталина во всех смертных грехах, некоторым следовало бы поучиться у него личной скромности и ответственности за государственные дела. Он пришёл в этот мир с пустыми руками и ушёл, оставив после себя сильное государство.

Его культ был гипертрофирован, но он никогда не пользовался этим в личных и, тем более, в корыстных целях.

Из-за Сталина я лишился обоих дедов, из-за политических деятелей конца прошлого века – своей великой Родины – Советского Союза. До сих пор не могу ответить на вопрос: «Кто хуже?»

Мне сильно повезло – на моём пути оказалось достаточно много людей, на которых я равняюсь до сих пор, а всё началось с Родителей – сельских учителей.

Ощущая в парке запах свежескошенной травы или свежего сена, я всегда с благодарностью судьбе вспоминаю время, проведённое с Отцом на покосе.

Что может быть лучше близости к родному человеку, к природе? Мы всегда были с Отцом немногословны, но как хорошо чувствовали и понимали друг друга! Впрочем, и с братом и сестрой тоже.

Мы с Отцом были добытчиками, а Мама – хранительницей семейного очага.

После покоса нас всегда ожидали натопленная банька, где мы отпаривали комариные укусы, и прекрасный деревенский стол. Пусть кто-нибудь попробует доказать, что после такого насыщенного дня фронтовые сто грамм были вредны для души и тела.

Отец учил нас в трудные минуты поступать «через не могу», и это часто помогало в жизни.

Несмотря на жестокие испытания, через которые ему пришлось пройти – сын репрессированного «врага народа», сибирская ссылка, тяжелейшее ранение на фронте и год госпиталей – он всегда старался сохранять оптимизм и передать его молодому поколению.

Развал Советского Союза, публикации ранее засекреченных материалов о нашей истории и огульное охаивание нашего прошлого, конечно, волновали его до глубины души. Заставляли по-новому взглянуть на многие события и личности. Тем не менее, он хотел дожить до нового тысячелетия и посмотреть, что принесёт оно людям. И даже смерть застала его в пути, на бегу.

Мама всегда была ближайшим соратником Отца в деле образования и верной опорой в жизни. Её день начинался рано утром, как и у Отца – надо было накормить и подоить корову, накормить семью. Потом школа – Мама была учителем начальных классов. Вечером – проверка тетрадей и куча домашних дел. До электрификации Транссиба, в нашем поселке регулярно были перебои с электричеством. Нередко вечером мы с Мамой сидели за керосиновой лампой – она проверяла тетради, а я готовил домашние задания.

Родители всегда с уважением относились к односельчанам, заботливо помогая им пестовать детей.

В те времена поселок Балай был большим – три леспромхоза, железнодорожная станция, соответственно, много детей и большая школа.

После ликвидации леспромхозов поселок начал «съёживаться» и постепенно превращаться в дачный. Тем не менее, там недавно построили новую прекрасную школу.

Неудивительно, что многие односельчане и выпускники Балайской средней школы до сих пор сохранили самые тёплые воспоминания о наших Родителях.

Назвать Красноярский край моей малой Родиной – язык не поворачивается. Слишком обширны просторы, на которых я родился и вырос.

Навсегда запомнилась ночь, проведённая в заброшенной охотничьей избушке в глухой тайге под Енисейском вместе с моими студенческими друзьями – Борисом Дураковым и его женой Светланой. Сварив суп из белых грибов и копылухи1 и открыв бутылочку болгарского «Бисера», мы наслаждались таёжной тишиной у костра. Правда, ночью к нам в гости заглянул мишка, но избушка оказалась прочной.

Я часто грелся у их семейного очага, пока сам не женился, нянчил их сына Женю, который потом стал моим аспирантом. Бориса недавно не стало, но наша семейная дружба продолжается.

Если бы все двигались только по наезженным путям, то скоро бы мир превратился в одну заезженную и скучную дорогу. К счастью, это не так. Поэтому не всегда верна поговорка о том, что «все дороги ведут в Рим».

Наверное, в душе каждого сочетаются стремления и к уединённости, и к публичности. Но я знаю людей, которые предпочитают глушь тайги людным площадям Рима.

В молодости я тоже часто бывал в тайге, но по возвращении всегда с удовольствием шёл в наш сельский клуб. Тем более что во времена нашего детства телевизоры в деревне были редким явлением, главным окошком в большой мир для нас было кино в сельском клубе и книги.

Прокладывая новые пути, не забывай о цветах, растущих у твоих ног.

Благословенны те времена! Благословенны времена нашей молодости!

