Письма к Е.Н.
Письмо 1
Уважаемый Е.Н.! Пишу Вам, ибо, а кому еще.
Даве́ча, был поняты́м при следующем случае́. Так как на дворе осень, наша белокочанная немытая, грязию покрылась слоем равнобедренным. По обыкновению, с утра настроение моё, как и экономика нашенская, не очень. И вот держу курс я на деятельность трудовую, пребывая внутри по́мыслов присквернейших, как впереди меня бес на самокате поскальзывается и совместно со спутником своим недалёким падают во весь рост своего недоразумения. Гляжу, шо, подня́вшись, они с головы до ног покры́ты благостию коричневой, землёй нашенской в избытке да́деной. И вот, смотри́мши на сие представление театра мещанского, сердце моё наполнилось теплом и радостным светом и настроение моё шибко набу́хло.
Уважаемый Е.Н., прошу рассудить меня. Плохой ли я человек и много ли благости скверной коричневой внутри меня измазано? Еже ли положительным Ваш вердикт будет, то да отпустите мне все эти самые их. Ибо много здесь всякого пребывает в дикости и неразумности свое́я. Как есть, еже ли, ибо токмо. И да воздастся не по, а из-под. Амон!
Письмо 2
Уважаемый Е.Н.! Сы́знова к Вам обращаюсь, потому, как слуха́тель Вы чуткий и недорого́й особливо.
В очередной раз, внимательно внимая ре́чам Вашим скла́дным, понимание смысла сказанного совершенно ясно и стремительно угасает, медленно приближая горизонта линию, планомерно удаляющуюся при движении к искомому.
Вот не впервы́е упоминаете Вы о конце всего су́щего и вящего смысла бытия вселенского. Но, по недоразумению своему, конца того из-за живота нуждою набухшего, не наблюдаю. Рассудите, как скоро худоба смысла мысли ума моего позволит разглядеть затмение в конце тоннеля сушествования всеобщего. Ибо не хотелось бы, чтобы длилось и почковалось. Скорей бы уже. Порадуйте, наконец, фразою: «и не тужили они и не жили».
Искренне Ваш, лукаво улыбаясь, с наилучшими пожеле́ниями. Амон!
Письмо 3
Уважаемый Е.Н.! И снова спешу Вам неторопливо изложить облагаемое бременем мыслесловие своё.
Так как зарекомендовали Вы себя слушателем чутким, не безотлагательно обязательным советом облобызать страждущего, то снова на суд Ваш праведный выношу деяния свои подлые. И прошу рассудить, как жить мне в благочестии и совестливости в нужде не пребывая, трепеща перед грядущей гиеной огненной.
Решил я, как полслушник законов людских и не токмо, праведное всемогущему заатмосферному дело свершить. И по совету Вашему захотелось мне жисть людскую улу́чить, да́бы преисполнились они светом добра и смысла осмыслё́нного. Да и мне какая-никакая надбавка в копирку дел добрых решето. И по тому же совету Вашему вздумалось мне доно́с написать на по́гань вкруг нас всех кишащую. Но так как человек я, как упоминал уже и как Вы уже поняли, со́вестивый и добродушный, надеюсь благи́ми намерениями вымостить себе путь в будущее налучшайшее. Потому понял осознанием бессознательного, шо донос на себя писать надо, ибо гречен.
Однако, попал я в проса́к нежда́денный, который на пути намерений моих праведных возвысился. Желание жгучее обличить всю гадость деяний своих имею, токмо самих деяний за собой не наблюдаю.
Прошу Вас, уважаемый Е.Н., рассудить и поспособствовать в этом моём затруднении. Амон!
Письмо 4
Уважаемый Е.Н.! Радости моей неисчислимые пределы, когда вижу лик Ваш плоский на картине громко говорящей.
Ваш возможный ответ, неотвеченный на прошлое обращение моё, привёл меня в совершенное замешательство. Благотрепещу́! Нынче очень чётко и ясно мысль моя молча дела свои верши́т, отметая границы изученного, дабы не мешали они в изучении недосягаемого.
Однако, недосягаемое, аки бес при полном свете луны за тёмными тучами дела свои мутные мути́т, сторонясь на виду неизбежного пути́ непроходимого, вводя в заблуждение умы незащищенные фольгой просвещения.
