Моя таинственная Alma Mater
© Владимир Выборный, 2026
ISBN 978-5-0069-0801-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Моя таинственная Alma Mater
Данная книга не автобиография, не историческая летопись, а самая обыкновенная художественная. Что-то в ней правда из курсантской жизни, что-то художественный вымысел. Все совпадения с именами и фамилиями реальных людей, либо совпадения с известными событиями, являются чисто случайными.
Пролог
Был обычный летний, июньский день. Светило Солнце, дождя не предвиделось. Из дверей станции метро «Красные ворота» вышел мужчина в возрасте примерно за пятьдесят лет, с седыми волосами и заметным брюшком, с борсеткой в руках, в которой лежал обычный мужской набор: смартфон, кошелек с кредитками, да удостоверение. Одет он, как одеты большинство мужчин в это время года: джинсы, футболка, кроссовки, да часы на запястье. Короче, обычный человек с обычными именем и фамилией, Сергей Сергеев. На светофоре он перешел дорогу и остановился у остановки троллейбуса номер двадцать четыре. Мужчина иронично глянул на свой живот, погладил его рукой и усмехнулся. Да, сегодня живот и размер одежды пятьдесят шестой, а когда поступал в институт живот был красивыми кубиками пресса и размер сорок шестой. В ожидании троллейбуса мужчина присел на скамейку. Троллейбус должен его отвезти в Лефортово, где он встретит своих институтских однокашников. Тридцать пять лет прошло с того дня, когда они выпустились молодыми лейтенантами из своей Alma Mater, Военного Краснознаменного Института, военного вуза юристов и переводчиков, и с тех пор встречаются курсом каждые пять лет. Вот только теперь сменил название институт и отныне именуется Военным Университетом.
Сергей сидел на скамейке, ждал даже не троллейбус, а встречу с однокашниками. Неожиданно в памяти всплыли строчки из песни, которую написал один из выпускников института Евгений Торсуков:
– Кондуктор скажет для прикола:
«Выходим! Слева – разведшкола».
Здесь остановочка моя,
Привет тебе, родной ВИИЯ!»
Троллейбуса пока нет, и Сергей закрыл глаза и ушел в воспоминания туда, где все начиналось. Даже дальше, в детство, где ничто не говорило, что маленький лопоухий пацан, бегающий с друзьями на речку, окажется курсантом закрытого и одного из самых элитных вузов Советского Союза, где половина курсантов, еще будучи курсантами ездили в заграничные командировки, а другая половина проводили обыски, допрашивали подозреваемых и обвиняемых.
Как Сережка узнал о таинственном институте
В летние каникулы Сережа пропадал целыми днями на речке. Утром убегал из дома и возвращался только к обеду, когда проголодается, а часто и вечером. И не он один, кого матери не могли загнать домой. Целые стайки мальчишек, одетые лишь в шорты, да сандалии, а тои с босыми ногами, носились по району, бегали на речку, где плескались в воде до посинения. Если хотели пить, то всей стайкой неслись к колонке на улице и пили вкусную, холодную воду из-под крана. Домой не шли, зная, что больше на улицу не выпустят. Вот и в тот день, который перевернул сознание четырнадцатилетнего пацана, Сергей болтался с друзьями у речки. Они в реке играли в догонялки, а когда замерзают, выходят на берег отогреваться на горячем песке. Вечером они начнут играть в войнушку, после, когда стемнеет, кто-то вынесет гитару, и они будут сидеть в заброшенном парке, бренчать на гитаре и петь городские романсы.
Рядом с небольшим песчаным пяточком находился заброшенный парк с таким же заброшенным летним кинотеатром. Еще несколько лет назад парк был ухоженным, а кинотеатр действующим, куда ходили по вечерам взрослые, и вооружившись ветками деревьев, или пучками травы, отмахивались от назойливых комаров и смотрели кино. Неожиданно кинотеатр закрыли. Парк быстро пришел в упадок, зарос травой, а от кинотеатра остался лишь полуразрушенный остов. Пацаны нашли парк с развалинами удачной для себя площадкой для «войнушки». Делились на две команды, где одна команда обороняла развалины, другая их захватывала. Оружие у всех было внушительное. Воздушные ружья и пистолеты, которые каждый мастерил для себя сам из палки, велосипедного насоса и жесткого жгута. Из палки вытачивается ложа, на нее накладывается широкая трубка насоса, в нее вытачивается и вставляется деревянный поршень, обитый войлоком, а ствол ружья – тонкая трубка насоса. К конструкции прикрепляется жгут и винтовка готова. Заряжается винтовка пластилином, или строительной замазкой-тянучкой. Бац – выстрел и «пуля» делает на живой мишени синяк. Больно, но нужно терпеть. Зато в игре не смухлюешь, если попал в «противника», тот обязательно ойкнет, значит выбывает из игры.
Вот и сейчас пацаны лежали на песке и спорили, как играть вечером. Васька предложил в игре использовать гранаты. Пару дней назад он стащил со стройки пригоршню карбида, который можно засовать в пузырьки, залить водой и использовать как гранаты, кидая их в противника.
– Не нужны твои гранаты! Возиться надо. Воду в чем-то таскать с собой. Да и вообще, нужно проверять, будут ли эти гранаты взрываться. – Не соглашался с Васькой еще один друг Сергея – Андрюха.
– Не будут взрываться? Так давайте проверим! – Обижено заорал Васька и сорвался с места.
Остальные безразлично посмотрели ему в след, но вставать с горячего песка и бежать за другом не захотели. Прошло минут десять пятнадцать и Васька появился на берегу. В руках он тащил пустую бутылку из-под шампанского, которую явно подобрал в заброшенном парке, да кулек с карбидом.
– Вот, сейчас испытаем гранату. – Торжественно произнес Васька.
Он напихал в бутылку карбид, затем наполнил ее водой из речки и быстро забил в горлышко бутылки пластиковую пробку. Размахнувшись, он бросил бутылку как мог дальше. Вся «банда» залегла на песок и приготовилась ждать взрыв «гранаты». Шло время, секунды сменяли секунды, а взрыва не было. Прошла минута томительного ожидания.
– Может и не будет никакого взрыва? – предположил Андрюха.
Васька лишь пожал плечами. Все приподнялись с песка, намереваясь вставать во весь рост и в это самое время раздался громкий хлопок и над головами пацанов просвистели осколки от взорвавшейся бутылки, лишь по счастливой случайности никого не задев. В силу возраста шалопаи даже не поняли, что могло произойти, если осколок влетел бы в лицо, но от гранаты отказались, хотя и по другому поводу.
– Сколько ждать надо, чтобы граната взорвалась? Нет, для игры она не годится. – подвел итог «новому оружию» Андрей.
Тем временем Солнце перевалило за Зенит и медленно побежало дальше, показывая, что пошла вторая половина дня. Андрюха проголодался и пошел домой, сдаваться родителям, обменивая свою уличную свободу на тарелку борща. Ушел и Васька. Сергей, оставшись один, тоже побрел домой, понимая, что до вечера больше из дома не выйдет.
Дома Сергея ждал сюрприз.
– Сережа, где ты бегаешь? К нам приехал Александр, муж твоей сестры Галины. Он в Москву едет, а к нам проездом. Заходи, поздоровайся с ним! – Потребовала от Сергея мать, увидев сына.
Сергей вбежал в квартиру, вошел в свою комнату и увидел мужчину в военной форме, стоявшего у письменного стола и листавшего книгу.
– Здрасьте, дядя Александр! – поздоровался с офицером Сергей.
– Привет! Но какой я тебе дядя? Если я муж твоей старшей сестры, значит и тебе я вроде брата! Зови меня Саша. – отозвался гость.
