Воровка и опальный принц

Глава 1

Сколько себя помню, моей первостепенной задачей было выжить. Каждый день мне приходится играть разные роли, а порой на смену амплуа – всего минута. Цена ошибки – не смех зрителей, а смерть. Я не актриса – я та, к кому клиенты приходят под покровом ночи. Что вы сейчас посмели подумать?

– Ви, – постучал Стейн. – Зайди в кабинет и скажи ей сама, что за такие копейки ни ты, ни я не работаем. Сдалось ей это завещание.

Ви – имя, четкое и быстрое, как и методы моей работы. Фамилия? Наверное, была когда-то. Вот только я ее не помню. Впрочем, как и все раньше последнего года. Нет, сочувствовать мне не стоит. Особенно, когда твое возвращение в сознание начинается с пощечины и угрозы:

– Чего разлеглась? Поднимайся, неженка, – донесся откуда-то сверху недовольный мужской голос. – В работный дом отправлю!

Что ждало бы девушку в платье как у воспитанницы приюта в провинциальном городке Скайгании, да еще и стоящей в ряду, как «товар»?

Мне до сих пор порой снилось, как наниматель в твидовом жилете подошел, приподнял мою опущенную голову за подбородок, оценивающе рассматривая лицо. А я не в силах ни издать слово в свою защиту, ни опустить взгляд. Какая участь ждала бы меня, не решись я сбежать из того проклятого фургона? Жизнь содержанки, ублажающей покровителя, а фактически — хозяина? Я не помнила, как меня воспитывали и к какой жизни готовили, но в тот день мне совершенно не нравился такой исход.

«Надо бежать, — мелькнула шальная, но спасительная мысль. — Дождаться подходящего момента и исчезнуть». Возможно, та мысль и сделала меня той, кем я стала.

«Пора идти, — напомнила я себе. — Посмотрим, что там за заказ и почему моему названному старшему брату он так не нравится».

В тайном кабинете, скрытом от посетителей уважаемого антиквара, державшего лавку на протяжении многих лет, сидела девушка, нервно теребящая перчатки. Стоило мне войти, как она поднялась и сделала глубокий реверанс, словно перед ней графиня, а не взломщица.

— Пожалуйста, помогите! — взмолилась она, не замечая, как Стейн поджал губы и сложил руки на груди.

Если убрать стоны, слезы и заламывание рук, то ситуация выходила неприятная. Отец клиентки настаивал на браке с виконтом, которого девушка боялась как огня. У нее был возлюбленный, но родителей не устраивала семья избранника. На мое возражение, что мы не занимаемся убийствами, девушка заверила, что у нее и в мыслях не было просить об этом.

Дед составил завещание, в котором передал ей хорошее состояние, за которое можно купить свободу. Но через некоторое время завещание пропало, а отец (бывают же такие сволочи!) сказал, что раз документа нет, то и нет гарантии, что наследство существует, и, следовательно, свадьба неизбежна. Ко мне обратились с просьбой его найти.

Спустя несколько дней наблюдений и подготовки я сидела на крыше, прислонившись спиной к трубе дымохода, и ждала. Вдали, в промышленном районе, в небо поднимался дым от фабрик. В Алдмуре редко можно было наблюдать чистое небо. Я любила крыши за возможность побыть наедине и насладиться тишиной. А еще они отличный наблюдательный пункт, чтобы подготовиться к очередному заданию и не тратить время на поиски нужного помещения.

«Где отец может скрывать гарант свободы: в спальне или в кабинете?» — размышляла я, продолжая наблюдать, как в доме тушат газовые лампы. Я решила начать с кабинета: туда легче проникнуть с улицы. У меня полчаса, надо успеть до начала смены охраны.

Оказавшись на улице, я огляделась по сторонам, отряхивая штаны от пыли, достала из кармана часы. Стрелки показывали без четверти полночь. Пора! Запахнулась поплотнее в плащ, скрывающий от посторонних глаз странный для девушки наряд: штаны и корсет — и скрылась в темноте.

В кабинете прислушалась к ощущениям, быстро изучила помещение наметанным взглядом. Я насчитала шесть тайников: два в столе, один — в полу. Но нужного завещания тут не было. Придется отправляться в спальню и надеяться, что уверенный в своей победе глава семейства сейчас крепко спит.

Тихо пробежав по лестнице, вышла в коридор. Под ногой скрипнула половица, заставив меня замереть. Только шума не хватало! Спрятавшись за портьеру, я просчитывала, на какие половицы лучше не наступать. Через минуту оказалась в большой спальне, осмотрелась. Есть! Ну кто догадался сделать тайник в каминной полке?

Мне оставалось двенадцать минут на то, чтобы достать документ и убраться из дома. Осмотрела полку в поисках рычага и придержала рукой, чтобы механизм не заскрипел. Отлично, дело сделано. Хозяин же спал как младенец. Я перешагнула через подоконник, стараясь не оставлять следов. Спасибо тем, кто придумал отделывать фасад крупной каменной кладкой! Идеально, чтобы спускаться по стене. Последний рывок — и бесшумным прыжком опустилась с высокой каменной изгороди, по которой вился плющ. Незаметным движением поправила сложенный документ, надежно спрятанный в потайном кармане корсета, положила перчатки в сумку и направилась прочь. Миниатюрный набор отмычек, который так и не пригодился, прятался в тайном кармане сапога.

– Недурно, чистая работа, – послышался голос, и от ограды отделилась мужская фигура.

«Кем бы ты ни был, ничего не докажешь», – усмехнулась я про себя. Чтобы отыскать инструменты и предмет поиска, придется меня раздеть и проверить одежду. Нет доказательств — нет преступления, – главный принцип нашей работы. Делая вид, что фраза могла быть адресована кому угодно, только не мне, я с той же скоростью продолжала идти в сторону центра, не ускоряя, но и не сбавляя шаг. Если он думает, что я испугаюсь и перейду на бег, выдав себя, то очень сильно ошибается.

– Я все видел, – не унимался случайный свидетель, сокращая расстояние между нами.

«Шум поднимет», – выругалась я сквозь зубы и остановилась. Жаль, что в свое время отказалась научиться пользоваться оружием. Но кто ж знал, что придется убирать нежелательных свидетелей. Значит, остается просто отболтаться.

– И что вы видели?

Передо мной стоял молодой мужчина лет двадцати пяти в тонкой полотняной рубашке на голое тело. Мне же сейчас в плаще было не жарко. Я взглянула на его поношенные сапоги, давно забывшие, что такое хорошая чистка. Перевела взгляд на темные короткие волосы, что непослушными волнами падали на лицо, и на улыбку, в которой читалась усмешка. Бродяга? А гонора хватит на графа.

