Фишка
Пролог
Я боюсь не смерти.Я боюсь позора.
Позор – это когда у тебя отнимают лицо: имя, репутацию, достоинство.Когда тебя переписывают чужими словами – и люди верят.
Слабый мужчина держит меня истерикой и страхом. Он кричит, что я его.Сильный не кричит. Он молчит так, будто я уже его.
Один ломает. Другой собирает.
Я стою у зеркала в чёрном костюме и вдруг понимаю:впервые не головой – телом.Рядом с одним я исчезаю. Рядом с другим – становлюсь живой.
Глава 1
Рита
Утро началось как всегда: с предательства. Будильник молчит. Телефон мёртв – вчера мы отмечали помолвку, а я забыла зарядку. На часах 08:45. В 09:00 я должна открыть аптеку. До 09:30 – успеть сделать заказ на лекарства. А я ношусь по квартире, как угорелая, и ищу зонтик. Потому что на улице – ливень.
Ник спит. Не “дремлет”, не “ещё пять минут” —спит, как будто его выключили. Разбудить невозможно. У него, видимо, суперсила: отключаться в любой реальности. Меня же поднимает любой шорох: смс, щелчок замка, чужое дыхание.
Зонтик, конечно, не находится.
Перерыла шкаф, кладовку, всё, что можно – нашла только дождевик. Ладно. Значит, зонтик остался у родителей. Заберу после работы. Или куплю новый. Моя любимая цитата в очередной раз стала проще: "Подумаю об этом потом".
Врываюсь в ванну. Умываюсь. Чищу зубы. В зеркало не смотрю – и так знаю: вид у меня “праздник закончился, но последствия остались”. Вчера позвонила Ирка и потащила нас в бар под железным предлогом: “твоя помолвка”. Сколько мы потратили – не помню. Может, мы вообще не платили. С Иркой никогда не угадаешь.
Если Ира выходит на охоту за “мальчиком для витаминов”, вечер автоматически перестаёт быть трезвым и скучным.
Как я добралась домой – провал в памяти. Где Ира – без понятия. Телефон сел, звонить некому. С Ником у неё отношения нейтральные. Единственный вопрос, который её реально волнует: кончаю ли я с этим сладким мальчиком. У неё он даже в телефоне записан как “Приторный”.
Белые кеды – плохая идея, но у меня половина вещей ещё не перевезена. Так и живу на два дома: не хочу расстраивать бабушку, поэтому часто ночую у себя.
Срываюсь вниз по лестнице, на ходу натягиваю дождевик. До открытия – шесть минут. До работы быстрым шагом – десять. Впритык. Но я всё ещё верю, что успеваю.
Дождь лупит стеной. Я бегу. Подлетаю к светофору – зелёный мигает. Жёлтый. Я ускоряюсь. Уже на дороге.
И дальше – визг тормозов.
Давление на грудь. Воздуха нет. Сознание рвётся, как плохая связь.
Потом – темнота
Ник
Голова раскалывается. Во рту сухо, как будто ночь прошла не в баре, а в пустыне. Рита, уходя, хлопнула дверью – демонстративно. Значит, обижена. Значит, будет помнить. Хорошо: обида – удобная вещь, её всегда можно развернуть в нужную сторону.
Я тянусь к телефону. Не потому что “хочу узнать, как она”. Сначала – цифры. Свадебные деньги неприкосновенны. По крайней мере, так звучит красиво. А красиво – это важно. Красивые слова держат людей в рамке лучше, чем запреты.
Открываю банковское приложение. Сумма почти не изменилась. Отлично. Значит, можно выдохнуть и включить правильное лицо: заботливое, правильное, “я всё контролирую”. Люди любят, когда рядом кто-то будто бы умеет держать руль.
Поворачиваю голову – на тумбочке аспирин и вода. Рита оставила. Конечно оставила. Она всегда делает такие мелочи: будто случайно, будто “просто так”. И каждый раз после них человеку становится неудобно быть холодным. Неудобно спорить. Неудобно требовать. С такими штуками очень легко формируется ощущение долга – даже если никто вслух ничего не просил.
Она умеет быть хорошей. Иногда слишком хорошей. Это располагает. И привязывает.
Я улыбаюсь, хотя улыбка больше похожа на привычку, чем на радость. Сделать ей предложение было логичным шагом. Не из-за пафоса, не ради семьи – а потому что она идеально вписывается в картинку. А картинка – половина реальности. Вторая половина – то, что люди готовы простить тому, кто эту картинку держит.
Вспоминаю тот день год назад. Заехал в аптеку за лекарством от бессонницы – и увидел её. Рыжие волосы, зелёные глаза. Я тогда сказал себе: “влюбился”. Так проще. Романтичнее. И, главное, безопаснее для совести.
На самом деле меня зацепило другое: ощущение, что она из тех, кто долго сопротивляться не будет, если правильно зайти. Скромная. Сдержанная. Нормальная девочка. Такие очень любят “настоящих мужчин”. Им нравится, когда за них решают – если это подано как забота.
Её губы были спрятаны под маской, и это почему-то бесило. Не возбуждало – именно бесило. Как будто мне чего-то не додали. Как будто у меня забрали право видеть. Смешно, да? Но я не люблю, когда мне что-то недоступно.
Чек решил всё за меня: “Администратор: Савельева Маргарита Николаевна”. Я нашёл её в ВК. Подписался. Потом – инстаграм. Фото с парнем нет. Отлично. Это значит, что никто не будет мешать. И что можно действовать уверенно, без лишних сомнений.
Уверенность всегда работает лучше просьб.
Она, может, думала, что всё получилось само. “Судьба”, “случайная встреча”. Так людям проще жить: когда они верят, что события происходят сами. А я просто не мешал ей верить. Иногда самое сильное управление – это дать человеку ощущение, что он сам всё выбрал.
Я снова смотрю на сумму на счёте. Потратили немного. Значит, вчерашний вечер можно “простить”. А если она начнёт ворчать – можно будет мягко напомнить, как я переживаю за будущее, как я стараюсь, как я думаю о нас. Обычно после таких слов люди начинают оправдываться. И сами себя ставят на место.
Переворачиваюсь на спину. Закрываю глаза.
И снова проваливаюсь в сон – туда, где проще всего: ничего не объяснять, не чувствовать, не отвечать. Пусть реальность подождёт. Рита всё равно привыкла подстраиваться.
Глава 2
Рита
Дышать больно, и что-то мешает. Я открыла глаза от резкого света – и тут же покатились слёзы.
– Где я?..
Как только попыталась приподняться, ко мне поспешила медсестра и затараторила:
– Маргарита, всё хорошо. Через пару минут к вам придёт врач.
На меня смотрела женщина лет пятидесяти: добрые глаза, морщинки вокруг – видно, часто щурится. Мне показалось, она хотела сказать ещё что-то, но дверь распахнулась, и в палату вошёл врач – мужчина лет сорока пяти, а может, и старше.
– Маргарита, здравствуйте. Меня зовут Марк Аркадьевич. Вчера утром вас доставили к нам. Вас сбила машина. У вас ушиб рёбер, небольшая гематома на предплечье и сотрясение мозга средней тяжести. Как вы себя чувствуете?
– Дышать больно…
– Такое бывает при ушибе рёбер. Мы переведём вас в обычную палату. Надеюсь, вы быстро восстановитесь и надолго у нас не задержитесь.
Он улыбнулся и добавил с усмешкой:
– До свадьбы заживёт.
После разговора с Марком Аркадьевичем на душе стало спокойнее. Захотелось позвонить Нику – успокоить его, сказать, что всё хорошо, чтобы не переживал. В голове крутилась мысль: он, наверное, места себе не находит… а я… а я, как всегда.
Если где-то есть возможность встретить неудачу – я распахиваю для неё объятия.
Меня перевели в обычную палату, вернули вещи. Первым делом поставила телефон на зарядку. Нужно позвонить Нику и маме.
Телефон включился – я сразу набрала Ника.
– Привет, милая. Я как раз хотел тебе звонить. Меня только сегодня отпустило это ужасное похмелье… Как ты?
– Ник… я в больнице.
И по моему лицу, наверное, было видно: я в шоке. Становится так обидно – меня сутки нет дома, а он меня даже не потерял.
– Милая, что-то случилось? В какой ты больнице?
По голосу слышу растерянность.
– Меня вчера утром сбила машина, – хрипло сказала я и сбросила вызов.
Меня качает. В ушах шумит, на глазах снова слёзы. Как будто окатили ледяной водой. Телефон начал разрываться – Ник звонит беспрерывно.
Я перестаю смотреть на экран. Смотрю на соседок по палате и говорю:
– А давайте знакомиться.
