Судьба потомка. Книга 1. Посредница

Пролог

Настольная лампа с треснувшим абажуром громко зевнула, бросив недовольный взгляд на единственного студента, задержавшегося в библиотеке после полуночи.

– Я почти закончил, – пробормотал Александр, не отрывая взгляда от книги.

Он перевернул страницу и дочитал последние строки. Затем встал, потянулся с наслаждением и накинул на плечи коричневый школьный пиджак.

В этот момент окно с грохотом распахнулось. Порыв ледяного ветра заставил лампу поёжиться.

– Сейчас закрою, – сказал Александр, убрав со лба прядь чёрных волос.

Но не успел он дотянуться до створки, как из темноты выскользнула белая когтистая лапа. Она сжала его шею железной хваткой. Александр дёрнулся, но уже через секунду его тело вылетело в окно.

Скрипнул флюгер на Башне Ветров, прокручиваясь под тяжестью тела. Упавший студент висел на ржавых лопастях, распахнув глаза к звёздному небу. С его губ сорвался последний хрип, и через миг он затих, став частью мрачного силуэта башни.

В пустом зале библиотеки старая лампа снова зевнула и погасила свет.

Глава 1. Мост в неизвестность

Верёвочный мост выглядел так, словно должен был развалиться ещё лет десять назад. Во всяком случае, то, что проступало из тумана, не внушало доверия. Через этот мост предстояло перейти Нервную реку, полностью оправдывающую своё название. Она ревела, бурлила и брызгала ледяной водой, словно предупреждая об опасности. Рядом с мостом висела старая, потрёпанная табличка с громким названием: «Пятый Крест. Школа имени Великой Филомены Арнесоль» и скромной, но настоятельной припиской: «Не пытайтесь переплыть реку. Высока вероятность стать утопленником». Ещё ниже находился деревянный счётчик, отмечающий количество погибших. Его стрелка застыла на отметке двести.

В нескольких метрах от нас виднелся более надёжный мост. Его облепили крылатые существа, которые скрупулёзно перебирали каменную кладку опор. Эти создания напоминали огромных ос, снующих вокруг своего гнезда. С берега за их трудом следила группа креаторов – выбритые наголо, облачённые в длинные тёмные одежды, они казались безмятежными и даже равнодушными к происходящему. Но каждый из них мог в любой момент одной лишь мыслью парализовать своё существо, если бы оно вдруг вздумало ослушаться хозяина. По крайней мере, так все говорили о таланте креаторов, который мне ещё не доводилось видеть так близко в действии.

Грянул гром. Порыв ветра принёс запах сырости. По эту сторону моста нас осталось трое, остальные ушли далеко вперёд. Я поправила капюшон, чтобы лучше видеть спутников. Парень был немного выше меня – торчащие уши выглядывали из-под каштаново-рыжих волос, едва прикрытых полосатой шапкой. Девушка, наоборот, едва доставала мне до плеча: темноволосая, курносая, в широкополой шляпе.

– Интересно, эти утопленники когда-нибудь возвращались? – пробормотал парень, пряча нос в шарф.

– Конечно. Тинаш сказал, что тут полным-полно призраков, – отозвалась девушка.

Оказавшись здесь, на пути в школу талантов, я чувствовала себя совершенно неуместно, словно случайно попала на званый вечер в старой одежде, с грязными руками, да еще и без приглашения. В голове роились мысли, одна тревожней другой. Каждый шаг к школе был настоящим испытанием – я не знала, что меня ждёт за этими воротами. Ощущение нереальности происходящего не отпускало – Гритэрис точно ошиблась, отправив меня сюда.

Я потянулась к правому запястью, собираясь привычно покрутить браслет, и только потом осознала, что он остался дома. В ту же секунду руку пронзила боль, знакомая с детства, – будто серия коротких ударов током: резких и до оскомины привычных. Я прижала онемевшую руку к груди и мысленно досчитала до десяти. Как всегда, боль отступила, будто её и не было.

– Эй! – раздался крик из тумана, заставивший меня вздрогнуть. – Если всё еще планируете учиться в «Пятом Кресте», советую поторопиться!

Поправив лямки рюкзака за спиной, я вцепилась в растрёпанные канаты, натянутые по обе стороны ненадежного моста. Проверила носком ботинка ближайшую балку и сделала первый шаг – подошва предательски заскользила по мокрой древесине. Снова перехватив канаты, я медленно двинулась дальше. Мост подо мной закачался, и река внизу забурлила с новой силой. На противоположном берегу, сквозь туман, едва виднелась глухая каменная стена. Вдруг из ниоткуда появилась странная птица и зависла прямо напротив моего лица. Присмотревшись, я заметила, что она целиком металлическая. Мгновение спустя птица взмыла вверх и исчезла в плотном тумане.

– Мы будто в тюрьму идём, а не в школу! – раздался голос парня позади.

Наконец, мост закончился, и я с облегчением ступила на твёрдую землю. На другом берегу нас ожидал молодой человек в костюме с гербом школы на лацкане пиджака. Он стоял, небрежно засунув руки в карманы. Аккуратно подстриженные тёмные волосы, гладковыбритое лицо – всё в его облике казалось строгим и сдержанным.

– Ну надо же! Все трое! А я уже начал думать, что вы заставили счётчик утопленников работать, – фыркнул он, оглядев нас с лёгкой улыбкой. – Итак, кто из вас Тэйша Адим, а кто Зэлла Рекгард?

– Я Тэйша, – отозвалась я.