– Точнее, что же ты видел? – мой вежливый тон тут же сменился на равнодушный, напоминая о разнице в статусе.

Пускай я не сошла бы за леди, но точно выглядела горожанкой среднего класса, в отличие от преследователя. Совершенно не смутившись, наглец продолжал гнуть свою линию:

– Я могу сейчас позвать полицию и рассказать, что ты влезла в дом Коврадзов.

«Может, ему деньги нужны?» – кинув оценивающий взгляд на его внешний вид, подумала я. Вот только кошелька с собой не было. Значит, придется убедить, что проблемы не у меня, а у ночного попрошайки.

– Зови, – равнодушно протянула я в ответ. – Только в тюрьму отправишься ты за оскорбление приличной дамы. И приют на пару ночей будет тебе обеспечен. Ты этого добиваешься?

У меня перехватило дух от последующей наглости. Он сорвал с плеча сумку и заглянул внутрь.

– Ну-ка, посмотрим, что у нас тут.

– Пожалуй, к оскорблениям добавлю-ка я ограбление, – предупредила я и подняла руку якобы для привлечения внимания, а другой потянулась за сумкой, дернув ту с силой на себя.

Я еле сдержала смешок, глядя на его растерянное лицо при виде гребня, яблока и перчаток. А что ты рассчитывал там найти? Отмычки? Мы никогда не держали в сумке ничего, что могло бы выдать род занятий. Ремень моей сумки зацепился за рукав его рубашки, потянув тот вниз и оголив плечо.

Незнакомец отшвырнул сумку как ядовитую рептилию и быстро поправил рубашку, завязывая шнуровку на груди. Но и этой пары секунд было достаточно, чтобы разглядеть скрытое под одеждой. По предплечью двумя переплетающимися змеями проходило кольцо Аркуса, то самое, которого мне удалось избежать. Первый раз в жизни я увидела его воочию. Жаль парня. Хотя нет, с его характером совсем не жаль. Я уложила вещи в сумку, повесила на плечо и пошла прочь.

– Извини, – услышала я за спиной.

Никак не успокоится? Да сколько же можно?

Я остановилась под фонарем со сложенными на груди руками. Ну почему эта ночь должна закончиться именно так? Неужели обязательно добавлять ложку дегтя? Все так хорошо начиналось. А теперь из-за странного преследователя мне на сон останется пара часов.

Подбежал незадачливый шантажист. Я достала из кармана часы и, глядя на циферблат, устало произнесла: «Жду извинений и объяснений, без подробностей. У тебя две минуты. Время пошло».

Тот удивленно взглянул на меня, но, заметив, как я постучала пальцем по стеклу циферблата, принял условия и начал:

– Извини, я до последнего не верил, что знаменитая ученица Стейна настолько хороша, как о ней отзываются. Я очень долго искал того, кто способен помочь с одним очень щекотливым делом. Прибыв в этот город, обращался к разным специалистам вроде вас. В одной из контор мне сказали, что в городе недавно появилась девушка, которая зарекомендовала себя за короткое время. Признаться, до сегодняшнего вечера еще не встречал кого-то способного проникнуть в охраняемый дом и покинуть его незамеченным меньше чем за полчаса. Некий Йор подсказал, где могу пересечься с тобой. Есть отличное предложение, от которого ты точно не откажешься. Подробности расскажу завтра, точнее, уже сегодня, но позже. Место предложи сама, где удобно поговорить без лишних ушей.

На этих словах я расхохоталась, вытирая слезы. В моей практике были клиенты из разных сословий, но с магами-рабами я еще не работала. Он действительно считает, что я возьмусь работать с «окольцованным»? Учитывая, как к таким людям относится местное общество, лишние проблемы нам будут обеспечены. Пусть я тоже маг, но об этом знают лишь избранные.

– Давай, я кое-что поясню, хотя и сомневаюсь, что такой самоуверенный тип вроде тебя поймет. Но ты постарайся. Во-первых, тебе не соврали, я действительно хороша, возможно, даже одна из лучших в своем деле, по крайней мере в этом городе, а это значит, мои услуги стоят недешево. Предполагаю, для альхи, пусть и с гонором как у короля, не хватит даже на половину счета за одну единственную консультацию у меня. А я не занимаюсь благотворительностью. Время, как говорится, деньги.

На этих словах он недовольно процедил сквозь зубы: «Думаешь, у меня нет денег?» Я оставила замечание без ответа и продолжила:

– Во-вторых, если ты знаешь Стейна, то тебе должно быть известно, что мы не страдаем от нехватки заказов. Обычно не заказчики выбирают меня, а, наоборот, я сама решаю, с кем работать, за какие предложения стоит браться, а на какие не тратить свое драгоценное время. Так вот, ты не входишь в мой список.

– Ты даже не выслушала! – возмутился маг.

– И, в-третьих, я поговорю с Йором и напомню ему, чтобы впредь напоминал потенциальным клиентам о важности элементарных манер. На этом все. Прощай, не советую испытывать мое терпение,альхи.

Я сделала паузу, наслаждаясь, как последняя фраза задела собеседника. Даже в тусклом свете луны от меня не ускользнуло, как он взглянул на меня исподлобья, а руки сжались в кулаки. Оказывается, месть очень сладка.

Я нырнула в темноту и бесшумно исчезла в подземном ходе. В глубине души стало немного стыдно за вырвавшееся «альхи». Все-таки ему удалось вывести меня из равновесия. Мужчина не виноват, что родился в стране, где дар становится проклятием для тех, кто не из той семьи. Я сама скрываю правду. С другой стороны, начинать знакомство с оскорблений той, на чью помощь рассчитываешь, даже если перед тобой почти воровка, по меньшей мере глупо.

Даже маг со «знаком порченых» выразил сомнение в моих способностях только потому, что я женщина. Подозреваю, будь на моем месте Стейн или Эрл, вопросов бы не возникло. Обидно! Почему все считают, что женщина не способна работать наравне с мужчиной?

Хотелось побыстрее смыть день и забыть странного встречного.

Глава 2

Стейн не спал. Семья всегда ждала возвращения каждого ушедшего на заказ. На вопрос, почему задержалась, я уклончиво ответила, что пыталась отвязаться от навязчивого ухажера. Подробности опустила. Во-первых, я ясно дала понять незнакомцу, что не стану браться за его «отличное предложение», во-вторых, вряд ли мы еще встретимся. Друг напомнил про необходимость заняться самообороной, потому что некоторые понимают только язык силы.