Моя большая Родина – Советский Союз, Россия

Работа постоянно отрывала меня от семейного очага. Поэтому его главной хранительницей была Валя. Пока я «мотался» по командировкам или «торчал» на работе с утра до ночи, основные заботы и о детях, и о семье в целом лежали на её плечах. Став более свободным человеком, старался наверстать упущенное. Только теперь у нас два семейных очага – один в Москве, а другой в Пенсильвании. Да и их хранительницами всё больше становятся дочери Таня и Алла.

Студенческая судьба предопределила Алле после обучения в Красноярском и Московском государственных университетах завершить своё психологическое образование в Пенсильванском государственном университете, где она нашла и своё семейное счастье, и достойную работу. Сейчас они вместе с мужем пекутся о душах студентов: Дэвид – студенческий пастор, а Алла, зарекомендовав себя одним из лучших студенческих эдвайзеров университета, стала директором по образовательным программам на факультете бизнеса.

Под стать им и наши внуки: Алина, уже третьекурсница этого университета, отличница, а Кэйлеб – ещё школьник. Оба радуют нас учебными успехами, разносторонностью интересов и духовными устремлениями. Буквально перед выпуском книги мы получили радостное известие: Кэйлеб, ещё завершая школьное обучение, уже успел поступить в университет на Аллочкин факультет, а Алина отправляется на учебную практику в Испанию.

Пенсильвания напоминает мне родной Красноярский край: горы, сопки, густые леса, много красивых рек и речушек… Только климат значительно теплее и мягче. В глубинке люди приветливы и улыбчивы. И хотя американская улыбка заметно отличается от российской, тем не менее она говорит о дружелюбии. А в мегаполисах, как и у нас – все куда-то бегут, но иногда и улыбаются встречным.

Таня, получив образование в области художественного дизайна, имея за плечами хороший опыт обучения и в московском, и в лондонском вузах и защитив кандидатскую диссертацию, находится в активном творческом процессе, разрабатывая и осваивая новые формы и направления работы с молодёжью, обучая других и обучаясь сама.

Впрочем, был ещё один очаг нашей большой семьи – красноярский. Его хранительница – моя сестра Оля, тоже математик, программист. Во время редких поездок на родную землю всегда встречал там тепло и уют. Сейчас Оля перебралась поближе к нам – в Москву.

Наша московская семья увеличилась, а в Красноярске, к счастью, остались ещё мои добрые школьные и студенческие друзья и племянник Женя Широков.

В последнее время, основной формой моей связи с малой Родиной стали современные телекоммуникационные средства, общение в сети Интернет. Мне редко доводится бывать в родном крае.

Но к счастью, остались ещё «источники живого общения» – мой школьный товарищ Андрей Кондрашов, который регулярно наведывается в Москву к своей родне, внукам. И мой «ректорский коллега» – бывший ректор Красноярского государственного педагогического университета – Дроздов Николай Иванович. Наши встречи с ними на московской земле всегда желанны и теплы. Теперь только у них я могу узнать «вживую» о том, что происходит в Красноярске, в Сибирском федеральном университете, в моей родной школе и в родной деревне – Балае.

Балайская средняя школа и Красноярский государственный университет вписаны в мою душу как в святцы.

Вместе с этим время, проведённое в Красноярском инженерно-строительном институте и в МИФИ, стало для меня далеко не «мифическим»: на мои плечи легли непростым грузом первые годы становления молодого сибирского вуза, начало строительства его комплекса, а в МИФИ – создание кафедры криптологии и дискретной математики, долгое руководство кафедрой, развитие научных исследований и подготовки кадров в области информационной безопасности.

На многие годы моим надёжным и, наверное, последним приютом, где у меня есть добрые друзья и интересная творческая работа, стала Российская академия образования. Родным домом для меня всегда были Московский и Новосибирский университеты, Институт математики Сибирского отделения АН СССР.

Много нового и интересного познал, работая депутатом Государственной Думы Российской Федерации, затем заместителем федерального министра и в Аппарате Правительства Российской Федерации в самое тяжёлое для страны время (курировал культуру, науку, высокие технологии и образование), а также во Всероссийском научно-исследовательском институте проблем вычислительной техники и информатизации (ВНИИ ПВТИ).

Наука и образование – мои «заводские трубы», к ним я постоянно возвращался. Остальное для меня было важным, интересным, но проходящим.

Моему поколению крупно повезло и со школьными учителями, и с университетскими преподавателями. Они отдавали всю свою душу детям и молодёжи, не преследуя никаких корыстных целей. Тогда ещё не было той ржавчины – безудержного стремления к деньгам, которая постепенно всё больше и больше разъедает современное общество.

