Учительница Рассказ
Пятнадцать лет назад, в десятом году этого века, я оказался в Москве в командировке. Поселили меня в недорогой гостинице в номере на двоих – невелика птица!
Вечером в номер вошёл невысокий человек с седыми волосами, стоящими ежиком, и круглой лысиной на затылке. Глаза у него тоже были круглые, голубые, улыбчивые и приятные.
Он снял светло-коричневый плащ и оказался в сером костюме и белой рубашке с синим галстуком.
– Герберт Герхардович Майер, – представился я, пожимая его небольшую, но твёрдую руку.
– Вы немец? – спросил он.
– Увы!
– Почему «увы»? – подхватил он мою игру в Штирлица и генерала.
– Потому что мне не дали номера люкс.
– О! Machen Sie aus einem Furz keinen Donnerschlag1! Не придавайте значения!
Я засмеялся:
– Так вы тоже немец?!
– Нет. Меня зовут Валерий Павлович Архипов.
– Вы говорите на чистейшем немецком, да ещё знаете немецкие поговорки, которых даже я не знаю! Где вы такому научились?
– Не поверите! В нашей советской школе!
– Ну, наверное, в спецшколе с углубленным изучением иностранного языка?
– Опять не угадали! В самой, что ни на есть, обыкновенной сельской школе, причём в далёком сибирском селе!
– Удивительно!
– Не буду скромничать, у меня оказались способности к языкам. Я окончил институт иностранных языков, работал вузовским преподавателем, сейчас декан соответствующего факультета очень известного педагогического университета. В Москву приехал на симпозиум, так сказать, делиться опытом.
– Думаю, вы знаете не только немецкий?
– Разумеется: английский, французский, испанский я тоже знаю.
– Восхитительно!
– А всего этого могло не быть… Я мог бы стать заурядной шпаной, преступником, завсегдатаем нашей замечательной пенитенциарной системы. Если бы не один человек…
– Какой человек?
– Если у вас нет срочных дел, я могу вам рассказать свою историю.
– Мне будет любопытно.
– Ну так слушайте.
Мы сели за столик друг против друга, и он начал:
– Итак, я жил в далёком сибирском селе, расположенном ровно в трёхстах километрах от двух областных центров. Семья у нас была неблагополучная: мать постоянно болела, отец запойно пил, и у них было двое детей: я и моя сестрёнка Нинка. Я считал, что семьи несчастней нашей не было на всём белом свете. Мы с Нинкой и матерью были в постоянном напряжении и готовности номер один бежать из дома куда глаза глядят. Мне было одиннадцать лет, когда в пятом классе у нас началось предметное обучение. Нашу учительницу немецкого языка звали Антонина Александровна. Она была среднего роста, полной женщиной, с прекрасными густыми волосами, которые она укладывала на затылке шикарным золотым узлом. Но она была немножко грузноватой, и рисовала себе слишком широкие чёрные брови. Возможно она, как и многие в то время, считала, что чёрные брови прекрасно сочетаются с золотыми волосами. Не знаю, иногда мне казалось, что это красиво, а иногда, что ей было бы лучше пользоваться собственными бровями, данными ей богом.
Она одевалась всегда строго: приходила в класс в оранжевом костюме, плотно облегавшего её фигуру, снимала пиджак, вешала его на спинку стула и оставалась в юбочке, подпоясанной ремешком, белой блузке и галстуке.