И, по правде, не кривя́ прямо душой скажу, шо нашло затмение на меня, пошатнувшее коло́с нерушимой решимости робкой моей. Взглянул со стороны на ранее написанное мной и в ужас пришел неописуемый. Однако ж, как ни стари́лся, а письма не нашёл.
Потому, уважаемый Е.Н., посылаю Вас ко всему хорошему, со всякими наилучшайшими. Амон!
Письмо 5
Уважаемый Е.Н.! Изнывая под бременем безделия временного снова к Вам обрящаюсь. Ибо, как говориться, пусть так и говориться. По́лно.
Никак не могу унять страсть к деяниям благоправедным. Распояса́лась фантазия моя больно, так, шо не подпоя́сать, не охомута́ть невозможно. Совсем мо́чи моей не стало, хоть быть и не сдерживаюсь. И потому как энергия неуёмная выхода требует обильного и стремительного, решил я нарождаемость человеческого народонаселения повышать, ибо слыхивал, шо негде проблема с этим делом имеется сурьёзная. Но снова столкнулся с препятствованием дюже глубоким, аки море наше полноводное бескрайнее Кашпийское. Где же найти мне такую Матрону, которая подобное моим: благочестие, послуха́ние, праведе́дность, со́вестивость, – и множество других спасительных качеств без греховного изъяна воспроизводить будет? И впал я в уныние предсмертное, но не надейтесь. Да и Вы в своем мнении о Матронах дельно и явственно свою позицию обозначили, шо, де́скать, все они ..ля́ди, и в рот им ноги, и так их и эдак, извините. Или это у кого другого слы́хивал, да не суть. Потому, в час безделия временно бескрайнего, порешил, шо кандидатуры лучше́е, чем сам я не сиська́ть мне в крае ро́дном. Взял я это дело в свои руки, но понял, шо не дотянется это дело, ибо природа и сушность заатмосферная так порешили. Потому, до поры до времени, решил складывать благость на хранение до воспотре́бования, ибо как наука совести не имеет, на то и уповаю. Да и рукам дело нашлось.
Адрес, по которому найдете банку сию граа́ля святоисторгнутого, для возгражде́ния человеконеселения предназначенную, вышлю Вам, уважаемый Е.Н., следующим письмо́м, потому как одна рука уже почти всё, а вторая чашу придерживать обя́залась. Амон!
Письмо 6
Уважаемый Е.Н.! Пишу Вам, ибо остановить меня некому.
Поспешаю Вас огорчить, шо дело поспосения человеческого народонаселения успеха не сиська́ло. Ибо силы мои кончились, а благости кое-как на дне светой чаши набралось, да и та иссохла. Порешил я то дело оставить, подержал чуто́к да хватит, хорошего помаленьку.
Начал сы́знова думу думать какую-такую полезную пользу для общей нашей с Вами бескрайней в своей безграничности в рамках государственной границы земли прине́сть. И услыхал я да́веча, шо можно много зла поиметь, которое де́ньгами кличут, ежели в струю попасть. Порешил я толстосумов в уныние привесть, через то, шо много зла того поимевши несть, шобы людя́м было возрадостно за душо́й, ибо го́ре вели́ко на зло предержащих навле́че. Да и мне в кои-то веки пожить хочется. Вот и начал ходить я по до́лям и ве́сям и струи пускать, а в нужную, ту самую искомую, попасть никак не смогну́л, токмо измазался весть. Да и пахнуть от меня стало горько.
Дражайший Е.Н., посоветуйте с кем же э́так струи скрестить, шобы самому не уделаться и зла вдоволь набралось по кармана́м да сума́м. Коншно, не для себя стараюсь, и не ко́рысти ради, а для людё́в. Амон!
Письмо 7
Уважаемый Е.Н.! Пишу Вам в наипреилутчшайшем расположении благонравственнодушия своего.
Воскрес я утром ближе к обеду после дива дивного мной по ту сторону бытия житейского виденного. И видовал я не абы кого, а Вас, предмного уважительно добродетельный Е.Н. И вопрошал я к Вас, дабы надставили Вы на путь истинный и уберегли от левачества во искушение младые неокре́пши души вводящего. И плюнули Вы в чело́ моё обильно, сказа́мши: «иди в ..о́пу, надоел».
