Трансграничье

I

Во двор детской областной больницы, в наглую пристроившись вслед за машиной скрой помощи, въехал заляпанный по самую крышу серой грязью массивный белый внедорожник.

Пожилой охранник с пропускного пункта, судя по выправке – военный пенсионер, кинулся было вслед за нарушителем, но наткнувшись на презрительный взгляд мордатого, вывалившего из-за руля дорогого автомобиля мужчины, понуро побрел обратно на пропускной пункт.

Стоя у окна, пока зональный инспектор по делам несовершеннолетних, деловито раскладывал на столе заведующего отделением свои бумаги, Ариадна перевела взгляд на сына хозяина внедорожника, который, как две капли воды, будучи только комплектацией поменьше, походил на своего родителя.

– Да не бил я его, а только толкнул, потому что он начал на меня нападать. Я защищался, – загудел густым басом плотно-сбитый приземистый парень, с маленькими выпученными глазками на конопатом лице.

– Неправда! – искренне возмутился, едва доходивший ростом конопатому до плеча, худенький мальчишка с синяком на левой скуле, державшийся обеими руками сзади в районе поясницы.

– Сейчас разберемся, – деловитым тоном заверил собравшихся майор, жадно поглядывая на печенье в стеклянной вафельнице.

– Может кофе? – перехватив его взгляд, тут же расплылся в услужливой улыбке заведующий отделением травматологии и ортопедии.

– Ну, Андрей Николаевич, если вы так настаиваете, то не могу вам отказать, – как бы нехотя, согласился инспектор.

– Ваненотич, хватит в окне парней высматривать! Включи чайник, – обернувшись, приказал своей помощнице заведующий.

– А ты, что видел? – обратился майор к третьему, присутствовавшему в ординаторской мальчишке с загипсованной правой рукой.

Насупив брови, конопатый детина вперился взглядом в невольного свидетеля.

– Ни…чего, – пролепетал, съежившийся под взглядом агрессора, мальчик в гипсе и добавил, – я в телефоне играл, а потом что-то произошло.

– Что именно произошло? – апатично спросил инспектор, внимательно наблюдая за тем, сколько ложек сахара ему кладет в кружку миловидная сероглазая девушка в белом халате.

– Я не видел, – ответил мальчик.

– Чего ты молчишь? Скажи! – с обидой в голосе обратился к нему мальчишка с синяком.

– Он же тебя тоже бил! Что ты молчишь?

– Божко, ты применял силу к кому-нибудь? – ровным голосом спросил инспектор у детины.

– Не бил я никого! Он сам ударился об кровать, – забасил конопатый увалень.

– Идите в палату. Если будет надо, я вас позову, – махнул рукой в сторону детей майор, одновременно принюхиваясь к растекающемуся по ординаторской аромату кофе.

– Такая неприятная история, – раздосадовано закачал головой заведующий, извлекая из шкафа длинную, презентованную ему за час до этого в знак благодарности родителем одного из пациентов, шоколадку.

– Да, ладно. Андрей Николаевич, не переживайте. Это не проблема. То, что заявление написал пенсионер МВД – никак на процесс принятия решения не повлияет, – заприметив там же в шкафу бутылку коньяка, успокоил врача правоохранитель.

– Я полностью доверяю вашему профессионализму, – смирившись с тем, что и этим презентом тоже придется пожертвовать, натянуто осклабился заведующий.

– По-моему, тут все очевидно, – сглотнув, заполонившую рот, голодную слюну, изрек инспектор, – агрессивный ребенок, терроризировавший не только сокамерников, извините, соседей по палате, – дураковато хохотнув, поправился майор, – но и медперсонал, спровоцировал конфликт и напал на несовершеннолетнего Божко, вынудив того защищаться. Отец агрессора – психически не уравновешенный пенсионер МВД, погорячился и написал заявление.

– Он психически не уравновешенный? – испугано округлил глаза заведующий.

– Если пенсионер МВД обратился с заявлением в органы – значит он психический, – озвучил майор, устоявшийся в системе постулат, деловито заполняя бланк, даже не предполагая, что уже через год его выгонят из системы МВД за формализм и несоответствие занимаемой должности, а затем вышвырнут с семьей из служебной квартиры, и после того, как он закидает жалобами все возможные инстанции, его же бывшее коллеги помогут ему оказаться в психиатрической клинике.

– Вас не смущает, что по вашей версии одиннадцатилетний мальчик поколотил семнадцатилетнего коня, который мало того, что в детской больнице по блату косит от службы в армии с синдромом неясной этиологии, так еще и устроил здесь дедовщину!? – не выдержала Ариадна.

– Это… как…то… – подавился печенькой то ли от жадности, то ли от неожиданности инспектор.

– Ваненотич, что ты тут вытворяешь! – тут же побагровел от негодования заведующий.

В это время входная дверь беспардонно распахнулась и в ординаторскую в сопровождении стойкого запаха человеческих фекалий и здоровенной мухи-говновозки ввалился Божко-старший с двумя большими пакетами в руках.

– Как знал, как знал, – стрельнув свиными глазками по сторонам, расплылся в нахальной улыбке визитер в пожеванном сером костюме в клетку, приподнимая на уровень груди пакеты, – хорошим людям колбаски немножко к чаю заказал.

– Ж-ж-ж, – нарушила повисшую паузу муха-говновозка, успевшая отведать колбаски еще в машине, уверенно заходя на посадку майору на правый погон.

– Ничего, что сейчас тихий час? – заметив, как алчно заблестели глаза заведующего и майора, накинулась на Божко-старшего Ариадна:

– Почему вы без халата! А где бахилы!?

– Да я это… Что я… Так ведь, – опешил от такого стремительного натиска мордатый.

– Ж-жу, – оставив у майора на звездочке погона характерную жирную точку, радостно устремилась к сладкому печенью муха.

– Так, – вышел из ступора Андрей Николаевич, – Ваненотич, что ты себе позволяешь!

– Я ничего себе не позволяю, – вперилась Ариадна в заведующего полным негодования взглядом, – а вот вы, Андрей Николаевич позволяете посторонним нарушать правила внутреннего распорядка!

– Иди сюда! – поменялся в лице заведующий и, хватив ее за руку, грубо вытащил девушку в коридор.

– Отпустите меня! – оказавшись за дверью, вырвала свою руку из потного запястья девушка.

– Куда ты лезешь, бестолочь! – поменявшись в лице, прошипел врач.

– Я за справедливость! – негодуя, сверкнула глазами Ариадна.

– За какую ты справедливость?

