Несущий свет

Глава 1

Свободное падение стало настоящим облегчением. Словно меня поместили в утробу матери, где ощущалось лишь тепло и спокойствие. Мягкая материя обвивала с ног до головы, а движения конечностями ощущались столь лёгкими, будто тело превратилось в лебединое перо, которое обдувал свистящий ветер. Своими порывами он трепал густые чёрные локоны, сбивая в безобразный кокон.

– У меня всегда были такие волосы? – внезапная мысль возникла в голове, моментально растворяясь в блаженной эйфории.

Наслаждаясь приятными ощущениями, я совершенно забыл, что же произошло буквально мгновение назад. Память превратилась в белый лист, обезличивая мою сущность.

Свет внезапно пропал, будто кто-то затушил свечу, освещающую тёмный тоннель.На её место пришла тьма, ослепляя меня, поглощая в самую пучину забвения.Тело перестало что либо чувствовать, а разум заволокло тягучей непроглядной дымкой. Считанные секунды и я навеки покину этот мир. Ласковая тишина сопровождала меня в последний путь, и, готовясь к последнему вздоху свежего воздуха, чужой голос эхом раздался в моей голове.

Резко.

Внезапно.

– Ты еще слышишь меня?

Болезненные спазмы прошлись по телу, которое я снова смог ощутить, – выворачивая его наизнанку, оголяя каждую клеточку кожи. Холодный пот скатывается с меня гроздьями, возвращая в реальность.

Предсмертное падение переросло в попытки вернуть самообладание над своей же плотью. Первобытные страх и ненависть облепили моё сознание, спутывая мысли между собой.

Вся жизнь начала проносится отрывками перед глазами.

– Очнись!

Хлопая ожившими крыльями, моих ушей коснулся любимый смех мамы.

Её голос, такой родной, вырывает меня из тьмы.

Мы сидим на крыльце дома в летний день, болтая о насущном и беззаботно смеясь. Солнечные лучи мягко играют с бликами в её зелёных глазах, наполненных добротой, а улыбка, которую женщина всегда дарила своим детям, заставляла забывать о всех проблемах.

Мама любила вспоминать о моем детстве: как в первый раз взяла меня на руки, как был счастлив отец в тот момент, моё первое слово и шаг. Она искренне любила своих детей и держала в сердце самые сокровенные моменты с нами. А когда отца не стало – мама почти сломалась, если бы не мы. Её сыновья. Мы сделали всё возможное, чтобы она снова расцвела и полюбила эту жизнь ещё сильнее.

Сейчас же, смотря на свою маму и младших братьев, бегающих по согретой зелёной траве, я понимаю: они – лучшее в моей жизни.

Семья была моей мотивацией стать сильнее и могущественнее.

И я стал.

В тот день меня приняли в ряды Божественных воинов и провозгласили защитником нашего мира.

«Семья – это сила»

– Если ты еще можешь услышать мои слова, запомни… – едва различимый голос пробивался сквозь воспоминание, безжалостно разрушая его, изменяя картинку.

И в миг, солнечный день окрасился багровым светом. Яркие лучи солнца заволокли тёмные облака. Воздух наполнился металлическим, тяжёлым и тошнотворным ароматом смерти.

Я же запомнил этот запах как потерю родных, как неподвластное безумие, как острую нехватку чего–то важного в своей жизни…

– Нет...нет, нет, нет! Верни! Верни мне их обратно!– крик, полный боли и отчаяния, вырвался из моей глотки,ведь я уже знал...

Мамы и братьев больше нет в живых.

Их счастливый смех ещё звенит в ушах, обманчиво обнадёживая мой разум, а последние крупицы обликов исчезают на тёмном горизонте.

– Если я сейчас повернусь,то снова увижу их, – шепчу себе, но холод пробирает до костей, а руки дрожат так, что не могу сжать кулаки.

И, резко обернувшись, я вижу перед собой их бездыханные, обезображенные тела, которые навсегда останутся душераздирающим кошмаром в памяти.

Одинокая слеза скатилась по щеке, обжигая мою кожу. Отрезвляя. Поглощая сознание в очередное безумие.

С трудом отведя взгляд в сторону, я замечаю, что стою в поле вырванных крыльев. Окровавленные перья летают по мёртвому небу, а измученные тела уходят из этого мира, так и не получив прощальной молитвы в путь к вечной тьме. Ступая на разлагающиеся под ногами тела, пытаюсь сдержать боль, засевшую в сердце до конца моих дней.

Впереди раздаются вопли воинов, бегущих в мою сторону.

Они сражались до конца. До последнего вздоха.

Их кончина уже была предписана, но кем, они так никогда и не узнают.

«Ангелы больше не поют свои песни»

Воспоминания снова прервал голос, что так отчаянно пытался докричаться до меня:

– Место избранного твоё, твоё! Ты должен исправить всё, услышь меня!

Вырвав меня с поля боя обратно в небытие, я ощутил, как тело от перепадов температуры и разницы времени внутри воспоминаний начало медленно разлагаться. Кожа сушилась и глубоко трескалась, словно песок в обезвоженной пустыне. Пальцы рук одеревенели, а язык начал противно приставать к небу.

Перед глазами замелькали картинки, стремительно сменяющие друг друга. Яркие моменты жизни снова повторяют своё существование, но на этот раз исчезая навсегда, растворяясь пылью во тьме.

Наблюдая, как моё прошлое бесповоротно угасает, улавливаю аромат плодовых деревьев в тот самом саду Одина, дурманящий голову хлеще настоя «Поцелуй змеи », льющегося реками на каждом застолье.

Стоило свету на секунды сбить моё зрение, как рядом оказались старые друзья. Взрываясь задорным смехом, они подначивают друг друга на забавные проделки перед Выпускным.

Город готовится к празднеству Благословения. Святые подготавливают храмы к посещениям, а семьи высаживают ароматные цветы на лужайках. Небесные Оркестры репетируют выступления, да так громко, что казалось, могли заглушить мысли своими мелодичными звуками. Настигшее спокойствие наконец-то расслабило скованное тело и подняв голову, замечаю в небе ангелов с большими массивными крыльями, завораживающими своей красотой и мастерством полёта.

– И у меня будут такие же, – думал в тот момент.

Не ошибся.

«В моих крыльях могущество»

И снова голос ворошит мою голову, звуча ещё громче, напористее, возвращая в жерло гнетущей тьмы:

– ...ты смог обрести такую силу, используй и никому не давай уничтожить её внутри себя!

Громкий хлопок и воспоминания слились в неуправляемый круговорот вокруг меня, испепеляя сады Одина и друзей в едкий дым.

– Вас тоже больше нет... – мой шёпот исчезает в гуле чужих голосов, которые до недавнего времени были мне родными.

Смех и слезы, радость и кровь. Все смешалось между собой.

Перекроило настоящее. Сломило будущее.

В попытках спасти сознание, которое с остервенением истощает безымянный голос, перед глазами возник её образ.

И весь хаос словно застыл.

Копна рыжих волос, переливаясь на солнце, мягко спадает на бледную спину.Улыбка все такая же лучезарная, как и раньше.

Её нежная ладонь коснулась моей щеки и я снова ощутил эту сладкую близость. Даже аромат полевых цветов никуда не исчез, вторгаясь в моё пространство, снова и снова заполняя собой.

Я так хотел дотронуться до неё, но тело не слушалось и ощущалось словно камень. Лишь мой слабый голос, смог дойти её ушей.

– Моё солнце, я не смогу без тебя…

– Наши души навсегда будут связаны, любимый…

С этими словами, силуэт девушки растворился, покидая меня навсегда, как и все воспоминания прожитой жизни.

«Любовь живёт вечно»

Вот теперь это есть мой конец.

Нет больше смысла ни в чем.

Семьи и любви больше нет – как и меня.

Отчаяние заволокло разум, отравляя душу болью потерь. Спазмы скрутили грудь. Задыхаясь от острой боли, жадно хватаю ртом едкий воздух. Конечности сводит и я уже готов рвать плоть на себе, лишь бы всё это закончилось. Глаза наливаются кровью, а сердце с каждым вздохом замедляется, отсчитывая последние удары.

Раз...два...пауза...

– Эй! Ты ещё живой? – мужской голос бесцеремонно врывается в угасающее сознание, словно выбивая намертво запертую дверь.

– Сколько можно издеваться?! – хриплю я, с трудом размыкая потрескавшиеся губы.

– Прошу, дайте мне уже умереть…

– Прости. Ты меня сейчас не вспомнишь, учитывая, что я уничтожил твою память, но мне надо было добраться до тебя любой ценой, – перебивая мой слабый шёпот, разум наполнился эхом в черепе, который готов был взорваться. – Думаю,сейчас есть вопросы ко мне, но времени слишком мало. Я должен это сделать. Ради нас. Ради тебя…

Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но тьма вокруг сгущается, поглощая последние отблески света. Голос звучит чётче, приближаясь всё ближе и ближе .

– Кто… кто ты? – выдавливаю из себя, чувствуя, как остатки сил покидают тело.

– Я тот, кто был рядом, когда ты ещё носил крылья ангела, – отвечает голос. – Тот, кто видел, как тебя свергли, как ты потерял всё…Тот, кто знает тебя лучше, чем ты сам сейчас.

Очередная боль пронзает тело раскалённым гвоздём.

И я вижу себя – юного, полного надежд, стоящего на ступенях небесного храма. За спиной белоснежные крылья, не тронутые дурными помыслами. Замечаю лицо за дверью. Оно скрыто маской, а голос звучит так, будто знает меня вечность.

– В тебе сила, способная изменить мир! Впитай ее в себя! Открой душу для нее! Стань тем, на кого будут молиться!

Но затем картина меняется.

Тьма накрывает мир. Повсюду слышны крики ангелов. Мертвые тела заполонили площадь. Земля не успевает впитывать кровь и противно чавкает под ногами.

И я стою среди этого кошмара, с черными тяжелыми крыльями. С глазами, полными ярости, взирая вдаль с самым настоящим умиротворением, словно всё так и должно быть.

– Это… это был я? – шепчу, не в силах принять увиденное.

– Да, – голос звучит безжалостно. – Ты начал этот путь давно. Ещё тогда, когда впервые ощутил вкус гнева. Когда впервые пожелал власти. Когда впервые подумал, что достоин большего.

– Но зачем?

– Такова твоя судьба, – отвечает голос.

– Ты лжёшь! Это не я! Я не способен на такие зверства!

В этот момент тьма вокруг рассыпается, словно пепел, и меня окутывает чистый, ослепительный свет. Он не жжёт. Он поглощает. Мягко, неотвратимо. Он заполняет каждую клеточку – стирая боль и страх.

Я чувствую, как что‑то внутри меня трещит по швам. Не просто ломается – перерождается. Боль сменяется странной лёгкостью, а отчаяние – холодной решимостью.

Где‑то далеко, будто сквозь толщу веков, доносится голос:

– Это всё ты.Так должно быть. Так было и будет дальше. Тебе надо лишь решить – захочешь ли ты быть другим?

Яркий свет не просто окружает – он проникает внутрь меня, вытесняя кровь, кости, мысли и я становлюсь им.

Несущим светом.

.

.

Глава 2

– Какое прекрасное утро, – сонно прошептал ангел, потягиваясь в просторной кровати, усыпанной мягкими перьевыми подушками.

Аромат вишни, сладкий и терпкий, подхваченный лёгким дуновением ветра, смешался с запахом свежего хлеба из кухни и дымом далёких костров. За окном пели птицы, звенели колокола, а где-то вдали, едва слышно, проходила утренняя молитва. Приоткрыв глаза, ангел мягко улыбнулся, наблюдая, как первые лучи солнца ударили в витражное окно, рассыпавшись по комнате радужными бликами.

Но, не успев насладиться утренним пробуждением, расслабленное тело сковало, а голову пронзила острая боль.

Такие моменты означали лишь одно.

Видение.

Свернувшись калачиком, ангел схватился за волосы и часто задышал; глаза под веками забегали, пытаясь уловить ясный кадр.

Город словно ожил после затяжной спячки. Листва деревьев давно обрела зелёный цвет, а восходящее солнце начинает припекать затылок. Рядом кучка детей в пёстрых одеяниях громко смеётся и играет в догонялки. Небесные оркестры исполняют красивую мелодию, приятно щекоча уши. Народ собирается со всего города к Главной площади; их взгляды устремлены на большой роскошный балкон, где стоит Архангел. В его руках лежит маленький свёрток, из которого торчат розовые гладкие крылья. Подняв малыша над собой, показывая его народу, мужчина провозгласил:

– Да будут Высшие благосклонны к нам всем! Возрадуйтесь же новому члену нашей семьи!

Счастливые выкрики заполонили площадь, а в душе разлилось что-то тёплое и родное, словно этот момент уже был прожит совсем недавно.

Звуки становятся громче и громче: визг детей, смех ангелов, оркестры играют слишком быстро. Это сводит с ума. Кружит голову. Растворяет картинку перед глазами и радость момента мгновенно испарилась, как и обстановка вокруг.

Зелёная площадь изменилась. Ангел стоял внутри борделя, залитым приглушённым светом.

Не понимая, что происходит, он опустил взгляд вниз, полностью погружаясь в иллюзию своего сознания.

Окровавленные руки скользят по голому телу женщины, в которое он вбивается, с каждой секундой наращивая темп. Шлепки и стоны заполнили пространство, сгущая воздух вокруг. Ладони обвели грудь, задевая торчащие соски, скользя ниже жадными движениями, словно кто-то хотел отобрать излюбленную игрушку. Наслаждаясь чужим телом, глаза ангела столкнулись со взглядом, направленным в глубь его души. Мерзкий скрежещущий смех выбился из рта, когда руки поползли к хрупкой бледной шее, безжалостно сжимая до хруста. Ушей коснулись предсмертные хрипы бьющейся в конвульсиях девушки. Собрав остатки угасающих сил, она плюнула кровавым сгустком в лицо урода, чья безумная гримаса заполонила все свободное пространство перед её лицом.

– Вы сгниёте здесь заживо, мрази! – последние слова девушки повисли в оглушающей тишине. И лишь ангел смотрел на бездыханное тело с особым удовольствием

– И сегодня без тебя никуда, – морщась от боли, ангел накинул на шею золотой крест, лежавший под одной из подушек.

Всё исчезло. Видение оборвал яркий свет, взорвавшийся глубоко в сознании.

Двери спальной комнаты с грохотом распахнулись.

– Хейлель, пора вставать! Иначе я расскажу родителям, что ты снова летал куда не положено!

Резко сев на кровати, ангел встретил на пороге маленькую копию отца с двумя золотистыми косичками и зеленоглазым взглядом.

– Какая же ты вредная всё-таки, Лэйм! Встаю я, встаю, только уберись отсюда, маленькая парш..

Лэйм обеспокоенно указала пальцем на своё лицо.

– Снова видения?

Хейлель остановил свою брань и протянул руку к глазам.

Кровь...

На его пальцах осталась кровь. Тёмная, горячая, тошнотворная.

– Никому не говори! Видимо, крест слетел ночью. Иди, я скоро спущусь.

Лэйм, пообещав держать рот на замке, закрыла дверь спальни и убежала вглубь дома.

Потянувшись всем телом в постели, Хейлель вдохнул остатки приятных ароматов, витающих в воздухе, пытаясь успокоиться после таких будоражащих сцен утреннего видения.

Расправив массивные белоснежные крылья, он направился в ванную и приведя себя в порядок, уставился на свое отражение в зеркале.

Оттуда на него смотрел самый «чистый» и «прекрасный» святой, как обычно говорил народ.

Платиновые густые волосы нежно струились по плечам, доходя вьющимися кончиками до поясницы. Хейлель любил собирать их в высокий хвост, а в дни тренировок и при длительных полётах заплетал косу для удобства движений. Позолоченные глаза, светящиеся под лучами солнца, обвели чёткие линии лица, задерживаясь на каждой веснушке, разбросанными будто звезды на тёмном бескрайнем небосводе.