А проснувши, осознал я всею полнотою преисполненного моего нутра (ибо как с вечера не вставал), шо благословили Вы дея́ния мои благонравные и окропили свето́й водою своей очи мои, дабы свет праведный не затуманен бу́де на пути терни́стом. И возликовал я, и возвёл руки к бескрайнему, и хотел благословие произнести вечному заатмосферному, да не сдержался, ибо терпел долго. Вытирать пришлось.
Посему обнимаю Вас, после того как подмоюсь схожу. Об успехах своих на пути к всепросвещению всеобщему и отлучению от потьмы́ левобережной, буду сообщать в последующих своих обращениях к Вам. Амон!
Письмо 8
Уважаемый Е.Н.! Долго не писа́л Вам, и не буду. Посему́ коротенько.
Был я да́веча у товарища своего, друга закадычного. Шоб у него конец иссох. Есе́ссено, выпивали. И зашёл у нас спор дюже великий, про народонаселение, землицу нашу необъятную, Меркатором преумно́жену, населя́юшу. И сказала мне эта собака сутулая, шо токмо те допущены до жития́ на землице этой, хто небезприкоснительно волю государя нашенского исполнять бу́де. Я, коншно, решительно робко не согласился, ибо не токмо на земле, но и под землёй жисть можно. Однако ж, промолчал. Но вилку в кулаке покре́пше зажал. И не унима́лси энтот гад подберёзовый, и распали́лся дюже, ибо градус температурнотельный повысился уже как на два пол литра. Но тут уж я честно скажу, не сдержался! Стошнило. И рассказал я энтому прелюбоду́рю про Вас, уважаемый, Е.Н., про речи Ваши скла́дные, про деяния Ваши благопристойные! А он про Вас ма́том, так шо и повторять стыдно. Посему стянул я с себя портки́, и показал то, о чём сказать постеснялся. И думается мне, шо дюже зависть этого кочерганутого товарища моего одолела, ибо ринулся он на меня с предметом, похожим на тот, от которого колото-резанные раны оставляются. Но не надейтесь, посему продолжу. Вдруг, из ящика громкоговорящего, картину мира образующего, голос всевладетеля земли́цы нашенской исторгнулся. И встали мы как вкопанные, братское смертопредставление отложив. И сказал экран многоцветный, шо все люди зде́ся у нас счастливы и любят друг друга, а ежели хто супротив сего окажется, тому звиздец. И не сдержа́лися мы, и поклони́лися низко тому ящику волшебному, который от греха нас, юу́родивых, отвёл.
Добропречистейший Е.Н., прошу посоветовать лекарство для поясницы моей неради́вой, которая как ящик тот волшебный увидит, начинает туловище пригибать, челом о́земь ударяя. Из трёхпогибелей, со всеми теми и этими. Амон!
Письмо 9
Уважаемый Е.Н.! Вы, верно, место себе не находите, ожидая вестей о жизнеописании моём бренном. Потому, присаживайтесь на свободное.
Пове́дать Вам хочу о печальной го́рести какая в безрадостном житие моём уморительном приключилася. Но для порядку хочу поддержать Вас. Тёплый и тяжёлый. Садитесь обратно.