Для нашей интернациональной семьи украинцы и латыши всегда были и останутся родными сёстрами и братьями. Но жизнь ещё раз подтвердила старую истину о том, что политика очень часто становится весьма грязным делом. Как я рад, что вовремя покинул её и вернулся к своим «заводским трубам»!

Я родился и вырос в деревне. Наверное, поэтому иногда хотелось быть «первым парнем на деревне». Судьба сполна подарила эти ощущения: первый ленинский стипендиат родного университета, а впоследствии и его ректор, чемпион дивизии внутренних войск по борьбе самбо, первый ректор Красноярского инженерно-строительного института, долгие годы самый молодой ректор Советского Союза и даже чемпион по стрельбе из пистолета Макарова среди ректоров инженерно-строительных вузов Советского Союза, чемпион по якутской борьбе…

Всё это порождало не чувство превосходства (этим никогда не болел), а чувство уверенности в своих силах и способностях, и это часто помогало в жизни не опускать руки даже в самых непростых ситуациях, которых на моём пути было предостаточно.

Не так давно с друзьями отметили столетие комсомола. Для многих представителей нашего поколения комсомольская работа, в основном на общественных началах, стала хорошей школой жизни. В этом отношении мне повезло, я никогда не был комсомольским «функционером», но «окунулся» в неё основательно – секретарь комитета комсомола Красноярского государственного университета, член бюро Красноярского крайкома комсомола, делегат первого Всесоюзного слёта студентов и 17-го съезда ВЛКСМ, долгое время председатель ревизионной комиссии краевой комсомольской организации.

Поэтому, когда слышу огульную критику комсомольского движения, то думаю о критиках как о неудачниках по жизни.

Мне посчастливилось побывать во многих уголках нашей необъятной Родины. Пожалуй, наиболее яркие и глубокие впечатления остались от природы и людей Якутии, Чукотки, Камчатки и Приэльбрусья, конечно, если не считать родного Красноярского края.

Чукча ехал по снежной равнине и пел о том, что видела его душа. Я как тот чукча – бреду по жизни и воспеваю увиденное… но не все мои песни услаждают слух.

В 2018 году третий раз после двадцатипятилетнего перерыва посетил солнечную Якутию. Белые ночи Якутска снова подняли меня рано утром, заставили вспомнить первое посещение якутской земли. Изменения впечатляют – Якутск расстроился и похорошел.

Ещё раз убедился, что Якутия – уникальный полигон для испытания человека на прочность. Якуты с достоинством выдерживают суровые испытания.

Ближе познакомился с северной культурой и искусством – какие прекрасные голоса, как чисты и поэтичны души северян!

Празднование якутского Нового года в день летнего солнцестояния – это тоже поэзия.

В 2018 году с женой побывали в Кабардино-Балкарии, встретили старых друзей и познакомились с новыми. С друзьями побывали на Голубых озерах, проехали по Чегемскому и Баксанскому ущельям и вспомнили нашу аспирантскую молодость. И если в первое посещение Приэльбрусья по утрам, до научных заседаний, бегал на Ледовую базу и на Поляну нарзанов, то сейчас занимался спортивной ходьбой в прекрасном старинном парке Нальчика.

Семь лет назад слетал в Сибирь, в Тюмень, на юбилей старого доброго друга, академика РАО Геннадия Филипповича Куцева, соратника ещё по Красноярскому государственному университету.

С его подачи в мой лексикон прочно вошла фраза: «Дальше Сибири не сошлёте».

Этот афоризм часто становился и его, и моим веским аргументом в московских коридорах власти. Геннадию, как и мне, пришлось поработать и в Сибири, и в столице. Но он вернулся в родные пенаты, а у меня этого не получилось.

К сожалению, он уже ушёл в тот мир, куда и мы путь держим.

Приобретения и потери

Как много хороших людей проходят с тобой по жизни! Но часто принимаешь это как должное и не успеваешь поблагодарить Бога и их за то, что они были рядом. Иногда понимаешь это слишком поздно, и наступает раскаяние.

С глубоким уважением отношусь к тем, кто в трудные моменты не прогибается, а способен взять на себя ответственность и в принятии решений, и в действиях. Большинство моих друзей – такие люди. Иногда мне кажется, что своих друзей я не выбирал сам, а они мне были даны свыше. Благодаря характеру моей работы, у меня был весьма широкий круг общения, поэтому добрых друзей у меня немало, но близких – единицы.

Редко ошибался в оценке людей. Мне ещё не встречался человек, о дружбе с которым я думал с сожалением. Но уважение к некоторым постепенно превратилось в чувство отвращения. К счастью, их немного.

