Очевидец сверхъестественного

Глава 1.

Когда я ушла в то утро, мне очень хотелось вернуться. Посмотреть в его глаза, и не увидеть в них то, что я услышала в голосе. Но я сбежала. Поджав хвост.

Осень только начинается. Они поселятся вместе, закажут разной еды, будут пить из новых, подаренных мной бокалов, со счастливыми глазами слушать ванильную попсу… И подпевать в полный голос… Или танцевать до упаду… И будет им великое счастье! Так мне и надо. Прощай, соседка!

У меня с подругой юности и соседкой Ленкой была связь на ментальном уровне. Даже, когда я сменила место жительства.

Встречались мы с ней и понимали, что у нас одинакового цвета ногти, мы купили одинаковую обувь или сумку. Это при всём богатстве выбора и равных доходах. Официанту можем хором произносить одно и то же. А когда она едет куда-нибудь, я еду в то же место, и подруга там уже, как будто, ждёт. Случайно.

Она вышла замуж и купила квартиру в том же доме, что и мы с мужем. Только на пятом этаже, а мы обитали на первом. Стала Ленка снова моей соседкой.

Случайности в детстве были удивительными и радовали нас до поросячьего визга. В юности вызывали истерический смех, когда мы сталкивались в одинаковых туфлях или босоножках и показывали друг другу один и тот же цвет гель-лака. Позже случайные совпадения во вкусах и мыслях приобрели совсем другой смысл. Казалось, что мы просто кармические близнецы. И должны быть всегда вместе, рядом.

Муж мой Алексей эту подругу не очень любил. Со временем всё больше избегал. Я думала, это потому, что Ленка своего мужа выгнала, когда занялась одной практикой для воплощения мечт в желания, а желания в возможности.

Её желания действительно становились возможными. Исполнялись. Ленка полностью изменила свою жизнь, избавившись от всего ненужного хлама. И я начала свою жизнь потихоньку менять. Начала с работы. Всегда мечтала стать журналистом и меня приняли в одну телекомпанию с уникальным интернет и видео контентом. Я начала пропадать на работе до поздней ночи. Уезжать в разные уголки страны для съемки невероятного и очевидного.

Муж как-то застал наши посиделки с соседкой Ленкой, обсуждали мою вторую мечту. Он признался, что боится, как бы это не передавалось друг от друга. Вдруг я его выгонять начну, как ненужный хлам. Но желания уйти от своего мужа и жить одной меня не преследовало.

Однажды я села в Ленкину машину, мы собирались прокатиться до Арбата и попить кофе с пирожными, и вдруг подумала о песне. А Ленка её напела. И сейчас эта песня постоянно крутилась у меня в голове, не переставая. «А я все летала, но я так и знала, что мечты лишь мало для любви ла-ла-ла»… Мечта есть, любви нет. Вот о чем я тогда подумала.

И настал тот день, когда я попала в неприятности на работе, забыла дома свой ноутбук, где написала статью и доклад с отчетом ещё в пятницу вечером, и рванула за ним обратно. Дома, смущенно оглядываясь, увидела две кофейных чашки. А я утром не успела выпить кофе, убежала, когда муж Лёшка еще спал.

Куртка висела на том же месте, ботинки стояли и кеды с кроссовками.

А его самого не было.

Я взяла ноутбук и позвонила с вопросом, где он, почему вся обувь дома. И муж явно испугался. Он не мог ничего сказать.

Шли секунды, я ждала ответа.

– Вика, я тут зашел к твоей подруге.

– Ты зашел? Или она зашла?

– Она зашла утром и попросила её компьютер посмотреть. Я сейчас. Сейчас приду. Ты что, у нас дома?

Голос у мужа был дрожащий и очень странный.

– Уже вышла, забыла кое-что. – Ответила я на автопилоте.

У меня похолодел позвоночник, и задрожали колени.

– Что? Что именно ты забыла? Что-то важное? – глупо переспросил он.

– Свой важный ноутбук с важными рабочими документами.

Мне не хотелось видеть его виноватое лицо. Вина читалась в каждом слове. В каждом вдохе и выдохе.

Я сбежала из дома, села в машину и позвонила брату.

– Можно я поживу у тебя?

– Можно! – сразу ответил он. – Я тебе готовить буду, как в детстве всякую гадость. Приезжай!

Так я переехала к своему младшему двоюродному братишке. Изменила номер личного телефона, а на работе сказала, что всё отлично, просто решила развестись. Кое-что начала понимать.

Спустя три месяца такой жизни я успокоилась. Лёшка пытался меня вызвать на разговор, или на дуэль, но я видела новые счастливые фото своей подруги в интернете и понимала, что он мог с легкостью перепутать меня с ней. И сделал это. Он это с ней сделал. Я слишком хорошо знала тот самый виноватый испуганный голос.

Вечера мы проводили прекрасно. Я придумывала темы для поисков интересных инфоповодов. Брат не допрашивал меня, а я ему не рассказывала о личном. Он всегда такой был. Неприставучий.

Успокоенная и привыкшая к переменам в судьбе, на развод сама не подавала. Решила сделать это, когда вернусь из поездки, в которую меня коллектив отправлял настойчиво и в радостном предвкушении.

Начала собирать свои новые вещи. Упаковала аккуратно и улыбнулась брату, который развалился на диване с планшетом.

– И что ты будешь делать с такой опасной работой? – спросил в ответ на мою улыбку Вовка.

– Что делать? Надо, Вова, надо. Видишь? Собираюсь. Поеду в эту замечательную командировку.

– Не в том ты положении, Вика, чтобы… Я с твоим говорил. Он меня просил тебе передать, чтобы ты мужа не бросала надолго, или он не выживет. Ты не в том положении, чтобы веселиться.

– А он не в том положении, чтобы мне условия ставить. – Перебила братишку я, – Мы так еще на этапе сватовства договаривались. Не изменять, не врать, и не ставить друг друга перед выбором: или я или что-то важное. Особенно, если это касается работы и любви. И воспитания ребенков.

–Ты действительно хочешь отправиться в ту забытую богом деревню в тайге? Как в прошлое тьфуево-кукуево?

– Чем тебе Кемерово не угодило?

– Тем же, что и Лешке твоему.

– Лешка мой … Он будет доволен.

– Он купил тебе новую шубу и новые часы. Просил передать. Там холодно, Вика.

– Шубу и часы?? Ну ладно часы, это наш повод для знакомства, я поняла его намёк. А шубу пусть Ленке дарит, своей новой любви. Она всё равно скажет, что хочет такую же, как у меня. Точно такую.

Часы. Безумие какое-то. Неужели он хочет снова со мной познакомиться? Я жила когда-то очень бедно… И мне одногруппники скинулись, подарили красивые часы. Очень красивая вещица, я радовалась, как пятилетний ребенок. А потом мне пришлось их продать. Договорилась со студенткой-покупательницей, которая первая мне написала. А мой Лешка так хотел со мной познакомиться поближе, что выкупил часы у девушки с третьего курса и снова подарил мне. Повел в кафе, выспросил всё о моей жизни, вытирал слёзы и позвал замуж. Сразу.

– Ты на самом деле не хочешь с ним даже поговорить?

Брат подал голос в самый неподходящий момент. Мысленно представила, как он приходит, чтобы пригласить меня в кафе, а я запихиваю ему эти часы по самые гланды и говорю "В моём будущем тебя больше нет!"

– Вов, я решила стать золотой рыбкой для этих голубков. Превращу всё, о чем мечтали эти… слишком дружные соседи в желания. Исполню их быстро и легко. По моей методике. Исчезну на краю света…

– Вика!

– Хотя бы на время.

– И ты ничего такого не сделала своему Лешке? – недоверчиво переспросил брат, – Он мне подарочки передал, потом сказал, что поедет к тебе, и больше не отвечал на звонки. Мобильный недоступен. Где он? Он вообще жив, Вика?

– Братец Вовик, не делай круглые глаза.

– Я верю, что ты ангел. Но мало ли… Викусь, а если у них что-то было, но это оконченный роман… Тогда что? В конце концов, я тебя не спрашивал, но хотел бы знать.

Я решила, что хватит волновать брата своим недоверием и поняла, что могу без слёз ему признаться.

– Спасибо, что не спрашивал. Начну с самого начала. Однажды я решила, что моя подруга как-то странно смотрит на моего мужа, даже когда её муж рядом сидит. Пока она со своим еще не развелась, я думала, что это не страшно. Очень странно смотрела. Как будто хочет такого же, как у меня.

– И сколько лет назад ты это поняла?

– Почти сразу, еще до нашей свадьбы, наверное. Но не хотела верить. А еще я поняла, что мой Лешка нуждается в пристальном внимании.

– Так все мужчины нуждаются. По-моему он тебя любит.

– Я не закончила, что ты перебиваешь! – возмущенно сверкнув глазами, я четко произнесла то, чего стыдилась, – Вова, я поняла, что мой Лешка нуждается в пристальном внимании. И установила шпиона на его переговорные устройства в виде планшета и телефона. Хотела знать, как они общаются через его аккаунты.

– И как ты себя чувствуешь, Вика? Это что, так давно у них?

– Все, что я тогда разузнала, позволило мне понять, что мой невинный Лешка пытается избежать «правды». А Ленка выписывает кренделя и придумывает сюжеты, чтобы загнать его к себе. Или он её пустил к нам домой, пока меня нет. Как будто она хочет открыть ему тайну обо мне и помочь. Я оценила фантазию своей соседки на девять из десяти. Подругой я её назвать больше не могу. Но мой отвечал, чтобы она обращалась к другим мужчинам за помощью, а его не трогала, потому что он меня любит и не хочет проблем в отношениях. Ленка всё это как будто случайно делала. Мне было смешно от их редких переписок, даже казалось, что она меня ревнует к мужу, хочет, чтобы я его меньше любила, а ей больше внимания уделяла. Ему и предъявить было нечего. Ленка ломала всё вокруг себя. И себя тоже.

– Ломала?

– Пальцы на ногах, – я начала загибать пальцы, понимая, что их не хватит, даже если подключить ноги, – Лодыжки выворачивала, краны водопроводные текли у неё, от анафилактического шока она задыхалась… Муж на её адрес скорую вызывал и мне рассказывал. Она роняла на себя мебель и выливала кипяток. Но Ленка всегда такая была невезучая. В юности она упала с верхней полки в поезде на стакан с чаем. Прямо на моих глазах. Мы ехали поступать. Ленка поступала в институт с перевязанным лицом, поперек глаза. Как пират.

– Каскадер… ты меня называла… Женихов и раньше у тебя отбивала?

– Откуда я знаю?! … Мне не сильно были нужны эти женихи. Исчезали куда-то, а я и рада. А потом замуж вышла. … Ко мне на новоселье она приехала в больших солнцезащитных очках, с модной стрижкой, в прекрасной форме, с красной помадой. Завалилась в гости с тортом, который был похож на свадебный. Окутала вниманием Лешку, обсуждала с ним все последние новости политики и даже проблемы материнства. Она не обращала на меня внимания, как будто я привидение в домашней одежде, которое надоедливо бродит рядом и накрывает на стол. Я тебя утомила, Вовка-морковка?

– Нет, не утомила. Я бы ему врезал, только твой Лешка меня победит в честном бою. А подкрадываться сзади и бить по голове не по-мужски. Но мне хочется тебе помочь. Звонил я ему. Твой Алексей сказал, что он живёт один. И больше к ней не ходит. Я бы проверил.

– Ты хочешь проникнуть к этой звезде домой? Отвези ей шубу. Скажи, что доставка ошиблась и случайно мне привезла…

– Я должен точно узнать, что у них, и чего она хочет конкретно. От твоего мужа.

– И что она скрывает от него про меня! А зачем? Что там неясного?

– Да всё! … Необходимо незаметно зайти в её квартиру и надолго там залечь. Где же я буду скрываться?– задумался Владимир.

– Подходящего места нет. Ленка избавилась от хлама, у неё даже мебель такая низкая, в виде комодов. И один шкаф купе в прихожей. Если бы он и раньше ходил к ней, я бы узнала раньше! Ну почему я раньше не узнала! – захныкала я

вздохнула.

– Так, надо найти, где она свила тайное гнездо. Какое-то там гнездо должно быть для сокрытия тайны или… для встреч с твоим Алексеем. У неё есть еще квартира?

– Сомневаюсь.

– Может, дача? … Как же мне спрятаться?

– У тебя габариты не такие уж маленькие, чтобы в гнезде прятаться! Вова, ты всё детство в прятки играл, но ты вырос, Вовка. – С жалостью засмеялась я.

– Ладно, пока ты в командировке, я просто поживу у неё. Она же меня не видела?

– Если только на нашей свадьбе. Или на той фотографии, где ты у меня на руках сидишь.

– Я был толстым на вашей свадьбе. Мне шестнадцать было всего. А у тебя я сидел на коленях в три года! Надо типа познакомиться, – насмешливо сказал мой брат Владимир и радостно улегся, обняв подушку. – Или поехать с тобой в командировку?! Я один не хочу скучать, а бабы все считают меня слишком вредным и жадным. Может, я с тобой в командировку, вдруг случиться чего?

– Нет, у тебя образование не потянет, – покачала я головой.

– Могу снять квартиру поблизости и по-соседски подкатить, а потом проникнуть к ней и спрятаться.

– Ладно. Действуй.

– У меня будет позорный труба.

– Ну и если она тебя вдруг узнает, если она изучала моих друзей и родственников – создай новый имидж. И купи себе одежду, похожую на одежду моего мужа. Ты не модно одеваешься.

– Надеюсь, ты шутишь, – обиженно приподнял бровь Владимир, – Хотя да, надо стать важным для неё. Иначе, если я ей не понравлюсь, и в дом не пустит ни разу.

– Ты недооцениваешь себя. Понравишься.

– Она жалостливая?

– Да. Кажется. Держи ключи от её квартиры. Мне уже всё равно, что она подумает.

Брат решил Ленке навязаться, прикинулся оборванцем. Узнал по фото пошел за ней, прихрамывая.

– Девушка, а девушка? А как вас зовут?

– Отвяжись от меня!

– Девушка, а вы только олигархов рассматриваете, да?

– Да!

– А если я переодетый олигарх? Вы мне нравитесь, девушка…

– От – ва – ли!

– Я, правда, олигарх, девушка. У меня машина и вилла на Рублевке.

– У тебя мозгов нет совсем, пудель пучеглазый. Отвяжись, иначе в полицию позвоню!

– Да там все мои знакомые на руководящих постах!

– Твои знакомые – бобики, бродячие собаки!

Вова включил в кармане телефон на громкую связь и я всё-всё слышала, только мешал шорох одежды.

– Можно водички попить? – умоляющим голосом попросил мой брат.

– Нет! – рявкнула Ленка.

– Ну, пожалуйста! Только водички! Вы должны меня отмыть, девушка, и посмотреть на чистого! Неужели вам не хочется? Я же…

Хлопнула дверь.

– Вика, ты слышала?

– Да.

– Это невероятно озлобленная бабайка. Я снова пойду попытать счастья! Пожелай мне удачи под хвост!

Я пожелала удачи и села в самолёт.

Через пятнадцать минут он унесет меня далеко в тайгу в прекрасный городок и таёжное село. В глухомань несусветную. Я вернусь, если меня не задерет медведь… И я почему-то начала скучать по Лешке. Тьфу! Прочь от себя такие мысли.

Неожиданно мне на колени упал конверт. Мимо проходил незнакомый толстяк и уронил. Я встала с кресла, начала пробираться за ним, а когда добралась до второго салона, он посмотрел на меня сквозь круглые очки и прошептал:

– Это не моё.

– А чьё?! Вы уронили!

– Это не моё, не моё! Меня просили это вам передать именно таким образом. – сказал вспотевший толстяк.

Я распечатала конверт и посмотрела внутрь. Там лежали две старые фотографии незнакомой старушенции, пачка денег и ключи. Записку я сразу не заметила, но даже если бы заметила – не придала бы значения крохотной бумажке.

– Кто просил передать?

– Мужчина. Сказал, что он ваш муж. Худой такой, высокий.

– Мой муж не худой. Хотя… По сравнению с вами…

– На этом мужчине костюм болтался и щеки впали.

Впали щеки? У меня на лице отразилось беспокойство, но я тут же его спрятала. Пусть теперь Ленка о нём беспокоится.

Когда я ушла в то утро, мне очень хотелось вернуться. Но я прекрасно понимала, что если вернусь, я-то останусь такой же чистой перед ним, а он уже нет. Он открыл ей дверь, или сам позвал. Сказал: «Привет, соседка! Мы оба знаем, что жена на работе до самого вечера, а у меня выходной». Они пили кофе тет-а-тет. Смотрели друг на друга. И у них есть общая на двоих тайна.

Глава 2.

История моя похожа на тысячи других. Или не похожа… Зовут меня Вика. Я стою перед тяжелым разводом после почти восьмилетнего брака. Стараюсь ходить с гордо поднятой головой, потому, что это не самое плохое, что может произойти в жизни. Лишилась обоих родителей и бабушки, когда они соскучились, собрали всё вкусное, напекли пирожков и поехали ко мне в гости в институт. Хотели навестить «ребенка», привезти мне теплые вещи на зиму и продукты.

Они везли мне мешок картошки и банки с закрутками, домашнее сало и много маленьких вкусных пирожков. Мама присылала фотографии, как они собирались.

После этого я вышла замуж за Алексея. И не захотела взять его фамилию, потому что мне казалось, так я закончу наш род.

Он – Алексей Царёв. Я после замужества осталась Вика Серёгина. Живу сейчас временно у младшего двоюродного брата, который принял меня, и за три месяца привык к моей компании.

Что еще сказать? Работаю первый год журналистом, который учится проводить журналистские расследования и выезжает на экстренные события в дальние регионы нашей страны.

Я сейчас приземлилась в аэропорт Кневичи имени В. К. Арсеньева. Рядом город Артём и, конечно, Владивосток. Приземлилась и попаду под дождь, еду для поиска приключений в тайге. На работе мне сказали, что я еду для журналистского расследования таёжного романа.

Все, что я сказала тихим голосом, в салоне самолета записалось на видео. Выключив камеру на служебном яблочном телефоне последней модели, я слегка улыбнулась внимательному соседу. Слегка. Просто для приличия, я не приставала. Мы за весь полёт не перекинулись и парой слов.

Этот зеленоглазый шатен весь полёт спал, ел или играл в заманчивую игру на планшете. Я тоже её успела скачать на телефон, и это как раз была наша пара слов. Мой вопрос и его ответ.

Он с любопытством смотрел мне вслед, когда я вставала с кресла, так же с любопытством наблюдал, как сажусь и пристёгиваюсь, как ем, расстраиваюсь проигрышу. Но молчал. Потому, что после пары наших слов наткнулся на мой встревоженный взгляд в конверт, положил руку мне на запястье и попытался посчитать пульс.

Я изогнула брови, отрицательно покачала головой.

– Молчите и уберите руки. Про то, что у меня там, и о моей жизни не спрашивайте, а еще лучше – молчите весь полёт, мне работать надо! – строго заявила я зеленоглазому и уткнулась в телефон.

Мы даже не попрощались вежливо после окончания полёта. Это немного смущало меня. Была недосказанность в его взгляде.

Так бывает, когда я подкалывала Лешку, ждала в ответ привычную шутку, а он до самого вечера молчал и думал о чем-то с серьёзным видом.

Я вышла на открытое пространство под проливной дождь и снова запретила себе думать о муже. Тем более, что сосед в самолёте не был на него похож, абсолютно другой типаж.

Меня встречали два местных жителя, с которыми договорилась секретарь главного редактора. Вернее, две местных жительницы. Первая была высокая, жилистая и сухая, как доска сотрудница местной администрации Тина Тамирова, а вторая – её подруга из пресс-службы полиции, аккуратная кругленькая Лида Скорикова с азиатскими чертами лица.

Пока мы шли от аэропорта к бесплатной стоянке, я промокла насквозь и выглядела, как драная, облезлая, черно-коричневая кошка.

В машине включили печку и обсыхали, заправляясь ароматным кофе. Волосы у меня приподнялись от восхищения осенним пейзажем, заныло в груди, и снова предстал предо мной образ Алексея, который протягивает мне часы и дрожащим виноватым голосом говорит: «Прости меня, Вика. Я хотел быть с тобой, когда узнал о трагедии. Обнимать хотел, защитить тебя. Познакомиться хотя бы. Но мне сказали, что ты Серёгина девчонка. А пацаны не имеют права отбивать, он крутой, лучше меня. Потом я понял, что он с другой девушкой и решил, что ты свободна!»

«Серёгина это моя фамилия. Я никогда не была его девушкой».

«Мне сказали, что родители погибли у первокурсницы, у девчонки Серёгиной, Вики… Я купил твои часики. Тебе они так понравились. Выходи за меня. Замуж выходи. Я всегда тебя любить буду!»

После долгого перелета, ехать в одну сторону нам нужно было около четырёх часов.

Журналистки обе трещали без умолку обо всём, что произошло в их крае за последний год. А меня интересовал только два основных вопроса.

Хоть кто-то помимо этого несчастного рыбака видел русалок лично или нет? И правда ли, что пропадают похожие друг на друга девушки?

Меня отправили снять репортаж с места событий и взять полноценное интервью у виновника такой странной необычной истории. Но за первую половину дороги мне не удалось направить звонкоголосых девчонок на путь повествования. А все потому, что Тина и Лида работали каждая лет по двадцать в журналистике. Я была менее опытная, полгода всего, как самостоятельно начала интервьюировать и выстраивать необходимый ряд вопросов.

Они допрашивали меня о своих же новостях, попутно узнавая, как им перебраться в Москву или в Питер или работать на нашу телекомпанию с интернет-вещанием удалённо. Сделав несколько бесполезных попыток спросить про русалок, я сдалась и решила дождаться, когда у них закончатся вопросы. Или отсохнут языки.

К тому времени, как мы добрались до узкой тропинки для машины, которую дорогой можно было назвать с огромным трудом, я проголодалась, как волчица. Молчала, следила за коллегами с мрачным голодным выражением лица.

И тут госпожа Тина соизволила начать мне показывать первое место, где слышали русалочий хохот.

Это был страшного вида деревянный мосточек, через который они собирались проехать на своей машине. А я испугалась, что мы свалимся прямо в речушку и решила громко сказать: «Стоп! Поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны! Я выхожу и начинаю съемку!»

– Смех русалки несколько дней подряд слышали мальчишки, гулявшие вдоль ручья, – рассказывала Лида, – В сумерках определить расстояние было сложно. Они решили, что смеялись прямо под мостом. Позднее там была найдена крупная сухая чешуя и странного вида украшение – ветка растения из металла согнутая обручем.

– Если бы не работа, я бы дежурила здесь с утра до вечера. – Вдохновлено произнесла Тина.

– А какие еще звуки обычно здесь слышат местные? – поинтересовалась я, вылезая из машины.

– Цокот копыт и рёв медведя. – Радостно сообщила Лида.

– А при каких особых обстоятельствах пропала жена Алексея Донского? – Я потянулась и осторожно достала дорогущий телефон с отличной видеокамерой.

– Особое внимание все проявляли ко времени исчезновения. – ответила мне Тина, – Это было между десятью и одиннадцатью часов утра. Она уехала на машине, на следующий день её машину нашли близ этого моста.

– А что особенного было на ваш опытный взгляд?

– Машина осталась открытой. И в ней всё было нетронуто. Она просто вышла и пропала.

– Её дамская сумочка? – я вопросительно смотрела на Лиду, которая, похоже, знала больше, чем говорила.

– Всё на месте, даже водительское удостоверение, паспорт. Всё было в сумочке. – Ответила она.

– Почему она уехала утром одна? Как вы думаете?

– Этого никто не знает. Муж целый год её ищет, как следопыт. Местные говорят – стала русалкой. Один опытный следователь Железнов считает, что её прикончил тот самый муж. А я думаю, что она уже давно за границей нашего бытия.

Мне версия Лиды показалась наиболее правдоподобной.

– Я приехала выяснить, правда ли, что они хотели порыбачить, оба были повернуты на этом хобби, готовы были ехать, куда угодно за трофеями. Спрошу его, куда и как часто ездили дикарями на разные озера. И решили ли они расстаться незадолго до её исчезновения.

– Если ты его вот так спросишь, он именно так и скажет. Но в этом он признавался первые дни, а повторно с корреспондентами Алексей Михайлович Донской не общается принципиально.

– Так поэтому я еду без предупреждения и планирую познакомиться с ним. А позже, когда я ему понравлюсь, можно будет предоставить выбор – давать мне дополнительный материал для статьи или нет. Еще мне нужно навестить одну квартиру, о просьбе моего…

Я чуть не сказала «мужа». Ругая себя, на чем свет стоит, произнесла с улыбкой голодного кошары:

– По просьбе моего босса с прошлой работы.

И сама себе усмехнулась. А что – так и было. Не семья, а ежедневная, тяжелая работа, где у меня есть босс Лёшка. То есть был. По его указаниям я жила и получала зарплату, которую он мне дважды в месяц на карту переводил.

«Вик, приготовь мне солянку, Вик, ты можешь постирать мне вот эти рубашки? Какое у тебя это, как его… рагу? Овощное или с мясом? … Добавь тогда для меня колбасы. Не могу без мяса, я хищник. … А где у нас утюг-то? Я тебе доску поставлю, а ты гладь, можешь меня тоже погладить. Погладишь сейчас или после обеда?»

– Так, все сидите в машине, я иду через мост и снимаю лес вокруг. – отреклась я от воспоминаний, – Потом будем рассматривать запись, ради чего-то интересного. Создайте тишину, пожалуйста, выключите двигатель.

– А если потом не заведется? – настороженно спросила Тина.

– А что может и такое быть? Тогда пешком пойдём!

– Нет, пешком точно нельзя, – покачала головой Лида. – Это слишком опасно.

– А, поняла, у вас же везде дикие звери, занесенные в красную книгу. А если пойдём вот так, с пустыми руками, без вещей? Вылезет кто – быстро убежим.

– Ты думаешь легко убежать от медведя? – спросила меня Тина грозно и насмешливо.

– Я думаю, легко убежать от мужа. – Ответила я серьёзно, как прокурор, – Я действительно думаю, что жена Донского сбежала от него, за последний год выучила письменный китайский язык и спокойно живёт за границей.

– Ты действительно думаешь, что наш КПП не передал бы полиции данные и записи с камер о выезжающей?

– Думаю, её путь был… подводный. Русалочий. Через озеро Ханки. Так не только я думаю. Осталось найти хоть минимальные доказательства, которых хватит для прекрасной, интересной статьи. А для этого мне надо провести с Донским всё командировочное время.

– Ты будешь… жить с ним? – недоверчиво спросила Тина, через секунду сделав еще более смешное лицо.

– Не совсем, хотя, конечно, так тоже можно. Я его пока считаю опасным, поэтому ночевать мы вместе не будем. Как же здесь красиво и таинственно…

– Все, что в полиции разузнали, я вам сказать не могу, но особенные моменты поищу, – вдруг радостно улыбнулась мне Лида и глаза её превратились в две полоски из густых ресниц. – Самой интересно стало. Ваша версия имела место быть в следственной «ромашке» версий. Вы можете накопать, я уверена. Но правильно оценить сможет только следственный отдел. Так что не спешите выпускать материал, поговорите с Железновым, потому что дело еще не закрыто.

– Необходимо найти того, кто еще видел «русалку»… Вот смотрите, – уточняла я, – Это самое рыболовное место Приморья. От места привала семьи Донских до озера Ханка сначала было расстояние в двести километров. Позже они поселились почти на берегу. В таком месте, где можно легко заблудиться. Хотя там есть намного более удобные места. Дикари выбрали это озеро не просто так. Давайте вспомним ту легенду, которую у вас нещадно эксплуатируют для туристов.

Я читала её, когда изучала предыдущие публикации. Итак, на берегу именно этого озера жил парень, который любил красавицу. Красавица Эйна использовала его для «удовольствия» тешила свое самомнение, капризничала и требовала принести то, не знаю что. И чтобы этот неведомый подарок вообще никто никогда раньше не видел. Парень бедный целый год… – Я сделала паузу, перевела дыхание и заторопилась, боясь, что они опять начнут болтать только о неважном, – Заметьте, через три дня будет год, как пропала жена Алексея Донского, к которому я еду от нашей редакции. Неопытная и не похожая на обычного журналиста, которым он отказывает. Вот поэтому именно меня и отправили, кстати. По легенде этого озера целый год парень искал страшную тайну, которую никто не видел. Он не смог найти. И в этого мужчину, который за год не смог ничего подарить любимой, была влюблена одинокая женщина Лота. Она решила, что утопится в озере и превратится в цветок, который никто и никогда не видел. Бросилась с воду озера Ханки и Лота превратилась в Лотос.

– А мужчина жестоко сорвал погибшую влюблённую. – Задумчиво проговорила Тина, – Цветущую Лотусиху. Он подарил её своей Эйне, и та, жестокая, сразу переобулась. Сразу стала с ним встречаться. Уже год прошел, а казалось только вот… Громкое дело, конечно. Пропали еще три женщины. Каждый год по одной. Фотографии все примерно похожи. Как-то так. Его жена была четвертой пропавшей.

– Чтобы создать интересный материал, нужна любовная лирика… Я буду стараться найти именно такое «особое» в обычной информации.