– Стейн, заказ был безопасный. Да если бы и поймали меня, то что с того? Жили же вы без меня.

– Ви, – ответил он, не меняя позы. – Каждый, кто вошел в семью, одинаково дорог мне. Иначе это называлось бы бизнесом, где нет места чувствам. Когда-нибудь ты поймешь.

Зевнув, я заверила, что полностью разделяю его взгляд и сожалею за доставленное беспокойство. Отдала ему завещание и отправилась к себе. Спать! Наконец-то этот день закончился. Увы: уснуть не получилось. В голове вертелись слова Стейна на мой упрек, что : “Ви, каждый, кто вошел в семью”... А ведь это случилось совсем недавно.

Полтора года назад

Я в телеге ждала у въезда в Алдмур, где стражники проверяли багаж. Помню, как от вида захватило дух. Вертес, откуда мне пришлось спешно уезжать, оказался провинциальным городком, в котором жили ремесленники или торговцы средней руки. Алдмур же, судя по высоким зданиям с трубами и мощеным мостовым, казался процветающим. Особенно меня удивило количество уличных фонарей с масляными фитилями. Тем временем повозка выехала за пределы центра, оказавшись в торговом квартале. Распрощавшись с милой четой, которая отказалась взять с меня деньги за проезд, я направилась вдоль улочки, освещаемой коваными фонарями. Слева послышался звон стекла и ругательства.

«Надо бы помочь», – подумала я и поспешила на звук.

Шум и брань доносились из лавки, по виду антикварной, полки и витрины которой были заставлены причудливыми предметами и посудой. Посреди зала стоял хорошо одетый молодой мужчина, заламывая руки. Я сделала шаг в помещение, осторожно обходя осколки, и вдруг заметила, что жидкость разлилась… не по полу. Разноцветные капли повисли в воздухе и растекались по нему, словно по жесткой поверхности. Что это? Магия?

Что произошло дальше, я не могла объяснить. Не осознавая, что делаю, я протянула руку в сторону капель и начала собирать их, разделяя по цвету. Хозяин, заметив мои действия, тут же протянул склянку. Собрав желтую жидкость, я плотно закрыла ее пробкой. Точно так же поступила и с остальными, и скоро на столе выстроилась целая радуга.

Мужчина посмотрел на стол, вверх, а затем пристально — уже на меня. «Вряд ли я дождусь благодарности», — подумала я и молча направилась к выходу.

— Постой, — послышалось вдогонку. — Как у тебя получилось?

Хотела бы и я знать ответ. Пару месяцев назад, работая на постоялом дворе я вытащила из колодца необычный спиралевидный камешек глубокого сине-зеленого цвета. С его появлением началось необъяснимое. Любая работа, связанная с водой, будь то стирка или мытье полов, стала спориться чуть ли не в два раза быстрее, даже огонь стал послушнее. До сегодняшнего дня я крайне редко пользовалась этой способностью при уборке, не делясь ни с кем. Что это: моя магия или заслуга кулона?

— Неужели кольцо Аркуса потеряло свою силу?

Какое еще «кольцо Аркуса»? Память отказывалась помочь, и фраза, кроме подсознательной угрозы, не содержала какого-либо смысла. Намек на магию? Тогда лучше поскорее покинуть это гостеприимное место, а то вместо «спасибо» пошлют за Службой надзора, и окажусь я в… Чем мне грозило его Преосвященство, из-за встречи с которым случился переезд? Скорчвуд?

— Да не бойся, — попытался успокоить незнакомец, приглаживая короткие напомаженные волосы. — Проходи.

— Спасибо, я спешу, — пробормотала я, бочком пробираясь к выходу.

Еще чего не хватало. Сейчас выяснится, что он тайно работает на капелланов, а представление с разбитыми склянками — всего лишь наживка, лезущих не в свое дело.

— Неужели? — еле сдерживая улыбку, возразил он. — Сначала не заметила, как пролетел час за сбором зелья летучести, а теперь она «спешит».

Часы отбили восемь. Тем временем мне уже пододвигали стул. Может, лучше не рисковать и отправиться на поиски гостиницы? Перспектива гулять в одиночку по темным переулкам радости не вызывала.

— Меня Стейн зовут, — представился хозяин лавки. — А мою спасительницу?

Он сделал шаг вперед и отвесил шутливый поклон.

— Виа, — ответила я.

Единственное воспоминание, связывающее меня с прошлом было странное имя: Вионерра, слишком благородное чтобы быть правдой. Можете представить подавальщицу на постоялом дворе или помощницу по хозяйству с таким именем? Вот и я нет. Поэтому всем тогда представлялась Виа.

— Приятно познакомиться, Виа, — произнес Стейн и поставил чайник на небольшую печку.

Я задержала на нем взгляд. Хорошо сложен, на вид не больше тридцати, высокий. Стейн протянул мне чашку чая, и я посмотрела на его руки: ухоженные, но знакомые с работой.

— Еще раз благодарю за помощь, — кивнул Стейн, проводя меня в кабинет. — Иначе пришлось бы выслушивать упреки от неплохого клиента. Сэр Майрон хорошо платит, не хотелось бы его потерять.

«Что ж, — подумала я, делая глоток горячего ромашкового чая. — Хотя бы сижу в тепле и под крышей. Может, ему нужна помощница по хозяйству?» Но следующий вопрос заставил меня передумать:

— Виа, у тебя же есть татуировка на плече?

Я, не понимая, о чем речь, спросила: «Что, простите?» Теперь настала очередь удивляться Стейну.

— Кольцо Аркуса, конечно. Маг, явно не из семьи светлейших, да еще и женщина. — Он, не вставая с кресла, подался немного вперед, заставив меня сжать рукой горловину платья. — Покажи левое плечо. Не бойся, Виа. Если это то, что я думаю, мы можем сработаться.

«Сработаться?» — стараясь не паниковать, смотрела на собеседника. Кто он? Во мне росла уверенность, что мистер Стейн вряд ли дружит с законом. Может, съязвить, что я из семьи светлейших? Хотя, кого я обману? С другой стороны, никакой татуировки у меня нет. Ослабив шнуровку, оголила предплечье без каких-либо отметок.

— Фогор меня раздери! — выругался Стейн. — Боюсь предположить, что меня ждет за визит мага, избежавшей Службы надзора и ритуала за сколько лет? Семнадцать? Восемнадцать? Виа, расскажешь, как это случилось? Не бойся, я сам не особо дружу ни с полицией, ни со Службой надзора, поэтому властям тебя не сдам.

Я догадывалась, что у него рыльце в пуху. Хотя чем я лучше? Если Стейн дожил до тридцати и все еще на свободе, с ним полезно дружить. Поэтому я рассказала о внезапной потере памяти и о том, что из знаний о своем прошлом осталось только имя — Вионерра.