Вот правильно Вы говорите, шо каждый человекоживец пользу общему делу должен износи́ть, ибо безделие – грех вели́кий. И не на пособие, по этому самому безделию, должон сушествовать, а на плоды трудов своих, кои благости и доброделие производить обяза́лися для всеобщего благопроцвитания призванного. Однако ж, поиздержался я. Попустела копилка. Поизносился кошель достатку. И теперича воду без хлеба насушного приходится мне в основу бытотечения своего положить, дабы продолжать подвиги свершать, во всеобщее процветание общелюдское. Потому как без трудов пруды будут переполнены. Вот и меня машина изуве́ровая бюрокрадническая лишила дохода в основу бытия возложенного. А положено мне было пособие по блаженности, кое дед мне выхлопотал, участник походов, о которых Вы обстоятельно описали многословные труды своя, никак не прочту пока мест. Занят. Как отдаду, пролистаю. Так вот, дед мой, царствие ему заатмосферное, когда я дитём неразумным был, выхлопотал мне пособие по малокрепкоумию моему. А когда, сказали, чем докажешь то, как науща́л меня предок мой, обделался я обильно. Ибо не каждому дано́, вот так, по заказу. Дед так и сказал, не помню, шо именно, но явно шо-то. Таких еще ищут долго, пойди найди. Вспомню, напишу. Ну и уходить отказывался, пока нужные бумаги не получил, а как получил, так и воспользовался ими по назначению. Да и кислородонасыщение в помещении том уменьшилось знатно. В общем жил не тужил. А нынче указ вышел, шо расходы казны нашенской пересмотру требуют, ибо изобилие наступило. Вот и прищемило мои трудом нечелолюдским доходы обря́щенные. Когда пошёл я в контору ту прискорбную, которая декрет энтот престыдный выпустила, да ответа потребовал, сказали, шо дураков развелось пруд пруди, на всех не напасё́сси. О! Вспомнил, шо дед про меня сказывал! Пру́женник! Ну и напрудил. Не помогло, вытирать заставили.
Потому, направляю Вам во всепоможение свои помыслы свежевымытые и прошу в наикратчайшие сроки преуспеть в борьбе с бездельниками, на горбу трудящихся едущих. Потому как я без дотаций казённых, ну никак! Знаючи, шо даже обо́зы бесчисленных врагов наших вязнут в глинозёме животворящем землицы нашенской бескрайней, и до победы может быть рукой подать, а никак не дойти, прошу Вас выслать мне нало́жным платежом сумму, какую не жалко, для подержания и употребления. И, как всем известно, шо сердце у Вас доброе и нежное, меньше, чем на мильон не соглашусь. Амон!
Письмо 10
Уважаемый, Е.Н.! В продолжение предыдущего своего письма́ сообщаю Вам, шо на воде мне не долго пришлось посидеть. Мокро, да и холодно стало. Застудился. А за помощь Вашу неотложную, благодарствую! Пришли бе́сы сказали, шо от Вас. Зла предложили. Но не поверил я им, ибо знаю, шо Вы наипресветейший праведник. А ежели, кто скажет, шо донос на Вас кто-то написал больно кляузнический, то сообщаю – не я это. Токмо подпись та́ма на мою похожа.
И бе́сы те же положение материальное моё поправить предложили. Работа, говорят не пыльная. Понужно токмо небольшие посылочки из одной страны в другую перевозить. Челночить как бы. Ну, думаю, как в 90-х, когда всевозможности распёрлись для обретения благосостояния необъятного. Ибо всестарания направлены не на тело моё бренное, а на общепомощение людя́м, согласился. А так как посылочки маленькие совсем, то перевозить их в себе удобнее: шо-то глотать, а шо-то…не глотать. Куды ехать? Нарисовали карту: где на поезде, где на автобусе, где на лисапе́де, где пешком, где ползком, где волоско́м, где я? Отправился в путь. А как добрался до места, вижу, шо не нашенские края это, да и бе́сы те края́ населевающие не по-нашему глаго́лют. Показал я им карту, да кое-как на пальцах объяснил кто я и зачем пришёл. Обрадовались. Долго смеялись. А как покончили, наполнили меня хабаром: с верху по горлышко, снизу по донышко. Отправили обратно в путь-дорогу. И опять смеяться стали, так, шо долго я тот го́гот еще слыхивал. Веселая страна какая-то, аж самому чудно́. А как домой воротился, нашенские бе́сы тут как тут. Ро́дные! Показывай, говорят, шо привёз. Однако ж пока ехал, все, шо сверху вёз, вниз опустилось, так шо не удержать. Ну и показал. А потому как встречалися мы в самоходной бричке и́хней, то химчистка тут бессильна. Оказалось, шо и посылки не те, какие бе́сы ожидали. Допытывали, где товар. Били больно. А я шо?! Пречестнейший и пренадёжнейший человек, вот я хто! Ничего не утаил, но очень хотел. Долго бе́сы надо мной измывались и выяснилось, шо карту я ту, окая́нную, кверху ногами читал. Ну, извините, в географии не силён. Также выяснилось, шо нагрузили меня зерном кофейным, а не чем-то, шо работодатели мои рогатые получить желали.