– По-моему, после шестнадцати лет в детскую больницу не принимают, а направляют в обычную. Мало того, что этот так называемый больной свободно ходит гулять по всем отделениям больницы, пользуясь электронным пропуском своей матери, так он еще решил тут и в армию поиграться. Затерроризировал не только всех детей в отделении, но и младший персонал. А теперь вы из него еще и жертву делаете!

– Делают детей, – оскалился заведующий, – а я их лечу. Кроме того, я защищаю интересы нашего учреждения и…

– Вы защищаете интересы этого хулигана! – перебила его девушка.

– Мама этого хулигана является председателем нашего профсоюза, и папа у него очень уважаемый человек, а ты всего лишь помощник врача на испытательном сроке, так что помалкивай в тряпочку! – нависнув над девушкой, зловеще зашептал ей в ухо Андрей Николаевич.

– От очень уважаемого человека в вашем кабинете за версту дерьмом несет, – метко подметила Ваненотич.

– Он фермер. Это издержки производства, – развел руками заведующий и наставительным тоном добавил:

– Нельзя надменно относиться к людям, из-за их профессиональной деятельности. Ваненотич, мне кажется, что ты скрытый лицемер.

– А мне, Андрей Николаевич, кажется, что вы открытый коррупционер, – парировала Ариадна, – а ваш уважаемый человек, просто в штаны нагадил.

– Да я… Да ты… Как… Короче, – наконец-то, совладал с эмоциями заведующий, – на сегодня ты свободна. Иди домой.

– Еще же три часа до конца рабочего дня, – удивилась девушка.

– Я тебя отпускаю. У тебя же там накопилось много переработки, так что иди, не стесняйся. В понедельник на работу не приходи.

– Почему?

– Я тебе подпишу твое заявление, что ты мне на отгулы писала, ровно на три дня. Отдохни, остынь, подумай хорошенько о том, как надо со своим непосредственным руководителем разговаривать, а потом мы с тобой поговорим нормально и про этот разговор забудем…

– Я же человек подневольный. Я же все прекрасно понимаю, – выдержав паузу, заговорщицки зашептал заведующий:

– Есть определенные моменты, про которые ты не знаешь. Я тебе потом все по секрету расскажу, и мы с тобой решим кто прав, а кто нет. Хорошо? – натянуто улыбнулся Андрей Николаевич, давно уже решив, что заявление он на отгул ей не подпишет, а поставит прогулы, чтобы избавиться от слишком правильной помощницы.

– Спасибо, – не почувствовав подвоха, смягчила тон Ариадна и сразу же пошла на мировую:

– Простите меня, пожалуйста. Может, я действительно многого не понимаю. Я не хотела…

– Не переживай. Все хорошо, – заверил ее мужчина, легонько подталкивая в сторону выхода из отделения.

– Спасибо. До свидания, – приложив пропуск к считывателю, успела кинуть девушка заведующему в спину, который уже распахнул дверь ординаторской, где «уважаемый человек», тыкая палкой колбасы правоохранителю в нос, увлеченно рассказывал о вкусовых качествах, привезенных им деликатесов.

Через несколько минут, распугав потрошивших мусорку голубей, Ариадна выбежала из дверей служебного входа и с удовольствием вдохнула полной грудью, приятно пахнувший, распустившейся сиренью с легкой примесью свежего асфальта, воздух.

– Овца тупая! – донесся до нее из-за спины знакомый голос.

За углом, усевшись на клумбу с цветами, явно кочевряжась перед двумя девочками-подростками, вызывающе выкатив глаза в ее сторону, дымил электронной сигаретой Божко-младший.

– Ты это кому сказал? – развернулась к нему девушка, ощущая прилив негодования.

– Тебе, овца дурная! – презрительно сплюнул на клумбу сквозь зубы увалень.

– Тут курить запрещено. Иди немедленно в палату. Сейчас тихий час, – остановилась в метре от троицы Ариадна, прикидывая, захватывают ли ее в углу камеры видеонаблюдения.

– Да пошла ты в…

Договорить Божко-младший не смог, потому что, получив кулаком в кадык, утратил возможность дышать и от испуга дриснул в шорты.

– Девочки, – уже через плечо кинула на прощание Ариадна, – эта гнида пучеглазая не самый лучший вариант.

– Фу-у-у, – одновременно выдали тинейджерки, снимая на телефоны, жадно глотавшего воздух, словно выброшенная на берег жирная рыба, Божко-младшего.

II

Небольшой автобус подкидывало на каждом «лежачем полицейском» так сильно, что Ариадна, сидевшая на заднем сиденье, подлетала почти до потолка.

Водитель – мужчина с почерневшим от чрезмерного пристрастия к дешевому алкоголю лицом, был расстроен тем, что его заставили пересесть с обычного автобуса на электробус, лишив тем самым дополнительного заработка от продажи честно сэкономленного топлива. Именно поэтому он не слишком заморачивался на сохранности вверенного ему имущества, в тайне надеясь побыстрее его довести до капитального ремонта, чтобы вернуться на свой старенький дизельный МАЗ.

Больно ударившись копчиком о сиденье, Ваненотич Ариадна в очередной раз вернулась к неприятным воспоминаниям вчерашнего дня…

– Жилые помещения социального пользования в наличии есть, но ваше заявление о выделении квартиры удовлетворить мы не можем, – огорошила Ариадну чиновница с деформированной под вдавленное кресло пятой точкой.

– Почему? – чувствуя, как у нее из-под ног уходит земля, срывающимся голосом спросила Ариадна, непроизвольно вцепившись обеими ладонями в подол своего синего ситцевого платьица.

– Нет в наличии свидетельства о рождении, – не отрываясь от созерцания кошачьей драки, проходившей как раз под окнами администрации города, ответила чиновница.

– Но паспорт же ведь у меня есть. И другие все бумажки, про которые вы мне говорили я собрала.

– Бумажки в туалете, а это, – постучала женщина пальцами с дорогим маникюром по пластиковой папке, продолжая наблюдать за кошачьей сварой, – документы. Кроме того, в паспорте про родителей ничего не написано, а в свидетельстве о рождении эти данные имеются.

– При чем здесь мои родители? Если бы у меня они были, я бы не росла в детском доме…

– И я бы не нуждалась в социальном жилье, и к вам бы сюда не ходила каждый месяц пороги обивать, – заморгала ресницами девушка, пытаясь удержать навернувшиеся слезы.

– Мне необходимо свидетельство о рождении, чтобы закончить проверку по базам данных, – в душе болея за драного рыжего кота, удачно вцепившегося в холку упитанному, явно домашнему, черно-белому оппоненту, пояснила чиновница.

– Вдруг, вы аферистка.

– Я сирота, а не аферистка.