– Садимся? Едем?

– Кажется, кто-то рычит!

– Тихо! Я снимаю!!! Тихо!

Я прыгнула к мосту и начала водить «Ай-фоном» по горизонтали, снимая панораму. Буду приближать и рассматривать. Затем переключилась на видео.

Звук повторился. Едва слышно.

– Садимся, надо успеть до темноты. Мы же хотим еще обратно успеть.

– Я решила остаться на ночь!

– Не оставит.

Но Алексей Донской меня оставил.

После того, как я от нечего делать прочитала записку, которая была в конверте – осмелела и решила ночевать у него.

Кроме ключей и двух фотографий, как я поняла, одной и той же старушки, там лежал клочок бумаги, который слегка намок, как и конверт.

Мне удалось прочитать:

«Вика, я тебя прошу. Не делай глупостей! В конверте ключ от квартиры, мне его выслали заранее. Тебе ничего не надо делать, только ночевать там, в безопасности. За тобой присмотрит эта прекрасная интересная личность Анна Аркадьевна. Она твоя соседка – её дверь рядом. Прошу тебя, я знал, что ты поедешь и заранее всё подготовил. Будет интересно. Только не ночуй там у этого человека. Я тебя люблю и ужасно ревную. Твой Алексей. Адрес: улица Ленина, д. …»

После буквы «д» с точкой, дождь устроил на этой бумаге сюрприз. Дом был размыт. То ли 23. То ли 13, а может и 18 или 28. Вот какой дом. С квартирой было проще, но она тоже слегка размылась. Ключ только был целехонек.

Он что, думает, что я не могу найти себе гостиницу или комнату? Что он вообще о себе возомнил! Устраивает загадки и тайны на ровном месте! Я журналист! И подстроенные события не освещаю!

Небрежно сунув его записочку в конверт, я воспылала праведным гневом на мужа. Тихо завибрировала радость в груди.

С таким криком, который издала я, когда стучалась в дверь к Донскому, он не мог не впустить.

Я завопила:

– Михалыч!!! Открой! Помоги, Михалыч!!!

Это, кстати, хорошая проверка для мужчин. Дверь распахивается или прикрывается осторожно. Когда кричат сразу открывают или прислушиваются, ждут повторится ли крик. А вы бы открыли?

Глава 3.

Застучав в дверь и заорав «Михалыч», я надеялась на лучшее, ни капельки не боялась. А зря. Крик испуганной женщины, то есть меня, распахнул дверь довольно быстро. И я увидела картину маслом. Несмотря на год отшельничества, одежду далеко не первой свежести, Алексей Михалыч Донской выглядел привлекательным широкоплечим атлетом. Он был лохмат, бородат, усат, а его серьёзные глаза очаровательно блестели. По крайней мере так я себя успокаивала. Зрелище было дай боже!

Итак, прямо напротив меня стоял здоровенный, высоченный, состоящий из одних мускулов рыбак Донской.

Даже в таком виде он не был похож на душегуба своей жены, какой бы изменницей и транжирой она ни была.

Любитель рыбалки, который считал, что его жена вернется на то же место, откуда исчезла, не открывал двери журналистам.

После осмеивания в социальных сетях на их вопросы больше не отвечал. Но он был честным, как мне казалось в прочитанных и просмотренных несколько раз интервью.

– Я к вам, Алексей Михалыч! Там что-то рычит так страшно! Что-то большое! Это ме… медведь? – произнесла я с чувством, что сейчас меня обзовут и выгонят в шею. Именно так он расправлялся с журналистами, которые подбирались к нему весной, зимой и летом.

Сейчас наступала холодная осень. Я надеялась, что мой потрепанный вид будет только на руку, поэтому специально растрепала волосы. В итоге мы бы с ним смотрелись парой, потому, что его борода была длиной, чуть ли не полметра. Волосы тоже были длинные и лохматые.

– В чем дело? Кто ты? Что тебе нужно? – напрягся он, нахмурив брови. И вдруг показал мне охотничий нож, стиснутый в руке.

Я от неожиданности даже присела.

– Ничего. Мне не нужно ничего, я просто к вам ехала из другого полушария, хотела… познакомиться. Отметить с вами год исчезновения вашей жены! То есть, посидеть, вспомнить её. А тут, возле вашего дома кто-то рычит, и там, где мост, где обитают русалки по местной легенде… Тоже кто-то рычит. Можно войду ненадолго? Пока оно не уйдет?

– Где твоя машина?

– Меня привезли и выкинули, как ненужный хлам, – всхлипнула я. – Простите, я такая впечатлительная. Мне не даёт покоя ваша жена. Понимаете, кажется, мы с ней кармические близнецы., и я хочу вам помочь её найти.

У Донского в глазах завелись чертики.

– Я не то хотела сказать! Мне стало интересно, пропадет ли еще человек в это же время года. Говорят, ваша жена была четвертая, – быстро произнесла я, едва понимая, что несу, – А я могу быть пятой, и на мне его поймают.

– Кого? – раздался недоверчивый низкий голос.

– Того, кто вашу жену похитил. Я не буду говорить «убил», или еще разные глупости. Она же не русалка, ну что вы, в самом деле. Это просто сказки. Или она сама сбежала, или её похитили. Или вы её… кокнули. Случайно, например. Вы такой огромный и сильный. Разбушевались, рассорились, кому какая удочка достанется. И ударили её… кулаком. А много ли таким, как она, надо? Помогите мне, пожалуйста. Я должна пожить у вас и пройти её дорогой, чтобы понять, кто преступник. Кто придумал этих дурацких русалок, кто включает в тайге их смех и подбрасывает чешую.

– Где ваши вещи?

– Вон там чемоданчик, из машины выбросили. Я тащила, тащила. Подумала, что, вдруг вы меня не впустите вообще. Потом схожу, чтобы не тащить его просто так, я положила в кусты. А там рычать кто-то задумал. Ну, я и домчалась до вашей двери. – Набрав побольше воздуха, обняла себя руками и оглянулась. – Михалыч, я испугалась страшно! Пойдемте вместе за моим чемоданом, Михалыч. Можно я так буду вас называть? Не возражаете?

– Кто тебя сюда привёз?

– Женщины на попутке. Они уже уехали.

Вдали послышался тихий звук двигателя машины.

С коллегами Тиной и Лидой мы договорились, что если не пустит, я вернусь. А если пустит, потом им позвоню. Забрать они меня должны были ровно через час.

– Пойдем, – сказал уставшим голосом богатый затворник, – Только зря думаешь, что я не понял, кто ты такая.

– Да? А как вы поняли, кто я такая? Меня Вика зовут. А вы можете победить медведя?

– Ладно, хватит, – усмехнулся Алексей Донской. – Можешь не бояться медведя. Ему, поверь, на нас плевать, даже если приблизился к моему дому. Медведя я одного прикармливаю. Ты – желтая пресса? Угадал? Да не смущайся, я уже привык к вашим хитростям и вторжениям. Ты переплюнула всех.

– Но вы хотите найти свою жену или нет?

– А что я здесь делаю, по-твоему?

– Рыбу… удите. Спортом занимаетесь. Медведя кормите… Что еще?… Бороду отращиваете, в городе такую держать нельзя, – пожала я плечами. Послушайте, я простой начинающий журналист. Это моя мечта. Я здесь её хочу превратить в возможность, а потом осуществить. Здесь у вас так красиво, сердце замирает… Я просто думаю, что если вы хотите найти свою жену, пресса в таких поисках чуточку лучше полиции. Давайте напишем прекрасную статью, её прочитают миллионы людей, и ваша жена…

– Меня позорят на всю страну ваши пр-рекрасные статьи! Вы хоть читали заголовки?

– Не обижайтесь. Мы все пишем для читателей, а большинство любят всякую жесть и обзывали вас. Но я наоборот. Я хочу написать историю, которая заставит людей задуматься и помочь вам в поисках. Если, конечно, вы не прихлопнули вашу жену. Это место идеально для сокрытия её тела.

– Как называется ваше издание?

– Очевидец сверхъестественного. Наш девиз: Смотри глазами очевидца, а думай своей головой. Кроме того, в Интернете часто пишут для того, чтобы просто сделать сенсацию. А мы её разоблачаем. Вы же не верите в русалок?

Я старалась не глазеть на него, как искатель сенсаций. Он тоже перестал смотреть на меня и отвернулся.

– Всего лишь на месяц приехала, – скромно потупив глазки, и решилась сразу предупредила, – Ночевать могу в селе, там, где люди живут.

– А я что, не человек по твоему? Как тебя там…

– Вика.

– Садись. Какая у тебя задача? – спросил он ровным голосом.

– Найти такую информацию, чтобы правильно оценить побег вашей жены. Вот какая у меня задача, – честно ответила я. – Это же несчастье для вас. И для её родителей. Они живы?

«Михалыч» медленно покачал головой в непонятные стороны.

– А у вас?

– Я из детдома.

– А еще родственники есть?

– Брат и две сестры были у меня. Потерял, когда в приют забрали. Искал безрезультатно, их сразу на усыновление отдали.

Я даже не успела подумать головой, как словно по щелчку вспомнился тот зеленоглазый сосед, который меня за руку взял и пульс считал.

Уставившись на руку Михалыча с обручальным кольцом, я начала усиленно соображать. Пальцы у них совсем не похожи. А вот глаза… И глаза не похожи. Где же я этого мужика видела с болотными глазами?

– Прошу вас, нахмурьте, пожалуйста, брови, Алексей Михайлович!

Тот нахмурился, а я вздохнула.

– Показалось. Невероятно, но мне подумалось, что ваш брат летел рядом со мной в самолёте. Случай один на миллион, конечно. У вас же фото публиковали, вдруг они увидели и узнали своего старшего братца…

– Молчи-ка ты лучше, б-барышня! Давай только по делу. – Обиделся Донской. – Несешь какую-то пургу!

– Вот! Всегда так. Вы даже обижаетесь одинаково с моим мужем, только он молчит и более вежливый! А вы почему мне не верите? Это слишком сверхъестественно? А то, что вы уже тут целый год сидите и ждёте русалку с лицом вашей жены, это как?

– Я не желаю больше… слушать… Она еще и замужем!

– Не выгоняйте, Михалыч. Я пригожусь, – голосом золотой рыбки заговорила я. – Только представьте, что произойдет, если ваш брат или сестры увидели ваше фото в интернете и решили встретиться. А может они вот-вот появятся на пороге! Кстати, мужа у меня на самом деле отняла подруга, его больше нет. Я три месяца назад застала его с нашей соседкой. И моей подругой. Знаете, глаза у вас почти одинаковые с моим мужем. Только у него они немного… спокойнее. А у вас такие… холодноватые. Впрочем, холодность может быть напускной. Он у меня сейчас худой, лицо такое вытянутое, щеки впали. Губы у него… Верхняя такая узкая, а нижняя… В общем, глаза похожи! Выражением и чувствами!

Я чувствовала, что этот амбал внутренне уже смирился, что ему придется рассказать мне все свои мысли и предположения.

Он молчал, поэтому я продолжила не допрашивать, а мыслить вслух.

– Не знаю, кто сидел со мной на соседнем кресле в самолёте, его имя и фамилию, но он наблюдательный тип. Такой… внимательный. Возможно, это просто журналистское чутье.

– Чуйка, – вздохнул Михалыч.

– Я могу составить фоторобота, и сейчас жалею, что не сфотографировала его. Ну откуда же я знала? И почему рядом со мной сидел такой внимательный симпатичный тип? Кто мог знать, что я сюда еду? Только мой муж, подруга, редактор, секретарь редактора, она, кстати, заказывала билет… И брат мой младшенький… Не родной, я тоже сиротой осталась на первом курсе. В этом мы с вами на одной волне. – Грустно залепетала я. – А вот брата вашего и сестер усыновили, и им повезло больше.

– Еще скажи, твоего брата усыновили. Кошмар какой-то. Откуда ты взялась?

– Это двоюродный брат Вова. Сестра моего отца его родила, они тоже в Москву переехали потом. Живет хорошо, квартиру купил в ипотеку.

Донской подошел к одноконфорочной плите, включил газ под огромной кастрюлей, потом открыл холодильник и сказал.

– Что-то у меня уже мозги закипают.

– Отлично, я очень голодная, – машинально ответила я.

Он странно посмотрел на меня исподлобья, а я раздумывала, как может случайно его брат сесть рядом со мной в самолёте? Это же не Ленка, мой кармический близнец. Билеты были куплены давно, наверное, за два месяца до путешествия. Сильное, невероятное чувство, что я зеленоглазого уже видела или слышала его осторожный голос.

– Алексей Михайлович…

– Можно просто Михалыч.

– А можно спросить? Я сильно похожа на вашу жену, которая пропала? Просто я сама заметила очевидное сходство. Меня отправили в такую даль на целый месяц!

– На целый месяц, говоришь? И что будет за этот месяц?

– Это вы её… прикончили? Скажите честно. А то я как на иголках сижу.

– Нет, конечно, – тяжело вздохнул Донской. – Я любил свою жену, несмотря ни на что. Она уговорила меня поехать в это место. Три женщины пропали, похожие между собой. И моя Оленька придумала развлечение. Выкрасила волосы в темный цвет, увеличила их длину, сняла свои ресницы. Интересно ей стало. Сказала, что со мной не страшно. Очень хотелось ей выяснить, кто похищает девиц. Прочитала, что здесь всякая нечисть, русалки хохочут. Пока она не пропала, я всё делал, чтобы мы не развелись. Но… кто-то у моей жены был, это точно. Кто-то третий появился в нашей семье. Только я не мог вычислить его. Она меня, конечно, любила, продолжала любить, но кто-то был. Я чувствовал.

– Да, вы сказали это прессе.

– И меня окрестили рогоносцем, кукловодом и тому подобными эпитетами. На всю страну.

– Так вы, поэтому здесь живёте отшельником?

– Я живу надеждой. Если она уехала к нему, вдруг передумает и вернется.

– Я бы вернулась. Вы очень симпатичный. И надежный… Вы её не били, случайно?

– Никогда, – с грустью ответил этот грозный мужик. – Я её любил. И люблю.

– Когда человек так долго ждёт… Любовь не проходит?

– Ждал, – коротко ответил Донской и поднял на меня печальное лицо. – Больше не жду. Я просто понял, что если еще одна пропадет – моя жена стала жертвой маньяка. Хотела его подразнить…

Он снова открыл кастрюлю и посмотрел на меня.

– Будешь?

Я скромно кивнула.

Вскоре на столе появился старый хлеб, который Донской выудил из холодильника, суп с капустой и мясом непонятного, явно дикого зверька и жареные холодные куски рыбы. Я немного поела, похвалила еду и скромно начала упрашивать:

– Алексей Михалыч, расскажите сами мне всё, как было. Как помните. Все, что думаете. Как она исчезла? Это же случилось днём? Куда поехала? Или… Может, вы поругались?

– Мы ночью ловили. Потом в дом вернулись, спать легли. Я проснулся в тот момент, когда её машина уже уезжала прочь. Позвонил ей минут через пять, метался, телефон искал. Она не ответила. Что было дальше… Я звонил, звонил, дошел до места, где стояла машина. В траве лежал её телефон вниз экраном и вибрировал. Поднял мобильник. Батарея была почти на нуле. Звонок от абонента «мама» был перед моими звонками, а это была не мама. Абонент вне зоны. Номер не её матери. Но моя Ольга сохранила этот номер, как «мама». А номер матери записала под буквой «я», это потом выяснилось. С мамой она разговаривала последние месяцы… Я и подумать не мог, что это звонок от любовника или неизвестно от кого. Полиция проверяла – номер зарегистрирован на деда из Владыкино, который никогда не звонил моей жене, он еле передвигается по комнате. Так как машины у меня не было, я пошел пешком. Сердце подсказывало – случилось с моей Олей плохое. Не просто так она сюда приехала. Будешь чай?

– Да! А магазин здесь далеко?

– Не близко. Есть один частный, торгуют всем подряд, километра два пешком.

– Я схожу, пока не стемнело? Куплю что-нибудь… нормальное.

– Одна не пойдёшь.

– Опасно?

– Похоже, очень опасно.

– А выкуп у вас не требовали? Точно? Честно не пожадничали?

– Выкуп? Ты смеешься что ли?

– Вы же достаточно богатый.

– Да я бы любой выкуп отдал. Ни звонка, ничего. Она не хотела от меня уйти. И не боялась. Но я однажды сказал, что если Оля меня бросит, я не дам ей жизни с другим.

– Что же случилось? А если её избранник ваш брат? Она влюбилась по уши, но чтобы не ранить вас этой новостью, сбежала вот так…– мысль была абсурдной, но чем черт не шутит.

– Это тебе не индийский сериал! – разозлился он.

– Но что же было такое … непонятное в ваших отношениях? Я вот чувствовала, что последние несколько месяцев мой муж отдалялся… все дальше и дальше, пока не увидела эти две чашки…

– Откуда ты взялась?

– Из Москвы прилетела. За вашим таёжным романом и за русалками. Я серьёзный человек, в банке работала на хорошем счету, но мне все время хотелось приключений.

– Когда мы приехали, Оля приготовила мне странный чай. Я не стал пить. Вкус был горьким.

– Жена исчезла после того, как напоила вас чаем? Или вы не рассматривали пропажу с данной позиции?

– Я вылил его, она не заметила. Постоянно спрашивал себя: «Что я сделал не так? Почему она уехала?»

– Потому что. Просто скажите себе, что иногда случается плохое. Просто так. Да я сама тоже всё время себя спрашивала, почему я не послала эту соседку, почему? Если бы мы не дружили, она бы не купила квартиру в нашем подъезде. Я уверена, что Ленка это сделала специально, чтобы стать еще ближе. Ходила и предлагала большую цену за эти маленькие квадратные метры. Простите. Я просто всего три месяца, как рассталась и давно мужа не видела. Приеду, на развод подам. Вы говорите, телефон лежал в траве?

– Да. – Кивнул Михалыч.

– А вы уверены, что ваша жена была за рулем этой машины?

– Вот знаешь… Как тебя там…

– Вика.

– Ты не первая задаёшь мне этот вопрос! Нет, я не видел, кто был за рулём машины моей жены. Но это дикое место, мы здесь были совершенно одни, и в машине обнаружены только наши следы. Меня тоже обвиняли! Потом отпустили.

– Он мог быть в плаще и в перчатках, – задумчиво произнесла я. – То есть, её любовник. Или кто там… Как его, похититель! Это было осенью, через три дня годовщина. Знаете, каждый год осенью в октябре происходит странная русалочья романтическая история. Этот телефон она могла уронить в траву, когда подошел тот, кому она звонила. От неожиданности. А потом…

Я увидела, что борода затряслась прежде, чем посмотрела на глаза.

– Я не следователь, я просто журналист. Но расследование очень важно для каждого сверхъестественного случая.

Он сидел неподвижно, видно, пытался справиться с нахлынувшим страхом за жену.

Замирая от волнения, в упор разглядывая странного человека, которого звали у нас в редакции «Михалыч», я пыталась сообразить, как его направить на более подробный рассказ. Утверждали, что он крутой мужик, был охотник, потом нашел волчат, пожалел, передал зоопаркам и стал рыболовом. Я изучила его лицо, которое было сейчас заросшим, как у Робинзона.

Наконец Михалыч смог взглянуть мне в глаза.

– У меня жена не умерла. Она стала русалкой. Так легче.

Я его поняла. Мой Лешка гордился мной, восторженно поощрял каждую мою работу. Радовался вместе, когда взяли в редакцию, и я получила смешную должность помощника журналиста, потеряв две трети в зарплате. Я была его любимейшей женой! И вот теперь он тайно пьет кофе и ходит в гости по утрам поступая совсем не мудро. Пусть радуется, что я исчезла. Но не говорит, что умерла. Кстати, а Ленка-то как обрадуется! И если бы Лёшка пропал на целый год без вести в тайге, я бы тоже так сказала. Что у меня муж не умер. Он стал волшебным единорогом. Так легче.

– Ты похожа на Ольгу. У меня жена не умерла. – Сказал он после долгого молчания.

– Сильно?

– Еще сильнее ты похожа на вторую, пропавшую без вести.

– А что мне делать теперь? Осень пришла, скоро кто-то еще пропадет.

– Я буду тебя охранять. Но не отпущу. Ты права. Надо его поймать, – резко бросил он и поднялся во весь рост.

– А можно я только позвоню брату, а то он меня возненавидит? И еще там одним коллегам?

– Звони. И ни шагу без меня.

– А где здесь туалет?

– Идём!

Мы пошли в глубь дома, я заглянула в ванную, где сушились огромные панталоны Михалыча, стояли два веника и целая коробка с шампунями для мужчин. Конечно, такие-то волосы надо мыть почаще, иначе блохи заведутся, и шишки в них запутаются.

Шторка была бурого цвета, к ней даже прикасаться не хотелось. При ближайшем рассмотрении я поняла, что она не грязная, просто такой расцветки с хаотичными пятнами цвета детской неожиданности.

– Нужен душ? Включу котёл.

– Пока нет. Я хочу поговорить с братом так, чтобы он успокоился. А для этого мне надо уединение. На улице же опасно?

– На улицу только со мной. Как тебя… там… зовут?

– Вика.

– Обещай, Вика.

– Да я сама уже боюсь.

Я увидела пять пропущенных сообщений.

И тринадцать звонков. Три были с неизвестного номера, остальные десять от брата.

Первым делом позвонила Лиде и сказала, чтобы они возвращались, а я остаюсь у Михалыча в гостях.

Следом до меня дозвонился брат.

– Привет, Вовка! – произнесла я. – Долетела хорошо, я на месте. Всё получилось.

– Вика! Вика, ты меня слышишь? – раздался голос брата, а следом голос мужа

– Дай мне её срочно!

Голос Лёшки мне совсем не понравился. Сдавленный, как будто его за горло кто-то держит. Неужели дерутся?

– Она не будет с тобой разговаривать! Стой! Отвали! … Вика, ты где? С тобой все хорошо?

– Ну как сказать. Я в доме с огромным мужчиной. У него длинные волосы и борода. Год человек не стригся. А так все нормально.

– О Господи! Дай мне мою жену!! – заорал Лёшка.

– Вик, почему ты не отвечала! – нервно спросил брат.

– Телефон был в сумке, мы кушали и болтали. О, мама дорогая, там же на улице в кустах мой чемоданчик! А на улицу мне нельзя, там опасные медведи.

– Извини, милая. Вика, я не хотел! Прости меня. Ну прости же ты меня! – снова заныл мой муж

– Так, Вовка, давай по делу. Вы там не деретесь?

– Там с тобой в самолёте летел чувак из убойного отдела, мент, следак. Он сел тебе на хвост. Только никто не знает, как он выглядит. Всё подстроено! Ты приманка!!! Вика!!! Он летел тем же рейсом, тайно!

Сердце моё начало биться о грудную клетку.

– Какая приманка? – спросила я, уже все давно понимая.

– Господи, нет! Надо срочно туда, Вика! Не доверяй никому! Вика, скажи, ты где? – взвыл мой муж, и мне захотелось его успокоить, хотя сама дрожала, как лист на ветру.

– Лёша, успокойся. – Басом ответила я, – Где я… В надежном доме, с амбалом, у которого исчезла жена! Тихо!

– Ты приманка!!… Я еду! Я к тебе! Я сейчас!… Почему ты не осталась там, где я просил!

– Леша, ты не можешь сейчас ко мне приехать. Я выполняю задание редакции. Вовка, что у вас там происходит?

– Муж обвиняет твою подругу в том, что она сделала тебя приманкой. У преступника поехала крыша на русалках, он каждый год крадёт девицу. Может быть очень привлекательным и миловидным. Съехала крыша у больного местного жителя, и он выбирает себе жертву с твоими приметами.

Лёшка снова заговорил, в его голосе появилось отчаяние, как будто меня уже поймали и скоро превратят в холодную мертвую русалку.

– Вика, ты не могла бы…. Срочно отрежь волосы! Постригись, срочно! Спрячься и жди меня! Ты можешь вызвать полицию, только местную? И поехать, куда я тебе сказал? Я не знал, что всё так серьёзно!

– А когда узнал?

– Вика, твоя подруга сказала, что ты познакомилась по интернету с мужчиной и хочешь испытать то, что со мной никогда не получалось. Я хотел только, чтобы ты … А потом узнал, что она предложила тебя в качестве приманки!!! В редакции работает её бывший мужик, он ей рассказал! Они сотрудничают со следствием. Ты ничего не должна была знать, иначе бы отказалась!

– Что?

– Она всё плела о какой-то тайне. В то утро сказала, что ты переписываешься с мужиком из Владика, и он тебя зовёт к себе. Ты сама напросилась в редакции на целый месяц. Я был в шоке. Я не уделял тебе внимания! Ты в меня не влюбилась, вышла замуж, чтобы не пропасть! А сейчас всё серьезно!

– Пожалуйста, Лёша! Мне надо идти, меня ждут, я тут… в туалете сижу, с вами разговариваю.

– Дорогая, я прошу тебя. Я прошу… На тебя хотят поймать преступника без твоего ведома! – произнес мой Лёшка тоном, в котором я услышала истерические нотки.– Прошу тебя! Я прошу…

Он так и не сказал, чего просит.

Я ответила:

– Ладно!

И отключила звонок. Потом подумала и написала сообщение:

– Не звоните, ложусь спать.

Рассматривая на карте точку, куда мне предстояло ехать, я вполне изучила этот район. Рядом были сёла с улицами из старых-старых домов. Место глухое, все друг друга должны знать. Ну как может появиться в таком месте серийный производитель русалок? Сколько их вообще? Этих-то приметили и написали в прессе за месяц до того, как пропала жена у Михалыча. Все туристки, все молоды и темноволосы. Все пропали осенью.

– А если весной он похищает блондинок? – мелькнула глупая мысль, которую я произнесла вслух.

Вся покрывшись сомнениями, начала вспоминать. Понятия не имела, зачем Ленка придумала мне воображаемого мужчину. Хотя, если вспомнить, мы с ней вместе искали нераскрытые сверхъестественные дела для моей работы. Только кто здесь из местных может стать похитителем?

В дверь раздался осторожный стук.

Я вышла и увидела Михалыча с ножницами в руках.

– Не надо меня стричь!

– Я знаю. Иначе ты не будешь похожей. Себя подровняю. Слышал, тебя уже предупредили, что ты приманка?

– Михалыч, а вы знали?

– Нет. Но я думал. Это жестоко. И может спасти… другие жизни. Вот посмотри на неё. Это моя Оля. Она была среднего роста, примерно такого же телосложения, как и у тебя.

Я улыбнулась.

– Михалыч, не волнуйтесь, она должна найтись живой.

– Вчера я слышал женский смех. В лесу у воды. Ночью. И не только я.

– И не только ночью. Мальчишки слышали у речки, где мост.

– Там нашли машину моей жены.

– А собаки нюхали следы? Искали?

– Собаки дошли до реки и потеряли след. Осенью льют дожди. Убери волосы назад. Заплети их в косу.

– Почему вы такой… Вам меня жалко?

– Я должен показать тебе вторую жертву. Смотри.

Фотографии в сети не были такими четкими. А вторая жертва на его фото была как живая..

Я каждый день видела это лицо. Потому, что вторая исчезнувшая русалка была я сама. Только спустя несколько минут оцепенения поняла, что девушка немного другая. Мы отличались незначительно. Заметнее всего – формой бровей. У меня они более тонкие, изогнутые.

– Ты не из приемной семьи?

Я помотала головой.

– Муж сказал, что если я отрежу волосы, буду в безопасности.

– Тогда в опасности будет кто-то другой.

– Как ваша жена приманивала? Она же хотела подразнить преступника? Как она это делала?

– Ходила по селам.

– Что если мне поселиться в той гостинице, что и вы были сначала?

– Наши фото публиковали в прессе. Так хотела Ольга. Мы сами пришли и дали интервью, что приехали рыбачить.

– Стоит только попасть на страницы сайтов, и приманка сработает.

– Если приманка сработает, моя жена не вернется.

Ночью я чувствовала, как нужна ему. Алексею номер два. Но подойти не осмеливалась. Ближе к утру, он стал мне нужен. Замерзла так, что колотило.

Я трясогузкой, подошла к нему и прилегла спиной к спине. От Михалыча шел жар, а я разбудила его своим холодом и дрожащим тельцем. Он накинул на меня своё ватное огромное одеяло и придавил рукой.

Я подумала, что ничего страшного. Это просто большая дышащая печка. И тут же начала проваливаться в сон, как в перину. Мягко утонула. Потом почувствовала, как начал трястись Михалыч. Но мне уже было всё равно. Я уснула, измученная полётом, болтовнёй и тем, что меня сделали куском мяса, которое уже наверняка почуял плотоядный голодный хищник. Рука постороннего мужика оказалась у меня на плечах, а я даже не почувствовала. На несколько секунд пробудил шепот в ухо. Кто-то называл меня Оленькой.

Глава 4.

Я оказалась в тайге не просто так. Туда меня принесла нелегкая. Вот поэтому теперь было страшно просыпаться.

Хотя я уже принюхалась к посторонним запахам, захотелось очнуться хотя бы у брата. А еще лучше. Нет, про мужа я думать не буду.