В общем, как жив остался, токмо сушность заатмосферная ве́дает, а к Вам я с деловым предложением. Слыхивал где-то, шо ежели кофейные зё́рны через систему пищеварительную пропустить, то кофе шибко вкусный, а потому дорого́й получается. Попробовал, значит. Как по мне так, конечно, не очень. Но на вкус и цвет, как говорится, каждому своё. Да и едят же сыры с плесенью, да сёмгу проту́хшу. Главное, чтобы людя́м нравилось. Посему, готов наладить поставки и производство того напитку, а с Вас сбыт. Делимся, есе́ссено, по́ровну: 80/40. Ну и на пробу отправляю первую партию к Вам с посылкой. Вот озолотимся-то наконец! Амон!
Письмо 11
Уважаемый Е.Н.! Шо-то пошло не так. Посылка, которую я в предыдущем письме обещался к Вам отправить, взад обернулась. Оказывается, надо было бизнес-идею не С, а В посылке отправлять. Снова побили. На почте. Потому, как забирать отказался. К запахам, знаете ли, чу́ток стал.
Да и когда за второй партией товара поехал, заблудился. Говорила мне матушка: учись, сы́нку! А, нет, говорила: иди работать, хватит на моей шее сидеть! Ох, не послушался я тогда, матушку. А Вас, дорогой Е.Н., послушался, учиться пошёл. Угадаете на кого? Ежели подумали, шо на учителя, штоб географию в школе преподавать, то не угадали. Хотя и мог бы, опыт имеется. Решил я криптомиллионером стать. Стал преподавателя на эту тему сиськивать. Три раза на мошенников натыкался. Предлагали стать жертвой. Согласился. Затем, наконец-то, наткнулся на приличную контору, которая с меня взяла втри́дорога, и чему-то научила. Чему-то учили, вот только до меня не дошло пока. Жду. Оказывается, шобы миллионером стать надобно ещё шо-то самому делать, недостаточно курсы эти окая́нные пройтить.
Потому, лучезарноликий Е.Н., посоветуйте, куды теперича диплом мой приложить, дабы виртуальные денежки мне в карманы́ капать начали́. Прошу, не тяните с ответом, ибо за обучение своего недоразумения последнее отдал, так и с голоду недолго преставиться. Амон!
Письмо 12
Уважаемый, Е.Н.! Вашими молитвами, да с помощью сверхразума заатмосферного дела мои в гору пошли. Без меня токмо. Житие́ мое по-прежнему в захолусте́нии находится без продвижения к будущему наилучшему. Главное, шобы хуже не стало, и так сойдёт.
Вот думаю начать обучать людё́в уму-разуму. Опыту у меня в излишке. Авось и мне чего перепадёт. Ибо в разумении всеобщего состояния недоразумения совсем дела нашенские плохи будут. А мне за людё́в очень чешется, не достать самому. А потому как преисполнился я света вселенского просвещения, дарующего силу благостию наполнять сердца людёвские, то поделиться с народонаселением готов. Не за даром, конечно, но безвозмездно. Как токмо честь подмою, да совесть расчешу, так сразу и начну. А Вам спасибо преподобное, ибо коли не Вашенские речи рассудительныя, то так бы и не осознал призвание своё, свыше начертанное поперёк пути моего. И думается мне начать с обобщения творчества Вашего необъятного, шобы коротенько, но обстоятельно понятно всем было, от чего сие начало положено. Уж и название для первойной лекции есть: «Введение в Е.Н.». Далее думаю есте́нтику преподавать, голосопение и лицедейство. Потом плавно в танце перейду к наукам. Гранит токмо меня смущает – камень крепкий довольно, придётся инструменту побольше запасти́, ибо так с кондачка́ не отдастся. А как гранит сломлен буде, так там до е́реси рукой подать. Возглавим. Ну и заверещательно к изобличению пакости скверной, левачеством прозванной, переудём. Выведем на чистую воду всех тех гадов, которые кровию трудового народа питаются. Всё, шо они наволокли по закромам заграничным изымем, да честь по чести между собой поделим. Делить я буду. Вы ж свидетель, шо честь у меня чисто вымыта, да и справедливости полные штаны набралось. 80/40, как договаривались.