– Это мы уже не раз проходили. На одни и те же грабли наступать не приучены… Нет свидетельства – нет халявной квартиры, – соизволила оторваться от окна дебелая женщина и повернула в сторону девушки злое морщинистое лицо.

– Некоторые ушлые родители специально от своих детей отказывались, чтобы потом они в статусе сирот квартиры от государства получили, – пояснила, сидевшая в углу за маленьким, заваленным бумагами столом, худенькая, явно сочувствовавшая Ариадне, девушка-секретарь.

– Вот-вот, – назидательным тоном подтвердила ее начальница, переживая за рыжего кота, оказавшегося прижатым к земле, его более упитанным соперником.

– А почему вы мне раньше не говорили про это свидетельство? – задала резонный вопрос сирота.

– Я не справочное бюро! – взорвалась чиновница, расстроенная поражением рыжего бродяги, ретировавшегося обратно на территорию детского сада, где его подкармливали котлетами.

– Вас вон сколько, а я одна! Где тут со всеми документами справиться! Я всем угодить не могу! Я не справляюсь с таким объемом работы!

– Вы даже со своим геморроем справиться не можете! А с документами и подавно! От вас же судьбы людей зависит! – не выдержала Ариадна.

– Ах, ты… – вскочила на ноги вместе с прилипшим к пятой точке кожаным креслом чиновница, но Ваненотич уже выбежала из кабинета на коридор.

– Подождите! – остановила Ариадну на лестнице, выскочившая вслед за ней из кабинета, секретарь.

– У вас еще есть время до конца месяца, чтобы предоставить свое свидетельство о рождении.

– Где же мне его взять? – горестно вздохнула сирота.

– Оригинал или копия будут обязательно в детском доме в архиве, – подсказала секретарь.

– В том-то вся и проблема, что тот детский дом, куда меня сдал крестный, полностью сгорел со всеми документами. Почему я и оказалась в Бресте в социальном приюте, – кисло улыбнулась Ариадна.

– Может, стоит спросить у крестного? – подала идею худенькая девушка.

– Что вы тут стали на проходе! Другого места не нашли языками чесать?! – недовольно буркнул, ползущий по лестнице вверх, не вмещающийся в дорогой костюм чиновник.

– Надо все варианты попробовать, – подвинувшись в сторону, продолжила секретарь, – может он подскажет, где запись о вашем рождении производилась. Зная точный отдел ЗАГСа, в котором осуществлялась регистрация, свидетельство о рождении можно легко восстановить по заявлению. А, вообще, может у него на руках и само ваше свидетельство окажется. Вы спросите.

– Спасибо, – просияла лицом Ариадна.

– Да, не за что, – улыбнулась в ответ девушка и, придержав устремившуюся было вниз по лестнице сироту за руку, спросила:

– А откуда вы узнали, что у Татьяны Григорьевны геморрой?

– Ни откуда. По ней же видно, – пожала плечами Ариадна и добавила:

– Я ведь медик.

– А-а-а, тогда понятно, – кивая головой, протянула секретарь.

– А у вас в организме аминокислот не хватает. Вам надо сало кушать…

– Ба-бах, – не выдержав испытаний, лопнула левая рессора в электробусе, выдернув Ариадну из воспоминаний в реальность.

– Эй, водила, что-то сломалось! – решил сообщить, притворявшийся до этого спящим, пузатый мужчина со стойким запахом перегара.

– Ничего, – радостно отозвался тот, выравнивая на дороге, вильнувший электробус, – до Микашевичей дотянем!

– Как мы вообще не перевернулись не понятно! Ты, что делаешь злыдня? Ты же не клубнику везешь, а людей! – взвилась одна из пожилых женщин с клюкой, подсевшая на автостанции в Лунинце.

– Он все время выпивши. Я давно уже не пью, я знаю, – поддержал женщину сухопарый усатый мужчина в кепке.

– Гнать таких надо! – забасила полная женщина лет за тридцать, придерживавшая ногами батарею пустых ведер, расставленных на полу у передней двери.

– Молодежь надо брать, а не пенсионеров. Посмотрите, он же в любой момент за рулем гегнуть может, – активно жестикулируя руками, включился в свару высокий парень в зашморганных джинсах, сплошь покрытый витиеватыми цветными татуировками.

– Молодежь за такие деньги работать не хочет, – подала голос интеллигентного вида женщина средних лет в синем брючном костюме, поправляя на носу большие очки в роговой оправе.

– Не отвлекайте водителя во время движения. Будете орать – пешком пойдете! – прекратил раздрай в салоне водитель электробуса, резко снизив скорость.

Так как перспектива остаться стоять посреди не очень оживленной трассы никого не привлекала, все пассажиры электробуса тут же притихли и занялись своими делами. В том числе и развалившийся на заднем сиденье напротив Ариадны пузатый дядя с перегаром, опять уткнулся лбом в стекло и закрыл глаза, притворившись спящим.

Этот дядя ехал с ней из Бреста и сразу же показался ей очень странным еще вокзале. И вот почему…

Рано утром в электробусе кроме Ариадны и шумно ввалившегося в дверь дяди в пожеванных серых штанах и цветастой рубахе, никого больше не было, но он, проигнорировав все свободные места со специальными широкими сиденьями для крупногабаритных людей и инвалидов, цепляясь в узком проходе животом за поручни сидений, упорно пропихнулся на задние двухместные сиденья, плюхнувшись напротив Ариадны. Несмотря на исходивший от него стойкий запах перебродившего в огромном животе алкоголя, глаза у дяди были ясные, без всяких признаков бурного застолья. Разместив тело сразу на двух сиденьях, дядя тут же закрыл глаза и сделал вид, что крепко заснул, но на самом деле он внимательно рассматривал, из-под приоткрытых, лишенных ресниц век, входивших в салон пассажиров. Больше всего Ариадну поразило то, что у дяди не было присущей всем полным людям отдышки. Ей даже показалось, что он вообще не дышал.

Кроме того, у него из живота периодически доносились очень странные звуки, напоминавшие утробную отрыжку.

Она хотела уже было выйти из электробуса и поехать на более комфортабельном маршрутном такси, но, поразмыслив, решила все-таки сэкономить. Рейсовым автобусом поездка хоть и была дольше, но все-таки подешевле.

Каждую свободную денежку она откладывала на приобретение кухни в свою новую, гарантированную всем социальным сиротам государством квартиру, в которую она так надеялась въехать уже в следующем месяце.

На очередь в Бресте она встала автоматически, как только по совету своих воспитателей из социального приюта поступила в Брестский медицинский колледж. До этого она жила в Ивацевичском детском доме, который выгорел дотла, когда ей было четырнадцать лет.