Мне нужно отвлечься. Я слишком растеряна и слишком близко всё принимаю к сердцу. Может, это тот случай, когда я раздуваю из мухи слона. Я ведь жива. Ничего не сломано.
Соседками оказались две девушки, чуть младше меня: одна попала в больницу из-за неудачного падения с гироскутера, а вторая получила травму на работе – упала с шеста…
Мы пили чай, смеялись, телефон всё продолжал звонить. Потом – мама. Решила взять трубку и объясниться. Наверняка Ник уже позвонил ей.
– Алло, Рита! Рита, ты где?! Что случилось?
– Мам, я всё расскажу, дай мне минуту. Вчера утром меня сбила машина. Травмы не очень серьёзные. Я в первой краевой больнице. Привези, пожалуйста, вещи и мой ноутбук.
– Какие травмы? Что говорит врач?
– Ушиб рёбер, сотрясение и гематома на предплечье. Марк Аркадьевич говорит, что до свадьбы заживёт.
Я напустила в голос бодрости, как могла.
– Я сейчас всё соберу и приеду. Пока никому не говорила, что ты в больнице. Как только мне позвонил Николай, я сразу начала звонить тебе. Почему ты от него трубку не берёшь? Мальчик так за тебя переживает – голос дрожит…
Мне стало стыдно. Ведь я и раньше могла не прийти домой, остаться у родителей. Но я всегда звонила, предупреждала. А сейчас – я не позвонила… и он не позвонил.
– Мам, пожалуйста, не лезь в наши отношения. Ты всего не знаешь. И бабушке не говори, что я в больнице. У неё больное сердце, не хочу, чтобы она переживала.
– Хорошо. Я собираюсь и скоро буду.
– Мам, я тебя жду.
Немного подумав, я написала Нику сообщение: что я в порядке, где лежу, что мама скоро привезёт вещи. Но осадок не проходил.
Это был первый звоночек: Ник не совсем тот, кем хочет казаться.
Ник
Рита позвонила, когда я пил кофе. В фирме отца сегодня аудиторская проверка. Папа попросил на работу не приезжать – и я отметил это как подарок судьбы. Редко бывает, что день складывается в мою пользу.
Я как раз собирался набрать Рите. Так правильно. Так и должно быть: я звоню первым, я держу всё под контролем, я “забочусь”. Но она опередила и огорошила:
– Меня сбила машина.
Сказала – и сразу сбросила.
Я несколько секунд смотрел на экран, как будто он мог объяснить, что это было. Слишком резко. Слишком театрально. Рита умеет так: бросить фразу и исчезнуть, чтобы потом ты догонял её тревогу сам.
Я набрал снова. Потом ещё. Минут тридцать – без ответа.
Ладно. Если она сейчас “в эмоциях”, действовать надо иначе. Через маму – быстрее и спокойнее. С взрослыми разговоры всегда проще: они не играют в молчанку.
Скривившись, нашёл номер Ларисы Геннадьевны.
Она перезвонила минут через двадцать, сказала, где Рита и что с ней. Больница – в квартале от дома.
Я открыл шкаф и завис на секунду. Вроде мелочь, но в больнице я точно пересекусь с будущей тёщей. Там важно выглядеть правильно: собранным, надёжным, не “мальчиком”. Выбрал джинсы и футболку-поло – нейтрально, прилично. Сделал причёску матовой пастой, ровно настолько, чтобы было “ухоженно”, но не “слишком старался”. В зеркале задержал взгляд и чуть приподнял брови.
Нормально.
Машину брать не стал – близко. Да и с парковками возиться не хотелось. Хотя где-то внутри мелькнуло: вот сейчас бы подъехать нормально… Я отогнал мысль. Не время.
Получил смс от Риты. Когда уже почти вышел, решил “сгладить”: зайти за цветами и фруктами. Это всегда работает. И выглядит правильно – особенно на глазах у её матери.
Цветы взял готовые – хризантемы и розы в берёзовой бумаге. Не люблю выбирать долго: ты либо умеешь быть романтиком, либо покупаешь так, чтобы не к чему придраться. За фруктами зашёл в «Пятёрочку» и автоматически взял то, что выглядит “здорово”: яблоки, бананы, виноград. Мелочь, но картинка складывается.
На выходе заметил припаркованный Maybach.
Слишком чистый. Слишком уверенный. Такой, который даже не стоит – демонстрирует себя.
Из него выходил Серёга, мой одноклассник. Мы не виделись с девятого класса.
– Ого, здорово! Я тебя почти не узнал. Богатым будешь.
Мы крепко пожали руки.
– Здорово!
Я улыбнулся – привычно. И только потом понял, что взгляд сам собой ушёл на его запястье.
Rolex.
Мелкая деталь. Абсолютно лишняя. Но она почему-то зацепила сильнее, чем сама машина.
– Как ты? Как сам?
– Моя девушка в больнице, – сказал я. – Иду навестить.
Я произнёс это ровно, спокойно, будто репетировал. Так, чтобы звучало как “я хороший”. Серёга кивнул, без лишних вопросов.
– Давай подброшу. Я сейчас в магазин забегу – подожди в машине.
– Да, конечно.
У Maybach двери открылись сами. Я сел – и на секунду ощутил странное раздражение. От комфорта. От того, как легко всё двигается. Как будто жизнь тут не сопротивляется.
Кожаный салон тёмно-бордовый, запах цитруса. Всё слишком… правильно. Не по-нашему.
Я работаю на отца и зарабатываю нормально. По меркам нашего города – даже хорошо. Но внутри вдруг всплыло неприятное: “по меркам города” – это оправдание. Его говорят, когда не хватает до настоящего.
Я опустил взгляд на приборку. Спидометр до 260.
И почему-то поймал себя на детской мысли: а мой “приус” сколько? Смешно. Ненужная мысль. Но она уже появилась.
Серёга вернулся, сел за руль – уверенно, без суеты. Мы тронулись. Я смотрел, как он кладёт руку на руль, как будто это его обычная среда. И всё время ловил себя на том, что сравниваю. Не вещи даже – ощущение.
Я рассказал про Риту. Серёга слушал, кивал. И вот это меня тоже чуть задело: он кивал так, будто это “ну бывает”. Не трагедия. Просто эпизод.
Потом он начал рассказывать про себя – легко, между делом. Как открыл фирму, как пошло.
– Да всё просто, – сказал он. – В казино зашёл, в первые десять минут джекпот сорвал. И дальше закрутилось.
Я тихо усмехнулся, как будто разделяю шутку. Хотя внутри усмешка была другая: “просто”. Конечно. У кого-то “просто”, а у кого-то годами “правильно”.
– Сильно, – сказал я вслух. – Повезло.
Слово “повезло” прозвучало мягко. Почти дружески. Но я заметил, что сказал именно его – не “круто”, не “молодец”. Повезло – это когда заслуг нет, есть удача.
Серёга не отреагировал. Или сделал вид.
Он сказал, что у него строительная фирма «Империя», пентхаус за городом, а Maybach – одна из машин. Не единственная.
Я снова кивнул. Слишком спокойно. И в этот момент поймал себя на том, что думаю не о том, как там Рита.
Я думаю, как я выгляжу рядом с Серёгой.
И как рядом со мной будет выглядеть Рита.
Глава 3
Ник
Серёга высадил меня почти у самого входа.
– Держись, брат, – сказал он и хлопнул меня по плечу, как хлопают тех, кто “попал в историю”, но это не конец света.
Я кивнул и вышел, чувствуя, как в кармане шуршит пакет из «Пятёрочки». И почему-то в этот момент подумал: вот он бы не нёс фрукты в пакете из “Пятёрочки”.
У стойки регистрации назвал фамилию. Голос сделал спокойным, уверенным. Таким, каким должен быть мужчина, у которого всё под контролем.
Лариса Геннадьевна уже была там. Увидела меня – и сразу взглядом проверила: цветы есть, фрукты есть, лицо “серьёзное” есть.
– Николай… – выдохнула она. – Я так переживала.
– Лариса Геннадьевна, главное – Рита жива. Всё остальное решаемо.
Фраза звучала правильно. Даже слишком.
Она начала рассказывать про ушибы, про врачей, про то, как Рита держится. Я слушал и кивал в нужных местах. Внутри было пусто – или я просто не позволял себе чувствовать. Чувства мешают, когда надо выглядеть достойно.
И всё же, пока она говорила, мне на секунду снова вспомнился Rolex на запястье Серёги.
Я отогнал мысль и чуть поправил букет – так, чтобы бумага смотрела “лицом”. Мелочь. Но в такие моменты всё состоит из мелочей.