Стейн слушал очень внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы.

— Сразу предупреждаю, моим магическим воспитанием не занимались. И, будучи обычным человеком, то есть лишенным магии, могу лишь предполагать. Возможно, твоя сила открылась в тот день, когда ты потеряла память, но за какое-то время до этого появились предпосылки. Этим можно объяснить, что перестройка чуть не привела к смерти. Кем были люди, в руках которых ты оказалась, сказать сложно.

— То есть татуировка — типа клейма для таких, как я?

— Это не так, Виа.

Слушая объяснение Стейна, я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Служба контроля отслеживала магов среди детей и отвозила их в храм. Магия завязана на ауре, которая хранит личность носителя. На ауре мага ставили печать, блокирующую часть силы. В результате ритуала на предплечье появлялся знак в виде кольцевой татуировки. Это знак порченых, которым оставалась участь альхи или сканти, что фактически являлось рабством.

— Это для них гильдии выдают разрешения? — спросила я, вспомнив разговоры на постоялом дворе.

— Да, на фабрики, которых в нашем городе немало и в шахты на добычу угля, — ответил Стейн со вздохом. — Почти бесплатная рабочая сила, куда не каждый готов пойти. Если повезет, то в семью. Но это тоже фактически рабство в красивой обертке.

Можно, конечно, скрывать магическую природу, но если правда раскроется, то остается только путь в тюрьму. Да и долго ли мне удастся прятаться? Видимо, та девушка в Вертесе пыталась, но Служба надзора выследила ее.

— И что мне делать? Сдаваться монахам добровольно? Это безумие!

— Согласен. Признаться, мне любопытно посмотреть, на что способна твоя магия.

— Я быстро управляюсь со стиркой или мытьем полов.

— Неплохо. Но думаю, что с твоим потенциалом ты можешь принести больше пользы, чем помощница по хозяйству.

Мне не понравилось, как это прозвучало, и я нервно заерзала на стуле, сомневаясь, не лучше ли уйти. Стейн заметил мои сомнения и предложил:

– Оставайся на ночь, подумай. Если согласна, то с утра устроим испытание. В любом случае, куда ты пойдешь сейчас?

Меня ждала отдельная комната, почти в два раза превышавшая мою прежнюю, с собственной ванной комнатой. Здесь даже был настоящий водопровод, о котором я только слышала! Из крана текла, пусть и слабо, почти горячая вода. Неужели в доме ещё и централизированный котел? Нежась в ванне, и чувствуя, как уставшие мышцы расслабляются, я оценила инвестицию Стейна в мой потенциал. Может, стоит попробовать?

Совесть больно уколола: «Готова ли я стать преступницей? Кто знает, что мне придется делать». На что прагматичная часть меня ответила: «Все равно придется скрывать свою суть, мир обычных людей теперь закрыт. Сдаваться же Службе контроля и превратиться в рабыню из-за магии я не готова». Я знала, как это выглядит, и не хотела подобной участи.

Как-то раз, когда я еще жила в Вертесе, возвращаясь с рынка, услышала доносящийся с площади крик о помощи. Увидев, что случилось, замерла в нерешительности — что-то в происходящем смазанным обрывком отозвалось в памяти. Передо мной была девушка в простой белой сорочке со связанными руками, которая упиралась и умоляла помочь:

– Это ошибка! Я не маг и никогда не была такой. Пожалуйста, поверьте!

К удерживающему ее за локти крепкому мужчине в темно-сером сюртуке спешил еще один с веревкой. Несчастной связали ноги и потащили к обитому железом экипажу с решетками. Ее плач и крики о помощи доносились еще какое-то время до площади. Прохожие совершенно не обращали внимания, как будто ничего не происходит.

– Куда ее? – спросила я у женщины с корзинкой, показавшейся доброжелательнее остальных.

Та посмотрела на меня как на умалишенную.

– Известно куда, сначала в здание Службы надзора. Потом в храм на ритуал печати Аркуса. Если признают безопасной, то девчонке может повезти стать сканти, если нет — станет альхи или отправится к Фогору.

– А сканти — это женщины-рабыни? – я все же не сдержалась и задала еще один наболевший вопрос, вспомнив собственные «смотрины».

– Мы же не дикари, – с обидой в голосе ответили мне. – Гаремы и рабство только в варварском Тролпрусе остались. Если в семье случается несчастье, и рождается порченый мальчик или девочка, их забирает Служба надзора. Дети опасны, если вовремя не поставить печать, то могут и родителей проклятой магией убить. Не приведи, Великий Аркус, – с этими словами женщина забормотала молитву, коснулась запястья и левого предплечья двумя пальцами. – Откуда ты такая дремучая свалилась?

Стейн, узнал о моей магии и все же предложил остаться. Окажется ли таким же великодушным лавочник или хозяин гостиницы в этом городе, узнай он мой секрет? Нет гарантии, что гражданский долг побудит его встать на сторону нуждающегося, тем более «порченого». Уж лучше живой в подполье, чем мертвой на плахе или в подземельях Службы надзора.

На следующее утро мы со Стейном пришли в ванную. Во-первых, там вода, во-вторых, нет окон, что исключает случайных свидетелей. Нет, менять температуру воды я не могла, как и не могла создать лед или вскипятить воду рукой. Стоя в ледяной воде, я мерзла, как обычный человек. Зато я провела под водой две минуты, дольше экспериментировать не стали.

Самое необычное проявление магии оказалось не связано напрямую с водой. Я могла находить предметы, получив точное описание — словесное или по картинке. Надо было просто оказаться в помещении или ограниченном абстрактными рамками квадрате.

Наблюдая за тем, как я отыскала утерянную антикварную чашу, у Стейна родилась гениальная идея. Для начала он принес два артефакта. Где он их достал, я старалась не думать. Меньше знаешь, как говорится, крепче спишь.

Первый определял возраст: оказалось, что мне в январе исполнилось полных семнадцать. Второй — магию. Стихией, как мы оба догадывались, оказалась вода.

Для воплощения идеи Стейна мне предстояло пройти специальную подготовку. Когда он поделился подробностями, первой мыслью было: «Это невозможно», но другая часть меня шепнула: «Отступать не в твоих правилах».

***

Меня учили вести поиск. Оценивать обстановку, определять, где может быть скрыта нужная вещь. Чаще всего обучали трое: сам Стейн Клефол, Эрл Навето и Станвик Йор, ставшие неизменными спутниками на время подготовки. Тогда же я сменила имя на короткое Ви. Парни не выглядели бандитами, как их представляют в народе, а, скорее наоборот, порой в них человечности было больше, чем у некоторых постояльцев постоялого двора.