– Я Зэлла, – добавила девушка, выглянув из-под шляпы

– Ну а ты, значит, Фоэбус Одихард, – кивнул он, окинув нас оценивающим взглядом. – Я ваш ментор, Брунир Отгуна. Идите вдоль стены до ворот и там подождите меня.

Обойдя нас, Брунир уверенно зашагал по верёвочному мосту и вскоре скрылся в туманной дымке. Справа тянулся невысокий, покосившийся забор, который, видимо, предназначался для того, чтобы оградить студентов от падения в реку. Слева во всей своей мрачной красе возвышалась школьная стена. Вблизи она казалась ещё более внушительной – каждый камень был размером с две мои головы.

Начался дождь. Мы шли вдоль стены по протоптанной дорожке с редкой, жухлой травой. В одном месте кладка была проломлена, и сквозь дыру проглядывали смутные очертания школьных корпусов.

– Дело лап существа Карниворы, – Фоэбус хлопнул ладонью по камню в проломе. – Говорят, раз в год здесь появляется полчище духов студентов и преподавателей, которых сожрали в ту ночь.

– Не раз в год, а только тогда, когда в школе появляется носитель первородного таланта креаторства. Они возвращаются, чтобы предупредить об угрозе, – холодно поправила Зэлла. – Помалкивай, если не знаешь.

– Ой, какая разница!

– Неуч!

Я слушала их вполуха. Даже мне, далёкой от мира талантливых, было знакомо это имя. Вагот Карнивора – Великий, прародитель всех креаторов. Его талант стал источником невероятной силы, но и безумия, из-за которого созданные им существа унесли жизни сотен людей.

Дождь усиливался с каждой минутой и вскоре превратился в ливень. Когда мы наконец добрались до ворот школы, сухим на мне оставалось разве что нижнее бельё. Я ухватилась за холодный чугунный прут и потянула створку на себя, но попытка оказалась бесполезной – ворота были заперты наглухо.

– Похоже, нас здесь никто не ждёт, – хмыкнул парень позади меня.

– Если вас никто не ждёт, это вовсе не значит, что вы не должны приходить, – раздался голос подоспевшего Брунира. Он шагнул вперёд и, навалившись всем телом на ворота, заставил створки со скрипом разойтись в стороны, впуская нас в «Пятый Крест».

Там, посреди мокрой дороги, стоял мужчина с сердитым выражением лица, облачённый в короткую мантию с вышитым гербом школы. Из бордового берета уныло свисало длинное перо, подчёркивая его недовольный вид.

– Брунир! Почему эти отстали?

– Потому что ваш запасной мост – настоящая катастрофа. Я тысячу раз просил завершить ремонт основного моста до начала учебного года, – язвительно отозвался ментор. – Удивительно вообще, что никто из них не свалился в реку!

– Немедленно веди их на трилегию! – резко распорядился мужчина.

Брунир, ехидно козырнув, жестом пригласил нас следовать за ним.

– И смотрите под ноги, здесь полно ползучей шелковицы! – донёсся окрик вслед.

– Это Машаду Шагаш, секретарь школы, – пояснил ментор, когда мы немного отошли. – С ним шутки плохи, так что лучше не нарывайтесь.

Мощёная дорожка, по которой мы шли, огибала старые дубы, плавно поднималась на невысокие пригорки и опускалась в низины. Воздух наполнял запах сырой земли и прелых листьев. Под ногами то и дело попадались ветки ползучей шелковицы, которые я осторожно перешагивала.

Брунир пронёсся вперёд и, перескочив через несколько первых ступеней, взбежал на широкую лестницу, ведущую к мрачному трёхэтажному зданию. Каменные стены его были тёмными и обветшалыми, кое-где в них виднелись трещины. Косой дождь барабанил по десяткам тёмных окон, а массивные двери были распахнуты настежь. По обе стороны от входа, с фасада, свисали два тёмно-фиолетовых флага, украшенных золотым гербом школы.

Я перевела взгляд на возвышающуюся посреди площади гигантскую крылатую статую. Она выглядела по-настоящему величественной: крылья, выгравированные с невероятной точностью, словно готовы были распахнуться в любой момент. Красивое мужское лицо выражало смесь решимости и глубокой усталости, а капли дождя, стекая по его идеально гладким щекам, походили на слёзы.

– Кто это? – спросила я.

– Легелот, кто же ещё, – тут же откликнулась Зэлла, бросив на меня подозрительный взгляд.

– Поторапливайтесь! – прикрикнул Брунир, вырвав меня из задумчивости, и скрылся за дверью.

Туман клубился по ступеням, проникая внутрь здания, а у самых дверей был таким густым, что я едва видела свои ноги ниже щиколоток. Внутри оказалось холоднее, чем на улице, а воздух был наполнен сыростью. Мы прошли по просторному коридору мимо монументальной лестницы, ведущей на верхние этажи, а затем вошли в зал, где стены были украшены множеством картин в тяжёлых, резных рамах.

Затем миновали несколько высоких арок и вышли на террасу, где вдоль длинных столов с мокрыми столешницами стояли деревянные лавки, пустые и одинокие. Пройдя мимо, мы вернулись в коридор, который вёл к высокой двери. Брунир открыл её и торопливо впихнул нас в помещение.

– Как закончите, сразу идите в общежитие, – сказал он, зашагав по коридору.

В комнате стояло несколько столов, за которыми сидели сотрудники школы. Мы подошли к первому.

– Ну наконец-то! – пророкотала тучная женщина с розовым бантом в седых волосах. – Ваши имена?