Сергей молча кивнул головой в знак согласия и также молча продолжил разглядывать гостя. Он был очень загорелым, словно долгое время загорал под лучами Солнца на южном курорте. Зеленые форменные брюки с красным галуном, зеленая рубашка с расстегнутым воротом, на плечах зеленые прогоны с одним красным просветом и по четыре звездочки на погонах.
Саша заметил взгляд Сергея, направленный на погоны.:
– Что, брат, нравятся?
Сергей еще раз кивнул головой в знак согласия и спросил:
– А четыре звезды на погонах, это очень круто?
– Да, очень круто – рассмеялся Саша – больше звезд, чем у всех других!
– А как называется твое звание?
– Брат, это звание называется «капитан».
– Какой капитан? Который на море кораблем управляет?
Саша снова рассмеялся:
– Нет, брат. Я управляю танком и не на море, а последний год в горах. Когда из одного гарнизона по горной дороге едет колонна грузовиков с нужными армии грузами, то мой танк защищает их от нападения врагов. Я танкист и мой корабль, это танки.
– Саша, а ты где учился танки водить?
– Серега, не водить, а управлять танком!
– И в бою?
– Да, и в бою управлять танком, танковым подразделением.
– Подразделением… А что это?
– Это, где несколько танков, танковая рота, танковый батальон.
– Саша, интересно управлять танковым подразделением?
– Как тебе сказать. Это моя работа, вернее служба.
– А где учат управлять танками?
– Что? Захотел стать танкистом? Тогда тебе нужно заниматься больше спортом и после школы поступать в военное училище, в танковое. Например, как я, в Челябинское. – Саша потрепал пацана за прическу.
Саша вновь переключился на книжку, которую взял с письменного стола. Это была не очень толстая книжка о военной дипломатии и сравнительном анализе состояния вооруженных сил СССР и НАТО.
– Ого, брат, чем интересуешься! Неужели интересно? – полюбопытствовал Саша.
– Очень интересно! Читаю сколько у нас бомбардировщиков, сколько у них, читаю как мы стараемся защитить мир, не допустить того, чтобы НАТО заполучило над нами преимущество и не напали на нас.
– Важное дело. Но очень далекое от танков. По крайней мере в Челябинском танковом ты такую премудрость не изучишь. – сделал вывод Саша.
– А разве как защищать мир тоже учат в военных училищах? Я думал, что в военных училищах учат танки водить, самолеты, да стрелять из пушки. – удивился Серега.
– Брат, военные училища разные и учат разным военным наукам.
– Ты что ни будь слышал о дипломатах? – спросил Саша Серегу.
– Ну конечно слышал и даже кино про них смотрел. Вот и хочется быть дипломатом, и военным. Но это невозможно! – огорченно вздохнул Серега.
– Почему невозможно? Вот я, например, еду в Москву учиться на дипломата специального, военного. – возразил Саша.
– А что это за военный дипломат? В кино дипломаты ходят в черных фраках и котелках, как буржуи. Ты погоны на черный фрак пришьешь? – Теперь уже рассмеялся Серега.
– Ну зачем погоны на фрак? Есть профессия такая военный дипломат и называется она «военный атташе». В каждом посольстве есть такие военные.
– Шпионы?
– Ну ты насмотрелся кино! Нет не шпионы, а самые что ни наесть обычные дипломаты, только они занимаются налаживанием связей между армиями разных стран, ну и докладывают своему руководству о военных новинках, какие появляются в иностранных армиях. Они изучают иностранные языки, читают военные журналы на иностранном языке, следят за научным прогрессом в военном деле. Вот был бы ты офицером, как я, вместе поехали бы в Москву, поступать в военную дипломатическую академию, где готовят этих самых военных атташе! – Пояснил Саша брату.
– Я понял! Окончу школу и поеду учиться в твою дипломатическую академию! – Воскликнул Сергей.
– Нет, брат, не торопись. Для начала ты должен поступить в военное училище, например в мое, Челябинское танковое, затем послужить лет пять и только потом, получишь право захотеть стать дипломатом. – Спустил Саша брата с небес на грешную землю.
Саша заметил, что Серега сразу погрустнел, узнав, что до исполнения своего желания еще очень долго. Он присел на тахту, взял за руку Серегу, подтянул к себе и перейдя на полушепот заговорщицки заговорил.:
– Сейчас я тебе открою военную тайну и если сможешь ей воспользоваться, то свою мечту достигнешь гораздо раньше. Слушай! Есть в Москве очень таинственный военный вуз. Называется он Военный Краснознаменный Институт Министерства обороны СССР. Такой таинственный, что, когда я был пацаном и выбирал в какой военный вуз поступать, о нем даже не слыхал и в военкомате о нем тоже никто не рассказывает. Узнал я о нем уже когда окончил свое танковое училище и служил офицером на Юге нашей страны. Там были курсанты на стажировке, военные переводчики из того института. Еще к нам в полк приезжал военный следователь, старший лейтенант. Ходил важный такой с папкой в руках, допрашивал всех. Сам командир полка с другими офицерами перед ним прыгали, пытались не разозлить. Но много я о том институте не знаю. Все больше слухи. Если коротко, то это вуз военных переводчиков, дипломатов, прокуроров.
– Но если ты о нем почти ничего не знаешь, то как я узнаю? – Удивился Серега.
– Брат, главное цель. Если ты поставишь себе цель в него поступить, то ты найдешь у кого узнать об институте правду, а не фантазии. Для начала найди книжку «Пятьдесят лет в строю». Ее написал Игнатьев, военный дипломат. Она не про институт, а про службу этого генерала, который был сначала на службе у царя, потом стал нашим, красным генералом. Вот он был куратором этого института в Красной Армии.
– А слухи и сказки про институт, я могу тебе сейчас рассказать. Все что сам узнал от тех курсантов переводчиков.
И Саша рассказал все, что сам знал об институте. Серега забыл об обеде, что бежал домой именно поесть. Он сидел и слушал рассказ про то, что не мог даже во сне себе представить.
Много названий поменял этот институт за время своего существования. Долгое время он носил название ВИИЯ КА – Военный Институт Иностранных Языков Красной Армии. Затем институт переименовали в Военный Институт Министерства Обороны СССР, позднее наградили орденом, и он стал именоваться – Военный Краснознаменный Институт Министерства Обороны СССР. А его самое первое наименование, не поверишь Сережка, Учительский институт Красной Армии!
Александр замолчал и задумался, стоит ли мальчишке рассказать, как он, уже офицер, встречался в гарнизоне с курсантами переводчиками, слушал их рассказы о стажировках старшекурсников института на двух – трех «неизвестных» войнах и отказывался верить им, воспринимая их воспоминания об атакующих израильских «фантомах» или засадах в ангольских – эфиопских джунглях лишь бравадой. Ну не было в истории советских военных вузов такого, чтобы едва ли не три четверти его выпускников приходили в войска с уже боевым опытом.
Конечно, все это Александр не рассказал Сереге, чтобы тот не болтал лишнего на улице, за что потом пришлось бы отвечать. Да и кто бы поверил мальчишке, если он, офицер, с трудом верил в рассказы курсантов!
Не рассказал Александр мальчишке, что общаясь с курсантами-переводчиками, понял, курсанты института представляют собой очень разношерстную массу. Очень много детей известных родителей, чьи фамилии знакомы всем в нашей стране. Дети дипломатов и маршалов, прокуроров и председателей военных трибуналов. Курсанты ему рассказали, что еще в грозных сороковых годах, когда бушевала Великая Отечественная война и когда институтом руководил его первый начальник – генерал-лейтенант Биязи, об институте сложилась поговорка – «институт блата и связи имени Биязи». Это, конечно, не украшает институт, но дает представление о том, какое внимание к институту проявляло руководство нашей страны. Но такое тоже нельзя было рассказать мальчишке, хотя-бы потому, что он эти сложности жизни в стране равных для всех возможностей просто не понял бы.