Не ищите врагов там, где их нет – они могут появиться сами. Впрочем, не ищите и приключений на свою голову. Не зря говорят: «Кто ищет, тот всегда найдёт». Ищите добрых людей и друзей и обрящете.

Наиболее близким другом и единомышленником для меня всегда был старший брат Слава, хотя наши стези были разные – я занимался наукой и образованием, а он – проблемами государственной безопасности.

Я всегда равнялся на него и благодаря ему приобщился к спорту. В школе бегал на лыжах, потом он заразил меня борьбой самбо. За долгие годы совместного регулярного бега по утрам мы с ним вместе «накрутили» не одну сотню километров по московским улочкам во время моих частых командировок в Москву.

Мы были очень близки, но редко обсуждали свои личные проблемы, старались не нагружать ими друг друга. Тем не менее видели их и всегда помогали друг другу. Никогда не обсуждали женщин, ни близких, ни чужих. Наверное, всё это – воспитание Родителей. Каждый должен терпеливо нести свой крест, стараясь не обременять других.

Славины фразы: «Хорошо жить не запретишь» и «Не завидуйте чужому счастью». Он их повторял, когда видел разгул «новых русских».

Когда слышу слова тёща и тесть, всегда встаю по стойке смирно – мне с Полиной Петровной и Дмитрием Федоровичем Сахарниковыми крупно повезло, как и с женой Валентиной, тоже математиком.

В годы нашей молодости я увёз её после одной из научных алгебраических конференций, нередко проходивших в Гомеле, в далёкую и долгую «сибирскую ссылку», и мы оба никогда не жалели об этом.

Валя, талантливый математик, педагог, несмотря на принципиальность при оценке знаний студентов, всегда по-доброму относилась к ним и пользовалась уважением и любовью большинства. Впрочем, как и своих коллег – математиков и при работе в Красноярском государственном техническом университете, и в Академии ФСБ.

Студенты в сети Интернет её называли ласково Лапочка. И сейчас, когда её уже нет, мы с дочкой подобрали на даче бесхозную кошечку, ещё котенка, и назвали её тоже Лапочка. Она скрашивает мое одиночество во время отъездов Тани.

Во многом благодаря Вале и Славе, а также академику РАМН Анатолию Болеславовичу Смулевичу, его коллегам из Центра психического здоровья и моему доброму товарищу, академику РАО Сергею Владимировичу Дармодехину, я преодолел опасный недуг – депрессию, которая возникла после ухода из активной административной и политической деятельности. Затем закрепил успех систематическими спортивными занятиями.

К сожалению, Анатолия Болеславовича недавно не стало. Для меня это стало скорбной вестью, я ему многим обязан.

Мы с Валей всегда были надёжной опорой друг для друга, как и наши Родители. В последние годы уже мне пришлось бороться с её тяжёлыми заболеваниями. Мы с ней делали всё возможное, чтобы она могла вести активный образ жизни несмотря на болезнь. Валя стойко переносила тяготы, выпавшие на её долю, и никогда не жаловалась.

Во многом благодаря любви и заботе родных и друзей и помощи Николая Владиславовича Бабенкова, доктора медицинских наук, профессора, и Натальи Николаевны Тарутиной, специалиста Центра доктора С. М. Бубновского, а также постоянной поддержке подруги Вали – Люды Романюк, нам удалось продлить Валину активную жизнь настолько, насколько была способна медицинская наука. И только в последние две недели жизни она смирилась со своей судьбой и тихо угасла.

Пересматривая её старые записи, обнаружил следующую: «Мужчине нужна жена потому, что не всё можно свалить на правительство». Несмотря на мою любовь к Вале и длительный опыт работы в российском Правительстве, вынужден с ней согласиться.

Откровенно говоря, проблемы Валентины заставили меня существенно пересмотреть и мои отношения с Богом – они стали более жёсткими, хотя я и не верующий, и не атеист. Но сейчас, когда её душа успокоилась, постепенно наступает и покой в моей душе, остается только тоска потери.

Семейная жизнь – не мёд, а постоянная борьба со своими недостатками. Во многом это её глубокий смысл. Нам всегда хочется, чтобы дети были лучше нас, пошли дальше нас.

Стареем, становимся более ворчливыми, но продолжаем любить друг друга.

Мой Отец часто говорил: «Хочешь испортить ребёнка – разреши ему всё». Вместе с этим родительский контроль был ненавязчивым – мы обладали большой степенью самостоятельности. Родители старались научить нас отвечать за свои поступки.

Мы с женой услышали отцовский совет и всегда гордились своими детьми.