– Она… она очень расстроена, – сказала Лариса Геннадьевна. – Ты ей позвонил, а она сбросила. Николай, ты же понимаешь… у неё шок.
Я чуть наклонил голову, как будто принимаю удар.
– Конечно. Я понимаю. Просто… я тоже человек. Мне страшно было. Я думал, с ней случилось что-то хуже.
Слова легли идеально. И главное – они делали меня не виноватым, а страдающим. Лариса Геннадьевна тут же смягчилась:
– Бедный мальчик…
Вот. Это “мальчик” меня кольнуло. Совсем чуть-чуть. Серёгу бы никто не назвал “мальчиком”. Серёгу бы назвали “мужчиной”. Автоматически. Без усилий.
– Пойдёмте, – сказал я мягко. – Я хочу её увидеть.
Мы поднялись на этаж. Перед палатой я на секунду задержался, выровнял плечи, вдохнул. И очень быстро проверил в голове: что я скажу первым? Не “прости”. Не “как ты”. Это слабые слова. Мне нужно начать так, чтобы она почувствовала: я рядом, я решаю, я держу.
Я вошёл.
Рита лежала на кровати, бледная, с красными глазами. Увидела меня – и сразу отвернулась, будто ей больно смотреть.
Я сделал два шага и остановился чуть раньше, чем хотелось. Дистанция – важна. Если подойти сразу, она начнёт сопротивляться. Если оставить ей пространство – она сама потом сделает шаг. Так работает почти всегда.
– Привет, – сказал я тихо. – Я здесь.
Рита молчала.
Я поставил фрукты на тумбочку. Цветы – рядом, но не слишком близко к ней, чтобы не выглядело “я пришёл покупками закрыть вину”. И всё равно это выглядело именно так, но людям нравится эта картинка, они на неё реагируют.
– Я искал тебя, – продолжил я. – Ты сбросила… и не брала трубку. Я реально с ума сходил.
Лариса Геннадьевна смотрела на нас, как судья, который хочет, чтобы всё было “по-человечески”.
Рита повернула голову:
– Ты… сутки не понял, что меня нет дома.
Я почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не на неё – на ситуацию. На то, что я снова должен оправдываться. На то, что меня ставят в позицию виноватого.
Я сделал паузу. Спокойную. Выдержанную.
– Рит… – сказал я мягко. – Давай честно. Ты часто ночуешь у родителей. Ты сама так выстроила. Я привык доверять тебе.
Это прозвучало как забота. Но смысл был другой: ты сама виновата, что я тебя “не потерял”. И если она это проглотит – дальше будет проще.
Рита моргнула. В глазах мелькнуло сомнение. Отлично.
Я сел на край стула – не на её кровать. Снова дистанция.
– Я не хочу, чтобы мы сейчас выясняли, кто прав. Ты в больнице. Тебе нельзя нервничать. И бабушке нельзя. Лариса Геннадьевна, вы же понимаете.
Я на секунду посмотрел на её маму – и в этой фразе было сразу всё: забота, уважение, “я взрослый”, и одновременно аккуратный намёк Рите: если ты сейчас продолжишь, ты плохая – ты нервируешь всех.
Лариса Геннадьевна тут же кивнула:
– Конечно-конечно…
Рита сжала губы. Я увидел, что ей неприятно – и это тоже хорошо. Неприятно, но безопасно. Когда человек злится, он уже не думает трезво.
Я наклонился чуть ближе и сказал тихо, почти интимно:
– Я правда испугался. Ты очень мне дорога.
Это было уже не для мамы. Это было для Риты. Та фраза, которая цепляет и делает тебя снова “важным”.
Рита медленно выдохнула. Лёд треснул.
Лариса Геннадьевна, удовлетворённая, что “молодые помирились”, ушла поговорить с медсестрой.
Мы остались вдвоём.
И вот тут я поймал себя на том, что в голове снова всплыл Maybach.
Если бы я был как Серёга… она бы сейчас не спорила. Она бы просто держалась за меня. Потому что с таким мужчиной не спорят – рядом с таким держатся.
Я улыбнулся Рите чуть теплее.
– Слушай, – сказал я, уже легче, – давай договоримся. Больше никаких таких сюрпризов. Ты мне звонишь всегда. Даже если тебе кажется, что “сама справишься”. Я хочу быть первым, кто рядом. Поняла?
Это звучало как забота. И почти наверняка она согласится, потому что после аварии ей самой страшно.
Рита посмотрела на меня:
– Поняла.
Я кивнул – как будто мы только что подписали важное соглашение.
И добавил, будто между прочим:
– И ещё. Ирка твоя… пусть пока не лезет. Тебе нужен покой, а не её “приключения”.
Сказал мягко, почти по-доброму – но это была первая ниточка. Ещё не контроль. Пока только “забота”. Но именно так всё и начинается.
Рита не ответила. Но и не возразила.
А я вдруг почувствовал облегчение – не потому что с ней всё хорошо, а потому что она снова в поле. В моём поле. Где всё должно быть правильно.
Глава 4
Рита
Я уже три дня в больнице. По-настоящему меня ничего не беспокоит – только болят рёбра и иногда кружится голова. На работе меня не ждут ещё как минимум пару недель.
Каждый день мы созваниваемся с Ником: он рассказывает, как у него дела. Сегодня, например, сказал, что сходил в бар с одноклассником и потерял кошелёк с наличными – там была довольно крупная сумма. Зачем он вообще взял её с собой, я так и не поняла. Единственный “разумный” ответ, который я от него услышала:– Захотел произвести впечатление. Чтобы не выглядеть бедным.
А деньги-то были те самые – свадебные.
Злости у меня не было. Только раздражение. И неприятный осадок, который липнет к горлу, как лекарство, которое нельзя запить.
И ещё – скука. Больница давит временем: здесь даже часы идут громче. Я перелопатила весь интернет и наткнулась на брокерский сайт. На карте у меня было немного денег – достаточно, чтобы попробовать трейдинг. Ник об этих деньгах не знал. Я ещё не успела сказать, что бабушка передала мне сумму на свадьбу. Почему-то это казалось “не к месту”. Будто я должна сначала объяснить, оправдать, согласовать… хотя это мои деньги.
Ира приехала ко мне на четвёртый день.
На ней были тёмные очки, закрывающие пол-лица, и слишком красная помада – такая, которую обычно не носят “просто так”. От неё пахло сладким парфюмом и сигаретами, и ещё чем-то ночным – как будто она не ехала ко мне, а вынырнула из клуба прямо сюда.
– Рит, ну что? – она сняла очки, и я увидела припухшие глаза. – Я похожа на панду после бурной любви, да? Не смейся. Вчера был мужчина. Не “парень”, не “знакомый”. Мужчина. С ним нельзя спать – с ним надо сгорать. А я, как дура, даже тушь не смыла. Теперь глаза слезятся, зато душа – довольная.
Она поставила пакет на тумбочку и, не спрашивая, села ближе.
– Ну как у тебя с Ником? – улыбка скользнула по её губам так, будто она вот-вот скажет: “приторный” или “ваниль”.
– Не знаю… Теперь он звонит каждый вечер. Но приходил всего один раз – когда мама была у меня. Я сама не прошу его навещать. Жду инициативы. И после всей этой истории поняла: во многом именно я была инициатором. А от него действия шли только в начале – когда я ещё не жила с ним и мы не планировали свадьбу.
Ира театрально закатила глаза.
– Классика. “Я занят, я устал, я переживаю”. Удобно же: можно не делать ничего и выглядеть хорошим.
– Он правда переживает…
– Рит, – она наклонилась ко мне так, будто собиралась открыть страшный секрет, – переживать – это не доблесть. Это самый дешёвый способ казаться нужным. Смотри: он “переживает” – и ты уже чувствуешь, что должна быть мягче, тише, удобнее. А ему – кайф. Он в плюсе даже когда ничего не делает.
Мне стало неприятно. Потому что в этом что-то было.
Ира щёлкнула ногтем по моему одеялу и резко сменила тон:
– Ладно. Можно мой любимый вопрос? Ответь честно: ты с ним кончаешь?
– Господи, Ир…
– Не “господи”, а “да/нет”. Секс – это не приложение к отношениям, это их термометр. По нему видно, живые вы или просто вежливые.
– Ник нежный… Мне приятно. Не больно.
Ира прищурилась даже без очков.
– По твоим словам я поняла, что яркого, крышесносного оргазма там не было. Было “мило”. Было “аккуратно”. Было “как надо”. И всё?
Я молчала слишком долго – и этим ответила.