Путеводноликий Е.Н., токмо одно обстоянтельство меня смучает. Вот давеча говорили Вы, шо кризис вселенский надвигается, аки волна девятивальная море-окияна могущественного, готовая обрушиться на головы нашенские грешные, сметая помыслы побеленные, выкорчевывая труды праведные, подхватывая водоворотом и унося в кра́и неведомые благости земли нашенской в изобилии нарощенном. Посоветуйте, стоит ли сейчас знамя справедливости поднимать, указуя направление на скверну леваческую, или подождать чуто́к. А то вдруг станется, шо закромы́ опустошены будут и к дележу запустение не способно окажется. Амон!
Письмо 13
Уважаемый Е.Н.! Дела мои, которые в гору ходили, вернулись. Сказали, нет там ни шиша́.
Знамя похода, о котором у Вас в прошлом письме совета спрашивал, пока в сторону отложил. Знамя дюже большое оказалось, не видно, шо спереду происходит. Да и не пришёл ответ от Вас пока мест. На почте, наверное, заминка.
Пока жду, дай, думаю, присяду. Ну и сел возле почтового отделения. Долго сидел. И как оказалось, хоть земля наша обширна и плодородна, так, шо краёв не видать, а сидеть не везде дозволяется подолгу. Подошли инвалиды за порядком смотрящие и стали дознаваться супроти́в чего это я тут так долго сижу, хто подослал, чему недоволен, шо замышляю, и вообще. Пока би́ли, размышлял, шо на вопрос – «и вообще?», можно было бы ответить. А ко́ли не ответил, за то, видимо, и огребаю. Как завершилось избиение, закончилось размышление. Поволокли меня в гостевой дом. Ну а мне какая разница, где ожидать, возле почты или там у них. Дня два погости́л. На первый день заходили, строго так сказали, шо ежели не сознаюсь во всем, то снова бить начнут. Я во всём сознался. И тут же обделался обильно, так как побить хотели, не увидели в моём сознании осознания. Опыт в этом деле у меня сурьезный имеется, о чём сообщал Вам в предыдущих своих письмах. Да и шо еще остаётся?! На другой день зашли уже в костюмах химзащиты, сунули какую-то бумагу на подпись. Подписал не глядя. Глаза слезились, потому как со вчера не подмывался. Ежели донос на Вас придет за моейной подписью, извиняйте. Выгнали меня с того гостевого дома и строго наказали, шобы больше не сидел, где не надо. А где надо не указали.
Благовыделяющий Е.Н., ежели бывали в похожей ситуации, рассудите, где здеся у нас можно подолгу сидеть? Есть ли места такие не столь отдалённые?
Письмо 14
Уважаемый Е.Н.! Хотел написать шо-то умное, да забыл, в другой раз может.
Покедова ждал от Вас весточки, заболел. Простуда, знаете ли, сопли. Ох уж эта почта нерадивая! Шоб этим дармоедам гадости коричной по́лны карманы́ неисчерпаемы были. Пошёл к знахарю белохолатному в поликлинику. Отсидел очередь. Описа́л проблему. Сказали, шо раз на нос жалуетесь, то это вам к знахарю носово́му надобно, а приём ведёт он на другом конце города. Шо делать, пошёл. Отсидел очередь. Описа́л проблему. Сказали, сопли – это сопли, а на нос какие жалобы? На нос жалоб то и нет. Послали к знахарю, который соплями занимается, а он в другом городе сидит. Шо делать, пошёл. Подождал, пока знахарь отсидит и на приём к нему напросился. Описа́л проблему. Сказали, шо сопли, это потому, шо ноги промочены были. Послали к знахарю, который по ногам. А знахарь тот за тридевять земель находится. Шо делать, пошёл. Пока шёл, два раза отсидел очередь. Описа́л проблему. Сказали, шо тут либо ампутация, либо операция по ампутации. И то и другое, по месту припи́ськи проводится. Вернулся в ро́дные края. Очереди сказал, шо я занимал тута. Очередь била недолго, но хирургически точно. Хоть кто-то в медицине разбирается. Отсидел очередь. Описа́л проблему. Сказали, шо перед операцией надобно анализы сдать и бумагу прине́сть от знахаря, который справки дуракам раздаёт в том, шо не дураки они. С анализами то у меня отродясь проблем не было. Вы ж в курсе, шо я их по заказу отдаю. А вот со знахарем для дураков заминка вышла. Знахарь тот за семь вёрст среди болота сидит, а очередь к нему за сто вёрст начинается. Беда. Тут то силушка меня и покинула. Разболелся я не на шутку. Лёг в очередь, а шо остаётся!? Второго хирургического вмешательства точно не пережил бы. Шо дальше было не помню. Очнулся у знахаря, к которому в перво́й раз пришёл. Начал тот меня уму разуму обучать, шо, дескать, где я был, почему лечение не принимал, и вообще, наслушаетесь, говорит, знахарей бездипломных и занимаетесь самолечением, отсуюдова и проблемы все. Прописал клизьму, три раза в день натощак после еды. Оказывается, так совпало, шо денег в казне нет, посему расходы на здравозахоронение сократили, а тут как раз новый метод залечения придумали – клизьменный. Шо делать, пошёл.