Дети – большое счастье в нашей жизни, но это счастье дорого даётся.

Хорошей школой для меня стали совместная работа и долгое общение с Вениамином Сергеевичем Соколовым, и не только по вопросам ректорской деятельности. Ему были присущи высокая компетентность в различных областях образования и науки, широкий взгляд на вещи, перспективное мышление и целеустремлённость.

С его приходом на пост ректора Красноярского государственного университета начался этап ускоренного развития университета, была сформирована программа развития, началось строительство кампуса университета в прекрасном лесном массиве недалеко от Академгородка.

Мне, можно сказать посчастливилось принять участие вместе с ним (я тогда был секретарем партийной организации университета) в заседании Совмина РСФСР, на котором рассматривались вопросы реализации программы развития Красноярского государственного университета. Программа была поддержана, а деятельность коллектива университета получила высокую оценку.

Когда я сменил его на посту ректора, университет по ряду направлений деятельности считался уже одним из ведущих российских университетов. В конечном итоге, вся эта работа привела к созданию Сибирского федерального университета на базе ряда ведущих вузов Красноярска. В это время мы с Вениамином Сергеевичем уже работали в Москве.

Вениамин Сергеевич Соколов оставил яркий и глубокий след в судьбе Красноярского государственного университета, в науке и образовании России, был избран академиком РАО. В конце своего жизненного пути он вернулся в Красноярск в качестве советника губернатора по вопросам формирования и развития СФУ.

Работа на ниве инженерно-строительного образования свела меня, только становящегося на ноги ректора самого молодого сибирского вуза, с Александром Александровичем Казеновым – первым проректором головного инженерно-строительного института Советского Союза. Постепенно профессиональное сотрудничество переросло в крепкую семейную дружбу.

Мы многому друг у друга научились и в профессиональном, и в житейском планах. И судьбы у нас похожие: родились в одном крае, много работали в системе образования, в сложные для России годы принимали непосредственное участие в руководстве отраслью. Каждый из нас немало «поколесил» и по всему белому свету, и по России. Поэтому каждая наша встреча – возможность окунуться в богатое прошлое и ещё раз оценить настоящее.

Не всё нас радует из того, что происходит в российском образовании и обществе, но мы оба не теряем оптимизма.

Хорошо помню наши совместные размышления о судьбах российского образования с Владимиром Георгиевичем Кинелёвым. Он уговорил меня принять участие в формировании общественно-политического движения «Наш дом – Россия», после чего моя жизнь круто изменилась, и я оказался в Москве.

Он же уговорил меня перейти из Государственной Думы во вновь организованное объединённое Министерство общего и профессионального образования Российской Федерации своим заместителем. И я никогда об этом не пожалел. И сейчас нас объединяют совместная научная работа в Российской академии образования и добрые дружеские отношения.

Меня всегда связывали самые добрые отношения с Александром Николаевичем Тихоновым в бытность его первым заместителем министра, курирующим научную деятельность в системе образования. Во многом с его подачи, я перешёл на работу в Правительство России. К сожалению, Саша рано ушёл из жизни.

На ниве образования до последнего дня своей жизни активно трудился мой старший друг, коллега и наставник Геннадий Алексеевич Ягодин, который не раз говорил: «Как хочется работать!». Только с годами я по-настоящему понял, как он был прав.

В разные годы меня свела судьба с Василием Максимилиановичем Жураковским, Владимиром Дмитриевичем Шадриковым, Владимиром Михайловичем Филипповым, Виктором Александровичем Болотовым и Еленой Николаевной Геворкян. Нам многое пришлось совместно пережить в эти сложные годы, участвуя в руководстве системой российского образования, и до сих пор мы остаёмся добрыми друзьями и соратниками по работе в Российской академии образования.

К сожалению, недавно Владимир Дмитриевич тоже ушел из жизни. Наша дружба началась с короткой встречи в аэропорту Красноярска, когда я ещё был ректором университета, а он – заместителем министра, и на пару часов, перелетая с Дальнего Востока в Москву, оказался в Красноярске. Я специально приехал в аэропорт не потому, что надо было встреться с руководством министерства – я встречался с моим коллегой по академии, чтобы пообсуждать проблемные вопросы развития образования.

Буквально незадолго до его ухода, мы, вместе с ним и с Владимиром Георгиевичем Кинелевым, в кулуарах общего собрания академии вспоминали период реорганизации Академии педагогических наук СССР в Российскую академию образования. Владимир Дмитриевич, как и я, являлся академиком-учредителем РАО. По нашим подсчетам живых академиков-учредителей оставалось только трое. Увы – теперь уже двое – я и мой добрый петербургский товарищ Геннадий Алексеевич Бордовский, президент РГПУ им. А. И. Герцена.