– Харди Одихард, – представился парень.

Женщина поправила очки и внимательно взглянула в толстый журнал.

– Полные имена, пожалуйста, – строго произнесла она, подняв взгляд. – Сокращения и прозвища недопустимы.

– Фоэбус Одихард, – ответил он. – Но никто меня так не называет.

– Как хочешь, Фоэбус, – сухо сказала она, ставя отметку в журнале.

Затем повернулась ко мне и Зэлле. Мы представились, и вскоре она протянула нам по фиолетовой книжице.

– Вот ваши студенческие паспорта – это основные документы на время обучения. По ним можно заселиться в общежитие и пользоваться библиотекой. А сейчас поспешите, вас там уже давно ждут, – сказала она, указав на дальнюю дверь.

Как только мы отошли от стола, Зэлла повернулась ко мне:

– Какой у тебя талант?

– Сомневаюсь, что он вообще есть…, – пробормотала я, чувствуя скорое приближение неизбежного провала.

Зэлла удивлённо вскинула брови, но спросить ничего не успела. За дверью нас ждала высокая блондинка в строгой форменной рубашке с вышитым шевроном на кармане. Присмотревшись я смогла разобрать текст, переплетённый с замысловатыми символами: «Лига креаторов». Взгляд женщины был пронзительным, словно она видела нас насквозь

– А вот и последние, – протянула она, легко поднимаясь со стула. – Меня зовут Датурия Кронс, в этом году я возглавляю независимую комиссию Ковена по профилированию первокурсников. Сейчас вам предстоит пройти проверку для выявления врождённых талантов в технологии, креаторстве или посредничестве.

Она чуть наклонилась вперёд, окинув нас строгим, спокойным взглядом:

– Следуйте за мной.

Мы молча двинулись за Датурией, чувствуя напряжение, витавшее в воздухе. Она остановилась у закрытой двери и указала на стоящую здесь же скамейку. Мы втроём тут же сели.

– Кто из вас слышал о Зеркале Откровений? – спросила Датурия.

– Я слышала, – с готовностью отозвалась Зэлла. – Это древнейший артефакт, хранящийся в «Пятом Кресте» со времён его основания. Зеркало создал Великий Рухильд Станеброд специально для проведения трилегии среди студентов.

Датурия кивнула, довольная ответом.

– Верно. Зеркало Откровений не просто отражает ваш талант. Оно способно заглянуть глубже и порой выявить склонности, которые могут проявиться лишь через годы. Кто пойдёт первым?

Как я и ожидала, Зэлла тут же вскочила с места и, не теряя ни секунды, ухватилась за дверную ручку. Она первой вошла в комнату, за ней последовала Датурия. Дверь закрылась, оставив нас без возможности подглядеть за происходящим.

– Бедное зеркало, – присвистнул Фоэбус, развалившись на скамейке. – Рекгард всю душу из него вытрясет.

Я невольно усмехнулась и покосилась на парня:

– Ты знаешь, как там всё происходит?

– Все знают, – хмыкнул он в ответ.

– Не все…

Он окинул меня внимательным взглядом, словно пытаясь понять, действительно ли это для меня в новинку или я просто шучу.

– Отражение, таланты, знаки всякие… нет?

Поджав губы, я покачала головой.

– Серьёзно? – протянул он, приподняв бровь. – Ты правда ничего не знаешь?

Я вздохнула, всем видом демонстрируя полное непонимание ситуации.

– Трилегия – это такая процедура профилирования первокурсников, – он всё ещё смотрел на меня с лёгким недоумением, будто не верил, что я действительно ничего не знаю. – Сначала ты смотришь в Зеркало Откровений, и оно… ну, показывает твой талант: технология, креаторство или посредничество. Потом наставники оценивают твой текущий уровень.

Фоэбус усмехнулся, пожав плечами, словно вся эта трилегия казалась ему чистой формальностью.

– Какой у тебя талант? – спросила я.

– Я технолог в пятом поколении.

Дверь заскрипела, медленно отворяясь, и в проёме появилась Датурия.

– Следующий, – раздался её строгий голос.

Фоэбус кивнул на дверь, явно ожидая, что я пройду первой, но я покачала головой.

– Давай лучше ты, – шепнула я.

Он хмыкнул, встал и лениво поправил рубашку. Уже подойдя к двери, обернулся, подмигнул мне с усмешкой – и ушёл, оставив меня одну с нарастающим волнением.

Судя по тому, что рассказал Фоэбус, ничего особенного меня не ждало. Зеркало просто ничего не покажет… Но как ни старалась я убедить себя, что отсутствие результатов не будет катастрофой, напряжение внутри только усиливалось. Я не знала, во что верить и на что надеяться. До шестнадцати лет я жила жизнью обычного человека и не имела никакого отношения к миру талантливых. И вот я здесь, готовлюсь смотреть в Зеркало Откровений. Надеяться, что оно разглядит во мне талант? И разочароваться, если Зеркало ничего не покажет. Или заранее настроиться на то, что я – обычная, и что никакого таланта во мне не скрыто? Я не знала, что выбрать, и боялась признаться даже самой себе, что в глубине души мне хотелось найти подтверждение тому, что я оказалась здесь не случайно.

– Тэйша Адим, – донёсся голос из приоткрывшейся двери.

Я вошла в комнату, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. От волнения у меня дрожали руки и путались мысли. Датурия смотрела на меня с интересом, словно ей ещё не приходилось видеть взволнованную первокурсницу.