Образ миловидного ангела совершенно не был похожим на чудовище, перманентно засевшее в его душе.

Сняв золотой крест, Хейлель опёрся о раковину и погрузился глубоко в себя.

– Остров Мазура, учебники Трикса, Святая Россыпь, Запретные писания..Сколько мест я уже облетел, сколько старых книг прочитано, скольким уже пожертвовал, сколько шрамов осталось на моем теле – и все без толку, ничего из полученного не дало ответов, лишь снова обострило гребанные видения! Что ещё я должен узнать, чтобы добраться до твоей правды?!

Острая боль в голове прекратила поток мыслей.

Удар.

Осколки.

Хейлель поднял голову и взглянул в зеркало – или, скорее, на то, что от него осталось.

Налитые кровью глаза. Безумная улыбка. Почерневшие пряди волос. Желваки, ходящие по лицу.

Образ пугал, но одновременно притягивал своей тёмной, липкой, словно дёготь, энергетикой.

Ангел без креста. Дьявол во плоти.

Сколько бы долгих ночей Хейлель ни смотрел на себя в таком облике, он не мог до конца понять, что же за сила в нём скрыта.

Шипение, полное ярости, вырвалось из его рта.

– Что же ты за порождение такое? Покажи мне наконец свою истину!

Скрипучий смех, похожий на царапанье по железу, прошелся по комнате.

– Тебе помочь, славный мой ангелочек? Или всё-таки сам откроешь эту тайну? – эхом прозвучал голос. – Хочешь сказать, что уже вырос и сможешь выдержать ту силу, что сидит внутри? Поглотить её полностью?!

– Смогу, слышишь! Я так долго ищу ответы, я устал! Почему ты не можешь оставить меня в покое?! Ты травишь мою жизнь с самого рождения! Пугаешь моих родных, скоро и народ начнет сторониться! И всё из-за тебя, тварь!

Вздох полный удивления, от обвинения в сторону самой тьмы, прошёлся по комнате.

– Очнись, Хейлель. Вся суть перед тобой! Её лишь нужно впустить в свою поганую душу! – хриплый голос начал нарастать с каждой секундой. – Ну же, не бойся, мой дорогой! Открой её!!! Давай же! ОТКРОЙ ЕЁ ДЛЯ НАС!!!

Лицо ангела окрасила отчаянная попытка смирить свою тёмную сторону.

– Что-то не так, эта встреча не похожа на прошлые, – успел лишь обеспокоено подумать он, как пространство завибрировало.

Воздух наполнился гнилостным запахом. Из углов ванной комнаты поднялся чёрный густой туман, в котором витали образы обезображенных тварей, потешающихся над Хейлелем.

Кривые руки отродий тянулись к ангелу, с каждой секундой приближаясь все ближе. Пытаясь хоть как-то спастись, Хейлель резко отпрянул от раковины, пятясь к выходу из ванной комнаты, которая превратилась в настоящий ад.

– Не дать ему уйти!

По его приказу, твари, будто сорвавшись с невидимых цепей, накинулись на ангела, царапая облупленными когтями белоснежные крылья, оставляя безобразные следы после себя на теле, прокусывая нежную кожу острыми клыками. Доставляя столько мучений, от которых у ангела перехватывало дыхание. Ни одно скрытое заклятие Хейлеля не действовало против целой толпы.

Креста не было на его шее, а значит и сил было недостаточно перед своей тьмой.

Контроль принадлежал только ему.

Как по щелчку пальцев, твари испарились, и перед ангелом возникла смутная тень.

– Надеюсь, теперь ты понял, на что согласился? Для нас пути назад больше нет.

Тьма, что нависла над ангелом, медленно приближалась, пока полностью не прошла сквозь него.

От животной агонии ангел рухнул на пол.

В попытках вдохнуть, густой туман заполнил лёгкие, сжимая их в тиски.

Закашлявшись от удушья, Хейлель из последних сил прохрипел:

– Я... кх... я всё равно доберусь... кха... до правды, сволочь... смогу тебя уничтожить! Ты... кха...будешь еще просить меня о пощаде!

Тело горело от глубоких рваных ран. Лёгкие сжались до хруста. Кровь струилась по лицу, выступая из порезов от разбитого зеркала и безжалостных когтей.

Взор заволокло пеленой, и на последнем вздохе наступила тишина.

Сколько она длилась, ангел не понимал, но точно знал – он рядом и пребывает в полном удовлетворении от властвования над ситуацией.

Щелчок.

Туман исчез.

Щелчок.

Хейлель смог вдохнуть полной грудью.

Щелчок.

Комната снова наполнилась тёплым солнечным светом.

Пространство заполнил голос, в котором промелькнуло неподдельное веселье:

–Ну все, ладно, я наигрался. Ты стал такой упрямый и даже чуточку веселее, мне такое нравится! Все - таки детская беззаботность прошла, но твоя душа так и не окрепла. Надеюсь, наглость и гордыня помогут тебе в дальнейшем. Я даю один шанс. Спаси нас.

С этими словами ангела словно вывернули наизнанку.

Он услышал треск.

Второй осколок лопнул в его душе.

– Я так и знал, – прошептал с лёгкой улыбкой Хейлель.

Внезапно всё закончилось. Золотой крест снова появился на шее.

Перед тем, как сознание покинуло ангела, он успел лишь увидеть зарёванную маленькую Лэйм, сидевшую над ним с трясущимися руками в луже его крови.

Она надела на него крест.

– Напугал, –

Глава 3

Неделю спустя.

Утром семейство Люминар собралось за большим обеденным столом.

Перед каждым завтраком гостиная наполнялась бурным общением – обсуждением плана на день и новыми школьными сплетнями, которые маленькая Лэйм так обожала обсуждать с мамой.

– …Она сорвала с Древа Жизни плод и хотела его съесть, представляешь? – рассказывала ангел, возмущённо размахивая руками перед собой. – Учитель Сильвия так сильно ругалась, что надорвала голос! Бедная женщина, принесу ей сегодня теплого молока с мёдом!

Для совсем молодой Лэйм многие события принимались слишком близко к сердцу. Хоть жизненный опыт ещё был мал, она всегда старалась чем-то помочь или поддержать своих друзей и близких. И, несмотря на свою эмоциональную чувственность, сохраняла внутреннее достоинство и оптимизм.

– Даже самые хрупкие могут быть сильными внутри, – любила повторять она.

И эта фраза слетала с её уст каждый раз, стоило лишь оказаться в затруднительной ситуации.

Её искренняя доброта и любовь к жизни вдохновляли окружающих на свершение благих дел. Именно поэтому школьные друзья прозвали её «Малютка-Лучик».

Сидя напротив, Каин, старший из детей, в обычной себе манере дразнил Хейлеля:

– Слушай, братец, а кто из нас всё таки лучше летает? Наверняка я буду поумнее тебя, как думаешь? А ты сильнее того громилы, который бегал вчера за нами весь вечер?

Вопросы лились рекой, подстрекая Хейлеля на красноречивые ответы в присутствии их матери.

– Чем ты моешь свои пёрышки? Ах! Ну какой аромат, а какие мягкие! – Каин провёл рукой по крыльям Хейлеля, всё-таки опаляя внутренний фитилёк спокойного нрава младшего.

– Достал! Я сейчас сам твои перья в порядок приведу! – подскакивая со своего места, крикнул Хейлель.

Каждые их споры доходили до абсурда, что веселило служащих в поместье.

В доме Люминар порой было сумбурно, весело и громко, но тепло и уют оставались неизменными, за что слуги уважали и с большой любовью относились к семейству ангелов.

Стоило братьям затеять шуточную бойню, как фарфоровые чашки зазвенели по всей гостиной. Вязкий сладкий аромат свежей выпечки наполнил воздух, заставляя глотать слюни от желания как можно скорее насладиться вкусным завтраком.

Наконец-то усевшись за трапезу, в гостиную вошёл Авдий, одетый в небесно-голубой плащ.

Прямо он выглядел как воин: на лице заметны глубокие мелкие шрамы, но оно не выглядело старым или измождённым после многочисленных сражений. Широкоплечий и высокий. Его властная аура обволакивала пространство. Становилось сразу понятно, что перед тобой стоит сам Архангел.

Единственное, что выдавало его бессмертную душу, – потухшие изумрудные глаза, лишённые блеска.

– Отец, как прошёл утренний вылет? – спросил Каин, протягивая мужчине чашку свежесваренного ароматного кофе.

Старший сын был правой рукой своего отца, который являлся Главнокомандующим Центральной части Цитадели.

– Кто-то снова пытался прорваться через Купол. Уже в который раз, – раздражённо произнёс Авдий, делая глоток обжигающего напитка. – Но засечь пролетающего никак не удаётся. Это становится серьёзной проблемой. Приходится ставить Смотрящих чуть ли не на каждом метре!

Лэйм, сидевшая напротив Хейлеля, бросила презрительный взгляд в его сторону.

Она знала, за кем стоят многочисленные попытки пролететь в запретную зону.

Её молчание в этой ситуации было и спасением, и большим обманом для своей семьи.

– Сыновья могут помогать тебе, – предложила Арабелла, мягко улыбаясь. – Не зря ты научил их управлять силой. У них отличная выдержка, а крылья мощнее, чем у многих твоих воинов, дорогой.

Авдий взглянул на свою жену.

Она была так же красива, как и в первый день их знакомства. Серебристые локоны переливались под солнечным светом. Голубые глаза сводили с ума, а пухлые розоватые губы манили вновь и вновь – её красота и безграничная любовь окутывали его с каждым годом всё сильнее.

Однако, сбросив очарование любимой девы, но всё ещё тепло смотря на неё, Авдий произнёс:

– Нет, я запрещаю им даже близко приближаться к Куполу! – в голосе прозвучала строгая решимость. – Каин мне скоро будет нужен в Цитадели, а Хейлель...

Переведя свой взгляд на заживающие раны сына, в его глазах вспыхнули злость и огорчение.

– Белль и Лэйм, оставьте нас ненадолго.

– Дорогой, может, не сейчас? Детям скоро на учёбу, да и ты устал.

Стоило Авдию взглянуть на свою жену, как она отложила столовые приборы и, потянув дочь за руку, скрылась в отдалённой комнате. Как только дверь захлопнулась, Авдий повернулся к сыновьям:

– Хейлель, как долго это будет продолжаться? Сколько раз нам с матерью ещё тебе повторять? НЕ СНИМАТЬ КРЕСТ НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ!

Ангел сидел молча, потупив свой взгляд.

– Ты ведь понимаешь, что натворил?! – Авдий расправил свои крылья, заполняя ими все пространство. – Из-за тебя Лэйм теперь мучают кошмары каждую ночь! Из-за тебя она боится темноты! Из-за тебя она просыпается со слезами на глазах! Всё из-за тебя и твоего эгоизма!

– Я правда этого не хотел, отец…Пойми меня…– с горечью произнёс Хейлель, поднимая глаза, полные надежды, на ангела.

– Молчи лучше,– подойдя ближе к сыну, Авдий схватил его затылок, больно оттягивая волосы. Приблизившись к его лицу, мужчина отчеканил: －Ещё хоть раз я увижу, услышу или узнаю, что ты снимал крест, я отрекусь от тебя! Ты больше никогда не сможешь познать, что такое семья. Оставь в покое тьму. Он тебе не подвластен!

Авдий, выдохнув, отпустил сына.

Поправляя воротник своего плаща, напоследок он произнёс:

– С сегодняшнего дня в обязанности Каина входит подготовка Хейлеля к Посвящению. Нам нужно провести ритуал как можно скорее, чтобы избавиться от возможных последствий в будущем. У вас есть месяц.

Братья переглянулись.

У Каина был свой опыт Посвящения.

Хоть оно и было не из лёгких, но он справился – несмотря на изменения в ритуале, внесённые Высшими, после появление еще одного сына в семье Люминар.

*

350 лет назад.

Авдий молчал, глядя в ответ на свою любимую.

Он не знал, что произойдёт там, на разломе, но совершенно не боялся. Был уверенный в своих силах и воинах, что стояли с ним на каждой битве плечом к плечу.

– Я обязательно вернусь, обещаю, – прошептал он, поцеловав Арабеллу в лоб.

– И пусть будет так, как Высшие решат.

Она взяла его за руку, полная тревоги и надежды.

– Сейчас моих сил хватит только на молитвы, будь сильным, мой воин!

– Произнеся сквозь слёзы, Белль закрыла за ним дверь.

На месте разлома царил хаос. Тяжёлая, чёрная энергия сочилась сквозь образовавшуюся трещину. Обезумевшие крики доносились с обратной стороны, а скрежет когтей разносился неприятной волной по стенам Купола.

– Насколько давно всё началось? Излагай полный отчёт, – строгим голосом, под стать его должности, произнёс Авдий.

– Пару часов назад. Вы, наверное, слышали гул? Он прошёлся по всему городу. Младшие Сторожевые были первыми, кто заметил нарушения. Рядом никого из посторонних не было замечено, всё происходит с внешней стороны Купола. Перед вашим прилётом энергия возросла и начала пробиваться. Пока не ясно, что спровоцировало такой всплеск.

– Живые души не определяются? – Авдий настороженно вслушивался в возгласы животной агонии по ту сторону.

– На удивление, ничего не видно. Будто там никого и нет, но аура настолько мощная для глаз…Один из наших мгновенно лишился зрения, стоило лишь начать осмотр...

Пока Главный Сторожевой говорил, трещина начала двигаться, разламывая Купол.

Воины в тот же миг встали в боевую позицию. Отработанное за столетия мастерство действий выглядело так, словно они – один живой механизм.

Встав клином, каждый из ангелов занял своё место по рангу, выводя Главнокомандующего в центр, но в то же время создавая защитный барьер вокруг него с помощью Заклинателей, что замыкали собой исходную позицию.

Первый осколок, с оглушающим звоном разбившись о землю, показал, кто скрывается по ту сторону.

Сущности, не похожие ни на одно из порождений. В агонии, вопящие, умоляющие, захлёбываясь кровью, они отчаянно приближались к разлому, надеясь на спасение, несмотря на светлых существ внутри Купола.

Они были готовы принять любую помощь, лишь бы не быть поглощёнными им.

– Спаси, спаси нас, о Святой, пощади-и-и..

Мы примем всё, лишь убереги-и-и...

Святой, Святой, мечи не для нас, а для него-о-о...

Защити! – дикие возгласы тянулись со всех сторон разлома.

Дрожащие твари с протянутыми руками тянулись к свету, что исходил от Среднего Мира.

– Всем собраться! Оборону усилить! Заклинатели, укрепить барьерный щит, не впускать ни одну мразь! – твёрдым голосом выкрикнул Авдий. Его совершенно не волновала истерика существ. Главной целью сейчас было спасти свой город и обезопасить народ.

Его взор пал в глубину разлома, где внезапно появился сгусток светлой материи, уничтожая всё живое на своём пути. Он медленно рассекал пространство, словно ведомый чьей-то волей, направляясь прямиком к Куполу.

– Защитные печати! Задействовать все силы, сейчас! Средний ряд, обложить вход оберегами! Я встану ближе, будем сдерживать натиск! – скомандовал Авдий.

Архангел подлетел к самому эпицентру, сложив пальцы в особые скрещённые позиции, начал читать одно из Святых писаний. Делясь своей силой и энергией с оберегами, он изменил их действие, направив прямо на тварей, что всё ещё просили о пощаде.

Смерть безжалостно приближалась к ним, но ещё ужаснее был свет материи, испепеляющий их без следа и мощь оберегов, которые воины образовали в оружие, сдавливающее плоть тварей изнутри.

Замедлив свой ход, они оказались под гнётом двух сил.

