Запрещённый юг (Альфа-10)

Глава 1 Главное в конокрадстве – тишина

Из давно (и небрежно) изученной школьной программы смутно помнится, что военные лагеря Римской империи считались своего рода эталоном. Их организацию пытались копировать не только современники, но и военачальники последующих эпох. Идеальная планировка, впечатляющие темпы разворачивания и сворачивания, относительно скромные затраты ресурсов, максимум вместимости при минимуме площади, достойный уровень удобств и, учитывая полевые условия, безопасность высочайшего уровня.

В общем – всё самое-самое.

История не мой конёк, так что не стану спорить насчёт всего того, что не относится к безопасности. Уверен, в последнем вопросе римский лагерь безнадёжно проигрывает даже самой простой суточной стоянке любого крупного отряда южан.

Откуда я это знаю? Ведь сам признаю, что помню смутно, да и не силён в земной истории.

Ответ прост – у легионеров не было магии. Ну или того, что я здесь, по старой привычке, обзываю волшебством.

Будьте уверены, если где-то в мудавийской степи остановились на ночёвку пять-шесть сотен заклятых врагов демократической народной республики, среди них обязательно найдутся и маги со специализированными навыками, и знатоки, прекрасно разбирающиеся с местными охранными системами. К ним относятся разного рода артефакты: постоянного действия, что носятся на себе, или размещаются на местности, и особые, питающие охранные контуры, что каждый раз надо выстраивать заново. С последними, как бы, возни куда больше, зато они гораздо эффективнее, если надо защитить дом, шатёр или конюшню с дорогими лошадьми. В этих делах они эффективнее всего прочего, потому что могут опутывать подобием невидимых нитей широчайшие площади. И нити эти чертовски трудно заметить и столь же непросто обезвредить. Однако помимо самого артефакта и его правильной установки требуются люди с особыми умениями. Таковые встречаются нечасто, и потому встретить их в лагере небольшого отряда маловероятно.

Однако этот отряд был очень даже большим – тысячи солдат, а не сотни. Здесь и артефакты дорогие имеются (в широком ассортименте), и редкие спецы для работы с ними. Западное крыло армии Тхата стоит в этом лагере уже не первую неделю, и потому южане успели обосноваться по всем правилам.

А правила эти у них стандартны и предусматривают четыре кольца охранения.

Первое – высылаемые на разные расстояния конные дозоры и расстановка «секретов» с глазастыми воинами, владеющими навыками поиска следов, обнаружения и наблюдения. Их задача – плотный контроль ближних подступов к лагерю и непредсказуемая для противника точечная проверка удалённых областей. В условиях открытой местности пробраться мимо них незамеченными без специальных умений или артефактов сможет не каждый. Первые встречаются редко, вторые стоят дорого и тоже на каждом углу не продаются.

Второе кольцо – непосредственно граница лагеря или то, что я привык называть периметром. Здесь по всей его линии устроили неглубокую канаву, уложив извлечённый грунт в невысокий вал. Леса или приличных кустов в округе не было, однако это не помешало устроить многочисленные рогатки и тысячи добротно вбитых в землю кольев, меж которыми натянули множество тонких бечёвок. Чуть тронь такую, и сработают сигнальные трещотки, после чего набегут воины с факелами и магическими светляками.

Лазутчику на периметре без специальных навыков и волшебных вещиц вообще делать нечего. Тут даже в самую тёмную и дождливую ночь незамеченным не останешься. И маги следят в оба, и элитные солдаты со специальными артефактами, и сторожевые псы присутствуют.

За периметром располагается внешняя часть лагеря, здесь размещаются многочисленные загоны с лошадьми и козами. Первые используются конницей и в обозе, вторые дают молоко и мясо для пропитания солдат. Животные также выступают в роли дополнительной охраны, потому что начинают нервничать при появлении незнакомых людей.

За третьим кольцом обитают рядовые солдаты, младшие офицеры и низовые маги. В отличие от второго периметра, ров и вал здесь не сплошной линией проходят, а окружают особым образом расположенные стоянки отдельных отрядов. В случае неожиданной атаки противника эти нехитрые укрепления не позволят одновременно накрыть всех и дадут немного времени для организации отпора. Ну а в обычное время устроят неудобства для вражеских лазутчиков, потому что тут и артефактов, и магов следящих, и псов злющих тоже хватает. Плюс для скрывающегося ото всех чужака укрепления могут показаться хаотичными, из-за чего он рискует заблудиться.

Четвёртое кольцо окружает центр лагеря. За ним располагаются шатры высших магов и высокопоставленных офицеров, а также загоны с их лошадьми. Кони у сильных волшебников и старших командиров дорогие, их полагается как следует охранять и всегда держать под рукой. Тут, получается, и люди самые ценные собрались, и животные, беречь такое добро приходится с максимальной тщательностью. Поэтому южане весь центр опутали многочисленными артефактными контурами. Контроль тотальный, даже если степной крот задумает прорыть в этом направлении новый туннель, его деятельность не останется незамеченной.

Тут не то, что мышь не прошмыгнёт, здесь блохам ловить нечего. Даже самые дорогие артефакты и редчайшие навыки вряд ли помогут, если тебе понадобится пробраться именно в центр лагеря. Спасая от одного, они не прикроют от другого, и даже комплекс таких средств не в состоянии гарантированно выявить абсолютно все угрозы. Здесь собрали самое дорогое и лучшее: защита многоуровневая; в охране днём и ночью крепкие беты, а то и низовые альфы; псы, способные мышонка за километр унюхать; и планировка продуманная, самая неудобная для злоумышленников. Как ни вертись, что ни делай, будешь выглядеть огромным тараканом на белоснежной стене в качественно освещённой комнате.

И на стену эту таращатся десятки зорких глаз.

Ну а владельцы этих глаз в руках сжимают тапки.

Затаившись посредине «неприступного» центра вражеского лагеря, я внимательно изучал очередную сигнальную линию, не забывая при этом бросать взгляды на окрестности. Левее, шагах в тридцати, расположился вражеский пост: тройка солдат контролирует перекрёсток; правее, на таком же расстоянии, здоровенный пёс бродит взад-вперёд вдоль верёвки, к которой приделан его поводок. Мне уже известно, что этого кобеля зовут Убийца, и по глазам видно, что убивает он минимум восемь жертв за день.

И зоркие вояки нас не слышат, а злющая собака с уникально-чутким носом не чует.

Нас – это Бяку и меня.

Так-то непрошеных гостей в тщательно охраняемом лагере трое, но Гнусис – личность крайне недисциплинированная. Подлейший представитель одного из гоблинских видов подло свинтил куда-то в сторону сразу после того, как мы вскрыли систему артефактной защиты, что контролировала последнюю охранную линию лагеря. Гадкий коротышка так ловко исчез, что я спохватился, лишь потеряв его из виду.

Он уже не первый раз подобное проделывает. Вопиющее пренебрежение, ни во что руководство не ставит. Однако я, скрипя зубами, снова и снова беру его с собой.

Шельмец, конечно, но криминальный талант у него о-го-го. Почти каждая его возмутительная выходка в итоге приносит пользу. Причём не только материальную. Мы получали ценную добычу, важную информацию, захватывали интересных пленников.

Ради такого можно смириться с некоторыми недостатками Гнусиса.

Однако этот случай особый. Мы впервые рискнули забраться в столь большой лагерь, причём в центр. И впервые задумали настолько громкое мероприятие. Я долго не решался брать на сложное дело столь недисциплинированную особу, но мелкий гуру воровства каким-то образом сумел меня уговорить. Очень уж убедительно клялся, что на этот раз будет абсолютно послушным.

Врал с самым честным видом.

Вот же скотина ушастая!

Мир поблек, и я замер, ожидая перезарядки Взора Некроса. С каждый днём всё больше и больше убеждаюсь, что это мой самый полезный навык. Даже уникальные щиты, что нам с Кими достались в тайном подземелье Лабиринта, значительное ему уступают.

Очень хочется верить, что против него не существует спасения. До сих пор так и было, он показывал абсолютно всё, вскрывая самые хитроумные охранные контуры. Даже маскировка загадочных некромантов с ним не справилась, а ведь она до меня месяцами и годами успешно скрывала тёмные делишки от столичной стражи.

Не будь меня и моего Взора, злосчастная башня и сейчас бы считалась благопристойным местом. У имперской канцелярии она ни малейшего подозрения никогда не вызывала.

Впервые сталкиваюсь со столь безупречным навыком. Гарантированно работает, без исключений, без малейших нареканий. Разве что на дорогостоящую прокачку можно пожаловаться, но это будет придиркой.

Возможности Взора Некроса бесценны, а бесценное за копейки отдавать не принято.

И сейчас эти возможности показывают, что мимо поста пробраться будет очень и очень непросто. Это риск, причём немалый. Да, я уже выяснил, что прямо здесь располагается самое «тонкое» место в артефактной охране, но что нам с этого знания? Чтобы оказаться там, куда я планировал изначально забраться, надо преодолеть широкую дорожку, на которую постоянно кто-то смотрит. По обе стороны от неё растянуты бечёвки с трещотками, а земля усыпана связками особого степного растения, что потрескивают при самом слабом прикосновении.

Но всё это лишь для отвлечения внимания. Злоумышленники за изобилием простейших средств сигнализации не должны заметить сложнейшие. А они есть. Мудрёные артефактные контуры. Даже очень мудрёные. Я не представляю, как к некоторым из них подступиться в таких условиях. Да там даже крыса бесшумно не прошмыгнёт.

И ночь, как назло, безветренная.

Мы с Бякой не крысы, мы очень даже прошмыгнём бесшумно даже по сплошной россыпи битого стекла, но заниматься этим на виду у зорких солдат слишком рискованно, и, в лучшем случае, возня отнимет некоторое время. И это скорее часы, а не минуты. А затем придётся куда дольше провозиться, преодолевая множество побочных линий артефактной охраны, что тянулись по злополучной дорожке и её обочинам.

И как вы себе представляете такую деятельность? Ведь вести её придется на глазах элитных вражеских солдат. И зрение у них, наверняка, усилено особыми навыками и артефактами, что зачастую позволяют даже самых прокачанных невидимок засекать.

Варианты ускорить дело есть, но всё равно слишком долго, следовательно – слишком рискованно. К тому же у Бяки маскировочные навыки оставляют желать лучшего, незаметно мимо поста его не протащишь, даже если охрана неспособна обнаруживать невидимок (а это вряд ли). Оставлять товарища здесь, посреди циклично активирующегося артефактного контура, нельзя. Полностью отключать нити главной структуры нежелательно, это, скорее всего, заметят если не сразу, то очень быстро.

Разобраться с глазастыми солдатами тоже не вариант. Посты здесь располагаются на открытых местах, вояки друг дружку видят с разных сторон. Даже если мгновенно спрятать тела, пропажу сразу обнаружат.

К тому же перебить беззвучно и незаметно тройку элитных бойцов – фантастически сложная задача.

Не для нашего уровня.

Следовательно, через дорожку мы не пойдём.

И это плохо, потому что именно за ней располагаются те пять роскошных шатров, что просматриваются с далёкого холма. Очень хотелось разобраться с их владельцами, ведь это или офицеры Тхата высокого ранга, или благородная публика с «самого южного юга». Кто-то вроде той троицы, из-за которой я едва кормить шакалов не отправился.

Опасные ребята, но они простые смертные, следовательно, им требуется сон. Значит, именно сейчас они, скорее всего, уязвимы.

Увы, этой ночью их уязвимость нам ничем не поможет. Даже мои семейные усиления, привязанные к темноте, лишь удобств добавляют, решающее преимущество они не дают.

Что остаётся? Остаются два ряда шатров поскоромнее для офицеров не самых младших, но и не самых высших, и один столь же богатый, до которого мы уже, практически добрались. Шагов пять до стенки осталось.

И, как показывает Взор Некроса, стенка там непростая. Фактически, сам шатёр является огромным артефактом. Материал пронизан многочисленными нитями хитрого плетения. Они располагаются столь густо, что нечего и думать прорезать для себя проход, не задев ни одну из них.

Но мы люди не гордые, мы и подкоп можем сделать. Благо, вражеские артефакторы это направление прикрыли не слишком качественно. Так-то, пол всё равно резать придётся, на стыке со стеной, но там сигнальных нитей куда меньше, а мы люди не толстые.

Пролезем.

Бяка понимал меня без слов, и мы молча работали около часа, подкапываясь под стенку. Могли бы и быстрее, тут работы всего ничего, но опасались выдать себя подозрительным звуком.

Так-то неуместный звук для нас не такая уж великая проблема. Для аристократов простолюдины почти что иной биологический вид. То есть не вполне люди, приблизительно уровень умных обезьян. Тратиться ради их развития, конечно, можно, но увлекаться этим не рекомендуется. Даже у самых богатых кланов ресурсы не бесконечны, и расходовать их, в первую очередь, необходимо на верхушку семьи, затем на родственников попроще, за ними идут бастарды, дальше очередь слуг, что служат поколения за поколением и лишь потом все остальные. Однако в моём случае расходовать массу редких трофеев на приятеля – это выгодная инвестиция, а не разбазаривание дефицитных предметов. Бяка ведь полукровка сомнительного происхождения, и на одном из этапов развития у него начали проявляться некоторые расовые особенности. Такие даже у обычных людей иногда могут обнаруживаться. Что-то вроде фамильных даров аристократии, только попроще и поскромнее количеством.