– Всё в порядке? – спросила она.

Облизнув пересохшие губы, я кивнула.

Датурия указала рукой в сторону. Проследив за её жестом, я увидела на стене зеркало в полный рост. Оно несомненно было старинным: об этом говорили и едва заметные трещины в деревянной раме, и потемневшие серебряные узоры, растянувшиеся по углам.

Судорожно сглотнув, я встала напротив него и заглянула в тёмную глубину. Моё отражение казалось странным, словно за тонким слоем тумана. Под мутной пеленой угадывались прямые волосы с неровной чёлкой, губы, сжатые в тонкую полоску, но глаза – мои зелёные глаза – вдруг обернулись бездонными чёрными омутами. И тут зеркало ожило: в его глубине начали проступать смутные образы – расплывчатые линии, движущиеся силуэты, мерцающие, как далёкие огни.

– Посредничество, – раздался вердикт Датурии за моей спиной, холодный и уверенный, как если бы зеркало само подтвердило её слова.

– Посредничество? – глупо переспросила я, обернувшись. – Связь с призраками? Но… я никогда не замечала за собой ничего… такого.

– Лерон, – негромко позвала Датурия.

Из темноты комнаты шагнул бледный мужчина неопределённого возраста с узким лицом и настолько тёмными глазами, что казалось, будто радужки полностью поглощены зрачками.

– Зеркало не ошибается, – произнёс он ровным голосом. – Датурия Кронс, будь добра, отойди в сторону.

Датурия недовольно сжала губы, но послушно сделала пару шагов назад.

– Дальше, Датурия, ещё дальше. Ты вызываешь зуд, – добавил он, не отрывая от неё тяжёлого взгляда.

Датурия бросила на него насмешливый взгляд, но подчинилась, отступив ещё на несколько шагов.

– Сколько тебе полных лет, Тэйша? – спросил он, снова посмотрев на меня.

– Шестнадцать, – ответила я, чувствуя, как от его взгляда становится не по себе.

– Ты когда-нибудь видела призраков?

– Видела, – кивнула я. – Как и все.

– Они говорили с тобой?

Я покачала головой.

– Обычно инициация посредника происходит в двенадцать лет…, – он замолчал, будто обдумывая что-то. – Похоже, ты опоздала на четыре года.

– Я вообще не должна здесь находиться.

– Ты находишься именно там, где нужно, – сказал Лерон. – Посредники видят друг друга. Скажи, какого цвета мои глаза?

– Чёрные, – нахмурилась я, внимательно всматриваясь в его глаза.

– Голубые. Для всех других они – голубые. Только посредники видят эту черноту, как портал в Потусторонний мир. У тебя такие же глаза.

Он обошёл меня кругом, словно пытаясь разглядеть что-то неуловимое.

– Где ты выросла? Кто твои родители?

– Меня вырастила приёмная мать – Гритэрис Адим. У неё нет таланта, она учёный-биолог.

– Вот как, – протянул он, прищурившись. – Ты знаешь что-нибудь о своих настоящих родителях?

– Я знаю только, что моя мать была танцовщицей, а отец – музыкантом.

– Музыкантом? – он поднял брови с лёгкой усмешкой. – И на каком же инструменте он играл?

– На трубе, – пробормотала я, внезапно почувствовав себя крайне неловко.

– На трубе, – повторил мужчина, будто смакуя это слово. – Значит, ты дочь трубача и танцовщицы… Очень интересно. А что ты знаешь о посредниках?

– Ничего, – призналась я после короткой паузы. – У меня не было возможности общаться с талантливыми… до сегодняшнего дня.

– И вот ты в «Пятом Кресте», – иронично произнёс он. – Что же заставило твою приёмную мать отправить тебя сюда?

– Не знаю, – неожиданно для самой себя ответила я.

Это была неправда.

Я прекрасно помнила тот вечер, когда наша тихая жизнь резко изменилась. Я вернулась домой от Мирел и застала Гритэрис во дворе, беседующей с человеком, которого невозможно было не заметить. Это был высокий и худощавый мужчина с длинной рыжей бородой, чуть вьющейся и свисающей почти до пояса. Он выглядел так, словно только что преодолел долгий и трудный путь: тёмный, выцветший плащ с запылёнными краями, кожаные ботинки, покрытые дорожной грязью, и широкий ремень, на котором висела потёртая сумка. Но ещё более странным было то, что приехал он верхом на белом осле.

Они разговаривали около получаса, и всё это время я стояла у забора, не решаясь подойти ближе. Я не могла разобрать слов, но видела, как хмурилась Гритэрис, молчаливо соглашаясь с тем, что говорил этот мужчина.

Когда он наконец ушёл, Гритэрис осталась стоять у ворот, глядя в одну точку. Лишь спустя несколько минут она очнулась и поспешила в дом. Позднее, вечером, она позвала меня за стол. Именно тогда я узнала о «Пятом Кресте», в который мне предстояло отправиться. Но ещё хуже было то, что Гритэрис не дала никаких объяснений. Она лишь упрямо повторяла, что это необходимо, будто убеждая в этом не только меня, но и саму себя. Все мои попытки получить хоть какие-то ответы натолкнулись на холодную стену молчания. Напряжение росло, и в тот вечер мы впервые по-настоящему поругались. Я не узнавала её – спокойная и мягкая Гритэрис вдруг стала жёсткой и решительной. В конце концов я оставила попытки добиться от неё хоть чего-то и, громко хлопнув дверью, ушла в свою комнату. Остаток ночи я ворочалась без сна, раздираемая обидой, непониманием и страхом перед неизвестностью.