Резкий хлопок заставил воинов вскинуть мечи. Тревожно хлопая крыльями, перед их глазами встала картина.

Сущности, секунды назад стремившиеся к спасению, испарились, а на их месте образовалась кровавая дымка, состоящая из их плоти и внутренностей.

В полном недоумении ангелы наблюдали, как сквозь тошнотворный туман и разлом в Куполе стремительно пролетела светлая материя прямо к Авдию. И ни с чем не сравнимая аура сковала их тела. Никто не успел даже напрячь мускул.

Воины с ужасом в глазах следили за сгустком света, который, словно исследуя, прошёлся по телу Главнокомандующего. Ангел ощутил ледяной укол в груди. Сверкая и кружа вокруг себя, материя приняла облик дьяволицы с блестящими, воспалёнными от непросохших слёз глазами.

На её теле практически не осталось живого места.

Оборванные кусками крылья, сточенные пальцы рук, раны на животе беспрерывно кровоточили, а ноги напоминали обглоданные кости.

Красота и изящество покинули её плоть, по всему виду, достаточно давно.

Авдия охватило противоречие чувств от увиденного перед собой: злоба, отвращение и настоящее сочувствие.

Дьяволица, с трудом дыша, смотрела на него. Вся в крови и боли. В её взгляде он видел нечто большее.

Собрав остатки сил, измученная дева протянула ко лбу ангела сломанный палец, и в голове Авдия произошёл взрыв. Он услышал внутри себя слабый голос:

– Архангел, забери его. Посмотри,через что я прошла, чтобы защитить этого ребёнка. Спаси заблудшую душу. Прошу. Спаси его.

Авдий недоуменно посмотрел на плачущую женщину, в руках которой появился свёрток. Она, стараясь не касаться его, пронзённая непонятным ужасом, передала ангелу малыша.

Стоило ему соприкоснуться с ребёнком, дьяволица с криком обжигающего отчаяния испепелилась, оставляя позади лишь гулкий звон.

Оцепенение сошло не сразу. Лишь через время, пришедшие в сознание воины направили взор в сторону Главнокомандующего, улетающего без объяснений вглубь города.

Никто из воинов и не догадывался, что именно произошло в момент прорыва Купола.

И почему они запомнили лишь ослепляющий свет, исходивший от материи...и была ли она вообще?

Для Арабеллы же, «дьявольский подарок» стал кошмаром, который она так и не смогла забыть. Смотря на своего неродного сына, перед глазами так и мелькали картинки той жуткой ночи, когда Авдий раскрыл свёрток с обезображенным, истощённым ребёнком, который не подавал признаков жизни.

Спустя годы, потратив огромное количество сил, самопровозглашённые родители смогли помочь малышу, начинающего обретать светлый образ.

Многие Святые пытались рассмотреть его душу, но всё было тщетно.

Ребёнок был полностью поглощён тёмной, древней аурой.

– Кем был ребёнок? Откуда он прибыл? Что с ним произошло? – вопросы так и оставались открытыми.

Во избежание необратимых изменений в душе малыша, Авдий смог заполучить золотой крест, над которым кропотливо работали многие Святые и Заклинатели с разных континентов Среднего мира. Нанося печати «защиты», «исцеления», «благословения» и ещё больше рукописных рун на сам крест – они смогли сотворить сильный оберег для израненной души маленького ангела.

Как только ребёнок начал походить на подобие ангела, Высшие сами вызвались представить его перед народом.Это было не просто знакомство с отпрыском Архангела. Это было представление Пророчества, что нёс за собой Хейлель, как его прозвали родители.

«Несущий Свет развеял тьму,

Ему молитвы ни к чему.

Ребёнок будет среди Вас,

Воздастся всем, кто сломит Нас ...»

Высшие верили, что маленький ангел в будущем спасёт их народ от Тёмных воинов, что с каждым тысячелетием пытались уничтожить их мир. Но, страшась неизведанной древней ауры внутри Хейлеля, Суд над всеми Святыми начал переписывать укоренившиеся законы.

Первые изменения коснулись главного события каждого ангела.

«Каждое Посвящение сопровождается полноценным осмотром души ангела.

Окольцовывая её защитным барьером.

Беря под Божественный контроль внутреннюю силу, руки и уста,

Что не позволит убить своего сородича,

Не позволит поднять руку на беззащитного,

Не позволит оклеветать невиновного»

*

– Дети мои, пора и по делам всем разойтись, – воодушевлённо произнесла Арабелла.

– Я уже устала от школы! Когда папа научит меня всяким приёмам, как Каина и Хейля? – обиженно пробурчала Лэйм.

Авдий, улыбаясь, подхватил дочь на руки:

– Для начала нужна теория, без неё никуда. Может, это и скучно для тебя, но все знания пригодятся, особенно в битвах.Сегодня у тебя интересная тема урока - « Святые запечатанные обереги». Можешь спросить Хейлеля, насколько это важно. На практике точно пригодится! – подбадривая дочь, произнёс ангел.

Лэйм бросила настороженный взгляд на брата, но тот лишь чуть приподнял уголок губы, стараясь показать хоть какую-то улыбку.

Он хорошо помнил, что она спасла его жизнь несколько дней назад.

И так же хорошо запомнил, какие последствия это привело за собой.

– Ты прав, папа. Я буду ходить на все уроки Сильвии, лишь бы родные были в безопасности.

Собрав свои вещи перед длинным и тяжёлым днём, Лэйм вместе с Хейлем направились к выходу из дома.

В этот момент последний услышал отрывки диалога из глубины дома, заставившие пропустить удар в сердце.

– Она точно видела именно его?… Ритуал нужно провести как можно быстрее...Не знаем, на что он способен сейчас..., – шёпот говорящего звучал тревожно. – Он может уничтожить всех нас в любой момент.

Разговор прервала Лэйм, захлопнув входную дверь.

В коридоре появились отец и Каин, на ходу обсуждая план обучения на день.

Авдий, проходя мимо Хейлеля, произнёс фразу, словно добивая своего неродного сына:

– Дьявольский подарок.

Его голос дрогнул на последнем слове, но глаза так и остались холодными.

Хейлель промолчал, до скрипа сжав челюсть.

– Мне жаль, отец, что наши мнения разнятся, но я делаю всё возможное именно для вас…

Глава 4

Каин знал, что с Хейлелем не всё так просто.

Он застал его изуродованным младенцем и первым заметил свет в его глазах.

Долгие годы Каин наблюдал за немой борьбой в душе маленького мальчика и всегда ему помогал, особенно в дни болезненных видений, когда даже оберег не помогал, а казалось, только усугублял ситуацию.

– Братишка, я держу твою руку, а ты мою. Сжимай крепко - крепко, поделись болью со мной, – умоляюще просил Каин, обнимая младшего брата, измученного в очередных припадках.

Хейлель, метаясь на мокрых простынях, жалобно мычал, конечности дрожали, а до тела нельзя было дотронуться, настолько раскалена была кожа. Как только всё заканчивалось, Каин, промакивая кровавые слёзы на лице брата, шептал :

– Да помогут тебе Высшие. Пусть свет переборет тьму твоей души. Я в тебя верю, брат.

С самых первых припадков сердце Каина сжималось от ужаса, а пальцы невольно холодели, но он старался этого не показывать, лишь бы не спугнуть, не оттолкнуть от себя младшего, который с каждым днём так сильно тянулся к нему.

Даже родители не всегда знали, как помочь своему неродному сыну, и с большой благодарностью принимали помощь старшего.

И, несмотря, на недуг, что преследовал Хейлеля, семья никогда не отворачивалась от него,как бы сильно порой он их ни пугал их, какие бы мучения он ни проходил.

Арабелла, Авдий и Каин всегда оставались к нему с открытой душой, обещая защиту, поддержку и чистую любовь. Они отдавали всех себя чуду, что явилось к ним в одну из тёмных ночей.

Со временем болезненные припадки Хейлеля стали реже, оберег прижился и освободил братьев от оков пережитых кошмаров наяву.

Но момент из их подростковой жизни навсегда отпечатался в памяти Каина и на его теле.

В один из летних вечеров родители были в отлёте по рабочим делам и, оставив братьев одних в поместье, совершенно не переживали, доверяя старшему сыну и зная, что состояние Хейлеля пришло в норму. Лёгкой походкой Каин поздно вечером шёл домой после приятной встречи со своей возлюбленной Иссой. Счастливая улыбка, яркий румянец и горящие глаза выдавали в нём самого влюблённого мальчишку.

– Да будут Высшие благосклонны к нам, и мы с ней свяжем наши узы и обменяемся клятвами вечности! Она так чудесна….– мысли об Иссе полностью заполнили ангела.

Голубые глаза, русые кудри, ласковая улыбка и родинка под губой – прекрасный образ витал перед глазами. Во всей эйфории не хватало лишь бабочек в животе.

– А я, оказывается, тот ещё романтик! Что же делают дамы с нами?!

Ступая во владения родового поместья Люминар, Каин тихо посмеивался от своих внезапных любовных мыслей.

Дом встретил ангела тишиной. А это значило, что вечер можно провести слегка навеселе, за бокальчиком вина, вместе с младшим братом, делясь своими эмоциями после свидания.

– Хейль, братишка, ты дома? – обходя гостиную, крикнул ангел.

Ответа не последовало.

Зайдя в каморку, где отец хранил запасы алкоголя, Каин схватил две бутылки.

– Опять свои игры затеял? – с иронией сказал старший брат. – Давай выходи, я не собираюсь сегодня тебя искать по всему дому! У меня есть пара интересных предложений, тебе точно понравится!

Постукивая бутылками, Каин надеялся, что Хейлель быстро сдастся и выбежит, как всегда прячась, чтобы напугать старшего, задержавшегося допоздна.

Обычно их игра в прятки сопровождалась кромешной темнотой, задорным смехом и руганью родителей. Эта игра была чем-то большим для них: олицетворением поддержки старшего брата, который раз за разом вытаскивал Хейлеля из собственной тьмы.

Звон бутылок растворился в тишине дома.

Каин на мгновение напрягся. Обходя коридоры, открывая поочередно двери на первом этаже, его встречала лишь безмолвная пустота комнат.

Поднявшись на второй этаж, до его ушей донесся тихий шепот, исходивший с чердака дома.

– Хейлель, если это ты, общипаю все твои перья! Хватит издеваться надо мной!

Шепот сменился смехом. Громким, заливистым, словно ангел и правда затеял игру со старшим братом.

– Выходи сейчас же!

Смех, что так и не прекращался, начал выводить Каина из себя.

Тяжелыми, громкими шагами он направился к двери, четко давая понять тому, кто прячется на чердаке: скоро будет жалеть о своей безрассудности.

С хлопком открыв дверь, Каин в немом ужасе застыл на месте, выпуская из рук бутылки с вином, разбившиеся от внезапной встречи с твердой поверхностью.

Темную комнату чердака освещали свечи, расставленные по углам, создавая гнетущую атмосферу. Воздух, пропитанный тошнотворным металлическим запахом, сильно ударил в нос, из-за чего пришлось зажать его пальцами, лишь бы не обблеваться.

– Какого хера тут происходит? – прошептал Каин, не до конца веря своим глазам.

Из глубины помещения, через треснувшее зеркало, на Каина смотрел его младший брат, но совершенно не в своем обличье.

Черные волосы струились по плечам Хейлеля, безумная улыбка украшала белоснежное лицо, а окровавленные глаза поймали взгляд старшего брата, буквально впиваясь, считывая каждую эмоцию, что так отчетливо искажала его лицо.

– Только не Каин…не сейчас, – печальная мысль пронеслась в голове Хейлеля.

– Пришел! Ха-ха-ха, смотри, и правда пришел, безумец! А ты не хотел! Теперь вместе веселиться будем, присаживайся, братик! – мерзкий голос прорезал тишину, что образовалась, стоило Каину перейти порог чердака.

– Хей...Хейлель,познакомишь нас ? – пытаясь контролировать свой голос , произнес ангел. Решив аккуратно, не спешными шагами, подойти чуть ближе к своему брату сзади, как яростный крик младшего приковал его к месту, не смея ступить и на шаг ближе.

– Не смей! – выкрикнул Хейлель, не отрывая взгляда от брата. – НЕ ПОДХОДИ К НАМ!

– Тише, тише, – вскинув трясущиеся руки, Каин пытался выдавить из себя улыбку, что всегда дарил младшему. Пытаясь хоть как-то успокоить его безумие.

– Ну что, Каин! Весели нас, а то мы заскучали тут с крылатым,– шипящий голос заполнил темную комнату.

– Отпусти его, немедленно! Зачем ты мучаешь Хейлеля, его тело не справляется с твоей силой! Ты его уб…

Не успев ангел договорить, его снова прервал громкий крик брата.

– ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ!

Хейлель, сгорбившись, схватился за голову и начал вопить.

От боли.

От отчаяния.

От безумия, проглотившего его разум.

Каина охватил удушающий страх за себя, за своего брата, за родителей.

Он не мог даже предугадать, что может произойти дальше.

Прокручивая в голове варианты событий, он думал, что бы смогло остановить эту тварь, представшего перед ним в этом поганом чердаке.

Смотря, как кровавые слезы стекают по лицу его младшего брата, Каин произнес:

– Пощади его,– голос ангела дрогнул.– Что тебе нужно? Сказки? Песни? Я спою! Только отпусти Хейлеля!

Резкий смех наполнил комнату.

– Ха-ха-ха, ты что, совсем тронулся ? Нам не нужен этот детский лепет!

– Чего же ты хочешь ?

– Хмм, дай-ка подумать, – тишина снова свалилась на Каина, которую нарушало лишь потрескивание свечей.

Каждая минута казалась мучительной пыткой.

– Хочу узнать легенды про Рай, про чертей с Низов,что Вы тут про них говорите. Меня уж точно развеселят эти байки. Мелкий пусть тоже слушает, сказки на ночь ему не помешают, – произнес Хейлель не своим голосом, неотрывно смотря на отражение ангела за своей спиной.

Каин, быстро поразмыслив, решил добавить:

– Раз ты от меня требуешь, то и я посмею. Давай заключим сделку. Я тебе расскажу, о чем просишь, а ты вернешь мне Хейлеля, идет?

Затуманенный взгляд младшего задумчиво погрузился в зеркало, будто обсуждая это предложение с самим собой.

По комнате разнеслось шипение:

– Пффф, да забирай, он и так уже еле дышит, слабый еще. Тогда лучше расскажи мне про ваш Средний мир, про Купол, про души, что гниют тут в вас! Нравится быть посредниками между мирами живых и мертвых? – тошнотворная улыбка появилась на лице Хейлеля. – Давай же, я жду.

Каин опешил от вопросов, что тварь задала ему.

– Слишком много информации выдавать нельзя, особенно ему. Это может быть опасно для нашего мира, для жизни всего народа, – думал ангел, прокручивая в голове и взвешивая, что он может дать в ответ.

– Но ты просил о…

Не успев договорить, как хрип заполнил комнату.

Каин резко перевел взгляд на задыхающегося Хейлеля и, подорвавшись с места, отгородил брата от зеркала своим телом.

– Не тяни лучше с ответом, пока я окончательно его не прибил! – голос, словно гром, заполонил все пространство чердака. Безжалостно обрушиваясь на головы двух братьев, заставляя старшего крепко зажмуриться от нарастающего страха.

Каин, склонившись над Хейлелем, крепко обнял его.

– Ну ты и сволочь! – выкрикнул ангел. – Купол это энергетический барьер, созданный из тонкого стекла древними Серафимами при создании Среднего мира. Этот барьер разделяет нас от внешней среды Рая и Низов, но при этом мы ближе к ангелам, потому что у нас проходят очищения провинившихся душ из Рая…, – тараторя и запинаясь, пытаясь как можно быстрее освободить своего брата, начал рассказывать Каин.