А утром Александр уехал на вокзал, где сел в скорый поезд в Москву.
Серега вызвался проводить Александра до поезда, а когда поезд скрылся, решил ехать в военкомат и узнать все об институте.
– Пацан, тебе чего? – Удивленно спросил Серегу офицер с красной повязкой на рукаве, дежурный по военкомату.
– Дяденька офицер, мне нужен самый главный начальник! – Обратился к дежурному офицеру Серега и сам удивился своей смелости.
– Ты какой-то мелкий для прохождения медкомиссии и получения приписного свидетельства.
Офицер недоверчиво взглядом измерил рост Сереги.
– В армию хочешь? Ну рано тебе. Приходи годика через два, пройдешь медкомиссии, припишем тебя к роду войск, выдадим на руки документ. А пока не мешай работать!
– Дяденька офицер, я хочу в армию, но я должен к ней готовиться. А как готовиться, если я ничего не знаю? Я учиться хочу!
– Хочешь учиться? Желаешь быть офицером? Похвально! – Офицер взглянул на маленького пацана доброжелательно и уже с интересом продолжил разговор:
– И в каких войсках хочешь служить? Летчиком, наверное, хочешь быть? А может десантником? Пацан, для десанта ты очень должен стараться, быть лучшим на физкультуре, ну и по иным предметам не ниже четверки. Неграмотные офицеры не бывают. Впрочем, до выбора военного училища тебе еще рано. Или ты уже знаешь, куда будешь поступать?
– Да, знаю. Я хочу поступать в Военный Краснознаменный Институт. Вот и пришел узнать, как туда поступить!
Дежурный офицер удивленно взглянул на маленького пацана:
– Пацан, ты, наверное, хотел сказать, в военное училище? Военных институтов не бывает.
– Нет, дядя офицер, бывает! – Упрямо заявил Серега.
– Бывает? – Смеясь повторил офицер, полагая, что пацан все напутал.
– И какой это институт? Танковый, Артиллерийский? Каких офицеров в нем готовят?
– Дядя офицер, он не танковый и не артиллерийский. Готовят там дипломатов, переводчиков, шпионов! – Простодушно ответил Серега.
Дежурный офицер моментально изменился в лице. Лицо стало серьезное, словно высечено из камня. Он понял, что пацан знает нечто такое, что нельзя оставить без внимания.
– Если шпионов, то это не к нам. Иди пацан в управление КГБ и там интересуйся как тебе стать дипломатом, или шпионом.
Сергей постоял еще немного, словно решал, что-либо еще спросить, или уйти. Потом он отвернулся от дежурного офицера и пошел на выход из военкомата. В это время, офицер уже решил, что просто так отпустить пацана нельзя, нужно хоть выяснить, кто он и от кого узнал то, что рассказал.
– Пацан, не уходи! Я доложу о тебе военкому, он опытный, многое знает. Возможно, он тебе поможет.
Офицер тут же позвонил по телефону военкому. «Товарищ полковник, тут интересный мальчик, интересуется каким-то военным институтом. Вы его примете, или мне его отослать в управление КГБ?»
Поговорив по телефону, он обратился к Сереге:
– Пацан, иди по коридору прямо и дверь на право. Там наш начальник, полковник, военный комиссар. Он хочет с тобой поговорить и возможно он знает о твоем военном институте.
Серега шел по коридору и смелость уступила место страху. Дрожали колени, хотелось развернуться и убежать. Он остановился у массивной двери, на которой прикручена табличка «Военный комиссар». Он оглянулся и увидел, что дежурный офицер вышел из своей «будки», стоит в коридоре и смотрит на Серегу. Делать нечего, убегать стыдно. Серега постучал в дверь и открыл ее. В кабинете за столом сидел офицер, как и у входа, только старше, грузнее и на погонах у него были два красных просвета и по три большие звездочки.
– Входи, не бойся! – произнес военный комиссар.
– Здрасьте! – тихо поздоровался Серега и остановился в середине кабинета.
– Здравствуй, здравствуй! – Поздоровался с мальчишкой военком и предложил сесть в одно из массивных кресел. Потом сам встал из-за стола и сел в другое кресло, рядом с Серегой.
– Это ты хочешь поступать в военное училище и стать офицером?
– Нет, я не хочу поступать в военное училище. Я хочу поступать в Военный Краснознаменный Институт, но никто мне о нем не может рассказать правду.
Военком долго смотрел на мальчишку, словно оценивая, а нужно ли с ним об это вообще говорить?
– Ты ничего не путаешь? Ты действительно знаешь, что существует такой военный вуз? От кого ты услышал такое странное название, Военный Краснознаменный Институт?
Серега взглянул на старого полковника:
– Понятно, Вы тоже не знаете о нем.
– Почему не знаю? Я как раз, знаю. Но этот вуз, скажем так, очень интересный, вот и хочу знать, от кого ты узнал его название, и вообще, на сколько ты тот человек, который может о нем знать. Ты комсомолец?
Серега отрицательно замотал головой:
– Нет, не комсомолец. Но если надо, вступлю.
– Э, нет. Так не пойдет. В комсомол вступают по убеждению, а не потому, что надо.
– Я хотел сказать, что вступлю, обязательно вступлю!
– А кто тебе рассказал о военном институте?
– У моей сестры муж офицер, капитан. Он рассказал, что встречался с курсантами переводчиками института и видел следователя военного… От них и узнал, что они учатся в институте.
Военкома ответ удовлетворил. Ясно, что не шпионы собирают информацию, и не на базаре слухи ходят. Он продолжал внимательно разглядывать пацана, и его взгляд словно прожигал Серегу насквозь.
– Ты уже взрослый парень. Должен научиться следить за своими словами и отвечать за них. Одним словом можно даже жизнь себе сломать. Впрочем, ты этого еще не понимаешь в силу возраста. Вот только на собственных ошибках учиться не нужно. В жизни не всегда будет второй шанс.
– Я понял, товарищ военный комиссар!
– Раз понял, иди домой, учись не просто хорошо, а отлично, занимайся спортом, а то на вид ты какой-то дохловатый. В этом вузе не ждут даже хорошистов, туда отличники не все поступают. А вуз такой есть. Он в Москве и не для каждого. Через пару лет придешь к нам, получишь приписное свидетельство, пройдешь медицинскую комиссию, где определят твою годность к военной службе. Ну и, может, к тому времени передумаешь становиться шпионом, или дипломатом и захочешь быть летчиком!
Сережкина мечта
С того разговора с военным комиссаром прошло несколько лет. Серега получил приписное свидетельство. Приписали его для прохождения срочной службы к военно-морскому флоту. Когда Серега приходил в военкомат для прохождения медицинской комиссии, его, стоявшего в коридоре, заметил военный комиссар:
– А, старый знакомый! Не передумал поступать в свой военный институт и быть офицером?
– Нет, товарищ полковник, не передумал!
Тогда не пропусти время, приходи в военкомат в десятом классе, сразу после зимних каникул. Будем тебя оформлять. Не забудь справку об учебе из школы. Будут тройки, даже если только одни четверки будут, не отправим тебя в Москву. Надо казенные деньги экономить. Зачем государству платить за твои покатушки в Москву и обратно, если ты с тройками заведомо не проходной вариант?
Бросив на ходу фразы, военный комиссар скрылся в своем кабинете.