– Рит, – она вздохнула, но взгляд у неё был острый, – не торопись со свадьбой. Ник – не тот, кто тебе нужен. Я не отговариваю, я на твоей стороне… но его заботят причёска, одежда, машина, ногти, как вы смотритесь рядом, сочетается ли твой наряд с его. Ему важно, чтобы вы выглядели “идеальной парой”, а не чтобы тебе было хорошо. Понимаешь?
Меня ранят её слова. Я люблю Ника и верю, что мы будем вместе. Да, он следит за собой, он красивый. До Ника у меня были отношения с другими парнями, но дальше поцелуев дело не заходило. Ник показал себя достойным и серьёзным. Встречался со мной, даже не намекая и не склоняя к сексу. Мне с ним всегда было спокойно. Мы почти никогда не ссорились.
Но почему-то вспомнился случай: мы собирались на пляж, а я ждала его полчаса, пока он делал причёску. Тогда я смеялась. Сейчас – не смешно.
Ира ещё что-то говорила, но я уже не слушала. Внутри будто щёлкнул тумблер: стало тихо, холодно и слишком ясно.
Я пошла проводить Иру в расстроенных чувствах. Слова Иры задели сильнее, чем я хотела признать. Она никогда раньше не говорила против Ника – и именно поэтому стало страшнее.
Я решила позвонить ему. Мне нужно было услышать его голос.
Гудки. Один. Второй. Третий.
Время – ещё не глубокий вечер. Он должен быть дома.
Не берёт.
Я пробую ещё раз. Потом ещё. Снова. Гудки словно становятся длиннее, чем обычно, и каждый звучит так, будто мне кто-то вежливо говорит: “тебя здесь нет”.
Я написала сообщение. Потом второе. Потом третье – короче, злее. Удалила. Написала заново, аккуратнее. “Ты дома?” “Всё в порядке?” “Перезвони, пожалуйста”.
Тишина.
Палата жила своей жизнью: кто-то храпел, кто-то шуршал пакетами, где-то в коридоре скрипнула тележка, медсёстры переговаривались вполголоса. А у меня в голове росло одно и то же: почему он молчит?
Я смотрела на экран, как будто могла силой взгляда заставить его загореться.Сердце стучало так, что отдавалось в рёбра.
Он не отвечал. Не читал. Не было даже этого маленького “в сети”.
И тогда впервые за эти дни меня накрыло не страхом – злостью. Не истерикой – ясностью.
Утром я решила написать отказ от лечения и вернуться домой.
Глава 5
Рита
Утром я получила выписку из больницы и пошла домой пешком.
Как же хорошо: на улице не жарко и не душно. Иду спокойным шагом, приближаюсь к парку. Утром здесь только собаководы и дети. Я давно хотела собаку – упрашивала Ника хотя бы на маленькую: шпица или той-терьера. Он собак не любил, и на любые мои уговоры я получала категоричное: «Нет».
Когда я шла по парку, ко мне подбежала овчарка.
– Девушка, не бойтесь. Единственное, чего можно ожидать от Стеллы, – это что она залижет вас до смерти.
Передо мной стоял парень: блондин, с веснушками на лице. Таких называют «поцелованными солнцем».
– А я вообще-то не из пугливых, – я присела на корточки и начала гладить Стеллу. – Какая же ты красивая…
– Вы тоже очень красивая. Меня зовут Антон.
– Рита.
– Очень приятно, Рита. У вас большой рюкзак. Может, помочь и проводить вас?
Антон улыбался. В рюкзаке не было ничего ценного, кроме ноутбука, и я решила согласиться.
Я передала ему рюкзак. Мы пошли в сторону моего дома. По дороге я узнала, что Антону двадцать семь, он IT-специалист и работает в Emirates Diamond.
Я сказала, что я фармацевт и всегда смогу помочь ему с выбором лекарств – и, главное, по доступным ценам. У нас в аптеке «принудительно-поощрительно» просили продавать подороже, но своим я всегда отдавала то, что действительно нужно. Часто помогала пожилым людям и многодетным семьям: им нередко выписывали всё самое дорогое, будто у них других забот нет. Иногда ловишь себя на мысли – почему на здоровье так удобно зарабатывать?
У подъезда Антон попросил мой номер. Тогда я сказала, что у меня есть жених.
Лицо у него не дрогнуло – будто он ожидал этот ответ. Он только улыбнулся:
– Неудивительно. Такой ангел, как вы, уже занят.
Поблагодарил за прогулку, развернулся и ушёл. И, как позже выяснилось, моё хорошее настроение он прихватил с собой.
Я открыла дверь квартиры – и тишина ударила по ушам.
Прошла в спальню: Ник спит. На тумбочке бутылка виски. Он в одежде. Телефон рядом. На кухне – ещё одна бутылка.
Сколько же он выпил? И почему?
Я налила в кружку воды, вернулась в комнату, потрясла его за плечо – никакой реакции. Последний вариант разбудить Ника оказался самым мерзким: я плеснула ему холодной водой в лицо.
Ник подскочил мгновенно.
– Ты что, совсем рехнулась? Сотрясение – последние мозги выбило?
Я поджала губы, развернулась и ушла на кухню. Он что-то кричал мне вслед, а у меня в ушах стоял шум – будто всё ещё больница, капельницы, лампы.
Что случилось с Ником? Он никогда не орал на меня. Никогда не напивался до такого состояния. И почему вчера не брал трубку?..
Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Подходить к человеку в таком состоянии – бессмысленно.
Он вошёл на кухню и остановился напротив, глядя на меня так, будто это я ему что-то должна.
– Рит, мне так плохо… Ну зачем ты вылила на меня воду? У тебя что-то срочное? Такое, что не терпит? И вообще… почему ты не в больнице? Ты сама говорила – минимум десять дней стационара, а прошла только половина.
– Ник, для начала – доброе утро. Меня бессмысленно было держать в больнице. Кроме глюкозы мне почти ничего не делали. Я чувствую себя нормально, попросила выписать. Марк Аркадьевич дал рекомендации и отпустил с миром. – Я отвернулась к окну и сказала уже тише: – А вот ты… Я весь вечер звонила и писала. Где ты был? Почему не брал трубку?
Я смотрела в стекло и будто никуда не смотрела. Шум не уходил.
Ник подошёл сзади, поцеловал в плечо.
– Милая… прости меня за эмоциональность. Я всё тебе расскажу.
Я повернулась. Он выглядел виноватым – так, как он умел: будто вот-вот развалится от стыда, и ты обязана его пожалеть. Сердце сжалось: значит, правда что-то произошло.
Я села на стул. Он опустился рядом, почти на пол, упёрся лбом мне в колени, начал целовать мои ноги. Его ладони уже искали край джинсов – словно разговор можно отменить, если правильно отвлечь.
– Ник, подожди. Мне нужно в ванну. И ты мне ещё не рассказал, что произошло.
– Расскажу после ванны.
Он поднялся, легко поднял и меня – как будто я не человек, а решение. Потянул в ванную, поставил на коврик и сам начал помогать мне раздеться. Я машинально потянулась к его рубашке. Она была влажной, мятой, с запахом алкоголя.
Он быстро взял инициативу в свои руки – как всегда, когда разговор ему неудобен.
Мы включили воду. Я зашла в душ первой. Пока я мылась, он стоял рядом у раковины, чистил зубы, поглядывая на меня через зеркало – терпеливо, выжидающе. Он будто давал мне время ровно настолько, чтобы потом сказать: «Я не мог».
Когда я почти закончила, он вошёл ко мне под струи.
– Риточка… я больше не могу смотреть и не трогать тебя, – сказал он так тихо, будто это признание, а не просьба. – Ты сводишь меня с ума.
Вода стекала по его плечам, пар делал воздух плотным, и мне вдруг стало тесно – не телом, а внутри. Я развернулась к нему лицом, но он мягко, уверенно развернул меня обратно, будто так и должно быть.
Ладонью надавил между лопаток – чтобы я прогнулась.
Плитка под ногами была скользкой. Я вцепилась в стену, боялась оступиться, а рёбра тут же отозвались тупой болью, как напоминание: будь осторожнее. Ник почувствовал моё напряжение и будто нарочно стал ласковее – медленнее, аккуратнее, правильнее.
– Ты такая красивая, – прошептал он мне в шею.
Приподнял мои мокрые волосы и начал целовать кожу под ухом – губами, как будто ставил отметины, потом ниже, ниже… Его ладони легли на грудь, пальцы нашли соски, погладили – не торопясь, будто он не спешит не потому, что бережёт, а потому что ему нравится, когда я поддаюсь.
Я чувствовала его возбуждение спиной – горячее, настойчивое. И по тому, как он задерживал дыхание, по тому, как сжимал пальцы сильнее, я понимала: ему хочется поскорее в меня войти.