Расовая система у аборигенов столь запутанная, что я в ней не разобрался, несмотря на то, что специально интересовался вопросом. Так что о корнях Бяки мало что могу сказать. Если верить некоторым письменным источникам и слухам, упыри прекрасно видят во мраке, умеют хорошо маскироваться, бесшумно передвигаться и ловко забираться в труднодоступные места.

Очень даже верится, ведь, как оказалось, мой старый товарищ во всём этом большой дока. Ему не хватало лишь стимулирующего пинка, чтобы начать вспоминать всё то, чем славятся представители его народа.

Водопад дорогих и редких трофеев, что обрушился с моей стороны, и стал этим пинком.

Однако даже загадочные расовые таланты ничто, если тебе требуется пробраться в центр столь защищённого лагеря. Без меня Бяке и половины пройденного пути не преодолеть. Но при этом он не бесполезный «пассажир», он своими умениями неплохо дополняет мои навыки. Плюс его криминальная и часто чрезмерная меркантильность хоть и раздражает временами, однако в такие вот моменты способна принести пользу, указав на что-то полезное, но не бросающееся в глаза.

В общем, это я к тому, что Бяка в какой-то момент начал демонстрировать способность подавления неуместных звуков. Бить посуду и распевать песни не стоит, а вот шорох наших осторожных шагов не доходит даже до чутких ушей сторожевых псов. Такая вот полезная расовая особенность. Свойство это у приятеля развито слабо, прокачивается с трудом, работает в весьма ограниченном радиусе и с некоторыми оговорками, но нам этого сейчас хватает. Тревогу до сих пор не подняли, следовательно, поблизости нет никого, кто способен засечь нас под этим своеобразным «куполом тишины».

Это хорошо.

А вот то, что Гнусиса под этим самым «пологом» сейчас нет – плохо. Скрытный коротышка не очень-то делится информацией о своих способностях, и потому я не знаю, насколько качественно он способен скрываться в такой обстановке.

Сам-то он уверяет, что легче ветер в поле поймать, но как можно верить словам такого балабола? Ведь солдаты и офицеры корпуса не сказать, что редкие альфы, однако не так давно они его изловили без чрезмерных ухищрений. Он, конечно, намекает, что это случайность, и всему виной его одержимость неким ценным предметом, но он вообще личность увлекающаяся, следовательно, подобное может произойти снова.

Причём в самый неподходящий момент.

Например – прямо сейчас.

Вкрадчивый шёпот Бяки сбил меня с дороги тревожных размышлений:

– А мы что, к тем шатрам не пойдём?

– Ты что, серьёзно это говоришь? – поразился я.

– Ну уж точно не шучу, – ничуть не удивился моему тону Бяка. – В таких шатрах самые ценные ценности хранят. Я тебе точно говорю, я их чую.

– Этот шатёр ничуть не хуже. Да он даже получше многих из тех.

– Да, не могу с тобой не согласиться. Однако ты посмотри, там пять богатых шатров, а здесь всего лишь один. Я хорошо учился математике, пять это больше одного. Сильно больше одного. Значит ценнее.

– А наши жизни вообще бесценны. Так что давай уже разберёмся с этим шатром. Да побыстрее. Боюсь, из-за твоего гуру воровства вот-вот тревога поднимется.

– Нет, не поднимется. Гнусис знает, что делает, этим слабакам его не поймать.

– И как же тогда Кошшок сумел сцапать такого знающего?

– Ну так полковой рэг не слабак, да и не один там был.

– Угу, с ним были его дуболомы. Так себе специалисты…

– Ну там ещё эта печать была. Ты же знаешь, как она на Гнусиса действует. Неудачно звёзды сошлись, вот и сцапали. Здесь печати нету, так что всё в порядке. Чак, ты что делаешь?!

– А ты разве не видишь? Проделываю для нас проход.

– Но зачем резать такую ткань? Ты хотя бы представляешь, сколько она стоит? Это же тонкий аджайский холст, он немногим дешевле искристого шёлка у южан. В холод тепло держит, в жару прохладу сохраняет, не пропускает сырость, отпугивает насекомых и змей, поддерживает самые сложные охранные контуры. Лучший в мире материал для шатров. У нас его даже за втрое большую цену сложно купить. Да как у тебя рука поднялась резать такую ценность?!

Я чуть по лицу себя не стукнул:

– Бяка, ты что, собрался шатёр утащить?! И как ты себе это представляешь?! Совсем с головой дружить перестал?!

– Да, прости, действительно как-то не продумал. Ты прав, обычными способами действительно не утащим. Но послушай… У тебя же огромное вместилище… Может как-нибудь?..

– Угу. Конечно. Да ты полностью спятил! Мало того, что вся Мудавия теперь знает, что у десницы откуда-то на удивление здоровенное Скрытое вместилище имеется, так теперь ещё и южане увидят, как два недоумка посреди ночи пытаются запихать в него высоченный и широченный шатёр. Ты всерьёз думаешь, что никто это не заметит?

– Ну может хоть кусочек! – совсем жалко заканючил Бяка.

– Да заткнись ты уже! Мы сюда не шатры пришли воровать. И не палатки. У нас конкретная задача, а это подходящее место для её выполнения. Так что делаем дело и уходим. Только бы понять, куда пропал этот мерзкий коротышка…

– Это о каком таком коротышке вы тут говорите? – вкрадчиво поинтересовался неожиданно оказавшийся за спиной Гнусис.

Я, заканчивая возню с организацией прохода, ответил охотно:

– О тебе, конечно.

– И почему это я мерзкий?

– Не знаю, почему. Возможно, тебя мало в детстве лупили, или как там у вас принято детей правильно воспитывать. Ты куда лазил?! Забыл, что было сказано?! Совсем памяти нет?!

– Не горячись, десница. Я лазил туда, куда надо. И я кое-что узнал. Там, за шатром, не коновязь, а прям дворец для коня. Я ещё днём на него посмотрел с холма и сразу подумал, что на этого коня стоит взглянуть. Ну и взглянул. Там окт. Здоровенный, чёрный, как уголь, молодой, задорный. Я так думаю, надо его…

Гнусис вопросительно покосился на Бяку, и тот не подвёл:

– Согласен, надо брать, – торопливо закончил приятель.

И аж затрясся от алчности.

Я на это хмыкнул и покачал головой:

– Интересные вы люди. А ничего, что мы сами сюда еле пробрались? А теперь, получается, надо не просто выбраться, а ещё и коня с собой прихватить. И как вы себе это представляете?

– Мы сделаем это тихо, – уверенно ответил Гнусис. – Поверь моему опыту, десница, шуметь в таком деле никак нельзя.

– Да неужели? – усмехнулся я.

– Тихо вы! – вмешался Бяка. – Ты неправильно объясняешь. Гед, вот смотри сюда. Про тебя говорят, что ты коней на себе таскал. Нескольких коней. А тут всего-то одного утащить надо. Да, большой, но ведь один. Гед, ну вот сам подумай. Смотри на мои пальцы. Видишь, я три показываю? Это потому что у тебя три окта. Теперь начинаем считать: одного ты себе взял, второго Кими отдал. Тут вопросов никаких, Кими из союзного клана, она верно тебе служит, её семья не предала Кроу в трудные времена, она своего окта заслужила. Третий окт у Дорса. Служит он так себе, и так-то, окт временно у него, но вот как ты назад его отбирать собираешься? Дорс же полностью свихнулся из-за этого коня, он после такого вечным врагом станет. Да, этот дурень не первый наследник, но со временем должен высоко в клане подняться, а клан у него очень сильный. И вот зачем тебе новые сильные враги, если ты со старыми ещё даже не начал разбираться?! Совсем это тебе не нужно. Уж не знаю, как ты с Дорсом эту проблему решишь, но решать придётся. Получается, у тебя три окта, и все три пристроены. Но что будет, когда император узнает про них? То есть узнает, что его последний десница ездит на коне, о котором император лишь мечтает. Да, у него есть один, но старый, случайно достался. А у тебя все окты молодые, и ты их раздаёшь кому попало. Императору ведь обязательно о них расскажут, не сомневайся. У тебя много врагов, они об этом позаботятся. Неловкий момент получится. Получается, надо как-то императорскую семью уважить. Тебе их огорчать никак нельзя, ты не в таком положении. Минимум один окт должен для императора остаться. А откуда его взять, если все три уже заняты?

– Я так и знал, что этот конь нам очень нужен, – важно кивнул Гнусис. – Ну так что, десница, сможешь тихо окта утащить?

– Незаметно на плечи возьму и уйду из лагеря? – с самым серьёзным видом уточнил я.

– Ну да, лучше это незаметно провернуть, о том и речь, – не понял сарказма вороватый коротышка. – Сам понимаешь, дело у нас, как бы, щекотливое…

– Если ты при этом станешь дуть в горн, а Бяка начнёт бить в барабан, то да, запросто вытащу. Никто, конечно же, ничего не заметит.

– То есть незаметно устроить не сможешь… – понял, наконец, Гнусис. – Ладно, тогда давайте вытаскивать заметно. Только, пожалуйста, без горна и барабана, считаю их лишними.

– Но я хочу с ними.

– Не, десница, поверь моему опыту, музыка в нашем тихом деле совсем не нужна.

– У тебя доспехи особые, южные, такие только у южан бывают, – сказал Бяка. – Сядешь в седло, они за своего примут, незаметно проедешь.

– Угу, конечно, – кивнул я. – Только такие вот доспехи, у них, возможно, единственные на весь союз. Они, конечно, южане, но не надо их смешивать с настоящими южанами. Это три мелкие и нищие страны, много о себе возомнившие. Даже их короли не всё могут себе позволить. Так что я тут могу стать центром внимания. Да и офицеров своих они знают, и служба караульная у них налажена. Молча через посты не пропустят, придётся, что-то отвечать.

– Ну и ответишь, что тут сложного, – заявил Бяка.

– Угу. Отвечу, мне не сложно. Вот только мой северный акцент весь лагерь перебудит. Всё, тихо! Никаких разговоров! Делаем то, что должны делать.

Забравшись, наконец, в шатёр, я замер, оценивая обстановку. Так-то, благодаря Взору Некроса, я и до этого знал, что и как здесь устроено, но оказавшись внутри, начал воспринимать картинку иначе.

Понятия не имею, кому принадлежит роскошное походное жилище, но не сомневаюсь, что владелец – большая шишка в одной из трёх стран Тхата. Или даже сильный союзник с юга, вроде Ната Менная.

Бррр…

Не надо его ночью вспоминать.

До сих пор страшно…

Роскошь абсолютная, куда ни глянь. Изнутри шатёр разделялся на четыре части подобиями стен из той же дорогой материи и ковров. Общая площадь выходит такой, что сотня бойцов запросто разместится, и даже для нескольких лошадей место останется. При этом сейчас в нём находилось всего лишь три человека: двое у входа и один в самом дальнем помещении.

С теми, которые у входа – всё понятно. Это самые верные телохранители. Несмотря на то, что это самое охраняемое место в лагере, бдят напряжённо, как коты перед холодильником. Оба даже не присели, стоят в позе насторожившихся сусликов, неотрывно уставившись на полог, скрывающий выход. И руки при этом держат на рукоятях мечей.

С третьим тоже неясностей нет, это владелец шатра. Ну а кто, кроме него, может похрапывать на единственном ложе?

Как и всё прочее, ложе роскошное, скрывается за плотным пологом. Учитывая звукоизоляцию внутренних стен шатра, вряд ли мы побеспокоим владельца даже без ухищрений Бяки.

А вот настороженность телохранителей мне не нравится, и поэтому «режим тишины» мой приятель отключать не станет.

Задуманное мы отрабатывали несколько часов, доводя движения до автоматизма. Вот и сейчас мне не пришлось ничего говорить, оба сообщника встали так, как полагается, и вытянули руки, уверенно принимая первый предмет, извлечённый из Скрытого вместилища.

Наверное, будет правильнее сказать не извлечённый, а вывалившийся. Или выкатившийся.

Функционал Скрытых вместилищ для меня та ещё загадка. Инструкций к ним не предусмотрено, всё, что смог разузнать, получено из различных, часто неожиданных источников. Знания эти разрознены, пробелы грандиозные, до многого приходится додумываться самостоятельно.

И часто неожиданно.

После очередного улучшения хранилища я по запарке закинул в него меч в ножнах, и тот исчез, будто так и надо. А ведь до этого он в таких ситуациях прятаться отказывался. Сначала изволь извлечь клинок на белый свет, а уж потому делай с тем и другим, что хочешь, но только по отдельности.

То есть меч и ножны занимали два места для обычных предметов. Притом, что ячеек под обычные вещи хронически не хватало.