Едва сознание вышло из анабиоза, сразу вспомнила, что после возвращения иду подавать на развод.

Сердце громко застучало. Я вообще еще вчера должна была сказать не слово «Ладно» и не называть его «Лёша», а сообщить, что он не имеет права лезть в мои дела, потому, что я ушла навсегда.

До смерти хотелось, чтобы Лёшка вообще не спал и думал обо мне согрешившей с Михалычем. Чтобы знал, как это – неизвестность. Я была убеждена, что он давно хотел с Ленкой, просто выделывался, набивал себе цену. Или прощупывал – расскажет она мне или нет. И вот выбрал момент, когда я на работу уехала, совершил свой «подвиг». А когда я его застала, струсил и начал искать себе оправдания.

Если я с парнем из Владивостока переписывалась, взял бы и посмотрел, но у меня ничего нет. Даже пароля на телефоне. А вот он с Ленкой переписывался! Пусть не часто и без ласковых словечек, но я-то страшно переживала по этому поводу.

Следила с замиранием сердца, как Ленка плачется ему на невезучесть. Рассказывает о своих желаниях и проклятьях, жалуется на нелегкую долю одинокой страст ной блондинки. Ленка всё время поддерживала блонд, потому что становилась мрачной и скучной с тёмными волосами.

Посуда тихо брякнула, я поняла, что Михалыч проснулся. Бродит по своей берлоге.

Мне было стыдно, что прискакала к нему под бок и пригрелась. Но что, в конце концов, мне замерзать что ли? Я чуть не околела! А всё ложная скромность. Когда он равнодушно начал предлагать мне странно затасканное одеяло без пододеяльника, я выбрала клетчатый плед и улеглась на второй диван. Комната, благо, была одна, поэтому от его жаркого дыхания я продержалась почти до утра. К тому же залезла на его диван в спортивном толстом костюме и в носках.

Но говорить с Алексеем номер два после жаркой ночи было ой как стыдновато. Я повернулась, укрылась с головой, оставив маленькую «дырочку», и показушно засопела. Лучше тихонько понаблюдать, как этот несчастный отшельник, сгорбившись, готовит какую-то бурду в кастрюльке. Или чем он там гремит?

«Сейчас он позавтракает и уйдет зарядку делать на улицу, а я прошмыгну в туалет, хоть зубы почищу… – с надеждой подумала я и вспомнила, – Чемодан! Он так и не занёс мой чемодан! Там трусы и всё такое! Мне нужно что, просить его сгонять туда, не знаю, куда? Я уже и забыла, где эти кусты дурацкие. А всё Тина! Машину остановила за триста метров, чтобы не услышал и не приготовился».

Запахло сосисками и яичницей.

Пролежав без дела несколько десятков минут, я задремала и почувствовала, как Михалыч сел на диван. Когда он не просто сел, а лег и притянул меня к себе за талию, я чуть не заверещала. Но этот тип просто уткнулся в мою голову и сказал жалобно «Оленька».

Не желая его совсем уж разочаровывать, я промолчала. Дикой кошкой не задергалась и не улепетнула прочь из его объятий.

Интересно, а муж Лешка был бы в бешенстве, если бы сейчас вошел сюда?! Или еще раньше, когда мы грелись с Михалычем?! Ему с Ленкой можно, значит, и мне можно!

Я понимала, что Алешка не долетел бы сюда за ночь. Это Дальний-Дальний Восток. Только от аэропорта сюда три с половиной часа, если гнать, как ненормальный. Но в животе появился страх разоблачения.

Я переключила свои мысли на нейтральные и деловые.

Чтобы просто объехать озеро Ханку вокруг, нужно преодолеть 350 километров, это примерно шесть часов, так как скорость поездки будет небольшая. Поселения и жителей обойти за месяц вполне реально, если меня не убьют раньше… Буду держаться Михалыча. Внимательно наблюдать за всеми вокруг. И чуть что кричать «Михалыч! Помоги!!!»

Я прикрыла глаза, стараясь прогнать дурные мысли.

Но ничего не прогонялось. Кроме этого, вот гадство, меня действительно беспокоило, что сейчас с мужем Лёшкой и братом. Как они вообще встретились и где.

Потом я чуть не разревелась, потому что вспомнила: Вова собрался к Ленке, чтобы у неё там, в квартире спрятаться. Сначала попытался познакомиться, чтобы она его легально пригласила. Но он мог проникнуть и тайно. Я же дала ему свой ключ, который Ленка нам презентовала. И Лешке и мне. Сопровождала торжественными словами: «Мой дом – ваш дом! Если что-то потечет или загорится, а я часто забываю плойку или утюг – вы потушите. Если попаду в больницу – вы сможете собрать мне бельё и тапочки. Если вы будете голодными – влезьте в мой холодильник».

Если брату моему удалось, он не только влез в холодильник, но и с моим пока еще мужем Лёшкой там встретился! Значит и мой… Алексей… номер один пришел к Ленке. Сам! А почему это он Алексей номер один?? Пусть будет вот этот номер один. А мой муж Царёв Алексей номер ноль!

Я срочно захотела созвониться с братом. Только вместо того, чтобы пойти на свежий воздух делать утреннюю зарядку, Михалыч лежал и сопел.

Вот что он улегся? Плохо одному здесь было? Зараза лохматая!

Мне резко стало его жалко, как и собаку, потерявшую хозяйку.

Верно ждёт свою жену. Ест капустную воду, называемую супом, рыбу, которую поймает. А что за зверька мы ели на ужин, я даже представить боюсь… Сосиски, наверное, вообще деликатес в честь моего визита. Праздничный обед.

Я принюхалась. Он принял душ? Еще и побрился что ли? Да неужели!

– Михалыч, привет! А почему ты не завтракаешь? – решилась заговорить я.

– Кусок не полез в горло, – ответил он мне в макушку.

– А ты бы прожевал сначала этот кусок, – я сглотнула слюну. – Ты дай мне сосиску, я её проглочу целиком, и она прекрасно пролетит в моё горло. Или пахнет сардельками? Их я люблю еще больше. Михалыч, я хотела сказать, что дадите, то и съем. Я не привередливая. А когда мы с вами поедем искать похитителя? Вдруг, он целый год с девушками похищенными забавляется? Такое может быть?

Михалыч замер и стал каменным.

Я поняла, что сморозила невесть что, достала мобильный и деловым голосом начала читать:

– Близ села Халкидон присутствует множество подходящих мест для палаточных стоянок. На западном побережье имеется участок для свободных посещений. Это наша местность. Населенные пункты: Первомайское, Троицкое, Камень Рыболов, Астраханка, турбазы:«Виктория», «Ханкай», «Ханка», «Робинзон», «Навигатор», «Олимп», «Пегас».

Михалыч сильнее прижал меня за талию.

И задышал сильнее в затылок.

Так, стоп. По всему телу бегают мурашки от этого душераздирающего сопения.

– Медведю на меня плевать, а вам, похоже нет. – Как бы между делом проговорила я, – А ведь у вас жена, а у меня муж. Мы должны держаться друг за друга… более… хладнокровно! Как же я замерзла ночью, Михалыч!! Это ужас! … Просто давайте не скажем никомушеньки о том, что мы тут с вами спали. А то я помню, что-то было, а вы помните свою Оленьку. Целый год тут… с медведем развлекались. Без жены. А я три месяца без мужа. Тоже, знаете, ощутимо одиночество…

Я думала, он меня сейчас задушит. Так обнимать опасно для жизни.

– С медведем я не развлекался, – сдавленно прохрипел Михалыч, отпустил меня, закутанную в одеяло, и встал.

– Ну как же! Вы его прикармливаете… Медведя. Я всё думала, кто может там рычать? И вывела нескольких животных: ондатра, выдра, харза, дикий лесной кот, кабан, уссурийская лиса, лисица, енотовидная собака и волк, бурый и гималайский медведи. Тигр вряд ли….

– Твой муж прав. Нельзя использовать такую приманку. Ты возьми у меня для статьи фотографии… спрашивай всё, что хочешь. И уезжай домой.

– Господи, ты услышал мои молитвы, именно так я и хотела! – я хитро улыбнулась, повернувшись к нему лицом.

– Позавтракаем и вместе сходим за чемоданом. Я не стал оставлять тебя одну, открывать дверь Может украсть эта тварь, пока я ушел.

– Да, чемодан мне нужнее, только я никуда не уеду.

– Не уедешь?

– Михалыч, у нас появилась возможность поставить еще одну цель для маньяка. К осени он наверняка уже сам выбрал, кого украдёт! Привлек её, как вашу жену и других девушек. Есть у него потенциальная девушка на эту осень. Вот только я появлюсь еще более соблазнительная. Он начнет метаться между нами. Этого хочет и следователь из Москвы. Мы пока не знаем, кто из встреченных людей преступник, а кто полицейский – человек опытный, знающий, как выловить злодея. Будем под прикрытием, уверена. Зачем им лишний труп в деле?

– Ты когда-нибудь сталкивалась с чем-то подобным?

– Конечно, нет!

– Ну так есть возможность этого избежать. – Серьёзным тоном сказал Алексей номер один.

– У вас симпатичная борода получилась. – сжалилась я, поглядывая на великана, – Помню первые ваши фото, год назад вы были совсем другой. Нормальный, городской внешности. А сейчас, как гладиатор из Древнего Рима. Страшно было одному жить?

Долго я ждала ответа. Успела зачесаться нога.

Картинка создана для иллюстрации с помощью ИИ

– Страшно. Еще страшнее думать, что моя Оля жива и мучается. Холодная, голодная. А я не знаю, где её искать. Сколько раз представлял, что приходит сюда, сбегает от него и приходит. Видит меня и ложится тихонько вся ледяная. А я согреваю её. Сколько же раз я это представлял!

Мне стало не по себе. Он представлял, что жена любимая Оленька вернулась, а это я под бок улеглась греться. Так вот почему он меня так…

Горько вздохнув, я попыталась оправдать нечаянный поступок:

– Сегодня я о вас погрелась, а завтра она придет и … устроит вам истерику, сцену ревности. Мне надо найти в районе, где слышали пение русалок, ту девушку, что тоже на меня похожа. Её надо охранять. Надеюсь, тот человек из убойного отдела это знает и уже нашел.

– Хорошо, что ты согрелась.

– Знаете, как хорошо! Я сразу уснула, как младенец.

– Хорошо.

– Если я так похожа на вторую жертву, попрошу сегодня сделать об этом репортаж. Считается, что преступники следят за новостями до и после. Вдруг именно этой новостью мы спасём русалку, которую они выбрали заранее.

– Они??

Михалыч так быстро развернулся, что я отпрыгнула на полметра от неожиданности, ударилась спиной о деревянную балку и захныкала. Следующий его шаг тоже был неудачным. Мужчина он крупный, схватил меня и начал носить по комнате, как мягкую игрушку, потрясывая и баюкая. То, что он пел, я слышала, конечно, в детстве. Но когда взрослый дикарь из тайги поёт «у кысули заболи» это вызывает панику.

Я напряглась, как струна, готовая выскочить из рук и убежать. А он сказал мягко, как бабушка:

– А у Викули пройди. Всё, уже не больно?

– Нет, просто страшно. – Честно ответила я, подумав, что он одичал за этот год и немножечко свихнулся.

– Ты ушиблась, потому что боишься меня? Думаешь, я один из них?

Теперь по спине, рукам и ногам у меня запрыгали ледяные блохи.

До того момента, как он спросил, я не боялась.

И на Михалыча не думала.

А теперь думаю! И боюсь!

– Вы один из них? – я рассмеялась искусственным смехом, – Никогда не поверю!

Руки у Михалыча разжались, и я встала на ноги.

Принялась прохаживаться туда-сюда. Вся истерзалась сомнениями: надо было послушаться мужа или ехать сюда? Слушаться Лешку, укрыться в квартире его знакомой доверенной старушки, в доме под Бог знает каким номером? Или продолжать рисковать с Михалычем?

Алексей Донской странно ведет себя, крыша слегка сдвинулась и потекла, а мне-то что делать?

Лешка и Вовка не звонили, похоже, летели на самолете Москва-Владивосток на самом деле.

Лучше пусть прилетит только Вовка, муж влияет на меня очень плохо, я его должна избегать, особенно после трёх месяцев воздержания. Хотя о чем я? У меня-то воздержание было, а у него нет!

Уверенность, которая росла вместе со мной всё то время, что Ленка купила над нами квартиру, позволила предположить, что они оба не любят никого. Лешка Ленку, а Ленка моего мужа Лёшку. И меня они оба не любят. Они просто делают это, как беспризорные собаки, встретившиеся в парке. Вот то ли дело мы с Михалычем. И то мне стыдновато за эту ночку.

– Давай на «ты»! – сдавленным голосом предложил Михалыч.

– Да что вы такое предлагаете, Алексей Михайлович! – Я сделала оскорбленный вид, и постаралась сверкать глазами, – На «ты» я могу перейти, только если …. случайно! Вы для меня всего лишь работа! Мне нужна такая работа! И я честная девушка.

– А что, перейдя на «ты» станешь нечестной?

– Наверное. Вот сколько вам лет?

– Всего тридцать четыре.

– Да ладно! – пошутила я. – Выглядите на все сто!

Алексей Донской на самом деле был в том возрасте, который очень идет мужчинам. Он выглядел взрослым и в то же время молодым. Юношеской глупости в нем уже не было, но и вредности с ехидством, присущих тем, кому за сорок, тоже еще не проявлялось. Мой Лешка заботился о своей внешности, а вот этот тип и обросший может пользовался успехом у женщин.

Я сбежала мыться, потом долго трясла волосами, пытаясь высушить. Плюнула, замотала в высокий узел, подрумянила щеки. Вернулась тихо села за стол и съела всё, что было в тарелке. А затем вышла за своим чемоданом, держа под руку Михалыча с огромным облегчением.

На самом деле Алексей номер один вел себя хорошо, но хорошо может себя вести и одичавший беглый преступник.

Как только я предположила, что работают над похищением русалок не один, а два или еще больше человек, он ударился в мыслительный процесс.

***

Я поглядывала на телефон, всё еще трусливо сжимаясь от страха. Боялась, что муж взаправду вылетел по мою душу. Как он ко мне сейчас относится, интересно? Он пришел к Ленке, начал к ней приставать, и мой брат не выдержал? Или Ленка к нему пристала первая? Я этого не знаю. Ленка хотела сплавить меня подальше, желательно навсегда – вот что обидно.

Я знала, что Лешка номер ноль был прав в отношении моей подруги. Он считал её целеустремленной эгоисткой. Хотя я-то знала, что цели у Ленки то ли вообще нет, то ли она в неё не попадает. Есть желания, есть задачи, есть возможности. А в цель надо точно попасть, чтобы достичь результата. Она же бросала дротики, когда злилась, со злости дела нормально не делаются. Она и замуж вышла резко. Брак у неё был поспешным. А почему? Да чтобы любить любимого сильно, горячо, Ленка действительно была слишком эгоистичная. Но цели выйти замуж за точно определенного человека она перед собой не ставила. Просто била хаотично, куда попало.

Я искренне считала, что без любви невозможно раскрыть свою истинную радость.

На нелюбимого начинаешь орать, всё для него жалеть. Даже никому не нужные карамельки, которые он сожрал из вазочки. Вызывают досаду и злость его успехи. Хочется провести время с кем-то другим или одной. Вдвоём просто скучно. Если еще и общего увлечения нет…

– Почему вы увлеклись рыбалкой? – спросила я у Михалыча.

– Я всегда увлекался.

– А Ольга ваша почему?

– Ей понравилось.

– Как вы поняли, что появился кто-то третий?

– Она смотрела сквозь меня. И думала о своём… последнее время.

– Предлагала развестись?

– Я предложил, однажды. Мы поссорились.

– Из-за чего?

– Хотела поехать сюда. Но одна. Русалок искать. Она считала, что легенды – это правда. И смеялась, что люди не верят больше в сказки. – Он ненадолго замолчал и горестно добавил: – Человек, который похищает девушек, этот маньяк, хочет, чтобы его заметили. Почему она убеждала меня, что это действительно русалки, я не понимал…

– Наши предки считали, что русалками становятся утопленницы из-за несчастной любви.

– Она несколько раз повторила «топятся все, кто несчастны в любви». И я вспылил. Я почувствовал, что Оля меня не любит. Неестественно себя ведет. Она с ним должна была встретиться.

Неожиданно Донской поднял руку и осторожно дотронулся до моих волос.

– Постриги их и уезжай. Этот маньяк может быть кем угодно…

– Даже веселой блондинкой? – улыбнулась я, – Нет. Это может быть интересный симпатичный парень. И его девушка. Надо искать пару. Они молоды, веселы, приезжают каждый год. Могут представляться, как брат и сестра, или друзья. Не местные, но безусловно три года подряд здесь отдыхали осенью или приезжали на экскурсии в заповедник. Муж и жена вряд ли, хотя по возрасту похожи. Мне кажется их только двое, в таком деле нужно доверие. Я поставила точки на карте, где слышали смех русалок… И время в которое свидетели дозвонились, сказали. Время почти одно и то же, а места далеко друг от друга. Как они могли так далеко расставить эти колонки и замутить русалочий хохот с пением? Если по блютус – надо стоять рядом. Где смех – там и шарить по лесу…

Заметив, как он молчит и недвусмысленно хмурит брови, я добавила елейного масла.

– Леш, ну сам посуди. Если каждый год в одно и то же время похищают женщину такой внешности, еще и начинают включать музыку, смех, пение русалок, это делает не один человек. Меня еще волнует, что ни разу не позвонили из редакции. Они меня отправляли всем коллективом, два месяца собирались, продумывали интервью. И ни одного звонка.

– Сама позвони. С тобой так несправедливо обошлись, ты этого ужаса и риска совсем не заслужила!

– Никто, никто из целого коллектива, в котором я проработала шесть месяцев не позвонил, чтобы узнать, жива ли я, как долетела. А наш главный редактор вызывал фотографа в последний день и снял мою черно-белую фотографию.

– Как это жестоко.

– Мне удалось справиться с обидой, не напоминайте. И это придумала моя подруга… Интересно, с кем она там из моей редакции спала? Представить не могу…

– Это подруга, что с твоим мужем?

– Да. Она всегда такая… постоянно спотыкается, ломает себе кости, падает, налетает на людей. Понимаете?

– Мы случайно перешли на «ты», давай продолжим. Вот твой чемодан!

Я обрадовалась. Сразу открыла.

И сразу поняла, что в моих вещах что-то не так.

После недолгих поисков, обнаружила чешую. Такую крупную и жесткую. Сушеную.

Алексей номер один увидел и вздрогнул. Глаза у него стали стеклянными.

Плечи опустились.

– Я думаю, что готова на что угодно, лишь бы вычислить и поймать преступника. Надо скорее звонить журналистам, пусть пишут, что я родная сестра пропавшей номер два и приехала её искать.

– А дальше что? – спросил он.

– Слушай, по моей версии он выдаст себя, сам придёт к нам знакомиться. Или они.

– А дальше? Мы затеваем опасную игру!

– Я знаю. Сейчас переоденусь, и поедем светиться. Станем парой, как будто ты забыл о жене, когда встретил меня. Я произведу яркое впечатление, уверена, злодей не останется равнодушным!

Мы сделали всё, как надо. И успели познакомиться с двумя странными парочками. Парень с девушкой – оба симпатичные, сладкоголосые, Мирон и Настя, отдыхают третий год, родом из Тверской области. Наташа и Костя – брат и сестра. Великолепный брат, возраст Христа. Смотрел на меня так, что я чуть не сдалась в его объятья.

Когда увидела возле озера с большим фотоаппаратом зеленоглазого, меня словно ударило током. Я резко обернулась и посмотрела прямо в умные глаза Михалычу.

– Только не обращай внимания на этого дяденьку, прошу тебя. Я летела с ним в соседнем кресле самолёта!

– Но ведь ты хотела его найти!

– Точно! … Если я не подойду, это будет противоестественно. Ладно, это мое личное решение, и к нему пойду. Господи, неужели он преступник?

Я начала спускаться к реке и тут запнулась, побежала, налетела на него, и мы оба упали в воду. Вместе с фотоаппаратом.

Несколько минут барахтались в мутной холодной воде, а когда Михалыч нас вытащил, были готовы испепелить друг друга взглядами.

– Это несчастный случай, – промямлила я. – Вы опять будете считать мой пульс? Вот, пожалуйста!

Я протянула ему дрожащую руку.

Зеленоглазый сказал страшно неприличное слово и пожал её.

– Приятно снова увидеться, – дрожащими губами выдала я.

– Петров! – сказал он.

– Серегина! То есть, Вика!

– Иван. – Произнес мокрый зеленоглазый. которого начало потряхивать.

– Алексей Михалыч, – услышала я за спиной. – Вань, у тебя машина далеко?

– Да вашу дивизию. – Сказал мокрый Иван. Ну, хорошо, хорошо, давайте я сразу скажу. Вы не светитесь, я оперуполномоченный!

– Слава Б-богу!!! – обрадовалась я и обняла Михалыча мокрыми руками за талию. – А я журналистка!

Глава 5.

После того, как мы невольно выкупались в озере, оперуполномоченный в гражданской одежде показался еще более худым. Особенно по сравнению с Алексеем Михалычем. Он шел к машине в мокром рыболовном костюме и хлюпающих ботинках, сняв дутый жилет и отряхивая его. Смотрел на нас хищным лицом.

В самолёте специалист из убойного отдела был милым и привлекательным. И глаза его были ярко-зеленые на солнце. Сейчас эти же глаза показались мне маньяческими. Я шла в куртке Михалыча, а Михалыч в свитере, который тоже пытался стащить, чтобы на меня натянуть. Он бы и на руках понёс, только я не далась, чтобы не привлекать внимание.

На этом берегу были еще люди. Они проезжали и ходили группами. Все на нас пялились. Оборачивались. Мы и так устроили бесплатный цирк, а он тащить на своём горбу меня вздумал.

– Всё произошло так стремительно, да? Я как будто бросилась вам на шею от радости, и мы свалились в воду!

Я изо всех сил старалась поднять настроение мужикам.

– Вот меня предупреждали! – заявил следователь, когда мы грязные, как две лягушки, забрались в машину, – Я как чувствовал, что знакомство мне только помешает. Я говорил, что надо было брать места в разных салонах! Что было у вас в конверте, гражданка Серегина?

– Да так… Парочка снимков – две старые фотографии, которые распечатал мой муж, чтобы я не перепутала бабушку, у которой должна прятаться от Михалыча. И записка, чтобы я с ним ни в коем случае не ночевала.

– Еще мужа нам ревнивого не хватало! – воскликнул зеленоглазый. – Я уже почти вычислил, кто подбирался к вашей лачуге! Сидел всю ночь в кустах, в засаде. А у нас всего месяц на поимку! И ночью пять градусов!

– Я тоже зря времени не теряла и уже готова назвать преступников, – вяло пошутила я.

– Ну конечно! Гражданка Серёгина, за дачу ложных показаний я могу вас осадить по всей строгости закона! – Произнес «опер», стиснув зубы. И задрожал.

– Куда усадить? – не поняла я. – На электрический стул?

– На электрическую грелку, – мягко успокоил Михалыч.

– В корыто! Отмыться! Что я, по-вашему, сейчас делать должен? Я по легенде – фотограф-профессионал! Снимаю для туристического агентства! Туры по России, Дальний Восток! Иссык-куль!

– Какой куль? Вы работать приехали или подрабатывать? – завёлся Донской. – Где еще люди? Где охрана? Вы нашли потенциальную жертву???

– Сейчас я кому-то найду! – прошипел профессиональный следователь и зыркнул на меня. А я прямо растаяла и даже перестала трястись. Он был такой симпатичный. И главное – совершенно безопасный мужчина. Вот он точно на сто процентов не преступник.

– Какие у вас планы?

– Высохнуть! – почти заорал следователь. – У вас какие планы? Вы решили меня утопить? Чтобы я потерял чутьё, как мокрая собака?

– Я как-то брала интервью у одного хвостатого парня.

– Кого??? – взвился зеленоглазый.

– Такой хиппи с хвостиком. Он считал, что на него нападает приступ провидения. Так вот… Конечно, парень оказался жуликом. Он просто имел с собой маленькое подслушивающее устройство, которое незаметно подсовывал жертвам и потом забирал. Ловкость рук и настоящий обман. А я по-настоящему вижу, кто похищает и убивает девушек.

– Убивает… – прошептал Михалыч, и мне пришлось положить ему грязную руку на плечо.

– Это не точно. Ваша жена мне кажется по фотографии совершенно живой.

– Ну вот и приехали! У нас тут ведьма ясноглазая!

– А вам-то что? Сохните себе, Ваня.

– Иван Дмитриевич! В-вика!! И не обращайтесь ко мне больше!!

Чем больше я смотрела на грязного следователя, тем краснее становились мои щеки. Вот ничего особенного в нём нет. Худой, как Троцкий, а такой красивый.

Я укоризненно посмотрела сама на себя со стороны. Рискую жизнью, а думаю только о мужиках. Причем о совершенно разных. И все мне нравятся!

– Иван… Дмитриевич. Я в этом участвую, и вас попрошу относиться ко мне с уважением! Я вас не трогала. Просто упала, случайно. Это не вы рискуете жизнью, а я, и меня могут убить в любую минуту!– Напомнив ему о моём предназначении, чуть не заплакала. – За мной, между прочим, тоже охотятся. В моём чемодане появилась чешуя какого-то сазана. Я вообще не знала, что меня отправили на убой. Муж беспокоился, а вы… А вам всё равно. Четыре трупа найти или пять!

– Я слежу за тобой, я за тобой слежу! – прошипел зеленоглазый. – И пришло время тебя спрятать. – Он посмотрел на Михалыча и вкрадчиво спросил:

– Или у вас начался роман?

– Нет, – сказала я, – Мы просто спали вместе.

– Вы позвонили мужу? Он там поднял на уши весь московский ГУР.

– Ничего я не звонила!

– По легенде вы должны были только взять интервью и опубликовать совместные с гражданином Донским фото!

– А что это даст? Ну, опубликовали. И что дальше?

– Это человек, который знает, что делает! Как и ваш муж. Жалобу накатал! И не одну! Слов не понимает!

– Ах, боже мой! Волнуется…. Я позвоню ему. Прямо сейчас, если хотите.

Я достала мобильный из кармана и с ужасом уставилась на редакционный телефон стоимостью более двух сотен тысяч рублей.

– Такая техника остается исправной! А вот мой фотоаппарат…

– Средневековье просто! Да никто уже не ходит с таким. Фото получаются хуже! Или телекамера или вот такие, как у меня! С микрофоном для записи по блютус! Или Гоу-Про!

Телефон действительно работал. И муж ответил сразу же, с придыханием:

– Вика!!! Вика… Я не могу вылететь сижу в аэропорту с тремя ментами! Они меня задержали!

– Здравствуй, котик! – нежно улыбнулась я. – Как у тебя дела? У меня всё хорошо! Отмени свои жалобы к уголовному розыску, иначе я тебя любить перестану. И не мешай! Иначе на твоей совести будет чья-то невинная смерть! Целую, милый. Любви вам, счастья, здоровья, долгих лет жизни, детишек…

– Ну как? – спросила я зеленоглазого.

– Смерть не бывает невинной. – Проворчал он и отвернул свою грязную мордашку.

Какой же он милый. – Подумала я и вздохнула.

– Знаю. Просто, когда я боюсь, у меня путаются мысли и чувства. Когда меня называют Оленькой, я представляю, как это будет трагично, если её найдут… неживой. Я не знаю, как точно знакомились жертвы с преступником, это тайна следствия, но вы-то знаете?

– В том и дело, что нет. Ольга Донская – единственная жертва, которая приехала сюда не одна.

– Она хотела одна.

– Мы ищем друга по переписке и звонкам. И ничего о нём не знаем.

– Он не один. – Сказала я, – Их двое. Молодые. Умные. Хорошо знают эти места. Возможно, родились здесь. Или часто приезжали в детстве. Я думаю, что это Мирон и Настя. Они были поблизости от нашего дома.

– Почему именно они? – серьёзным тоном спросил следователь.

– Потому, что много болтают. – задумчиво ответила я, – Они сразу сказали, что отдыхают здесь третий год, и родом из Тверской области. Они улыбались и отказались фотографироваться с нами. Сказали, что лучше нас сами сфотографируют. Я думаю, что для них это … развлечение. Страшное, опасное и жестокое развлечение. Почему именно такие девушки? Возможно, что-то из прошлого. Случайная смерть на их глазах…

Михалыч сидел неподвижно. Потом поднял руки и провел ладонями по лицу.

Он показался мне таким несчастным, что у меня нахлынули эмоции, и я прижалась к нему.

– Извини, что так сказала.

– Нет, это ты меня прости, – сказал он.

– Вика, – сказал зеленоглазый. – Я не могу принять вас на должность своего помощника. Но прошу больше не рисковать. Я установлю наблюдение, инициирую проверку личности этих граждан и … прошу больше не рисковать.

– Что, если… Боже мой, что если пока мы тут сидим, они установили за нами наблюдение?? Вдруг они знают, что сейчас нужно действовать, и с той девушкой прямо сейчас что-то случится??? Это ужасно…

– Так, мне это дело расследовать. Я должен поймать преступников. Выходите из моей машины и медленно двигайтесь с левой стороны так, чтобы я вас видел. Пока переоденусь и позвоню нашим.