– Порой жизнь вынуждает нас выбрать не тот путь, о котором ты мечтал, – как-то философски сказал Станвик, – но никто не заставит изменить себе.

– Благородные разбойники? – пошутила я.

– Кодекс чести.

Во время занятий я оказывалась и в богатых особняках, и в лабиринтах канализации заброшенных и действующих, где дыхание перехватывало от вони; в обставленных и абсолютно пустых комнатах. Задача – отыскать конкретную вещь. Постепенно вводилось ограничение по времени: с нескольких часов, снижая его до нескольких минут. Если не получалось уложиться, приходилось повторять сначала, только уже на другой локации. Меня учили не считать ошибки, а извлекать из них уроки. «Хочешь жить – делай», – твердила я себе после очередного провала, вытирая слезы.

Вторая наука, позволяющая заполучить предмет поиска, – вскрытие замков. И если вначале оставались сомнения в их роде занятий, то теперь я сама становилась частью подполья. Каждый день я училась справляться с замками разной сложности, подбирать коды, осваивать отмычки. Наводя чистоту, мне приходилось не раз замечать отпечатки на мебели. Хотелось не оставлять после себя следов, поэтому я попросила тонкие перчатки.

Терпению моих учителей можно было позавидовать. На каждую неудачу следовало неизменное «пробуй еще», «не получается сейчас, повтори раз пятьдесят, тогда получится». Когда стало получаться, подготовка перешла на следующий уровень: вскрытие с закрытыми глазами, опираясь только на ощущения.

– Стейн, – ныла я, желая сорвать ненавистную повязку с глаз. – Это невозможно!

– Ви, все рамки только у нас в голове, ты даже не догадываешься, на что способно тело.

Я могла сколько угодно рыдать и устраивать истерики, учителя были непреклонны: «Успокоилась? Продолжаем».

Дни сменяли недели, недели – месяцы. Каждый день – занятия с раннего утра и до поздней ночи. Силы оставались лишь доползти до постели и провалиться в сон. Теория постепенно сменилась практикой. К предыдущим навыкам добавилось обучение контролю над эмоциями. Работая с замками, нужен холодный ум и ловкие пальцы; дрожащими от волнения вскрыть не получится.

Меня заставляли бегать по пересеченной местности, внутри лабиринтов и по коридорам, оставаясь бесшумной, в длинной юбке или штанах, перепрыгивая или обходя препятствия, не сбавляя скорости. Легкие горели огнем, но поблажек ждать не приходилось. Увеличивалось расстояние, тренировалась выдержка.

– Никогда не отключай голову, – повторял Стейн. – Никогда не загоняй себя в тупик. Провалишь ты – и нас вздернут всех вместе.

– Я не сдам вас, – возражала я.

– Ты не знаешь, на что способны в допросных.

Когда бег по земле и под землей перестал вызывать дрожь в коленках, мы перешли на крыши. Тут я не выдержала. Пробежав бесконечную винтовую лестницу и увидев перед собой окно, я закрыла глаза и присела. Голова кружилась, тело стало ватным, дыхание участилось. Несмотря на то что меня снабдили веревочной страховкой, я не могла ступить и шага.

– Не пойду! Я боюсь высоты!

– Нет, Ви, – мой наставник оставался непреклонным. – Высота – это результат твоего страха, есть причина. Поймешь ее – победишь страх. Подумай в свободное время. Завтра утром жду ответ.

И Эрл Навето зашагал вперед, через пару минут растворившись в толпе.

«Много ты понимаешь», – выругалась я про себя, сворачивая на освещенную улицу. Что случилось в детстве, ставшее причиной фобии? Вспомнить бы. И вдруг я как наяву увидела сад и себя на большом раскидистом дереве. Сидя на толстой ветке и потянувшись за яблоком, я услышала знакомый голос:

– Вионерра! Слезай оттуда немедленно! Ты же упадешь.

Кому принадлежал этот голос, я не знала и не могла разглядеть. Но мне было страшно перечить этой женщине. И в тот момент я поняла, что не могу слезть. Ноги дрожали, не находили ветки для опоры. В итоге я, закрыв глаза, спрыгнула вниз, ободрав руки и колени. Дальше память подбросила, как меня ругали, а я молча глотала слезы.

Утром меня ждала неизменная троица: Стейн, Эрл и Станвик, который знал город как свои пять пальцев и показывал подземные проходы или ходы, ведущие из города.

– Теперь поняла? Это не твой страх, Ви, – терпеливо подсказал Стейн, – а той женщины. Если бы высоты боялась ты сама, то не полезла бы на дерево.

Поэтому крыши вернулись. Сначала мы вместе с кем-то отправлялись на крышу смотреть на город. Потом я училась стоять без поддержки, делать робкие шаги, держать глаза открытыми, хотя парни шутили, что умение передвигаться по крыше с закрытыми глазами не так уж и плохо. Бег сменился прыжками Одно дело – бегать, видя опору под ногами, другое – когда перед тобой пропасть. Добежав до края и увидев, как высоко я над землей, почувствовала, как страх вернулся. Я отползла от края и села, спрятав лицо в дрожащих коленях.

– Эй, смотри, как я умею! – крикнул Эрл и на моих глазах легко перемахнул на крышу соседнего дома, а затем еще раз, уже обратно. – Слабо, да?

Вот гад, знает, на что давить. Поднявшись с места, я подошла к краю крыши, намереваясь прыгнуть, но меня остановили.

– Не так. Дай руку.

Мы отошли в точку старта, разогнались, перейдя на быстрый бег, приближаясь к краю, меня взяли за руку, а потом был прыжок. Миг – и мы уже на другой стороне. Не веря тому, что только что произошло, я подошла к краю. Эрл замер рядом. Это как умение летать, только доступное людям.

– Хочу попробовать еще.

Освоенные крыши дополнились вертикальными поверхностями. Начались деревья, ограды и стены, подарившие сначала мозоли и сломанные ногти, потом содранную в кровь кожу. А тренировки с замками никто не отменял. Сколько слез было пролито за эти месяцы, хоть бы одно слово сочувствия, лишь сухое «Соберись, подбери сопли и за работу». Да будь она проклята, эта работа. Каждое утро хотелось умереть до того, как взойдет солнце.

Иногда инсценировали погоню или задержание. Учили контролировать эмоции, язык тела, что отвечать, чтобы отвести подозрение. Сколько раз Станвик выговаривал: «Не верю. Взгляд выдает. Даже идиоту понятно, что ты что-то скрываешь».