И он контролировал себя.
Не из заботы – из расчёта. Сейчас у меня травма, сейчас нельзя переборщить. Сейчас нужно выглядеть идеальным: внимательным, бережным женихом. Но в его паузах, в том, как он сдерживался, было что-то злое, голодное – как будто он копил это “потом”.
Он провёл рукой между моих ног, проверил меня – быстро, деловито, как проверяют температуру. И вошёл.
Нежно.
Слишком нежно. Слишком медленно. Движения тянулись, как сладкая пытка: вроде приятно, но мне не хватало воздуха, не хватало свободы. Он двигался так, будто держал меня на крючке – не давая ни ускориться, ни отстраниться. Я стояла, держась за стену, и думала не о сексе, а о том, как бы не поскользнуться и не удариться снова.
– Ты моя красивая девочка… – шептал он, и от этих слов у меня внутри всё сжималось странно: будто это не комплимент, а заявление права.
Он целовал мою шею, прикусывал едва заметно, руками снова брал грудь. Я слышала его дыхание – он заводился, но продолжал держать темп. Будто наслаждался тем, что я вынуждена под него подстроиться.
– Покричи для меня, – попросил он. – Мне так нужно тебя слышать.
Я начала громче стонать – не потому что меня накрывало, а потому что хотела быстрее закончить это, довести его до финала. Поскорее, пока у меня не затекли руки, пока не заболели рёбра, пока не стало совсем неуютно.
– Да… вот так, милая, – голос у него стал ниже. – Скажи, что хочешь меня.
– Да… хочу тебя, – выдохнула я послушно. – Мне так хорошо… ещё чуть-чуть…
– Тебе нравится? – спросил он, и в этом вопросе было не столько любопытство, сколько проверка.
– Очень… – сказала я и добавила с натренированной дрожью: – Я сейчас кончу…
Ник продолжал медленно входить в меня, будто смаковал. Я “кончила” ровно так, как ему было удобно: тело обмякло – от напряжения, от усталости держаться, от желания, чтобы это уже закончилось. Он понял это по-своему.
Его движения стали резче на пару секунд – как будто на мгновение сорвалась маска, как будто ему захотелось взять своё грубее… но он тут же снова стал “правильным”.
Он кончил мне на спину, поцеловал в затылок и вышел из душа.
А я осталась под водой – смывать не только липкое тепло на коже, но и ощущение, что меня снова куда-то аккуратно, красиво подвели, а не спросили.
Да, я профессионально имитирую оргазм.
Я вышла из ванной, укуталась полотенцем. Ник лежал на кровати голый.
И всё равно – поймала себя на мысли: он чертовски красив. Будто сошёл с обложки. Я на секунду провалилась в мечты: какие у нас будут дети… и почему-то мне хотелось, чтобы они были похожи на него. У него ведь всё “идеально”.
Брюнет с голубыми глазами, пухлые губы, волевой подбородок. На груди почти нет волос. Бороды я у него не видела никогда – он всегда брился. Если он заходил в ванную, то пропадал там больше чем на час.
– Что стоишь и смотришь? Нравлюсь? – он дёрнул бровью.
– Ты же знаешь, что очень.
– Иди сюда, – он хлопнул ладонью по кровати рядом с собой.
Я подошла, но ложиться не хотелось: волосы мокрые, тело ещё помнило скользкую плитку и страх упасть. Я села на край.
– Ник, что произошло? Сейчас-то ты мне расскажешь?
– Да. Расскажу.
– И?..
Он выдохнул, будто ему тяжело, будто это он пострадавший.
– Помнишь, я встретил одноклассника… Рому. Мы с ним ещё в бар ходили. Он приехал ко мне ещё с утра. У него ребёнок сильно заболел, нужны были деньги. И после того случая с тобой… когда я так переживал… когда я понял, что ты могла… – он сделал паузу, выбирая нужную интонацию, – я не смог ему отказать.
Он смотрел на меня так, словно ждёт, что я сейчас скажу: «Какой ты хороший».
– Мы выпили. Потом за ним приехала жена, а я остался. Я так боялся за тебя, Рит… Мне кажется, если бы не напился, я бы пошёл искать того, кто тебя сбил. На весь город бы поднял. По всем СМИ бы рассказал, что человек скрылся с места ДТП, что никто не запомнил номер, потому что все были заняты тобой…
Меня накрыла гордость – липкая, внезапная. Он помог другу. Он “переживал”. Он “готов был мстить”.
И в этой версии вдруг не оставалось места главному: почему он не взял трубку. Почему я была одна.
– Ты всё правильно сделал, – сказала я, и сама услышала, как легко он добился нужного. – Но так напиваться всё равно не стоило. А тот, кто меня сбил… полиция разберётся. Всё будет хорошо.
Я потянулась его поцеловать. Он воспользовался моментом – и всё-таки уложил меня рядом, уверенно, как ставят точку.
Поцелуй углубился, его ладони снова нашли моё тело, и разговор снова начал растворяться – туда, где слова уже не нужны.
В то же время, на другом конце города.
Тёмный кабинет. На улице середина дня, но здесь всегда искусственный свет.
Я чувствую себя превосходно: сегодня я получаю деньги. Мой процент от проигрыша клиентов, которых я привожу, – тридцать.
Иногда просыпается совесть, но она прячется глубоко, когда я получаю кэш, который греет сердце. Я предпочитаю расчёт в твёрдой валюте – только доллары и евро.
В этом бизнесе я уже по горло повязан. Так глубоко, что ни одна из самых дорогих шлюх так брать не умеет.
Я улыбаюсь своим мыслям. Хочется в отпуск. В этот раз – на Мальдивы.
Глава 6
Рита
Прошло несколько дней с момента выписки, и завтра я наконец-то выхожу на работу – сегодня последний день больничного. Мы с Ирой договорились встретиться и съездить по магазинам, настроение приподнятое.
Ник весь день нервный. Выставил на продажу Prius, объясняя это тем, что «устал его обслуживать». Я стараюсь не задавать лишних вопросов: в последнее время он раздражается даже от моей интонации.
Мы ещё не назначали дату свадьбы, но планировали сентябрь – бархатный сезон. А ещё я начала покупать ценные бумаги: выжидаю bid (лучшую цену для продажи), продаю и фиксирую профит (прибыль от сделки). За несколько дней я утроила сумму, которую бабушка подарила мне на свадьбу.
Нику я про эти деньги так и не сказала. Решила: пусть будет моя подушка безопасности. Хотя никакой опасности я не ощущала – я думала о свадьбе, о платье, о туфлях… и вдруг захотелось обновить нижнее бельё. Что-то нежное, девчачье, почти «Золушка»: рюши, лёгкость, наивность.
Но я уже заранее знала, что скажет Ник: «не элегантно», «не стильно», «устарело», «выглядит безвкусно».
Мы встретились с Ирой в ТЦ и сразу пошли в «Золотое яблоко». Я взяла Tom Ford, Ира – Chanel. Потом обновили гардероб: я купила новый рюкзак и позволила себе Jordan. Ира выбрала красные лодочки на шпильках, чёрное платье и красный клатч. Мы всегда отличались: я – за комфорт, Ира – за эффект.
Зашли в кофейню поужинать и покурить кальян. Моё медицинское образование орало о вредности происходящего, но… гулять так гулять – заказали вино.
Ира, как обычно, притягивала взгляды всех самцов вокруг. Но после прошлого рандеву у неё остался осадок: она словно посадила себя на голодный паёк и с презрением поглядывала на тех, кто пытался привлечь её внимание.
– Рит, давай поиграем в игру. Как думаешь, как зовут того парня с дредами и чем он занимается?
– Думаю, Лёша. Прожигает папины деньги и нигде не работает, – хихикнула я.
– А та дамочка в чёрной шляпе?
– Похожа на певицу или актрису. Ей подойдёт любое имя.
Мы обсудили половину посетителей, придумали им биографии – и не заметили, как пролетело пару часов. Я вызвала такси и поехала домой. Надо выспаться: завтра на работу.
В то же время, на другом конце города
За столом сидели трое мужчин и пили виски.
– Серёг, сколько уже должен твой кент?
– Пока проиграл сорок тысяч долларов. Продаёт тачку, копытит деньги. Мы на него пока не давим – у нас на него есть рычаг. И не один.
Рита
Домой я вернулась около девяти. Свет горел, Ник был дома, но встречать меня не вышел. Тишина в квартире была такая, что я слышала собственные шаги.
Я разулась и прошла в спальню.
– Привет! Мы с Ирой сегодня прошлись по магазинам. Смотри, что купила.
Ник медленно поднял на меня глаза. Взгляд усталый, будто он уже заранее разочарован.