Мы с Геннадием Алексеевичем Бордовским в те времена стали практически одновременно организаторами и руководителями первых региональных отделений РАО – я – Сибирского, он – Северо-западного.

С Еленой Николаевной, когда я ещё был ректором, а она работала в министерстве, неоднократно приходилось проводить проверки университетов перед их аттестацией. Некоторые проверки оказались суровым испытанием, но мы их выдержали с честью благодаря её высокой компетентности и мудрости. Наши профессиональные отношения превратились в крепкую дружбу, а Елена Николаевна стала моим главным консультантом в вопросах педагогического образования.

Самые тёплые воспоминания у меня остались и о Геннадии Александровиче Дрожжине – председателе правления Ассоциации народных художественных промыслов России. Эта отрасль культуры была в очень сложном положении. Нехватка финансов, жёсткая конкуренция с многочисленными, растущими «как грибы» фирмами, занимающимися подделкой изделий народных промыслов, существенно усложняли не только развитие, но и выживание этой отрасли культуры и народного искусства.

Благодаря Геннадию, мы с женой в отпускное время близко познакомились с предприятиями и людьми, занимающимися художественными промыслами в Нижегородской и Владимирской областях, побывали у моего земляка, Героя социалистического труда Виктора Михайловича Логинова в Гжели.

До этого, благодаря регулярным встречам с Геннадием Александровичем, я имел общее представление об этой отрасли культуры и народного искусства, хотя и понимал, что она требует особого внимания. Встречи в коллективах добавили к этому «рациональному» пониманию ещё и значительную эмоциональную составляющую.

Глубоко чувствуя ситуацию и работая в правительстве, я всегда старался помогать ассоциации, много в этом плане сделала и Валентина Ивановна Матвиенко.

Сейчас положение с народными художественными промыслами постепенно выправляется, но требует самого внимательного отношения к ним и со стороны власти, и со стороны различных коммерческих структур.

Одной из моих самых больших потерь стал ранний уход из жизни Мамы. Она всегда была заботливой женой и матерью, терпеливым наставником школьников.

Можно сказать, что жёсткие предвоенные испытания и раны, нанесённые войной, стали причиной последующего ухода Отца.

После прощания с Родителями самой большой потерей стал ранний уход из жизни брата.

Вскоре после Славы ушла и его жена Тамара Тимофеевна Володина – одна из ведущих солисток Московского театра оперетты. Как часто она радовала нас своим божественным голосом, а по праздникам и кулинарным искусством.

Практически одновременно проводил в последний путь ещё одного моего доброго друга, соратника и единомышленника Евгения Викторовича Ткаченко, руководившего российской системой общего и начального профессионального образования в самые сложные годы реформ.

Благодаря работе в Российской академии образования я познакомился со Светланой Николаевной Чистяковой, выдающимся учёным и педагогом. Вся её научная и педагогическая деятельность, да и практически вся жизнь были посвящены главной цели – помочь молодому поколению найти достойное место в этом непростом мире, реализовать своё профессиональное призвание. Трудно найти регион, где бы не было либо учеников, либо последователей Светланы Николаевны. Её кабинет в Президиуме РАО всегда был местом обстоятельного обсуждения проблем развития науки, образования и привлекал маститых учёных и молодых исследователей.

Светлана Николаевна помогала мне в мою бытность академиком-секретарём отделения профессионального образования РАО, и я старался всегда подставить своё плечо в трудные моменты, когда она сменила меня на этом посту. С уходом Светланы Николаевны я потерял не только коллегу, боевого соратника, но и надёжного, доброго и близкого друга.

Немало нам удалось сделать для развития педагогической науки в Сибири вместе с Анатолием Ивановичем Таюрским, который долгое время руководил системой начального профессионального образования Красноярского края.

Вместе с ним и нашими коллегами после преобразования Академии педагогических наук СССР в Российскую академию образования мы создали и развивали первое в новой академии региональное отделение – Сибирское отделение РАО. После моего отъезда в Москву, Анатолий Иванович сменил меня на посту председателя этого отделения. Свой трудовой и жизненный путь он достойно завершил в Сибирском федеральном университете.

Должен отметить, что среди членов академии не так много профессиональных математиков. Наиболее близки «по духу» мне были академики РАО Виктор Леонидович Матросов, бывший ректор Ленинского педагогического университета (также и академик РАН, нас с ним ещё объединяло «ректорское происхождение») и Иван Иванович Баврин (для которого математика и её преподавание были главными увлечениями жизни, а не только профессией), ушедшие из жизни около десяти лет назад.