А утром, когда первый свет начал пробиваться сквозь занавески, за мной приехал мужчина из школы в строгом чёрном костюме, с холодным и отчуждённым лицом.

Гритэрис стояла у двери, бледная и напряжённая. Ни одного тёплого слова, ни обещания, что мы скоро увидимся, – только просьба снять браслет, который я носила с самого детства. Я сорвала его с запястья почти с вызовом и бросила ей. Она поймала его, не глядя, легко, будто была готова к этому.

– Напомни, как зовут твою приёмную мать? – раздался голос Лерона, вырвавший меня из воспоминаний.

– Гритэрис Адим, – ответила я.

В ту же секунду запястье предательски запульсировало. Я сразу поняла, что это означает: ещё миг – и меня накроет такой волной боли, что я свернусь пополам, одновременно сжимая и массируя руку. Такое происходило редко – не чаще пары раз в месяц… и надо же было этому случиться именно сейчас.

Я закусила губу, лишь бы постыдно не застонать. Мне не оставалось ничего другого, кроме как начать яростно растирать запястье. Только это могло спасти меня от позора.

– Что с твоей рукой?

Я покачала головой. В таком состоянии говорить было просто невозможно.

Боковым зрением я заметила, как приблизилась Датурия.

– Насколько это осложняет всё? – протянула она.

– Будь она технологом, это означало бы полнейший провал, – отозвался Лерон. – Но и в нашем деле у неё возникнут сложности…

Боль постепенно отступала, но я не спешила поднимать взгляд на проверяющих. Щёки горели огнём, и внутри оставалось лишь глухое, тяжёлое разочарование.

– Ты можешь идти, Тэйша, – сказал Лерон.

Я тут же посмотрела на него, не скрывая удивления. Меня… оставляют здесь?

Датурия Кронс мягко взяла меня за локоть и подтолкнула к выходу. Уже на пороге я услышала голос Лерона, донёсшийся мне вслед:

– Будь уверена, твоя приёмная мать сделала правильный выбор, отправив тебя в «Пятый Крест».

Датурия открыла передо мной дверь.

– Иди прямо по коридору – там увидишь дверь, она выведет на улицу, – сказала она, указав направление. – Поздравляю и желаю удачи.Я кивнула и направилась по длинному коридору, как она и сказала. Дойдя до дальней двери, я вышла на узкую лестницу, которая спускалась на первый этаж, и вскоре оказалась на улице неподалёку от главного входа в здание администрации. Дождь к этому моменту прекратился, но над головой всё ещё нависали тяжёлые, тёмные тучи.

К моему удивлению, на улице меня ждала Зэлла.

– Ну как? – с любопытством спросила она.

– Похоже, посредничество, – ответила я неуверенно, до сих пор не веря, что всё решилось именно так.

– Что ж… хоть вы, посредники, и люди странные, но всё же предлагаю держаться вместе, – сказала она с лёгкой улыбкой и протянула мне руку.

Я улыбнулась в ответ и скрепила рукопожатие.

Похоже, с этого момента начиналась новая глава – жизнь в качестве одной из талантливых. Вместе мы пошли к общежитию.

– Ты правда не знала, какой у тебя талант? Кто твои родители? Где ты выросла? – Зэлла засыпала меня вопросами.

– Меня воспитывала приёмная мать, она обычный человек, без талантов. Родителей я не помню, они давно умерли. И, честно говоря, я действительно не верила, что у меня есть талант до этого самого момента.

– Но как ты попала в «Пятый Крест»? Сюда ведь с улицы не принимают.

– Гритэрис отправила, – ответила я, слегка пожав плечами.

– Почему? – протянула Зэлла, прищурив глаза.

– Она поговорила с каким-то человеком, а потом просто сообщила, что я буду учиться в школе для талантливых.

– Вот так просто?

– Вот так просто, – повторила я, невольно усмехнувшись.

– А ты пробовала её расспросить как следует?

– Ты когда-нибудь пробовала задавать вопросы стенке? Примерно такой же результат…

– Странно, – задумчиво протянула Зэлла.

– Очень, – подтвердила я.

Ненадолго повисла пауза, и вскоре её нарушила Зэлла, внимательно взглянув на меня:

– Легелота ещё называют Бесстрашным варлидом, – сказала она, кивнув на статую, возвышающуюся в центре площади. – По легенде, его напоили каким-то ядом, и он окаменел. Но, если честно, я думаю, это всё выдумки. Не мог ведь он быть таким здоровенным, этот Легелот?

Обернувшись, я ещё разок оглядела крылатую статую и мысленно согласилась с Зэллой.

По пути нам то и дело встречались клумбы с поющими растениями, хотя назвать их «орущими» было бы куда точнее. Неподалёку высилось здание библиотеки, перед входом в которое выстроилась очередь первокурсников. А впереди показалась мощённая площадь с высокой башней. Каменные стены были покрыты трещинами, а крыша давно облупилась. Казалось, что здание уже много лет не используется по назначению. На остроконечной крыше под порывами ветра медленно вращался флюгер в форме креста, озаряя пространство вокруг протяжным скрипом.

– Это Башня Ветров – один из символов «Пятого Креста», – сказала Зэлла. – Когда-то давно она служила местом проведения ритуалов, связанных с изменением погоды. Но сейчас вряд ли найдётся тот, кто смог бы повторить их.