На жалость к себе времени не было, хоть порой я не выдерживала нагрузки. После того как задания на выносливость стали получаться с меньшим количеством слез и травм, меня учили писать и читать язык, где особые символы сочетались с традиционной письменностью. Я пробовала составлять тексты по заданию.

Мне давали уроки истории, географии и этикета. К слову, этикет я по большей части знала. Откуда? Парни с подозрением наблюдали, как я по наитию сделала идеальные па мазурки, перешептываясь: «А вдруг она из этих».

Учитывая специфику нашей «работы», Мне рассказывали про устройство охраны и подземные ходы всех тюрем страны. Все нужно было запоминать: записи делать не разрешали.

Магию тренировала самостоятельно, по наитию. Книг даже в закрытом доступе не было. Единственное, от чего я отказывалась несмотря на уговоры, – оружие.

Незаметно пролетел год. Приближалась очередная осень, вторая осень в Алдмуре. От растерянной скромной Вии не осталось и следа. Слишком быстро? Жизнь – безжалостный учитель, у него нет времени ждать. Ты либо быстро научишься плавать, либо пойдешь ко дну. Я поняла это еще с побега из фургона.

Вечером мы стояли с Эрлом Навето на перекрестке. Он достал из куртки карманные часы и подал сигнал. Время пошло. Мне вручили листок с заданием, изучив которое, я сразу же сожгла его, раздавив ногой остатки пепла. Не оборачиваясь, я пошла по адресу, свернув в узкий проулок. Сделала быстрый круг по периметру здания, определила, где слепая зона, осмотрелась, нет ли поблизости охраны и собак. Быстрое движение, подъем по стене, дом, кабинет. Я без труда нашла тайный шкаф, в котором находилась тяжелая шкатулка. Отмычка, заветный щелчок, и вот браслет у меня.

Быстро убрав все обратно, осмотрелась – не оставила ли случайно что-то после себя. И вдруг за дверью послышались шаги. Быстро метнувшись к окну, я замерла на декоративном выступе снаружи. Дождалась тишины и спрыгнула, мягко приземлившись. Спокойным шагом вышла на оживленную улицу, свернула на перекресток, затем еще на один. Дверь справа, сигнальный стук, и вот уже улыбаясь вхожу в знакомую комнату. Я протянула завернутое в платок украшение, а Эрл достал часы, посмотрел на время и улыбнулся:

– Час и тридцать семь минут. Испытание пройдено. Поздравляю, Ви, и добро пожаловать в семью!

«Добро пожаловать в семью», – повторила я слова Эрла, сказанные тогда. За время, проведенное вместе, я обрела гораздо близких людей по духу. Стейн прав, нельзя об этом забывать.

Глава 3

Под утро по стеклу забарабанили капли дождя, под монотонный стук которых я провалилась в глубокий сон. Когда открыла глаза часы над камином показывали десять. Ничего себе я проспала! А ведь мою роль помощницы хозяина антикварной лавки никто не отменял, отсутствие могло вызвать ненужные вопросы. «Если бы не тот ненормальный, все сложилось бы как надо», – сразу же нашлось оправдание.

Выйдя в холл, я протерла пыль добавив частицу магии, чтобы стеклянные витрины заблестели. Посетителей не было. Сегодня дождь, и, чтобы не тратить время на вытирание луж, добавила еще эффект сушки на пол. Обнаружила я эту способность недавно. Моя магия работала, если рядом есть источник воды. Я могла как добавлять влагу на поверхность, так и убирать ее, например, чтобы высушить одежду.

С грустью наблюдая за ливнем, я думала, что хорошо бы наложить такой эффект и на плащ, но прохожие могут отнести это к магии. Жаль, что единственный омнибус туда не доходил, а конный экипаж дороговат для помощницы антиквара.

В дверях показался Стейн, посмотрел на пол и с укором предупредил:

– Ви, поосторожнее с магией. Что если зайдет, не приведи Светлый Аркус, кто-то из Службы надзора за подарком жене или любовнице, и как мне тогда оправдываться?

– Скажешь, что на неделю дождей нанял альхи.

Я до сих пор не разобралась до конца, что включается в это странное слово, поэтому использовала по наитию.

– Ты вообще в курсе, во что обойдется оформление лицензии на временного альхи? Хочешь не только с полицией каждый месяц встречаться, но еще и налоговой?

– Убедили, господин Клефол, – сдалась я. – Особо любопытным скажешь, что воском все утро натирала полы. Я к мяснику. Он обещал оставить свиные ребрышки и вырезку. Ты же не против жаркого с супом? В такую погоду нужен суп.

Адриан, мясник, был жилистым худым добряком. Он знал каждого покупателя, и что им нравится. Неудивительно, что без предварительного заказа в его лавке редко можно было найти что-то приличное.

– А вот и Ви, – поприветствовал Адриан меня с порога. – Уже успел подумать, что не зайдешь. Понимаю, в такую погоду лучше из дома носа не показывать.

Запахивая утепленную куртку, он подозвал меня и указал в сторону особняка в конце улицы: «Сразу видно, люди с деньгами. Кто еще позволит себе роскошь жечь дрова летом?»

Он был прав, в дождливые дни резко холодало. Наш дом неплохо держал тепло, но если пасмурные дни затягивались на недели, я перебиралась на кухню к очагу. Официально, годовой доход Стейна составлял двести сорок умпари, из которых двенадцать выплачивались в счет моего годового дохода помощницы по хозяйству. Неплохая плата по расценкам города. Месячный запас дров можно купить со скидкой за шестнадцать.

Наша ночная работа обеспечивала более чем хорошо, позволяя купить не только дрова, но и огненный камень. Но рисковать выдать теневой доход? Как сказал Адриан «кто еще будет жечь дрова летом?»

На прилавке меня уже ждали завернутые в бумагу ребрышки и кусок вырезки. Развернув, осмотрела заказ и удивленно посмотрела на мясника, вырезка тянула на два килограмма, а платила я за полтора.

– Не смотри на меня так, – подбоченившись ответил Адриан. – Это за твою помощь в разделочной, когда Дилара заболела. Помнишь?

Совсем вылетело из головы. Да, иногда я предлагала помощь с уборкой. Мне это не составляло труда, плюс дополнительная практика магии, а благодарные люди вносили меня в список особых клиентов и нередко выражали признательность. Вот и сегодня меня ждал очередной просящий взгляд. Отчего бы не помочь? Я кивнула.