– А куда нам двигаться?

– До Владивостока. – Ответил вместо следователя Михалыч. – Прямо в аэропорт и домой.

– Нет, – сказала я. – Девушка – мой двойник, вторая жертва. Они про это уже прочитали в новостях на сайтах и в соцсетях. Сейчас они решают, как разделаться с нами обеими. Это еще более опасно, интересно, и … жестоко. Тем более, что меня эти двое уже очаровали, я им доверяю. Сделала вид. Мы пригласим их на ужин. И посмотрим, кто кого! У меня журналистское чутьё, пойду ва-банк! Буду снимать их лица! Поставлю телефон так, чтобы он снял происходящее за столом! Они пока не включали смех русалки?

– Нет, кажется, – растерялся следователь.

– Так вот! Если мы сейчас наведаемся к ним и увидим только одного человека в домике – смех и пение где-то прозвучит.

– Но почему ты решила, что эти двое?

– Чуйка, – произнес молчаливый, как никогда Михалыч, который в присутствии следователя стал скромным, как дрессированный мишка.

– Не совсем. Современная техника. Обработка голоса и смеха с помощью компьютера. Наглость, в конце концов. И еще… таким молодым и приятным все доверяют. Они – ровесники. Даже зная, что в этих местах пропадают девушки, никто не подумает, что маньяк – юная прекрасная пара, которая ищет знакомств и компании у своих ровесниц. У вас же была молодая жена?

– Двадцать четыре года…

– Я уверена, что это не старый маньяк. И еще один момент… Их волосы…

– Что?

– Знаете, у меня подруга… Она ужасно хочет то же, что и у меня есть. Так вот… волосы… Когда их часто меняешь с черного на светлый, они становятся неживыми. Мы же столкнулись и пошли в столовую… с ними… Сели за разные столики, но улыбались и переговаривались. Так вот, когда он сняли шапки, я увидела, что волосы были перекрашены у обоих. Я понимаю, молодежь сейчас такая, что тоже любит менять цвет волос. Но это подозрительно. Девушка блондинка, парень брюнет. Когда они будут улетать отсюда – всё будет наоборот. Он высокий, она маленькая. У него длинные волосы, у неё короткие, а будут еще короче. Я хочу, чтобы они сначала поверили, что мы все трое их не подозреваем, а потом… Я пойду к ним одна. И скажу, что мне всё известно. Что я хочу тоже так… развлекаться!

– Нет! – отрезал Донской. – Даже не думай! Они сразу тебя убьют!

– Я не позволю сделать такое, в чем я не смогу тебя подстраховать. Я должен находиться рядом, чтобы прийти на помощь каждую секунду. Нас здесь четверо. Трое в засаде.

Я удивленно подняла брови.

– А кто еще?

– Неважно. Я – главный следователь. И официально запрещаю проявлять инициативу.

– Хорошо, тогда скажите, чем мне еще помочь?

– А если обыскать их?

– Нет, я думаю, что мы ничего не найдём. Кроме… рыболовной лески… Господи! – воскликнула я и, схватила Михалыча за руку. – Не слушайте меня, ваша жена стала русалкой. Она живая. Я не знаю, почему так сказала!

– Потому, что мыслишь рационально, – пробурчал зеленоглазый и вздохнул, – Выходите, действуйте на своё усмотрение, но без дела не рискуйте. Мне за неё головой отвечать.

Я собиралась выходить, но мой мобильный ожил и на «лопате» высветился неизвестный номер. Я машинально ответила на звонок, вспомнив про редакцию. НО это была не редакция. Это была Ленка.

– Ви-и-иик… – протяжно завыла она в трубку. Ленка так делала, когда что-то случалось, а она еще не придумала, как мне об этом помягче рассказать.

– С Лёшкой всё в порядке? – испугалась я.

– Наверное, тебе лучше знать! – жутким голосом воскликнула Ленка, – Ви-ик, разблокируй меня, мы же не настолько поругались, чтобы ты меня заблокировала… Я билеты нам купила…

– Какие билеты?

– Мы с Лешкой летим к тебе.

– Зачем?

–Ну… Ты там… в беду, говорят, попала?

– Я вас не просила лезть в мою жизнь.

– Так друзей не всегда надо просить, они и сами могут прилететь…

– Я вам лучше видео и фотки пришлю. Не стоит разоряться. Живите дружно.

– Твой брат нас застал.

– Ты что, пьяная что ли?

– Ну почему же…

– И что за повод?

– Да так… предложение он мне сделал…

– Лёшка? – еле слышно спросила я.

– Лешка.

– Лучше потом все расскажешь, когда мечта станет возможностью, а потом реальностью.

– Да я как раз об этом и хочу поговорить! Знаешь, не то чтобы это слишком нам мешало Но есть одна проблемка… Так, небольшой стопор. Психологический.

– Я не могу сейчас говорить! – сообщила я Ленке, но она буквально заорала в трубку: – Нет!!! Стоп! Поезд дальше не идёт… Вик, ты должна сделать одну вещь… перед смертью… Я хотела сказать, перед угрозой, нависшей над твоей головой, ты могла бы согласиться и дать ему развод. Ну, честно, сколько можно мурыжить человека? Три месяца мог бы жить с легким сердцем… с радостной душой…

– Ой, лучше тогда летите во Владивосток! – вспылила я, Вы еще долго будете лететь, а у меня будет время подумать!

– Я не понимаю, чикса, что ты тянешь? Ушла – уходи. Что ты как пьявка? Всё равно он тебя отцепит. Ты не умеешь делать так, как умею я. Хочешь, мы будем платить тебе пособие? Выходное, так скажем? Деньги есть! Я ведь говорила, что меня сделали вице-президентом кофейной компании?

– Я вернусь и подам на развод. Уговорила!

– Мы даже радовались за это вчера. И желание загадывали!

– Окей, пейте и радуйтесь дальше. Только Лешка звонил и сказал, что он в аэропорту задержан полицией. Он что там, без билета хотел в багажное отделение пробраться. Или уцепившись за шасси лететь?

– Тупые шутки, Вик. Он не в аэропорте. Он со мной. Я слышала, как он тебе лапшу вешает. Рядом мы сидели.

– Ага. Рядом. А когда он мне позвонил, ты ему диктовала, что говорить, да?

– Да! Можно и так сказать!

– Не ври. Это я сама ему позвонила. Он в блоке у меня. Это твой новый номер?

– Ну не то, чтобы новый…

Я кинула Ленку в блок и принялась прощаться.

– Если не секрет, почему вы разводитесь? – поинтересовался равнодушным тоном следователь Иван, а я смотрела на его профиль, беспокойно разглаживая грязь на штанах и ощипывая там же кусочки водорослей.

– Мы с мужем еще можем начать каждый свою жизнь. А вы вот почему не женаты?

– Я женат.

– Нет у вас никакой жены. С вашей работой жены и дети появляются ближе к отставке. Вы же работаете круглосуточно.

– Все мужчины работают.

– Если вдруг меня убьют, можно я вас на прощанье… поцелую? – в сердцах спросила я.

Это была самая безумная затея из всего, что я сделала в своей жизни. Я после этого разговора со смелой Ленкой ну совсем спятила.

Взяла его за щеки и сделала то, что мне пришло в голову с чувством, похожим на отчаяние.

Не переводя дух, вся в панике выскочила из машины и погнала вдоль холма и лужайки к гелику жены Михалыча, на котором они до Владивостока ехали.

Я сбежала, чтобы эти два мужика ничего не успели сказать.

И возле машины, где я топталась, ожидая, пока её откроет Михалыч, на меня напал дикий азарт, как на великую воинственную красавицу-соблазнительницу. Поэтому я посмотрелась в машине в зеркало и тут же разразилась бурными рыданиями. Морда лица у меня была в грязных потёках, волосы прилипли сосульками, а глаза размазались вместе с ресницами.

Мне нужна была моя прежняя внешность, которую я тщательно подготовила для привлечения преступника.

Глава 6.

Я прекрасно понимала, что сейчас происходит в душе Алексея номер один. Успокоив рыдания, взглянула на него и скромно сообщила:

– Забудьте всё, что я сказала и сделала. Это для моего расследования. Журналист ради сенсации может пойти на всё. … Я выгляжу потрясающе, да?

– Какая разница, как ты выглядишь. Главное, что жива. – сказал он таким нравоучительным тоном, каким родители разговаривают с детьми, которые потерялись, а потом нашлись. – Ты должна уехать отсюда.

– Михалыч, я не боюсь. У меня отличная нервная система. Я хочу работать журналистом, но, кажется, это последнее моё журналистское расследование!

– Не говори так!

– Дело не в том, что меня могут убить, а в том, что мне не на что будет жить. Я могу жить у брата, какое-то время получать эту маленькую зарплату и удовольствие, работая в редакции. Но после развода мне действительно негде и не на что будет жить. Придется искать работу посолидней, чтобы получать больше зарплату, снимать квартиру и прокормить себя.

– Вы купили квартиру в браке?

– Мы купили в браке, но все деньги были не мои, а Лёшкины. Подаренные ему родителями. Я не претендую на его квартиру, и вообще… Пожили и хватит. Он здорово мне помог, когда я лишилась своей семьи.

И тут я увидела еще одну пару на обочине. Конечно, в тот момент, я сразу не поняла, что это преступники. Но в ту секунду, как мужчина поднял руку, я крикнула:

– Остановись, Михалыч!

Пара выглядела странно.

На мужчине была шляпа. Не шапка, а старомодная шляпа с пером. Волосы его оказались длинные, волнистые, а одежда напоминала национальный наряд ковбоев. Рядом с ним стояла женщина с гитарой за плечами в странной обуви, похожей на чуни с вышивкой. Очень длинная юбка и поношенное пальто дополняли образ. Её темные волосы были заплетены в две косички.

– Подвезете до Артёма? – спросил загадочный парень в приоткрытое стекло с моей стороны.

– Конечно, садитесь!

Он открыл дверцу на заднем сиденье, пропустил вперед свою даму и сам легко забрался внутрь, устроив рядом с собой небольшой рюкзак. Из рюкзака торчали две крупных удочки.

Лица и у парня и у девушки были смуглые. У парня – чисто выбритое, а волосы его напоминали музыканта, фолк-рокера.

– Давид! А это моя подруга Рамона, – представил он себя, подругу, и, вздохнув, добавил:

– Видел вас сегодня в новостях. Что, вы, правда, сестра погибшей в позапрошлом году? Вы двойняшки?

– Не поверишь, близнецы, – ответила я, вытирая шею салфетками. – Я сегодня поплавать умудрилась. Увидела попутчика и решила поздороваться. Налетела на него, в воду утащила, как русалка. Кстати, а вы в аэропорт? Я лично к бабушке одной еду, как раз в Артём. Там приму ванну, выпью чашечку кофе и буду ждать мужа. Он должен завтра прилететь из Москвы.

– А мы друзей встречаем. Тоже хотели порыбачить, пока погодка хорошая и можно в палатке жить. Только мы без денег. На попутках. Это я так, чтобы предупредить.

– А на что живёте?

– Я играю. Рамона поет.

– Ваша жизнь связана с музыкой?

– Ага, изучаем местный фольклор. У нас с Рамоной свой дуэт. Голос у неё чистый, как у русалки. – Отчаянно улыбаясь и кокетничая, ответил парень. – А вы хотите найти кости сестры? А вы своей жены?

Казалось, Михалыч сегодня решил побить все рекорды по молчанию. Он резко вдавил на газ, и чуть не врезался в стоящий вдоль дороги автомобиль. А я не знала, то ли обнять его и успокоить, то ли поругать.

– А почему вы решили, что там уже кости? – спросила я. – Вдруг похитителя никакого нет, а есть человек, который отправляет девушек за границу? Моя сестра, например, хотела спрятаться от назойливого жениха, а его жена сбежать от мужа. Откуда ты знаешь, что там кости?

– А что же еще? Через границу без документов не пропустят. Год целый прошел, диких зверей в лесу много. Если их утопили русалки… Не верите? Эти туристки стали мифическими персонажами, или их тельца в безлюдном месте прибило к берегу, а там… кости одни остались. – С легкой иронией сообщил парень и поправил шляпу.

– Кости бы нашли поисковые собаки, – ответила я. – Жену Михалыча искали с собаками.

– Вы думаете, они обшарили каждый метр берега из трёх сотен километров? – снисходительно спросил парень и усмехнулся, – Я сомневаюсь!

Михалыч вцепился в руль, а я сочувственно смотрела на него.

Почему он молчит? Мне одной кажется странным их поведение? И неужели только у меня чувство, что мы везем двух преступников к аэропорту после того, как они уже разделались с потенциальной жертвой? Конечно, это только моё мнение, но слишком нагло смуглый красавчик общается с нами, насмешливо смотрит и молчит его спутница. Слишком гладко он рассказывает о русалках и местах, где могут оказаться кости. И Михалыч… Неужели он их боится? Почему мне кажется, что он чувствует себя виноватым в пропаже Оленьки?

– Я думаю, что тела спрятаны в другом месте. – Глухим голосом сообщила я этим друзьям. – А русалки – это отвлекающий маневр. И делают это ненормальные молодые люди, вроде вас, которые считают себя неприкасаемыми. Ради забавы.

– Я не понял? Нас подозревают? Рамона! Остановите машину! – приказал парень.

– Нет, не остановим. Михалыч, гони в отделение полиции. Пусть проверят, что у них в рюкзаке.

– Что? Да вы ненормальные оба! – взвыл парень, – Мы всё знаем только из новостей!

– Гони, Михалыч, пусть задержат на трое суток. Это они. Я уверена, что рюкзак – ключ ко всему. А нас они используют, чтобы добраться до города специально. Это они, я чувствую!

– Вика, успокойся, – проговорил Михалыч, – Когда пропала моя жена, все думали, будто она меня бросила, пересела в машину к возлюбленному и уехала с ним. Но документы никто не восстанавливал, моя жена не обращалась с просьбой восстановить потерянный паспорт. На меня повесили обвинения. Всем казалось, что я преступник. Только спустя полгода, когда я остался в том доме на всю зиму. Я прошел семь кругов ада, потому, что всем казалось!

– Послушайте, не надо оправдываться. – Сказала я, – Просто отвезём их прямо в полицию. А там, на месте поработают люди, которым не надо мешать.

– Хорошо, хорошо, едем в полицию.

Я оглянулась и встретилась с глазами девушки Рамоны. Она расстегнула пальто, и я увидела, как на шее поблескивает ожерелье из бирюзовых бусинок. Рамона вдруг безмятежно улыбнулась, отвела глаза и стала смотреть за окно. Словно её эта беседа не касается. Давид надвинул шляпу до самого подбородка и откинулся на спинку сиденья, развалив колени.

Всё в поведении девушки меня удивляло, а в поведении её друга, туриста-музыканта по-прежнему напрягало.

– Рамона, не волнуйся. – Сказал парень вальяжным уверенным тоном, – В полиции нас попросят предъявить документы и отпустят. Мы покажем билеты. Хорошо, что ты коллекционируешь посадочные талоны. Мы прилетели через два дня после того, как он заявил о пропаже своей жены! А в прошлом году в это время мы были, где? Мы были в Красноярске.

– Как удобно! У вас есть алиби! Вы побеспокоились об этом заранее. Какие молодцы! …– воскликнула я, – Михалыч, кажется, я ошиблась. Это профессионалы, продуманные и дерзкие. А девушка… уже… погибла. Они не друзей встречают, они улетают. Билетов у них с собой нет, они электронные. Смеха русалки и её пения мы больше в этом году не услышим. Когда установят, что за девушка пропала, когда поймут, что она не вернулась в гостиницу, эти двое уже будут отмечать благополучное исчезновение. А зачем они оказались в нашей машине? Из любопытства. К тому же это шанс спрятаться получше. Ведь известно, что преступники ходят по пятам за теми, кто их ищет. Чтобы быть в курсе перемещений и версий! Если они вычислили зеленоглазого – мы бы увидели их рядом с ним. Так надёжней прятаться – быть у всех на виду, как невиновные.

– У вашей жены был другой на стороне, и за это вы её прикончили. – Нагло сообщил Давид и ухмыльнулся, судя по голосу, – А теперь стараетесь спихнуть всё на тех, у кого нет денег.

– А вы подложили в мой чемодан чешую!

Парень рассмеялся таким прекрасным смехом, что я чуть не влюбилась по уши. Но он, слава богу, был мне отвратителен. К тому же я чувствовала, что его ловкие пальцы гитариста совершили преступление. В перчатках. А еще я чувствовала, что его безжалостное сердце бьётся чаще, чем он бы того хотел, а голос слегка подрагивает.

– Может, и не вы подложили. Но кто-то это сделал. Ночью. В темноте. Или рано утром.

Я представила, как этот парень с легкостью обезьяны карабкается по деревьям и тут холод проник во все мои органы, даже сердце остановилось на мгновенье.

– Знаешь, Михалыч? Леш, ты слышишь меня? – заговорила я, когда перевела дух, – Вот никак не могла понять, как это они тащили девушек к берегу, и где именно. И почему там, возле ручья и моста оказалась машина твоей жены. Ручей мелкий. Только чтобы смех и песни слышали у воды свидетели… Эти люди без машины…

– Запутанное дело, – вздохнул горестно Михалыч,

– Очень. В славянских преданиях…

Тут мой телефон ожил, и мне пришлось взять трубку.

Звонил зам главного редактора.

– Виктория, есть какие новости?

– Поймали извращенцев, везем в полицию города Артёма. – Быстро сообщила я, – Здравствуйте Ольга Даниловна. Скоро я пришлю репортаж.

– А можешь показать мне местность? Присылай фото и черновики. Мы поработаем, пока ты там крутишься, как белка в колесе.

– У меня есть только… небольшие наработки. Мы тут с Михалычем расследованием занимаемся. Понимаете, мне только что пришло в голову, что в славянских преданиях у русалок другие места обитания. Они не в воде, а на деревьях сидят. И только в купальный сезон, до Ивана Купалы плавают…

– Это тема! Напиши! Там на неведомых дорожках, следы невиданных зверей… Там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит.

После этих слов Ольги, я очнулась.

– Я всё пришлю. Только преступников посадим за решетку… и девушку найдём. Еще одну. Боюсь, что её уже нет в живых.

– Виктория, это умозаключения, они не имеют ничего общего с журналистикой.

– Это факты. И скоро о них все узнают. К сожалению. Я напишу, и всё пришлю. Мне только нужно время.

Михалыч выжимал на газ. А я думала, что если позади нас сидят два бесчеловечных ненормальных, мы с ним представляем собой отличную мишень. Для лески или пистолета, для ножа. Но проходили секунды, минуты, а парочка за спиной оставалась неподвижной и молчаливой.

Я начала переводить дух и успокаиваться. Поняла, что в тепле машины мокрая одежда неприятна телу, а сменить её не на что. Мы сначала ехали в дом к Михалычу, а сейчас пустились в трёхчасовое путешествие после моего купания.

Дрожащей рукой попыталась хотя бы пригладить волосы. Стянула куртку михалыча, расстегнула свою, мокрую, и осталась в непросохшем облегающем свитере.

Слегка смутившись, прикрылась руками. Мои щека всё еще хранили следы ила и озерной воды, но это ничего. Главное, что мы везем пойманных молодых преступников в полицейский участок, где их обязательно задержат. Дверцы машины заблокированы, убежать они не смогут.

Километры пути по извилистой дороге мы проехали в тишине, наконец, выбрались на прямую трассу и помчались прочь от этих заповедных мест с ореолами палаточных стоянок, туристических домиков и гостиниц.

Неожиданно Михалыч съехал с дороги и выключил мотор.

– Нам с тобой надо выйти. Оставим их в машине.

– Чтобы поговорить?

– Выходим, Вика. – Резко произнес он и подождал, пока я вновь застегну его куртку и вылезу на холод в мокрых джинсах и кроссовках.

Когда он выбрался и нажал на ключ, заблокировав двери, я улыбнулась. Но когда приказал мне отойти с дороги на обочину и почти зайти в лес, слегка струсила. Я вопросительно посмотрела на Михалыча.

– Зачем?

– Осталось меньше часа. Я сам. Все будет в порядке, – сказал он.

– В смысле? Мне что, оставаться здесь? Одной?

– Я должен сам их … допросить.

– Леша, Алексей… Алексей Михайлович! Не надо!

– Я хочу кое-что сказать тебе.

– Что?

– Спасибо.

– Подожди, не надо!

Он покачал головой:

– В полиции они ничего не скажут. Я не буду шутить. Ты права, я не готов был принять её смерть. Пока не услышал… твои слова и его слова.

– Эй, я просто так подумала. Это не обязательно правда!

Он серьезно взглянул мне в глаза.

– Это они.

– Нет, не точно! Кто угодно мог сделать это! Я просто хочу проверить, раз нельзя мешать расследованию!

–Я сам.

– Ты ведь хочешь просто попугать их?

– Искали, всё озеро обыскали, пока не выпал снег, и собаки и водолазы. Я потратил все свои сбережения, готов был квартиру продавать. Но я старался её найти. А теперь знаю, что это они сделали.

– Леша, не надо! Поехали только в полицию!

– Когда сознаются, я поеду в полицию. Обещаю.

– Прости меня, я не думала, что… Не оставляй меня здесь!!

– Будут еще попутки. У тебя моя куртка, она тёплая. Вика, прости, но я должен сам.

– Ты меня совсем не жалеешь. Бросить девушку одну в таком месте, когда темнеет… Никто не остановится подвезти!

– Я вызову тебе такси. Немного подожди. Я жалею тебя, Вика. Даже вся в болотной тине ты была… Ты так похожа на неё… Я во сне думал, что это она. Оленька. Потом сказал себе, что нельзя предаваться мечтам.

– Послушайте, я должна сделать репортаж. Это самое важное для меня! Моя мечта! Позвольте мне … присутствовать при допросе! А если это не они?

Михалыч пристально разглядывал лес за моей спиной. Я еще сильней испугалась и сделала вид, что мне плохо. Схватилась за поясницу, потом за лиственницу и начала медленно сползать по стволу. В конце концов, могла же я застудить почки? Могла!

– До встречи, Вика.

– Мне плохо, Михалыч!

Он развернулся и пошел обратно к черному «внедорожнику».

И тут я заорала:

– Лёша, я люблю тебя!!!

Он уже почти дошел до машины, как я начала скулить. Мысль о том, что это не совсем преступники, а Михалыч возьмёт грех на душу, позволила заплакать по-настоящему. Неужели сердце великана не дрогнет?

– Вика! – Он, не оборачиваясь, позвал меня по имени.

– Лёша! – простонала я в ответ и, дождавшись, когда повернется, начала тереть и без того размазанные глаза.

– Вика, ну что ты…

– Что я? Думаешь легко мне тут? Я мокрая. Испуганная. Я дальше московской области в жизни не бывала! Конечно, хотела, чтобы меня в должности повысили. Но ты – это не работа… Ты – это ты. Лёша я люблю тебя!

– Ничего себе. – Сказал он и подошел ближе. – Вот ты дурочка!

– Я совсем не дурочка. А этого мужика поцеловала, чтобы ты ревновал. Не в том смысле ревновал, чтобы на меня злиться, а просто, чтобы ты понял, что я тебе тоже небезразлична. Тебе новая спутница жизни очень нужна. И мне тоже. Ну, или хотя бы просто … попробовать, что это такое – быть с настоящим мужчиной. А твоя жена просто сбежала от тебя. Ты же сам сказал, кто-то был у неё, ты чувствовал. Разве нормальная девушка согласилась бы уехать в такое место без мужа, одна, если бы у неё здесь никого не было? Её ждал здесь… молодой парень. Возможно, она встречалась с ним до тебя. Одноклассник или просто новый знакомый, которого она полюбила. Я тоже чувствовала, что мой муж перестал быть мной увлечен. Я стала пропадать на работе, а он в гостях у Ленки. Я это знаю, потому, что он постоянно мне звонил и спрашивал, когда я приеду. И у нас всё… было совсем не так, как раньше… А ты… На фото ты был такой симпатичный. Ты был в костюме и галстуке… Я просто испугалась, когда увидела, пока ты не привел себя в божеский вид. Скажи, я тебе понравилась? Сразу?

– Ты же все понимаешь.

– Зачем мстить за свою жену вот так? Предоставь это полиции!

– Они не расколят! Как меня подержат сорок восемь часов или семьдесят два часа и отпустят. Возьмут отпечатки, анализы, все проверят, все вещи, а потом отпустят.

– Так давай сами в перчатках посмотрим рюкзак и обыщем их? У тебя они есть?

– Нет.

– Так давай купим! Посмотрим, если хоть что-то найдём! Я должна поехать с тобой! Они там сидят и совещаются. Можно прямо сейчас убедиться, что…

– Я оставил свой мобильный, включил на запись.

– Гениально!!! Я должна быть с тобой! У нас с тобой прямой контакт! И мы нравимся друг другу, а это так важно!

– Моя Оленька… последний год была увлечена… фольклорным пением.

– Она и он? Возможно. Твоя Оленька была красавица. А он так себе, согласись?

– Не знаю.

– Эти волосы длинные Давид растил не один год. Моя теория рушится… насчет стрижки и окраски… Я думала, что преступники другие. Веселые, компанейские, энергичные. А эти мрачные и очень заметные. Одеваются экзотично, гитара, пение. Не они, Леша, я не уверена.

– Теперь ты их оправдываешь!

– Так всегда бывает во время расследования. Журналистского. Нельзя только лишь обвинять. Почему ты молчишь?

– Вика, ты в опасности. Если это не они, тебе нельзя больше рисковать. Этот Ваня тебя не защитит, ему без разницы сколько трупов. Поехали, отвезу в то место, куда хотел поселить твой … муж, – наконец сообщил Михалыч. – А их в полицию. Я вернусь, и буду искать по горячим следам новую жертву. Я не мог по горячим следам искать жену, потому, что меня забрали, обвинили, допросы были в городе. Сегодня они точно никуда не улетят!… Вика… Не говори со мной так. Ты сначала представь, что я твой муж! А потом говори «люблю»!

Я почувствовала укол разочарования, но смирно поплелась к машине.

На заднем сиденье творилось нечто. Бессовестный тип взял в руки гитару, а девица с пустыми, как у куклы глазами раскачивалась и напевала тонким голосом: «Ооооо… уууу….ыыыы… Иеваааа».

– Тихо, ненормальные! – попросила я. – Мы поговорили, и решили вас сразу не убивать!

– Вы думаете, самые умные? А я вам скажу! И называйте это, как захотите! Мы никогда не видели вашу жену! И про сестру враньё. Мы знаем про эти случаи. Я и русалок не видел! Что ты на это скажешь, а?

– Я хочу кое-что прояснить!

– Что?

– Здесь вопросы задаём только мы. Какая у вас связь с пропавшими? Ты их приглашал?

– Не буду отвечать.

– Где спрятана ваша машина? Где в лесу спрятана ваша…

Тут я образно представила, как они везут жертву и подсвечивают путь фонариками.

Потрясла головой, но образы, как в кино, никуда не пропадали.

– Едем в полицию!

Михалыч пока ехал, в участок позвонил. Он знал некоторых полицейских в городе Артём по имени.

Доставив эту парочку, мы потребовали, чтобы их поместили под арест и досмотрели. Михалыч включил запись, прослушал и понял, что разговор не принесет пользы, а пение лишь подтверждает их увлеченность собой и возможные психические отклонения, что приведет к задержанию всего на три часа. Конечно, опытный следователь с первого взгляда поймёт, кто расколется первым, но чтобы их расколоть требовались причины.

Для этого Михалычу пришлось соврать, что он вспомнил парочку, и дать ложные показания.

Один из сотрудников предложил нам чай, второй позвонил моему «зеленоглазому», выслушал его вой на том конце провода и пристально посмотрел на меня.

– Вас я тоже должен задержать на несколько часов для выяснения личности.

– За что?

– Где ваши документы?

Документов у меня с собой не было. Я их просто не взяла.

Давид и Рамона в участке вызывали у меня двоякие чувства. Они прекрасно владели собой, их даже невозможно было вывести из состояния меланхолической улыбки. Они отвечали на вопросы, предъявили личные вещи, не отвлекались друг на друга, и я поняла, что не признаются. Действия Михалыча сейчас казались оправданными.

Ближе к ночи, когда закончились мои три часа задержания, Михалыч отвез меня по размытому адресу – я сфотографировала записку мужа и сохранила в телефоне. Обещал доставить мой паспорт завтра же. Я понимала, что с ним тоже надо быть начеку, но доверяла и ничего с собой поделать не могла. Целоваться мы, конечно, не стали.

Зеленоглазый Иван Петров был слишком вспыльчивый, а поцелуй с ним слишком драматичный. Я не хотела бы повторять такой рискованный поступок.

Но больше всего смущало не то, что я пока замужем, а что следователь Иван мог быть действительно женатым. Ведь не все женатые носят кольцо.

Я, например, его сняла в тот же день, сразу. А еще не знала, что можно ждать от мужа, который то ли беспокоится обо мне, то ли хочет развода.

Всё самое непредсказуемое в моей жизни случилось здесь, и я не знала, чего можно ждать от квартиры, ключ от которой, в отличие от паспорта положила в карман промокшей куртки.