Мы пошли дальше и вскоре увидели двухэтажное здание из светло-серого камня с зелёными прожилками мха, тянувшимися вдоль фундамента. Общежитие для первокурсников оказалось довольно компактным, с уютными балконами и узкими окнами, из которых выглядывали студенты. На крыше здания замерли небольшие каменные существа с крыльями, словно стражи, наблюдающие за окрестностями. Над входной аркой был выгравирован символ школы – крест с тонкими, переплетающимися линиями, которые расползались в стороны, как корни.

На широком крыльце стояли, переговариваясь, три первокурсницы. Две блондинки с абсолютно одинаковыми лицами – очевидно, близнецы – воодушевлённо рассматривали всё вокруг, а большеглазая девушка с короткой стрижкой что-то им рассказывала, активно жестикулируя.

Мы подошли ближе, и Зэлла первой поздоровалась с однокурсницами:

– Привет, Сэм! Вас уже заселили?

– О, привет, Зэлла! Да, мы уже даже ключи получили, – большеглазая улыбнулась. И тут же, сойдя с крыльца, протянула мне руку. – Я Самира Рэил. Можно просто Сэм. Креаторша.

– Тэйша Адим… посредница, – ответила я, пожав её влажную руку.

– Посредница? – удивлённо протянула она, поднимая брови. – Кажется, ты такая одна на нашем курсе.

– Совершенно точно одна, – ухмыльнулась блондинка с серебряным кольцом в носу. – Я – Шила Рихег. Тоже креаторша. А это – моя сестра Нора.

Нора молча кивнула, внимательно разглядывая меня. Взгляды сестёр были одинаково настороженными и любопытными, и я вдруг почувствовала необъяснимое волнение.

В следующий миг на крыльцо вышла высокая брюнетка в строгом сером плаще. Её густые чёрные волосы ниспадали на плечи, а узкие глаза с прищуром внимательно осмотрели нас с Зэллой.

– Эльверия, – тут же засуетилась Сэм, едва ли не присев в реверансе. – Познакомься с Зэллой и Тэйшей. Зэллу я давно знаю, её родители тоже работают в Ковене. А Тэйша… она посредница.

Эльверия покривилась так, словно ей в нос внезапно ударил запах рвотных масс.

– Мерзость какая, – процедила она, в упор глядя на меня. – Вот уж не думала, что придётся учиться с могильщицей.

У меня даже глаза расширились от удивления. Я не ожидала такой неприкрытой неприязни от кого бы то ни было.

Она тут же переключилась на Зэллу:

– Фамилия?

– Рекгард, – ответила за неё Сэм.

– Никогда не слышала.

– Родители Зэллы работают в секторе образования.

– Конторщики. Одни из сотни.

– Значит твои тоже в Ковене? – с вызовом спросила Зэлла, прищурившись.

Эльверия закатила глаза. А Сэм едва не лишилась чувств.

– Шутишь? – выдохнула она. – Родители Эльверии – важные персоны в Ковене! Рау их фамилия. Слыхала?

– Слыхала, – не шибко-то воодушевлённо сказала Зэлла, а Эльверия в очередной раз фыркнула.

Мне не понравились ни её высокомерные взгляды, ни ядовитая манера речи. Так что я тоже состряпала брезгливую физиономию, осмотрела её с ног до головы и повернулась к Зэлле:

– Нам пора.

Проходя мимо Эльверии, я нарочно бросила на неё пренебрежительный взгляд – словно её присутствие не значило для меня ровным счётом ничего. Я не собиралась поддаваться на её странную, ничем не подкреплённую враждебность. Но и делать вид, будто она мне безразлична, тоже не хотела. Пусть знает: если она смотрит на меня свысока, я не стану отвечать уважением.

– Вот же жаба! – зашипела Зэлла, как только мы вошли в общежитие. – Как она смеет так разговаривать!

– Не обращай внимания, – хмыкнула я. – Она явно не в себе.

– Рау… я знаю эту фамилию. Она тоже креаторша. Их община мало с кем вообще ладит, они там все такие звёздные. И, насколько я помню, с посредниками у них давняя вражда. Так что будь готова к ее нападкам.

Я кивнула, чувствуя лёгкое напряжение. Наживать врагов в первый же день новой жизни мне не хотелось, но, видимо, в мире талантливых к этому стоило быть готовой…

Внутри общежития было оживлённо. Первокурсники сновали вверх и вниз по лестнице, звеня связками ключей, а в одном из углов высилась целая гора сумок и рюкзаков, будто кто-то решил устроить там склад вещей.

Стоило нам сделать шаг от порога, как перед нами неожиданно возник невысокий сутулый мужчина с сальными рыжими волосами, аккуратно заправленными за уши. Его щёки и подбородок покрывала редкая щетина, а на кончике длинного, веснушчатого носа виднелась не то родинка, не то бородавка. Мужчина глянул на нас поверх очков, поблёскивающих в тусклом свете:

– Моё имя Цодрик, и я управляющий общежития для первокурсников. Ваши документы?

Мы послушно передали фиолетовые книжицы.

– Адим и Рекгард, – кивнул мужчина, бегло изучив содержимое. Затем он вытянул из заднего кармана изрядно потёртый клочок бумаги и, прищурившись, впился взглядом в неразборчивый почерк. – Посредница и креаторша… будете жить вместе. Посмотрим… второй этаж, комната номер семь. Оставьте вещи здесь и идите за ключами вон туда, – его палец с массивным перстнем указал в сторону дальней стены, где уже выстроилась очередь. – Как заселитесь, пойдёте в библиотеку за учебниками. Через два часа состоится общее собрание для всех первокурсников здесь, в общежитии. Не смейте на него опаздывать.