– Души могут вернуться обратно при полном очищении и если же Высшие дадут прощение. Но если ангелы не способны исцелиться, то их ждет отправление в безмолвную пустоту без права возвращения в Рай или же Средний мир! У нас проживает обычный народ: сторожевые следящие за порядком, ангелы воины, Заклинатели и многие святые из Рая. Все они помогают душам в исцелении и поиске правильного пути. Провинившиеся не знают, когда и кого могут забрать, потому что только Совет Высших определяет к чему готово их нутро! А особо проявленным предлагают остаться в Среднем мире как помощникам для дальнейших работ в очищении душ, – закончив свой рассказ, Каин, не выпуская младшего из рук, произнес,

– Доволен ответом? И так больше нужного рассказал, отпускай Хейлеля!

– Молоде-е-е-е-ц, не ожидал, что это произведёт на тебя такой сильный эффект. А теперь проваливайте оба с глаз моих, уходите! Немедленно! – яростный вопль заполонил чердак, отражаясь от стен, сокрушая пространство вокруг.

Каин, не раздумывая, подхватил обмякшее тело брата и выбежал из комнаты, направляясь прямиком в спальню Хейлеля. Положив младшего на кровать, ангел склонился над ним, проверяя пульс и дыхание. Слабое сердцебиение поуспокоило Каина, и лишь в этот момент он заметил, что креста на шее нет.

– Чёрт,чёрт,чёрт! Надо срочно найти, пока родителей нет дома!

Каин, чья душа была поглощена ужасом произошедшего, был на взводе. Трясущимися руками ангел начал шарить по кровати,но, не находя оберег, судорожно скидывал каждую из подушек на пол. Разрывая наволочки, вытряхивая перьевую набивку, он надеялся, что крест всё-таки находится в одной из них.

Но в голову лезли лишь тревожные мысли.

Измеряя быстрыми шагами спальню, Каин думал, где может находиться оберег.

И из всех мест самым логичным было возвращение на чердак.

Проверив ещё раз Хейлеля, Каин решился с мыслями и направился в место, откуда они только что сбежали.

Помедлив пару минут перед дверью чердака, ангел надавил рукой на древесину. Противный скрип петель заполнил тёмную комнату. Пошарив рукой по стене, нажимая переключатель, чердак заполнил тёплый свет люстры.

На удивление, комната встретила тишиной и чистотой, словно пару минут назад здесь ничего и не происходило.

Свечи пропали, зеркало было целым, да и сама комната пахла только постиранной одеждой и домашним уютом.

Каина поразила такая смена обстановки, и, расслабившись от понимания малейшей безопасности, он ступил на порог.

Потратив немалое время в поисках оберега, ангел перерыл все ящики и комоды, но крест словно испарился.

– Родители вернутся только завтра. Что мне делать с братом?! Впервые сталкиваюсь с этой тварью лицом к лицу. Даже не представляю как вести себя и что делать… – в отчаянии думал Каин, сидя на деревянном полу.

Ангел был на грани самой настоящей истерии. Он не понимал, как может помочь, ведь любой неверный шаг – новые мучения для младшего брата.

– Братец! – тишину нарушил голос Хейлеля из глубины дома.

От услышанного холод пробежал вдоль позвоночника.

Подорвавшись со своего места, он побежал в спальню, но, не застав там никого, ангела заполонил страх за своего младшего брата.

– Ха-ха-ха, брат, ты такой дурак!

– Тварь, отпусти его! – выбежав из комнаты, Каин направился к лестнице, ведущей на первый этаж, с которого доносился голос Хейлеля.

Только ступив на лестницу, как дом поглотила темнота.

– Ты думал, я вас просто так отпущу? – тьма говорила в самое ухо, оцепив тело Каина тяжелой энергетикой, сковывающей любую попытку двигаться.

– Ха-ха-ха, идиот! Сегодня я буду играть с вами в прятки! Кого первым найду – того и убью! Даю фору в пять минут. Время пошло-о-о! – мерзкий, насмехающийся голос окружил Каина и растворился где-то в глубине дома.

– Да пошел ты! – крикнул ангел в пустоту, сбегая по лестнице.

Внезапно Каин споткнулся обо что-то, оказавшееся на ступеньке, и, покатившись кубарем по лестнице, сминая под собой крылья, он сильно ударился затылком об пол.

– Один! – отсчет начался.

В глазах двоилось. Темнота нагнетала, а тупая боль разлилась по всему телу.

– Урод… Даже минуты ещё не прошло!

Неуклюже поднявшись, Каин использовал заклятие «исцеления». Не было времени на страдания.

Сейчас это была не просто игра в прятки с тьмой.

Это была бойня.

За брата.

За его душу.

За свободу.

Наизусть зная каждый угол комнат, ангел без проблем ориентировался по родному дому. Ступая спешными шагами, Каин вслушивался в каждый шорох в надежде уловить хотя бы дыхание младшего брата.

И он услышал. Даже увидел, стоило лишь войти на кухню.

Из стен стремительно возрастали обезображенные твари с искаженными гримасами, походившие чем-то на лицо Хейлеля. Длинные руки волочились по полу. Острые клыки сверкали под светом из окна, а из пасти исходил тёплый гнилостный аромат.

Сотни жёлтых глаз устремились в сторону ангела.

Мгновенно, сложив дрожащие пальцы в особое положение, кожа Каина засветилась, подобно тысячам светлячков, озаряя собой комнату, испепеляя безобразных существ.

– Отдай мне Хейлеля и отпусти нас! Зачем он тебе?! – крикнул ангел в темноту дома.

Голос, словно преследуя Каина, раздался сзади него.

– Это я ему нужен! Без меня он никто и будет никем!

– Ты лжёшь! Он мой брат! В его душе всегда был свет, и никто не сможет это изменить. Даже ты!

– Даже я?!

Каин спиной ощутил лёгкое дуновение ветра.

Медленно повернувшись, ангел застыл от ужаса.

Перед ним стоял он.

Высокий и широкоплечий демон, чуть склонивший голову над ангелом. Длинные чёрные волосы, словно смоль, спадали на обезображенное лицо, половина которого была покрыта грубым шрамом. Рот зашит стальными нитями, а чёрные глаза испепеляюще наблюдали за маленьким испуганным существом. Его сила была столь велика, что тело непроизвольно осело на пол.

– Ответишь на вопрос или так и будешь на меня пялиться? – шевеля губами, из ран которых булькала и пузырилась ещё свежая кровь, поинтересовался он.

Каин был в оцепенении. Голубые глаза ангела прошлись по морде, которая с каждой секундой приближалась. Его аура поглощала всё живое в миллиметре от него, словно гипнотизируя, заставляла подчиняться, склониться перед самой тьмой.

– Молчишь? Будет тебе уроком, значит. Запомнишь на всю жизнь, как надо разговаривать с теми, кто за секунду может оборвать твою никчёмную жизнь.

Протянув костлявую руку в сторону Каина, он резко схватился за правое крыло ангела. Треск рвущихся сухожилий и кожи наполнил дом вместе с криком мучительной боли.

– Не бойся, братец! Это же я, твой мелкий! – произнеся голосом Хейлеля, он наступал в сторону Каина.

Рана пульсировала. Голова болела. В горле пересохло.

Ангел, пытаясь прийти в сознание, прохрипел:

– Пошел нахрен! Ты не Хейлель! Ты тварь!

Демон резко навис над Каином. Обхватив серебристые волосы, он притянул его лицо к себе и прокричал глядя в глаза:

– Тогда найди Хейлеля! Ищи его! ИЩИ, ПОКА НЕ СДОХ!

Оттолкнувшись от пола, Каин вскочил и устремился как можно дальше убежать от безумия тьмы. Решив пустить последние силы на поиск брата, Каин без разбора начал открывать каждую попавшуюся дверь, но комнаты встречали лишь пустотой.

Часы пробили полночь, а Каин все ещё метался по дому.

– Да где же ты спрятался? Мне надо быстрее тебя найти, чем он..

Волоча за собой тяжелое, обездвиженное крыло, Каин решил заглянуть в одну из комнат, куда братьям нельзя было заходить. Деловая комната родителей. Там проходили рабочие переговоры, собрания и находились бумажные архивы.

Из глубины дома разнеслось хищное шипение:

– Два-а-а…

Завернув за угол гостиной, Каин помчался к заждавшейся двери, но чавкающие звуки справа от себя заставили резко остановиться.

Медленно повернув голову, он увидел, как на залитом лунным светом столе сидел Хейлель, жадно пожирая свежий труп животного. Сжимая в руках теплую плоть, от которой еще шел пар, он направлял её прямиком в рот, жуя с неприкрытым удовольствием. Кровь, стекая по его кистям, образовала лужицу около ангела. Его позолоченные глаза светились под светом, или от голода, или от безумия, что поглотило его сознание…

Каин попятился спиной к двери, надеясь успеть спрятаться за ней и остаться незамеченным.

Резко повернув окровавленное лицо в сторону брата, Хейлель крикнул:

– Три!!!

Одновременно с этими словами Каин провернул ручку первой попавшейся комнаты и, наспех заперев дверь, подпер ее рядом стоящим комодом для мнимой безопасности. Каин осел на пол. Дыхание сбилось. Сердце колотилось где-то в горле.

– Да как же так?! Хейль, как мне тебя спасти, если ты сам находишься рядом с ним?

Стук по двери заставил замолчать и, оглядев родительскую гардеробную, ангел спрятался в большом шкафу с одеждой. Скинув на себя висевшие вещи, на время скрывая свое существование, Каин старался не шевелиться.

– Твою мать, что мне делать дальше? Почему Хейль спокойно сидел и жрал труп? Что здесь вообще происходит?!

Мысли сменяли одну за другой, разгоняя тревогу до пика.

– Братец, где же ты? Выходи-и-и! – заливистый смех твари доносился до Каина даже в его укромном месте.

Резкие звуки бьющихся зеркал заполонили дом, стены вибрировали от ударов, а воздух начал заполняться ароматом стали и горелой древесины.

– Я всё равно найду тебя, полукрылый! Тебе никто не сможет помочь!

Голос был всё ближе и ближе к месту, где прятался Каин. Ангел закрыл уши ладонями, лишь бы не слышать омерзительный голос за закрытыми дверьми комнаты.

Нос щипало. Рваное крыло кривило и пульсировало от боли.

– Найду, найду! Убью, убью!

Смех приближался и казалось, был настолько близко, будто тварь сидела вместе с Каином в шкафу.

– Ах, вот ты где, маленький уродец! От меня не спрятаться!

Дикий вопль заполнил дом. Крики и рыдания Хейлеля доносились из соседней комнаты.

Каин не знал, что ему делать.

Он боялся.

Боялся, что не доживёт до утра.

Боялся смерти младшего брата, которому он не может помочь из-за своей трусости.

Он был слишком слаб перед ним.

Спустя время крики Хейлеля стихли. А Каин, глотая горькие слёзы, продолжал сидеть в безопасном для себя месте.

Сколько времени продолжался разгром в доме, ангел уже не понимал и, свернувшись калачиком на дне шкафа, молил лишь об одном.

– Высшие, уберегите Хейлеля от тьмы, пусть с ним всё будет хорошо, прошу. Я сломал его своим бессилием, своей трусостью и страхом! Хоть бы он был жив, пусть забирает мою душу, моё сердце, только пусть живёт…

Резкий стук по дверям шкафа заставил Каина задержать дыхание.

Стук, что не прекращался, казалось, сводил ангела с ума.

Двери со скрипом распахнулись, впуская свежий воздух в лёгкие Каина, кружа голову.

– Каин, о боги!

Хейлель трясущимися руками разгрёб одежду, накинутую на старшего брата, освобождая его от удушливого страха.

Каин, не веря своим глазам и всё ещё находясь в оцепенении, слабо улыбнулся.

– Держи мою руку, а я твою. Сжимай крепко‑крепко, – тихо произнёс младший брат, глядя в испуганные глаза Каина.

Взор Хейлеля упал на рваное крыло, всё ещё истекающее кровью.

– Прости! Прости меня! Всё из‑за меня!

Каин резко притянул брата в объятия. Глаза жгло от слёз, горло саднило от невысказанных слов, голова раскалывалась от пережитого.

– Только не говори, что ты проживаешь весь этот чёртов кошмар в одиночку, раз за разом, – прошептал он.

Хейлель произнёс тихим голосом:

– Каждый раз… Каждое видение…

Каин взглянул в глаза младшего брата. В них плескался вихрь эмоций: вина, отчаяние, но сквозь всё это пробивался свет. Он не утерял его.

– Как это всё случилось? Что ему вообще надо было от тебя? – в голосе Каина промелькнула кипящая злость на тьму.

Хейлель тяжело вздохнул. Его дрожащие пальцы непроизвольно сжались на плече брата – будто ища опору, что не осталось без внимания Каина.

– Он… он хочет, чтобы я его боялся, – наконец сказал он, опуская взгляд. – Чтобы я изолировался.Чтобы ты… отступился от меня. Он знал, что ты придёшь, и решил показать тебе самое страшное.

– Но почему именно сейчас? Почему он выбрал этот момент?

Хейлель замер. Слова готовы были сорваться с губ: «Я сам снял крест. Я хотел договориться с ним, а он обманул меня».

Но он проглотил их, чувствуя, как страх сковывает горло.

– Потому что я слаб, – голос Хейлеля дрогнул. – Потому что он чувствует это. И пользуется.

Каин крепче сжал объятия.

– Ты не слаб. Ты самый сильный из всех, кого я знаю.

Хейлель поднял глаза, в них блеснули слёзы. Он хотел сказать правду, но вместо этого лишь кивнул.

– Добро пожаловать в мою жизнь, – прошептал он. – Ты увидел видение, точнее, одно из многочисленных, что преследуют меня с детства. Он хотел напугать тебя, чтобы ты меня не трогал, и заполнил сознание ложными событиями. И у него очень хорошо это получилось. Оглянись вокруг.

Каин постепенно выходил из оцепенения, начал озираться и понял, что всё это время он находился на чердаке их дома.

– Но как я…

– То, что здесь происходило, – правда. Но, как только ты принёс меня в спальню, он нарушил баланс в твоей душе, – прикрыв глаза, Хейлель продолжил.

– Я, как только пришёл в себя, услышал твои крики в дому. Начал искать, думал, по голосу сразу определю, где ты находишься, но он с самого начала спутал меня, из-за чего я сбился и блуждал по дому за ложным голосом, как дурак. Лишь потом додумался, куда ты мог пойти. Ты ведь крест искал, я прав?

Хейлель, коснувшись оберега на своей шее, посмотрел на старшего брата с болью в душе, от понимания, что из-за него Каин оказался втянут в его тьму. – Мне так жаль…

– Как бы я ни помогал тебе в детстве, ты всё равно был с этой тьмой наедине. Что же он делает с тобой? А вдруг …– тревожная мысль пронеслась в голове Каина, который не сводил взгляд с лица брата.

– Скажи честно, Хейлель, это ведь ты был на кухне?

Ангел с непониманием взглянул на брата, приподнимая бровь.

– Просто… я видел, как ты ешь труп. Это было так красочно, словно наяву.

– Каин, я понимаю, что ты испытал, и это сложно понять, но всё это было видением. Я не эта тварь, и он не сможет разрушить наши с тобой отношения! Я готов на многое, лишь бы ты простил меня!

Каин, опешив, откинул от себя все мысли.

– Хейль, я сам не свой! Не слушай меня. Мы вместе прошли это, вместе выбрались, сможем и дальше! Твоя боль – моя тоже. Я всегда буду рядом, братишка, а крыло залатаем, – обнимая брата, приободряющее произнёс Каин.

– Только давай пообещаем друг другу, что это будет наш секрет, родители не должны знать.

Хейлель помотал головой в знак согласия, успокаивая Каина.

Их разговоры растянулись до самого утра, но как бы ни показывал своё спокойствие старший брат, хруст крыла и проблемы с полетом в будущем, навсегда остались оплошностью его неродного брата.