Дом номер тринадцать был «душевным» со двора в поздний вечерний час. К одной из квартир, в которую мы осторожно и тихо ткнулись, подошел ключ. Я прощалась с Михалычем. Не знала, чего от него можно ждать, но пригласила переночевать.

Он же сразу поставил меня на место:

– Завтра может приехать твой муж. И мне надо за твоим паспортом ехать. А самое главное – надо срочно найти похожую на тебя девчонку, которую вот-вот могут убить или уже прикончили.

В глубине души я надеялась, что всё обошлось. В этот раз мы их спугнули. Никто не исчезнет, русалки больше не запоют и смеяться не будут.

Когда я выстирала всю одежду, выкупалась, постелила себе чистое приготовленное бельё и влезла под одеяло в чем мама родила, мне вспомнился Лёшка номер ноль. Казалось он вот-вот откроет дверь. Мягкий, мечтательный, такой трогательный и ранимый; как в мои восемнадцать лет.

Тогда он хотел одного – чтобы я, сирота, оставшаяся без мамы, папы и бабушки была довольна и счастлива с ним.

В общем, годы вместе никак не хотели стираться из памяти. И в самое трудное время никто затмить его кандидатуру не мог.

В качестве моего самого ценного живого человека Алексей Царев пока еще существовал. В сердце и в мыслях. Несмотря на его связь с моей подругой.

Я лежала, думала, не видела во всех этих преступлениях ни связи, ни логики, ни смысла. Хотя подобное можно сказать о каждом случае нападения на невинных людей одержимого человека. Или парочки.

Утром я вздрогнула и поняла, что самое противное, когда тебя будит настойчивый голос старушки.

– Дитятко, чё ж ты спишь-то як младенец. И не стыдно тебе, замужней женщине так агалятьси? И кто ж спит-то в таком виде? Чай ночну рубаху не нашла? Иль не носють такое сейчас? Просыпайся, что ж спишь так долго, не ровен час муж приедет, как он подумает про тебя? Что делаиться. Вик, Вик… просыпайси! Завтракать пора, мужу завтрак готовь! Едеть он. Едеть сюды!

Сонная, раскрывшаяся, поджавшая одеяло под себя, я попыталась закрыться, но меня полотенцем слегка успели хлобыстнуть.

– Я захожу, а она тута! Раиса Захаровна я. Колькина мать.

– Какая мать? – прохрипела я, не в состоянии разомкнуть очи.

Восемь утра во Владивостоке равнялось для меня до сих пор часу ночи по Москве. Но с Михалычем бойко всё прошло, а сейчас я не понимала где я, и кто меня пытается заставить готовить мужу завтрак.

– Колька, учитель твоего Алексея, мужа твоего просил за тебя. А ейная жена – материна подружка школьная, тоже просила хатку снять. Алексея мать. Там у тебя звонит и звонит. Вон, аппарат твой. Ну, кумушка-голубушка, пора и наряжаться, мужа встречать!

Я завернулась в одеяло и прошмыгнула в ванную комнату, где на батарее сохли многострадальные вещи. Причем «исподнее» можно было смело выкидывать. Не отстиралось. Я, тем не менее, нарядилась в него, кофта высохла, а полусырые джинсы надевались с трудом. И когда начала приглаживать волосы, снова раздался звонок с незнакомого номера.

Я надеялась, что это не Ленка трезвонит. И не муж, который обойдётся без завтрака.

– Виктория Серёгина? – спросил злополучный голос, Вгонявший меня в краску.

– Да, я. Серегина Виктория Васильевна. Приветствую вас. Доброе утро.

– Недоброе. Куда вы вчера ехали?

– В каком смысле ехали?

– Вчера вы должны были остановиться в сторожке Донского.

– Так получилось, что нам пришлось преодолеть расстояние до города Артём. Я обещала мужу, что не буду больше ночевать с Михалычем…. И с вами тоже. А что? Неужели…

– Вчера пропала гражданка Валиева. По всем приметам схожая с предшественницами. Говоря официальным языком – исчезновение связано с пропавшими без вести лицами женского пола возраста от двадцати до двадцати пяти лет. Возможного свидетеля – соседку пропавшей, убили. Сегодня утром её тело было обнаружено в комнате, смежной с той, в которой проживала Валиева.

– Убили? – ахнула я. – Иван, как же вы допустили такое! Как? Вот и доверяй после этого уголовному розыску! Вы только и делаете, что бегаете по озёрам с фотоаппаратом за бедными утками!

– Вика, я сейчас пришлю фотографии. Внимательно посмотри, ты случайно с ними не знакома? Может, сталкивались, запомнились?

Я получила два страшных снимка и один невинный. Девушка напоминала меня, только глаза были круглыми и несчастными. А вторая женщина была похожа на труп, она им и была.

Я перезвонила следователю, понимая, что он хочет меня не только привлечь за что-нибудь и посадить, но и запугать.

– Я никогда не видела этих людей.

– Ты поняла, что это не шутки? Сиди в свое норе и не высовывай любопытный журналистский нос. Мы тебя сами найдём.

– Хорошо, – с облегчением ответила я, – А те двое, что мы привезли?

– Задержаны, дают показания.

– Ничего они не дают! – рассердилась я.– Мы с Михалычем считаем, что они и есть те самые!

– Почему?

– Потому. – Сказала я еще более сердито, – Вот вы ищете не там. Я прямо вижу, как они ухмыляются. В воде никого нет. Водолазы ничего не найдут.

– Это еще почему?

– Не найдут и всё. И собаки ваши ничего не чувствуют, даже если стаю вдоль берега пустить. Потому, что … Потому, что на земле их нет!!!

– Хорошо-хорошо.

– Ничего хорошего!

Понимая, что согласился следователь со мной, лишь бы я успокоила нервы, услышала его примирительный голос:

– Давайте не будем ссориться, Виктория Васильевна.

– Можно просто Вика.

– Хорошо, просто Вика.

– Там… на неведомых дорожках… следы невиданных зверей… – продолжайте стихотворение, Ваня.

– Иван Дмитриевич! – поправил меня зеленоглазый любимчик.

– Пожалуйста, продолжайте. Я боюсь произнести это вслух.

– Избушка там, на курьих ножках…

– Стоит без окон, без дверей… – продолжила я и перекрестилась.

Следом за мной перекрестилась Раиса Захаровна, приложив кончик шали к губам.

– Там… Ой, я перепутала! Сначала! Не продолжение, а начало!

– Ну, хватит уже! Виктория Сергеевна!

– Васильевна, – сначала обиделась я, а потом прочитала с выражением: – Идёт направо – песнь заводит, налево – сказку говорит. Там чудеса: там леший бродит! Русалка на ветвях сидит!

– И что ты этим хочешь сказать?

– Русалка на ветвях, – я чуть не заплакала. – Ваня, как же так?… Неужели мне одной это кажется самым важным?

– Я сейчас с ума сойду. Ну что ты от меня хочешь? Ты мне всю душу уже вынула!!! – застонал он. – Что ты делаешь со мной! Я же думать не могу! Издевательство какое-то! Я сразу понял, еще в самолёте!

– Русалка… на … ветвях! Поэтому собаки не чуют, водолазы не находят! А этот Давид, как обезьяна, и руки у него цепкие, и фигура подходящая. И вид такой, будто он только с дерева слез!! Ты дурак, что ли, Ванечка??

– Ты хочешь сказать…

– Страшно, правда?

– Я должен что, весь лес обойти и все деревья пересмотреть???

– Не весь… – снова заплакала я. – Ну не весь. Я не знаю, где. Но где-то они сидят… на ветвях…

– Соберу народ, пусть прочесывают!

– И смотрят вверх! … Я боюсь!

– Не бойся. Только никуда не выходи. Сиди в четырёх стенах. Скучно будет – звони. Это мой номер. Сейчас еще служебный пришлю.

– Да какой тут скучно. У меня муж приезжает.

– Ага. Ну да. Всё, прощаюсь. Проверим твою версию.

– Я просто хотела…

– Вика… Только никуда! Ты ведь понимаешь, преступники еще на свободе!

– Они задержаны, только не отпускайте. И на всякий случай, задержите еще Мирона и Настю. Тоже… странная парочка.

– Они под контролем.

– А можно мне сообщать, как идут дела?

– Откуда ты так много знаешь?

– Я не знаю. И там, в полиции они только нас расспрашивали, а Рамону вообще не трогали вопросами… Не отпускайте…

Положив телефон рядом с собой на кровать, я несколько минут сидела в прострации. Мне страшно хотелось оказаться дома на прежней работе и никогда не связывать свою жизнь с расследованиями. Но журналисты все выдвигают больше версий, чем замыленные следователи, которые только и норовят устроить себе перекур. А я даже завтракать не хотела.

– Зайка, ты что нахохлилась? – ворчливо спросила бабушка.

Я глубоко вздохнула.

– Ну как должна жена мужа встречать? – задорно воскликнула она, позвенев ложечкой в чашке, как будильником.

Я покачала головой.

Мне бы рассказать этой доброй Раисе Захаровне, как завершилось наше бурное семейное счастье с моей тяжелой всепоглощающей работой. И обычной разрухой. Я буквально застукала своего мужа с подругой и соседкой.

Но вряд ли она оценит весь спектр моих переживаний, когда я почувствовала, как Лешка теряется при Ленке. И как он с ней переписывается, скрывая от меня удалённые сообщения. На развод он согласится. А Ленка ждёт его с плохо скрываемой злостью, что я такая нерешительная.

Воспоминания по утрам и вечерам, а особенно при случайном пробуждении ночью без мужа вызывали у меня приступы слабости, слёз и вполне объяснимой тоски. Конечно, была любовь, и чувствовалась забота. Радость. Но тешить дальше Ленкино самолюбие и смотреть на всё, почти закрывая глаза, было еще сложнее, чем притворяться счастливой.

Возможно, пришло время оставить прошлое и влюбиться в зеленоглазого парнишку с интересным лицом и жутко интересной работой. Будем вместе летать по командировкам, заведем детей ближе к пенсии, он устроит меня штатным корреспондентом пресс-службы МВД.

Но когда Раиса Захаровна услышала глухую трель дверного звонка и поспешила к двери. А Лёшкин голос зазвучал в приветствии, я просто остолбенела.

– Здрасьте!! Пожалуйста, скажите… Моя Вика тут?

Я пожалела, что тут, потому, что моя кровь понеслась по венам, и ударила в лицо.

Однако, вслед за его «Здрасьте» раздался еще один голос:

– А я Лена. Подруга Алёши. Приятно как… Вы прекрасно выглядите, само очарование! Рада познакомиться, Раиса Захаровна. А мы приехали не с пустыми руками!

– Вика!

Ко мне подошел красавец-муж, который успел во время Ленкиного приветствия разуться, и я на полном серьёзе поняла, что они только что целовались. Он, конечно, не подумал об этом, но следы помады въелись в не слишком хорошо выбритое пространство над его верхней тонкой губой.

Вид был такой, будто он пил компот.

Я сидела и смотрела, как он усаживается рядом со мной на кровать и поднимает руку, чтобы обнять меня за плечи.

Я вспомнила, как Ленка повизгивала, когда собирались куда-то вместе, как собачка перед прогулкой.

Я обомлела, увидев бывшую подругу. Мне такой никогда не стать. Вице-президент компании из неё получился первоклассный, а вот подруга нет.

– Убери руку, Алёша. У меня есть другой мужчина. Ему это не понравится. – Сказала я и облизнула пересохшие губы.

Глава 7.

Сидя в чужой однокомнатной квартире небольшого городка Артём, откуда улетали и прилетали дальневосточные самолёты, я едва сдерживалась, чтобы не пуститься в рёв. На моих плечах привычно покоилась рука мужа, рядом была незнакомая бабушка, с которой мило улыбалась Ленка.

А я была одинокая.

Одинокая и не выспавшаяся.

Все друзья на прошлой работе забыли про меня сразу после увольнения. На новой работе скрыли страшные последствия командировки. Двоюродный брат не прилетел, чтобы я могла хоть ему довериться, а Михалыч попрощался без прощального поцелуя даже в щеку.

Хоть я и была похожа на его жену, он меня не любил. Что уж говорить о зеленоглазом следователе, который почти ненавидел. И решил, что если я буду тихо сидеть в четырёх стенах, всем станет намного легче.

Зачем я соврала Лёшке о мужчине, которого у меня не было? Я не знала, зачем. Из мести, наверное.

Сейчас был выбор – сделать вид, что пошутила, очень рада и обнять Лешку, чтобы этой подруге Ленке сделать гадость. Или оттолкнуть мужа, дать пощечину, высказать всё, что я о них думаю. То есть, устроить скандал прямо при постороннем пожилом человеке.

На вид восьмидесятилетняя бабушка была очень рада видеть гостей и квартиру эту сдала моему мужу по знакомству с его родителями. Но портить ей замечательное настроение не хотелось.

Обнимать Лёшку было противно, скандалы я устраивала последний раз в детстве, когда не разрешили покататься на американских горках в парке, а сахарной ваты и мороженного взамен сейчас никто не предлагал.

– Вика! Тебе не нужно больше ничего бояться! Я рядом. Зачем ты так?… Какой мужчина? У тебя кто-то есть?

– МЫ рядом! – бухнула Ленка и пристально посмотрела на моего Алексея номер ноль, как я его окрестила. – Конечно. есть! Она три месяца провела в поисках замены и вот, счастье, отцепилась. Нашла, наконец!

Пока они впивались друг в друга взглядами, я вспоминала, как Лешка меня вообще к себе привлёк. Обо мне он говорил, что я слишком красивая, чтобы плакать. Слишком красивая, чтобы отказаться от учебы и пойти работать в магазин или на завод простой рабочей. Слишком красивая, чтобы в меня не влюбиться. Он сказал, что влюбился сразу, как только я появилась в его жизни, всегда мне помогал, поддерживал. Когда мы уже спали вместе, и я начинала рыдать, он вставал, наливал мне чай, обнимал и убаюкивал.

Я влюбилась в него потому, что Лёшка был рядом в самое тяжелое время, когда погибла моя семья. И потому, что он стал спасительным кругом, укрыл в своей убаюкивающей нежности. Вернувшись с похорон без копейки денег и в полном ужасе, я начала продавать ценные вещи. Нужно было только собраться, попрощаться и забрать документы из института. Мы оказались вместе спустя двенадцать дней после трагедии, а на сорок он поехал со мной на кладбище и обнимал, внимательно рассматривая фотографии моей семьи.

Мы были вдвоём, учились вдвоём, получили дипломы вдвоём. Мы за копейки продали старый бабушкин дом, мне выплачивали небольшую пенсию. … Я полюбила этого парня за то, что он взял к себе под крылышко. Хотя этот шаг не слишком радовал его семью. Алексей Царёв – единственный сын у родителей, конечно, они считали, что мои несчастья им всем ни к чему. Но мы выбрались и жили очень хорошо. Родители Лёшки дали деньги на квартиру, чтобы купили в браке и оформили на него, а «жену Лёшеньки» прописали. Никто не думал, что мы расстанемся.

И вот теперь все перевернулось с ног на голову. Рядом оказался мужчина слабый и податливый. Я увлеклась новой работой, писала ночами статьи, уезжала в командировки, а в это время он увлекся моей подругой. И я упустила свое счастье. Случилось совершенно непредсказуемое – Лёшка полюбил её. Теперь уже точно. А сейчас пытается остаться хорошим, в хороших отношениях со мной. Иначе, почему он даже в щеку не поцеловал?

Я посмотрела на мужа.

Он оторвал взгляд от Ленки, но на меня не уставился. И руку убрал. У Алексея был удивительно жалкий и расстроенный вид.

– Зачем вы прилетели? – спросила я не слишком добрым голосом.

– Ничего себе, какая ты неблагодарная штучка! – воскликнула Ленка. – Блокирует друзей, которые волнуются за неё. Ты знаешь, как на нас всех давили полицейские? И особенно на меня! Чтобы я ни словом ни обмолвилась с тобой. Я просто сказала, что есть у меня похожая подруга! И всё как закрутилось!

– Жаль, что ты, Лена, сама на жертву не похожа. И жаль, что не нашлось ни одной сотрудницы полиции, которая бы согласилась стать приманкой под прикрытием. Я рисковала, а ты цветёшь, как злой одуванчик!

Ленка все еще улыбалась, но в её улыбке появилась еще и дерзость.

– Вииик… А с чего ты взяла, что не нашлось? Ты просто была копией убитой, после которой стало понятно – это серийные преступления. Их много, и под прикрытием работают еще три женщины.

– Откуда ты знаешь? – раскрыв рот, прошептала я.

– Ой, не спрашивай. Не могу сказать. У меня были отношения с одним следователем, который просил их не афишировать.

– Он женат? – спросила я, думая о зеленоглазом.

– Уже развелся. Хотел на мне жениться, но… Я полюбила другого человека!

Она сказала это таким голосом, что другой человек завозился и заёрзал рядом со мной.

– Девоньки, давайте, кормите мужчину завтракам. Потом обсудите, кто кого полюбил. – сказала Раиса Захаровна и звонко помешала сахар в чашке, позвенев ложечкой. – Спокойно сядем…

– Я не могу, – отказалась я и дернула плечами, – Мне нужно статью писать. Еще ни строчки не готово. Вы идите. А я… не хочу никого видеть!

–Ты мне совсем не рада? – спросил Лёшка и снова заёрзал.

– Я слишком долго была без тебя и за это время многое изменилось. Я изменилась и ты. За квартиру не бойся, не буду её делить.

– Какую квартиру? Нашу? Делить? – спросил Алексей глупым голосом, – Ты так радовалась, когда мы её покупали, и делить?

– Я же сказала – ничего не нужно. Просто развожусь с тобой и всё. Возьму только свои вещи. Или не возьму, еще не решила.

– Как я боялся этого разговора!!! – засопел он, – Вот … и приехал… Тянул до последнего, ничего не говорил. Думал, ты опомнишься. Вика!! Ну, Вика!

– Я не хочу продолжать нашу семью.

– Семью? – удивилась Ленка, – Ты серьёзно? А она была эта семья? В семье вообще-то дети заводятся!

– Вика, ну ты что?! Это же я! Твой муж! Вернись домой, Вика! Я говорил с Вовкой, он сказал, что ты… скучаешь и скоро придешь. Я ждал тебя каждый день, готовил… нам… Вика, меня мать чуть в психушку не отвезла. Даже экстрасенса приглашала. Я боюсь, Вик. Я даже боюсь с тобой разговаривать. Мне сначала опера сказали, что ты не журналист, а агент спецслужб под прикрытием. И должна раскрыть тяжкое преступление, поэтому тебя трогать нельзя. Иначе… А потом… Ленка рассказала, что ты на убой поехала, чтобы на тебя поймали Дальневосточного маньяка. Это была твоя тайна, что ты давно свою мечту реализовала, и скоро всё мне расскажешь.

Я совсем растерялась. До сих пор мне и в голову не приходило, что с мужем тоже велась спец-подготовка.

Не знала, что ему сказать. Но мне хотелось провести допрос. И не при Раисе Захаровне.

Ленка посмотрела на свои ногти, потом крутанулась на месте и ушла на кухню. А Раиса Захаровна уставилась на нас, как на телевизор, где началась развязка событий и вздохнула украдкой.

– Ты меня очень любишь? – спросила я Лёшку, дрожа от волнения.

– Очень, – шепотом ответил он. – Очень люблю.

– Тогда тебе не стоило начинать отношения за моей спиной. С моей подругой детства. С нашей соседкой, с которой ты прилетел сюда. Даже если у вас до ЭТОГО не дошло, вы мне оба стали неприятны.

После таких слов я ждала. Следила за ним, как журналист-папарацци. Внимательно, как сокол следит за мышом, которого хочет съесть.

Мне нужна была сенсация. Чтобы Лёшка вдруг обиделся, оскорбился до глубины души и закричал, что он и пальцем Ленку не трогал, а я всё придумала. Что он меня безумно любит и соскучился. Что он за три месяца даже не взглянул на женские юбки и прелести. И так далее. Что еще говорят страдающие одинокие несчастные?…

Лешка встал, побродил по комнате. Посмотрел в окно. Вернулся и снова сел, взяв мою руку в свою. Потом резко отпустил и снова встал. И снова сел.

– Если ты хочешь разводиться, то и черрт с тобой! – Сообщил он с тяжелым дыханием, опалявшем моё ухо и щеку, – Как-нибудь переживу! Разве я могу тебя удержать? Ты хочешь меня бросить! Так бросай! Что тянуть!

– И бросаю! – не растерявшись, ответила Лешке, – Я сразу решила, что нам нужно разойтись. И уехала от тебя. Я не тяну, Лёша, но ты мог остаться вдовцом. Мы еще не закончили с расследованием. Если не убьют – подам на развод. И ничего я не тяну! Мог бы и сам подать. Первым.

– Мог бы и сам! – еще тяжелее задышал Лёшка, – Всё я сам. А ты ничего! Что ты сделала для нашей семьи? Ничего! Ты ничего не сделала! Ты… ты… Вынуждаешь меня! Я не хотел, а потом захотел! Сколько можно, а? Сколько можно издеваться надо мной?

– Издеваться?! – я вдруг почувствовала, что чего-то не знаю.

– Издевляться! – согласно кивнула Раиса Захаровна. – Ах, бессовестная! Еще и кричит на мужа! Я говорю, завтрак ему приготовь, а она як голенький младенец в люльке, лежит!

Лёшка так покраснел, что я испугалась.

– У меня одежда намокла в озере, и я всю постирала! Какой я должна была лежать?

– С кем ты была? – прошипел, просвистел Алексей, и затряс руками над головой, схватившись за неё, зарывшись пальцами в волосы.

Он так сдавил свою буйну головушку, что я почувствовала приближение паники. А вдруг возьмёт и ударит меня, как Михалыч свою Оленьку?

Стоп. Почему я всё время думаю…

– С кем??? – завыл он, – С кем?? Скажи! Скажи мне с кеееем!!

Раиса Захаровна подалась вперед и пристально смотрела на моего мужа, который был сыном подруги её сына, но, видно приглянулся с первой минуты личного знакомства.

Я не смогла бы сейчас ему сказать, что спала с Михалычем и влюбилась в оперуполномоченного. Иначе и отхватить недолго. Лёшка не в себе. Но и молчать больше не собиралась, иначе его удар хватит, или меня настигнет.

Хотя Лёшка никогда не бил, если только шлёпал раз по десять за день, но тут я сжала булки и проворчала:

– До развода не собиралась ни с кем. Лёш, спокойней себя веди. Мы расстаёмся потому, что мне с тобой надоело жить. И не обижайся.

– Я ведь надеялся, что ты подумаешь и вернешься. Вик, я же ради тебя смирился со всеми твоими… Я так гордился тобой. Все у нас… Вик…

Я пыталась понять, что он мне хочет сказать. Но не могла представить, как он может целоваться с Ленкой.

– Только начал понимать, что ты работаешь с мужиками и ездишь с ними в командировки, и… вдруг приходит Ленка и сообщает, что ты должна жить с каким-то другим Алексеем целый месяц! Дальний Восток! Загородная вилла, богатый одинокий самец и ты, Вика! А я? … Я иду к ней, чтобы посмотреть фото этого… Алексея… И понимаю, что ты будешь мне изменять, и приедешь, а потом будешь называть его Лёша, и меня Лёша и даже путаться не будешь! Скажи, как ты его называла??

– Алексей номер один, «Михалыч», как в редакции, и «Леша», когда мне нужно было его успокоить. У него жена исчезла, он страдает. – Честно призналась я.

– Вика!!! Вика!!!

– Что???

– И тут ты звонишь!

– А ты что до этого делал?? – взвилась я, поглядывая на Раису Захаровну, которая прижала руки к груди, – Извините, я по-другому не могу.

– Он со мной на диване валялся! – крикнула с кухни Ленка, что-то жуя. – Мы поднимали его самооценку!

– Я… Я звоню…

– Нет, это я звоню! И ты испугался!

– А ты вдруг все бросаешь!

– Да, я всё бросаю! Чтобы поднять свою самооценку!

– Вместо того чтобы просто поговорить… Встретиться и поговорить начистоту… Вика…

– На какую чистоту?? Ты валяешься с моей подругой на диване, у неё дома. У нас дома вы пьёте кофе в моё отсутствие, секретничаете, переписываетесь, какая уж тут чистота??

– Вик…

– Мы не будем больше разговаривать! Если ты не понимаешь, что такое чистота, мне не о чем с тобой разговаривать!

– Когда он звонил, ты не отвечала и блокировала меня, своего мужа.

– Я тебе что? Всепрощающая дева Мария? Я всё поняла по твоему дурацкому голосу и обиделась навсегда!

– А ты прости его, девонька. Прости. Вишь, как глядит? – начала меня упрашивать Раиса Захаровна. – Мало чё она там ему приподняла, какую сомоценку. Он уже опустил. Как бы не откинулся.

– Как только я смогу простить тебя, котик… Мы и поговорим! А сейчас… сотри её помаду со своей кошачьей морды, и валите отсюда в гостиницу поднимать твою сомоценку. Это самое важное для тебя!

– И пойду! Да, это самое важное для меня! Вспомни, когда ты последний раз сама меня целовала! Первая! Вспомни! Ну, Вика! Давай! Вспоминай!

Лешка даже пятнами умудрился покрыться. Глаза его сверкали неподдельным страхом. Но виноватым он себя явно не чувствовал.

От этого я просто зашлась волной оскорблённых чувств и обиды и замолчала навсегда, чтобы не разораться.

– Вика. Вспомни. Когда. Ты. Меня. Целовала первая. Вспомни, пожалуйста.

Я даже думать об этом не хотела. Но, когда он в третий раз хором с Раисой Захаровной повторил просьбу вспомнить, попыталась вспомнить последние несколько месяцев. Потом я вернулась в прошлое, на свадьбу. Когда мы подавали заявление. Ночью, когда готовились к экзаменам. Память услужливо подсказывала мне моменты, как я принимаю поцелуй. И тут я вспомнила.

– Я не виновата, что ты такой нескромный!

– Нескромный???

– Я поцеловала тебя первая, когда мы ехали, продав дом моей семьи за копейки. И нам досталась только треть денег, мамина подушка и настенные часы… Всё остальное забрала бабушкина сестра и её внуки. Я поцеловала тебя, когда ты сказал, что успел отнять фотоальбом с моими детскими фотографиями! А я даже про него не вспомнила! Но это просто…

– Вика. Остановись! Давай сядем в самолёт и полетим домой, – взмолился Лёшка.

– А как я теперь буду жить? Думать о ваших самооценках, поцелуях? Как я себя должна убедить в том, что все хорошо?

– А ты, девонька, поменьше ездий. Поменьше шатайси. И спать ложися в ночной рубахе. А то вона удумала, завтрак мужу не готовить. – Сказала Раиса Захаровна и примирительно добавила, – Поцелуй же его вперед всех!

Он этого «вперед всех» я почувствовала себя совершенно несчастной. И уселась писать статьи, сунув в уши закрывающие от их разговоров по душам наушники. Работать, то есть. Спиной ко всем. Без завтрака и даже утренней зарядки.

Поэтому, когда спустя несколько часов плодотворной работы в домофон позвонили, решила взять паузу на «подумать».

А Лёшка думать, видно не хотел. Он вскочил и сцепил свои руки у меня за спиной.

Жутко пахло вонючим потом. Муж явно распсиховался и испугался, раз источает непривлекательный аромат.

Я хотела бы сказать «Помойся, Лёш, а потом лезь ко мне», но не стала.

Дверь направилась открывать молчаливая и завистливая Ленка. Взгляд её на меня был испепеляющим, но она не вмешивалась в нашу беседу, предоставив самим разбираться с самооценкой.

Я подумала, что Алексей взял её с собой на этих условиях, чтобы она не подливала масла и не бросала мне на дорогу банановую кожуру.

– Майор Петров. Серёгина Виктория здесь?

Я ожидала Михалыча с моим паспортом, но мой паспорт держал в руках зеленоглазый полицейский с отважным лицом и томно покачивающимися ресницами.

Уже приготовилась сдержанно поприветствовать его, как над моим ухом раздался клёкот:

– Это он???

Я сглотнула потёкшие от вида зеленоглазого слюни, как, наверное, подумал мой муж.

И Лёшка еще смеет возмущаться? Да у меня был один единственный поцелуй, я думала, что умру и прощаюсь навсегда со всеми мужчинами в этом мире, с жизнью! Я не валялась на диване и не переписывалась несколько лет. И не перепихивалась, самооценку не поднимала.

Перед мысленным взором моим пронеслись мгновения, мгновения… И эта помада Ленкина, две чашки, его стыд в голосе… Самооценка? А где моя самооценка? Я выгляжу, как заспанная кошка с дикими глазами! Там людей убивают, я в эпицентре, в глухомани, в диком стрессе…

Решение у меня очень просто нашлось. Я подошла к зеленоглазому безопасному мужчине, который служил и защищал граждан, и только хотела поднять свою самооценку, как он сделал шаг назад и резко меня осадил:

– Но-но, Виктория! Только не надо снова меня целовать! Я еще прошлый раз не забыл! Это всего лишь паспорт. Что я здесь делаю? На допрос ехал и решил, вдруг ты захочешь … купить билет… Бросить всё, будь оно проклято.