– Привет, – сказал он спокойно. – Ты повеселилась?
– Да… немного.
Он кивнул, выдержал паузу и как бы между делом добавил:
– Рит, а ты помнишь, что у нас свадьба?
– Конечно помню.
– Я просто спрашиваю, – мягко произнёс он. – Потому что мне иногда кажется, что ты живёшь так, будто ничего не меняется. Будто ты всё ещё сама по себе.
– Я купила себе кроссовки и рюкзак. Ничего страшного.
Ник вздохнул – театрально, как взрослый, уставший от капризного ребёнка.
– Я не говорю «страшного». Я говорю – странного. Смотри: ты приходишь домой, сияешь, показываешь пакеты… а я должен радоваться?– Почему нет?– Потому что я думаю о другом, – спокойно ответил он. – О том, как нам жить дальше. О том, что ты завтра захочешь ещё что-то, потом ещё… и в какой-то момент мы начнём экономить на важном. Мне не хочется, чтобы это стало нашей реальностью.
– Но это мои деньги. И я не обязана…
Он поднял ладонь.
– Рит, я не контролирую тебя. Я пытаюсь понять. Мы же команда, да?Он сделал шаг ближе и сказал тише:– Я просто хочу, чтобы ты мне доверяла.
– Я доверяю.
– Тогда ответь честно: сколько ты потратила? – голос мягкий, почти заботливый. – Примерно. Я не буду ругаться.
Я назвала сумму.
Ник снова кивнул, и его лицо стало… спокойнее. Слишком спокойнее. Как будто он подтвердил то, что и так знал.
– Понимаешь, – сказал он, – Ира тебя разгоняет. Ты рядом с ней всегда начинаешь… тратить. Она живёт так, будто завтра не наступит. А тебе завтра жить со мной. Со мной, Рит.
– Не говори про неё так.
Он не спорил. Он просто улыбнулся краешком губ – как человек, который «понимает больше».
– Я не говорю, что она плохая. Я говорю, что она тебе не друг в том смысле, в котором тебе сейчас нужен друг.Он помолчал и добавил, будто заботясь:– Ты после общения с ней становишься другой рядом с ней. Резче. Упрямее. И мне иногда страшно, что я теряю тебя.
У меня на секунду перехватило дыхание. «Теряю тебя» – это всегда бьёт точно.
– Ник, ты не теряешь меня.
Он приблизился, коснулся моей руки и очень тихо произнёс:
– Тогда давай сделаем по-взрослому. Просто… покажи мне, сколько у тебя на личных счетах. Не потому что я «мужик и сказал». А потому что я хочу быть спокойным. Ты же не хочешь, чтобы я нервничал?
Я не хотела. Я вообще не хотела, чтобы он был недоволен. И от этой мысли мне стало хуже.
– Зачем тебе это?
Ник улыбнулся уже теплее.
– Потому что я беру ответственность. Это моя работа. Ты мягкая, Рит. Ты добрая. Ты легко поддаёшься эмоциям. И я правда тебя за это люблю. Но финансы – это не про эмоции.
– Я откладываю на машину… – попыталась сказать я.
Ник чуть наклонил голову.
– Машина? – повторил он тихо, будто удивляясь моей наивности. – Рит, ты серьёзно? Ты после того как тебя сбила машина хочешь за руль? Ты сама понимаешь, насколько это опасно?Он сжал мою ладонь сильнее.– Мне важно, чтобы ты была в безопасности.
Слова были правильные. И именно поэтому спорить было тяжело: выйдет, будто я спорю с заботой.
– Ты просто… не оставляй меня в неведении, ладно? – продолжил он. – Я не прошу многого. Я прошу прозрачности. Потому что семья – это когда нет «моё» и «твоё». Есть «наше».
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё опускается. Он говорил «семья», «забота», «безопасность» – а у меня почему-то дрожали пальцы.
– Хорошо… – выдавила я.
Он поцеловал меня в висок – быстро, легко, как награду за правильный ответ.
– Вот. Умница. Я же знаю, что ты у меня разумная. Просто иногда тебя заносит. И я рядом, чтобы удержать.
У Ника зазвонил телефон. Он на секунду напрягся, отвернулся и вышел на балкон говорить.
Я осталась одна – и впервые отчётливо поняла: сейчас мне нужно не «помириться». Сейчас мне нужно сохранить своё.
Я быстро написала Ире:
«Я сейчас переведу тебе крупную сумму. Не удивляйся. Завтра всё расскажу. На смс не отвечай.»
Сразу удалила сообщение.
Перевела Ире 13 000 $. Следом – Нику 2 000 $. Просто чтобы он успокоился, чтобы не продолжал, чтобы не давил.
Слёзы всё равно потекли, но я вытерла их рукавом и заставила себя дышать ровно.
Завтра на работу. Завтра – нормальная жизнь.
Глава 7
Арам
Я не спал всю ночь. Не потому что «переживал» – потому что время было моим ресурсом, а я не привык отдавать ресурсы просто так.
На столе – четыре пустые кружки из-под кофе. Пятая ещё тёплая. Я смотрю на них как на отметки: сколько часов я держу эту конструкцию в руках и не даю ей рухнуть раньше нужного момента.
Моя команда копает этот вопрос уже второй месяц. Они делают работу. Я – принимаю решения. Разница простая.
Десять лет назад моя компания почти пошла ко дну. Я не молился и не надеялся – я спасал. Ради этого допустил слияние с корпорацией друга моего отца. Формально – партнёрство. Фактически – компромисс, который я себе запомнил.
Десять лет мы делили власть и деньги. Пока он был жив, наши интересы шли параллельно: он уважал границы, я держал систему. Но с его смертью границы исчезли. Наследники не понимают, что такое контроль. Они думают, что контроль – это цифры. Наивные.
Я смотрю на часы, потом на экран. Сегодня я забираю то, что и так держал на себе.
IPO. Публичное размещение. Удачное окно – это не «везение», это расчёт.
Мне придётся обмануть наследников. Не по мелочи. По сути.
Я выкуплю акции и возьму контрольный пакет. Деньги их не интересуют – им нужны красивые слова и ощущение значимости. Пусть получают дивиденды, сколько хотят: я не собираюсь ломать чужие игрушки. Я просто заберу право нажимать кнопки.
Сумму под покупку я перевёл заранее: со счёта фирмы на личный. Это займёт минуту. Затем вернётся обратно, чисто, без следов. Мне не нужны «счастливые случайности», мне нужна точность.
Два месяца я подготавливал почву. Методично. Без эмоций.
Не закрывал долговые обязательства перед банками – тянул. Сдвигал сроки. Новые контракты – морозил. Действующие договоры перепродавал конкурентам, чтобы показатели смотрелись хуже и нас аккуратно подвели к «необходимости» искать инвесторов. Любая толпа верит в легенду про «вынужденные меры», особенно если легенда красиво оформлена.
Я прошёлся по кабинету – ровно, спокойно. Власть не любит суеты. Суётятся те, кто не уверен, что может закончить разговор одной фразой.
Пить нельзя. И не нужно. Мне не нужно «успокаиваться» – мне нужно держать руку на горле ситуации и отпускать ровно настолько, насколько выгодно.
Я зашёл в душевую, бросил взгляд в зеркало. Глаза красные – как после бессонницы, а не после слабости. Усталость бывает разной. Моя – рабочая.
Прошлое всплывает иногда, как ненужное уведомление: травка, лёгкость, девчонки, которые смеялись не ради подарков, а потому что им было весело. Мама с блинчиками, отец, который исчезал на месяцы. Тогда я думал, что свобода – это делать что хочется. Теперь я знаю: свобода – это делать, что нужно, и не объясняться.
Я посмотрел на часы: до торгов – десять минут.
Вернулся в кабинет. Там уже ждали:
Антон – айтишник. Он полезен. Он это знает, и потому не лезет туда, куда не звали.Андрей – безопасность. Мы прошли вместе слишком многое, чтобы размениваться на лишние слова.Элла – финансы. У неё взгляд человека, который умеет считать не деньги – последствия.
– Время, – сказал я коротко.
Мы сидели молча. Не потому что нечего сказать – потому что всё уже сказано заранее.
Обновил страницу.
В самом низу списка – Emirates Diamond.
Я не сомневался. Сомнения – роскошь для тех, кто не отвечает за результат.
Нажал: «Купить».
Рита
После того разговора Ник сказал, что сейчас поедет показывать потенциальному покупателю машину и ему нужно «ненадолго отойти». Я включила фильм – и, как назло, попала на скучную драму «Семь лет в Тибете» с Брэдом Питтом. К середине я уже спала крепко, как будто организм решил отыграться за все последние дни.