Глава 5

Сидя на последних рядах, скрытая чужими крыльями от взора преподавателя, Лилиан от скуки плела косички Хейлелю, пропуская каждую прядь сквозь пальцы.

– Какие же шикарные у тебя волосы, милый, – мелодичный голос девушки прошел мимо ушей, растворяясь где-то в глубине сознания ангела, погрязшего в своих мыслях. Хейлель беспрерывно смотрел в окно, изредка моргая.

– Он знал. Трикс знал, что это опасно, и всё равно послал меня туда. Ему наплевать на последствия, на мое состояние, на всё, что случилось!

Челюсть сводило от злости и негодования, но голос девушки на фоне звучал всё громче и громче.

– Хейлель, да что с тобой сегодня? – встряхнув ангела за плечо, спросила девушка. – Ты в последнее время сам не свой! У тебя что-то случилось?

Хейлель кинул взгляд на свою возлюбленную и лишь покачал головой.

Душу ангела поглотила ярость на своего наставника.

Мысли крутились с того дня, когда Лэйм увидела его обезумевшим.

Он хотел вывалить на Трикса всю свою злость, обиду и отчаяние за его лживую помощь, пустые обещания, доставленную боль родным – всё из-за его глупых советов.

– Всё хорошо, не выспался просто, – подал голос ангел.

Лилиан положила ладонь на щеку Хейлеля и повернула к себе.

– Ты мне снова врешь. Скажи, что случилось, дай мне помочь тебе.

Нахмуренные брови сползли к серебристым глазам Лилиан, в которых бушевала обеспокоенность за любимого.

Хейлель же видел перед собой само совершенство. Идеал. Единственный проблеск света в его тьме.

Рыжие волосы девушки ярко светились под лучами солнца, а пухлые губы так и манили на сладкий поцелуй.

Стоило Лилиан открыть рот, чтобы снова возмутиться, как Хейлель впился в её губы, сминая поочерёдно то верхнюю, то нижнюю. Во рту разлилась сладость, словно он ел самую спелую и вкусную ягоду. Проворные пальцы ангела пробрались под юбку, сжимая нежную часть бедра, наслаждаясь мягкостью ангельской кожи.

– Словно бархат…

Из рта Лилиан вырвался возмущенный вздох, но его сразу же поглотили жадные губы ангела.

Цвет глаз Хейлеля в момент исказился, ускользая от внимания девушки, плескающейся в приятных ощущениях.

Или почти ускользая.

Краем сознания Лилиан уловила странный отблеск – не то багряный, не то алый – в глубине его позолоченных глаз.

Она замерла на миг, дыхание перехватило.

– Показалось? – мелькнуло в голове, но Хейлель прижался губами к её шее, и все мысли снова рассыпались искрами по коже.

Ладонь прошлась по кружевной ткани трусиков и, настигая нужные точки, приятная волна нарастающего возбуждения прошлась по телу девушки.

– Моё солнце, – прошептал он в губы Лилиан, ловя сладкий стон.

Хейлель не любил делиться, как и не любил быть замеченным за прелюдиями, но такие игры в обществе заводили, возбуждали до безумия.

И его тоже.

Но, несмотря на странные отношения, Хейлель и Лилиан являлись лучшими напарниками в учёбе: понимание с одного взгляда, отточенное мастерство полёта, высокие показатели в использовании заклятий – как в боевых целях, так и в целительных.

Их командной работе восхищались и завидовали многие из сокурсников, а учителя возлагали большие надежды на их светлое будущее.

Они ежедневно доверяли свои жизни друг другу, но душу и сердце Хейлель держал закрытыми для всех. Даже для неё.

Лилиан резко оттолкнула ангела от себя, разрывая поцелуй.

– Нет…нет! Больше не забивай мне голову своими губами, прикосновениями, словами, – голос девушки дрогнул. – Не называй меня своим солнцем, пока не сможешь впустить в свою жизнь! Я не понимаю, что в твоей голове, что тебя так тяготит и тревожит долгое время, и как бы я ни старалась помочь, ты закрываешься в себе ещё сильнее. Я боюсь, что ты просто в один из дней пропадёшь, как и все, кто был в моей жизни. Разве ты сам не видишь, как мне больно каждый раз, когда ты снова и снова отталкиваешь меня?

Лилиан слегка ударила Хейлеля кулаком по груди, в область сердца, которое сейчас отстукивало бешеный ритм от нарастающей тревоги.

– Ты не доверяешь мне!

– Лили…я…мне так…

Ангел растерялся, не зная, какие слова подобрать, чтобы сильнее не ранить душу возлюбленной. Глаза метались по её лицу, на которое начали спадать капельки солёных слёз, пропитанных обидой.

– Она заслуживает правды, — подумал он. — Но если я расскажу, Лили увидит во мне чудовище. Лучше пусть ненавидит за холодность, чем за то, что живёт внутри меня.

Лилиан, не услышав ни слова оправданий, разочарованно покачала головой, стирая слёзы.

– Забудь, – голос сорвался на шёпот. – Видимо, я просто недостойна быть для тебя всем, как ты для меня. Отталкивай дальше, ты ведь даже не заметишь, как я пропаду из твоей жизни. Если и вообще замечал меня раньше больше, чем объект для искушений…

Девушка, собрав вещи, пересела на несколько рядов дальше.

Голова разрывалась от стольких проблем, не хватало ещё и этого сейчас.

– Какой же я придурок… Да помогут мне Высшие.

Проведя ладонями по лицу, Хейлель решил, что проблему надо решать от первоисточника.

От Трикса.

Из-за помощи которого и обострились видения, встречи с ним и все последствия, что уже успели случиться.

– Хейлель, что ты можешь рассказать нам о Скрытых заклятиях? – голос преподавателя прошёл по аудитории.

Глубоко вдохнув, ангел собрался с эмоциями и, не поворачивая лица к Триксу, произнёс:

– Скрытые заклятия сильны в использовании, но способны лишь помочь в экстренных ситуациях. Их произносят у себя в голове. Эти заклятия служат для защиты, и их действия можно перенаправлять в разные формы: исчезновение с места, осветить темноту, убрать крылья в узком пространстве, посеять мимолётный страх в душе противника...

– Да, ты верно ответил, но есть ещё несколько форм, которые работают с помощью Скрытых заклятий. О них я как раз расскажу вам в ближайшее время,– перебив ученика, произнёс преподаватель. Лёгкая улыбка тронула его лицо. – Ну и напоследок: с завтрашнего дня начинается практика к Посвящению. Прошу прийти пораньше, чтобы я ещё раз провёл инструктаж. Всем желаю хорошего вечера и обязательно выспитесь! Бодрый воин – счастливый народ!

Трикс открыл дверь аудитории, провожая каждого ученика.

Хейлель бросил взгляд в спину Лилиан, которая удалялась все дальше с каждой секундой.

– Я всё исправлю, обещаю, моё солнце.

Опустевший класс наконец-то поглотила тишина, которую нарушил кашель ангела, стоявшего позади наставника, окидывая его тяжёлым взглядом.

– Хейлель, сынок, как твои дела? Есть продвижения в нашем деле?－воодушевлённо спросил Трикс.

Хоть он и был бессмертным, но многочисленные перелёты между Средним миром и Раем давали побочный эффект – время.

Трикс не выглядел молодо: седой старик с короткой стрижкой, тусклые серые глаза, мешковатая одежда скрывала дряблое тело, но его улыбка сияла ярче самого дорогого камня, которая с недавних пор начала сильно раздражать Хейлеля.

– Скольким я ещё должен пожертвовать, чтобы узнать кто же он такой?! Ваши методы рушат мою жизнь! – громкий крик заполонил пустую аудиторию. – Его увидела Лэйм! Из-за него я боюсь открыться дорогим мне людям! – желваки заходили по лицу Хейлеля.

Порыв ярости, который копился несколько дней, в один миг решил взорваться.

– Хейлель, успокойся, прошу.

Ангел расправил массивные крылья от неконтролируемых эмоций.

– Нет, не успокоюсь! Был я на острове Мазура, куда Вы так советовали слетать. Так мне там чуть крылья не оторвали, весь остров усыпан упырями! Нашёл там Святую Россыпь, а это, оказывается, лабиринт – думал, сдохну там быстрее, чем выберусь из него! Одни шрамы на спине оставили твари! А Ваш Чёрный учебник? Да это бред для душевнобольных! Кто в здравом уме будет жертвовать родными ради своей души?! Показал бы я их Высшим, да самого в Низы спустят вместе с Вами…

Отчаянные, полные обиды и злости слова лились потоком на Трикса, стоявшего чуть поодаль от Хейлеля, страшась его эмоций сейчас.

– «Запретные писания - это истина, это законы, это порядок», как Вы мне тут говорили, а на самом деле ничем не отличаются от детских сказок! Ни слова полезного не увидел там. А мне ведь пришлось ради этого пробраться в Цитадель и, как назло, попался Смотрящим несколько раз! А если бы отцу доложили? Голову бы мою срубил за такое! – рухнув на стул, Хейлель вцепился в волосы, пытаясь контролировать свою ярость. Тяжело выдохнув, ангел тихим голосом продолжил:

– А крест…крест тоже больше не помогает. Перед тем как Лэйм нашла меня всего в крови, я снял оберег и решил поговорить с ним. В итоге чуть не убил меня, так ещё и с душой что-то сделал – такой треск был, словно стекло лопнуло.

Лицо Трикса оставалось спокойным, почти отрешённым, но в глубине тусклых глаз мелькнуло что‑то - тень боли или вины, тут же скрытая под маской учительской выдержки. Искусанные губы были единственным видимым признаком того, что слова Хейлеля не прошли мимо. Всё же он был заинтересован и отчаянно пытался помочь мальчику, чья жизнь с самого рождения была полна боли, непонимания от взрослых и борьбы с самим собой.

Трикс взял Хейлеля на свою ответственность с младших классов и помогал ему во всём: в учёбе, социализации с другими детьми, освоении собственной силы, управлении крыльями, и, самое главное, он был тем, кто приставил к нему в пару Лилиан. Маленькую девочку с широкой улыбкой и задорным смехом. Тогда у Хейлеля впервые загорелись глаза от ярких эмоций, которые испытывал по сей день рядом со своей возлюбленной, но и это он упустил.

– Сынок, что он сделал с твоей душой? Повтори-ка ещё раз.

Трикс обеспокоенно взглянул в глаза ангела, на что тот нахмурился, но ещё раз произнёс:

– Он что-то сделал с моей душой. Будто стекло разбилось внутри, и боль была ужасна, никогда её не забуду.

Наставник резко развернулся и ушёл в сторону каморки. Гремя посудой, из двери начали вылетать свёртки и старые бумаги.

– Старик совсем из ума выжил, кажется, – наблюдая за хаосом, подумал ангел.

Спустя пару минут Трикс вышел с потрепанным свёртком в руках и протянул его Хейлелю.

– Читай.

Хейлель расправил бумагу, заметив на ней печать Запретного писания.

– Вы что, меня за нос водили, пока это лежало у Вас?! – раздраженно произнёс ангел.

–Успокойся ! Сядь на место и читай! Никто тебя за нос не водил, это ты всё мимо него пропустил! – громкий голос Трикса в момент успокоил ангела. Наставник редко на кого кричал, а особенно на Хейлеля. – Пришлось заручиться некоторыми связями в Цитадели, чтобы это достать. Как видишь, я тоже жертвую, причём даже не для себя.

– Извините меня. Так паршиво в последнее время, не знаю, куда себя деть.

– Избавим тебя от страданий, верь мне и всё получится. Давай читай, что там хоть написано.

Расправив полностью свиток, ангел начал зачитывать, пытаясь разобраться в неизвестных для него шрифтах:

– « ...Тёмные души не так страшны. Они спокойны и тверды. Но лишь услышав треск души, пойми, что тварь, живущая внутри, в тот час осуществит свои мечты. Сомкни её, сокрой в себе и волю Высших ты прими. Угаснет он, воскреснешь ты…»

– Получается, Посвящение необходимо, чтобы его окончательно запереть внутри, – подытожил Хейлель. – Я стану свободным, а близкие не будут меня бояться, ведь так?

Наставник с улыбкой на лице смотрел на ангела, мягко похлопывая по плечу.

– Всё верно. Не зря Посвящение сотворили наши Высшие. Вы с Каином готовитесь же?

– Конечно, готовимся. Нам месяц ведь остался. Постараюсь больше не снимать крест и усерднее тренироваться.

Хейлель начал собирать свои вещи. У него наконец-то появилась небольшая надежда, что всё и правда изменится.

– Отец не будет больше злиться, Лэйм не будет бояться, а Лилиан сможет увидеть наконец-то меня настоящего, без тени страха и сомнений!

И эта мысль согревала лучше любого настоя.

– Подожди, сынок. Ты не хочешь перестраховаться, чтобы всё точно получилось?

Старик смотрел на ангела с надеждой и неким напряжением. Трясущиеся пальцы рук были тому доказательством.

– Я не могу гарантировать успех на последнем этапе Посвящения, учитывая, что будут окольцовывать душу, а твоя…немного не такая, как у всех, понимаешь?

Хейлель прикрыл глаза. Он понимал все риски, которые могут случиться, но почему-то об этом не задумывался настолько глубоко.

– Хочу, конечно. Но на что вы намекаете?

Наставник снова скрылся в своей каморке. Через время он вынес массивную книгу, обёрнутую в чёрную кожу с красным кругом по центру.

Чёрный учебник Трикса, который он пишет с момента, как его назначили на должность Святого наставника - преподавателя молодых воинов и хранителя старых знаний. В нём были записаны сильные заклятия, ритуалы, собственные мысли и работы Трикса, а также многие другие работы, которые подвергались сомнению в использовании для Среднего мира.

– Я сильно о тебе беспокоюсь и хочу помочь любыми способами, лишь бы ты был свободен и больше не испытывал мучений. Доверься мне в последний раз, прошу тебя.

– Я не буду убивать родных и близких мне людей! Ещё раз Вам повторяю!

Трикс на мгновение замер, крепко сжав книгу в руках, но голос остался спокойным и даже слегка убаюкивающим, как показалось Хейлелю.

– Тебе и не надо их убивать. Только ранить или, даже, забрать что-то дорогое для них. Любую побрякушку, что разобьёт их сердце.

Подойдя ближе, наставник заглянул в глаза Хейлеля, и резкая боль ударила в голову так сильно, что ангел рухнул на стул. Ощущение, словно сейчас провалится в очередное видение. Пульс участился, а тело окутало жаром, словно его нещадно палило солнце.

Подняв взгляд, перед ним стоял уже не наставник – низкорослая тварь, щёлкающая острыми зубами, что то невнятно говорила.

– Хейлель, запоминай. Если ты не можешь убить, тогда рань. Пролитая кровь родного для тебя – как святая вода для нас. Подумай об этом, сынок. Ради себя. Ради родных. Ради свободы, что принесёт лишь успокоение и свет в твою душу!

Хейлель внимательно смотрел в глаза упыря. Видение слилось с явью. Было трудно понять, кто с ним разговаривает. Голос наставника эхом отдавался в голове, смешиваясь с клацаньем зубов твари:

– Кровь родного для тебя – как святая вода для нас. Ради себя...Ради родных...

– Я понял. Понял, – прошептал Хейлель.

– Кровь для тебя, вода для нас. Ради него. Ради себя.

– Для меня. Да.

– Кровь для него, кровь для тебя. Ради него. Ради Вас.

－Для нас?

－Для тебя.

Громкий стук в дверь аудитории прервал видение.

– Могу войти? – голос Каина послышался по ту сторону.

Трикс, ткнув Хейлеля в лоб, произнёс:

– Сынок, очнись! Слышишь меня? Тебе плохо?