Естественно, новшество меня обрадовало и заставило снова и снова проводить различные опыты, пытаясь впихнуть доселе «невпихнуемое». И по мере прокачки вместилища мне всё чаще и чаше сопутствовал успех.

Некоторые предметы с артефактными свойствами начали послушно размещаться, не занимая отдельные слоты. То есть они теперь воспринимались как трофеи ПОРЯДКА, лимит для которых ограничен лишь объёмом вместилища. Некоторые, казалось бы, делимые вещи стали считаться единственными единицами. Правда, до определённого предела. Кошелёк с дюжиной монет проходит легко, а вот добавь ещё одну, и всё – не пролезет. При этом колчан с десятком стрел занимает одиннадцать ячеек.

Что печально.

Ну да ничего. Есть ощущение, что и в этом ПОРЯДОК подвинется, если прокачать вместилище ещё сильнее.

Но это дело смутного будущего, так как доступа к нужным трофеям у меня с Кими сейчас нет.

Задумывая сегодняшнюю акцию, я до последнего не был уверен, что ПОРЯДОК и здесь воспримет требуемые предметы так, как мне надо. Однако обошлось, он посчитал полную бочку за единичную вещь.

Бочку тяжёлую, до краёв наполненную очень дорогостоящим по меркам Мудавии содержимым – начинкой для тех самых ракет, что здесь так любят запускать по любому поводу. Как я сумел выяснить, этот местный аналог пороха с земным порохом имеет мало общего. Здешний состав, похоже, разрушительнее, а также содержит необычные компоненты. Например – порошок из толчёных грибов, что выращивают где-то на далёком юге. По слухам, до двух метров вырастают, если их раньше под нож не пустить. Но обычно до таких размеров дотягиваться не позволяют, режут и сушат метровыми, на этой стадии у них самое высокое качество.

Взрывчатая смесь дополнялась смолой, холстом, камнями и отходами кузнечного производства, приспособленными в качестве картечи. Испытания показали, что разлетаются они далеко и сохраняют убойную силу за сотню шагов, а некоторые и дальше опасно улетают. Серьезного воина, конечно, на максимальных дистанциях до смерти не зашибут, но ведь таких у Тхата немного.

Для серьёзных воинов, впрочем, тоже неприятности припасены. Крохотные сосуды из прочнейшей керамики с зажигательным составом и хитрыми пробками, пропитанными огнеопасной алхимией, там и сям снаружи к стенкам бочек прилеплены. Немного алхимических снарядов нам досталось вместе с катапультами, что были захвачены в дворцовом саду, вот и нашли им применение. Не знаю, что там за гадость, но полыхает она здорово, и её даже водой сложно затушить. Испытания показали, что при взрыве эти пузырьки разлетаются далеко, устраивая многочисленные пожары.

А если кому на тело брызнет, в лучшем случае бедолага отделается сильнейшими ожогами.

В общем, со всеми этими зловещими ухищрениями бочки получились тяжеленные, и это тот случай, когда уменьшать размеры тары неразумно.

Чем меньше размер – тем меньше адской смеси и осколочной массы на один слот. А ведь слотов вечно не хватает. Вещь, помещённая в прокачанное хранилище, никак на владельца не влияет своим весом, так что ограничивали меня лишь возможности моих соучастников.

Потому что извлечение из вместилища громоздких предметов – особая задача, и в одиночку её решать опасно. Я немало тренировался, но приличного прогресса не добился. Как ни старайся, изящества здесь ожидать не приходится. Мои помощники тоже кое-чему в последние дни научились и не всё забыли, так что бочку уверенно принимали в четыре руки. Магическая тишина – это хорошо, но стучать об землю такими предметами не стоит.

Первая бочка, вторая, третья, четвёртая… У Бяки на глазах начали слёзы выступать. Он молчал, но всем своим видом не одобрял происходящее. Ведь цену ракетной начинки знал и понимал, как много дорогостоящего добра вот-вот будет в буквальном смысле слова пущено на ветер.

Плевать. Если какой-то товар можно купить за банальные деньги, я считаю это бесплатным приобретением.

И не только я. У сильных аборигенов для многих вещей нет цены, если говорить о деньгах. В этом «сегменте рынка» работает лишь обмен на что-то равнозначное, или на какую-нибудь редкую услугу.

Даже четверть такого шатра – это много, но когда выгрузка подошла к концу, места почти не осталось. Последние бочки ставили с великими неудобствами, а одну едва не уронили. Очень уж сложно манипулировать тяжеленными предметами в столь ограниченном пространстве.

И хоть глаза Бяки как никогда умоляющие, но дело сделано, и надо поживее отсюда убираться. Да, я тоже понимаю, что в таком роскошном месте может найтись немало ценностей, включая редчайшие трофеи и древние артефакты. Но лезть за ними придётся в самые-самые личные покои владельца. А там не факт, что все наши ухищрения на что-то сгодятся. Мне по пути сюда изрядно попотеть пришлось, и чем дальше, тем становилось труднее. Кто знает, насколько качественно столь богатый офицер охраняет свой сон. Убивать его – тоже не вариант. Я, увы, на своём печальном опыте успел убедиться, что смерть опасного уроженца юга может и по убийце врезать. Причём врезать самыми неожиданными способами. Да и сигнализации для телохранителей в этом мире встречаются разнообразные. Например, о том, что сердце хозяина остановилось, они могут узнать в тот же миг.

Рисковать ради неизвестно какой добычи посреди вражеского лагеря – последнее дело. Так что никакими жалобными взглядами меня не пронять.

Мы сюда не за трофеями пришли.

А теперь последний штрих – ещё один горшочек с зажигательным составом. Только этот побольше, да с примитивной рунной цепочкой на смоляной пробке, что запечатывает горловину. Теперь надо активировать её и ходу отсюда.

Выбираясь из шатра, мои помощники синхронно переглянулись и вздохнули. Да, я их понимаю, сам люблю трофеи.

Но ещё больше люблю устраивать своим врагам ад.

А этот самый ад здесь вот-вот разверзнется. И Бяка и Гнусис на испытаниях присутствовали и примерно понимают, что сейчас произойдёт. Только этим можно объяснить их необычную молчаливость. Ни об окте не заикаются, ни о прочем добре. Знают, чем чревата любая заминка.

Увы – работа с рунами у меня налажена на зачаточном уровне, и устроить полноценный дистанционно управляемый взрыв я пока что не могу. Разве что на минимальной дистанции, как это и предусмотрено в резервном варианте.

На всякий случай предусмотренном.

Так что если всё случится как задумывалось, шарахнет через заданное время без моего участия. А вот если что-то пойдёт не по плану, придётся смотреть на дистанцию и обстоятельства.

Назад пробирались тем же путём. Благо, пока двигались к шатрам, часовых снимать не пришлось, и хорошо заметный ущерб лагерному имуществу старались не наносить. Неуместные следы в неуместных местах разве что мастера артефактных контуров способны при беглом осмотре заметить, но такие ценные спецы по ночам крепко спят.

Центр военного лагеря компактен и много времени на то, чтобы его покинуть, не потребовалось. За спиной осталась самая драконовская охрана, и я было решил, что дальше можно чуть расслабиться.

Не тут-то было.

Бяка взволнованно прошептал:

– Там, на входе два воина. Помнишь их? Один другому сейчас говорит нехорошее. Мол, из шатра как-то странно задувать начало. Неженка какой-то, раньше не дуло ему.

– Ты слышишь, о чём они говорят?! – изумился я.

– А что не так? – удивился в ответ Бяка. – Ты же сам знаешь.

Ну да, мне известно, что слух у приятеля особый. Тоже какая-то расовая особенность. Она позволяет с непостижимых дистанций слышать самые тихие звуки. Но, вроде как, работает далеко не всегда, да и когда работает, до ушей Бяки доносится исключительно то, что грозит раскрыть его противоправные деяния.

– Второй говорит, что надо проверить.

Гнусис похвалил бдительных телохранителей:

– Шатёр порезали, пошёл воздух. Почуяли. Как строго у них. И ведь не боятся хозяина из-за пустяков потревожить. Везде бы такая стража стояла, никто бы ни у кого ничего не воровал.

– Один пошёл внутрь, второй у входа остался, – продолжил сообщать новости Бяка.

Шатёр большой, но это всё же шатёр. Склад бочек там долго искать не придётся, а они совершенно не вписываются в интерьер. Следовательно, бдительный воин сразу тревогу поднимет.

Лихорадочно оглядываясь, я указал влево:

– Сюда! Вниз!

– Что, в выгребную яму нырять?! – скривился Бяка.

– Я сказал вниз! Бегом!!!

К счастью, нырять не пришлось. Яма крайняя в длинном ряду, её только-только выкопали и толком не успели начать пользоваться. Даже нормальный настил над ней, как принято у южан, ещё не обустроили.

Чуть согнув ноги, я прижался спиной к той стене, что обращена к центру лагеря и приказал:

– Становитесь так же. И рты раскройте.

– Ох и вонища, – продолжал кривиться Бяка.

– Это разве вонища? – снисходительно прокомментировал Гнусис и поделился очередной занимательной историей из своей жизни. – Я раз с головой в уборную нырнул и просидел так несколько часов.

– А дышал как?

– Через стебель тростниковый, как же ещё. Надо и тебе такому поучиться. Хорошая хитрость, мало кому захочется вора искать в таком месте. Только если придётся так прятаться, уши затыкай чем-нибудь, не то опарыши залезут и будут щекотать.

Вытащив тоненькую деревянную плашку, я приложил к ней ладонь, активируя рунный конструкт. Корявый, как и все мои конструкты, или даже похуже прочих, потому что в активном состоянии работает всего-то пару секунд. Но ему больше и не требуется, его задача вызвать преждевременную активацию другого конструкта, заранее с ним синхронизированного.

– Тревога! – донеслось со стороны центра лагеря.

Бдительный воин добрался до предметов, не гармонирующих с роскошной обстановкой командирского шатра.

Быстро он.

Действительно хороший телохранитель.

Был.

Сверкнуло так мощно, что вспышка детально озарила облако, проплывавшее над лагерем. И тут же по ушам врезало. Не так уж сильно, я опасался куда большего эффекта.

Ну так это всё же не тротил, чему тут удивляться.

Над головой летели и летели горящие ошмётки чего-то непонятного, но пережидать опасные мгновения я не стал.

Нет времени. Совсем нет.

– Бегом! – скомандовал я, выскакивая из зловонной ямы.

Гнусис вылетел следом, едва меня не обогнав, и крикнул замешкавшемуся Бяке:

– Чего возишься?! Ты что, и там что-то красть удумал?! Не надо это брать!

Уж не знаю, что за причина заминки, но Бяка тут же выскочил и начал на бегу переругиваться с Гнусисом. Я их перепалку не слушал, голова занята куда более важными делами.

Нечего и думать пытаться выбраться прежним путём. Лагерь на глазах превращался в разворошенный муравейник, где там и сям занимались пожары. Центр попросту перестал существовать, на его месте вздымалась сплошная стена ревущего пламени. Даже здесь, за несколько десятков метров, жар нестерпимый. Там и сям носятся перепуганные солдаты и куда более перепуганные лошади, крики боли и ужаса, шум огня, грохот обломков, заброшенных взрывом на дивную высоту. Суетливые команды младших офицеров никто не слушает, сплошной разлад и панические настроения.

Надолго бедлам не затянется, это всё же лагерь воюющей армии, а не общество анонимных пирофобов. Следовательно, бесценна каждая секунда.

– Бяка! Гнусис! Ловите лошадей! Быстро!

Из пламени, что ревело в центре лагеря, вынесся здоровенный конь. Несмотря на рекордный размер, выглядело животное утончённо. Эдакая породистая зримая легковесность при вполне себе солидном весе.

И порода знакомая.

Несмотря на то, что конь вырвался из раскалённой преисподней, у него даже грива не пострадала. Лишь безумное ржание и чуть дымящееся седло свидетельствовали о пережитых невзгодах.

Глубокая ночь, офицеры и маги спят, почему он осёдлан?

Странный вопрос для такой ситуации. Сейчас надо удивляться тому, что элитный конь выжить ухитрился. Ведь в считанных шагах от взрыва находился.

Да уж, действительно элитный.

Гнусис многозначительно поинтересовался:

– Десница, а нам всё равно, каких лошадей ловить, или…

– Или! – рявкнул я, бросаясь к окту.

Спустя полминуты я мчался прочь от центра лагеря, то и дело оглядываясь. Мои проходимцы тоже обзавелись лошадьми, но это не окты, приходится следить, чтобы не отстали.

В творящемся бедламе тройка всадников, скакавших по лагерю с опасной скоростью, не казалась чем-то крайне подозрительным. К тому же я непрерывно тревожно жестикулировал и покрикивал то и дело, призывая всех мчаться к центру на тушение пожаров. Самыми короткими фразами обходился, самыми простыми словами, дабы северным акцентом не навредить.