Событий той роковой июньской ночи она почти не помнила…

На время каникул большинство детей разъехалось к своим родственникам. Ариадне же ехать было не к кому. Единственным для нее родным человеком был крестный, у которого она жила до семи лет, пока он из-за постоянных ссор со своей женой, не оформил ее в детский дом. Но последний раз он приезжал ее навестить, когда ей было двенадцать лет и с тех пор от него больше никаких вестей не было.

Из ее параллели в интернате тогда осталось всего лишь несколько мальчиков и ни одной девочки. Когда начался пожар, про нее попросту забыли, потому что спальня ее класса находилась в другом крыле от учительской, а заступившая на ночь дежурная, была полностью уверена, что там никого нет.

Из воспоминаний у нее отложилось только то, что в ту ночь ей было очень страшно, из-за чего она долго не могла уснуть. Неожиданно в лунном свете у открытого окна, она рассмотрела огромного рыжего кота, глаза которого почему-то светились зловещими красными огоньками.

– Кис, кис, иди сюда, киска, – позвала она его, выбираясь из-под одеяла

– Ма-у-у, – глухо зарычал кот и широко раскрыл пасть, из которой в ее сторону устремилось несколько десятков извивающихся серебристых щупов.

В момент, когда поблескивающие в свете луны хищные нити, собравшись в полусферу, нависли над вжавшейся от испуга в кровать девочкой, в окно, что-то влетело, откинув странного кота к противоположной стене.

– Руга! – поднимаясь с пола, закричал страшного вида кривоногий карлик с огромным крючковатым носом, подбегая к Ариадне.

– Му-а! – издал, поднявшийся на лапы кот, и изрыгнул из пасти мощную струю пламени.

Упруго оттолкнувшись кривыми ножками от пола, карлик в прыжке увлек Ариадну за собой с кровати на пол, а затем ловко перекувыркнувшись, накрыл ее и себя перевернутой кроватью, отчего огонь, жадно облизав старый продавленный матрас, не причинил им никакого вреда.

Объятую пламенем кровать карлик легко швырнул в огнедышащего кота, припечатав того обратно в стену.

Через мгновение рыжий выбрался, из-под полыхавшего матраса и открыл было пасть, чтобы изрыгнуть пламя, но в это время карлик в несколько стремительных прыжков преодолев расстояние в семь метров, точным ударом огромного мачете отсек ему голову.

– Падла, – презрительно сплюнул карлик на пол и оттолкнул в сторону от подрагивающего туловища, отрубленную кошачью голову.

– Па-поч-ка, спаси, – прошептала девочка, призывая на помощь давно пропавшего без вести отца, про которого она помнила только то, что у него были большие теплые ладони.

– Пи-пи-пи, – неожиданно заморгала красными глазами отрубленная рыжая голова, и тут же Ариадну обдало чем-то горячим…

Очнулась она уже в больнице.

Ей рассказали, что пожарные нашли ее без сознания недалеко от паркового пруда, к которому прокладывали гидранты. Когда она поведала врачам про свои воспоминания, те лишь посмеялись, назвав это галлюцинациями, вызванными воздействием угарного газа.

В ту ночь чудом никто не погиб. Всего лишь несколько детей и пару взрослых были госпитализированы, из-за отравления угарным газом. Пожар, полностью уничтоживший трехэтажное здание интерната, объяснили взрывом неисправного газового котла, а всех детей распределили по другим детским домам и социальным приютам.

Повзрослев, со временем Ариадна пришла к выводу, что сохранившиеся у нее воспоминания той ночи, действительно всего лишь результат отравления ядовитыми газами.

– Эрр-грэ-а, – в очередной раз утробно забурчало пузо дяди, как только водитель перекошенного на одну сторону электробуса, лихо затормозил возле шлагбаума при въезде на вокзал.

– Конечная, – возвестил водитель, открывая обе двери на выход.

Все пассажиры, кроме пузатого дяди и замешкавшейся на выходе женщины с пустыми ведрами, радостно бросились на выход.

– Давайте, я вам помогу, – предложила Ариадна полной женщине, тщетно пытавшейся собрать с передних кресел в обе руки сразу всю, вставленную по несколько штук друг в друга, тару.

– Помоги, – прощупав подозрительным взглядом тоненькую фигурку светловолосой девушки в синем джинсовом костюме, у которой кроме маленького полиэтиленового пакетика в руках ничего не было, согласилась женщина.

– В гости к кому или на заработки? – поинтересовалась женщина, после того как они в два захода вынесли из салона всю тару.

– Я своего крестного ищу. Только, точно не знаю, где он живет. Помню, что на хуторе рядом возле реки Припять.

– Кто такой? – сразу оживилась женщина.

– Щапов Василий. Отчество не помню. У него жена – тетя Алена, сын Петя и дочка Катя, – охотно сообщила девушка.

– А-а-а… Это тебе на Чертов хутор надо, – странно изменилась в лице женщина.

– А как туда добраться? Может маршрутка есть какая? – обрадовалась Ариадна.

– Маршрутки по лесам и болотам не ездят. Таксисты тоже туда не поедут, потому что дорога плохая, – огорчила ее женщина.

– А за двойную плату? – осекшимся голосом спросила Ариадна.

– Хоть за тройную. Все равно не поедут. Места там гиблые. Чертовщина там какая-то творится. Туда даже участковый не ездит, а он у нас отчаянный парниша.

– Что же делать? – поникла девушка и срывающимся голосом попросила:

– Тетенька, подскажите хотя бы в какую сторону идти. Я пешком дойду.

– Я тебе не тетенька. У твоего крестного жена тетенька, при чем паскудная. Стася меня зовут, – недовольно пробурчала женщина.

– Стой здесь. Сейчас машину подгоню. Мне хоть и на Запросье, но я тебя подкину до Гряды, а там дорогу короткую покажу в сторону хутора.

– Правда? – не поверила в свою удачу девушка.

– Неправда, – хохотнула Стася, направляясь в сторону автомобильной стоянки, и добавила:

– Ведра сторожи, а то смотрю, тут много ненашенских.

Ариадна на всякий случай пододвинула к своим ногам поближе чужое имущество и внимательно осмотрелась по сторонам.

На вокзале кроме стайки бабулечек, терпеливо дожидавшихся на одной из платформ своей маршрутки, нескольких лениво покуривавших в теньке водителей, ковырявшегося в носу татуированного парня из электробуса, ехавшей с ней интеллигентной женщины, которая внимательно изучала через очки электронное табло с расписанием движения, так и сидевшего в перекошенном набок электробусе пузатого дяди, местной непонятного окраса собаки и девушки в облегающем черном кожаном костюме с причудливым мотоциклетным шлемом в руках, никого не было.