– Ты моя спасительница, – заулыбался мужчина. – У меня потоп в леднике из-за дождя. Трубу прорвало. Дилара занята уборкой в доме, до вечера не освободится. Будь другом, помоги убрать воду, иначе мясо испортится. Если бы ты такой шустрой не была, ни за что бы не обратился.

Вот подлиза. Спустившись в ледник, я обнаружила и в правду жалкое зрелище. Вода капала с потолка, а на пол налилось чуть ли не по щиколотку. Даже делая вид, что «быстро работаю», придется провести тут не меньше двух часов. Попросив ведро и тряпку, я сняла мокрый плащ и подобрала юбку за пояс. Получив поцелуй в макушку, я наклонилась и начала собирать воду.

Наполнив первое ведро, нашла Дилару и спросила, куда вылить воду. Девушка, обрадовавшись, что убирать последствия потопа в леднике досталось мне, показала короткий путь на задний двор. Убедившись, что теперь предоставлена сама себе, я прикрыла дверь и начала тряпкой высушивать потолок и стены, надо же видимость создать. Через два часа оглядела результат работы. Чистота и красота, главное ничего не течет.

Благодарная помощница по хозяйству накормила обедом, вручила горячий рыбный пирог с зеленью и проводила меня в лавку. Там меня ждал дополнительный сверток с говяжьей печенкой. Настроение сразу поднялось, даже промокшие плащ и сапоги не испортили настроение.

Дома я отнесла продукты на кухню, распределила, что приготовлю сейчас, а что отправится в ледник. Отогревая руки в тепле печи, куда в отдельную нишу для готовой еды положила пирог, думала, что горячее вкуснее. Хотелось поскорее сменить мокрую одежду и высушить волосы.

Наконец, переодевшись в домашнее платье из тонкой хорошей шерсти, убрала волосы в низкий пучок, закрепив шпильками, накинула на плечи теплую шаль, и, напевая песенку, пошла на кухню. Как вдруг заметила, что в кабинете Стейна горит свет. Странно. Рановато для посетителей. Видимо, услышав мои шаги, через дверь он окликнул:

– Ви, зайди в кабинет. Тут тебя уже несколько часов дожидаются.

Интересно, кому я понадобилась в такую рань? Обычно посетители прибывали после восьми, когда заканчивалось время ужина. Должны быть очень исключительные обстоятельства, чтобы Стейн при всей его осторожности решил закрыть лавку в три и пустить кого-либо в кабинет.

Остановившись в проходе я кинула взгляд на посетителя и простонала: «Да за что же мне такое наказание?!» Заметив меня на пороге, вчерашний нахал подскочил с кресла, выпрямившись и поприветствовал поклоном. Учимся манерам? Зря, все равно не поможет, я не меняю принятые решения. Не глядя в его сторону и не проходя в кабинет, с порога кинула Стейну:

– Надеюсь, ты ему сказал, что он зря теряет время? Я занята. И с каких пор ты начал помогать альхи?

– Я не альхи, мисс, – послышался приятный голос. Низкий глубокий, спокойный. Констатация факта без тени обиды.

– Ви, что случилось? – Стейн с укором посмотрел на меня. – Ты сама на прошлой неделе решила по доброте душевной помочь с завещанием за копейки, а сегодня ведешь себя как одна из светлейших леди, которая нос воротит от людей с кольцом Аркуса.

О моем секрете мы никогда не упоминали даже среди знакомых.

– Я помогла из женской солидарности. А мужчины нас часто воспринимают как существ второго сорта. Ты бы знал, что я вчера выслушала от этого «не альхи». Стейн, если считаешь, что дело стоящее, займись им сам, без меня. Развлекайтесь, мальчики! Мне еще ужин готовить, а потом ковер чистить и сушить.

Я молча направилась на кухню. Хотелось побыть одной, а готовка отлично отвлекала. Замочила мясо, начала чистить овощи. Сделала мысленную пометку попросить Стейна наточить ножи. В коридоре послышались шаги.

Решив, что это хозяин дома, я крикнула: «Стейн, ты вовремя! Будь добр, наточи ножи, даже картошку толком не почистишь». Но в кухне оказался не Стейн, а незваный гость, разгуливающий без спросу и зашедший на мою территорию. Он молча помыл руки, нашел точильный брусок и забрал нож прямо из моих рук. Ничего себе бесцеремонность!

– Ты что тут забыл? А ну марш из моей кухни!

– Стейн предложил временно остановиться в его, точнее, вашем доме. Я решил посмотреть, чем могу помочь.

Не знала, что Стейн в душе такой благодетель. Мне кров предоставил, теперь еще одному с кольцом приют дал. Впрочем, дом не мой, решать не мне.

– Меня Барт зовут, – представился новый сосед. – Еще раз извини за вчерашнее, случайно вышло. Сначала отказали в работе, пятый раз за день. Как обычно из-за просроченной лицензии. Заявили, что без рекомендаций не возьмут. Вдруг я, не приведи Аркус, наврежу детям. Что, я зверь какой-то трогать детей?

Я, принимая нож и берясь за картофель, слушала с долей сочувствия, все еще не понимая, в чем моя вина.

– Позже, когда встретились, – продолжил он, – я увидел твои сапоги и не сдержался. Я, здоровый мужик, работу не могу найти, а молоденькая девчонка по заборам лазит в сапогах, которые стоят целое состояние для таких, как я. В последнем месте платили неплохо для альхи, но на такие сапоги мне пришлось бы копить года два, не тратя ни коди. Если бы получилось кое-кого найти… а, впрочем, неважно.

Я взглянула на нового помощника по-другому. Сколько же ему пришлось обивать пороги в поисках хоть какой-то работы? И он прав, за вчерашние сапоги я отдала больше, чем оплата помощницы за полгода работы. А альхи, насколько мне известно, работали на износ за гроши.

Сегодня ливень, который не собирается заканчиваться. Без работы, без денег, что ему остается? Ночевать в подвале или под мостом? Мужчина точил уже третий нож, я же смотрела на его по-прежнему мокрые волосы, от влаги завивавшиеся волнами, насквозь промокшую вчерашнюю рубашку. Если помогла мяснику, то уж стоит проявить гостеприимство к тому, с кем делить одну крышу, а мокрая одежда – прямая дорога к простуде.

Сказав следовать за мной повела в свою ванную, понятия не имею, где его собирался разместить Стейн. Потом разберемся. Вручила чистое полотенце и отправила его принять горячую ванну.

Оставив мужчину, я направилась в гардеробную Стейна. Барт был с ним примерно одного роста и комплекции. Подобрав белье, чистую рубашку, добротные штаны и утепленную куртку-сюртук, отправилась обратно. Постучавшись, попросила его дать сапоги и в щель протянула чистую одежду. Магия с легкостью не только высушила промокшую кожу, но и очистила от въевшейся пыли.