Любомудроликий Е.Н., уже второй месяц, как прописанное лечение принимаю, уж иссох весь. Посоветуйте, как долго мне сии процедуры принимать, потому как знахарь на этот счёт указаний не давал. Однакось, каждая следующая процедура, омывая мысли мои истощённые, наводит на подозрения, шо, не знахарь мне то лечение прописа́л, а халат дипломированный бездуховый. Амон!
Письмо 15
Уважаемый Е.Н.! Давненько не было от меня вестей. Ежели пережива́ли из-за меня, то бросьте это дело, я сам кого хошь переживу!
После известных событий очищение мое стало полным, можно даже сказать тотальным. И наполнился я светом радужным, ослепляющим скверну невежественную, коя таиться в глубинах нутра человеческого. Нынче же глубины мои чисто вымыты, потому во всём естестве своём ощущаю лёгкость, или вернее будет сказать – невесомость. Пока по знахарям шлялся, осознал, шо внутреннюю потребность к путешествиям испытываю. А так как невесомость от бренной земли заставляет оторваться, то понесла меня нелёгкая навстречу приключениям. И вот занесло меня в город В…, шо находится на окраине нашенской безграничной родины. А так как времена нынче смутьянские, и непонятно, как правильно употреблять: в или на, то перестраховываюсь, и напишу, шо город энтот находится в/на/с/из/из-под/около/возле/рядом/исподволь/внутри/снаружи/близь/сзади/впереди. Ежели кого обидел и чего не учёл, извиняйте. Хотя как по мне, так данные предлоги следует применять соразмерно тому, кто и шо за центр почитает. Шо касаемо города В…, то находится он, с одной стороны, на окраине, с другой же, в самой шо ни на есть ..о́пе. Пока шёл в город энтот, сделал научное открытие. Оказывается, наличие благов цивилизационных, не щадя живота своего нашими предками нарощенными, в каждом конкретном городе обратно пропорционально расстоянию от этого города до столицы нашенской.
И надо же такой радости случиться, шо сразу по прибытии в город В… встретил я друга своего старого. Глаза б мои его не видели. Но, больно устал с дороги, о чём по запаху, от меня исходящему, можно было догадаться. Потому, напросился к другу то́му в гости, помыться. Оказывается, шо горячую воду в городе В… в дома подают только по праздникам. А праздник – это тот день, когда горячую воду в дома подают. И догадался я по запаху, от дружка моего исходящему, шо праздников в этом городе уж давненько не бывало.
Не беда, говорю, мне и холодная подойдёт. Оказывается, шо в городе В… не везде канализация проложена, а та шо некогда была проложена прогнила давно. А потому, как градоначальник этого города весьма известный человеколюбивец, то холодную воду по его указанию отключили. Говорят, шо так и скомандовал: «Перекройте на..ер вентиль, а то в говне пото́нем!». Премудрейший человек!
Вкореньзрячий Е.Н.! Посоветуйте, стоит ли ждать сезона отопительного, шобы хотя бы из батареи подмыться, потому как холода на носу, а кроме туловища друга моё туловище согревать нечему. Ибо человек я законопослушный, боюсь впасть во грех и нарушить законы не токмо природные, но и людские. Амон!