Обжигающий холод окутал тело ангела. Медленно моргая, он приходил в сознание.

Дверь в аудиторию открылась.

– Наставник Трикс, здравствуйте! Извините, но нам с Хейлелем пора на подготовку. Отец уже заждался, – произнёс Каин, опустив взгляд на младшего брата. – Он, кстати, передавал Вам благодарность, что взялись за подготовку Хейлеля к Посвящению. Надеемся, Ваш опыт нам поможет сделать из него хорошего воина!

– Не сомневайся, Каин. Я делаю всё возможное, чтобы Хейлель стал лучшим из лучших, – с лучезарной улыбкой произнёс старик, приободряюще сжав плечи младшего. – Вы прогуляйтесь с ним немного, я, видимо, слишком загрузил его сегодня. Пусть слегка развеется.

На выходе из аудитории Хейлель повернулся к Триксу.

– Извините меня, что вывалил на Вас, и спасибо, что поддержали. В последнее время столько проблем накопилось. Кажется, я и правда устал, голова раскалывается.

– Не переживай. Отдыхай больше по возможности и спасибо тебе за доверие. Да будет так, как Высшие решат.

Дверь захлопнулась, поглощая аудиторию в тишину и спокойствие, и лишь из каморки слышался слабый, хриплый смех.

Слабое свечение появилось над Чёрным учебником.

Проведя тонкими пальцами по коже переплёта книги, Трикс прошептал:

– Мы и правда продвигаемся...Спустя столько лет…

*

– Ещё пара заходов и заканчиваем! – крик Авдия донёсся с земли.

И снова лязг металла, взмах тяжёлых крыльев, пот, стекающий по лицу, тяжёлое дыхание и тысячи заклятий, срывающихся с языка.

«Не убей, но победи любой ценой» – таков был слоган Посвящения.

На протяжении недели, с утра до глубокой ночи, изматывающие тренировки поглотили Хейлеля с головой. Практические занятия на учёбе, тренировки с братом, изучение новых заклятий, повторение боевых техник, утренние молитвы в церкви.

День за днём – одно и то же.

Сон забирал в своё царство, стоило лишь попасть мягкой перьевой подушке на глаза Хейлелю. И либо из-за сильной нагрузки, либо из-за поглотившей вины перед Лэйм и Лилиан, видения больше не беспокоили. Кроме неизвестного упыря в аудитории в тот день, но Хейлель скинул это на усталость. Даже крест, порой по утрам находившийся под подушкой, не подводил. Встречи с ним пропали вовсе.

Никто больше не травил душу.

И даже жизнь начинала обретать свои краски и спокойствие.

– Уворачивайся, Каин! – предупреждающий крик с земли дал знать об очередной атаке.

Хейлель, замахнувшись мечом, подлетел слишком близко к брату, целясь ровно в затылок, чтобы оглушить. Резкий взмах крылом слева – и Хейлель моментально оказался на противоположной стороне арены, практически впечатанный в стену.

Каин, выкрикнув, перекинул меч из руки в руку:

– Всё ещё слабо! Не теряй бдительность! Заново!

Хейлель усмехнулся. Азарт горячей волной прокатился по венам, разгоняя кровь быстрее, чем любое заклятие.

– Да, давай, крылатик, ещё поднажми! – бросил он вызов самому себе.

Каждое движение, каждый удар – это не просто тренировка.

Это доказательство.

Доказательство отцу, Каину, семье, близким, что он достоин.

Что тьма внутри не властна над ним, если он контролирует его.

Или хотя бы пытается.

– Я пройду Посвящение. Я усмирю его. Ради вас всех, – эта мысль вспыхнула в сознании, словно искра.

Братья снова столкнулись мечами.

Авдий, смотря на сыновей, изредка выкрикивал им советы. И правда, он вырастил отличных воинов. Но сейчас он думал не об этом – его медленно изнутри пожирала вина.

За свои слова перед Хейлелем.

За своё поведение перед сыном.

Каким бы он ни казался строгим, внутри же был мягок, особенно к своей семье, но из-за этого же и страдал младший сын. Авдий боялся его с той самой ночи. Боялся, что он может принести только горе и боль в их семью, поселить страх и ужас в их жизни. И, порой, ему казалось, что именно это и происходит. Поэтому и отношение к Хейлелю было более строгим, более жёстким, чем к родным детям, и последнее событие словно подбило Авдия.

Включило режим защиты.

Он понимал, что это бойня не с сыном, не с самим Хейлелем, а с тем, кто живёт у него внутри – с его тьмой.

Посвящение должно всё исправить.

Авдий будет и дальше любить и оберегать младшего, но больше не увидит его таким, как прежде.

Всё изменится. Для всех.

Каин, применив несколько заклятий подряд соорудил перед собой огненный пульсирующий щит, направлялся прямиком на брата с поднятым мечом.

– Давай же, нападай! Или струсил моей силы ?

Мечи и ножи против огненного щита были бессмысленны. Любая атака была бы отведена или расплавила металл.

Хейлель, поразмыслив, подготовился к любимому приёму. Скрестив пальцы в форме креста, на его месте появилась тёмная дымка. Старший, привыкший к таким выходкам, направился в завесу, ожидая внезапно напасть на Хейлеля, но последующие действия оказались непредсказуемы. Сбитый с толку, Каин крутился вокруг себя, пытаясь зацепиться за образ брата, мелькавшего буквально повсюду.

– Это ловушка! – додумался ангел, но было уже поздно.

Хейлель искал слабые места щита, попутно обманывая своего противника. Тёмная дымка лишь сильнее сгущалась, окутывая Каина в плотное кольцо, практически не оставляя места для воздуха, и, достигнув максимального давления, щит с оглушающим гулом лопнул, превратившись в тысячи мелких осколков.

Не успев прийти в себя, как мощный удар заклятия «поджога» настиг Каина.

И оба ангела стремительно полетели вниз головой, прямиком к земле. Перья подгорели, оставляя за собой жжёный аромат, и, пытаясь всё ещё заломить друг друга, братья крутились вокруг себя, создавая столб дыма.

Громкий хлопок на арене привлёк внимание тренирующихся ангелов. Чёрный дым сгущался над воронкой, образовавшейся от удара о землю.

Авдий был шокирован. Он замер, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

В голове пронеслось:

– Живые хоть ?

Через пару минут из дымки показались два силуэта, поддерживающие друг друга.

Крылья у обоих были подпалены, перья сыпались на землю, а кожа покрылась сажей. Чёрные, словно угольки, уставшие, но очень довольные собой.

Услышав задорный смех сыновей, Авдий наконец расслабился и мягко улыбнулся.

– Вроде повзрослели уже, а ведут себя как дети порой.

Осматривая крыло брата, попутно стряхивая с его тренировочного костюма налипшую сажу, Хейлель поинтересовался:

– Двигать можешь? Сильно ударил?

Оно дрожало, но, кажется, сильных повреждений не было.

– Да ну, сколько раз уже падали! – Каин хлопнул его по плечу, но тут же поморщился. – Я тебе сам даю такую свободу. Зато смотри, чему научился! – Он рассмеялся. – Это было очень хорошо!

Хейлель, посмеиваясь, улёгся на траву. Ноги стали ватными, а в крыльях пульсировала тупая боль.

Он провёл ладонью по лицу – пальцы стали чёрными от сажи. В горле першило от дыма, но усталость была приятной.

Каин улыбался, собирая инвентарь для тренировок. Он был горд за своего брата, навыки которого уже были наравне с его, хоть их и разделяли десятилетия жизни и опыта.

– Отличный прогресс за неделю! – произнес Авдий, подходя к сыновьям, – Хейлель, твоя упёртость здесь как раз кстати, но всё же надо чуть подтянуть ближний бой с мечом. И, завтра у тебя встреча с наставником. Он объяснит ключевые моменты Посвящения – те, что решат исход испытания. Если ты понимаешь, о чём я.

Помедлив пару минут, Авдий, чуть улыбнувшись, дополнил:

– Раз на сегодня закончили, может устроим семейный ужин в саду матери?

Хейлель с Каином переглянулись и одновременно кивнули, не скрывая облегчения.

Глава 6

– Мамочка, какая красота!

Глаза Лэйм светились от восхищения.

Семейная беседка была украшена ароматными цветами, повсюду стояли свечи, тихо потрескивая; кружевные салфетки лежали под серебряными тарелками, а из сада доносилось красивое пение птиц. Стол ломился от вкусной еды, за приготовлением которой то и дело бегала следить Арабелла, в промежутках внося свой труд: нарезка продуктов, составление меню и даже подмена поваров.

Ей нравилось это дело, так же как и растить вишневые сады. Было приятно занять голову и руки не только работой Целителя в Цитадели.

– Милая, пойдем наряжаться? Будем красоваться перед мальчиками!

– Хочу то голубое платье, которое мне подарила Исса! – забегая в дом, крикнула Лэйм. – А она ведь тоже сегодня будет с нами?

– Придёт. А ты так по ней скучаешь?

– Конечно, мамочка! Она такая красивая, изящная, от нее всегда вкусно пахнет… И вообще – она жена Каина! – хлопая в ладоши, произнесла Лэйм.

Арабелла, поправляя бантики на платье дочери, мягко улыбнулась.

Сама же девушка оделась в бордовое платье, подчеркивающее её изящество и статность, как и подобает жене Главнокомандующего.

Входная дверь на первом этаже хлопнула, послышались родные голоса, а значит, пришло время поразить всех своей красотой.

Платья шуршали, сережки, стукаясь, звенели от каждого спешного шага, а аромат изысканных духов оставался шлейфом за счастливыми девочками.

Авдий, Каин и Хейлель сразу же смолкли, стоило увидеть перед собой Арабеллу и Лэйм.

Расплывшись в улыбке, Авдий с неприкрытой любовью смотрел на свою жену и маленькую дочку.

– Дали же мне Боги такую радость в жизни!

Ангел с объятиями кинулся к девочкам.

Холл сразу наполнился детским смехом и мелодичным голосом девушки. Братья наблюдали за своей семьей с таким теплом в душе – хотелось каждый раз видеть только улыбку родных, слышать их смех, видеть радость в глазах.

– Я готов пожертвовать многим, лишь бы так было всегда…

Мысленно Хейлель вернулся в диалог с Триксом, но Каин во время его одернул.

– Хейль, давай себя в порядок приведем, и за стол пора садиться.

– Да-да, конечно, идём.

Разойдясь по комнатам и быстро вернув свой приличный вид, ангелы наконец-то сели за семейный ужин.

– Белль, как же вкусно! – похвалил Авдий, доедая запеченное мясо. – Снова встала за штурвал?

Щеки Арабеллы слегка покраснели от внезапного комплимента. Ей нравилось внимание мужа, даже в таких мелочах.

Девушка помотала головой в знак согласия.

– А я тоже помогала! – только сказав это, Лэйм убежала в сторону кухни.

Все сидели в недоумении, потому что никто даже не подозревал, что маленькая ангел подготовила для своей семьи сюрприз.

– Каин!

Звонкий голос заполнил пространство. Ангел сразу же встрепенулся, поворачиваясь к звуку и увидел её – как всегда прекрасную. Волосы цвета соломы, серые глаза, пухлые розоватые губы и ямочки на щеках; её живот был заметно округлившимся, обтянутым мягким шёлком зелёного платья, а в ушах горели золотом звездочки, подаренные когда-то мужем.

Сердце Каина пропустило удар – как всегда случалось при виде Иссы. Внутри разлилось знакомое тепло, будто кто-то зажег крошечное солнце прямо за грудиной. На губах сама собой расцвела улыбка – широкая, искренняя, та, что появлялась только рядом с ней.

Он подошел к жене, осторожно обнял её за плечи и нежно поцеловал в лоб.

– Исса… — выдохнул он, и в этом коротком слове уместилось всё: радость, облегчение, бесконечная нежность.

Он положил ладонь на её живот, улыбнулся, когда почувствовал лёгкий толчок изнутри, и прошептал:

– Привет, малыш.

Излучаемая любовь между ангелами ощущалась ярко, красиво, правильно.

– Дорогая, присаживайся за стол скорее! – взяв девушку под руку, Арабелла повела её к мягким стульям. – Как твоё здоровье? Как ребеночек?

Вопросы от родителей полились рекой. Их забота и внимание окутывало Иссу с первого дня, когда Каин привел девушку в свою семью.

Авдий прочистил горло и взволнованно произнес:

– Дети наши, мы вас безгранично любим! Вы подарите нам маленькое чудо в ближайшее время, и мы подготовили подарок! – он крепко сжал руку Арабеллы. – Ваш дом почти готов. Ещё пара недель, и вы наконец будете под одной крышей!

Каин и Исса были шокированы. Хоть они и сами начали строить планы о будущей жизни, такой подарок был самым драгоценным для них.

– Мы Вам безмерно благодарны! Спасибо, мама! Спасибо, отец! – произнесла радостно Исса, обнимая Арабеллу и Авдия.

– А вот и я!

Лэйм, выбежала из дома с доверху набитым кексами подносом.

Увидев девушку рядом с Каином, она засветилась и, поставив угощения на стол, уткнулась в объятия Иссы. Та, заметив подаренное платье, сделала девочке комплимент.

– Ну какая же ты красавица!

Щеки Лэйм сразу же покрылись румянцем. Слегка тронув ладошкой живот Иссы, она спросила:

– Тётя Исса, можно я с ним поговорю?

Девушка рассмеялась, погладила девочку по голове.

– Конечно, дорогая. Он тебя слышит.

– Привет, маленький! Я Лэйм! Я буду твоей тётей, и мы будем играть в саду, и я научу тебя летать, и буду самым лучшим другом для тебя!

Сидевшие за столом мягко улыбались, наблюдая за детским счастьем.

Арабелла кинула взор на кексы и удивленно спросила:

– Когда ты успела, доченька ?

На каждого члена семьи было по одному угощению с их именем. И это был не просто сюрприз: сверху на каждом из кексов было что-то написано.

– Это я старалась для Вас, пока мама не видела! – со смущенной улыбкой произнесла девочка. – Разбирайте по очереди, от самого старшего к младшему.

Авдий первый взял кекс.

– Папочка, будь всегда таким же сильным и чаще улыбайся…

Следующая взяла Арабелла.

– Мамочка, оставайся такой же красивой и доброй, и чтобы твои сады становились только пышнее…

Третий кекс взял Каин.

– Братик, будь всегда для меня защитой и опорой, ты мой герой…

Исса, улыбаясь девочке, взяла кекс со своим именем.

– Я верю, что ты счастлива с Каином! Вы – самая красивая пара во всём мире!

Последнее угощение Лэйм сама протянула Хэйлелю. Она его не боялась. Никакие кошмары не помешают их родственной связи.

– Я вижу свет твоей души, каждый раз, когда ты мне улыбаешься! Ты сильный и со всем справишься !

Лэйм, встав перед семьёй, произнесла:

– Желаю нам всем много счастья, ярких улыбок и красивых цветов! Люблю вас всех-всех!

Слёзы хлынули из глаз, и семья подорвалась её обнимать и успокаивать, хоть у самих от приятных слов теснило в душе.

– Наш Лучик, ты такая молодец, – утирая слёзы дочери, произнёс Авдий.

– Спасибо, доченька! – обняв дочь, Арабелла уткнулась в её макушку.

Внутри Хейлель ликовал, обнимая сестрёнку.

– Слава Высшим, она меня не боится!

Разделив приятный момент, устроенный Лэйм, семья снова уселась за стол.

Расслабившись и наевшись, затянувшийся вечер до самой ночи протекал в приятной атмосфере за бокалами вина и беспечными разговорами. Лэйм от переизбытка эмоций быстро закончила свою вечернюю программу и уже тихо посапывала на коленях Иссы, провалившись в самый спокойный и сладкий сон. Каин же с Хейлелем, как всегда, вели понятный только для них спор, иногда покрикивая друг на друга, передразнивая, но с улыбками на лицах.