Прошло еще время и вот уже десятый класс. Закончились зимние каникулы. Сергей на перемене вошел в кабинет химии, к своей классной руководительнице.
– Здрасьте, Людмила Николаевна!
– А, Сережа! Здравствуй дорогой! Что случилось?
– Мне справка нужна о моей учебе в школе.
– Справка? Зачем?
– Надо для военкомата.
– Неужели решил поступать в военное училище? Вот удивил! Ну сделаю я тебе такую справку.
На следующий день, на уроке химии, Людмила Николаевна, проходя мимо стола Сергея, положила ему на тетрадь справку. В ней просто горели огнем две тройки по алгебре и геометрии. Сергей знал, что за полугодие у него выходили эти две тройки, но надеялся на чудо. Чудо не произошло. Он помнил слова военкома о тройках и его слова стучали по голове словно молотками, бум, бум.
Со справкой в кармане он отправился в военкомат. Военком прочитал справку, недовольно покачал головой. Ну и в какой институт ты собрался? Туда, где золотые медалисты задницами толкаются и конкурс среди детей маршалов и членов ЦК КПСС?
Потом, глядя на совершенно убитого горем пацана, он примирительно произнес:
– Ну сдался тебе этот институт! Давай оформим тебя в нормальное военное училище! Поступишь, станешь офицером, как все нормальные пацаны, и забудешь об этом институте благородных девиц для медалистов и шишек! Кажется, твой родственник учился в челябинском танковом? Ну? Соглашайся! А хочешь, там в Челябинске есть еще военное автомобильное училище? В Рязанское десантное не предлагаю, туда нужны ребята покрепче, желательно со спортивными разрядами.
Сергей, с лицом полной безнадежности, отрицательно качал головой. Военком не сдавался:
– Ты же к военно-морскому флоту приписан у нас. Хочешь поступать в военно-морское училище? Отправим тебя во Владивосток, в училище имени адмирала Макарова! Тихий океан посмотришь! Или… ты же хотел быть дипломатом военным? Предлагаю тебе учиться за замполита флотского. Станешь офицером и будешь матросов учить Родину любить. На кораблях ходить будешь, мир посмотришь. Отправим тебя поступать в Киев, в Высшее военно-морское политическое училище! Согласен?
Сергей продолжал качать головой, выражая свое несогласие со всеми предложениями военкома. Старый полковник, разозлившись на то, что не может уговорить мальчишку, выругался про себя.
– Парень, в военно-политические училища рекомендуют лучших из лучших. Думай, ибо второй раз такое училище не предложу.
Затем, ожидая несколько секунд и видя, что Сергея не переубедить, крикнул:
– Дежурный, бумагу мне и ручку!
На листе бумаги он написал адрес и всунул листок в руку Сергею.
– Держи адрес военной прокуратуры. Там много офицеров – пиджаков, призванных после окончания гражданских университетов, но есть и те, кто окончил твой институт. Топай туда, на прием к военному прокурору, полковнику Васину. Он тебе расскажет об институте, о том, что у тебя нет никаких шансов поступить в него, прочистит тебе мозги. Потом возвращайся в военкомат и мы вместе подыщем для тебя военное училище. Ты в свой институт мечтаешь поступить, чтобы в Москве учиться? Направим тебя в Москву для поступления в общевойсковое командное училище. Если поступишь, станешь кремлевским курсантом!
В военную прокуратуру Сергей не пошел, а вернулся домой. Весь вечер он просидел дома, думая над словами военкома. Он понимал невозможность осуществить свою мечту, но он отказывался принять такую реальность. Идти к военному прокурору? А что это изменит? Хотя, военком сказал, что там работают те, кто учился в институте. Значит, там, в военной прокуратуре, я смогу, наконец, узнать всю правду об институте! Но прокуратура. Это так страшно! Кто же просто так туда ходит? А если обидятся, что время отнимаю и арестуют меня, например, за то, что выпытываю тайну про их загадочный институт?
Наконец Серега решился пойти в военную прокуратуру! Весь следующий день он сидел на уроках, но не слушал учителей, а обдумывал план, как он пойдет в прокуратуру, войдет в нее, что спросит.
– Сергеев, повтори мой вопрос! – потребовала от него на уроке историчка.
Серега встал и молча уставился на учителя.
– Витаешь в облаках… Садись, два! – Раздраженно произнесла училка и подошла к своему столу, открыла журнал и помедлив, отложила ручку, взяла карандаш и вывела в журнале карандашом двойку.
Едва закончились занятия, и Сергей выскочил из школы. Он достал из кармана лист бумаги с адресом военной прокуратуры, прочитал адрес и зашагал. Он шел пешком через центр города. Показалась колокольня Кремля, появился сквер, с памятником погибшим героям войны. Сергей шел. Перешел по мосту реку и оказался у военной прокуратуры. Не останавливаясь, он прошел мимо, дошел до следующего перекрестка, повернулся и зашагал обратно. Долго он не решался войти в здание прокуратуры, так и ходил до перекрестка и обратно раз пять. Наконец остановился и решительным шагом вошел внутрь.
– Молодой человек, Вы к кому? – Послышался вопрос от офицера, лейтенанта с красной повязкой дежурного, точно такой повязкой дежурного, какая была на руке у дежурного офицера военкомата.
Сергей взглянул на дежурного. Дежурный военной прокуратуры был похож на дежурного военкомата, но одновременно в глаза бросались и большие различия. Если офицер военкомата был в сапогах, брюках галифе, в кителе и портупее, а на ремне была кобура с пистолетом, то дежурный в прокуратуре одет в ботинки, обычные брюки и рубашку. Но что более всего бросалось в глаза, что офицер прокуратуры оказался просто лохматым в сравнении со стриженными затылками офицеров военкомата.
– Я… мне… вот… – Промямлил Сергей и протянул лейтенанту бумажку военкома с адресом и именем полковника юстиции Васина.
Офицер взглянул на мятый листок, ничего не понял:
– И что? Вам нужен прокурор, полковник Васин?
– Да.
– По какому вопросу?
– Мне этот листок дал полковник, военный комиссар.
– С листком разобрались. А по какому вопросу вы на прием к прокурору?
– Хочу поступать в Военный Краснознаменный Институт, но никто толком не говорит, как туда поступить. Военный комиссар сказал, что и думать о нем не нужно, потому что туда поступают только дети маршалов. Потом сказал «иди к военному прокурору, он все знает».
– Тебя как зовут, парень?
– Серегой.
– Серега, я только летом окончил этот институт. Учился там на юридическом факультете и в ваш город попал по распределению.
– Товарищ лейтенант, Вы тоже прокурор?
Офицер рассмеялся:
– Нет, пока не прокурор. Я всего лишь следователь, ну и как самому молодому в нагрузку дали ответственность за ПКЛ. Так что я еще и криминалист.
– А что такое ПКЛ?
– Передвижная криминалистическая лаборатория! Вернее то, что от нее осталось, что еще не растеряли. Ладно, пошли к прокурору, раз пришел. Потом, заходи ко мне, я расскажу, что наш прокурор не дорасскажет. Кстати, его сын учится в нашем институте и тоже на юридическом факультете, кажется на третьем курсе, а брат прокурора служит в институте, он заместитель начальника факультета.
Оно подошли к двери кабинета, с табличкой, на которой хорошо читалось, «прокурор N-ского гарнизона полковник юстиции Васин Ю. П.».
Лейтенант постучал в дверь и открыл ее. Он подтолкнул в спину Сергея и оба вошли в кабинет.
– Разрешите войти, Юрий Петрович? – совсем не по-военному обратился к прокурору лейтенант.