Сбив по пути парочку замешкавшихся солдат, мы выскочили к посту на третьем кольце. И здесь, увы, никто не паниковал. Навстречу уверенно шагнул младший офицер, требовательно взмахивая рукой. И глаза его с каким-то нехорошим удивлением уставились на окта. Видимо прекрасно знает, кому принадлежит этот роскошный транспорт. И очень может быть, что владелец не доверяет своего скакуна никому.

Так это или нет, я выяснять не стал. Нам в любом случае задерживаться нельзя.

В офицера и солдат, что стояли за его спиной, понеслась вся магия, что у меня имелась. Быстро сориентировавшийся Бяка в придачу выстрелил из арбалета прямо на ходу.

И даже в кого-то попал.

Окт снёс раненого солдата и недовольно заржал, реагируя на моё требование идти и дальше ровно, а не прыгать через преграду. Но я-то с октами дело имел, знаю, на что они способны, так что продолжил настаивать на своём. Могучий конь подчинился, чуть притормозил и легко раскидал рогатки, расчистив путь и для себя, и для моих спутников.

Дальше внешняя часть лагеря, людей здесь даже днём немного. Но вот на постах периметра их, к сожалению, в любое время суток хватает, и, боюсь, нас там уже ждут с нетерпением.

Выхватив жезл, я прикинул маршрут и тут же начал активацию Гнева небес.

Как домчимся до периметра, как раз поспеет.

Нехорошие ожидания оправдались, навстречу полетели первые стрелы. В темноте внешнего кольца лагеря огонь издали неэффективен, но нечего и думать проскочить без проблем напрямую. Там и заграждения приличные, и лучников с арбалетчиками хватает, возьмут своё плотностью огня. А если совсем не повезёт, среди них и маг может оказаться.

– Держитесь за мной! – крикнул я.

Окта простыми стрелами ранить непросто, а мои щиты способны долго от такого обстрела защищать. Разумеется, даже это всех спасти не сможет, когда враги начнут работать в упор.

Но кто же им даст, так работать.

Буйство молний угомонило и стрелков, и простую пехоту, и даже двойной ряд рогаток магией раскурочило так, что мы через заграждение без заминок проскочили, не пришлось окту снова вместо бульдозера работать.

Всё, дальше лишь степь голая, и мы знаем, где в ней стоят дозорные, и где чаще всего проезжают патрули.

Спокойно промчимся мимо и тех, и тех.

Так-то, если совсем головой не думать, можно и не мчаться. Даже если у них есть амулеты связи, в этих краях они работают скверно. То есть понять, что в лагере творится что-то неладное, они поймут, а вот догадаться, что им следует искать диверсантов, уже не должны.

Но я головой думаю. Хотя бы иногда. И потому гоню окта так быстро, как позволяет ночное бездорожье и заурядные кони моих спутников.

Мы разнесли шатры высших офицеров и поубивали их лошадей. Не октов, конечно, но вряд ли такие солидные люди ездили на дешёвых клячах.

Также, прикинув объёмы водопада трофеев, я не сомневаюсь, что несколько этих самых офицеров ночь не пережили.

Заодно пострадали обычные солдаты: часовые в центре лагеря, телохранители офицеров и магов, бойцы, ночевавшие в опасной близости от последнего периметра. По ним местами и осколками хорошо прошлось, и пламенем.

Эх, жаль убойных трофеев от Жизни всего ничего осталось. Берегу их на самый крайний случай. Уже не раз пожалел, что так щедро раскидал их в битве у Козьей скалы.

Впрочем, мы даже с ними победили с великим трудом, так что расходы того стоили.

Враги нас сейчас хорошо рассмотрели. Они знают, что виновников всего лишь трое. И также знают, что на десятки километров вокруг степь под их плотным контролем. То есть южане полагают, что вряд ли мы сможем быстро получить приличную подмогу.

И полагают совершенно зря.

Нет, навстречу нам подмога не выдвигается. Она расположилась там, где надо.

И ждёт.

Место выбрано с умом, по наводке от местных, там даже малыми силами реально немало дел наделать. Мудавийские пастухи прекрасно знают свою землю и уже не раз подсказывали, где с минимумом людей можно устроить врагам максимум неприятностей.

Мышеловка готова, осталось дождаться мышку. И, думаю, надолго ожидание не затянется, разозлённые южане погоню организуют оперативно.

И если мы хотим успеть вовремя добраться до нужного места, мчаться нам надо как можно быстрее.

Не первый раз мы завлекаем врагов кажущейся слабостью беглецов. И каждый раз для них будто первый.

Вот и сейчас поверят.

Глава 2 Перестраховка?

Глава 2

Перестраховка?

Южная степь, это обширные территории, протянувшиеся между пустошами и Запретной пустыней. Здесь в какую сторону ни глянь, почти везде увидишь разбитое морщинами оврагов да балок бесконечное слегка всхолмлённое пространство, вытоптанное тысячами и тысячами копыт и густо усеянное навозом. Пастухи круглый год гоняют бесчисленные стада, трава подъедается под корень, толком не успев подняться. Даже в низинах у редких родников трудно встретить хотя бы небольшой куст, почти невозможно увидеть дерево, здесь нет лесов или хотя бы приличных рощ.

Но, несмотря на острый дефицит растительности, горит это безбрежное пастбище прекрасно. Меня этот парадокс удивляет каждый раз.

«Каждый» – потому что лично я наблюдаю здесь буйство пламени уже девятый раз, и степь всегда без проблем вспыхивала, после чего пожар медленно или быстро распространялся на километры и километры. Только самые глубокие овраги да протяжённые каменистые проплешины его останавливали, да и то не всегда.

По словам мудавийцев, случалось, степь полыхала неделями и даже месяцами, полностью выгорая на несколько дней пути. Буйство огня прекращалось лишь после сильного дождя.

В особо тяжёлых случаях одного дождя не хватало.

Пламя здесь ненавидели, ведь оно пожирало основу жизни мудавийцев – корм для скота. Засушливое лето и осень с сухими грозами почти наверняка приводили к голодным зимам и множеству новых могил. Скотину массово пускали под нож, поредевшее поголовье не могло обеспечить всех желающих мясомолочной продукцией, численность населения сокращалось, баланс восстанавливался.

Если сушь с пожарами случалась и в последующие годы, Мудавия теряла до половины жителей.

И такое в её истории случалось не раз и не два.

Каждый знает несложный свод правил степной безопасности, в котором первым пунктом стоит инструкция по разведению и поддержанию костра. Не дай ПОРЯДОК устроить его не так и не там, за такое пренебрежение главным законом в Мудавии принято убивать без разговоров.

И за столь глупейшего недоумка, неспособного постигнуть азы выживания, здесь даже мстить не станут. Так не принято, это дурная затея, соседи не поймут и быстро отправят проблемную семью вслед за неразумным родственником.

Мне эти нюансы известны до мелочей, потому что все эти девять раз степь поджигал именно я. Точнее, мои люди, но действовали они по моему приказу. И мудавийские пастухи, в обычное время убивающие за искру, сверкнувшую не там, где надо, мне в этом с радостью помогают. Грамотно подсказывают, откуда пустить огонь, чтобы он пошёл в правильном направлении.

Мне тут многое прощают.

Потому что война.

Этот огонь мы тоже разожгли вопреки тем самым азам выживания. Пламя, вспыхнув почти одновременно во всех подсказанных пастухами точках, направилось туда, куда надо.

На табун прекрасных южных коней. Нет, это не всемирно знаменитые скакуны с утончёнными шеями, это заурядные обозные работяги с громадными копытами на толстенных ногах. Но каждый из них способен легко тянуть телегу, которую обычная северная лошадь с места не сдвинет.

Без подкормки овсом обозному коню на сутки при интенсивной работе в жаркой степи требуется около восьмидесяти килограмм здешней травы и не меньше ста литров чистой воды.

Если дело происходит в середине не самого засушливого лета, гектара заурядной мудавийской степи с лихвой хватает на день выпаса для приблизительно шести таких лошадей.

Один чахлый родник, обычный для степных оврагов, за те же сутки способен напоить около двадцати коней, и встречаются такие источники далеко не на каждом шагу. Жители степи с древних времён в низинах устраивают каскады невысоких плотин с выложенными плоскими камнями желобами. Именно эти вереницы прудов являются основными водопоями, и одного такого среднестатистического прудика хватает для трёх-четырёх сотен лошадей во влажный период.

А в сухой, когда иссякают источники и жаркое солнце юга стремительно понижает уровень водоёма, и для десятка коней может не хватить.

Ну да ладно, про сухие периоды ни слова, ведь там и до засухи недалеко договориться. А это у местных самый страшный кошмар, упоминать её здесь не рекомендуется.

Плохая примета.

Одна из многих.

Подведём некоторые итоги. Итак, для тысячи обозных лошадей на сутки требуется около ста пятидесяти гектаров обычного степного разнотравья, и три пруда, что здесь местами можно встретить в балках и оврагах. Причём пруды стадо осушит полностью, и если питающий их родник не иссяк, последующее заполнение займёт несколько дней.

На десять суток – тысяча пятьсот гектаров пастбищ под корень подстригут.

На десять дней и десять тысяч лошадей – сто пятьдесят квадратных километров пастбищ и триста прудов.

На деле для прокорма и пропоя потребуется куда большая территория, ведь степь не абсолютно одинаковая на всём протяжении. Солончаки, неплодородные и сухие участки со скудной растительностью, каменистые проплешины, глинистая почва балок и оврагов, скальные выходы: везде хватает непригодных для выпаса земель.

Армия Тхата находится на юге Мудавии уже не первый месяц, и, если разведчики не ошибаются, лошадей в её обозах больше пятнадцати тысяч. Добавим конницу, её у врагов немало. Плюс растянутые на километры и километры колонны снабжения, что движутся постоянно туда-сюда, уничтожая всю воду и растительность в окрестностях степных дорог. Плюс солдатам надо хотя бы иногда мясо в котлы подкладывать, и для этого приходится гнать за отрядами стада вечно голодных овец и коз.

Каждый день этому колоссальному табуну требуется предоставить половину заросшего сочной травой Манхеттена. При этом воды на такой площади для столь огромного количества животных никак не хватит. Вдоволь её лишь по берегам рек, коих насчитывается ровно две, и лишь одна располагается частично удобно для вражеской армии. Но растительность на её берегах уничтожается в первую очередь, не успев толком подняться, вот и приходится забираться за ней дальше и дальше, где нормальных водопоев нет. Таким образом, лошади выпивают досуха пруды на куда большей площади.

И ещё учитывайте, что местное население тоже пасёт здесь свой скот. Да, мудавийцев на юге уже почти всех убили или выдавили на север, но до этого они успели изрядно истощить кормовую базу. Также свою долю получают сайгаки, серны и прочие травоядные существа, до которых не добрались охотники. И не забывайте, что степь не одинаково плодородная на всём протяжении, местами растительности нет или почти нет. То есть не вся её площадь является пастбищем. Вот и получается, что за месяц лошадиная орда дочиста опустошает территорию, сравнимую с не самой маленькой европейской страной.

А Тхат здесь уже десять с лишним недель проваландался, дотянув до самого жаркого периода. На небе обычно ни облачка, солнце едва-едва успевает от горизонта оторваться, а температура уже за тридцать градусов переваливает. К полудню пекло такое, что оставшись на открытом месте без какой-либо защиты, ты почти наверняка заработаешь тепловой удар. И без того небогатые пастбища будто огнемётами выжигает, и там, где раньше получалось прокормить пару лошадей, сейчас и для одной козы травы не хватает.

Нечего и мечтать обеспечить десятки тысяч прожорливых животных на небольшой полосе вдоль реки. Южанам приходится всё дальше и дальше уводить табуны. Причём дробили они их мельче и мельче. При этом каждый нуждался в приличной охране, ведь выпасали их на враждебной земле.

Пятьдесят или сто воинов более чем достаточно, чтобы недобитые мудавийцы даже не помышляли о недружелюбных действиях. А вот меня с отрядом немногочисленных уцелевших дружинников такое количество противников ничуть не смущало. Мы не гнались за размерами добычи, легко расправлялись с охранниками и угоняли один небольшой табун за другим, передавая на попечение специально сформированным отрядам пастухов, что уводили их на север. Поначалу, пользуясь беспечностью врагов, иногда за сутки до двух-трёх раз проворачивали налёты.

Южане несли потери в людях и лошадях. Незначительные, но каждый день. Это их расстраивало, и они начали увеличивать охрану, и также делить табуны организованно, дабы те кочевали неподалёку друг от друга, и поблизости всегда дежурил приличный отряд лёгкой конницы. Чтобы в случае чего было откуда быстро подкреплению примчаться.

К этому моменту в Мудавию начали прибывать первые подразделения, обещанные императором. Естественно, это оказались самые быстроходные силы – конница. Я отобрал среди них самых перспективных бойцов и обеспечил их превосходными южными лошадьми. Таким образом, мой личный мобильный отряд несколько потерял в качестве, зато значительно вырос в количестве. Наших сил теперь хватало и для разгрома улучшенной охраны, и для угона увеличенных табунов.