– Почему он с тобой на «ты»??? – заревел Алексей.

– Это он? – спросил зеленоглазый. – Ревнивый муж?

Я, молча, кивнула. И пришло еще одно наилучшее, как мне казалось решение.

Склонившись к полицейскому Ивану, шепотом умоляя, попросила:

– Пожалуйста. Спасите меня. Скажите, что я ваша девушка. Ну хоть на время. Подыграйте, я больше не могу!

Иван, казалось, не согласится.

Он поиграл изогнутыми бровями, хлопнул пару раз ресницами, напомнил мне Владимира Шарапова и медленно произнёс:

– Вик, я пошутил. Соскучился. … Одевайся, поедем вместе. Дам тебе в отделении интервью, а потом целуй, сколько захочешь.

Все, что произошло потом, было стремительным и беспощадным. Я не стала раздумывать. Схватила непросохшую куртку с батареи на кухне, пропела:

– До свидания Раиса Захаровна, спасибо за всё!

И вытолкала следователя в подъезд, захлопнув дверь.

Погони за нами не было.

Дождавшись, когда старенькая грязненькая Нива выедет на улицу Ленина со двора, я глубоко вздохнула. Всё, что подсказывает чутьё надо проверять. И сегодня я убедилась. Дело не в самооценке. А в том, что эту самооценку некоторые ставят на первое место. Забывая о том, что она поднимается только на время.

– Почему ты хочешь избавиться от ревнивого мужа? – деланно равнодушным тоном спросил зеленоглазый.

– Потому что я ему больше не верю. И три месяца почти не спала, – ответила я. – Мне было больно и одиноко.

– Он тебя обижал?

– Я не знаю. Он поднимал свою самооценку.

– Хочешь вернуть его?

– Я не знаю. А кто исчез? Вы уже выяснили?

– Наш сотрудник. Валиева Катя. Катерина.

– Она тоже… как я???

– Мне трудно об этом говорить. Допрос уже закончен. Ночью. Под утро мы нашли семь похищенных жертв.

– Семь человек???

– Там чудеса. Там леший бродит. Русалки на ветвях.

– Что он с ними сделал?

– Одному невозможно.

– Что они с ними сделали???

– Все в пакетах, привязаны к стволу, усадили на крупные ветви. Искали недолго, ты же сама понимаешь – кругом травяные болота и луговая местность, деревья высокие островками. До сопки далеко, да и её тоже по окраине решено осмотреть. Есть там семья, живут на полуострове, уже поехали допрашивать.

– А животные не почуяли?

– Живности там, конечно, прорва. В тайге. О барсуках и енотах и говорить нечего, их как кошек полно. Так медведи на деревьях погибших не трогали, хотя они же подниматься умеют. Медведь у Донского завелся – всю весну таскал припасы, даже капусту пробовал. Кормил он мишку. – Зеленоглазый вздохнул, – Не тронули, Вик, животные. Пакеты плотные, как мешки в которых ДПС упаковывает жертвы дорожных происшествий. Но самое главное, конечно, на тигра при обследовании сопки не нарваться. Собаки тигров боятся, не защитят, они же собак в селах таскают… полосатые…

Когда он замолчал, я вставила нервно:

– Тигр – самый умный зверь. Его незаметно. Я читала, что может в полуметре находится, и не заметишь, не услышишь. Если, конечно, он сам не захочет. Следопыт. Вань, то есть, Иван Дмитриевич, эти убийцы, как тигры. Они рядом, тихие, незаметные.

– Я слышал, как рычит тигр. Катерину бы живой найти. Местная она, опытная. Надеемся, в погоню пустилась.

– Если так много, то… семь лет похищают??

– Не думаю, возможно, по двое трое…. После того, как исследуем останки, станет ясно…

– А драгоценности на них остались? – задумчиво спросила я.

– Что-то есть. Личные вещи там же в пакетах, кроме телефонов и паспортов.

– Рамона…

– Подозреваемую зовут Рамиля. Рамона – сценический псевдоним.

– А вторую жертву как звали, я забыла?

– Первой объявленной в розыск была Евгения Осокина из Свердловской области, второй Маргарита Белова, Москва, третьей… Радослава Веселова, Ижевск, четвертой Ольга Донская, Москва. Еще три жертвы под вопросом. Одну удалось идентифицировать по приметам одежды – была объявлена в розыск в Красноярске. Зовут Лиана Адикаева.

– А которую мы привезли? С Давидом женщину как зовут? – снова спросила я.

– Рамиля Хасамова.

– А если … это не она?

– Есть версия, что Рамиля Хасамова там, на ветвях.

– Сироты. Незамужние. Никто искать не будет, – задумчиво произнесла я. – Все остальные сироты, я тоже. Они жили на деньги и драгоценности этих молодых женщин, возможно, брали ключи и ехали по адресу на попутках.

– Ну что ж, – проговорил он, – Если мы на верном пути, то это еще не конец.

– Я начала писать репортаж. Это моё первое расследование в одиночку. Многое зависит от того, кто задумал преступление до того, как оно свершилось. Кто именно и как. – Произнесла я с грустью, – Сколько людей пострадали! Вы готовы к допросу, мистер зеленые глаза?

– Вика, самые важные слова произносятся без серьезной подготовки. Ты сейчас – одна из наших забот. Я имею в виду Донского. Оставлять тебя с ним я больше не могу.

– У него проблемы.

– Он не может идентифицировать ни с кем из жертв свою жену. Её там нет.

– Я думала, что… Но чтобы такие проблемы, не думала.

– Он абсолютно уверен теперь, что его жена осталась жива.

– А я ожидала, что такое может случиться. Она сбежала. А у него мысли только о том, что она вернется. Если не прекратит поиски и будет сидеть здесь один – совсем с ума слетит. Пока мы были вдвоём, он такое вытворял!

– Что?

Казалось, следователь напрягся всем телом, а мне стало от этого сладко. Хотя, что может быть сладкого в такой трагический день. Но я всё равно ожила и решилась рассказать:

– Он такие фортели со мной выкидывал ночью! Хотя я сама виновата, замерзла, дрожала, как тушканчик. Погреться захотелось. Он называл меня Оленькой. Много раз. Но я-то знаю, что специально! Это было так же, как я ему кричу: «Лёша, Лёша». Чтобы убедить в своём. По-моему, он хочет убедить нас, что спустя целый год относится хорошо и с любовью к изменившей ему жене. А зачем? Не проще было бы сознаться, что обижается и презирает её за это?

От меня не скрылось, как сжались губы моего названного жениха.

– У меня и без того хватает забот, Вика.

– Без чего?

– Без твоих…

Он замолчал и остановился возле небольшого здания полиции, куда мы привезли подозреваемых.

– Без моих чего?

– Я всё время думаю об этом, ты меня совершенно выводишь из себя.

– Могу уехать, – сказала и надулась.

Я сама плохо понимала, что со мной происходит. Почему мы, начиная с самолётного полёта, обижаемся друг на друга. Но пока еще не ясно, кто именно преступник, надо держаться самого безопасного человека. Поэтому никуда от него уезжать я не собиралась.

– Тебе нужно уехать, – сказал он вопреки моим ожиданиям. – Я лишь хотел сказать, что мы могли бы встретиться, когда всё закончится.

– Давай, я подожду здесь, пока ты допрашиваешь. А потом мы встретимся и вместе подождем, когда всё закончится, – тихо предложила я, – Ты единственный, кому я могу доверять. Тебе и брату, но он далеко.

Обидчивый мужчина резко повернулся и строго посмотрел на меня.

– Идём со мной. Послушаешь запись допроса. Только никому! И никаких публикаций без моей проверки!

– Спасибо! – счастливо улыбнулась я. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Думала, что он поцелует, но нет. Он сделал еще лучше. Он доверял мне.

Зеленоглазый Иван медлил. Не выходил из машины. Чего он ждёт?

И тут я догадалась. Я обняла его за шею, притянула к себе и поцеловала. Клянусь, я это сделала только для проверки своих догадок. Он ответил с таким восхитительным желанием, что когда поцелуй закончился, у меня еще долго остывали губы.

Мы вышли из машины одновременно, как два напарника, словно ничего особенного не случилось.

В отделении было тихо, только пожилой инспектор писал в журнале и курил. Но в другой комнате было несколько серьёзно настроенных сотрудников и большой стол, за которым сидели Давид и Рамона. Девушка уже была без куртки, её блузка с широкими рукавами оказалась еще красивее, вышита цветами, а на шее привлекало внимание бирюзовое интересной формы колье из бусинок.

Я совершенно непроизвольно попросила неизвестно кого:

– Пусть ей расплетут косы. Волосы должны быть распущены. А у него наоборот, завязаны в хвост.

Мужчины повернулись, оглядели меня и восхищенно посмотрели на зеленоглазого с таким видом, словно он везунчик. Отхватил себе ночную фею.

Я не хотела смотреть на Давида, но всё же посмотрела. Парень был уже не такой наглый, скорее подавленный и готовый пуститься в бега. А Рамона не изменилась, она спокойно и внимательно разглядывала меня. Улыбнулась и кивнула в знак приветствия.

– Расплети свои косы.

– Она специально их заплела, чтобы не стать похожей на жертву! – промолвил Давид.

– Пусть расплетет. – Приказал Иван, – И копию паспорта увеличьте.

На экране компьютера показалось лицо, фотография.

– Похожа на фото в паспорте, но это не она.

«Зачем же они так глупо сели к нам в машину??» – подумала я и вышла, как мы договаривались.

Глава 8.

Я никак не могла успокоиться и постаралась забыть о своём муже. И о ЕГО соседке Ленке, которой больше ничего не мешает ходить к нему в гости хоть каждый день. Готовить завтрак, пить кофе, ехать с ним в машине. Ей ничего не мешает сесть к Лешке в машину рядом!… Как я сидела с зеленоглазым Иваном, который так и ждал моего нападения.

Я вздохнула и смирилась.

С поцелуем всё сразу стало ясно. Мой Лешка такой же, все они одинаковые. Он влюбился лишь потому, что на него напала Ленка и поцеловала его первая.

Стоит только проявить желание, сесть рядом, потянуться и поцеловать – они уже об этом мечтают! И эта Ленка сделала всё очень профессионально. Сначала устроила меня на работу к своему знакомому. Потом подбила на миссию «Прикинься женой богатого Донского, который год ждёт жену, ты на него похожа». В тот самый момент, когда началась операция поимки серийного преступника, я уже еду в сопровождении следователя к Михалычу. На командировку даётся целый месяц.

Так почему эти двое подозреваемых сели к нам в машину? Они сами подняли руку, голосовали.

Мы с Михалычем могли проехать мимо и не остановиться. Значит, не так уж и хотелось. Но когда они сели в машину…

Я не могла сосредоточиться и злилась на себя. Что делать? Что писать в следующей статье? Впечатления о Донском уже оформила, о том, как провела ночь в его доме, написала. Что самое важное случилось? Двое подозрительных молодых людей сели к нам в машину, и что?

Представить, как эти же двое тащут жертву на скрипящей двухколесной тачке я не смогла. Машины у них нет. Унести девушку невозможно. Ночью увести добровольно, подсвечивая путь фонариками тоже… О боже, такое представить не получается! Журналист должен было объективным.

Так зачем им понадобилась наша компания?

Парочка стояла почти возле поворота к дому Михалыча. Давид и Рамона пешком до него могли дойти, если бы мы не остановились. Эти двое преступников совсем не глупые! Машина у жены Михалыча дорогая, мужская. Скорее всего – это его машина, просто он передал управление жене, а себе купил новую. Или не купил. Просто подарил… Свою… А на самом деле не мог купить, денег не хватило? Иначе как объяснить его странные предпочтения в еде и дичь, которую он сам добывает?… Если жена начала смеяться над ним… А он… он… Был богатым, а сейчас ест одну капусту и живёт в лесу…

В отличие от меня, у них очень мудрые лица.

Зачем, зачем, зачем сели в машину к нам? Зачем начали разговор про то, что узнали Донского из новостей? Почему сказали такие жестокие слова про кости жены, о том, как её прибило к берегу, насмехались, предположили, что дикие звери могли расправиться?

Они точно что-то знают про его жену! Знают, потому, что сами её не убивали. И рискнули, пришли, чтобы намекнуть. Ничего и никого они не боятся, опасность разоблачения их вдохновляет.

Меня тоже вдохновляла опасность, поэтому я встала возле комнаты для допросов, прижавшись к стене, и решила проверить свои чувства, подслушать. Мы с моим «новым парнем» договорились, что я буду слушать допрос в записи, но следователь, который сидел в наушниках меня не позвал. Скоро Давида и Рамону повезут во Владивосток, в центральное управление, туда для журналистки точно нет пропуска. Оперативники из Москвы и Владивостока так сказали.

Боже мой, что я упускаю? А почему меня не допросили снова? Давид и Рамона знают о жене Донского!

И тут я услышала:

– Вас задержали в рамках оперативно-розыскных мероприятий по раскрытию особо тяжких преступлений, тела обнаружены сегодня утром, адвокат будет через два часа, а пока предлагаю побеседовать добровольно.

– Нас задержали вчера, до того, как обнаружили… Это мой документ Я его получала! Докажите, что это не так. Паспорт подлинный. Я похудела, изменилась, я пою национальные песни, у меня появились скулы. Это я, Рамиля.

Голос у Рамоны был мягкий, завораживающий и уверенный на все сто.

– Не отпускайте их до тех пор, пока не признаются! – прошептала я себе под нос.

– Мы взяли отпечатки вашей обуви, чтобы вас можно было исключить из списка подозреваемых. Пока этого не произойдёт, вы будете находиться в камере. Ходатайство на ваш арест направлено. Напоминаю, что чистосердечное признание смягчает....

– Вы ничего не нашли! У вас ничего нет! – жестко сказал Давид. – Это наши документы! Вы нарушили все наши права, шьёте дело. Мы отдыхали, играли музыку… Кто будет возмещать моральный ущерб? … Вы что, самые умные? У вас ничего нет, потому, что мы ничего не совершали! Проверяйте следы и отпускайте нас! Позовите адвоката, иначе я больше ни слова не скажу. Добровольно решили помочь. а нас так… Рамона!

– Я знаю, вы отпустите нас! – снова раздался звучный высокий голос Рамоны. – Мы просто голосовали на дороге, но никто не остановился. Всегда путешествуем на попутках, развлекаем водителя пением. А подозреваемый Донской привез нас в полицию, оклеветал! Я знаю эти места не лучше, чем вы или он, но мне нравится это место. В этом году мы приехали проводить перелетных птиц… Я так люблю эту осень, что вы за это с нами сделаете? Подставите? Потому, что мы бедные? Вы раскроете дело, подставив нас вместо настоящего преступника? Он так и продолжит … искать свою … жену или женщину… и убивать тех, кто кажется ему похожими, русалками. Местные говорят, что русалки – это легенды для туристов, но кто они на самом деле, разве можно знать простым людям?

Я понимала, что голос её спокойный, и теперь слегка дошло, зачем останавливать машину Михалыча.

Ничего не могла с собой поделать – эти двое вселяли чувство, что они развлекаются. Люди будто для них ничего не значат. Они знают, что их отпустят. И переводят стрелки на бедного Михалыча…

– Вы должны нас отпустить. – Сказал Давид, хотя он обещал молчать без адвоката. – И взять того, кто избавился от жены!

Вновь попыталась сложить в мозаику разноцветные стёклышки. И мой уставший не выспавшийся мозг решил найти только два объяснения.

Первое объяснение заключалось в том, что эти двое сели в машину, чтобы обвинить Донского, они хотели, чтобы я это слышала. Так как Давид и Рамона точно знают, что сами её не трогали, они решили намекнуть на Алексея Михалыча. Подтверждение тому есть, ведь среди жертв Оленьки не было. А репортёр Вика им поможет, начнёт поддакивать, волноваться, обратит на это внимание. Но я на них сама напала…

Второе объяснение – они хотели что-то оставить в его машине. Любые улики, ради забавы. А потом уехать, но не на самолёте, а на попутках… Мы доставляем их в Артём, к аэропорту, а они не улетают и друзей не встречают. Они просто ищут добрых людей, чтобы поехать автостопом.

Я ужасно захотела поделиться своими идеями.

И еле дождалась, когда зеленоглазый вышел, чтобы забрать какую-то папку. Или взглянуть, что я делаю тут без него.

– Иван Дмитриевич, надо проверить машину Донского, они подложили ему улики. – Возмущенно начала я.

– Уже проверили. Под пассажирским сиденьем салфетка со следами помады.

– Ничего себе, как быстро!

– Этих двоих пакуем. Не уйдут.

– Ты не будешь злиться на меня?

– За что?

– Я забыла в той квартире свой мобильный. Мне ужасно стыдно, но я оставила там и свою сумочку с деньгами и кредиткой, чтобы вызвать такси. Мне нужно забрать мобильный. … Ты не мог бы одолжить мне на проезд? Я только… хочу… взять его, этот служебный телефон, я в нём пишу статью, там фотографии. И мой маленький рюкзачок в виде женской сумки.

– Вик, вот почему ты всё время бросаешь свои вещи? Они тебе не нужны? … Ты бросила посреди леса чемодан, когда приехала! Почему? Я этого я понять до сих пор не могу!

– Подумала, что не стоит тащить чемодан и делать вид, что я к нему заселяюсь. Это может напугать человека, который отказывался впускать журналистов.

– Я сидел всю ночь в засаде, слышал треск сучьев и почти зацепил того, кто тоже следил за домом. Не догнал, не мог оставить без наблюдения надолго. Хотя должен был!

– Кто, медведь? Нашел в темноте мой чемодан? … Мне, кстати, подкинули чешую. Создать повод для сенсации можно было и такой.

– А это сделал я!

– Ты?? Рылся в моих вещах?? Так вот кто стащил мои трусики! – растерявшись, пошутила я.

– Не говори ерунды, Вика.

– Когда? Ночью?

Он покачал головой.

– А когда?

– В аэропорту я сделал досмотр твоих вещей, прежде, чем ты забрала свой багаж.

– Ты сделал это, чтобы я сразу сбежала от Михалыча!

– Это должно было зацепить Донского. Он должен был тебя оставить в доме. Ты испугалась?

– Я испугалась, что кто-то рылся в моих вещах. Мог что-то еще более ужасное подкинуть… К тому же у меня в чемодане есть одна вещичка… Не очень-то хотелось всем показывать… Какой коварный план! … Алексей Донской меня и так оставил у себя. Мы только утром увидели.

– Извини, я так не могу. Вик. Если бы ты не была такой очаровашкой, и мне не хотелось бы залезть тебе под юбку, я бы лучше соображал!

– Я в джинсах.

– Это образно.

– Иван Дмитриевич, я хочу тебе помочь.

– Ты не сможешь.

– Но я знаю и помню больше, чем ты думаешь!!

– Что ты знаешь и помнишь, Вика?

Я хотела напомнить, как мы в воду упали и были все в тине и речной траве, это казалось мне самым важным. Важнее поцелуя.

– Что жена Донского изменила ему или хотела изменить! Она хотел уйти! – выпалила я, – Молодая красавица жена хотела сбежать. Он это почувствовал. – Я облизнула губы, и вздохнула, – Эти двое его жену не трогали. Исчезновение Ольги Донской связано с другими событиями. А что они сделали? Я вот никак не могу представить, как незаметно доставить жертву в лесочек, куда им нужно.

– Пока не признаются, сложно сказать, как именно. Предположительно жертва выманивалась на прогулку, подзывали знакомыми голосами. Далее внезапное нападение, скотч. Если это сильнодействующий яд, спустя такое время определить практически невозможно. Не обнаружены явные следы инъекций. Раны и следы удушения отсутствуют. В ходе вскрытия выяснится, возможно, больше, чем мы знаем сейчас. Они не знали, что мы найдём тела, и после того, как я озвучил это, парень начал смотреть иначе на свою подругу.

– Как на спасательный круг… – задумчиво сказала я.

– Точно.

– А это… следы ну… такого… вы не нашли?

– Пока не выявили. Подожди немного, сделаем перерыв, съездим за вещами. Серёгина твоя настоящая фамилия… А почему ты ее не сменила?

Я пожала плечами. Сказать по правде, не очень верила в замужество, в то время еще от горя не отошла. Казалось, что я никакая не Царёва. Господа Царёвы этого тоже не очень хотели. Лёшке было всё равно.

Я снова вздохнула и ответила:

– Хотела оставаться Серёгиной, у папы была еще только сестра, она бы не смогла продолжить род с этой фамилией. … Это был самый тяжелый период в жизни, когда я выходила замуж.

– Могу себе представить, – сказал зеленоглазый и обернулся, посмотрел на закрытую дверь.

Ему было пора возвращаться к допросу.

– Вань, ты мне нравишься, – решительно сказала я, – Могу ещё кое о чем тебе рассказать?

– Да, можешь.

– Это моё личное воображение. Я хочу сказать, что у них было нечто ритуальное, символическое… фольклорное преступление. Жертвы становились русалками по доброй воле. Они доверяли преступникам. Хотели научиться жить счастливо. Или петь. Или хотели послушать волшебную сказку в таинственном лесу. Их привлекали мифы, легенды, они носили с собой обереги. Они делали эти амулеты, талисманы… Их усыпляли с помощью чая, а потом…

– Ни явных ран, ни насилия, ни повреждений на телах нет.

– И жестокого спонтанного убийства не было, – сказала я, от страха, не чувствуя свой язык, который превратился в безвкусную сухую бумагу, – А если их поднимали на дерево с помощью веревок и оставляли одних? … Это… это еще не всё. Они искали одиноких и… Давид не мог очаровывать девушек, он совсем не очаровашка. Рамона вела себя очаровательно. Если бы мне предложили поехать в заповедник, и сказали, что я вновь стану счастливой за десять дней я бы тоже согласилась. Если не поможет, то хотя бы развлекусь и посмотрю, как люди на Дальнем Востоке живут. Она их привлекала своей уверенностью, спокойствием… О, Господи, – вздохнула я и получила чашку с горячим кофе.

Оглянувшись, увидела только спину в форме и бритый затылок. Сделав глоток, опалила всё на свете и заплакала.

Глаза моего следователя были внимательными, но всего лишь на мгновение показались беззащитными. Хотя я знала, что он был расстроен ужасно, только виду не подавал.

– У нас есть психологический портрет преступника и список подозреваемых. – Сказал Иван, – Другое дело, что у нас нет никаких зацепок. Единственное, что можно сказать точно – женщин увёл в лес и убил тот, кого они знали. И да, это может быть не один человек. И не два. Ты должна была оставаться под моим контролем, как и Донской. Но скажи я это тебе прямо – на расследовании исчезновения его жены можно было ставить точку. Ты начнешь его подозревать и бояться, он не раскроет тебе свою жизнь, проблемы, ощетинится, замкнётся и замолчит.

– А почему он? Вы что, думаете, он несколько лет подряд сюда приезжал на машине, а потом привёз жену и прикончил её?

– Эта версия была основной. Я увидел тебя в самолёте и от одной только мысли, что ты будешь жить под одной крышей с невменяемым человеком, потерял хватку. Пытался убедить себя, что ты знаешь, на что идёшь. Заменить Катериной, кем угодно. Но мне сообщили, что именно эта приманка сработает. Ты – естественная, в журналистике меньше полугода, внимательная, порядочная и сирота, как он сам. А если он не виновен, увидев чешую, задёргается и скажет… Но он сначала тебя оставил, потом утром увидел.

– Но почему вы его подозреваете?

– Спустя два года после женитьбы, этот предприниматель окончательно разорился. Мы проверили счета, и поэтому Алексей Донской оказался первым в списке подозреваемых. В этой семье всё было просто – молодая красавица жена выходит замуж за состоятельного бизнесмена. Первые годы он потратил в общей сложности огромную сумму на отдых, наряды, рестораны. В последний год всё было в залоге, он остался без гроша с машиной, которую оформил в подарок жене. Её тоже могли забрать, наложив арест на оставшееся имущество, так как они в браке. Кредиторы выставили ему сумму за просроченные проценты. Единственный источник дохода – частный оконно-стекольный бизнес был продан за долги. Он продолжал делать вид состоятельного мужчины. Рыбалка, отдых в таком месте – вынужденная тема. Чтобы сократить расходы. Жена его частично сирота, воспитывалась в детском доме. Мать её из Владивостока родом. В июне она дважды покупала билет на своё имя, но не вылетела. В сентябре они поехали вместе на внедорожнике Ольги Донской, и она пропала без вести.

– Так ты считаешь, что он избавился от жены? – спросила я. – Чтобы она не поняла, что богатый муж стал нищим? Но зачем понадобилось оставлять у себя её паспорт и телефон? Куда он её дел? Почему ждёт? Если Оленьки уже нет, кого он все это время искал и тратил остатки своих денег? Согласитесь, странно! … Он мог её напугать или рассказать правду, она хотела уехать, развестись, сбежать, но когда посадила к себе в машину попутчиков…

– Возможно и то, что это он сам, и другое, с попутчиками. Ни то ни другое не кажется мне реальным.

– Я участвую в журналистском расследовании. И мне кажется, что он её просто напугал. Очень надеюсь на это.

– Вика, в твоих вещах микрофон. Я в первую ночь чуть с ума не сошел и чуть не сорвал операцию. Удержаться было невероятно сложно. … Еле дождался утра. Когда вы утром вышли из дома, я вздохнул с искренним облегчением.

– Понятно. Я не знала.

– Он себя никак не выдал?

– Нет, даже не злился. Мы поели. Спать легли. Всё было хорошо.

– Твои вещи у него в машине, при обыске мы заменили аккумулятор и оставили там же. Возможно, что-то узнаем.

Я считала, что в убойном отделе работают настоящие безжалостные и неумолимые охотники.

Азартные, умные, честные, смелые в том, что они охотятся и ловят, потому, что это их назначение, такие они существа. Каждый раз идут в лес и пытаются добыть не какого-то кролика, а настоящего тигра. Или бешеного кабана. Тронувшего человека медведя. Такого, как Михалыч. Или они ловят ядовитых змей.

Они идут именно за опасными животными.

А иногда приносят потерявшуюся кошку.

Им приходится видеть павших, разложившихся, кости. И от этого грустно, что не успели поймать хищника.

Я испытала к бедным девушкам и к зеленоглазому Ивану, которому всё это надо пронести через себя, такую жалость, что чуть опять плакать не начала. Неподобающе себя вести.

Он делал все, что мог. Постарался меня успокоить своим видом.

– Ты уверена, что это они? – спросил опер и перестал моргать своими ресницами.

– А ты? – с тихой грустью спросила я.

– Убеждён.

– Им хотелось это делать. И хотелось, чтобы посадили кого-то другого. Каждый раз они искали, кого можно подставить. Были тихими и страшными, как тигр. Выходили из кустов такие яркие… полосатые… В шляпе с пером, в интересных сапожках, блузке, в украшениях. И сразу все обращали внимание. Но не видели, какие ужасы они творили в кустах, правда? Людям кажется, что преступники хотят слиться с толпой. Что они незаметные, ничем не примечательные люди. Нелюдимые, ведут себя так, чтобы их не запомнили. А такие, как Давид и Рамона вызывают интерес к себе, поют, улыбаются. И отводят подозрение.

– Или они просто психи.

– И что? Можно ли обвинить в серийном убийстве потому, что они «просто психи»? Нужно признание.

– Или прямые улики. Проверим, не стоят ли на учете. Вдруг они перестали пить таблетки в период обострения. – сказал Иван.

– Давид и Рамона сели к нам в машину в полной уверенности, что мы не посчитаем их виновными в исчезновениях. Издевательски обсуждали новости. А ведь выбирали только одиноких, все девушки остались без родителей. Значит ли, что они тоже остались без родителей? Или эти девушки похожи на их мать, которая оставила, бросила? Ведь Рамона тоже… похожа на жертву. Возможно, мать когда-то проделала с ними такую же страшную вещь, оставила одних. И пела им, когда уходила. Знаешь, несколько дней назад я и представить такое не могла. А сейчас я хочу осколки цветного стекла сложить в картинку, как в калейдоскопе, но в голове что-то не складывается. Не хватает элементов.

– Воображение надо выключать вовремя. Хочу им сообщить, что Катерина найдена живой. И скоро сможет их опознать. Это должно вызывать панику, они сольют больше информации… Итак… Мне сообщили, что наша Катя жива. Мы нашли… её. Надо идти, Вика. Отдохни пока.

Я промолчала.

Та нежность, с которой Иван повторял имя Катерина, Катя, наша Катя, вызвало во мне боль. Я поняла, что у них что-то было. Или есть. Это могла быть его жена, напарник. Любимая девушка. Я на неё похожа, а она на меня. Глаза круглые и несчастные. Он, как Алексей номер один… любит не меня. Не Вику Серёгину. Нет.

– Они бросили умирать девушек в лесу, но не в такой глуши, где их никогда бы не отыскали даже через тридцать лет. Возможно, ходили туда, смотрели, не отвязались ли, проверяли.

– Геолокация ничего не дала, кроме алиби, – сказал один из представителей закона, подошедший ко мне ближе, – Телефоны оба спокойно оставляли в комнате. Вообще никакой зацепки.