За столом, обложившись бумагами, сидел грузный человек, за пятьдесят лет, в зеленой форменной рубашке с погонами. На погонах два красных просвета и по три большие звездочки. Полковник юстиции. Военный прокурор.
Полковник отложил лист бумаги, который читал, взглянул на вошедших.
– Заходи Николай, присаживайся! А кто с тобой?
– Юрий Петрович, это местный пацан, хочет поступать в наш Военный Краснознаменный Институт. В Военкомате ему толком ничего не объяснили, а направили лично к Вам. Сказали «прокурор» из этого института, он и расскажет.
Полковник Васин с интересом взглянул на пацаненка.
– Вас, молодой человек, как зовут?
– Сергей.
– Позвольте полюбопытствовать, Сергей, у Вас папа, мама, родственники, есть военные, или имеющие отношение к армии?
– Да, муж жены танкист, майор. Служил в Средней Азии, в учебном центре по подготовке танкистов, а в этом году должен окончить Военную Академию.
– Сережа, ты от него узнал, что есть вот такой военный институт, а не военное училище?
– Да, от него. Он в учебном центре общался с курсантами института, переводчиками и встречал военного следователя.
Полковник задумчиво покачал головой, продолжая разглядывать подростка.
– Сережа, а конкретно кем ты хочешь быть? Уточню вопрос – на какой факультет института хочешь поступать?
В разговор вклинился лейтенант:
– Наверное на пятый, Юрий Петрович!
– А что у нас на пятом? Я запамятовал. – Спросил Васин.
– Юрий Петрович, так пятый это женский! – ответил лейтенант и начал смеяться.
Николай, не шутите, вопрос серьезный. Можно сказать на наших глазах парень решает свою судьбу, определяясь с профессией.
– Извините, товарищ полковник.
Васин вновь переключил свое внимание на Сергея:
– Так кем Вы, молодой человек, хотите быть?
– Товарищ полковник, но я совсем ничего не знаю об этом институте. Наверное, хочу учить разные языки, быть шпионом, или учить законы и ловить шпионов, как Вы. – Сергей смущенно пожал плечами.
На этот раз хохотали оба, и старый полковник и молодой лейтенант.
– Парень, шпионы тоже должны учить законы той страны, где придется шпионить, а учить языки должны и юристы, которые шпионов ловят! – Через смех пояснил лейтенант Сергею.
– Да, вот такие слухи ходят про ваш институт, лейтенант! Не институт, а прямо осиное гнездо советской военной разведки, как наврал в своей книжке один перебежчик! – Отсмеявшись, произнес полковник.
– Сережа, все более прозаично, чем тебе представляется. Ладненько, есть у меня немного времени, расскажу тебе о факультетах института, а ты уж сам решишь, к чему у тебя больший интерес.
Сергей, раскрыв широко глаза, приготовился услышать военные секреты о таинственных курсантах таинственного института.
– Готов? Ну слушай! – Произнес полковник слегка приглушенным голосом, словно и в заправду открывает военную тайну.
– В разное время в институте были разные факультеты, в зависимости от задач, поставленных перед институтом нашей коммунистической партией и правительством. Сегодня в нем факультеты переводческие. Западный и Восточный. Есть факультет спецпропаганды, где тоже учат иностранные языки. Факультет юридический, который окончил наш лейтенант, Николай и факультет женский, пятый. Есть еще какие-то подразделения, но это уже не для курсантов.
– Товарищ полковник, Вы сказали, институт окончил товарищ лейтенант. А вы его тоже окончили?
– Нет. Я учился на юридическом факультете Военно-политической академии имени В. И. Ленина. Мой брат тоже окончил юрфак Академии. Несколько лет назад юридический факультет забрали из Академии и передали в Военный институт иностранных языков. С этого времени Институт стали именовать просто Военным институтом министерства обороны, а когда вручили институту орден Боевого Красного Знамени, то институт получил и новое наименование – Военный Краснознаменный Институт Министерства обороны СССР.
Полковник потянулся за сигаретой. Закурил, затянулся и выпустил дым.
– Пожалуй я расскажу тебе, что знаю, о разных факультетах, а о юридическом тебе подробнее расскажет Николай. Его рассказ будет на более свежих воспоминаниях, да и о быте он тебе больше может рассказать. А быт курсанта, молодой человек, тоже очень важен. Не все могут справиться с бытовыми трудностями жизни в казарме.
– Итак, Западный – где учатся переводчики западных языков. Языки английский, немецкий, французский, итальянский, венгерский, нидерландский и еще десяток. Сюда поступают в основном дети серьезных родителей, имеющих отношение к системе. Не рекомендую пытаться тебе поступать на этот факультет, не трать время напрасно. Хотя в составе факультета есть отделение ускоренного обучения, или «ускор». Простой парень, но не без таланта к языкам, может поступить на Западный факультет через ускор. Но и тут особые требования. Лишь за редким исключением на ускор принимают вчерашних школьников. Обычно принимают туда ребят из армии, или суворовцев, ну тех, кто познал уже что такое дисциплина и тяготы службы военной.
– А что это такое, «ускор»?
Полковник замялся, пытаясь подыскать правильные слова:
– Курсанты ускора учат язык, и не обязательно западный, один год. Этот свой язык они «зубрят» с утра и до позднего вечера. Ведь всего за один год им предстоит научиться говорить и сносно понимать ранее, абсолютно неизвестный им язык! После этого им присваивают воинское звание «младший лейтенант» и они отправляются в горячую точку на два года в одну из стран Африки, или Азии.
– А почему, тогда, их тоже называют западным факультетом?
– Да потому, что в тех странах государственным языком был язык бывших западных колонизаторов! Но многие изучают фарси, пушту и для них командировка в Афганистан. Как правило, наши «ускорники» возвращаются уже старшими лейтенантами, с наградами. После возвращения из командировки их зачисляют на второй курс Западного факультета. Поэтому, когда их сверстники, с кем поступали в один год, выпускаются из института, ребята с «ускора» заканчивают только третий курс. Однако так было не всегда. Было время, когда курсанты уезжали в длительную командировку без офицерского звания. А теперь посчитай, Сергей – курсант год проучился, два года он в командировке, а если командировку продлят, то и больше, а потом еще четыре года курсант доучивается. Получается, курсант становился лейтенантом, когда его сверстник из обычного военного училища с четырехгодичным сроком обучения получал уже воинское звание «капитан». Несправедливо, верно? Поэтому руководство вооруженных сил приняло решение присваивать воинское звание «младший лейтенант» курсантам ускоренного обучения после первого курса.
Полковник остановил свой рассказ. Ему было интересно наблюдать, как Сергей слушает его, открыв рот, боясь упустить хоть слово.
– Ну что, Сережа, определился с профессией? Выпускники западного факультета владеют двумя – тремя иностранными языками в совершенстве. Или продолжаем выбирать?
– Продолжаем, товарищ полковник! Очень все интересно! – Почти умоляюще попросил Сергей полковника и всем своим видом показывал, что ему не просто интересно, а волнующе интересно.
– Тогда слушай дальше! Следующий факультет – Восточный, где учатся переводчики восточных языков. Языки арабский, китайский, вьетнамский, индонезийский, амхарский, иврит, фарси и разные другие. Курсантов и выпускников Восточного факультета можно встретить в любой арабской стране, странах Индокитая, т.е. там, где стреляют, где нуждаются в руке помощи нашего государства.
Раньше, так называемый «ускор» был на восточном факультете. Это вполне логично, поскольку в шестидесятых годах шли постоянные арабо – израильские войны. Потребность в специалистах арабского языка и иврита была просто огромная. Очень большая потребность в специалистах по Китаю, и Индокитаю. Поэтому и количество курсантов восточного факультета во много раз больше курсантов факультета западного.