Утром проснулась по будильнику. Ника дома не было.
Позвонила ему – ответил сразу, слишком быстро, как будто держал телефон в руке.
– Я в автобусе, еду на работу… плохо слышу, тут шумно… – и он всё время переспрашивал, что я говорю, как будто не хотел слышать вообще.
Я не выдержала и сбросила. Написала смс: «Перезвони, когда будешь на работе».
Я вышла из дома пораньше и набрала Иру. Главное – не разбудить.
– Алло?..Голос сонный, вязкий, как сироп.
– Ир, привет. Поговори со мной, пока я иду на работу.
– Ну, если ты сейчас не начнёшь умирать – говори, – зевнула она. – Я в режиме «не трогайте меня до кофе и секса».
– Ты всегда в этом режиме.
– Потому что это единственный режим, в котором люди не бесят. Ладно, выкладывай.
– Если вкратце… Ник разозлился из-за шопинга. Решил контролировать мои финансы. И, конечно, довёл меня до слёз.
– Ммм… – Ира оживилась. – Рит, мужчины должны доводить до оргазма. Максимум – до дрожи в коленях. Но никак не до слёз, слышишь? Это не романтика, это… диагноз.
– Ир…
– Нет, ну серьёзно. Он что, решил, что твоя карточка – это его поводок? Или у него на тебе вдруг проснулась бухгалтерия?
– Он сказал, что «я без пяти минут его жена» и должна контролировать финансы.
– Прекрасно, – фыркнула Ира. – «Без пяти минут жена» . Ещё немного – и ты будешь просить разрешения купить себе прокладки и шоколадку.Пауза.– Кстати, он хоть понимает, что жена – это не приложение банка?
– Он в последнее время стал… другой. Резкий.
– Ага. «Другой» – это когда мужчина внезапно перестаёт быть милым, потому что думает, что уже можно. Потому что ты рядом, потому что «поймана».Она сказала это спокойно, но в голосе проскользнула злость.
– Я не знаю, что делать.
– Знаешь, – Ира вдруг стала мягче, но мягкость у неё всегда опасная. – Ты просто ещё надеешься, что это случайность. А это не случайность. Это привычка. Она только растёт.
– Слушай. Вопрос. Только честно.Она сделала голос сладким, почти мурлыкающим.– Ты с ним кончаешь? Или пока ничего не изменилось и ты так же работаешь актрисой?
– Ира!
– Что «Ира»? – она засмеялась. – Я не из любопытства, я из заботы. Потому что если мужчина не даёт женщине удовольствия, но при этом считает её деньги – это вообще великолепный комплект. Прям «подарочный набор манипулятора».
– Он нежный… мне приятно. Не больно.
– Ооо, «не больно» – звучит как девиз твоей будущей семейной жизни, – протянула она. – Рит, «не больно» – это про стоматолога. С любимым должно быть… как минимум горячо.Потом добавила, уже тише:– И желательно так, чтобы ты не вспоминала слово «приторный».
Я вздохнула.
– Ира, переведи мне назад деньги. Сейчас до зарплаты – он от меня отстанет. Просто… я хочу, чтобы он успокоился.
– Хочу уточнить, – она резко стала серьёзной. – Ты сейчас пытаешься успокоить мужчину деньгами, чтобы он что?
– Я просто…
– Рит, – перебила она. – Ты можешь сколько угодно говорить «просто». Но это выглядит так: он рычит – ты кидаешь кость. Он поймёт одно: кость работает.Пауза.– Ладно. Переведу. Но запомни: это не решение. Это отсрочка.
– Спасибо.
– И ещё, – Ира снова улыбнулась в голосе, – если он опять доведёт тебя до слёз… приезжай ко мне. Я накормлю, приодену и дам тебе посмотреть на нормальных мужчин. Просто чтобы ты не забывала, что мир не заканчивается на одном аккуратном мальчике с причёской.
– Ты невозможная.
– Я – полезная, – спокойно сказала она. – Невозможный у тебя дома.
Мы проговорили почти до самой аптеки. Я пришла раньше, включила рабочий компьютер, зашла в брокерский аккаунт – просто «посмотреть», просто отвлечься, просто вернуть себе ощущение контроля.
Открыла список акций. Пролистала вниз – привычка.
И в самом конце увидела знакомое название: Emirates Diamond.
Я даже не думала. Просто нажала:
«Купить».
В то же время, в казино
– Ну вот и всё. Ник в долговой яме и на нашем крючке, – сказал один.
– Вчера продал машину нашим людям по заниженной цене. А долг вернуть не пришёл.
– Пытался отыграться? – спросил второй.
Кто-то хмыкнул, и это переросло в смех.
– Конечно пытался. И в ещё больший минус ушёл.
– У него ещё есть квартира, фирма отца… – третий лениво покрутил стакан. – Работаем дальше. Пока не прессуем. Пусть сам думает, что ещё «может исправить».
Глава 8
Ник
На работу я не поехал. Для Риты разыграл сцену: будто я в автобусе и её «совершенно не слышно». Я уже слишком заврался – и долг у меня такой, что от одной мысли сводит живот.
Вчера я снова решил отыграться. Мне даже везло: за первый час я удвоил сумму. Но вовремя остановиться не смог – всё проиграл и, вдобавок, ушёл в минус.
Серёга прислал фотки с Мальдив. Он в белых шортах, всё такое правильное – море, улыбка, вокруг девки. Одна вообще топлес, как будто специально: чтобы ты понял, где ты, а где он.
Я поймал себя на том, что смотрю не на море, а на его запястье. На часы. На то, как ему легко.
И в этот момент я решил: хватит быть тем, кому “не повезло”. Я тоже могу. Мне просто нужно… выровнять позицию.
Пока Рита на работе, я должен взять кредит под залог квартиры и закрыть долг в казино.
Я дал себе слово, что больше не буду играть. Последний раз. Последняя попытка. Как говорят: «Не везёт в картах – повезёт в любви». Рита моя будущая жена. Понимаю, что моя грубость её отталкивает, но нервы у меня ни к чёрту.
Зашёл домой, открыл холодильник, достал всё, что можно быстро съесть. Открыл приложение банка и подал заявку на кредит под залог квартиры.
Решил приготовить ужин для Риты. Не хочу, чтобы сегодня она стояла у плиты. Хочу как раньше: пройтись с ней по парку, посмотреть фильм – с приятным продолжением.
Я сделал пасту и ждал её.
Поступил видеозвонок от Серёги – и, конечно, я принял. Отказываться нельзя: в их мире отказ – это слабость. Он показывал новую яхту, рассказывал, как “просто надо вовремя рискнуть”. Рядом сидела красивая девушка и улыбалась так, будто они вдвоём делают мне одолжение, просто разговаривая со мной.
Я держал лицо. Кивал. Усмехался. В нужных местах говорил “круто”.
Я открыл холодильник, достал виски. Чувствовал себя неудачником. Почему другим – всё, а мне – ничего?
Налил полный стакан и выпил залпом. Пришла смс: кредит одобрен. Я выпил ещё, вызвал такси и поехал в казино.
Арам
В кабинете стояла тишина. Все боялись заговорить.
Кто-то купил акции раньше меня – доли секунды, и всё рухнуло.
Я сорвался.
– Антон. Десять минут. Выясни, кто успел купить раньше. Не успеешь – уволен.
Шок прошёл быстро: все задвигались, зашевелились, защёлкали клавиатурами. Нужно было понять, была ли утечка – или крыса сидит здесь же, со мной в одном кабинете.
Я ушёл в ванную, умылся ледяной водой, постоял, собирая мысли, и через десять минут вернулся.
– Шеф, я выяснил, кто купил. И… по стечению обстоятельств я знаю, кто это.
Все подняли головы.
– Девушка. Савельева Маргарита Николаевна, двадцать шесть лет. Пока не замужем, но при личном общении говорила, что у неё есть жених и они планируют свадьбу.
Я кивнул.
– Андрей, жду полное досье. Антон – задержись, расскажешь, откуда ты её знаешь. Элла, ты пока свободна.
История знакомства оказалась скучной. В досье – голые факты: где училась, с кем дружит, кто жених.
Я отложил папку.
Вечером, перед закрытием, поеду в её аптеку. Посмотрю на мою новую проблему. Возможно, её подставили – и покупала не она.Если так – я найду того, кто решил поиграть со мной.Если нет…Она нажала “купить” – и стала моей личной проблемой.
Я уже плохо соображал. Решил немного поспать.
Рита
День тянулся неспешно: клиенты шли небольшим потоком. У меня было время узнать побольше о компании, акции которой я так выгодно купила.