Противник принялся усиливать охранение, выделяя не только группы опытных всадников, а и стрелков и даже слаборазвитых магов. В одной из стычек мы нарвались на тяжёлую конницу и понесли досадные потери, после чего я слегка модифицировал тактику. Теперь после каждого удачного налёта отпускали одного или двух пленников, выбирая самых болтливых с виду. И через них сообщали, что захваченных южан готовы менять на обычных мудавийских граждан.

Этим двух зайцев убивали: выручали союзников, спасая их от резни (и заодно улучшали мой Баланс); и также распространяли слухи, что сопротивляться нам не нужно, это чревато смертью, а всех мирно сдавшихся наоборот, ждёт счастливая жизнь и скорый обмен.

Южане пытались устраивать засады, и пару раз у них это почти получалось. Но у одного из моих дружинников был хорошо прокачан редкий и при этом мало для кого интересный навык. Очень уж узкоспециализированный, ситуационный. Он позволял на значительной дистанции отличать контролируемых животных от обычных. При любой возможности собирая всю нашу «воздушную разведку» в одну группу, я отправлял их вместе с этим нестандартным спецом на «вольную охоту». По пути они дружно сшибали своими хищными птицами вражеских «пернатых дронов», как бы качественно те не притворялись дикими ястребами и соколами.

Изловить нового питомца недолго, а вот сделать его полноценными «глазами в небе» – непростая задача даже с хорошо развитыми специальными навыками контроля. Противник не сразу осознал, что началась тотальная охота за его «воздушными глазами», и качество его «авиаразведки» быстро снизилось до смешного. Пришлось южанам «спускаться на землю», направляя во все стороны мелкие группы всадников. Но их не только мы с лёгкостью громили, их даже прячущиеся в степи редкие мудавийцы повсюду пытались гонять. Усиливать такие разъезды бессмысленно, ведь даже если привлечь к ним не только лёгкую конницу, а и тяжёлую, всадников всё равно не хватит для полного контроля всех прилегающих к лагерям и дорогам пространств.

Степь огромна, а людей всегда мало.

Шло время, менялись приоритеты. Воякам Тхата сейчас уже не засады против нас интересны, а хотя бы минимальная информация о расположении ещё не вытоптанных пастбищ и не выпитых досуха прудов. Дождей нет, обеспечение тысяч и тысяч лошадей требует всё больше и больше усилий.

И приводит к новым и новым потерям.

А, мы, между тем, наглели дальше и дальше. Натренировались на табунщиках и начали щипать обозы снабжения. Те, самые, что из стран Тхата направлялись к армиям. Несмотря на открытость местности, полноценных дорог в Мудавии почти нет, неполноценных тоже немного. И среди степных просторов встречаются узкие места, объехать которые с тяжёлыми повозками нереально сложно.

Поначалу мы нападали именно в таких «узостях», но противник быстро это понял. А так как территорию, прилегающую к дорогам, южане разведывали особо тщательно, они знали, где располагаются самые неприятные участки. Против нас вновь начали устраивать засады, или просто усиливали охрану проблемных мест. Та заодно и за табунами ближайшими приглядывала.

А мы начали использовать огонь. Разумеется, не бездумно. Привлекали к делу всё тех же мудавийских пастухов. Они здесь лучше всех соображают, как именно следует бороться со степными пожарами, а ведь это обратная сторона поджигательства. То есть понимают, что надо делать, чтобы пламя пошло куда надо и как надо.

Огонь в сухой степи – это страшно, а южане тоже люди и потому тоже его боялись. Иногда пожары сами, без нашей помощи, устраивали противнику знатные разгромы, иногда нам приходилось вмешиваться. В последние два раза враги начали предпринимать попытки со своей стороны управлять пламенем. И нам пришлось отрабатывать всерьёз.

Сегодня они пытаются проделать это третий раз, и, похоже, нынешняя попытка самая успешная. Нашли спецов, которые вовремя определили угрозу, кучно собрали всех, кто рисковали попасть под удар и пустили встречный пал в правильных местах и в правильное время. После этого им осталось лишь устроиться на зачищенной территории и дождаться, когда огонь уберётся подальше. Теперь на выжженной земле теснились приличные силы: обоз из восьми десятков телег и фургонов; отряд, что охранял важный перекрёсток; да под три тысячи лошадей из согнанных табунов. И охранение у этих табунов было многочисленным.

Враги не были наивны, они прекрасно знали, что степь не сама по себе вспыхнула в таком неудобном для них месте. Поставили повозки в круг, расположили там и сям мобильные рогатки из тонких кольев, приготовились встречать нас в этой импровизированной крепости. Почти шесть с половиной сотен противников – их в три с лишним раза больше, чем моих бойцов. Однако, несмотря на столь несправедливый расклад, даже мысли отказаться от атаки не возникло.

Ведь не зря же мы целый день убили, огонь разгоняя. Специально всю эту братию в одном месте собрали.

Пора приступать к самому главному этапу несложного плана.

Мы приближались неспешно, при этом разведчики непрерывно следили за окрестностями при помощи своих птиц. Спрятать засаду в здешней степи – задача нетривиальная, но ничего невозможного в мире нет. Поэтому всегда и везде следует опасаться подвоха, и надо тщательно его выискивать до того, как он себя проявит.

Пока что ни намёка на тревогу со стороны наблюдателей. Лица у обоих отрешённые и спокойные, они привычно контролируют округу и ничего угрожающего пока что не видят.

Ан нет, один встрепенулся:

– Господин, они собирают баллисту. Похоже на то, что перевозили её по частям в обозе.

– Большая баллиста? – слегка напрягся я.

– Вроде не очень. И как-то они неуверенно её собирают.

– Продолжай наблюдение. Сразу же докладывай о любых изменениях с этой баллистой.

Не знаю, как там, на Земле, дела обстояли, а здесь метательные машины заставляют себя уважать. Даже с обычными материалами и при минимуме работы артефакторов самые неказистые баллисты и катапульты способны метко забрасывать снаряды на полкилометра и дальше. Если же речь идёт о лучших изделиях, для них даже два с половиной километра, вроде бы, не предел.

Ну это если верить книгам. Сам я подобных монстров инженерии никогда не встречал, максимум, что видел – тяжёлые артефактные катапульты в Хлонассисе. Они принадлежали не самому солидному отряду наёмников, следовательно, вряд ли относились к элитным. При этом метко запускали тяжеленные снаряды на полтора километра, и это явно не было их пределом.

Но это так… лирика. Одной баллистой враг сегодня много не навоюет. Будь это скорострельный стреломёт, куда ни шло, но наш наблюдатель не новичок, не перепутает одно с другим.

Так-то именно мне и большие стреломёты с баллистами способны устроить неприятный сюрприз. Дело в том, что мой щит Хаоса, так прекрасно защищающий от метательного оружия, может спасовать в тех случаях, когда прилетает что-то чрезмерно тяжёлое. Но какова вероятность попадания из такого оружия по одиночной быстрой цели? К тому же, по словам наблюдателя, машину собирают неуверенно. Подозреваю, что перевозят её без расчёта, для усиления уже действующей батареи, или замены старья. Следовательно, опытных инженеров в этом обозе нет, а это значит, что опасность ещё меньше.

Сегодняшний бой меня напрягал. Враг в последнее время ведёт себя так, будто мы тут с ним в поддавки играем. Вспомнить хотя бы тот взрыв, что мы устроили три дня назад. Разнесли центр немаленького лагеря, после чего завели погоню в овраг, где её дожидалась засада. Полсотни всадников выкосили, включая трёх офицеров и двух магов с их сильными телохранителями, захватили прекрасных лошадей. И при этом отделались парочкой легкораненых.

Вот и сейчас, ставя себя на место противника, никак не мог понять, почему они так покорно позволили нам устроить загонную охоту, а затем дружно собрались для заклания, даже не попытавшись огрызнуться. Да, мы заставили южан себя уважать, но нас рассмотрели во всех подробностях и знают, что из особо опасных бойцов у них лишь я. Враги понимают, что численное преимущество на их стороне, и по качеству мы не сильно выигрываем. К тому же стоя на месте, они играют нам на руку, ведь наша обычная тактика эффективна лишь против пассивных целей. Однако ни намёка на противодействие до сих пор не продемонстрировали.

Странно.

Подозрительно.

Я обернулся к ближайшему наблюдателю:

– Снижай свою птичку. Покружись над самой землёй возле лагеря. Ближе трёх сотен шагов к повозкам не приближайся.

– Искать что-то особенное или просто смотреть всё подряд? – уточнил понятливый боец.

– Всё смотри. Если следы хорошо видно, на них тоже посматривай.

– Я уже на них посматриваю. Мне кажется, что здесь многовато небольших копыт. Свежие оттиски. У них нормальных коней немного, странно это.

Коней здесь у врагов как раз очень много. Впервые мы замахнулись на столь многочисленную добычу, даже не представляю, как такой табун гнать будем. Но наблюдателя понять неправильно невозможно, он правильно подметил, размеры настораживают. Оттиски копыт обозных лошадей выглядят так, будто им вместо подков сковородки приделывают. Бойца привлекли следы поменьше.

Такие остаются после конницы, что разъезжает на тех самых знаменитых южных скакунах.

Дождей давно нет, следы, если их не затаптывать, держатся неделями, а место здесь оживлённое. Сильный отряд мог проехать как сегодня, так и десять дней назад, обычным наблюдением с воздуха такие нюансы точно установить сложно.

Настораживает то, что этот отряд мог никуда не уезжать, а остаться здесь. Зачем? Да хотя бы затем, чтобы устроить кровавый сюрприз обнаглевшим налётчикам.

Но в округе ни деревца, ни куста приличного. Где им здесь прятаться?

Где-где… Это вам не Земля, здесь надо всегда и всюду быть готовыми к чему угодно.

Камай, приблизившись, сообщил:

– С другой стороны у них возы, а с этой фургоны. Как-то очень уж удачно встали, будто готовились именно отсюда нас встречать. Обычно обозники паникуют и разные глупости творят, а эти нет, эти совсем не такие.

Я кивнул:

– Да, как-то странно себя ведут, так что не разгоняемся. Передай второму наблюдателю, пусть тоже пониже спустит птицу. На следы скакунов особое внимание.

Может я и перестраховываюсь, может даю врагам лишние минуты для подготовки обороны, но лучше так, чем влететь в грамотно организованную засаду.

Если это действительно засада, с организацией у них всё в порядке. Ведь ничто прямо на западню не указывает, лишь смутные подозрения по весьма косвенным уликам.

В стороне лагеря промелькнуло неожиданное движение. Подняв голову, я проследил взглядом за взлетающей к небу чёрной точкой. До ушей донёсся характерный стук сработавшего метательного механизма.

Баллиста заработала.

Снаряд упал в сотне шагов левее, подняв тучу пыли. Ни намёка на алхимию, простой каменный шар или даже подобранный в степи булыжник, наскоро приспособленный обозниками. Но если расчёт у них неопытный, для такой дистанции неплохо пристреливаться начали. Ещё несколько выстрелов и кого-нибудь зацепят.

Если я и дальше продолжу сдерживать атаку, мы рискуем понести потери ещё до начала схватки.

Я на воду дую, или здесь действительно что-то не так?

Глава 3 Та ещё засада…

То, что я дул не на воду, выяснилось после четвёртого выстрела баллисты. Камень упал среди дружинников, обдав нескольких бойцов комками сухой земли и скрыв их в туче пыли. Мне поначалу показалось, что-то кого-то зацепило всерьёз, потому обратил в ту сторону самое пристальное внимание.

Но хоть и отвлёкся, ни буквы из восклицания наблюдателя не упустил:

– Глаза! Мои глаза! О Хаос! Они убили птицу! Убили! Но как?! Она же далеко, лучники не доставали!

– Стрелой сшибли снизу, – доложил второй наблюдатель. – Видел, как сокол будто подпрыгнул, а сейчас вижу, как он падает. Но там внизу никого нет, чистая степь. Получается, стрела из пустоты прилетела.

– Дай направление и дистанцию! – рявкнул я.

Боец указал чуть правее:

– Вон туда, шагов семьсот. Да я птицу даже своими глазами отсюда вижу.

Присмотревшись, тоже заметил, как несчастное пернатое безжизненной тушкой летит к земле. Да, шагов семьсот или чуть больше.

– Камай, пошли туда дальнобойный десяток. С максимальной дистанции три залпа. Остальным смещаться влево.

Может в лагере подумают, что мы пытаемся обогнуть линию защищённых повозок, чтобы ударить с другой стороны, где стоят простые возы. Но я бы на их месте на такое предположение не купился. Они прекрасно поняли, что это наша птица, и также поняли, что мы ни за что не поверим в её смерть от старости. Следовательно, о засаде подозреваем.

Но подозрение – не уверенность. Ведь там может не засада оказаться, а одинокий лучник под маскировочным навыком. Потому и послал десяток особых стрелков. Они не самые меткие, зато, если надо далеко стрелу отправить, – рекордсмены бесспорные. Вот и проверят с безопасной дистанции, что это за место такое непростое, с которого вдруг нехорошие вещи сами по себе взлетают.