Оказывается потертые сапоги были темно-коричневого цвета, а не серо-желтого. Затем пошла в гостиную, почистила ковер и высушила кресло, проведя по нему рукой. Привычка поддерживать чистоту. Вернувшись в комнату застала Барта одетым и разглядывающим обувь.

– Твои, не волнуйся, – успокоила я. – Просто почистила.

– Странная у тебя «просто чистка», – с недоверием произнес тот, – Ви, тебя же так зовут, покажи, где в доме главный очаг.

– А зачем тебе главный очаг? У нас нет дров на отопление дома.

– Увидишь, – уклончиво ответили. – Вряд ли тебе приходилось видеть, как живут огненные альхи.

То, что передо мной в принципе первый альхи, которого встретила лично, я умолчала.

Я, заглянула на кухню, не забыв поблагодарить Барта за ножи, отправила горшочек с нарезанными овощами и мясом в духовку. Начала рубить ребрышки на суп, но у меня отобрали топорик, отправив резать овощи, добавив, что «эти руки слишком дорого стоят для грязной работы». Отвернувшись к плите, я увлеклась сначала одним, затем другим, и, занявшись супом, совсем забыла, что не одна, и применила магию, чтобы ускорить процесс. Пара минут и суп готов.

– Так вот в чем причина, – послышалось за спиной. — Ты, оказывается, маг воды. А почему твое кольцо допускает такую силу?

Вздрогнув, я обернулась с опаской. Попалась! Вот он, первый свидетель моей магии, Стейн не в счет. Поймав мой испуганный взгляд, мужчина заверил:

— Я не в том положении чтобы идти и докладывать, даже, если допустить мысль, что мог, все равно не стал бы.

Мы спустились в помещение с главным очагом, то самое, где находился нагреватель воды, который мог подключаться к централизированному котлу или работать автономно. Барт достал из кармана маленький камешек, помещающийся в ладони, и положил в очаг. Я, не сдержавшись, возмутилась:

— Ты, что, украл огненный камень? Он же стоит целое состояние!

— Не украл. Это отколовшийся кусок от камня с прошлого места, где провел в качестве альхи, когда был младше тебя. Их выкидывают как мусор, хотя и осколки греют ничуть не хуже, просто на разогрев больше времени требуется. Спроси у Стейна ключ.

Решив не уточнять, какой именно, направилась к Стейну. Тот удивленно вскинул бровь, простонал что-то про «угораздило его приобрести особняк у аристократа», но все же отыскал небольшой вполне себе обычный ключ в глубине стола. Барт возился с очагом, открывая какие-то задвижки. Протянув ключ, я встала рядом с огненным магом.

– Не стой столбом, – сказал мне Барт. – Одной рукой неудобно.

Что неудобно? Возможно, я и знала до потери памяти, а сейчас…

Я непонимающе уставилась на мужчину. Тот вздохнул, сказав что-то вроде «эти женщины кроме того, что напрямую связано с ними ничем посторонним не интересуются».

– Знала бы, если бы память не потеряла, — проворчала я. — Что ты?..

На моих глазах маг встал в узкую нишу в человеческий рост и, просунув руку в отверстие, пытается пристегнуть свое запястье к широкому кольцу в очаге.

— …творишь!? — кинулась я к нему.

— Будь добра, помоги застегнуть браслет, — попросил Барт. — Одной рукой очень неудобно.

Я, совершенно растерявшись, выполнила просьбу.

— А теперь прогреем этот дом. Так и думал, что этот особняк строили для аристократа, значит предусмотрели прогрев с помощью огненного камня. Площадь небольшая, камня хватит надолго. Не жди, займись чем-нибудь.

«Точно, скоро же клиентка придет!» — вспомнила я и поспешила в кабинет. Дела закружили, радостная девушка, получив заветное завещание сжимала по очереди то меня, то Стейна в объятиях, благодаря за спасение. Потом мы вместе составляли письменное подтверждение, что заказ выполнен без нареканий со стороны клиента, после чего я получила свою часть гонорара.

Кабинет в то время наполнялся приятным теплом. Все-таки огненный камень удобная штука. Проверила зал лавки, накрыла ужин в столовой на троих. Точно, нас же теперь трое! И поспешила в каморку, где оставила Барта. Тот по-прежнему стоял в нише, камень, раскаленный докрасна посылал тепло в трубы. Ключ лежал сверху, там же, где его оставила.

— Я же оставила ключ. Не смог дотянуться? Позвал бы, кабинет совсем рядом, мы бы услышали.

Я, не умолкая, тараторила скороговоркой, не в силах отвести взгляд от ниши и кольца в очаге. Безумие какое-то.

— Вот так прикованным стоять весь день? — возмутилась я, — А как же еда, жажда, другие потребности? Маги такие же люди.

— Никак не привыкну, что ты память потеряла, — Барт наклонился к камню и разжег пламя посильнее. — всё не мог понять, вроде местная, а порой говоришь так, будто и не в Скайгании жила. Маги не люди, Ви. Точнее, нас за людей не считают. Удобная дешевая рабочая сила. Ты верный смысл вложила, когда назвала меня альхи. Впрочем, и жизнь без лицензии не сахар. Тепла должно хватить до утра, но я зайду позже проверю перед сном.

Не задавая вопросов, а их возникло немало, я повела его в столовую, подальше от проклятого очага, но мысли то и дело возвращались к той жуткой сцене. То есть печники в домах аристократии строят очаги с возможностью найма альхи, дни напролет обогревающие дома? Вспомнился дым в особняке на улице, где работает Адриан. А вдруг там тоже какой-то альхи отдавал магию, прикованный к очагу.

Мужчины о чем-то вели беседу, в гости наведался Эрл. Аппетит пропал, я лишь смогла съесть пол-тарелки супа и ушла к себе. Завернулась в плед и уселась в кресло. За дверью послышался беспокойный голос Стейна.

— Ви, ты не заболела? Ты почти ничего не ела и бледная какая-то. Что-то случилось?

Заболела? Хотя я родилась в Скайгании, но местные устои, как бы ни старалась, не могу принять. Бесчеловечно это, даже с учетом неравенства.

Меня попросили спуститься в кабинет. Собрался костяк: Стейн, Эрл, Станвик, и замыкающая теперь уже четверку я. Дождавшись, когда я займу свободное кресло, Барт поднялся с места и сказал:

— Думаю, здесь я могу представиться своим полным именем. Меня зовут Бартомир Ларман, сын Одриша Лармана, и мне нужна ваша помощь.