Полковник заговорщицки посмотрел на Сергея:
– А сейчас я открою тебе военную тайну и расскажу о самом маленьком факультете института. Факультет спецпропаганды. Специальность, которую получают на факультете – офицер-политработник со знанием двух иностранных языков.
Услышав о политработниках, Сергей перебил полковника Васина:
– Я знаю о политработниках! Мне полковник, военный комиссар рассказывал. Политработники учат матросов Родину любить!
Полковник Васин с удивлением посмотрел на Сергея:
– Военный комиссар тебя не обманул, и политработники действительно учат матросов и солдат, ну и офицеров тоже, Родину любить. Хотя мы все Родину любим не меньше политработников. Но в нашем случае речь несколько об иных политработниках. Слушай дальше.
Будущих офицеров учат пять лет приемам и методам ведения информационных войн на этом факультете.
Современный мировой политический процесс невозможно представить без информационных войн, развязанных государствами, группами государств, в борьбе за умы населения, а фактически за обладание ресурсами другого государства. В эту войну вовлечены, государственные органы, а в буржуазных странах и частные компании, обслуживающие не только интересы государств, но и интересы групп капиталистов.
Полковник Васин внимательно взглянул на Сергея и понял по его лицу, что до пацана мало что дошло из сказанных «умных слов». Он решил еще раз донести свою мысль до пацана, но попроще:
– Сергей, фантазировать, врать умеешь? Так информационная война, это когда кто больше нафантазирует, исказит реальность. Зачем? Оправдать свои действия, укрепив моральное состояние своих армии и населения и посеять в умах противника сомнение в его правоте, убедить его в своем бессилии перед противником.
Чем более развитая страна, тем активнее она проявляет себя на полях информационной войны, затрачивая колоссальные средства на обработку своего населения и населения потенциального противника.
Полковник Васин прервал свой рассказ. Вновь закурил сигарету, вышел из-за стола и зашагал взад и вперед по кабинету. Сергей слушал полковника открыв рот и его взгляд был словно привязан к фигуре полковника. Сергей не отводил с него свой восторженный взгляд и ждал продолжения рассказа, словно полковник Васин ему рассказывает не об обычном земном военном вузе, а о тайнах цивилизации другой планеты, спрятанной в глубинах дальнего Космоса.
Полковник Васин сделал затяжку, выпустил облако сигаретного дыма и продолжил:
– Ты знаешь, Сережа, что организованная подача негативной информации, как элемент войны горячей, началась во Вторую мировую войну? Еще в конце тридцатых годов министерством пропаганды и штабом верховного командования вермахта было подписано соглашение «О ведении пропаганды в период войны». Пропаганда рассматривалась нацистами в качестве важнейшего средства ведения войны, приравненного по своей роли к одному из родов войск.
А в тысяча девятьсот сорок втором году для воздействия на солдат вермахта и население Германии уже наша страна при Главном политическом управлении создала Совет военно-политической пропаганды.
Все стороны войны начали активно развивать войну информационную, а подача информации осуществлялась тщательно отобранная и не редко искаженная. Так все стороны в информационных материалах уменьшали свои потери и сильно увеличивали потери противника, в силу чего информационный материал превращался в пропагандистский.
Хочу тебе отметить, что наши советские военные спецпропагандисты переиграли пропагандистов гитлеровской Германии, чем внесли свою лепту в победу над фашизмом. Советские пропагандисты не только указывали против кого народ воюет, раскрывая все отвратительные стороны нацизма, но и показывали народу за что он воюет, раскрывая все преимущества советского строя над режимом противника.
Гитлеровские пропагандисты тоже указывали своему народу, своему солдату и народам оккупированных территорий СССР против кого следует воевать. Но они не смогли сформировать идею, а за что должны воевать народы оккупированных территорий СССР, поскольку нацисты не предусматривали дать свободу народам, не допускали ничего, что бы противоречило нацистским идеям покорения и эксплуатации народов.
Ты слышал такую фразу, что война есть продолжение политики военными средствами? Соответственно, война, это составная часть мирового политического процесса. Из сказанного вытекает неразрывность информационной войны и войны горячей. В руках солдата может быть самая современная и сложная военная техника, но она бесполезна, если низкий моральный дух солдата, если отсутствует мотивация защищать свою родину.
Осознавая важность морального состояния армии, как своей, так и противника, в тысяча девятьсот сорок втором году, в составе Военного Института Иностранных Языков (ВИИЯ) сформировали отделение по подготовке офицеров со знанием иностранных языков, задачей которых определялась организация политической работы среди войск и населения противника. Сережа, думаешь, что с окончанием Великой Отечественной войны подготовка таких офицеров в институте прекратилась? Напротив, в институте заработал полноценный факультет спецпропаганды.
Полковник остановил свой рассказ. Снова взял сигарету, закурил и, выдохнув дым обратился к Николаю:
– О своем юридическом расскажи ты, а я послушаю. Мне тоже интересно, чем живет факультет. Мой сын уже на третьем курсе, но о своей жизни молчит как партизан. Наверное, есть что скрывать от начальства. От себя лишь сообщу самое секретное: Сережа, учеба на юридическом факультете Военного Краснознаменного Института не обязывает в дальнейшем офицера юриста оканчивать военные академии. Если обычному военнослужащему нужно поступать в военную академию, если желает дослужиться до полковника, а полковнику для получения звания генерала обязательно нужно снова поступать в академию генерального штаба, то офицер юрист гипотетически может дослужиться до воинского звания генерал-полковника, иными словами, может быть назначен на должности главного военного прокурора, или Председателя Военной Коллегии Верховного Суда СССР без каких-либо военных академий. Ты понимаешь меня?
Сергей быстро закивал головой, хотя, по правде говоря, смутно представлял, кто это такие, кого по должности назвал прокурор.
А военный прокурор продолжил:
– Предполагаю, что ты сейчас плохо представляешь, о ком и о чем идет речь. Да и не каждый дойдет до таких высот. Но скажу проще для тебя -в нашей системе военных юристов получить папаху и уйти на пенсию полковником не трудно, просто не залетай с водкой и бабами. Верно, Николай?
Николай, соглашаясь, кивнул головой. И от себя добавил:
– Дослужиться до полковника в нашей системе, можно даже не выходя из своего кабинета.
Военный прокурор засмеялся и вновь обратился к Сергею:
– Ну об этом Николай приврал. Не в одном кабинете, а в одном здании, меняя кабинеты, это возможно. Но правильнее будет съездить в отдаленный гарнизон, там послужить. Чтобы всю службу пробыть в Арбатском военном округе, нужно иметь очень влиятельных родителей. Впрочем, Сергею это знать не нужно, сам об этом узнает.
Николай кивнул головой, соглашаясь и, принимая эстафету рассказчика, заговорил:
– Сергей, юридический, или четвертый факультет отличается от остальных факультетов тем, что на петлицах вместо «капусты», ну звезды в дубовых листьях, курсанты носят щит с двумя мечами. Народ на улице из-за петлиц частенько нас путают с курсантами школы КГБ. Так вот, мы, юристы, самый большой факультет. На курсе по сотне курсантов. Поэтому нам для уборки выделен самый большой объект – плац. Огромный плац нужно осенью убирать от листьев, а зимой от снега. Половину плаца убирает первый курс, вторую убирает второй курс. Третий курс полусонный убирает спортгородок, вернее делают вид что убирают. У курсов четвертого и пятого нет объектов для уборки. Нарядов полно у первого курса, да и у второго тоже. Караул, столовка, наряд по курсу, наряд на учебном этаже. Ну как, испугался? Может не будешь поступать? – Смеясь спросил Николай.