На очередной выстрел баллисты я даже не покосился. Уж не знаю, засада тут, или что-то иное, но нормальных инженеров в расчёте действительно нет. Сильно промазали на этот раз.

Отправленные вперёд бойцы замедлились, взялись за луки. Стрелы пошли ввысь, после чего начали снижаться. Вот-вот и уткнутся в иссушённую степную почву.

Но за миг до того, как это произошло, случилось странное. Воздух заколебался, замерцал причудливо, там и сям в нём начали проступать силуэты всадников, тут же скрываясь. И чем дальше, тем больше проявлялась скрытая от взоров картинка.

А затем силуэты перестали пропадать.

И колебания прекратились в один миг.

Мы, наконец, убедились, что да, это не меткий одиночка, это действительно засада. Сотни три всадников тесно сгрудились в круг, укрываясь под каким-то купольным маскировочным навыком. Не такая уж великая редкость, с подобными умениями мы уже здесь сталкивались. Но в тот раз неладное заметили гораздо раньше.

– Отступление! – скомандовал я, разворачиваясь. – Максимальный темп!

Казалось бы, зачем торопиться? Перед этим мы намеревались атаковать шесть с половиной сотен врагов, и я не сомневался, что победа будет лёгкой. Так стоит ли опасаться преследования, если в засаде их всего-то три сотни?

Но мне одного взгляда хватило на эти три сотни, чтобы уяснить многое. И кони у врагов все как на подбор, прекрасные, и доспехи на высоте, и четыре мага с телохранителями в нашу сторону сразу дёрнулись.

Это не обозники и не табунщики, это головорезы. Альфы с бетами, да омеги высокого уровня. Хорошо оснащённые, прекрасно вооружённые, с увеличенными параметрами ПОРЯДКА, с навыками боевыми. Опытные охотники на людей.

Похоже, военачальники Тхата взялись за нас всерьёз.

У нас лучшие кони. Выбирали из трофейных самых-самых. Но у них не хуже, а у многих даже получше наших.

Сможем оторваться? Или попробовать как-нибудь обхитрить?

Не оборачиваясь, скомандовал:

– Камай, первый и второй отряды имперцев отправь к тропе, что через овраги идёт. За двойным оврагом пусть сразу разворачиваются и к лагерю мудавийцев кратчайшим путём движутся. Если нас в лагере не окажется, пускай жгут за собой степь и уходят на север, до столицы. И мудавийцы тоже пусть уходят. Третий отряд остаётся с нами. Пойдём к лагерю восточнее мимо больших оврагов, а там посмотрим.

– Хочешь их разделить? – уточнил Камай.

– Естественно. Попробуем быстро разобраться с теми, что за нами пойдут, а потом встретим тех, кого притащат за собой имперцы. У нас кони получше, чем у солдат, мы быстрее должны перед лагерем оказаться.

Имперские вояки хороши, но моим дружинникам уступают значительно. Даже если оттянут на себя часть сил, схватка всё равно не будет простой. Однако это перспективнее, чем сразу на всю ораву выходить.

Мудавийцев в лагере три с лишним сотни, но рассчитывать на них не приходится. Для такой схватки это даже не мясо, а детское питание. Их задача не в бой вступать, а тихо и быстро уводить на север скот, что мы захватываем. Лагерь ключевой точкой я назначил лишь потому, что так ветер дует.

Это не шутка. Огонь ведь не потух, и при неверном манёвре мы можем загнать себя в свою же западню. Лучший вариант – пройти там, где всё уже выгорело. То есть вернуться по своим следам.

А это значит – через лагерь пастухов.

* * *

Неладное я заметил спустя полчаса. Там, вдали, прямо по курсу, вздымалось подозрительное марево. Такое я видел не раз, и во всех случаях оно означало одно: по степи движется отряд всадников. Лошади выбрались на пустынный участок, их копыта выбивают пыль, что стелется густым шлейфом.

Но нет, настолько плотного шлейфа не припомню. Очень уж мрачно выглядит, зловещий, почти смолисто-чёрный. И не понять, кто виновник его появления – там низина простирается, её глубины достаточно, чтобы с головой скрывать всадников от наших взоров.

– Птиц вперёд! – скомандовал я. – Выясни, что там за пыль!

У нас снова оба наблюдателя в деле. Тот, который потерял своего питомца, ещё и запасного с собой таскал. Лимит навыка позволял держать вторую подготовленную птицу. Жаль, что ради удобства или по иным причинам он выбрал мелкого кобчика, а это не самый лучший вариант для воздушной разведки.

– Вижу отряд всадников! – одновременно воскликнули наблюдатели.

С той стороны к нам разве что мудавийцы могут приближаться, но зачем им это? Их задача – ждать нас в лагере.

Крик обладателя «полноценного» сокола подтвердил мои худшие предположения:

– Это Тхат! Лёгкая конница! Сотни три минимум!

Второй наблюдатель добавил:

– Вижу среди них группу богатых всадников! Около десятка! И вижу дым над нашим лагерем! Много дыма! Непохоже на костры!

Проклятье! А почему снизу дым не видно?

Не о том думаю. Мало ли, почему.

Да потому.

За нас взялись даже серьёзнее, чем я предполагал. Каким-то образом они удивительно вовремя нашли лагерь и разгромили его. Надеюсь, лёгкая конница не сумела устроить полноценную резню, и людям удалось спастись.

Как бы там ни было, теперь нас зажимают с двух сторон. Или против меня гениальный организатор действует, или у них прекрасно налажены связь и наблюдение. А ведь здесь, поблизости от Запретной пустыни, с первым пунктом всё не просто плохо, а ужасно. Даже самые дорогие амулеты зачастую полностью бесполезны.

Я указал вправо:

– Туда! Живее! Наблюдатели внимание вперёд! Камай, пошли ребят чуть левее, пускай зажигают там траву.

– Ветер с юго-запада поддувает, огонь пойдёт на лагерь, – невозмутимо заметил идзумо.

– Есть там уцелевшие или нет, в лагере они точно не остались, – ответил я. – Жгите, огонь задержит этот отряд.

Если враг настолько предусмотрителен, то у него и третий отряд может найтись, причём на восточном направлении…

Вот тогда нам точно хана. Вырвутся немногие.

Заметив наш манёвр, первый отряд резко ускорился. Похоже, у них действительно есть оперативная связь, вот и не торопились до этого момента, позволяя нам неспешно расположиться между молотом и наковальней.

Оценив скорость преследователей, я понял, что своевременное обнаружение ловушки не принесло нам ощутимой выгоды. Мы лишь небольшую отсрочку получили, им потребуется не больше часа, чтобы нас догнать. Так-то шудры Камая идут или наравне с врагами, или даже чуть быстрее, а вот имперцы крепко связывают нам ноги. И оставлять их на растерзание, без малейшей надежды на спасение, нельзя.

Да, гибкая честь аристократии и не такие деяния легко прощает, но я так поступлю, лишь если ничего другого не останется, кроме как пожертвовать частью, спасая хоть кого-то.

– Камай, собирай наших, пойдём позади, немного постреляем по самым прытким.

– Понял, – кивнул идзумо. – Но у них тоже есть лучники. Да и маги.

– Вот и проверим, кто лучше стреляет. Попробуем их чуть замедлить. Если получится притормозить, имперцы пусть сразу уходят в отрыв тем же курсом. Полным ходом до каменной пустоши, а там разворачиваются к северу и как можно быстрее к главному лагерю, на соединение с остальными отрядами. Если что-то им помешает, тогда до самой столицы пускай мчатся. Нас не ждать в любом случае.

Если наши стрелы врагов огорчат, есть шанс, что южане и думать забудут про имперцев. А у нас и кони не хуже, и навыки у всадников неплохо подняты.

Мы и при куда худшем раскладе однажды сумели оторваться.

Жаль, не все…

* * *

Впервые за всё время мы сумели пустить врагам кровь. Но так… капельку. Южане слишком увлеклись преследованием и расслабились, длительное время не ощущая угрозы с нашей стороны. Залп с предельной дистанции накрыл самых прытких. Двое вылетели из сёдел, ещё несколько тоже получили своё, но удержались. Враги после этого предсказуемо замедлились. Поспешно перегруппировались, выставили вперёд самых защищённых. Среди них оказалось два мага, и оба умели ставить какие-то хитрые щиты. Площадь невелика, но узкую колонну прикрыть получилось. Растягивать строй, дабы доставать их с флангов, мы не могли, мешала узость тропы, зажатой между оврагами. Местами простора хватало, но такие интервалы особо не растягивались, маневрировать на них слишком рискованно.

Заминка получились короткой, но её хватило, чтобы третий отряд имперцев оторвался и скрылся за удачно подвернувшимся холмом.

Впрочем, мы, не торопясь, нагнали их через полчаса.

Точнее, увидели то, что от них осталось.

Никого не осталось. Тела лежали там, где воины императора должны были сворачивать к лагерю. Именно в этом месте они наткнулись на тот отряд преследователей, о котором я подумывал, но полагал, что его нет.

К сожалению, подумывал я правильно, он действительно существует. И, возможно, не один такой, незамеченный, в округе действует. Наверное, сил у противника не так уж много оказалось, именно этот отряд оказался небольшим, сотни полторы всадников. Да и качеством не вышел. Стандартная лёгкая конница южан – что-то вроде периодически созываемого ополчения из зажиточных крестьян и мелких ремесленников и таких же мелких торговцев. Они хорошо подходят для дозоров, разведки, рейдов на незащищённые территории, грабежа обозов. Но для честной битвы эти войска малопригодны, так что у имперцев, несмотря на разницу в численности, шансы были неплохие.

Однако всё испортил маг. Только благодаря волшебнику этот сброд смог одержать столь быструю победу. Богато одетый темнокожий южанин с тройкой телохранителей выделялся из толпы простолюдинов издали. Завидев нас, он тут же направился навстречу, решительно отрываясь от основной массы.

При начале вторжения враги повально страдали чрезмерной самоуверенностью. Ни мудавийцев, ни остатки корпуса всерьёз не воспринимали. Битва у Козьей скалы очень многим вправила мозги, последующие события тоже внесли свою лепту в прояснение южных умов. Однако до сих пор хватает тех, кто мыслить правильно так и не научились.

И этот маг явно не отличник в местной школе.

Или нет, или это я его интеллектуальные способности принижаю. Имперцы полегли не даром, погибая, они изрядно потрепали конное ополчение. Но тех всё ещё хватает, не меньше сотни. При мне четыре десятка бойцов без тяжёлых доспехов, так что даже если не учитывать наличие мага, на первый взгляд расклад смотрится так себе… явно не в нашу пользу, что оправдывает самоуверенное поведение.

Ну это если ничего не знать о моих бойцах. А ведь южане просто обязаны понимать, к кем имеют дело, коварные северяне для них успели страшилкой стать.

– Камай, убей или разгони сиволапых. Мага не трогай, им я сам займусь.

– Может дать кого? – уточнил заботливый идзумо.

– Справлюсь.

Окт послушно ускорился, нервно при этом всхрапнув. Умное животное видело мага, и видело то, что этот маг начал делать. Оно знало, что будет дальше.

И я тоже это знал. Успел на такое навидаться.

Передо мной очередной обладатель Чёрного солнца, – самого популярного массового атакующего навыка у южных магов.

И мне на него не везёт уже почти хронически. Первая встреча, что случилась ещё по пути в Мудавию, не в счёт. В битве у Козьей скалы тоже не обломилось. Битва сумбурная получилась, некоторые маги никак не успели себя проявить, а некоторые благоразумно удрали после знаменитого выстрела катапульты. Следующая встреча с носителем Чёрного солнца произошла при беспорядках в столице. Получить ценное умение с мага, определившего меня под рухнувший балкон, тогда не удалось. Спустя пару недель в степи наткнулся на ещё одного, но откат ещё не вышел, пришлось просто так прикончить. Затем, спустя ещё пару недель, случилась самая крупная стычка, если не считать сражение у Козьей скалы. Мы сумели напасть неожиданно и удачно рассеяли крупный отряд, захвативший рудник, после чего разогнали лёгкую конницу, примчавшуюся ему на подмогу. То есть начали хорошо, но вот под конец, преследуя разбегающихся врагов, получили трёпку от подоспевшей тяжёлой конницы. Недругам при этом тоже досталось, но наступившая ночь не позволила завершить наши дела. Захватывать шахты мы не собирались, просто хотели помешать начать их восстанавливать, так что на продолжение нарываться не стали, ушли под прикрытием темноты с чистой совестью. Пользуясь тем, что поле боя осталось за ними, южане объявили произошедшее своей великой победой, но особо не хвастались, потому что самый последний обозный понимал, что не всё так однозначно.

Ну так вот, эту самую тяжёлую конницу тогда поддерживали два мага. Один ловко швырялся огнём, пока не упал под удачным залпом моих шудр. Второй показал Чёрное солнце, и этим привлёк моё корыстное внимание.

Приказал не трогать, сам до него добрался и попытался вырвать навык. Увы, и на этот раз безуспешно.