Даже мне, новичку, стало ясно: я приобрела их почти за бесценок и теперь – практически богатая девушка. Компания занималась продажей золота и бриллиантов из Дубая, а сфера влияния распространялась на страны СНГ.
Вечером пришёл странный покупатель. Долго смотрел то на меня, то на витрины, ничего не спрашивал, на контакт не шёл. Под самое закрытие он всё-таки купил аспирин.
Выглядел он шикарно. Я не разбираюсь в костюмах, но то, что он дорогой, было видно сразу.
Я закрыла аптеку и пошла домой.
Дома меня встретила оглушающая тишина и запах еды. Ника не было. Я ждала пару часов, потом не выдержала – поела в одиночестве. На смс и звонки он не отвечал.
Легла в кровать с дурной мыслью: может, у него появилась другая? может, он меня больше не любит?
Спала тревожно. В середине ночи услышала, как открылась входная дверь.
Ник пришёл пьяный. На ходу снимал с себя одежду и просто рухнул в кровать, бормоча что-то несвязное – понятное только ему одному.
Поднимая его вещи с пола, я заметила в кармане красную фишку.
Казино
Двое мужчин сидели друг напротив друга и спокойно потягивали напитки.
– Ник проиграл кредит, который взял под залог квартиры.
– Хорошая новость. Скоро начнём играть по-крупному. Девку его пока не трогаем. Пока.
Оба понимающе усмехнулись.
– Если не сделает, как мы скажем, будет долги отрабатывать вместе с ним. На пару.
Дорогие читатели! Это моя первая книга, прошу Вас комментируйте, очень хочу получать обратную связь .
Глава 9
Арам
Увидев девушку, я не поверил глазам: милая, аккуратная, миниатюрная – из тех, кто кажется беззащитным ровно до того момента, пока не поймёшь, что она просто не привыкла бояться.
Она пыталась со мной заговорить, даже мягко намекнула: если я стесняюсь произнести название лекарства, могу написать на бумажке. Намёк я понял. Проблем с этим у меня нет… почему-то интуиция подсказала: скоро она в этом убедится.
Теперь за ней будет слежка – до тех пор, пока Маргарита не продаст акции. Мы выяснили: покупка была её, с рабочего компьютера, без посредников. Деньги в фирму я вернул так, будто они пришли от Савельевой. Ирония судьбы – это мне даже на руку: подозрения от меня уводит идеально. А позже я всё равно выкуплю пакет обратно. Мне важно не лишить наследников дивидендов. Мне нужно лишить их права решать.
Жених… вот он действительно мешает.
Я жду информацию. Он усложняет задачу, а я не люблю, когда что-то усложняют без разрешения.
Я закрыл лицо ладонями. Усталость давила виски, голова болела почти без пауз. Когда всё закончится, я исчезну на пару месяцев. Без звонков. Без совещаний. Без чужих ожиданий.
Вызвал водителя, сел на заднее сиденье и прикрыл глаза – и, как назло, полезли воспоминания.
Десять лет назад, ещё до слияния, у меня была Катя. Роман короткий, яркий – и закончившийся небольшой личной трагедией: она сделала аборт. Тогда фирму топили конкуренты, я падал каждый день и всё равно делал вид, что стою. Катя боялась за своё будущее и поступила по-своему.
Иногда я думаю: а если бы она оставила ребёнка? Пошёл бы я на то слияние? Жил бы иначе? Но жизнь не терпит “если”.
Дом встретил пустотой. Красивый, дорогой, безликий – как витрина, которую никто не трогает. Ему явно требовалась женская рука, но я никогда не искал женщину “для дома”. Женщины в моей жизни были – и их было много. Я всегда говорил честно: страсть – явление временное, дальше постели не пойдём.
Честность экономит силы.
А силы мне сейчас нужны.
Ник
Я проснулся утром, когда Рита собиралась на работу. Разговор был неизбежен – и я не знал, с чего начать.
Я проиграл квартиру. И минус стал ещё больше.
Такие деньги можно взять только у отца. И то – если правильно подойти. Если надавить. Если не выглядеть слабым.
Рита смотрела на меня и молчала. Я тоже молчал, но это не могло длиться долго.
– Ник, у тебя выпало.
Она протянула мне красную фишку.
На секунду у меня всё внутри сжалось: как она вообще её нашла?
– Ношу для удачи, – сказал я быстро. – В кармане лежала.
– Ник… что происходит?
– У отца на фирме большие проблемы.
Ложь могла вскрыться, я понимал. Но мне нужно было выиграть время. Время – это самое дорогое.
– Какие проблемы?
Я дёрнул плечом, словно устал объяснять очевидное.
– Рит, не лезь. Ты в этом ничего не понимаешь. Мы сами разберёмся.
Я видел, как у неё дрогнули губы. И добавил то, что должно было закрепить контроль:
– Но свадьбу придётся отложить. Сейчас нужны деньги.
Рита поджала губы.
Я уже ломал голову, как правильно попросить деньги у отца – и как сделать так, чтобы он почувствовал себя виноватым, а не я.
На работе едва успел войти, как поступил звонок со скрытого номера.
– Салам алейкум, Николай. Это Фархат. Мы с тобой пересекались в казино.
У меня похолодели пальцы, но голос я удержал ровным.
– Добрый день.
– У тебя большой долг, друг. Как планируешь решать вопрос?
– Деньги я найду, – сказал я жёстче, чем стоило. – А где – неважно.
– Не груби. Я, может, тебе подскажу. Мы тебя пробили. Отец твой занимается перевозкам и ты с ним работаешь.
Я напрягся. В голове вспыхнуло одно: только бы не втянуть отца.
– Что вы хотите предложить? – спросил я, закрывая глаза и ожидая худшего.
– Возить чёрную икру.
Я выдохнул – почти с ненавистью.
– Нет.
– Тогда ищи деньги. У тебя неделя. Потом начнётся счётчик. И я не пугаю – я предупреждаю.
Голос у него был спокойный. Слишком спокойный.
Связь оборвалась.
Я сжал телефон так, что побелели костяшки. Страшно было не за себя – за то, что всё это начнёт касаться Риты. И от этой мысли у меня внутри закипала злость: на них, на Риту, на отца, на Серёгу, на весь мир – и на себя в первую очередь.
Я швырнул телефон в стену.
Сегодня поеду в казино. Мне нужна отсрочка. И нужно понять, что они будут требовать дальше.
Рита
Я чувствовала: Ник врёт. Это ощущение не отпускало с самого утра – и красная фишка только закрепила его.
Нет, он не азартный… не должен быть. Он ведь всегда был “правильным”. Слишком правильным.
Я решила отдать пару смен напарнице и съездить к Нику на работу. Не “устроить сцену”, нет. Просто посмотреть. Проследить, куда он поедет. С кем встретится. Откуда у него эти паузы, эти взгляды мимо меня.
В обед в аптеку приехал курьер. Посылка была полностью замотана в чёрную плёнку. На коробке наклейка: моё имя и мой адрес. Ошибки быть не могло.
Я выкроила минуту и вскрыла упаковку прямо за стойкой. Любопытство всегда побеждало осторожность.
Внутри оказался откровенно интимный “подарок” – настолько прямолинейный, что у меня на секунду даже дыхание сбилось.
Брови поползли вверх.
Нет, я не ханжа и не консерватор. Но мы это даже не обсуждали. И главное – это было сделано так, будто меня не спрашивали. Будто меня просто ставили перед фактом. Глаза поднялись на витрину с презервативами и смазками.
Я сфотографировала коробку и отправила Нику:
«Это ты? И как мне, по-твоему, с этим идти домой?..»
И добавила, сама не понимая зачем:
«Ответь. Пожалуйста.»
Казино
Двое мужчин сидели напротив друг друга, неторопливо пили и улыбались так, будто обсуждают погоду.
– Цыпа подарок получила?
– Сам лично передал. – один хмыкнул. – Не уродка, кстати. Будет “популярная”, если придётся.
– Девку пока не трогаем, – спокойно ответил второй. – Сначала пусть он поварится. Долги – лучший воспитатель.
Они обменялись короткими взглядами.
Глава 10
Арам
Звонок от начальника службы безопасности выдернул меня из работы – и после я уже не смог вернуться в рабочий ритм.
К Маргарите в аптеку приезжал Финик – представитель игровой среды нашей страны. Привёз запечатанную посылку. На камерах с её рабочего места видно: внутри был резиновый член.
Послание. Намёк. Угроза.
Мои люди уже копают, кто из её окружения проигрался настолько, что теперь через неё пытаются на кого-то давить. Акции, которые у неё на руках, – теперь фактор риска. Но и забирать их рано: лишнее движение привлечёт внимание.