Сергей молча отрицательно замотал головой.
– Ну тогда слушай дальше. Учиться придется пять лет. После четвертого курса поедешь на следственную стажировку на пару месяцев в какой ни будь город, где будешь расследовать уголовные дела пару месяцев. На пятом курсе зимой снова уедешь в командировку, на месяц в трибунал, потом на месяц в военную прокуратуру на должность помощника прокурора. Вернешься со стажировки в институт и на пару месяцев займешься написанием диплома.
– А что это, написание диплома? – Не понимая спросил Сергей.
– Дурдом это, вот что! Утром бежишь из дома на построение. Тебя считают и ты уезжаешь в Москву, в библиотеку работать с литературой. Но многие сваливают домой. Вечером снова все несутся в институт на построение, где нас считают и отпускают по домам до утра.
Сергей мало что понял из такого рассказа Николая, но переспрашивать не стал. А Николай продолжил:
– После времени написания диплома, наступает время сессии, защиты своего диплома, поездки в ателье для пошива офицерской формы и выпуск.
Вот как-то так. Ах, забыл главное! Распределение выпускников идет в военные прокуратуры и военные трибуналы. Некоторые могут поехать юрисконсультами в группы войск, совсем единицы станут шпионами, как ты хочешь.
– А чем занимаются военные прокуроры? По-детски, наивно, спросил Сергей.
На вопрос Сергея ответил за Николая сам прокурор, полковник Васин:
– Два направления, следственное и прокурорский надзор. Военные следователи расследуют преступления, совершаемые военнослужащими, или гражданскими лицами, если в группе преступников есть хотя бы один военнослужащий. Прокурорский надзор, это надзор за соблюдением законов там, где есть военнослужащие, в нашей Советской Армии, КГБ, пограничных и внутренних войсках МВД.
Николай хитро прищурился и полушепотом, словно выдавая военную тайну, заговорил:
– А сейчас я расскажу то, что забыл рассказать товарищ полковник. А расскажу тебе о пятом факультете. Пятый факультет – женский. Что можно сказать о наших девчонках? Они даже в армии остаются обычными девчонками, такими как многие. Но из сей они действительно крутых, внучки маршалов, дочери генералов, а их диплому завидуют выпускницы любого столичного института. В отличие от курсантов наши выпускницы не выезжают в горячие точки, не служат в дальних гарнизонах в Кукуево, а работают в более спокойных местах, в главном управлении международных связей министерства обороны, разведотделах, на дипломатической работе. Но бывают исключения, и кто-то из них тоже отправляется в страны с нестабильной обстановкой. Один прикол – форма одежды «курсисток» более походила на одежду стюардесс. Белая блузка, темный галстук, голубого цвета юбка и жакет. Погон нет, только курсовые нашивки на рукаве. Мы прикалывались, а они искренне обижались, когда мы ради смеха приставали к ним с вопросом – «Извините девушка, Вы стюардесса?». Серега, поступишь в наш институт, не теряйся и замути с кем ни будь из них любовь-морковь, будешь чаще ходить в увольнение. Уж она попросит отца, чтобы тот попросил твоего начальника курса отпустить тебя. Или напротив, попросит тебя в увольнение не пускать, дабы не крутился вокруг его дочери! А может у тебя с ней окажется все серьезно и тогда свадебный марш Мендельсона, и распределение сразу в Генеральный штаб, где прослужишь в одном кабинете таская карты на совещания и так из этого кабинета полковником уйдешь на пенсию!
Николай громко расхохотался, ибо его шутка ему же и понравилась. Прокурор укоризненно посмотрел на лейтенанта:
– Ну прекрати, Николай! Чему ты пацана учишь? А он даже еще школу не окончил!
– Извините, Юрий Петрович!
– Наш разговор из серьезного превратился в болтовню, совершенно ненужную для будущего абитуриента. Да и наше время тоже следует ценить.
Полковник всем своим видом показал, что пора заканчивать разговор.
– Парень, понятно, что твои родители далеки от нашей системы и тебе придется рассчитывать только на себя при поступлении. Говорю тебе это честно и открыто, как офицер своему будущему коллеге. Но как у тебя с учебой дела?
Сергей молча вытащил из кармана и протянул полковнику школьную справку о текущей учебе. Полковник взглянул на справку, на две тройки по алгебре и геометрии и так же молча вернул справку Сергею.
– Я понимаю, отчего военком не желает оформлять твои документы в институт. Да, по закону он обязан оформлять любого желающего, но есть правило для поступления в институт, создавать конкурс е более четырех человек на место. Молодой человек, поймите правильно, это вопросы денег, а конкретнее, оплата за государственный счет вашего проезда в Москву и обратно в случае непоступления. Это оплата вашего питания и проживания на все время нахождения в учебном центре для подготовки и сдаче экзаменов. Ну лишено смысла тратить государственные деньги на заведомо непроходного абитуриента.
Сергей был не просто подавлен, а был раздавлен услышанным. Чем больше он узнавал об институте, тем сильнее ему хотелось в него поступить и тем отчетливее он осознавал отсутствие у него даже одного шанса из миллиона на поступление.
– А что мне теперь делать? – Смог выдавить Сергей из себя через силу, поскольку в горле стало сухо и он с трудом мог говорить.
– Если хочешь быть офицером, поступай в военное училище. Их много. Есть военно-политические для тех, кто стойко верит в победу коммунизма на планете и обладает убедительно говорить. Есть военные командные, кто мечтает о карьере полководца. Есть военно-инженерные… впрочем с тройками по алгебре и геометрии в них не советую. Учиться будет трудно. А после военного училища тоже к нам в систему военной прокуратуры, либо трибунала сможешь попасть. Для этого тебе придется получить еще одно образование, юридическое. Или через год переподготовки в школе КГБ станешь военным контрразведчиком.
– Нет, товарищ полковник. После встречи с Вами, после Вашего рассказа об институте, я хочу поступать только в Военный институт и на юридический факультет.
– Похвальное стремление! Тогда сделаем так. Возвращайся в военкомат, проходи медицинскую комиссию, военком поможет тебе собрать необходимые документы. Я позвоню военкому, попрошу за тебя. Но после всего этого ты заберешь в военкомате свое дело и самостоятельно, за свой счет, поедешь в Москву и там подашь документы. Государство не потратит на твои поездки деньги, а ты получишь шанс. Если повезет, будешь курсантом, не сможешь шанс реализовать, так же за свой счет вернешься домой.
Сергей, услышав о шансе, словно расцвел на глазах. И окрыленный покинул кабинет военного прокурора и прокуратуру.
Он шел пешком через весь город домой. Шел и улыбался. Он выбрал свою профессию. Он решил, что будет военным юристом и будет бороться с преступностью. Хотя в душе он еще хотел изучать иностранные языки и ездить туда, куда пошлет Родина. Но быть юристом желание оказывалось сильнее, потому, что настоящего военного прокурора, полковника Васина, он уже видел, а настоящих переводчиков нет.
Как Сережка медкомиссию проходил
Сергей снова пришел в военкомат и снова постучал в кабинет военкома. Военком выслушал историю Сергея.
– Я в курсе. Мне звонил по твою душу наш гарнизонный военный прокурор. Пусть так и будет. Вижу, тебя не отговорить. Держи направление на прохождение военно-медицинской комиссии. С документами тоже помогу. Когда вернешься после провала на экзаменах, заходи ко мне. Помогу с поступлением, чтобы ты год не терял. Военно-политическое не обещаю, поскольку ко времени твоего возвращения закончится набор в военные училища. Но кое-что, из тех, где недобор, смогу предложить. Ты только документы не забудь забрать из института при отъезде. С ними же и поедешь в военное училище. Сдашь экзамены, хоть на тройки и тебя примут.