– Любимый, – положив ладонь на руку Авдия, девушка привлекла к себе внимание, – знаешь… я так счастлива. Между нами нескончаемая любовь. Прекрасные дети рядом. Совсем скоро и внуки будут нас радовать. Все такие радостные, яркие, у каждого свой путь. Я горда, что мы вырастили и растим таких ангелов. Это самая лучшая жизнь, о которой я только могла когда-либо мечтать.

Авдий мягко провел пальцами по щекам жены, собирая каждую слезинку, наполненными самыми прекрасными чувствами к своей семье.

– Белль, я тоже безгранично счастлив, что имею такую жизнь. Ты мне подарила всё самое лучшее. Спасибо, родная, – целуя её в лоб, произнес ангел.

Арабелла, повернувшись к мужу, взглянула на него слегка взволнованно, но произнесла твердым голосом:

– Прошу тебя, поговори с ним. Я вижу, как ты мучаешься. Скрываешься за своей маской жестокости и гордости. Понимаю, что тебе это надоело – каждый день новая битва, но запомни мои слова: ты спас эту душу, мы взяли за него ответственность… и наш сын – Хейлель, а не он. Мы вместе, на протяжении стольких долгих лет, спасаем его душу. И у нас это получается. Не отталкивай нашего сына. Он нуждается в нас, так же, как и мы в нём. Хейлель – самый яркий свет нашей семьи, чтобы не сидело внутри него…

Закончив, Арабелла ушла укладывать Лэйм в комнату. Каин и Исса собрались прогуляться в глуби сада, уделив друг другу чуть больше внимания.

Отец первый подал голос, от которого крылья Хейлеля встрепенулись.

– Пойдем поговорим.

Каин, заметив, как Авдий уводит Хейлеля, едва заметно кивнул, словно одобряя этот шаг. Исса сжала его руку – она понимала, насколько важен этот разговор.

Дойдя до большого дерева, они уселись на большой скамье. Смотря на светящуюся луну, отец с сыном молчали. Никто из них не решался произнести и слова. Гордость Авдия перекрыла его глотку. Страх и сомнения стеснили до боли челюсть Хейлеля.

Два совершенно разных ангела снаружи, но таких похожих изнутри.

Первым все же заговорил Хейлель, тихо, не поднимая взгляда на отца.

– Я всё время думал, что ты ненавидишь меня…именно меня, а не его.

Авдий молча повернул голову к сыну, пытаясь подобрать слова, чтобы правильно донести мысли. Перед ним сидел уже взрослый ангел с острыми чертами лица, мускулистым и подтянутым телом, но для Авдия он всегда будет ребенком. Маленьким, забавным, с пухлыми щечками и яркими позолоченными глазами, но таким же отстраненным и закрытым для многих, как и по сей день.

– Ненавижу? Нет, Хейлель. Никогда. Я…боялся. Боялся за тебя, за нашу семью. Но ненавидеть своего сына?

– Тогда почему? К чему этот холод, запреты, отстраненность?

– Знаешь, в ту ночь я тебя спас будто из самих Низов. Столько ужаса еще никогда не испытывал. А когда увидел еле живого малыша, в сердце будто зажегся луч. Думал, спасу тебя, вылечу, помогу, а в итоге столько лет мучений, но не для нас, – Авдий положил ладонь на плечо Хейлеля, впервые за долгие годы не как надзиратель, а как отец. – Для тебя. Каждый раз, видя твою борьбу с собой, мне было больно самому. Раз за разом я проклинал ту ночь, но в то же время жалел тебя, хотел забрать твою боль, но я бессилен перед ним, и от этого я становился жёстким. Думал, что строгость – это щит.

– Щит, который отделил нас друг от друга? В детстве было всё совсем по-другому.

Авдий кивнул. Резко. Неловко.

– Да. И это моя вина. Я должен был верить в тебя сильнее. Должен был быть рядом, а не стоять в стороне с мечом наготове.

– А сейчас ты веришь в меня? Или все еще видишь его во мне?

– Ты – Хейлель, мой сын. И твоя сила не в том, что сидит внутри тебя, а в том, как ты с этим борешься.

Ангел серьезно взглянул в глаза отца, спрашивая:

– А если однажды я не удержусь? Если он возьмёт верх?

Ожидая резкого ответа или криков от отца, ангел подготовился, внутренне сжавшись, словно пружина.

–Тогда я стану щитом для тебя. Каин будет опорой, мать залатает твои раны, а Лэйм будет твоей мотивацией для новых сражений. Мы будем помогать тебе вернуться, зажигать свет в душе снова и снова, мы сделаем всё возможное для тебя. Мы семья. А семья – это не только радость, но и ответственность. Ответственность любить, даже когда страшно.

Внутри Хейлеля что-то лопнуло от слов отца. Это была боль, но такой тёплой и приятной.

Авдий встал, утягивая за собой сына, решив продолжить разговор, но сын упёрся в его плечо лбом и прошептал:

– Отец, спасибо тебе.

Ангел, приобняв сына, провёл ладонью по его голове и тихо произнёс:

– Я горжусь тобой, Хейлель. Горжусь тем, кто ты есть. И верю, что после Посвящения ты станешь ещё сильнее. Не из-за тьмы, а вопреки ей…

Постояв в тишине ещё некоторое время, они направились обратно к семье. Первая, кто заметил их возвращение, была Арабелла. Встретившись взглядом с Авдием, она облегченно улыбнулась.

– Всё решилось…

Семья снова уселась за столом, тихо обсуждая обустройство нового дома. Каин и Исса уже вовсю спорили, какие обои будут в детской и какие в гостиной, над чем Арабелла хихикала, ведь они с мужем тоже проживали такие моменты.

Хейлель, на другом конце стола попивая уже который бокал вина, совершенно не обращал внимания на фоновый разговор, пока старший брат не окликнул его.

– Эй, будущий дядька! Иди сюда.

Ангел подошёл к Каину и его жене.

– Дай свою руку. Племянник хочет с тобой поздороваться.

Хейлель ощутил, как внутри всё похолодело. Исса, заметив его застывший взгляд, улыбнулась и осторожно протянула ему руку:

– Потрогай, Хейлель, я разрешаю. Малыш уже толкается.

Она положила его ладонь на бок живота, и через мгновение Хейлель ощутил лёгкий толчок изнутри. На долю секунды ему показалось, что он не должен был этого делать – будто нарушил какой‑то неписаный запрет. Ребёнок в животе моментально утих. Хейлель резко отдёрнул руку, побледнев. Пальцы дрожали, дыхание сбилось. В ушах прошёл звон со смесью чужих голосов, словно беглая молитва, мантра, заклинание.

Исса слегка нахмурилась, прижав ладонь к животу, но тут же улыбнулась:

– Всё в порядке, просто перевернулся.

– Прости, – пробормотал он, – Просто… неожиданно.

В голове пронеслось: «Нет. Это безумие. Я не могу так».

– Да ты просто испугался! – добродушно рассмеялся Авдий. – Ничего, скоро и ты будешь нас так радовать с Лилиан.

– Точно! Ещё несколько внуков нам точно не помешают, – подхватила Арабелла, желая разрядить обстановку. – Хейлель, а почему сегодня с нами нет Лили? Вы так хорошо смотритесь вместе. Может, и ваша очередь скоро наступит?

Хейлель сглотнул. Его прошиб холодный пот, ладони стали влажными, а в висках застучала кровь. Он почувствовал, как на него смотрят все – с ожиданием, заботой и неким напором.

– Я… не готов говорить об этом, – он встал из‑за стола, слегка покачиваясь. – Простите, мне нужно отдохнуть. Что‑то нехорошо себя чувствую.

– Ты бледный, – нахмурился Каин. – Может, воды?

– Нет, спасибо. Видимо, вино слишком хорошее было.

Он быстро вышел из сада, не дожидаясь дальнейших расспросов.

Хейлель тихо закрыл за собой дверь спальни и прислонился к ней спиной, закрыв глаза. Усталость дня мягко кружила голову, в груди разливалось непривычное тепло – впервые за долгие годы он снова ощутил, что отец верит в него, любит и уважает, как родного сына, семья счастлива и ждёт пополнения, но всё же было что-то не так.

Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, и только тогда заметил: воздух здесь был… неправильный.

Слишком холодный.

Слишком неподвижный.

Даже пламя свечи на тумбе неколебалось, застыв ровным, неестественным столбом света.

Хейлель замер.

Зеркало.

Оно стояло в центре комнаты – высокое, в резной серебряной раме, хотя он точно помнил, что утром завесил его полотном.

Ткань теперь валялась на полу, смятая, будто отброшенная чьей-то невидимой рукой.

И на гладкой, тёмной поверхности стекла…были написаны слова.

Кровь.

Густая, тёмная, она стекала по зеркалу неровными каплями, словно ещё не успела застыть. Буквы пульсировали, будто дышали, и от них исходило едва заметное свечение:

«Поздравляю. Ты всё ближе к нашему спасению, хоть и не замечаешь этого. Ты уже начал.»

Хейлель отшатнулся, но его взгляд приклеился к зеркалу.

Что-то было не так.

Не только с надписью.

С отражением.

Он поднял руку – и его отражение сделало то же самое, но… с задержкой.

На долю секунды позже.

А потом – моргнуло.

Его собственное отражение моргнуло.

Сердце Хейлеля пропустило удар.

– Нет, – прошептал он.

Отражение улыбнулось. Не его улыбкой. Не той, к которой он привык. Это была усмешка – острая, дикая, чужая.

– Ты уже не удерживаешь контроль, крылатик,– прошептало отражение.

– Пошел вон! Убирайся к чертовой матери! – выкрикнул Хейлель. – Моя жизнь только начала налаживаться, а ты только всё портишь, тварь!

Его рука метнулась к подсвечнику.

Металл звонко ударил по стеклу, и зеркало разлетелось на тысячи осколков. Они брызнули во все стороны, как черные капли ночи, вонзаясь в ковёр, стены, мебель.

Но даже разбитое, зеркало продолжало жить.

Осколки на полу сложились в ту же надпись, только теперь буквы двигались, извивались, как черви. А в самом большом обломке, лежащем у его ног, Хейлель увидел… себя.

Только это был он.

Налитые кровью глаза. Почерневшие пряди волос. Обглоданные крылья.

И он смеялся. Беззвучно. Раскрыв свою гнилую пасть.

Яростный крик заполонил спальню Хейлеля.

Битое стекло рассыпалось крошкой по полу. Кровавые следы ног покрыли белый ворсистый ковёр.

И в глубине сознания Хейлель всё же что-то ощутил.

– Что я сделал? – прошептал он. – Почему вина так душит меня ? ЧТО Я УСПЕЛ НАТВОРИТЬ?! ЧТО?!

Глава 7

Что есть доверие?

Для Хейлеля это своего рода «открытие врат» в собственную душу и сознание.

В те места, где хранятся тайны, эмоции и страхи.

Там, где он беззащитен перед лицом бескрайнего мира, полного зла и ненависти, лживых домыслов и нечистых слов, жадности и падкости на грехи.

Там, где сам строит свою броню, жалеет себя, зализывает раны.

То место, где только Хейлель и его тьма…

И даже находясь рядом с самого детства, он не был его компанией, не был другом, не надежным плечом рядом, не собеседником в ночной тишине.

Он был стенами крепости, что возвел вокруг себя ангел – холодными, гладкими, непроницаемыми. За ними тонули крики боли и отчаяния, не достигая внешнего мира. Никто не мог их услышать. Никто не мог ответить.

Но нужно ли это кому ‑ то ещё, кроме него самого?

Хейлель боялся, что если откроется той, кто любит его и доверяет ему безоговорочно , то предстанет перед ней не он сам, а чудовище, перманентно засевшее в глубине его души.

Так что же случится, если она увидит его настоящего?

Сбежит? Перестанет улыбаться при встрече? Не протянет руку помощи? Начнет шептаться за спиной, как когда - то делали другие?

А так лучше?

Запертый в собственной клетке, обжигающе холодной, с прутьями, покрытыми инеем, где каждый шаг отдавался эхом, пустым и гулким, как смех невидимых тварей.

Забытый.

Отрешённый.

Не раненный чужим разочарованием.

Безопасный.

Пустой.

Хейлель резко вскочил на кровати, жадно вдыхая свежий воздух.

Ладони прилипали к простыням – они были влажными и скользкими, как и всё тело. Он сжал пальцы, пытаясь унять дрожь.

Вспомнив очередную встречу с ним, Хейлель начал спешно осматривать комнату: зеркало закрыто полотном, свечи тихо трещат в тишине, ворс ковра всё такой же белоснежный, как и всегда, крови нигде не было, как и осколков.

–Это был кошмар…обычный кошмар, слава Высшим.

Откинувшись обратно на подушки, ангел медленно выдохнул, пытаясь успокоить дыхание. Голову распирало, словно выпил ящик вина.

– И правда, сколько я вчера бутылок опустошил? Нельзя так расслабляться, крылатик, нельзя…

Взгляд упал на витражное окно, из которого нещадно палило солнце. Время близилось к полудню.

– Да я же проспал!

Хейлель быстро скрылся в ванной комнате, приводя себя в порядок, и так же спешно на ходу оделся в тренировочный костюм. Сегодня ждал разговор с Триксом и снова упорные тренировки.

Сбежав со второго этажа, на кухне его встретила Арабелла.

– Доброе утро, сынок. Как твои дела?

– Доброе утро, мама, я опаздываю. Давай вечером поговорим. – наспех обняв женщину, произнёс Хейлель.

– Ну-ка, подожди! – схватив за рукав кофты, Арабелла остановила ангела. – Сначала завтрак, потом всё остальное!

Хейлель, решив не спорить, уселся за стол. Слуги тотчас выставили пышные, ароматные пампушки , миску с кашей и кувшин с водой, настоянной на целебных травах. Живот тут же заурчал, а рот наполнился слюной.

– Не торопись. Отец дал тебе время немного отдохнуть, – Арабелла села напротив сына, покручивая кольцо на пальце. Она была чем-то взволнована.

– Ты себя лучше чувствуешь?

Хейлель вопросительно выгнул бровь.

– Тебе вчера вечером стало нехорошо и мы услышали громкие звуки из твоей комнаты.

Ангел слегка встрепенул крыльями, снова прогоняя ночной кошмар.

– Беспокойный сон, но не более. Видимо, и правда устал. Не переживайте так за меня…

– Мы все за тебя переживаем! И не только из-за Посвящения, – перебив сына, произнесла Арабелла. – Я волнуюсь за вас с Лили. Между вами что-то произошло? Ты можешь всё мне рассказать, что бы ни случилось, я тебя поддержу.

Хейлель отложил столовые приборы, пальцы на мгновение сжались.

Он молчал. Молчал, потому что не хотел это обсуждать. Не хотел, чтобы эту тему затрагивали.

Но вспомнил свои мысли.

Что есть доверие?

Может, сейчас это и есть шаг к нему?

Доверить свою боль родному человеку, тому, кто не отвернется?

Свои эмоции и чувства, в которых запутался сам и не знает, как найти выход ?

Хейлель замялся, но всё же начал говорить:

– Лилиан вспыхнула, как огонь, и решила разорвать наши отношения в один миг.

Глаза Арабеллы широко раскрылись в ответ. Её пальцы на мгновение замерли, перестав крутить кольцо.

– Почему же? Вы ведь такие прекрасные напарники, понимаете друг друга, слышите, цените. Вы даже выглядите вместе словно родственные души. Между вами ведь было что-то большее, чем влюбленность? Другая искра?

Голос матери прорвался сквозь туман в голове. И вдруг перед глазами вспыхнули картины прошлого.

Первый экзамен в паре.