– Убийства похожих на Рамону девушек, позволяли им многое. Отвести от себя подозрения, так как и Рамона по документам Рамиля тоже могла стать жертвой. – Сказала я, – А потом они могли, например, пожить некоторое время жизнью погибших и воспользоваться вещами.

– Нужно найти свидетелей, которые опознают. Отправим фото, оперативников по адресам в Свердловск, Москву, Ижевск, Краснодар. Они могли на время даже занять квартиры жертв. – Зеленоглазый рвался на допрос, а я хотел дать ему как можно больше своих предположений, пусть проверит!

– Девушки, которые найдены мертвыми, были доверчивыми, желающими ЛЮБОГО внимания в своём одиночестве? – спросила я, – Такие пойдут на свидания с незнакомцами, или с подружкой в лес. Их уводила за собой… Если их всех уводила Рамона или Давид, я не верю. Они похожи на беспризорников, готовых украсть у тебя деньги. Это был еще кто-то.

– Возможно.

– Их приводили в лес другие… Приятные люди… Компания… Они не чувствовали угрозу. Девушки все худые, легкие. И Катя тоже? Она не знала, откуда может исходить опасность?

– Последний раз я слышал её голос в ночь, когда следил за тобой. Мы больше не связывались.

Я понимала, что Иван скажет мне правду, если я спрошу. Не станет бояться, как Лёшка.

Это муж достался мне совсем невинным наивным парнем. А в зеленоглазом сразу было что-то продуманное и загадочное. Несмотря на наличие жены или бывшей жены, мое восхищение им становилось все сильнее и ярче.

Я вспомнила, как хотела стать снова живой и счастливой. Как мы с Алексеем номер ноль, еще будущим мужем приехали к его родителям, окутанные темнотой. Постояли возле подъезда. Я была такая растерянная, испуганная, сирота несчастная, но держала за руку парня, которого любила.

Что если они пошли в лес вдвоём?

Я помню чувство, когда боялась расстаться с Лёшкой даже на пять минут. Это ни с чем не сравнимое чувство.

Сейчас не такая, я не такая несчастная, но когда думаешь, что никто в этом мире меня не любит, становится страшно.

Из комнаты для допросов раздались крики.

Кричала Рамона. Ей только что сказали, что одна из жертв не успела задохнуться в мешке или отвязалась. Кричала она о том, что её не заставят признаться. Что это клевета.

Садиться в тюрьму они оба совершенно не хотели.

Прождав еще почти два часа я поехала с незнакомым пожилым сотрудником полиции в квартиру к своему мужу за телефоном и сумкой.

Дверь мне открыла совершенно зарёванная Ленка. Причем она её распахнула и чуть не кинулась на меня, но вовремя остановилась. Разочарование было на её лице таким явным, что я поняла – мой муж Лёшка от неё сбежал. Или они поссорились или он просто… разочаровался.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, но я так и не прониклась жалостью к её красным зарёванным выпученным глазам и дрожащим губам. Я прощу её позже.

Молчать о причине столько позднего ночного визита было глупо, я спокойно предложила ей отдать мой телефон и сумочку.

Бывшая подруга скривилась после этих слов, словно увидела отвратительное зрелище.

– И что вы не поделили с моим мужем? На какой стороне кровати он будет спать? Или ужин не зашел? – поинтересовалась я, понимая, что веду себя как жестокая ведьма.

У Ленки даже глаз задёргался, наверное.

– Ты специально это сделала! Опять явилась! Он хочет избавиться от жены, а ты его пре… преследуешь!

– Отдай телефон, со мной представитель власти. А то я пожалуюсь, что ты присвоила мои вещи.

Ленка исчезла, потом вернулась и кинула в меня рюкзачок с телефоном, которые благополучно подхватили мы с полицейским.

Он заворчал на Ленку, но успел помочь мне поймать вещи, и телефон не разбился.

– У него был выбор, и Леша выбрал меня! – сказала Ленка.

Кого она хочет в этом убедить? Может, полицейского? Так ему всё равно.

– Если бы я не забыла свой ноут в то утро, он бы не признался? Как ты думаешь? … Странно, что так долго удавалось… выходить сухим из воды. Или у вас до сих пор ничего серьёзного не было, иначе, почему он хочет забрать меня домой? Очень странно!

– Мы влюбились! Мы счастливы!

– Как-то я не уверена. А где источник твоего счастья?

– К Раисе Захаровне в гости пошел, в соседний домю Сейчас придёт, так что… уходи! Оставь нас, Серёгина!

Я усмехнулась. Ленка в этой квартире была одна, это потешило моё самолюбие. Еще больше потешила ночёвка супруга с бабушкой Раисой. Она ему и завтрак приготовит и пожалеет, снова расскажет, как я бессовестная аки младенец спала.... Потом успокоит ему нервы или доведёт… Мне было почти всё равно.

И под этим самолюбивым взглядом, губы моей подруги Ленки вдруг расплылись в гримасу, из больших глаз глаз с густыми ресницами снова полились слёзы, она схватилась за косяк двери и неожиданно захлюпала:

– Вик…. Виииик… Ну Вик же! Ну, прости меня!!!!

Глава 9.

Я, конечно, не ожидала такого подвоха и подумала, что Раиса Захаровна рядом. Видно, она поняла, что Ленка эгоистка, а не просто хитрый вице-президент кофейной компании, а еще – шельма лукавая и устыдила её. И Лёшку к себе забрала, увещевая, чтобы с женой помирился, а разлучницу бросил. Вот только я ошиблась.

Всё оказалось еще хуже. Эта ведьма успела сделать ход, опережающий события, пока бегала за моим телефоном.

Ленка снова повторила:

– Вик, прости меня Вик. Я ничего не сделала, клянусь, у нас ничего не было.

И заревела еще печальней.

Так убиваются по мужчине, но не по подруге. Это я так подумала и не ошиблась.

– Пойдёмте, пожалуйста. Я всё, что хотела, взяла! – обратилась я к полицейскому, которого очень тронули девичьи слёзы – он поглядывал на часы и зевал.

Кивнув, только спустился на пару ступенек, как Ленка заголосила:

– Вик, постой, ну пожалуйста! Я никогда, никогда не хотела тебя оставлять в беде, и очень люблю. А с Лехой твоим был просто… акт милосердия. Не могла же я бросить его в таком состоянии!

– Боже мой, какая ты молодец, спасительница! Я так тебе благодарна!

– Вик, ну прости-и-и-и! – всхлипывала Ленка, поправляя свои ресницы и облизывая губы, – Он всё пытался выяснить, где ты будешь жить, хотя до командировки еще было ого сколько! Три месяца! Я ему и говорю… Следак дал инфу. Я не могу никому переслать. И показывать твоей жене Вике нельзя, она агент под прикрытием. Тайный. Но мне его стало жаль, и я решила показать, что Донской не такой уж супер-мужик, чтоб тебя ревновать. А потом он пришел.

– И вы случайно упали друг на друга. Знаю, знаю. – Я махнула рукой, – Споткнулись, а там как раз диван. Именно в момент падения Лешки на тебя я пришла домой, увидела, что он кофе не один пил с утра и позвонила!

– Ты почти угадала! У нас ничего в тот день не было!

– Хм. – усмехнулась я. – Значит, в тот день, когда ты споткнулась… Ты ж у нас всё время на что-то натыкаешься… Я уже поняла! Это было так: Лена раскинула руки, подлетела в воздухе, и Когда Алёша понял, что ты на него падаешь, а он на диван – позвонила я. В полёте он ответил на звонок и сразу же почувствовал себя виноватым. А потом вы никак не могли поднять его самооценку. Она опустилась от страха. Поэтому, в тот день… у вас ничего не было. Всё верно?

Инспектор хмыкнул, фыркнул, кажется, даже тихо заржал, как лошадь в стойле ночью.

– Ты ушла он него. Тебя все не было и не было… Мы с Лешкой разговорились, я его как друга обняла…

– И вы не смогли остановиться. Всё, избавь меня от подробностей ваших дружеских посиделок. Я пошла. Спокойной ночи, рада, что ты успокоилась.

– Нам было так хорошо втроём, – услышала я в спину, – Вика, ну… что ты такая… Жестокая… Вик. Ну Вик… Остановись… Я еще не всё тебе рассказала… Почему ты такая стала?

– Я такая всегда была. Потому что я ВИКА. А не Леночка, Оленька или Катенька. Я Ви-ка. Викуля – косуля. Викуся – Ягуся.

Я увидела Ленкины глаза и вспомнила, как нам было хорошо втроём, я доверяла. А она могла раскраснеться, нарядиться и вытанцовывать перед Лёшкой, как заводная кукла. И ничего, верила, что вот моя Ленка – кармический близнец, а близнецы друг другу подлости не сделают. Вспомнила, как Ленка слушала его, раскрыв рот, и делала вид, что ей интересно… Может, ей и правда был интересен только Лешка, потому что с другими мужчинами она не была такой милосердной.

Рот у моей подруги раскрылся, и она вновь заголосила, что любит меня и клянется, что ничего у них не было, Лёшка просто хочет вызывать у меня ревность.

– Ты в своём уме, Лен? Я даже слушать его не хочу. Он уже всё сказал.

Я чувствовала, что этот плач был очередной Ленкиной подлостью. Вице-президент компании хлюпала, просила, останавливала меня, но в квартиру не приглашала переночевать. И телефон в меня бросила, как подачку, хотя знала, как я его получила и берегла.

Услышала, как хлопнула закрывающаяся дверь подъезда слишком поздно.

С букетом алых роз поднимался мой муж.

Весь заспанный и в мыле.

Лешка всегда выглядел простым и открытым, как ребенок. Я знала, что большую часть времени суток так оно и было. Но сейчас эти милые люди вызывали только кратковременные приступы агрессии, которые я пока успешно подавляла.

– Хорошая реакция, – похвалила я Ленку, которая с прежним рвением плакала, и как заведенная повторяла: «Прости, мы ничего не сделали. Лешка ко мне не прикоснулся». – Успела ему сообщить? Это напрасно!

– Вика, ты вернулась… Я ждал тебя. Ты забыла телефон, я знал, что вернешься. Я всё понял, ты действительно была в воде, и просто стирала одежду. Он тебя под воду, а ты мокрая… я видел… фото на твоем телефоне… Ты вся грязная.

– Сделала пару селфи. На память о купании, – возмущенно ответила я. – Зачем ты снова полез в мой телефон, чего тебе нужно?!

– Мой день рождения пароль. Ты его оставила.

– Привыкла.

– Вик, я тебя не отпущу. Вы можете идти, товарищ. Её я больше никуда не пущу. Моя жена останется со мной. Я не отпущу тебя к нему. Вика, эти цветы тебе.

У меня волосы поднялись на голове дыбом.

– А не Ленке?

– Я ушел, потому, что не мог с ней оставаться наедине!

– Приставала? – сокрушенно посочувствовала я. – Бедный. Падают на него, целуют первыми…

– Викулечка… Иди ко мне… Давай забудем всё… Я тебя прощу, ты меня простишь… Иди ко мне… С кем не бывает…

– Пошел ты к чорту! – ощетинилась я. – Со мной не бывает! Я даже не думала о других мужиках! А сейчас думаю! Так что пошел ты… вы оба…

– Нет, я тебя не отпущу к нему! Заходи в квартиру и ложись спать.

Лёшка сказал это таким замороженным голосом и так покраснел, что мне показалось, кому-то сейчас достанется вместе с полицейским. А тронуть сотрудника правоохранительных органов это так себе занятие, можно лет на пять сесть.

– Спасибо, Лёш. Вот и недостающие осколки. Сейчас я добавлю их, и картинка сложится. – Загадочно ответила я.

С помощью угроз посадить на пять лет и колючих роз мне удалось добиться своего и выйти на улицу. Кажется, они там оба рыдали от возмущения и моей наглости.

Я села в машину и набрала номер своего ненаглядного.

– Да! – услышала прохладный голос, – Всё в порядке?

– Иван Дмитриевич, мне нужно поехать к Донскому. Как это лучше сделать? На попутках или с кем-то из ваших? Этот… мой защитник… спать хочет.

– Э-эй, я просто зевал! У меня ночная смена! – проворчал полицейский.

– Зачем тебе к Донскому?

– Я хочу задать ему вопросы.

– Вика, я занят. Приезжай и поговорим. Какие вопросы?

– Срочные вопросы! Почему он держал ее и не выпускал? – вздохнула я. – И еще несколько. Муж ревнивый невольно наводил меня на разные мысли.

– Вместе поедем! – отрезал Иван, а я не послушалась.

– Я должна одна, сама.

– Сказал вместе поедем! Не сопротивляйся органам!

– Вань, каким … органам? – я чуточку растерялась даже.

– Внутренних дел. – Добавил зеленоглазый чудесный парень, и я сделала вывод, что он еще и легким чувством юмора обладает.

***

Почти за сутки, выпив только кофе, я была голодна, как зверюга.

И тем лучше, потому, что посреди ночи добрая женщина принесла ребятам шашлыка в большом термосе и плова. Мне казалось, я съела больше всех свободных полицейских вместе, потому, что плов был очень вкусный, шашлык таял во рту, а Иван Дмитриевич всё еще допрашивал за закрытой дверью.

Когда я закончила, глаза продолжали смотреть на остатки плова. И женщина пришла еще раз. С еще двумя термосами.

Больше я съесть не могла физически, мне наложили плов в контейнер и дали с собой.

Не дождавшись конца допроса, уснула, накрывшись своей курткой. А светлым днем уставший Иван потряс меня на плечо, и мы поехали. Впереди Иван и Николай, я и Александр Викторович сзади.

Они остались в машине, мы с Иваном пошли к Донскому в дом.

– Я останусь с ним, Вань, не волнуйся, он нормальный человек. Если скажу то, что он хочет слышать, всё будет хорошо.

– Вика, всегда ищи смысл в том, что у тебя есть. И постарайся не фантазировать, а добавлять к тому, что есть. Как можно меньше предположений. Сокращай версии.

– Сейчас у меня вообще одна версия… с этим человеком.

–Ты считаешь, что никакого исчезновения не было? – спросил Иван.

– Если честно, я бы хотела написать, что Михалыч скормил её медведю ради сенсации. Возможно, стоит оставить этот заголовок для желтой прессы, он подойдет.

– Вик, давай поменьше «если», «возможно», и случайных людей не приплетай. Только факты. Вот они есть и всё.

– Неужели не сознаются?

– Мы прижмём. Я считаю, что у нас есть Давид Агеев, Рамиля Хасамова и Алексей Михайлович Донской. Сначала рассматривается любая версия, в которой они участвуют все трое....

– А мы можем поделить их на пары? Плюс жертва, жена Алексея Донского?

– Вика…

Зеленоглазый человек из органов пристально посмотрел мне в глаза. Взял за руку и потрогал запястье большим пальцем. Замер, начал считать пульс. Я улыбнулась только лишь уголками губ, вспомнив наше знакомство.

– Зачем ты его считаешь?

– Я должен знать боишься ты или нет. Со страхом заходить на такое дело нельзя.

– А зачем в самолёте считал?

– Хотел знать… волнуешься ли, – Он не смутился. Просто всё неуловимо изменилось в его чистом и уверенном лице.

– А если бы я боялась летать?

– Но ты не боялась. Скажи, я волновал тебя?

Возможно, мне стоило соврать ради нашего будущего. Сказать, что да, я почувствовала сразу жажду поцелуя. Но это в моей жизни уже было. Такое враньё. Когда я с ума сходила от горя, а Лешка в пылу и в жарком бреду спрашивал, что я к нему чувствую, и что мне больше всего в нём нравится.

– Я даже не собиралась тебя рассматривать. Я была зла на всех таких … симпатяг.

– Виделась с ним?

– С кем? – не поняла я.

– С ревнивым мужем.

– Оё… всё! Не напоминай. Я рада была увидеть его только потому, что появилась уверенность в одном моменте расследования… Ваня, ты сбиваешь меня, я думать не могу! Но мне так хорошо. Кажется, скоро всё закончится.

– Не отпущу тебя одну, идём вместе.

Мы не спали эту ночь, Иван почти не ел, к Михалычу приехали к половине первого.

Я первая добежала по коричневой плотной протоптанной дорожке и застучала в окно.

Выглянул Михалыч быстро, открыл тут же.

– Кого нашли? – он бросил на Ивана быстрый взгляд.

– Валиеву Екатерину Владимировну. – ответил равнодушно он.

– Живая? – мимоходом спросил Михалыч и поставил чайник. А я поняла, что он волнуется всё сильнее. Вот кому надо посчитать пульс.

– В коматозном сне, скоро проснётся.

Я не поняла – правда это или нет, но осторожно попросила:

– Лёш, мы не спали почти, пусть он поспит, а мы пока поговорим? Мы не слишком тебя стесним? Вещи мои далеко? Хочу переодеться.

– Баньку? – односложно спросил Михалыч.

Я поняла, что он не будет улыбаться и радоваться моему визиту. Но он вежливый хозяин.

Открыла чемодан, поискала свежую одежду, дождалась, когда включит котёл на дровах Михалыч и ушла в ванную.

Когда вернулась, зеленоглазый спал или очень хорошо притворялся. Храпел тихо, равномерно.

– Он в тебя, похоже, влюблён, – заметил Михалыч, когда я уставилась на спящего с подозрением.

– Это потому, что ты вообразил себе чувства. Это не так. Ему просто в целом нравятся девушки. … Леш, воображение это очень опасная вещь. Когда оно разыгрывается, можно расстаться с мужем без всякой на то причины, или остаться без жены. Ты смотришь на нас и видишь, что он в меня втюрился. Думаешь, представляешь, как мы снова целуемся. А этого всего нет, и не было.

– Тебе там память отшибли?

– Я испытала стресс.

Год, прошедший с момента исчезновения жены, явно не пошел Михалычу на пользу. Он не похудел, скорее – набрался сил. Но по сравнению с фотографией в костюме постарел и приобрёл вид озлобленного отшельника и страдальца.

Я сказала, что буду брать у него личное интервью. Он согласился. Рассказала о своем муже и встрече с подругой. Только потом приступила к допросу.

– Как у вас с деньгами? – поинтересовалась я.

– Пока никак. Я дождусь возвращения жены, буду искать.

Я старалась говорить тихо с выраженным интересом, и понимала, что скоро он будет готов сознаться.

–Вы ведете себя, как слабый человек. О вас писали правильно. Нормальный здоровый мужчина, а сидите здесь и ноете. А у вашей жены был достойный…

– Если что-нибудь еще выяснится… Что-нибудь о моей жене… Ты мне скажешь?

– Да. Конечно, скажу. Но вы не помогаете её искать. Вы боитесь, что её найдут не одну. А с ним. И тогда всё, что писала желтая пресса, окажется правдой. У вас жена неверная, у меня муж. И что? Мне тоже сидеть в лесу, ждать, когда он вернется? Леш, ты когда-нибудь показывал ей свою… ярость, агрессию?

–Никогда.

– То есть, никогда не угрожал? И не выходил из себя? Но ты же сам сказал, что обещал расправиться с ней или с ним, если она уйдет.

– Я мог выйти из себя, но чтобы ударить…

– А разве ты не мог сильно на неё рассердиться и толкнуть, скажем, в воду? В болото? Так, чтобы она почувствовала себя грязной, в иле, какой ты видел меня?

– Что?

– Ты мог толкнуть её в воду, испачкать? Это нормально, если она спровоцировала. Это нормальная реакция.

– Нет, это ненормально.

– Хорошо, ненормально. Но ты её такой видел?

– Не уверен…

– Тебе хотелось её такой увидеть?

– Что ты знаешь???

– Я не знаю, я убеждена.

Он стиснул зубы и отвернулся.

– Алексей, ты не похож на человека, который может ударить женщину, но есть такие моменты, о которых потом жалеешь. Случайно упал, случайно испачкал… И это можно понять, она изменила, хотела изменить, ты так защищался.

– Я не трогал её.

– У каждого человека есть предел. Мой муж никогда не трогал меня, но когда он узнал, что я ночевала в твоём доме… Когда я сказала, что у меня есть другой мужчина, казалось, еще секунда и он набросится на меня в своей беспомощной злости на то, что я сделала.

Я заметила, как он менялся в лице.

– Почему ты ушла от мужа? – тихо спросил он.

– Я перестала его видеть, как хорошего человека, с которым могу прожить долго и счастливо. Алексей Михайлович, я вас уважаю. Леша, я уважаю тебя, – проговорила я стараясь быть как можно более ласковой, – И я хочу сказать вот что. Когда думаешь, что скажут о тебе другие, злишься сильнее. С самого начала я поняла, что вы не хотели расставаться с женой и старались её удержать. И сохранить свой имидж. Вы человек, который на самом деле не хотел её трогать и пугать, обижать. Вы же не насильник, и не убийца. Вы дарили ей всё, что только могли подарить…. А ей…это стало неважно. У вас не было выбора, она хотела уйти и ушла бы всё равно.

– Я её не убивал, она пропала, исчезла… Она жива…

– И боится вас. Вы как тигр ходите рядом. А она сидит в неизвестном доме, боится выйти, потому, что думает: как только я выйду, тигр меня убьёт.

– Она… решила, что я её… здесь…

– Прикончите. В лесу никто и не найдёт, вы сильный. Не отпускали её ни на шаг. И делали вид, что всё хорошо.

– Я не ударил её. Просто очень близко подошел, и она упала.

– Узнала, что у вас не так много денег осталось?

– Нет, не узнала. Я это скрывал. И требовал не разглашать личные сведения. Для неё я по-прежнему занимаюсь бизнесом.

– Она жива. Конечно, мы не можем знать этого точно. Пока вы здесь её ловите, она даже уехать не может, если только автостопом на машине. Пока она сама не сообщит, где живёт и как у неё дела – не найдём. Лёша, давайте представим, что за вами охотится ревнивый человек, который угрожает расправой. Хоть на минуту представим, что она убеждена – наёдете и убьёте. Она же не знает точно, что у вас там повернулось в голове. … Сколько дней вы удерживали её, как на привязи?

Михалыч затаил дыхание.

– Смотрите! Если она появится, восстановит документы, которые вы держали у себя… Вы же отняли у неё телефон и паспорт, правда? … Если она появится, только потому, что вы перестанете её искать, найдёте себе другую и скажете всем журналистам, что счастливы вместе… Мы её найдем тогда! Не надо объявлять жену умершей, а просто подайте на развод!! Подайте и разведитесь! Она перестанет бояться! Тигр уйдет далеко в тайгу. Я знаю много таких случаев. Очень много. Живут люди под чужими именами, или вообще без документов. Это тяжело, нельзя летать на самолёте, ездить на поезде, в поликлинику только по чужим документам попадёшь… А вдруг она ребенка захочет? Что тогда? Хотите Оленьке окончательно сломать жизнь? … Давайте подумаем вместе. Она не вернется. Всё просто, у неё есть парень, она вам смогла признаться. И когда удалось усыпить вас, правда ненадолго… Она сбежала. Боялась, что найдут машину, поэтому договорилась встретиться у мосточка, там её ждали. Пересела к любимому и бросила всё. Все вещи. Я тоже так сделала. Я сама ушла от мужа, в чем была.

Михалыч молчал.

– Вы можете сесть в тюрьму, только если на вас решат повесить эти дела. Я хочу помочь. Они не правы, вы её, конечно, чуть не утопили, наверное… Поэтому в такой шок пришли, когда меня мокрую и грязную увидели. Это так?

– Кажется, я всю оставшуюся жизнь буду просыпаться с чувством, что она ушла только вчера.

– Вам нужно просто увидеть её живой и попросить прощения. Пусть вас накажут за то, что совершили. Я напишу статью. Иначе вас так и будут считать психом, а это унижает, разве нет? – добавила я, – Хотите остаток дней провести в таких условиях, с капустным супом? Если нужна помощь психологов, да хоть экстрасенсов – не отчаивайтесь, не отказывайтесь!

– Я привязал её к себе… веревкой…

***

Ольга Донская исчезла ровно год назад, и у меня было острое чувство, что она объявится, как только этот тип окажется за решеткой на большой срок. Очень большой. Она его боится.

Михалыч сидел с чашкой в руке, застывший, как изваяние. Он словно не дышал.

– Знаешь, что бывает, когда на твоём пути появляется… соперник? – спросил он едва слышно.

– Я знаю только, кто выживает. Те, кто сразу уходят в другое место и другое время. Признался человек, что есть кто-то еще – уходи и начинай всё заново. И тогда выживешь, всё притупляется. Ваша любовь закончилась после её признания, а всё остальное было имитацией. Правда, Леш?

Я быстро положила свою ладонь ему на плечо, и Михалыч пришел в движение, поставил чашку на стол с глухим стуком.

– Те, кто признается в своей неприязни – начинают все сначала. Я могу сыграть возлюбленную вашу. Мы напишем статью… Дам прочитать. Если всё прекрасно – публикуем! Не надо бояться осуждения.

– Это её знакомый, из детдома. Мать сдала, когда моей Оленьке было три года, потом забрала. И снова сдала в пятнадцать.

– Ты ведь не хотел на самом деле убить её? Или её нового парня? – мягко спросила я. – Но она подумала именно так, да?

– Да.

– Давай посмотрим ваши фотографии и ляжем спать. А утром я отправлю материал. И она выйдет из тени. Я уверена.

– А если…

– Если не выйдет, мы объявим, что тебя упекут за решетку на двадцать пять лет за нападение на сотрудника полиции.

– Скажи еще на сто двадцать пять, – услышала я хриплый голос Ивана.

Он поднялся и начал произносить речь о правах подозреваемого.

– Меня посадят, она получит… мои долги… Обязанность платить…

– Объявите себя банкротом и найдёте работу! – воскликнула я и отважно налила себе то ли чай, то ли пихтовые иголки.

– Я не хотел ничего плохого. Клянусь. Она сбежала, я бросил паспорт и телефон ей вслед… Я увидел, что она в машине и побежал…

– Молись, чтоб твоя жена оказалась живой. – Сказал зеленоглазый и начал кому-то звонить.

– Он и так каждый день молится. Правда, уже не так активно. Все будет хорошо.

***

Мы не остались на ночь.

Сняли номер в одном из пустеющий небольших двухэтажных отелей. Один на двоих.

Я зашла и сразу предупредила:

– Просто будем спать!

– Да. Только кровати сдвинем. Иначе я буду беспокоиться, что ты ночью гуляешь, а рядом маньяк.

Мы сдвинули. Я заранее включила лампу над тумбочкой, Иван быстро выключил верхний свет.

В полумраке было приятно. Комната оказалась такой теплой и уютной.

Я выбрала вместо ночнушки футболку и штаны. Пока Иван принимал душ, переоделась, влезла под одеяло и накрылась, чуть ли не с головой.

Он зашел и удивленно заметил:

– Я думал, меня ждут в пикантной позе.

– Я никогда не жду так, как ты сказал.

– Да? А я думал. Он разделся до трусов, улегся поверх одеяла.

– Не холодно? – поинтересовалась я.

– Не мешай. Я лежу в пикантной позе. Тебе нравится?

Я искоса посмотрела и ничего не ответила.

Он повернулся и оперся о локоть.

– Что? – не выдержала я.

– Мне сделать тебе комплимент, Вик?

– А какой?

– Ты абсолютно такая, какую я хочу. И это не всё.

В свете лампы лицо его казалось еще более молодым и приятным.

– И что дальше? – спросила я шепотом.

– Я не знаю, хочешь ли ты видеть сейчас на моём месте… своего ревнивого мужа, но я бы хотел им стать.

– Ревнивым мужем? На эту ночь?

– Не обижай меня, я тебе не этот… Чтобы на одну ночь. У меня другая работа. … Мы ищем справедливость для тех. кто пострадал от рук человеческих. Это серьезная работа.

– Кто такая Катя, которая была, как я?

– Ревнуешь?

– Что сразу ревнуешь…

– Я её готовил к одной операции. Она жила в Москве несколько месяцев, не одна, с дочкой. Потом бывший муж отсудил ребенка, уехал в другую страну.... У нас был один раз.

– По дружбе?

– Из мести и лести.

– Ты говоришь о ней с нежностью

– Я обо всех женщинах так говорю.

– А разве так можно?

– Не знаю… А разве это важно? Дай мне руку.

Он снова считал мой пульс и улыбался.

Глава 10.

Сердце. Оно не то, чтобы подпрыгнуло, оно взлетело. В этом жесте красавчика-следователя – посчитать пульс, послушать моё сердцебиение, касаясь только лишь запястья, было нечто исцеляющее. Как ложечка мёда к горячему чаю. Холодной осенней ночью мне нравилось, как он смотрит на меня при свете лампы ночника. И как шутит со мной, чтобы я успокоилась. Если бы не муж, если бы не годы жизни с первым, единственным мужчиной… Если бы у меня был опыт, как у Ленки, я бы знала, как себя вести с новым мужчиной.

Но в моей бесхитростной серьёзной жизни с единственным парнем Алексеем пикантных ситуаций не было ни разу.

– Что там? Бьётся еще? – усмехнулась я.

– Ты не шути так. Конечно, бьётся.

– Спать собираешься?

Я чувствовала, что очаровательной быть не умею. Мои щеки пылали. Гипнотизируя взглядом обои на стене, я лежала, как мумия, завёрнутая в одеяло.

– Давай, я жду! – сказал зеленоглазый, а я понятия не имела, чего давать.