На одном из академических заседаний Виктор Леонидович познакомил меня с членом-корреспондентом РАО, основателем факультета педагогического образования МГУ и долгие годы руководившим этим факультетом, Николаем Христовичем Розовым, тоже математиком. Это знакомство постепенно переросло в дружбу.

Помню, как на последнем Всероссийском съезде преподавателей и учителей математики, который традиционно проводился в МГУ имени М. В. Ломоносова, мы с Николаем Христовичем после пленарного заседания долго «бродили» по секционным заседаниям, обсуждая и математические, и житейские проблемы. Наши взгляды были близки. К сожалению, пять лет назад из-за ковида мы его потеряли. В память о нем в университете сейчас проводятся Розовские научные чтения.

Я продолжаю сотрудничество с факультетом – в текущем году был председателем государственной аттестационной комиссии.

Несколько лет назад ушёл из жизни на беговой дорожке на восемьдесят третьем году наш семейный друг Валентин Карпович Чернилевский, полковник, бывший контрразведчик, достойный защитник Отечества и надёжный товарищ. Он не бросил занятия спортом даже после тяжёлой операции и всегда был примером ответственного и добросовестного отношения к делу, к семейным обязанностям.

И последние тяжёлые потери.

Ушёл из жизни Борис Константинович Дураков, мой аспирантский друг, профессор, заведующий кафедрой высшей математики СФУ.

Вместе с Борисом мы пытались бороться с непродуманными реформами математического образования. Благодаря ему, в последние годы в моей научной деятельности значительное место заняли проблемы развития общего образования, совершенствования школьного математического образования.

До последнего дня его пребывания в этом мире мы вместе искали пути повышения качества школьной математической подготовки, постоянно перезванивались, обсуждали проблемные вопросы, публиковали совместные научные статьи.

Теперь его «кафедральная ноша» и организация решения проблем развития школьного математического образования легли на плечи нашей совместной ученицы, доктора физико-математических наук Ольги Вадимовны Кравцовой. Надеюсь, созданный нашим коллективом задел, и дальнейшая упорная работа позволят положительно повлиять на ситуацию.

Вскоре после ухода Бориса не стало моей жены Вали.

Наступает время, когда мы, во многом, начинаем жить прошлым. В этом состоянии самое большее, что тебе может приносить жизнь – это удовлетворение от работы и делового общения и умеренную радость от общения с родными и самыми близкими друзьями. Об ощущении состояния счастья уже не приходится и мечтать – мысли заняты воспоминаниями о былом счастье, если оно у тебя было. Всё это смягчает боль потерь.

Одновременно начинаешь понимать, что из-за суеты и работы недостаточно внимания уделял любимому человеку, но это – позднее раскаяние. Только потеряв, ты начинаешь в полной мере осознавать значимость утерянного.

Для меня такой момент наступил, когда я потерял Валентину. Но мне ещё повезло – раньше я был счастлив с Валентиной, а теперь просто удовлетворен своей жизнью.

Чем меньше остаётся старых друзей и родных – тем дороже они нам.

К своему бытию отношусь философски, но не хочется раньше времени огорчать родных, близких и друзей. За плечами уже много потерь дорогих для меня людей, поэтому глубоко чувствую и понимаю скорбь по ушедшим.

Все мы стоим в этой очереди, но, к счастью, не знаем своего места в ней.

Я – математик

В школьные годы я интересовался математикой, но больше всего увлекался физикой и радиотехникой. В сельской библиотеке, по-видимому, по счастливой случайности, я обнаружил весьма толстую книгу о строении атомного ядра. Кстати, в ней было достаточно много и математического материала.

Поскольку в ней обсуждалась планетарная теория строения атома, то содержание книги было достаточно понятным даже мне – школьнику. Я её прочитал как захватывающую научно-фантастическую повесть «на одном дыхании».

Родители также подарили мне радиоконструктор, а потом и электрический конструктор. Для деревенского мальчишки это было недосягаемой мечтой – мой стол был постоянно «завален» разными поделками.

Уже в десятом классе тоже по счастливой случайности мне попалась книга о кибернетике, тогда эта область науки и техники только начинала развиваться и многое для меня было «интригующим». Эта книга окончательно разрешила мои сомнения о том, куда пойти учиться после окончания школы – только на матфак, поскольку математика нужна везде.

В университете мне открылся новый мир – мир «высшей» математики, о котором в школьные годы, прямо скажу, я не имел никакого представления. Для меня этот мир стал «музыкой небесных сфер» и остается до сих пор, хотя сейчас я погружаюсь в него уже достаточно редко.