Лилиан парила в небесах - отточено, но нежно. Её рыжие волосы развевались по ветру, сверкая под лучами солнца. Хейлель чувствовал ритм её взмахов и подстраивался под него, как будто они танцевали. Когда она делала резкий вираж, поток воздуха от её крыльев касался его перьев, едва уловимо, но достаточно, чтобы он знал: она всегда рядом. С её знаниями и упорством они прошли все испытания и стали уже тогда лучшими среди младшей школы.

Подростковые стычки.

В средних классах Лилиан начала поддразнивать Хейлеля по каждой мелочи: то дёрнет за перо на крыле, когда он не смотрит, то толкнёт локтем в бок, доказывая свою правоту. Однажды, споря в библиотеке, их пальцы случайно соприкоснулись над учебником. Лилиан застыла, затаив дыхание, а Хейлель на мгновение забыл, о чём они ругались. Тепло её руки обожгло его, и он резко отдёрнулся. Такие редкие прикосновения что‑то разжигали внутри ангелов, но спустя время они стали как брат и сестра, как близнецы.

Хейлель мог только посмотреть на Лилиан, а она уже понимала, какое заклинание произносить. Иногда достаточно было лёгкого касания крыла к крылу – и они синхронно делали шаг вперёд, начинали атаку или уходили в сторону. Без слов. Без сомнений. Без лишних соприкосновений.

Но Хейлель вспомнил их первый неловкий поцелуй, когда они стали ближе к старшим классам. Это произошло в школьном саду. Был сильный дождь. Лилиан стояла под деревом, переминаясь с ноги на ногу, когда Хейлель, выходя из школы, увидел её. Она казалась маленькой и беззащитной. Тяжёлые капли падали на её лицо и оголённые плечи. Ангел без раздумий подошёл к ней, укрыв крылом тело девушки. Ощутил, как она вздрогнула под его прикосновением, как мелкая дрожь передалась от её плеч к его перьям. Наклонился слишком близко к её лицу. Хотел спросить, давно ли она тут стоит, когда девушка резко обернулась к нему. И, встретившись взглядами, Лили с улыбкой на выдохе произнесла:

– Ох, Хейли! Ты пришёл!

Его имя на её устах прозвучало иначе.

Как признание, которого он не ждал.

Как первый шаг к чему ‑ то новому.

Как первая искренняя любовь.

Сердце Хейлеля забилось чаще, кровь прилила к щекам, а кончики пальцев покалывало от волнения. Он неловко прижался к её губам – осторожно и нежно. Тогда между ними и произошла искра.

Лёгкая. Незаметная. Но изменившая многое для них.

Хейлель моргнул, но воспоминания не отпустили.

Вместо тепла поцелуя перед глазами встала другая картина – их последняя встреча. Лилиан, с надеждой в глазах, пытается спасти их отношения, войти в его жизнь не только как напарница, подруга или возлюбленная, а как человек, который уважает, ценит и безусловно его любит, несмотря на его изъяны, ошибки, эмоции. Она хотела большего, а в ответ он её затыкает своим губами, обманывает касаниями, сбивает возбуждением.

Он сжал край стола так сильно, что костяшки побелели. Холодная поверхность под пальцами вернула его в реальность, но не могла заглушить боль осознания.

Он ведь всё время так делал. Каждый раз, когда Лилиан пыталась заговорить о будущем – о Посвящении, о их роли в мире, о том, кто они друг для друга.

Страсть была его защитой. Его способом остановить время, заморозить момент, когда всё ещё было «хорошо».

Теперь понял: она была стеной, которую он возводил снова и снова между ними.

Хейлель вспомнил взгляд Лили в тот последний раз. Не гнев. Не обиду. А тихое, глубокое разочарование. Как будто она наконец поняла, что он не готов идти дальше. Что он боится. Боится показать ей себя настоящего.

И тогда она решила отвергнуть его первой, чтобы не делать своему сердцу больнее.

Хейлель моргнул снова, возвращаясь в кухню. Арабелла всё ещё смотрела на него, терпеливо ожидая ответа.

Её взгляд был полон заботы, но теперь он знал: одного понимания мало.

Нужно найти в себе силы быть честным. С ней. С Лилиан. С самим собой.

– Я всё испортил, мама. Думал, что защищаю её, – Хейлель нервно начал перебирать белоснежные пряди волос, выбившихся из хвоста. – Каждый раз боялся открыться ей, потому что она могла увидеть во мне совершенно не того, кем я являюсь! Пытался её отгородить, оттолкнуть, отвлечь, лишь бы он не смог подобраться к ней ближе!

Арабелла наклонилась вперёд, мягко накрыв его руку своей.

– Хейли, послушай. Когда я встретила твоего отца, я тоже боялась открыться. Боялась, что увидит мои слабости, отвернется, исчезнет из жизни. Но он принял меня всю – и страхи, и ошибки. И это сделало меня сильнее.

Хейлель резко поднял голову:

– Это другое, мама. Твои слабости – это не то же самое, что моя тьма. Ты не просыпалась ночью от кошмаров, где ты причиняешь боль тем, кого любишь. Ты не чувствовала, как что - то внутри тебя жаждет разрушения.

– Разве ты сделал кому-то больно? Хоть один ангел, за столько лет, отвернулся от тебя?

Хейлель, покачав головой , встал из - за стола и отошёл к окну. За стеклом порхали птицы, беззаботно перекликаясь друг с другом. Он провёл ладонью по стеклу, словно пытаясь дотянуться до этой лёгкости.

– Мама, ты не понимаешь меня. Какая разница, сделал или нет! Отец принял тебя, потому что ты открыла ему свою душу и была всегда честна. Но если я буду такой же с Лилиан, она увидит монстра. И тогда точно всё будет кончено!

Арабелла с горечью смотрела на своего сына. Ей было искренне жалко его.

Из-за своего недуга Хейлель часто закрывался в себе. Мог подолгу молчать и почти никогда не делился тем, что его тревожит. Он пережил достаточно боли, из-за которой теперь боится открыться близким, но её сын достоин лучшей жизни. Вопреки всему.

– Ты любишь её?

Вопрос оглушил Хейлеля. Ведь он знал ответ, но не смог произнести и слова.

В горле встал ком.

– Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, – продолжила Арабелла. – И я верю, что ты можешь это обрести рядом с Лилиан. Рядом с той, кто светится от чувств к тебе и доверяет не только своё тело, но и душу.

Она хотела обнять сына, но замерла, не зная, как донести до него простую истину. Любовь не требует совершенства.

Хейлель повернулся к ней. В его глазах читалась усталость.

– Счастье – это иллюзия, мама. Я пытался быть счастливым. Пытался быть тем, кем меня хотят видеть. Но тьма всегда возвращается. И когда он вернётся, я не хочу, чтобы рядом была Лилиан. Лучше пусть она уйдёт сейчас, пока не узнала правду. Пока не увидела, кто я на самом деле.

– Ты сильно ошибаешься, Хейлель, – женщина подошла к сыну ближе. – Тьма есть в каждом. Да, не такая, как у тебя, но она не определяет, кто мы есть. Ты – это не твой изъян. Ты – это твои поступки, твои решения, твоя любовь. И если Лилиан действительно любит, она примет тебя любого.

Хейлель посмотрел в глаза матери. В нём боролись страх и надежда.

– А если нет? – прошептал он.

– Хейлель, – она сжала его плечо, слегка улыбнувшись. – Лили уже приняла тебя такого, какой ты есть. Открой наконец ей своё сердце. Отпусти все беспокойства. Доверься не только ей, но и себе. Ты хозяин своей души и мыслей. И только ты.

Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

– А если мама ошибается? – кольнула мысль. – А если Лилиан действительно испугается, увидит во мне то, что я пытаюсь скрыть?

Но затем он вспомнил её взгляд в саду под дождём – неосуждающий, не испуганный, а полный тепла и доверия. Вспомнил, как она не раз спасала его, даже не зная всей правды. Вспомнил ту маленькую девочку с яркой улыбкой, которая, несмотря на шепотки взрослых за его спиной, всегда была рядом с ним и крепко держала за руку. Доверяла ему свою жизнь, свои эмоции, секреты и боль.

И Хейлель вдруг понял, что слова мамы не были открытием. Он сам где - то глубоко внутри знал всё это. Просто старался этого не замечать, чтобы защитить Лили от самого себя.

– Ты сам для себя всё решил, как только я начала разговор про Лилиан.

– О чём ты?

Арабелла прикрыла ладонью губы, скрывая улыбку.

– Я видела, как ты сиял, вспоминая про неё. И точно знаю ответ на мой вопрос – любишь ли ты её. Румянец на щеках и блестящие глаза выдают в тебе самого влюбленного мальчишку.

Хейлель хотел возмутиться, что это неправда, но осёкся.

Он посмотрел на мать, потом в окно, где лучи солнца мягко пробивались сквозь тяжелые облака.

И пазлы мгновенно сложились.

Родители приняли его таким, какой он есть. Друзья не видят в нём чудовище. Трикс не побоялся, взялся за его обучение и всегда помогает своими знаниями.

Да, были порой и проблемы, и недопонимания, но близкие никогда от него не отворачивались.

Так почему именно с Лили он боялся своей тьмы?

Хейлель сжал кулаки, чувствуя, как внутри что‑то обрывается – усталость от бесконечных сомнений, от переживаний, которые годами сковывали его.

Хватит.

Он больше не будет прятаться. Не будет искать оправдания.

Потому что любит Лилиан больше всего на свете.

– Да, ты права, – тихо произнёс Хейлель.

Слова мамы не изменили его. Они лишь подсветили то, что жило в его сердце всё это время. Вытащили наружу то, что он так долго прятал даже от себя. Дали понять истину.

– Я люблю её . – Ангел сделал паузу, словно пробуя слова на вкус. – Люблю её эмоциональность. Её нежные крылья. Её секреты. Красивую улыбку. Глаза. Шрамы и боль… Всю.

Хейлель повернулся к Арабелле, и на его губах появилась улыбка, лёгкая, но искренняя.

– Я откроюсь ей. Покажу и то, что скрывал годами. Потому что она достойна правды. Я готов рискнуть. Довериться. Показать свою любовь. Даже если будет страшно. Потому что без неё… я не цельный.

Арабелла улыбнулась, глаза её заблестели от слёз. Она хотела что‑то сказать, но вдруг замерла, словно взвешивая слова.

– Хейлель… – мягко начала она. – Ты только что сказал очень важные слова. Но понимаешь… Лилиан уже всё это знает.

Хейлель замер.

– Что ты сказала?!

– Она знает про него. Уже давно.

– Нет. Этого не может быть, – он недоверчиво покачал головой. – Я никогда ей не говорил. Я всегда прятал его от неё.

– Но она видела, – Арабелла сложила ладони в замок. – Это было в средних классах. У тебя случилось видение прямо при ней. Ты тогда потерял сознание, а она не испугалась. Не знаю с какими усилиями, но она привела тебя к нам домой… И попросила нас ничего тебе не говорить. Сказала:

– Пожалуйста, не говорите Хейлелю, что я всё видела. Я просто хочу, чтобы он не переживал из‑за этого.

Смутное воспоминание вспыхнуло в голове Хейлеля, будто вырванное из глубин памяти.

…Они стояли у ворот школы после занятий. Лилиан что‑то весело рассказывала, размахивая руками, а Хейлель смеялся, чувствуя, как внутри разливается тепло. И вдруг – вспышка. Тьма накрыла его волной, в ушах зазвенело, колени подкосились.

Он успел лишь схватиться за стену, чтобы не упасть. Лилиан мгновенно оказалась рядом, подхватив его под руку.

– Хейль? Хейль, что с тобой? – её голос дрогнул.

Ангел что‑то проговорил не своим голосом – низким, хриплым, похожим на скрежет ржавого металла. От этих звуков по телу Лилиан пробежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.

Его облик начал меняться. Чёрные прожилки, похожие на трещины, проступили на коже, расползаясь от висков к шее. Глаза, обычно сверкающие золотом, стали кроваво‑красными. Крылья, прежде белоснежные, покрылись тёмной дымкой, перья зашевелились, будто живые. Воздух вокруг него сгустился, стал колючим, пропитанным запахом чего‑то древнего и омерзительного.

Видение затягивало Хейлеля в водоворот, где мелькали обрывки очередных кошмаров. Испуганный писк девушки пробивался сквозь хаос буквально на секунды:

— Я здесь! Держись за меня! Прошу!

Она вцепилась в его руку так крепко, что ногти впились в кожу. Её сердце колотилось где‑то в горле, но она не отпустила. Не отшатнулась, хотя каждый инстинкт кричал: «Беги!».

Хейлель издал хриплый стон, и на мгновение его взгляд прояснился. Он узнал её. В этом взгляде читались мольба и отчаяние: «Не уходи». Но его снова отбросило в глубь видения, голос сорвался на рычание, а пальцы судорожно сжали её запястье.

Лилиан сглотнула, подавляя страх. Её руки дрожали, но она обхватила его за плечи, упираясь ногой в землю, чтобы удержать.

– Всё хорошо, Хейли, – прошептала она. – Я не брошу тебя. Слышишь? Не брошу.

Голос Лилиан затих. Вместе с его сознанием.

Он остался наедине с ним.

А девушка, несмотря на то, что внутри всё сжалось от ужаса и понимания, кто сейчас перед ней, стиснула зубы и, собрав остатки сил, потащила его вперёд, шаг за шагом. Она дотащила его до дома, при этом взяв обещание о молчании от его родителей…

Воспоминание оборвалось. Хейлель стоял у окна, ошеломлённый. Он отступил на шаг, сильно вцепившись в подоконник. Осознание, что Лилиан пережила весь ужас, накрыло его с головой, но в груди разливалась непривычная лёгкость, словно с плеч свалилась многолетняя ноша. Бояться больше не было смысла.

– Она знала… всё это время она знала, – его голос дрожал от переполнявших эмоций. – И всё равно оставалась рядом.

– Да, – кивнула Арабелла. – Она взяла на себя ответственность. Скрыла это не из страха, а чтобы ты не волновался. Это и есть настоящая поддержка.

Он зажмурил глаза, заново переживая тот момент – теперь уже не через призму своих страхов, а через призму её заботы.

– Получается, она уже тогда приняла меня таким, какой я есть.

– И если она смогла принять тебя в тот момент, значит, сможет и сейчас, – мягко, почти шёпотом произнесла Арабелла, осторожно погладив его крыло.

Хейлель медленно кивнул, чувствуя, как внутри зарождается новая решимость. Он больше не будет убегать. Найдёт способ открыться Лилиан – честно, без уловок.

– Спасибо, мама, – он обнял её крепко, искренне. – Я скажу ей всё. Обязательно скажу. Не сегодня, может, но очень скоро. Расскажу и про видения, и про то, как боялся открыться. Она достойна правды.

– Я верю в тебя, сын, – Арабелла погладила его по волосам. – И знаю, что Лилиан обязательно выслушает тебя.

Хейлель отстранился, улыбнулся, впервые за долгое время по - настоящему свободно, и направился к двери. В груди билась новая уверенность. Он был готов доверять, любить, быть собой.

У самого порога ангел обернулся.

– Мама…ты помогла мне увидеть правду.

Арабелла лишь кивнула, глядя ему вслед с тёплой улыбкой. Она знала: этот шаг изменит всё.

Так вот, что есть доверие.

Не только открыться близким, но и перестать прятаться от самого себя. Принять свои слабости и силу, страхи и надежды. Позволить себе быть уязвимым – и в этой уязвимости найти настоящую опору.

Ведь доверие – «ключ к жизни».

Хейлель вышел из дома, вдохнув свежий воздух, посмотрел в сторону тренировочной арены. Впереди – упорная работа, привычные движения, сосредоточенность на каждом взмахе крыльев. Но теперь всё будет иначе. Мысли о Лилиан больше не вызывали паники. Вместо страха в груди теплилось что -то новое. Надежда. Разговор был неизбежен и, когда придёт время, он скажет ей всё.