Решив, что Стася под «ненашенскими» имела ввиду девушку, совершенно не вписывавшуюся в местный колорит своим кожаным костюмом и массивной серебристой с затейливой гравировкой кафф-серьгой на все ухо, Ариадна невольно на нее засмотрелась.

Примерно ее возраста, коротко подстриженная под мальчика брюнетка с пронзительными болотного цвета глазами, нетерпеливо оглядываясь по сторонам, периодически поглядывала на запястье правой руки, давая всем своим видом понять, что она кого-то ждет. С завистью рассматривая ладно сложенную фигуру девушки, Ариадна вспомнила, как она одно время мечтала иметь такой же костюм и мотоцикл, чтобы носиться по ночным проспектам Бреста, пока к ним в отделение не поступила полностью переломанная после неудачного катания девушка-подросток.

– Что? – заметив, как на нее таращится большими серыми глазами девушка в джинсовом костюме, грубо спросила байкерша.

– Ничего, – виновато улыбнулась Ариадна в ответ.

В этот момент к электробусу подъехала, видавшая виды красная малолитражка почти отечественного производства.

– Закидывай, – выскочила из-за руля Стася, открывая багажник маленькой машинки.

Вмиг заставив ведрами не только багажник, но и половину салона, Стася, с силой захлопнув за Ариадной дверь, прыгнула за руль.

– Ой! – зашлась от испуга девушка, как только машинка, выстрелив из себя облако черного дыма, резко сорвалась с места.

– Мой муж называет мою ласточку капсулой смерти, но ты не бойся, она у меня еще ого-го-го, – поспешила успокоить ее Стася, лихо заложив руль вправо на выезде с площади вокзала.

Байкерша проводила удивленным взглядом умчавшуюся вон малолитражку, глянула еще раз на запястье и быстрым шагом скрылась во дворах, прилегавших к вокзалу пятиэтажек.

Пузатый дядя проворно выбрался из салона электробуса и резво подбивая ногами живот, поспешил вслед за ней…

III

Маленькая машинка выскочила за пределы городка и, щедро коптя атмосферу, помчалась по серой ленте дороги в сторону широкой лесной гряды.

– Васька тебе родственник какой или так, просто покрестил по знакомству? – прикрыв форточку, сквозь рев двигателя спросила Стася.

– Точно не знаю, – смущенно пожала плечами Ариадна, – скорее всего, просто по знакомству.

– В смысле не знаешь?

– Детдомовская я.

– Откуда же у сироты тогда крестный? – удивилась Стася, уверенно обгоняя, ползущий по дороге молоковоз.

– Дядя Вася мне рассказывал, что он меня крестил, после того как моя мама, когда я была совсем маленькая, пошла в лес по грибы и пропала без вести. Мой папа очень горевал по ней и поэтому часто уходил в лес на ее поиски. Однажды, когда мне было четыре года, он ушел опять в лес и тоже не вернулся.

– Ой-ой-ой, – сочувствующе вздохнула Стася.

– Я до семи лет считала, что дядя Вася мой папа, пока тетя Алена не заставила его меня отдать в детский дом, – продолжила рассказ девушка.

– Тогда-то он мне все это и рассказал.

– Папку ты своего вообще не помнишь? – сглотнула, застрявший в горле ком Стася.

– Нет, – отрицательно покачала головой Ариадна.

– У меня в памяти отложилось только то, что тетя Алена ругалась постоянно на крестного из-за меня, а Петя с Катей меня били.

– Да, Петька вырос у них дурень, что надо. В школе самым главным хулиганом был. Отдали они его в военную академию, чтобы он уму-разуму набрался, но люди поговаривали, что Петька как был балбесом, так и остался. Служит он где-то далеко, вроде как в Арктике, а Катька два года назад замуж выскочила за какого-то инженера с гранитного карьера и в столицу с ним жить укатила, – украдкой смахнув слезу, затараторила Стася.

– Катя уже замужем? – удивилась девушка, пытаясь вспомнить ее лицо, однако кроме чувства обиды, потому что Катя при каждом удобном случае больно тягала ее за волосы, Ариаднина память ничего не выдала.

– Я-то с ними не знаюсь. Так, от людей слышала про них. Щаповы вообще особо нелюдимые. Батраков к себе работать только в сезон берут, с местными почти не общаются, только с перекупами в основном, которые у них яблоки и чеснок берут. С хутора редко в город выбираются. Я-то Ваську последний раз видела в прошлом году. Шел по городу и толкал перед собой коляску инвалидную с карликом страшным-престрашным. Сам маленький, ножки кривые, зубы как у акулы и носище здоровенный. Это родственник его какой-то или Алены? – забыв про дорогу, вопросительно уставилась женщина на Ваненотич.

– Я не знаю, – растеряно ответила Ариадна, – я последний раз крестного видела, когда мне двенадцать лет было. Я вообще ни каких родственников не знаю, ни его, ни тети Алены, ни своих. Он мне не звонил, да и я тоже. Да и телефон я только смогла купить, когда пошла на свинокомплекс подрабатывать на каникулах. Правда, я и не знала куда ему звонить или куда ему хотя бы писать.

– Вот же Васька гад! – искренне выругалась Стася.

– Сдал сиротку в приют и ни ответа, ни привета. Зачем же ты тогда к этим злыдням едешь?

– Надо свидетельство о рождении моем найти, чтобы квартиру социальную от государства получить. Как раз и хочу узнать, может все-таки у меня какие-то родственники есть, – мечтательно улыбнулась девушка.

– Вот и приехали, – затормозила Стася возле неприметного съезда на грунтовую, заросшую травой дорогу.

– Иди все время прямо через лес, – показала она рукой на сосновый бор, – через два километра на развилке поверни налево и еще через километр примерно выйдешь к Чертову хутору.

– На развилке налево, – пробормотала себе под нос Ариадна, выбираясь из малолитражки на трассу.

– Только не перепутай, – сдвинув брови, подняла вверх указательный палец Стася, – сверни налево. Если пойдешь направо, то в болото прямиком угодишь.

– Не перепутаю. Спасибо большое, что подвезли! – поблагодарила Ваненотич женщину, одновременно отмахиваясь от вмиг налетевшей на нее паскудной мошкары.

– Я бы тебя подвезла до хутора, но хочу успеть клубнику выбрать, чтобы еще раз в Дворец успеть сегодня вечером ягоду перекупам сдать. Бизнес, сама понимаешь, – виновато улыбнулась женщина и с силой захлопнув дверцу автомобиля, с пробуксовкой сорвалась с места, окутав на прощание девушку черным смрадом.