Похоже, с Натом Меннаем мне дико повезло. Даже повезло вдвойне: сумел получить то, что получить невозможно, и трофей оказался непростым. Гнев грозовых небес столь редок, что я его даже не сразу вспомнил. Слышал кое-что лишь благодаря столичному обучению. Встречается только у южан, и похвастать его обладанием могут очень немногие.

Если брать Чёрное солнце, в эффективности оно явно проигрывает. Хотя неправильно судить, не «пощупав» и то, и то.

И вот сейчас на меня мчится очередной обладатель Солнца юга, и Рунный Мародёр снова готов действовать.

Если и сейчас не повезёт, я в нём разочаруюсь.

Мощь окта такова, что я в считанные секунды оставил своих людей далеко позади. У мага конь обычный, но не сказать, что простой, тоже хорошо оторвался от своих. И я не про ополчение, я про его телохранителей. Они нещадно пришпоривают лошадок, но уже отстали шагов на пятьдесят.

Южанин продолжает возиться с навыком. Рановато он начал, по одному этому признаку понятно, что вкладывался не в скорость применения. Если не новичок в своём деле, получается, развивал дистанцию и мощь, или что-то одно из них.

Но даже если все сущности вливал в дистанцию, до моего лука ему далеко. Первую стрелу я выпустил за две сотни шагов. Маг прекрасно видел выстрел и презрительно усмехнулся, даже не пытаясь увернуться. Не знаю, что его защищает, но в своей защите он не сомневается.

Стрела была артефактной, они здесь редко встречаются на поле боя, и не всякий стихийный щит такую хотя бы замедлить способен. Я бы мог прикончить мага первым же выстрелом, но опасался применять конструкт со столь солидной дистанции. Точно не знаю, может расстояние и не играет ни малейшей роли, но лучше подстрахуюсь. Поэтому пострадал не враг, а его конь.

Несчастное животное погибло на месте, вспыхнувшая стрела пронзила его от основания шеи до хвоста, испепелив при этом внутренности. Маг покатился по земле, проклиная на все лады моё неблагородное поведение. Побледневшие телохранители принялись пришпоривать лошадей ещё сильнее, торопясь защитить своего хозяина.

Тот перед падением закачал в навык немаленькую порцию энергии, а вот ударить не успел, и сейчас не смог удержать концентрацию. Магия перестала управляться, чёрные плети хлестнули во все стороны, одна при этом зацепила самого шустрого телохранителя, заставив остальных метнуться в стороны. Они при этом и темп потеряли, и направление, поэтому до самоуверенного южанина я добрался первым.

Цель: имя неизвестно

Маг вскинул жезл, пытаясь врезать чем-то низовым, быстрым и вряд ли хорошо развитым. Но вскрикнул и попятился, получая от меня один удар за другим. Я бил теми же начальными умениями, у меня их несколько.

И все неплохо развиты.

Щит выдержал два попадания, после чего на землю рухнуло дымящееся тело. Очень хотелось заглянуть в оживившийся ПОРЯДОК, но заниматься этим в столь непростой момент – глупейшее безумие.

Я рукой отвёл копьё, ответив телохранителю Искрой в лицо. Второму снёс голову, третьего достали стрелы моих бойцов.

Камай всё же не удержался, хоть как-то прикрыл.

Тем временем мои люди успели потрепать из луков лёгкую конницу. Потрепали не сильно, можно сказать – почти гуманно, но этот вид войск у Тхата стойкостью не отличался, поэтому всадники торопливо разворачивались. Даже не успел по ним Гнев небес разрядить, слишком оперативно улепетывать начали.

Я было начал останавливаться, но заметив кое-что чуть в стороне, наоборот ускорился. Там, среди людских тел и туш лошадей, поднималась пошатывающаяся фигура в тёмных доспехах. Кто-то из имперцев уцелел. Видимо ранило или оглушило при падении, потерял сознание, и враги сочли его мёртвым. Не догадался и дальше лежать спокойно, начал вставать сразу же, как очнулся, ещё не осознав, что происходит. И сейчас два южанина отделились от основной массы, двигаясь прямиком к едва стоявшему на ногах воину.

Добьют оглушённого бедолагу и дальше помчатся.

Магией с такой дистанции достать их можно, вот только прицелиться будет непросто. Они не прямо от меня движутся, а наискосок, а брать упреждение вдалеке мне пока сложно. Поэтому вновь пустил в дело лук.

Две простые стрелы настигли одного южанина за другим. Лишь глядя, как падает последний всадник, воин изменился в лице и торопливо присел, подхватывая с земли копьё.

Дошло, что был на волосок от смерти.

И стоял при этом с пустыми руками.

Осадив перед имперцем коня, я требовательно спросил:

– Кто такой?

Вымуштрованный солдат вытянулся в струну и рявкнул:

– Огго Бодс, рядовой третьего отряда! Спасибо вам, молодой господин, вы мне жизнь спасли!

– Лошадь хватай, иначе жить будешь недолго!

– Какую лошадь?!

– Самую лучшую из тех, что видишь. Хозяин возражать не будет, не сомневайся.

Обернувшись, я досадливо поморщился. Пока здесь возились, преследователи прилично сократили дистанцию. Как мы ни торопились, заминка затянулась, и враги при этом на месте не стояли.

Вдобавок снова показался на глаза тот отряд, что разгромил лагерь мудавийцев. Мы давно потеряли его из виду, я надеялся, что он сильно отстал. Но нет, похоже, преследователи предугадали наш путь и пошли наискосок, по тропе, что протягивалась по глубокой балке. Вон, выезжают из неё левее, и не торопятся мчаться к нам по кратчайшей прямой, параллельно следуют.

Я обернулся к проводнику – одному из самых ушлых местных пастухов:

– Что там впереди?

– Трава сухая, камни, навоз… там всё, как везде, ведь там степь, – глубокомысленно ответил мудавиец.

– Ну надо же, а я-то думал, там дубравы зелёные да луга заливные… Что случится, если эти станут и дальше гнать нас сзади, а вот эти прижиматься слева? Так и будем до ночи скакать по степи, или что-то может помешать?

– Нет, до ночи не получится. Сначала да, сначала так и будем скакать, но потом впереди увидим Коровий уступ. И ещё там справа будет овраг глубокий, со склоном каменным с нашей стороны. Длинный овраг, отрогов много и все глубокие. Выход из него некоторые называют Сломанное копыто. Ну а эти выродки гнойных жаб как были сзади и справа, так и будут. Если, конечно, не сумеют догнать раньше.

Я уже смирился с тем, что значительная часть топонимов степи связана с крупным и мелким рогатым скотом. А вот упоминание поломки копыт навело на весьма неприятные мысли:

– Этот уступ… Какой он? Пройти через него можно?

– Нет, не можно. Только если по скале карабкаться. Но я бы это делать не стал, многие камни едва держатся, а высота большая. Бывалые люди говорят, что похоже на обрыв горный. Я в горах не был никогда, потому не могу сказать, так оно или нет. Видел уступ не раз, и снизу и сверху. Мерзкое место, там ни травы, ни воды, и валуны под обрывом такие, что лошади ноги ломают.

– А в овраге этом, я так понимаю, и у коров ноги страдают?

– Да кто туда корову погонит? Только если совсем спятивший человек. Там только козы проберутся, да и те не везде. Козы, они забавные, они, если надо, и на дерево запросто залезут. Только деревьев там тоже нет.

Вот ведь гадство… Получается, южане здесь успели освоиться не хуже нас. Прекрасно знают местность и умело этим знанием пользуются. Выстроились мешком вокруг нас, да так ловко, что я слишком поздно начал это понимать. Один отряд незаметно прошёл напрямую по балке и теперь совместно со вторым не торопясь гонит нас в устроенный природой угол. У нас там два варианта останется: или принимать бой на неподходящей для манёвров местности, или бросать лошадей и спускаться с уступа, рискуя свернуть шею. Но даже если сильно повезёт, и все сумеют перебраться, это нам не очень-то поможет.

Останемся в степи без лошадей, а вот у врагов кони будут. Легко объедут преграду, быстро нагонят.

Просчитав варианты, я повернулся к Камаю:

– Приказывай открывать стрельбу огненными стрелами. Работать во все стороны, равномерно, но не ближе пары сотен шагов.

– Мы же окажемся посреди пожара! – поразился идзумо.

– Ну ты прям глаза мне раскрыл… Да, огонь вспыхнет со всех сторон, но стрелков у нас не так много, и ветер пока что не сильный. Если сопли не жевать, должны успевать проскакивать между очагами пожаров.

– В горящей степи ветер быстро усиливается, – мрачно заметил проводник.

– Да, бывает, – кивнул я. – Но за нами хорошо запылает, и это, похоже, единственный шанс оторваться. Я понимаю, к чему может привести такой пожар. Но жителей здесь не осталось, навредим мы только врагам. И для нас это, похоже, единственный вариант, при котором сможем обойтись без больших потерь.

– Сгорим… все сгорим… будут потери… – ещё сильнее помрачнел проводник.

Я покачал головой:

– Ты не представляешь, о чём говоришь. Я вот однажды горел по-настоящему. Пришлось бежать в пламени, от которого камни лопались. Если захочешь жить, и ты побежишь так, как я бежал. Все побегут. В этом твоём Копыте жизни не будет. Они всех нас там положат. Разве что меня одного окт вынесет. Так что жгите степь. Жгите!

И, первым следуя своему приказу, выпустил влево Искру, а вправо Огненный шар. Вспыхнула сухая трава, потянуло дымком со знакомым запахом.

В последнее время часто с ним сталкиваюсь.

Нам сейчас нужен не дымок. Нам нужен дым. Густой дым. Много дыма. Очень много дыма.

Чтобы всё затянул.

И чтобы за ним скрывался огонь. Никакие проводники не подскажут, где сейчас горит жарче всего; наблюдательные птицы в такой ситуации бессильны; непонятная связь, что используется врагами, ничем им не поможет.

Южане, возможно, и в окружении пламени не откажутся от преследования, однако у них при этом появится много других забот.

И уж своя шкура для врагов всяко ценнее, чем наши скальпы.

Глава 4 Дорога в огне и ущелье с дурной славой

Как я уже говорил, степь мне поджигать доводилось. Причём неоднократно. И потому, задумывая очередной злодейский выброс двуокиси углерода, я полагал, что всё пройдёт так, как уже проходило не раз. То есть издали полюбуюсь пламенем; подышу разбавленным дымом; покачаю головой, оценивая экологический ущерб; оценю работу своих людей и их мудавийских помощников.

Вот упоминание людей – важно. Ведь даже без предыдущих подробностей можно догадаться, что поджигательством я занимался не вполне самостоятельно, я лишь приказы отдавал. И более того: каждый раз местные жители, опираясь на многовековой опыт, подсказывали, когда и как следует пускать огонь, чтобы он поработал для нас, а не против нас.

Сейчас здесь тоже присутствовал один местный житель. Но в том-то и дело, что он всего лишь один. Это не отряд опытных пастухов при их мудрых старейшинах, как было прежде, это молчаливый мужчина средних лет, который, возможно, действительно хорошо знает степь, но гениальными озарениями нас не радует. То есть, в одиночку за минуту не определит, как именно следует действовать.

Врагов мы потеряли почти сразу. В том смысле, что из виду потеряли. Так-то скрыться с глаз в степи, конечно, можно, ведь оврагов и балок хватает, однако исчезнуть с такой стремительностью при помощи одного лишь рельефа не получится.

А вот дым скрыл всадников чуть ли не в считанные секунды. И мы от их взглядов, следовательно, тоже скрылись. Если учитывать не только взгляды, то там тоже всё неплохо. Почти все сканирующие навыки действуют тем лучше, чем меньше дистанция до объекта. Разумеется, существуют умения, с помощью которых можно чуть ли не за горизонт дотянуться, но для таковых любой чих фатален. То есть через густой дым и восходящие потоки горячего воздуха вряд ли пробьются.

А скудная трава степей дымила конкретно. Мне не раз доводилось видеть тех бедолаг, которых настигали пожары. Некоторые выглядели так, что их разбудить хотелось. Ни на коже, ни на одежде не видно следов, оставленных огнём, даже волосы смотрелись естественно, хотя жар должен их скручивать в первую очередь.

Так что же их убивало, если не пламя?

Вот дым и убивал. Он доставал даже там, где у пламени ни малейшего шанса не было. Люди лезли на громадные валуны, оставленные древними ледниками; забирались на скальные останцы; бегом или верхом выскакивали на каменистые или глинистые проплешины. Но всё это не спасало, если ветер играл против них.

А ветер при степном пожаре способен за пять минут шесть раз смениться. Жар и дым выступали локальными климатическими факторами, что часто перебивали все прочие факторы. Я однажды видел, как пламя облачную пелену разогнало.

Казалось бы, чему в степи гореть? Жалкие сухие стебельки, по сути – травяные пеньки, обгрызенные скотом. Однако высоко парящим облакам этого вполне хватило.