Сергей поблагодарил военкома и побежал по врачам.
В коридоре у кабинетов врачей сидела толпа призывников в трусах. По одному они проходили врачей. Окулист, хирург, психиатр, терапевт. Настала очередь Сергея войти в кабинет хирурга. Хирургом оказалась очень молодая женщина, по виду лишь на несколько лет старше призывников. Будничным голосов, даже несколько уставшим она произнесла:
– Молодой человек, снимайте трусы.
Сергей замялся. Ему было очень стыдно спустить трусы и оказаться совершенно голым перед ней. Наконец он сделал усилие и стащил трусы ниже колен. Его голый вид совершенно не смутил «врачиху», но вогнал в краску самого Сергея.
Рассмотрев его «достоинство», она безразлично сказала:
– На весы вставай!
В это самое время в кабинет ворвался еще один призывник:
– Доктор, я тороплюсь. Быстрее меня осмотрите и я побегу.
Призывник взглянул на молодую «докторшу», сидевшую за столом в распахнутом белом халате. Сергей только сейчас, стоя на весах обратил внимание, что докторша в мини юбке и полупрозрачной блузке, и от этого ему стало еще больше неудобно за то, что она заставила его спустить трусы. Возраст и одежда докторши совершенно не смутили другого вошедшего в кабинет призывника. Но именно с ним и произошел конфуз. Когда он по команде докторши спустил трусы, продолжая смотреть на ее ноги в мини юбке, неожиданно его член вскочил, как оловянный солдатик. Призывник ойкнул и прикрывая руками свое причинное место, выскочил в коридор. Сразу же в коридоре раздался хохот десятка глоток призывников.
Докторша выскочила в коридор и заорала на всех:
– А ну, молчать!
Толпа на мгновение замолчала от неожиданности, а потом, сообразив по какой причине у одного из них член превратился в стойкого оловянного солдатика, одобрительно загудели – «Ооооо!»
– Малолетние дураки! – пробубнила, усмехаясь докторша и громко продолжила: – А ну, соблюдайте тишину! Иначе все у меня в стройбат уйдете!
От докторши Сергей направился в кабинет психиатра. Он едва вошел в кабинет, как психиатр обрушил на него свои вопросы:
– На что жалуетесь, молодой человек? Травмы головы? Падение с высоты, внутренние голоса в голове?
– Ни на что не жалуюсь. Здоров я! – Ответил Сергей с обидой в голосе.
– Странно, молодой и ни на что не жалуется. – Удивился психиатр.
В армии желаете служить?
– Да, желаю!
Психиатр с любопытством взглянул на Сергея:
– Желаете… И считаете себя полностью здоровым…
– Да желаю. Намерен поступать в военный вуз. – Пояснил Сергей.
– А…! Ну тогда понятно! Желаете поступить в военное училище и стать офицером!
– Не совсем так! Желаю поступить в военный институт и стать офицером. – Уточнил Сергей.
– Вы не путаете, молодой человек? Военных институтов не бывает. – Попытался психиатр поправить Сергея.
– Бывают. Многое что бывает, но не всем можно знать! – Не удержался Сергей от напускания тумана таинственности.
– Возможно Вы правы, молодой человек. Ну-с, удачи Вам! —
Психиатр сделал ответку на листе и отпустил Сергея.
На листе становилось все больше от врачей штампиков о годности к военной службе. Одновременно «толстело» и личное дело абитуриента. Автобиография, анкета, характеристика из школы. Даже письмо от военного прокурора, о том, что проведена с абитуриентом работа по профориентации, в результате которой выявлено стойкое желание быть военным юристом. Необязательное письмо, но, как сказал прокурор, явно не будет лишним.
Время подошло к завершению учебы в школе. Чуда не произошло и Сергею вручили аттестат с двумя тройками по алгебре и геометрии. Принципиальная училка наотрез отказалась пойти на встречу и нарисовать хорошие оценки.
Сергей зашел в военкомат, принес аттестат и его копию. Дежурный офицер, уже запомнивший Сергея, поздоровался и направил в кабинет военкома. На столе военкома лежало личное дело Сергея.
– Ну что, парень? Все что можно, я сделал. Извини, не могу отправить тебя в Москву за казенные деньги. Жаль, что не вытянул ты свою математику на четверки. Держи свое дело и езжай. Может и повезет. Он пожал руку пацану, и Сергей ушел. Впереди его ждала Москва.
Поступление. Первая попытка
Колеса поезда постукивали на стуках рельсов. Поезд торопился в Москву, везя пассажиров. В вагоне протекала обычная жизнь пассажиров. Долгие разговоры по душам с поеданием жареной курицы, вареных яиц, свежих огурцов. Сергей валялся на своей верхней полке и думал о своем поступлении в институт. Правильно ли он поступает? Не зря ли? Ведь шанс на поступление призрачный, а год будет потерянным. Его размышления прервал голос с нижней полки. Внизу сидели двое мужиков и пили водку, закусывая жареной курицей.
– Эй, пацан, слезай со своего насеста! Выпей с нами и закуси!
– Спасибо, но я не пью! – отозвался Сергей.
– Ну просто закуси. Для водки ты слишком молод. А пожрать всем надо. Слезай!
Сергей слез с полки и, покопавшись в сумке, вытащил тоже курицу и тоже жареную.
– Угощайтесь, дяденьки!
– О, закуски много! А водки мало! Пацан, может водка есть?
– Водки нет. Не пью.
– Ну и молодец! Не пей ее. Еще успеешь с ней подружиться.
Рано утром поезд въезжал в Москву. Они долго ехали по городу, пока не остановились у перрона вокзала. Сергей схватил свою сумку и вышел из вагона. Теперь нужно разобраться, где тут метро и по плану, нарисованному военным прокурором следует добраться до института, до улицы Волочаевской.
Сергей прошел по перрону ко входу в вокзал. Остановился и озираясь стал глазами искать метро. Всюду сновали люди, носились туда и сюда, а метро с буквой «М» нет. Неизвестно сколько так простоял бы Сергей, но к нему подошел милиционер:
– Заблудились, молодой человек?
– Вот, приехал поездом и не могу найти метро. – Простодушно ответил Сергей.
– А паспорт у тебя есть?
– Да, есть! И достал из кармана паспорт, протянув его милиционеру.
В паспорте лежал и листок бумаги за подписью военного прокурора полковника Васина. Милиционер из любопытства развернул листок и прочитал «Настоящее направление выдано Сергею Сергееву для прибытия в Военный Краснознаменный Институт Министерства обороны СССР и подачи документов для поступления на юридический факультет». Подпись, печать военной прокуратуры N-ского гарнизона.
– Слышал я про эту разведшколу! – присвистнув, милиционер отреагировал на прочитанное.
– Парень, я проведу тебя до метро, а то в толпе потеряешься. Ехать тебе до станции Лермонтовская. Дальше троллейбусом. Пешком можно, но не советую, далековато.
Они вдвоем дошли до входа в метро, где милиционер подвел Сергея к контролеру, сидящему в будке:
– Иваныч, пропусти парнишку!
Контролер молча кивнул головой и Сергей, пройдя мимо контролера, вошел в метро. А войдя, снова остановился в растерянности. Всюду люди, много людей! Он на целый день не видел столько у себя в городе, сколько проходило мимо него за несколько минут. Но нужно идти. Шаг, еще шаг и перед ним возникла лента эскалатора. Он осторожно ступил на нее и едва не потерял равновесие. Он вцепился в �