Разлетевшаяся было от черного облака мошкара, тут же накинулась на Ариадну обратно.

Приближавшееся к зениту солнце, начало весьма ощутимо припекать.

Отмахиваясь от мошек пакетом, Ариадна поспешила в сторону бора, пытаясь сообразить, что общего между клубникой, перекупами и каким-то дворцом.

Только она оказалась в приятной прохладе леса, как мошкару сменили гигантские комары.

Наломав веток можжевельника, чтобы отмахиваться ими от комаров, Ариадна глубоко вдохнула приятно пьянящий аромат сосновой смолы и, стараясь избегать высокой травы, чтобы не вымазать белые кроссовки, углубилась по дороге в лес.

– Тук-тук-тук, – замолотил где-то справа в дерево дятел.

– Ку-ку, – лениво подала голос кукушка.

– Кукушка, кукушка, – тихонечко зашептала девушка, – через сколько лет я выйду замуж?

– Ба-бах, – заткнул кукушку, дятла и другую издававшую звуки живность, мощный раскат грома, осветив просветы между крон деревьев короткой синей вспышкой.

– «А зонт я так и не купила», – подумала про себя Ариадна, разглядывая безоблачное небо.

Решив, что грозовое облако проходит где-то мимо, девушка на всякий случай ускорила шаг и через двадцать минут оказалась у заросшей высокой травой развилки четырех дорог.

– И куда тут влево? – растерянно произнесла вслух Ариадна, разглядывая, уходившие влево сразу две лесные дороги.

– Мэ-э-э, – заорал дурным голосом, таращившийся на нее из кустов старый облезлый козел с обломанными рогами.

– Кто ты? – испугавшись, дернулась, как от удара током, девушка.

Рассмотрев в кустах непонятного окраса козла с ошейником, лениво жевавшего стертыми зубами отборную крапиву, Ариадна облегченно выдохнула:

– Напугал чуть не до смерти, бестолочь.

– Мэ, – огрызнулся козел, направившись трусцой по второй тропинке слева.

Логически решив, что животное побежало домой, девушка направилась вслед за ним.

Через несколько минут она вышла из леса к цветущему яблоневому саду, за которым виднелся добротный, из деревянного бруса дом, большой каменный амбар и несколько деревянных сараев.

– Спасибо, – в шутку поблагодарила она обдиравшего от листвы молодые яблоневые веточки козла, и уверенно пошла по наезженной вдоль деревьев дороге.

– Га-га-га, – всполошились при ее появлении, полоскавшиеся в черневшем водой между садом и хутором пруду, гуси.

Тут же зашелся в истеричном лае в просторном вольере огромный белый алабай.

Когда Ариадна приблизилась к амбару, навстречу ей из дома вышла заплаканная полная женщина в сером сарафане.

– Батраков не нанимаем, – с ходу заявила она, сурово насупив густые брови.

– Здравствуйте, тетя Алена. Это я – Ариадна. Помните меня? – попыталась улыбнуться девушка, заметно обрюзгшей Алене.

– Я хотела крестного увидеть. Можно я…

– Ты! – свирепо закричала женщина, резко поменявшись в лице.

– Это все из-за тебя! Из-за тебя они его забрали!

– Кого забрали? Что случилось? – опешила от такого радушного приема Ваненотич.

– Столько лет тишина была! Сначала руганиец объявился, потом терминал активировался, а сегодня гвардейцы пожаловали! Все из-за тебя и папашки твоего никчемного! Пошла вон отсюда!

– Какие гвардейцы? – недоуменно спросила девушка.

– Какой терминал?

– Вон! – брызгая слюной кинулась Алена с кулаками на Ариадну, но споткнулась о проходившего мимо жирного гуся и шлепнулась на землю.

– Давайте помогу, – бросилась Ваненотич женщине на помощь.

– Вон! – яростно отмахнулась от протянутой к ней руки Алена.

– Барсик, фас!

– Гау-гау-гау! – еще громче залаял алабай, всей массой тела кинувшись на калитку вольера.

– Сейчас я тебе покажу, приживалка проклятая! Сейчас ты у меня узнаешь, как чужих детей обжирать! – поползла женщина на коленях в сторону огромной клетки.

Догадавшись о намерениях обезумевшей женщины, Ариадна приняла единственное правильное решение и что есть мочи бросилась обратно в сторону леса.

Пулей пролетев через яблоневый сад, она чуть не сшибла зазевавшегося на дороге козла и, только оказавшись под кронами соснового бора, решила оглянуться.

В этот момент Алена наконец-то сумела справиться со щеколдой вольера и тут же отлетела, отброшенная ударом калитки под мощным натиском разъяренного пса.

– Ой! – сдавленно вскрикнула девушка и устремилась с дороги в лес, подыскивая подходящее дерево, чтобы на него взобраться.

Цепляясь кроссовками за торчащие из-под земли корявые корни, Ваненотич пробежала около полукилометра, но, как назло, все сосны были стройными и красивыми, без низкорастущих сучьев у земли, до которых бы она могла дотянуться.

Она полезла в карман куртки, чтобы позвонить спасателям, но с ужасом обнаружила, что ее старенького телефона там нет. Лихорадочно пролистав на бегу в уме последние события, она пришла к выводу, что оставила свой телефон скорее всего или в электробусе, или в машине у Стаси.

– Гау-гау, – где-то слева раздался собачий лай, сопровождаемый звуком ломающихся кустов.

Ариадна бросилась в противоположную от лая сторону и, перепрыгнув через ствол поваленного ветром дерева, погрузилась по колени в чавкающую кашу.

Девушка уперлась в дрожавший под ней холодцом изумрудный мох руками и вытащила правую ногу из природного капкана, но тут в пяти метрах от нее в трясину ввалился, выскочивший из кустов бузины, алабай.

Не обращая внимания на чавкающую топь, пес, не прекращая лаять и брызгать пенящейся от ярости слюной, с трудом вытаскивая лапы из чачи, уверенно начал приближаться к Ариадне.

– Барсик, Барсик, на покушай, – вспомнив про свои два прихваченных из дома бутерброда, раскрыла она перед собакой полиэтиленовый пакет.

Трясущимися руками она разорвала пищевую пленку и бросила в сторону собаки свой обед.

Гау-гау, гау, – залаял еще громче алабай после секундной паузы, взглядом оценив бутерброды.

То ли ему не понравилась дешевая колбаса, то ли сырный продукт, в котором от сыра был только синтезированный химией запах, то ли серый хлеб, так и осталось загадкой, потому что ни с того ни с сего алабая разнесло на кровавые ошметки.

От неожиданности Ариадна нервно сглотнула.