Настоящий учёный подобен настоящему рыбаку или охотнику – для него главное не добыча, а процесс.

Математика – единственная женщина, которая отвечала мне взаимностью в юности.

Мы стареем, а математика любит молодых. Но с почтением относится к тем, кого любила.

Математика – это не только профессия или наука, но и способ мышления.

Всегда поражаюсь способности человеческого мозга оперировать абстрактными алгебраическими понятиями, получая при этом новые содержательные знания об алгебраических объектах. Ведь здесь практически совсем не работает такой сильный союзник математика, как геометрическая интуиция.

Многих пугает бесконечность, но только не математиков. Они привыкли играть и работать с ней, но иногда забывают, что бесконечность – своенравная дама: чуть оплошал – и твои доказательства могут рассыпаться как карточный домик.

В математике, в теории множеств весьма продуктивным является понятие всюду плотного множества. Для понимания оно достаточно простое. Проиллюстрирую это на «школьном» примере, на примере действительных чисел, когда числа рассматриваются как точки некоторой числовой прямой.

На этой же прямой расположены и рациональные числа. То, что рациональных чисел «значительно меньше», чем действительных, свидетельствует следующий математический факт: множество рациональных чисел является счетным (это «самые маленькие» бесконечные множества – их элементы можно «перенумеровать» натуральными числами), а множество действительных чисел имеет мощность континуума – его уже нельзя перенумеровать, оно «значительно больше».

Но рациональные числа расположены всюду плотно на прямой – на любом, даже самом маленьком отрезке прямой есть такие числа. Это свойство позволяет эффективно использовать при различных вычислениях приближенное значение действительного числа, выраженное некоторым рациональным числом.

Зачем я привел этот математический пример? Для того, чтобы показать, что человеческая жизнь похожа на «жизнь» чисел.

Я нисколько не сомневаюсь, что значительное большинство людей – это хорошие, добрые люди, но, естественно, каждый со своими «тараканами», которыми большинство людей умеет «управлять». Поэтому, человеческое сообщество существует уже много веков и постепенно, хотя и медленно, развивается. Плохих, злобных людей значительно меньше, но, увы, они образуют всюду плотное подмножество среди хороших.

На обыденном языке данный математический факт формулируется просто – куда не плюнь, попадешь в …но.

Вот этот математический факт и отравляет нашу жизнь. К сожалению, не существует фантастического «необитаемого острова», куда можно было бы спровадить таких людей, в лучшем случае некоторых удается «уговорить», чтобы они стали хорошими. Методов «уговора» человеческое сообщество уже накопило достаточно много, но не все из них действенны.

Математика – как спорт, надо вовремя понять, что ты уже не юный гимнаст, и не позорить свои седины получением посредственных результатов. К счастью, есть образование и другие отрасли науки, в которых можно ещё долго приносить пользу людям и получать творческое удовлетворение, оставаясь в глубине души до конца дней своих математиком.

В молодости надо мной мои друзья-математики шутили: «Ни дня без новой теоремы». Увы, эти времена уже позади. Но сейчас уместна не менее хорошая шутка: «Ни дня без новой мудрой мысли».

Все математики – зануды, но не все зануды – математики.

Хоть я и математик, но надеюсь, что книжка получается не очень занудной.

Наш научный руководитель часто говорил нам: «Не суетитесь». Оказалось, что написать диссертации намного проще, чем следовать этому наставлению. Когда начинаю суетиться, сразу вспоминаю Виктора Михайловича Бусаркина, наставника и друга. Суета портит и укорачивает нашу жизнь существенно больше, чем мы это замечаем.

По большому счёту, у меня было два учителя математики – мой Отец Дмитрий Семёнович и научный руководитель Виктор Михайлович. Наверное, не зря говорят, что счастлив тот учитель, чьи ученики «переросли» его. Хоть я в определённом смысле и «перерос» в математической науке моих учителей, но мне уже никогда не догнать их по тому благотворному влиянию на судьбы молодых людей, школьников и студентов, которое они оказали, работая на педагогическом поприще. Наверное, это главное отличие занятия «чистой наукой» от педагогической деятельности в этой же научной области.

Судьба распорядилась таким образом, что мне больше пришлось заниматься научной деятельностью и проблемами организации науки и образования, а на преподавание математики оставалось очень мало времени. Теперь пытаюсь наверстать упущенное, но уже не в студенческих аудиториях, а занимаясь методологическими проблемами развития математического образования и задачами повышения качества школьного математического образования.