В общем, враги потеряли нас, мы потеряли врагов, и это было прекрасно.

Всё прочее прекрасным не назовёшь, потому что дым с огнём не разбирали своих и чужих, они пытались погубить всех без разбора. Очень скоро я до мельчайших деталей вспомнил, как не так давно выбирался из злополучной шахты в окружении ревущего пламени. И также вспомнил, как мысленно обещал себе никогда больше так рискованно с огнём не играться.

Урок забылся, и новая игра поехала по тем же рельсам.

Плохо поехала.

Мои люди дружно кашляли так, как не кашляет туберкулёзная больница на тысячу пациентов с запущенной формой болезни. А ведь их всего-то четыре десятка. Лошади быстро выбились из сил, самые слабые животные начали спотыкаться на ровном месте. Мы спешились и потащили их за собой, хотя сами еле-еле ноги передвигали. Проводник-мудавиец не мог похвастаться мешками вложенных в развитие трофеев. Он успел дать пару, казалось бы, дельных советов, после чего потерял сознание, и его пришлось уложить на окта.

Спасибо, что бесценный конь чувствовал себя куда лучше своих «дешёвых» собратьев.

Следуя последним советам проводника, мы быстро заблудились. И не факт, что виноваты неточности в его словах. Ну а что ещё ожидать в таком дыму? Тут свои пальцы на вытянутой руке временами едва различаешь, что уж говорить о приметах степных. На Картографию я понадеялся зря, она начала сбоить и неверно показывать местоположение.

К сожалению, неточности в работе навыка я заметил не сразу. Из-за ошибки уткнулись в овраг, и, неожиданно, он стал временным спасением. Глинистые склоны почти лишены растительности, на дне её немного, огонь туда пока что не дотянулся. Дыма внизу хватает, но концентрация терпимая, можно слегка дух перевести.

Состояние у всех не ахти, поэтому спуск без приключений не обошёлся. Он стоил нам трёх хороших лошадей, – переломали ноги на крутом склоне. Благо, всегда несколько запасных стараемся за собой таскать.

Долго отдыхать не получилось, горячий дым, игнорируя законы физики, начал наползать со степи и спускаться к нам, вытесняя кислород. Кашель усилился, лошади опасно заволновались. Пришлось двигаться вниз в самом быстром темпе. Увы, рельеф оврага оказался сложным, то и дело путь преграждали уступы. На них мы оставили ещё несколько покалеченных лошадей, и теперь, даже если всё закончится прекрасно, на всех бойцов коней не хватит.

Шатаясь и кашляя, мы миновали очередной особо высокий уступ. Как ни странно, на нём обошлось без потерь, и самое удивительное, уже оказавшись внизу, мы чуть дальше разглядели в дыму какое-то непонятное шевеление.

Я применил Взор Некроса и с удивлением уставился на отряд южан. Именно с удивлением, без малейшей опаски. Всего-то три десятка, и на приличных солдат они не походили. Да это даже не лёгкая конница, это, скорее, обозники или табунщики. Более вероятен последний вариант, потому что у врагов больше сотни лошадей, что явно многовато для таких оборванцев.

Южане явно не по нашу душу сюда заявились. Да и некоторые кони смотрятся очень уж достойно, даже во Взоре Некроса это хорошо заметно. Они, пожалуй, не настолько дорогие, как наши, ну так у нас отборные, долго их один к одному приватизировали. Эти попроще, но заметно выше среднего уровня. Может от стада отбились, может их срочно перегнать куда-то приказали. Как бы там ни было, табунщики случайно угодили под устроенный нами пожар, и нашли спасение в том же овраге.

Совпадение.

Камай хоть и шатался от хронической нехватки воздуха и выглядел отупевшим, всё же изумился, когда я скомандовал готовиться к бою. Наверное, поначалу даже усомнился в моей нормальности. Нехватка кислорода жёстко по мозгу бьёт, заторможенность и глупейшее поведение – обычные симптомы, так что невольно подумаешь плохое. Но затем идзумо сам разглядел человеческие силуэты в дыму.

Ну а дальше мы атаковали и, разумеется, победили.

Табунщики даже не попытались воевать. Они все как один помчались вниз, не позволив до них дотянуться мечами, а стрелять вслед никто не стал. Я не применял магию, а бойцы не брались за луки, так как мы опасались навредить лошадям. Дым такой, что даже в нормальном состоянии целиться сложно, а уж сейчас, когда все шатаются, будто пьяные, ни о какой меткости не может быть и речи.

Преследовать врагов мы, конечно же, и не подумали. Наскоро выбрали лучших лошадей, лишь потом направились следом. Не ради погони, просто это единственный путь. Склоны оврага здесь стали слишком крутыми, так что никаких альтернатив.

Дальше двигались непонятно куда. Даже меня, при всех моих навыках, капитально подводило чувство направления, к тому же толку от знания координат сейчас немного. Нашими передвижениями управляли огонь и дым, – где их меньше, туда и лежал наш путь.

Очередной поворот вывел нас к урочищу, поросшему на удивление высокой травой. Такую здесь разве что весной можно повсюду увидеть, но в ту пору она ярко-зелёная. Эта же вялая или вовсе сухая, но почти нетронутая, что смотрелось странно. Возможно, какое-то табу запрещало местным пасти свой скот, или есть какие-то иные причины, не позволяющие это делать. Как бы там ни было, на площади в несколько гектаров можно долго кормить всех наших лошадей.

А ещё здесь почти не было дыма, и мы, наконец-то, позволили себе очередной привал. Чуточку отдохнуть всем надо, даже мне.

Увы, чуточку не стало чем-то большим. На дальнем краю странной поляны замелькали язычки пламени, и тут же сменился ветер, коварно понёс искры в нашу сторону.

Мы и моргнуть не успели, как пламя взвилось на метры ввысь, заревело и сплошной стеной ринулось пожирать роскошную растительность.

Ринулось прямиком на нас.

Ну естественно…

Хоть и кони, и люди изрядно вымотались, но прочь мы ринулись с такой прытью, какую сами от себя не ожидали. Тут задохнуться в дыму не светит, тут придётся мучительно умирать среди горящей травы.

Беда не приходит одна, путь преградила россыпь валунов. Оставленный древним ледником каменный язык простирался на сотни метров, и лишь благодаря Взору Некроса я смог провести отряд по оптимальному пути, на котором мы не оставили ни одной лошади.

Время потеряли, конечно, но совсем чуть-чуть. Однако этой заминки пожару хватило, пламя подобралось так близко, что у отстающих бойцов начали дымиться спины. Окажись перед нами новая, самая пустяковая преграда, и на этом всё. Я мог попробовать разве что Камая вытащить, но не факт, что могучее животное сумеет спасти двоих. Как бы Дорс с ума по этим коням не сходил, и у них есть свои пределы.

Степь сжалилась, и вместо непролазного уступа или новой россыпи валунов мы едва не скатились в очередной овраг. Этот оказался куда глубже того, который выручил нас в предыдущий раз, но, к счастью, именно здесь склон оказался не чересчур крутым, спустились без лишних приключений.

Дальше по привычке направились вниз, и вскоре даже запах дыма почти сошёл на нет. Наверху он клубился, а вот вниз особо не заглядывал. Овраг и поначалу размерами впечатлял, а здесь он и вовсе в подобие узкого горного ущелья превратился. Склоны скалистые, по таким только очень ловкий человек сможет вскарабкаться, причём далеко не везде.

И высота тоже впечатляла. Если к ней в придачу учесть повсеместные выходы коренных пород, для степи как-то чересчур получится, больше на горный рельеф тянет. Видимо именно этот перепад и стал той преградой, через которую нас теперь не достаёт дым.

Люди, осознав, что страшная смерть перестала наступать на пятки, вместо радости начали проявлять признаки крайней усталости. Многие пошатывались в сёдлах, будто пьяные, некоторые едва не падали время от времени. Слишком долго пришлось дышать дымом и при этом быстро передвигаться по пересечённой местности.

Даже мне, рекордному альфе, не по себе.

Требовалось немедленно устроить привал. Я-то ничего против не имею, и почти успел отдать приказ. Но насторожился, когда через запашок дыма пробился иной запах, куда более омерзительный. Почти тут же вернулись дозорные и доложили, что впереди просматривается что-то непонятное. Подробности они не выяснили, мешал дым. Его, конечно, гораздо меньше стало, но всё равно скрывает окрестности. Также из-за сплошной пелены невозможно использовать наблюдательных птиц. Да и состояние у пернатых пока не очень, тоже изрядно надышались.

Отправил вперёд пару самых глазастых лазутчиков. Быстро вернувшись, они сообщили странные новости. Оказывается, чуть дальше ущелье завалено сотнями или даже тысячами трупов, и среди них бродят какие-то непонятные личности. Один боец полагал, что это обычные мудавийцы, второй не исключал, что хитроумные южане под местных зачем-то маскируются. Но как бы там ни было, их и полсотни не наберётся, и опасными они не выглядят.

Отправились разбираться всем отрядом, и вскоре я уже начал жалеть, что мы не остались наверху, среди дыма и огня. Там, конечно, опасно, но нет этой омерзительной вони. Вот-вот, и задыхаться начнём.

Среди жутких завалов действительно бродили люди, походившие на мудавийцев. Если это так и есть, перед нами явно не горожане. Чересчур загоревшие и обветренные лица и одеты, как обычные пастухи. Явно небогатые, но и не бродяги в лохмотьях. Почти все вооружены, но что-то приличное я лишь у одного увидел: сабля на поясе, да лук за спиной. Так-то он там не единственный обладатель лука, но у прочих обычные деревяшки, с такими здесь принято жирных сурков у норок стрелять.

Можно сказать – национальное блюдо.

Завидев нас, мудавийцы заволновались и торопливо собрались в одну кучу. Обладатель неплохого лука решительным шагом направился к нам, изо всех сил стараясь держать «каменное» лицо. Но получалось это у него скверно, ситуация мужчину явно страшила.

Тхат на юго-запад особо не лез, лишь плотно обложил зону, прилегающую к торговому тракту. Вся прочая территория хоть и считалась оккупированной, по факту почти не контролировалась ни нами, ни южанами. Но для местных сейчас даже встреча с мудавийскими солдатами опасна. Ведь если не считать мой отряд, нормальные войска сюда не забредают. Так что когда видишь хорошо вооружённого воина, не сомневайся – это или захватчик из соседней страны, или дезертир.

Приблизившись, пастух чуть опустил маску с лица и представился, как это у них обычно принято – не склоняя голову:

– Я Даатх Нурак, сын Делега Нурака. Привет тебе, десница императора северной страны.

– Ты меня знаешь? – удивился я.

– Да, знаю. Видел тебя девять дней назад. Был в твоём лагере. Приводил людей, чтобы помогли перегнать коней, которых вы отобрали у южных собак. Я не ждал тебя здесь.

– Да я и сам сюда лезть не планировал…

– Понимаю, огонь в степи любого может заставить делать то, что он делать не собирался.

– Что это за мертвецы?

– Это люди моего народа, – мрачно ответил мудавиец. – Южные собаки сбросили их в это проклятое место.

– Вот же твари… – тихо выругался я. – Мы им предлагаем хорошие деньги за ваших людей, но всех спасти не получается.

– Да, десница, мы знаем, как ты заботишься о наших людях. Мы благодарны тебе за это.

Я попытался прикинуть количество тел и покачал головой:

– Эти нелюди убили шесть сотен человек. Южане могли получить за них хорошие деньги, а деньги они любят. Они продавали ваших людей тысячами, и ни разу не жаловались на то, что мы мало платим, никаких конфликтов из-за денег не было. Просто ни с того, ни с сего перестали торговать. Я не понимаю, что им не понравилось? От смертей ваших людей они много не получают.

– Генерал Шаен запретил продажу, – ответил Даатх.

Напрягая голову, я кое-что вспомнил:

– Один пленник на днях называл имя этого генерала. Говорил, что его прислали недавно. И, вроде как, до этого он был в опале. Его чуть ли не в королевской тюрьме держали.

– Я тоже такое слышал, – подтвердил пастух. – После того, как ты, десница, разогнал псов у Козьей скалы, у них казнили несколько офицеров. Виноватыми сделали. На их место других поставили. Вот Шаен как раз один из новых, и он самый злющий из всех. До того злой, что его даже свои побаиваются. Потому и держали в тюрьме. Но сейчас им как раз лютые звери потребовались, вот и выпустили. Эти люди, – мудавиец указал на тела, – кочевали на южном краю, держались в стороне от войны. Дальше лишь проклятая земля, там никто не пасёт скот, да и закон это запрещает. Вода в источниках иссякла, им пришлось вернуться на север. Они заплатили южным тварям за безопасный проход. Те деньги взяли, но уговор не выполнили. Привели людей сюда и сбросили со скалы. Лишь двоих пощадили, отпустили. Сам генерал Шаен лично сказал им, чтобы они тебе передали, что пощады никому не будет. Он приказал убивать всё живое до тех пор, пока ты не уйдёшь из нашей страны. Ты убиваешь их людей, за это они будут убивать нас.