Она стерла с лица собачью кровь и затравленно осмотрелась по сторонам.

Справа от нее, зависнув в трех метрах от земли между деревьями, парил черный силуэт.

– Па-поч-ка, спаси меня! – запричитала Ариадна, решив, что алабай это не самое страшное, что было в ее жизни.

В это время, окруженный слегка видимым синим сиянием силуэт, приблизился к ней.

– Дура, не ори! – через ставшее прозрачным забрало шлема, прикрикнула на нее девушка.

IV

От удивления Ариадна утратила дар речи.

Эта была та самая, виденная ею на вокзале девушка в байкерском костюме.

– Ты, демпфер? – зависнув в полуметре, от все больше погружавшейся в трясину Ваненотич, спросила девушка, сурово сдвинув брови.

– Я, Ариадна, – справилась с оторопью Ваненотич.

– Не ври мне, – повысила голос девушка, – мой упарип регистрирует, исходящую от тебя сигнатуру преломления реальности и пространства.

– Кого? – вытаращилась на байкершу девушка, забыв про то, что она уже по пояс погрузилась в топь.

– А может и не от тебя, – усомнилась байкерша, сфокусировав взгляд на прозрачном забрале шлема.

– Не убивайте меня, пожалуйста, – попросила Ариадна, наблюдая за озабоченным лицом, летающей девушки.

– Местная, что ли? – чему-то обрадовавшись, спросила байкерша.

– Нет. Из Бреста.

– Воруешь?

– Нет… С чего вы взяли? – удивилась Ариадна, опускаясь в трясину все глубже.

– Тогда почему на тебя животное натравили? – показала рукой на разбросанный по изумрудному мху кровавый фарш байкерша.

– Родственников хотела найти, – сглотнув ком обиды, ответила Ваненотич.

– Странные у тебя родные, – удивилась байкерша.

– Нет у меня родных. Сирота я.

– Я тоже. Руку давай, – зависнув в нескольких сантиметрах над прогнувшимся от воздействия невидимого силового поля дугой зеленого ковра, протянула ей правую руку девушка.

Не раздумывая, Ариадна сразу же вцепилась обеими руками в запястье и ладонь девушки, про себя успев отметить, что на ее спасительнице костюм совсем не из кожи, а из какого-то другого твердого, но в это же время весьма эластичного материала.

– Ой, – пискнула Ваненотич, почувствовав, как неведомая ей сила уверенно увлекает ее вверх.

– Чму…ч, – обиженно чавкнула трясина, неохотно отпуская свою гостью.

Поднявшись на два метра над болотом, байкерша пронесла девушку в воздухе несколько десятков метров в сторону сосен, где они благополучно приземлились посреди небольшой полянки.

– Кси-шан. Ой. Ксения, – как только Ваненотич отпустила ее руку, представилась байкерша.

– Ваненотич Ариадна, – округлила глаза девушка, наблюдая за тем, как шлем Ксении раскрывается, складываясь в маленькие треугольнички, создавая контуры брутального воротника байкерской косухи.

– Так. Ариадна, – пристально посмотрела ей в глаза Ксения, – девка ты вроде не глупая, поэтому чтобы сейчас не произошло, ты, пожалуйста, не ори.

– Чего мне ор… – осеклась Ваненотич, заметив, что из кустов на поляну выбежала непонятного окраса собака, тершаяся до этого на вокзале.

Псина уверенно направилась в их сторону и, остановившись в метре от Ксении, уселась на задние лапы.

– Не обращайте на нее внимание. Она из местных, – заговорила с собакой Ксения.

В этот момент собака широко зевнула, от чего ее пасть раскрылась на сто восемьдесят градусов.

От увиденного далее у Ариадны нехорошо кольнуло внизу живота.

Нижняя челюсть собаки сложилась под углом в девяносто градусов и опустилась вниз вместе с частью шеи, явив взору Ваненотич, сидевшее в маленьком сером кресле синее существо, очень похожее на хомяка, только синего и с шестью лапками.

– Вилини грио Исмо го, – неожиданно громко, сиплым голосом заядлого курильщика выдал синий хомячок.

– Да. Я тоже засекла сигнатуру, – ответила Ксения.

– Уру! – гаркнул хомяк, обнажив полный острых зубов рот.

– За мной слежки нет. Если и была, то я давно оторвалась, – заверила его Ксения.

– Во-го, – возразил синий.

– Это от нее, – кивнула головой в сторону Ариадны девушка:

– По-видимому, она носитель континуум-гена.

– Э-э-э, – изрыгнул из себя хомяк на ладошки желтый, с жевательную конфету, шарик.

– Леи уже переведены на указанный счет в центральный колизей Гарвидиса, – слегка дотронувшись пальцами до кафф-серьги, улыбнулась Ксения.

– Го-во! – довольно оскалился хомяк, присмотревшись к маленькому мониторчику у изголовья кресла.

– Ты меня подставил! – закричала в ответ Ксюша, присев на одно колено.

– Внимание! Вы окружены! Сопротивление бесполезно! – неожиданно зазвучал из леса мужской сильный голос.

– Беги! – приказала Ксения Ваненотич, внимательно осматриваясь по сторонам.

Ошарашенная Ариадна бросилась в сторону видневшегося среди стволов деревьев просвета, но пробежав не больше трех метров, растянулась посреди редкой травяной поросли, зацепившись за торчащий из земли корявый корень.

В это время на поляну из леса с двух противоположных сторон вышли татуированный парень и интеллигентная женщина, ехавшие вместе с Ариадной в электробусе до Микашевичей.

– Кры! – прокричал хомяк, схватившись за выскочивший из кресла рычажок.

Собака вскочила на лапы и, крутанувшись вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов, задрала хвост.

Вырвавшийся из заднего прохода псины плазменный заряд, сжег уверенно шагавшего в ее сторону парня дотла.

– Выр-р-р, – тут же разрубило собаку синим лучом по оси на две половинки от пасти до хвоста.

Выпавший из располовиненной собаки обрубок синего хомяка, отталкиваясь тремя оставшимися конечностями, попытался ползти в сторону валявшегося рядом желтого шарика, но тут же был испепелен вместе с остатками пса, прилетевшим, из-за спины интеллигентной женщины плазменным зарядом

Как только с хомяком было покончено, ее очки засветились красным светом, а жиденькие волосы на головое распушились, образовав искрящуюся сферу.

Широко расставив руки, странная женщина испустила из пальцев сотни светящихся нитей.

Переплетаясь между собой, нити в мгновение ока расползлись по всей поляне, накрыв ее ячеистым желтым коконом.

– Не стреляйте. Я сдаюсь, – подняла руки вверх Ксения, одновременно опускаясь на колени и подмигивая одним глазом, утратившей дар речи, Ариадне.