Лёшка. Мы были женаты почти девять лет, и все девять лет он был для меня всем самым хорошим, можно сказать лучшим. Надежным, примерным, домашним добрым мужчиной. Ленка насмешливо считала меня скучной, раз я не поддерживала её похождения и слушала без проникновенного женского интереса рассказы о свиданиях. А надо было слушать! Учиться, так его за ногу! Чтобы сейчас не лежать, как бесчувственное бревно, набитое ватой!

Но как же мне измениться, если девять лет я, пусть не без мелких обид на родителей Лёшки, которые считали меня тёмной лошадкой и старательно игнорировали, любила одного привычного мужчину? Даже не мужчину, а парня молодого. Он меня полностью устраивал по всем параметрам, я его совершенно не стеснялась. И любила до июля этого года.

Три месяца назад мне был сделан шах и мат. Я сложила лапы, уехала к брату. Брат неизвестно почему исчез, только спрашивал в сообщениях всё ли у меня хорошо. И напоминал, чтобы я ни в коем случае не разглашала тайну следствия, это подсудное дело. Я присылала ему фотки природы и убеждала, что просто отдыхаю, пишу статьи.

– Давай, рассказывай. Как прошла ваша встреча с ревнивым мужем. У нас с тобой наконец-то появилось время, чтобы спокойно поговорить.

– А спать мы не будем, да? – наивно спросила я.

– Вик, я сейчас накроюсь одеялом и засну. Я привык не спать, но это уже трое суток.

– Да. У Алексея Донского ты притворялся. Как тебе удалось?

– Не мог заснуть, боялся за твою пушистую беличью натуру. Но ты молодец. Просто умница. Разве тебя учили этому? Ты же не психолог. Я читал досье.

– Знаешь, какие в банке клиенты? Там все, кто с людьми работает должны быть психологами. Мы работали с предпринимателями и выдавали им на бизнес финансы… Надо быть проницательным, вежливым, терпеливым и так далее…

– Ты вела себя, как его лучший друг. И не разглашала то, что нельзя. Действительно твоя натура в этом деле незаменима, Вика. Но я тебя прошу… Скажи мне всё, как есть. Как у тебя на душе. Я ведь тоже… хочу стать твоим лучшим другом. Без этого никак.

– Ты что, ревнуешь?

– Конечно. Все мы собственники. Ты просишь меня стать твоим ухажером и спасти. Он в полном раздрае… Я понял, вы поссорились. Ну и ладно, чего в жизни не бывает?

– Такого в моей жизни не будет. Я его любила, а сейчас видеть не хочу.

– Ты хочешь ему отомстить. Сразу завести себе мужчину. Я рад, что выбор пал на меня. Честно, рад. Целоваться с тобой это как орден получить, награду. За мужество и отвагу. Такое чувство, что мне судьба подарок сделала. Но такие мстительные отношения обречены на полное разочарование. Лесть и месть – это на один раз, Вик. Утром ты посмотришь на меня и мысленно скажешь: «Боже, какой кошмар. Что я делаю здесь вообще? Кто этот человек?»

– Может нам… выпить? – задумалась я. – Это ужасно вредно, это плохо. Но Ленка… Ну та девушка, что тебе дверь открыла, она считает, что знакомиться надо под лёгким шармом подпития. И тогда всё просто… ИИ потом можно сказать: «надо же было так напиться».

Я засмеялась.

– Ты ничего не поняла! – Иван посмотрел на меня и отпустил, наконец, руку. – Все должно случиться так, чтобы утром ты сказала: «Как долго я тебя искала!».

– Это из какого-то фильма.

– Неважно.

– А если я скажу… еще хочу?

– О, это будет самое лучшее утро! Надеюсь, что таким замечательным утром меня не вызовут наши, чтобы вернуть в реальность.

– Вань, ты мне нравишься.

– Вик, я тебя … люблю. Без «возможно» и «если». Просто люблю и всё. У тебя ревнивый муж. Я бы хотел, чтобы сначала ты встретила меня, мужчину за которого захотела бы замуж, а потом поссорилась с мужем и ушла от него. Так понятней, что ты меня тоже любишь. А сейчас я просто та мягкая игрушка, которую ты обнимаешь, потому что поссорилась с мужем.

– Я тебя даже не обнимаю.

– Вот. Ты даже не обнимаешь. Ты просто имеешь рядом, и можешь обнять. Я хочу знать, что у вас случилось. И почему он тебя ревнует, а не ты его.

– Мы расстались из-за одной девушки. Соседки нашей. Моей подруги.

– Из-за девушки? Или всё-таки из-за того, что он тебя обидел? С этой девушкой? Так или не так? Что скажешь?

– Я думаю, что из-за соседки, которая ходит к нему в гости. … Нет, думаю, всё произошло из-за меня, Вань. Я стала возвращаться поздно, всё время думала о том, что мне написать, чтобы признали настоящим профессионалом своего дела. Я почти не готовила ему, мы даже спать перестали, потому, что я увлеченно занималась новой работой. Я уезжала на несколько дней и возвращалась… Его родители уже не просили внуков. Он так растерянно улыбался… И на самом деле, мне кажется, я его не по-настоящему любила.

– Не могу понять, что ты имеешь в виду, как это «по-настоящему»? Скажи, как есть. Ничего тебе за это не будет. Не бойся, Вика.

– Это значит, недостаточно сильно. Так понятней?

– Да, – согласился он.– Начни с того момента, когда ты поняла – твой ревнивый муж встречается с соседкой и проводит с ней время. Что ты делала, когда узнала?

– Ничего.

– А потом?

– Ушла из дома.

– Ну а потом?

– Я не хочу с ним разговаривать. Он считает, что нам надо начистоту поговорить, а я не хочу. Для меня это… не хочу! Он столько хорошего сделал для меня, что я не могу его… обижать, как неблагодарная. Мне от этого еще хуже. Раньше он не был ревнивым.

– А как ты думаешь, его поход налево оказался … серьезным? Она что, ждет ребенка?

– Нет, не думаю, что она ждет ребенка. Хотя лучше бы ждала. Родители Лёшки обрадуются.

– Тогда есть версия, что тебя хотели заставить ревновать, как и ты его хотела заставить ревновать. Представив меня не своим знакомым, а любимым человеком.

– Они были вместе у соседки дома.– Призналась я несчастным голосом, – Вместе, вдвоём.

– А какие есть доказательства? Ты видела их вместе вдвоём? Застала? Есть беременность, ребенок? Это прямые доказательства. А у тебя лишь косвенные.

– Думаешь, я поверю, что он невинный и верный, как лебедь? А она, как щука, и ей всё равно на лебедя? Хм, это версия, конечно. Только нереальная.

– Вот мы с тобой лежим. В одной большой кровати. Ты и я. И ничего нет. Мы разговариваем о твоих отношениях с мужем. Это не версия, это факт. Хотя могли бы заняться чем-то особенным, но мы этого не делаем.

– Так давай сделаем, – пробурчала я, окончательно потеряв романтику. И выключила лампу, которая меня смущала.

В полной темноте раздался его умиротворяющий голос:

– Это не лесть, и не месть. Это отчаяние. Ты изменяешь мужу, успокаивая себя тем, что он мог тебе изменить.

– Я еще не изменяю. Сделаю это, когда захочу.

– Сделай это, когда точно будешь знать, что больше не любишь его.

– Не люблю.

– Вика, спокойной ночи, дорогая. Я ужасно хочу спать. Всё пройдёт, не волнуйся…

Я поняла, что зеленоглазый уснул быстро, как котёнок. Моментально. Он не поверил, что у нас с Лёшкой все закончится разводом. Я так ему дала колючими цветами по лицу, что даже милый пони будет кусаться.

Мне, конечно, было стыдно, что я Лешку первой почти никогда не целовала. Но мне это и не требовалось. Я не успевала это делать.

Надоело. Я для него всё делала, а он обвиняет, что ничего. Ладно, допустим, с Ленкой у него самооценка не поднялась, но ведь пытался же! Я даже поцелуй простить не могу. Это же не щека, и не ручку поцеловать. Это губы! Ну нет! Нашли мать Терезу. Вик, прости, прости. Давай забудем! Никогда я не забуду. И пусть мучается теперь с Ленкой. Она ему устроит… переполох в курятнике. Еще вспомнит, какая Вика была… А какая я была?

Зеленоглазый зашевелился. Повернулся ко мне задом.

Прекрасно!

Какая умопомрачительная ночь.

Я схватила телефон и принялась писать статью от имени Михалыча.

В ней я изливала всю тоску и обиду обманутого человека, который ждёт, что любимый придет и скажет: «Меня украли всем табором и держали в подвале на хлебе и воде, но я от них сбежала к тебе. Мой любимый. И у нас будет ребенок! Я чиста перед тобой, как кристалл, можешь убедиться. Возьми анализы, проверяй, как хочешь!»

«От это мысль! Анализы! Как бы Лешке не пришлось их сдавать! – Обрадовалась я, – Ленка ведь давно с мужем развелась и то с одним, то с другим. Следователь у неё был какой-то… О, Боже мой! Следователь! А что если это он?? Это он!! Вот почему он меня не тронул даже! Это Ленкин следователь! Вот почему она так рыдала! Господи, какая же я дура! Какая глупая!!! Это он, Иван Дмитриевич развелся, чтобы жениться на Ленке! А я… просто… Нет, ну как так можно! Это не судьба. Это какая-то злая безнадёга! Он всё время думал о Ленке, и вот лежит теперь ко мне задом. А завтра ей расскажет и она… Нет, ну какой гад!»

Я разозлилась на спящего злодея, покраснела не хуже Лёшки.

«И как теперь его разлюбить? Как? В нём такое… Другая жизнь, и он такой яркий, такой страстный, просто зеленоглазая мечта с ресницами! И он … Ленкин???»

Я превратилась в фурию за несколько секунд и выпрыгнула из кровати.

Сначала схватила ботинок и замахнулась.

Потом схватила графин с водой и открыла крышечку, занесла над его головой.

Потом взяла его куртку и набросила на Ваню с криком:

– Убирайся из моей постели!

Куртка слетела с него, как летучая мышь. Зеленоглазый очутился передо мной в полной готовности и уже держал за плечи. За долю секунды вскочил!

– Что случилось??

– Ты с Ленкой!!!… Ненавижу!!!

– Почему мы сейчас говорим о какой-то Ленке? Напомни, о чем мы говорили, я заснул!

– Да ты хуже всех!!! – с дикой обидой и слезами воскликнула я.

– Понял. Что ты имеешь в виду, когда говоришь «Хуже всех»?

– Ты и Ленка, как я сразу не поняла!

– Угу, – сказал зеленоглазый и повел меня в кровать.

Уложив и подоткнув одеяло, умудрился быстро пощупать там, где хотел, что привело меня в состояние готовности заплакать, как дитятко.

– Расскажи мне всё, что захочешь. – Сказал он, доверительно наклонившись.

– Это ты мне расскажи, – обиделась я не на шутку.

– Сначала я бы хотел тебя послушать.

– Ты хотел жениться на другой девушке! И она совсем на меня не похожа, но мы как близнецы! Она такая… Смелая, холёная, женственная…

– А, я понял. Тебе приснился сон. Ты во сне испугалась. Несколько дней переживала. Сильный стресс у тебя, Вика. Надо успокоиться.

– Ты сначала с ней, потом со мной! И врал мне!

– Что я врал?

– Ты такой же, как все!!

– А таких, как… моя девушка, на всём белом свете не найти. – Он погладил меня по голове и вздохнул.

– И что она сказала? Почему ты развелся, но вы расстались?

– Мы еще не расстались.

– Нет? Ах,вот как! Пусти меня немедленно!!!

– Вика, ты должна успокоиться. Посмотри вокруг, мы в безопасности. Я тебя охраняю.

– Вы не расстались!

– Надеюсь и не расстанемся, только она должна решить, с кем хочет быть. Со мной или с другим человеком, которого она полюбила раньше.

– Ты её что, тоже любишь???

– Когда я ее встретил, то просто потерял голову.

– Так ищи её, свою голову!

– Тихо, тихо, – мягко произнес зеленоглазый, как будто я готовилась завизжать.

– Как ты мог?! – с укором спросила я.

– Все в порядке. Продолжай. Скажи, что ты узнала… из своего незабываемого сна?

Я издала звук, похожий на злобный писк сурка и вырвалась из тёплых объятий, надавав ему ладонями по рукам, которые протягивались ко мне.

Отошла и включила еще одну лампу, чтобы видеть этого любимчика Ленки, который из-за неё развелся и меня решил к рукам прибрать.

Пригласил приманкой работать для дальневосточного серийного убийцы, это так, на минуточку.

Он с дикими глазами уставился на мою футболку, я даже думала, по мне паук ползёт.

Но нет, это всего лишь от холода и обиды. С трудом преодолев испуг, помотала головой и всхлипнула.

– Неужели вы не понимаете, что это жестоко?

Он кивнул и вежливо поинтересовался:

– А что … самое жестокое?

Я задумалась.

Самое жестокое это то, что я несмотря ни на что любила этого гада. А он подставной, утка.

– Ты не сказал мне, что у тебя было с ней!

– Угу, – сказал следователь, органов внутренних дел вместо ответа, и спросил, – А что самое хорошее в этой страшной истории?

Я представляла, как Ленка узнает о нашей свадьбе, и я не приглашаю её. Это было здорово. Но что ему-то сказать?

– Самое хорошее, что мы не успели пе… респать! – ввернула я истинную правду и шмыгнула носом, а потом еще с чувством добавила, – И слава Богу!

Я не видела, как его лицо помрачнело, но голос не изменился.

– Вика, я понял, что после того, как ты ушла от мужа, всё продолжаешь его любить. Я пойду в другой номер. Извини, это было неправильно.

– Ты её любишь?

– Зачем тебе это знать сейчас? Ложись спокойно спать.

– Ты или любишь, или не любишь, третьего не дано!

– Тогда люблю.

– Когда вы расстались?

– Мы еще даже не сошлись.

– Когда она от тебя ушла к … своему любимому человеку?

Я запретила себе произносить словосочетание «мой муж» еще в августе. После встречи с Иваном и купания в озере, небольшой прогресс был.

– Она ушла … ну примерно … около полуночи. Я вел допрос, не смог её проводить.

– И ты отпустил ее!

– Еще не отпустил, но уже готов. Она слишком переживает.

Я думала, что ко мне вернется надежда и осторожно включила верхний свет.

О какой он был худой и в то же время сильный. Он был сильным по сравнению с сочным Лешкой. И какой прекрасный. Так что там с глазами?

– Готов отпустить свою девушку? И больше к ней не возвращаться?

– Да, я не буду. У меня никаких нервов не хватит.

Я с болью посмотрела на него.

Мне хотелось большего, чем просто касание его руки. А Ваня сам себе не верил. Глаза его выдали или кое-что еще, но я решила познать дзен и меланхолично продолжила интервью, думая об их паре с Ленкой.

– Вы решили издеваться надо мной снова и снова? Или хотели устроить такой сюрприз?

– Ты что, теперь еще на «вы» меня называть будешь? Вот тебе и кроватки сдвинули.

– А теперь раздвинем!

Я принялась отодвигать кровать, но только умудрилась стукнуться ногой и завыть еще горше.

– Я вот сейчас думаю, а может мы зря такие цивилизованные. Мне кажется, что физическое воздействие на женский организм еще полезней, чем на мужской.

– На мужской полезней! Я бы с удовольствием вас всех в тине искупала! Боже, какое странное чувство… Как будто я выплываю, а вы меня топите и топите, сидя в одной лодке! Ты, мой муж ревнивый Лёшка… Если еще и Михалыч будет с Ленкой встречаться, мне тогда вообще некуда бежать! И как я сразу не … не спросила!

– У меня странное чувство. Как будто я не очень понимаю, что я должен понимать, и думаю, что догадываюсь, о чем ты имеешь в виду. – Поспешно произнес он и уставился.

– Чего??

– Представь, что это твои слова. Что я должен из них понять?

– Я не представляла, что буду чувствовать себя такой одинокой! Меня никто не любит! Меня никто больше не любит! А ты мой злейший враг, и не смотри так!

– Мне очень жаль, Вика. – Тихо сказал он, и склонил голову. – Но ты… просто какая-то ведьма.

Его пальцы прикоснулись к моей руке, сплелись с моими пальцами, и я поняла, что мне тепло. Даже горячо, а его губы что-то проделывают с моей шеей, отчего я вся задрожала.

– Как такую ведьму можно не любить? … Побудешь со мной сегодня? – спросил он охрипшим голосом.

– Ты не этот на одну ночь…

– Да что ты говоришь…

И после этого шепота случилось страшное. Я его поцеловала. Первая. Ну сил не было больше терпеть.

Через полчаса нецивилизованных звериных объятий, мой зеленоглазый решил, что у меня был приступ белой горячки или я попробовала неизвестные соленья с грибами ради интереса. И засмеялся в потолок.

Это было уже слишком.

Я ему высказала свои факты и аргументы, а он обозвал их «версией» и сказал, что Ленку впервые в жизни увидел на фото, когда изучал моё досье. И только потому, что это фото было сделано, когда Ленка пришла в редакцию поздравить меня с днем рождения. А я её чуть не облила водой из вазы с букетом, а после визита вышвырнула её букет вниз бутонами в мусорку.

Но не ревела, не обзывалась, а наоборот вела себя сдержанно, как сытая львица.

Второй раз он увидел Ленку, когда она открыла ему дверь квартиры, когда Иван принёс мой паспорт. Третий раз увидел Ленку, когда запись с камеры в подъезде ему слил тот самый зевающий сонный полицейский. Только он не записал самое главное – технику боевых искусств, которую я продемонстрировала, размахивая колючим букетом.

После нашей нечаянной любви, я в истерике биться не стала. А как биться, если выжата, как лимон, вся изувечена монстром и мне настолько ошеломительно, что лучше быть уже не может?

Бедный Иван боролся со сном, и сон побеждал. Я его тревожила своими тисканьями. Ну не могла никак отойти от ведьминского амплуа.

Но самое главное, что я поняла – воображение выключать не выйдет. Его можно только глушить. Поцелуями, тяжкой работой, плаванием в ледяном озере, чашкой кофе, шоколадкой или трюфельным тортом, на худой конец булкой с маслом.

Именно худой конец мне достался, когда я полезла за пловом и увидела бутерброд. В комнате было настолько прохладно, что масло не растаяло, и было вкусным.

Я его сладко съела, облизнулась и захотела еще.

Если бы знала, что в окно наблюдает мой муж, показала бы ему язык. Но про шторы мы попросту забыли, так как заселялись в темноте, а рассвет еще не наступил.

Мой Лёшка жил по московскому времени, наверное, жуткие рожи корчил за стеклом, только я этого пока не видела. С довольной улыбкой полезла снова за едой, смела одну треть плова, оставив для Вани.

Уже заканчивала статью, закутавшись в куртку, когда окоченевший муж начал постукивать в стекло кончиками пальцев.

Я была не удивлена, спокойно приоткрыла окно и спросила:

– Чего?

– Вика, я понял, ты … у меня лучше всех! Спасибо. Что ты такая верная жена моя! У вас ничего не было – бежим отсюда!

Я внезапно ощутила приступ паники. Что значит, не было?

– Ты уверен?

– Я тебя любую… люблю.

– Ты добавил лишнее слово. Вычеркни «тебя»!

– Вик, не надо. Идем со мной, ты не думай, с Ленкой всё. Я только с тобой хочу быть.

– Сейчас расплачусь от радости.

– Вика, не надо, остановись, пока не поздно, не делай ничего.

– Тогда не буду, – смирилась я. – Ты сколько там просидел?

– Достаточно, чтобы понять, что даже в таких стрессовых ситуациях ты не переходишь границы дозволенного. Вика…

– Маме позвонил?

– Да, звонил.

– Она…

Я не успела договорить, как Алексей исчез в кустах. Мне показалось, что упал.

Вскоре он вошел в дверь комнаты, открыв её ключом. Алексей привлёк хозяйку мини-гостиницы, у которой было полотенце на голове и кот под мышкой.

Глава 11.

– Вика! – сказал мой муж, сделав еще одну попытку заглянуть в комнату.

Кот посмотрел на меня и мяукнул.

– Вот ваша законная жена. Заселились. Преступников ловят, – шепотом сказала хозяйка домика, который отдалённо напоминал гостиницу для бедных туристов. – С ней следователь спит. Чтобы не уволокли, бедную, – добавила она.

– Ну, чего ты вдруг примчался? С Ленкой не спалось? – я тихо осведомилась спокойным тоном, соображая, что делать, если Иван проснётся.

И быстро вскочит. Окажется рядом. Что тогда делать?

– Вика, – снова сказал муж, посмотрев на меня жалобными уставшими глазами, как кот из «Шрека».

Снова мяукнул кот хозяйки.

– Только не говори, что соскучился, все равно не поверю.

– Вика…

Кот опять мяукнул.

– Я знаю, у тебя ко мне еще остались чувства. – Проникновенно сказал муж.

Он-то был в этом убеждён. А я совсем не уверена.

– Послушай, дорогой Алёша. Мне достаточно было одного твоего слова, чтобы понять, чем ты с Ленкой занимался. Я не могу снова стать примерной женой.

– Ну Ви-ик…

Кот мяукнул жалобней. Я поняла, что он реагирует на моё имя, как на мяуканье, отвечает Лёшке и улыбнулась коту. Муж посчитал эту улыбку своей, желанием помириться и тоже рассеянно улыбнулся.

– Ты что улыбаешься? Иди отсюда! Мне работать надо! Я статью пишу.

– Я видел. В окно. Ты сидела такая родная, и ела… Я с утра не ел. Есть не могу… Вик…

– Лешка, зачем тебе этот спектакль, я не понимаю. Давай разведемся. Я не буду просить у тебя половину квартиры.

– Но ты должна. Ты должна её просить, потому, что это и твоя квартира тоже. Вика…

«Мяу»

– Ты маме сказал, где ты есть?

– Я сказал. – ответил Лёшка и покраснел, – Я сказал, что мы помирились.

– Ну конечно. Это еще что за новости?

Я вышла из комнаты, где мирно спала моя зеленоглазая мечта и погладила котика.

– Виик, – протянула я.

Кот мяукнул.

– Ну, точно. Хороший котик… Леш, я не понимаю, чего ты сюда в лес приехал? Зачем? И где твоя Ленка?

– Я за тобой. Сам тебя защищать буду.

Взглянув на защитника, я покачала головой. Куда вот его сейчас девать?

И мама Лешкина, наверное, жутко беспокоится. А отец, молча, сидит перед телевизором, покачивая ногой.

Мы редко виделись с родителями мужа. Последние годы Алексей сам их навещал, без меня. Я думала, что он их бережет от того, что у нас нет детей, а меня от их недовольных вопросов о здоровье и планах на будущее.

Не получались дети, я проверялась. Сказали, что всё хорошо, ждите. Лешка тоже проверялся, и у него всё хорошо. Но детей у нас не было. Просто одна женщина-врач между делом сообщила, что некоторые бездетные пары попросту несовместимы, и детки у них получаются с другими партнерами.

Я у мамы была одна, потому, что не получилось. Мы жили в старом-старом доме бабушки, папа работал на износ, водителем. Мама в детском саду, воспитателем. Годы были не сказать, чтобы лихие, но денег маловато, всегда не хватало. А когда я поехала в Москву учиться, родители очень радовались. Думали, выйду замуж за хорошего человека и буду жить в лучших условиях, а не останусь в маленьком городке, и у меня будет трое детей.

– Леш, извини за цветы. Я очень зла на тебя.

Я решила мирным путём его спровадить, чтобы муж не скандалил и не будил того человека, который сладко спал. Иван должен выспаться перед очень важным вторым днём допросов, и поисков истины.

– Вик… Развод для моей матери и отца станет… потрясением. – Пробормотал муж и глубоко вздохнул.

– Для меня твоя измена стала потрясением. Представь им Ленку. Ты этого еще не сделал? … Елена – вице-президент. Они обрадуются, вот увидишь.

– У неё ужасный характер. И я её не люблю. Вик.

Кот снова мяукнул, женщина подхватила его привычно, закинула на плечо и пошла по коридору, включая везде свет.

– Я её не люблю, – повторил муж.

– А я тебя не люблю. – На полном серьёзе ответила я, – И у меня характер испортился. Я так верила тебе, так привыкла доверять, что не помогут ни чистосердечные признания, ни задушевные беседы начистоту, ничего не поможет. Я упустила свою любовь, сама виновата. И справедливо наказана. Ты тоже не ангел. … Твои мама и папа не любили меня, им даже лучше будет. Они знают, что ты мне изменил?

– Я не изменял тебе. Это было так нелепо и ужасно.

– И случайно! – вставила я, – Решил просто полежать, а получилось нелепо и ужасно.

– Вик, я очнулся и подумал: «Что я тут делаю? Что я вообще с ней… Зачем это всё? Я так напился, Вик… Я был просто в хлам!»

– Леш, пойдём я тебя провожу. Ты каждую пятницу пьёшь, и теперь я думаю, что ты каждую пятницу её… ужасно и нелепо… Мне, правда, надо работать. Я хочу найти жену одному неплохому человеку. Он целый год не может найти в себе силы и вернуться в общество после измены любимой жены. Мне понадобилась всего неделя, которую я взяла за свой счет. Леша, я тебя не так сильно любила, чтобы прощать или убиваться. Не обижайся.

– Но ты можешь хотя бы сделать вид?

– Какой вид? Грустный? Вот, пожалуйста, сделала. – Я состроила несчастную рожицу и шмыгнула носом. – Возможно, я даже расплачусь. Когда-нибудь. Не сейчас. Сейчас мне хорошо.

– Они ждут нас на юбилей отца… Вик…

– Не могу, – я отрицательно покачала головой, вспомнив про дату. – И не хочу им врать.

– Мама больна, – медленно проговорил он, глядя в стену.

– Чем?

– Вик, очень всё серьёзно. … Я тебя прошу.

– Что с ней, Леша?

– Вика, не надо об этом. Мне трудно говорить об этом и думать тоже… Я прошу тебя, вернись. Не хочешь, не прощай меня. Просто вернись домой. Ты мне нужна. … Понимаешь?

– Скажи, что с твоей мамой.

– У неё уже давно. Седьмой год. Она лечилась. А сейчас ей хуже. Намного. И она еще за меня волнуется. Приглашает психологов, шарлатанов… Осветили квартиру… Я сказал, что ты ушла и … Ну просто всё плохо, Вика…

– Ты сказал ей, что мы помирились?

– Да.

– А почему плакала Ленка? – отчего-то спросила я, хотя это меня совсем не волновало.

– Я её послал. Не хотел, чтобы она здесь была со мной, но… она знает тут кого-то. Сказала, что поможет найти тебя быстрее. Ты же не отвечаешь мне на звонки… Мы сначала сюда приехали, потом я понял, что ты послушалась и живёшь у материной знакомой бабушки… Это мать с ней договорилась. И сказала, чтобы я устроил тебе загадку, как для журналиста. Ты же работаешь в таком онлайн-журнале…

– Этот конверт таинственный?

– Я в конверт положил фото и записку. Мы это вместе придумали. С матерью. А передал отец одному человеку, который летел с тобой в том же самолёте. Я вот… поехал к тебе, устроил сюрприз… Мы помирились… Вот, что я им сказал.

– Леш, идём, спросим, есть ли еще комнаты. У меня там следователь спит, и нет кровати… лишней, – решилась я. – Ты отдохнёшь, я закончу дела, завтра поговорим.

Мы дошли до комнатки хозяйки, где тихо разговаривал телевизор, когда я сказала ему:

– Ладно, мы помирились. Но я должна быть здесь целый месяц. Это работа. Ты можешь сказать, что я не могу приехать?

– А ты можешь отказаться от этой опасной работы?

– Вы тут осторожно, не ходите на улицу, не пущу, – вышла хозяйка гостевого дома, – Ночью не ходите. Утром ходите. … У нас тут такое… Женщин мёртвых нашли. С деревьев снимали, как в кино. Снимали и плакали, взрослые мужики. Я не сплю ночью, дежурю, вдруг опять пойдёт за женщинами. Днём отдыхаю. Не ходите никуда, слышите, ребята?

– Нам нужен номер. Леш, ты голодный? У меня есть остатки плова, но это для следователя. Из … органов.

– Вик, ты же пошутила, что он твой новый?

– Ну а ты как думаешь, – невинно моргая, ответила я, чтобы не нарушать тишину разборками.

– Я думаю, сказала, чтобы меня унизить. Я смотрел в окно, ты даже не ложилась. Ты просто писала в телефоне, в блокноте, потом ела. Ты не ложилась спать, потому, что там двуспальная кровать? А он должен быть рядом с тобой, потому, что ты похожа на тех девушек?

– Да, он должен был меня охранять. И всё, что между нами, лучше тебе не знать. Мне надо статью писать.

– А мужчине надо… пожрать! – хитро прищурив глаза, тихо сказала хозяйка милого котика и представилась, – Меня зовут Эльвира. Я дам вам… кусочек сыра!

Женщина так обрадовалась этой игре в рифму, что совершенно забыла про кота. А тот свалился у неё из рук, бросился и вцепился всеми лапами в ногу Лешки, начал взбираться по нему. Муж оторвал котика от брюк, обнял его и прижался щекой.