Он посмотрел на нас так сурово, будто даже малейшая задержка стала бы для него личным оскорблением.

Мы с Зэллой отнесли свои сумки к вещам других студентов и заняли очередь за ключами. Потратив на ожидание не меньше четверти часа, наконец поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, где располагались комнаты для девушек.

Коридор встретил нас приглушённым светом и мягкими ковровыми дорожками, тянувшимися вдоль стен. На потолке висели простые, но элегантные бронзовые светильники, которые отбрасывали тёплый свет. Двери каждой комнаты были окрашены в спокойный серо-зелёный цвет и украшены табличками с выжженными номерами. Где-то дальше по коридору раздавались приглушённые голосa и смех – другие первокурсницы уже обустраивались в своих новых комнатах.

Комната номер семь находилась ближе к концу коридора. На двери красовалась массивная бронзовая ручка с лёгким изгибом, а на ней висела табличка, сообщавшая об отсутствии жильцов. Зэлла, не скрывая довольной улыбки, тут же сорвала её и с хрустом смяла.

Я толкнула дверь, и перед нами открылась маленькая комната, где всё выглядело скромно и немного запущенно. Единственное окно выходило на заросший задний двор, так что света почти не было. На подоконнике стоял горшок с засохшим цветком, его стебель хрупко склонялся к стеклу, а рядом валялись выцветшие фантики от конфет.

Справа от окна стоял шкаф с пустыми полками, а возле него – одна покосившаяся тумбочка, над которой висела картина, мгновенно захватившая моё внимание. На ней была изображена загадочная молодая женщина с длинными серебристыми волосами, которые волнами обрамляли её изящное фарфоровое лицо. На лбу у неё мягким, таинственным свечением сиял древний знак. Её длинное тёмное платье было украшено тончайшей вышивкой с витиеватыми узорами. За её спиной раскинулся мистический пейзаж – туманный лес с деревьями, изгибающимися в причудливых формах, а между ними виднелись одинокие, словно затерянные, фигуры. Весь фон картины был окутан лёгким туманом, подчёркивавшим контраст между чётким образом женщины на переднем плане и размытым окружением.

Это была Филомена Арнесоль. Я узнала её сразу – даже в школе для бесталанных нам показывали изображения Великих, изменивших ход истории. Филомену считали первой посредницей, и о ней до сих пор ходили легенды. Говорили, она умела общаться с сущностями, к которым никто больше не осмеливался приблизиться.

Я смотрела на её лицо – и вдруг осознала: у меня такие же способности. Я тоже посредница. И пусть мне до конца ещё не верилось в это, где-то в глубине уже формировалось чувство, что всё складывается именно так, как должно. Что я здесь не случайно.

– На правах креаторши я отказываюсь спать под портретом Филомены, – с иронией заметила Зэлла, нарушая тишину.

Она тут же уселась на противоположную кровать, подняв целое облако пыли, которое заставило нас обеих закашляться.

– Как здесь уютно, – протянула Зэлла с преувеличенным восторгом, отряхивая ладони.

– Очень, – вздохнула я, усаживаясь на свою кровать и чувствуя, как от движения поднимается ещё больше пыли.

– Интересно, здесь вообще кто-нибудь до нас жил?

– Если и жил, то давно, – я провела пальцем по спинке кровати, оставив на сером от пыли дереве чистую полоску.

– Нам лучше переодеться. Тинаш говорил, что с момента получения формы студенты обязаны носить только её, – заявила Зэлла, решительно сбрасывая штаны. Она внезапно замолчала и огляделась вокруг. – Где-то здесь должно быть напутствие.

– Напутствие? – переспросила я, не понимая.

Оказалось, это одна из местных традиций: каждый будущий второкурсник оставляет в своей комнате небольшой подарок для новых жильцов. Это может быть что угодно – безделушка, артефакт или книга.

– Вообще-то эту традицию уже запретили. Официально, по крайней мере. Но на деле студенты продолжают оставлять и находить напутствия каждый год.

– Почему запретили?

– Говорят, среди напутствий стали всё чаще попадаться опасные вещи. Тинаш рассказывал, что одному из его однокурсников достался нож, который свёл его с ума. В порыве ярости он напал на преподавателя и изрезал его. Лезвие ни на миг не становилось сухим, а профессор в итоге умер от потери крови. Кстати, Тинаш – это мой брат. Он варлид.

Зэлла развернула свёрток на кровати и теперь придирчиво рассматривала вещи:

– Видимо, это твоя форма, – сказала она, подняв перед собой брюки. – Даже удивительно, что нашёлся такой рост. Ты явно выше большинства первокурсниц.

Мы поменялись свёртками и быстро переоделись.

– Ну что, спросим у управляющего, кто тут отвечает за уборку? – хмыкнула Зэлла.

– И за учебниками сходим, – я кивнула. – Если библиотека – это то место, где стояла длиннющая очередь, мы можем не успеть вернуться к собранию.

Глава 2. Напутствие из прошлого

К тому моменту, когда мы снова оказались на первом этаже общежития, холл уже опустел. Остался лишь Цодрик, восседающий за большим столом. С задумчивым видом он грыз карандаш, рассматривая потолок. Зэлла решительно направилась к нему:

– Наша комната просто невероятно грязная. Там невозможно жить.

– Не сомневаюсь, – кивнул он, не опуская глаз.