– Хищение секретной разработки Конфедерации из центральной лаборатории, убийство демпфера, оказание сопротивления. Только за одно из этих деяний уже предусмотрена высшая мера наказания, – огласил, появившийся, из-за спины светящейся женщины, тот самый пузатый дядя, притворявшийся всю дорогу из Бреста спящим.

– Я ничего не похищала, никого не убивала и, заметьте, что не оказываю никакого сопротивления, – заводя руки в замок за голову, смиренно возразила Ксения.

– Отпусти заложницу! – приказал толстяк.

– Она не заложница, – ответила девушка, кивнув головой в сторону, вжавшейся в мох Ариадны:

– Я ее случайно здесь встретила. Она в болоте тонула.

– Я тебя насквозь вижу. Не ври мне, бандитка. Я, знаю кто ты такая! – повысил голос жирный дядя.

– Я обычный курьер. Мне заплатили только за то, чтобы я встретилась с продавцом и передала товар покупателю.

– И кто же покупатель? – спросил пузан, остановившись в пяти метрах от стоявшей на коленях девушки.

– Я понятия не имею кто заказчик. Я должна была оставить товар в одном из депозитариев колизея на Гарвидисе, – ответила Ксения, осторожно осматриваясь по сторонам.

– Кси-шан, за одну только контрабанду сока Гралдона тебе грозит бессрочная каторга на Гангулане. Поэтому, я тебе советую не врать, а официально дать показания, что тебя наняла правительница звездной системы Вонд-Аламос, – предупредил толстяк, наводя правую руку на Ксению.

– Тут какая-то ошибка, – осторожно парировала обвинения Ксения, – я действительно работаю на Вонд-Аламос, но я не занимаюсь контрабандой Гралдона. Я, всего лишь официальный представитель торговой сети Вонд-Аламос, правительница которой владеет частью активов Омникуса. Мы поставляем на межгалактический рынок только свежайший продукт, лишенный таких побочных эффектов, как «Гралдонский синдром». Вы можете в этом убедиться сами, Крао-Гар. У меня с собой имеется экспортный образец.

– Бандитка, откуда ты меня знаешь? – спросил пузатый дядя, делая шаг назад к светящейся женщине.

– Как можно не знать самого знаменитого демпфера Конфедерации? Только, великий Крао-Гар смог бы выследить Исмо – самого неуловимого межгалактического вора, и организовать великолепную операцию по его задержанию! – широко раскрыв глаза, имитируя восхищение заговорила Ксения.

После этих слов пузатый дядя еще больше выставил живот вперед и слегка приподнял тройной подбородок.

– Или вы не великий Крао-Гар? – дрогнувшим голосом, спросила девушка.

– Ты весьма проницательна для обычной бандитки, – сделал в ответ комплимент пузан, поднимая на уровень груди левую руку.

– Ну, что вы в самом деле, – натянуто улыбнулась Ксения, – откуда у бандитки может взяться акцизная фляга с элитным Гралдоном?

– Ну-ка, покажи… Только без резких движений. Иначе с тобой случится тоже самое, что и с Исмо, – показал взглядом толстяк на кучку серого пепла.

– Конечно, конечно, – осторожно достала из замка за затылком правую руку Ксюша, опуская ее к земле.

Из рукава ее необычной косухи на мох выпала маленькая плоская бутылочка черного цвета, со сложным светящимся рисунком на боках и странной треугольной крышечкой.

– Деактивируй акциз и аккуратно брось в мою сторону флягу! – приказал дядя, внимательно наблюдая за действиями Ксюши.

– Конечно, конечно, – заверила его девушка, осторожно дотронувшись той же рукой до своей серьги в ухе.

Треугольная крышечка заморгала зеленым светом и, раскрывшись подобно бутону цветка, приняла округлую форму, после чего черная фляга стала прозрачной, явив свое содержимое в виде янтарной жидкости.

Ксюша опустила руку и, подняв со мха бутылочку, почти без замаха кинула ее к ногам пузатого дяди.

– Дернешься – мой БМО тебя тут же сожжет, – предупредил жирдяй, странно уставившись остекленевшим взглядом в небо.

Произошедшее далее, заставило Ариадну покрыться от ужаса гусиной кожей.

Брюхо толстяка вместе с рубашкой разошлось в стороны на две половинки и…

На изумрудный мох из чрева толстого дяди вывалился полутораметровый коричневый слизняк с полметра в обхвате.

Это был именно слизняк, как огромная улитка, только без раковины, с двумя длинными руками и двумя черными шариками глаз на рожках.

– Орао, рао, – произнес слизняк, раскрыв узкую беззубую полоску рта, расположенную сразу у него под глазами.

Справившись с первым шоком, Ариадна завертела головой, словно запрограммированный на простые действия робот, переводя взгляд то на слизняка, то на человеческое тело с распахнутым животом, внутри которого светились разноцветные огоньки.

– Конечно, конечно, – заверила слизняка Ксюша, заводя правую руку обратно в замок за затылок.

Не спуская с Ксении взгляда, слизняк поднял левой трехпалой рукой с маленьким светящимся на запястье браслетом бутылочку, второй крутанул круглую крышечку вполоборота против часовой стрелки и, опустив одну из ниточек с карим глазом, внимательно осмотрел янтарную жидкость.

– Оворо! – предупредил он Ксению, погрозив ей правым кулачком, и тут же прильнул лоснящимися губами к бутылочке.

– Тс… – тихонечко процедила сквозь зубы Ксюша, пытаясь привлечь внимание, испугано таращившейся на слизняка, Ариадны.

С трудом сглотнув, застрявший в горле комок, та перевела взгляд с блаженно зажмурившего глаза слизня, на Ксюшу.

Девушка ей отчаянно подмигивала и выразительно таращила глаза, активно показывая взглядом в сторону то слизняка, то светящейся желтым женщины.

– Эрр-грэ-а! – оторвавшись от бутылочки, громко испустил отрыжку слизняк, обдав Ваненотич приторным амбре.

Справившись с внезапно охватившим ее приятным головокружением, Ариадна посмотрела на слизняка, потом на распахнутое пузо толстяка, так и таращившегося пустыми глазами в светящийся над ними сетчатый купол, и у нее в голове, что-то щелкнуло.

Теперь она поняла почему этот толстяк ей сразу показался подозрительным и почему его живот так раскатисто урчал всю дорогу от Бреста.

– Совор гооо ро! – довольно причмокнул, покрытыми редкими волосками губами слизняк, одновременно оценивая уровень янтарной жидкости в бутылочке, моментально осоловевшими глазами.