– Кто-нибудь может там убраться? – с вызовом продолжила Зэлла.

Цодрик нахмурился, огляделся по сторонам, будто кого-то ища, а потом с видом внезапного озарения вынул карандаш изо рта и указал им сначала на Зэллу, потом на меня:

– Вот же они, те, кто может убраться в комнате!

– То есть службы уборки нет? – удивлённо уточнила Зэлла.

– С чего это кто-то другой должен убирать комнату, где мусорите вы? – с искренним недоумением ответил Цодрик.

– Мы ещё не успели там намусорить, – заметила я. – Там кто-то оставил свой беспорядок. И довольно давно.

Цодрик неопределённо цокнул языком, снова грызя карандаш.

– Ну хоть ведро и тряпку дайте, – обречённо вздохнула Зэлла.

– У соседок поспрашивайте, – отмахнулся он.

Переглянувшись, мы развернулись и вышли из общежития.

– Как такое вообще возможно? – по дороге к библиотеке бубнила Зэлла. – Почему администрация не поддерживает порядок в общежититии? Я должна сообщить об этом отцу!

– Осторожно, шелковица! – я резко дёрнула её за руку, не дав наступить на ветку, медленно ползущую через дорогу.

Навстречу нам то и дело попадались первокурсники, нагруженные стопками учебников.

– Рекгард! – раздался знакомый голос, и нас догнал улыбающийся Харди. Только теперь я заметила, что у него не хватает одного верхнего зуба. – Уже заселились? За учебниками идёте? Нашли напутствие от прошлых жильцов?

– Да. Да. Нет, – с едва заметными паузами ответила Зэлла.

– И мы ещё не нашли, – вздохнул Харди.

– Возможно, наше просто скрыто под толстым слоем пыли, – хмыкнула я.

– О, у вас тоже грязно? – удивился он. – А я поспорил с ребятами, что у девчонок-то наверняка чисто.

– В таком случае ты проспорил, – кивнула Зэлла. – У нас грязнее, чем в кошмарных конюшнях.

Когда мы вернулись в общежитие, до начала собрания оставалось немного времени. Мы занесли учебники в комнату и быстро спустились вниз, где уже собрались первокурсники.

– Те, кто только спускается – не спускайтесь! – прокричал Брунир, стоя на стуле и размахивая руками, чтобы привлечь внимание. Его голос гудел над толпой, а рядом с ним Цодрик, с важным видом грызя карандаш, наблюдал за нами.

– Оставайтесь прямо на лестнице! – добавил Брунир. – Уверяю, оттуда даже лучше будет слышно.

Я отошла к перилам и замерла, ожидая начала собрания. Вскоре ко мне присоединились Зэлла и Харди.

– Первокурсники! Внимание! – хлопнув несколько раз в ладоши, громко крикнул Брунир. – Для тех, кто ещё со мной не знаком – представлюсь! Меня зовут Брунир Отгуна, я ваш ментор. Рядом со мной – Цодрик, управляющий этого общежития. С этого дня и до конца учебного года мы будем сопровождать вас на нелёгком, но захватывающем пути к заветному диплому! Я вижу, многие из вас уже переоделись в школьную форму. Молодцы! С этого дня вам предстоит носить её постоянно.

– Я же говорила, – шепнула Зэлла, не скрывая самодовольства.

– С семи утра до восьми тридцати в столовой подают завтрак. В девять утра начинаются занятия. С часу до четырёх – перерыв на обед и отдых, после чего занятия продолжаются до шести вечера. В некоторых случаях расписание может меняться по усмотрению преподавателей. Посещать все занятия необходимо без исключения! Опаздывать строго запрещено! После окончания занятий вы предоставлены сами себе и можете делать всё, что не запрещено правилами школы и общежития. Но ровно в десять вечера все вы должны быть в своих комнатах.

– Теперь о правилах общежития, – подал голос Цодрик, погрозив нам жёваным карандашом. – Парни живут на первом этаже, девушки – на втором. После десяти вечера – никаких походов в гости. На цокольный этаж вход запрещён. И, да… – он ехидно улыбнулся. – Вы обязаны поддерживать порядок в своих комнатах.

На этих словах по толпе прокатилось недовольное гудение, но Цодрика это ничуть не смутило.

– Вопросы? Предложения? – любезно поинтересовался Брунир.

– Почему нельзя ходить на цокольный этаж?

– Почему нельзя выходить после десяти?

– Извините! – Харди, пользуясь моментом, свесился через перила. – А где можно ознакомиться с правилами поведения в школе?

– Хочет заранее выяснить, что можно нарушить, – хмыкнула Зэлла.

– Вместе с формой вам были выданы буклеты-памятки. Потрудитесь их прочесть. Незнание правил не освобождает от ответственности за их нарушение, – холодно произнёс Брунир. – И последнее, перед тем как мы отправимся праздновать ваше зачисление в «Пятый Крест». Как вы, возможно, знаете, существует традиция оставлять напутствия для первокурсников в общежитии. Если кто-то из вас уже обнаружил такие предметы или найдёт позже – немедленно сдайте их Цодрику. Вам запрещено пользоваться ими! Тот, у кого найдут напутствие, будет наказан.

Он обвёл нас испытующим взглядом.

– На этом всё! – ментор хлопнул в ладоши. – А теперь идём веселиться!

Зал торжеств расположился на круглой площади, неподалёку от здания администрации, и сейчас к нему тянулась вереница студентов и преподавателей. На лицах сияли улыбки, повсюду раздавался смех.

Мы быстро оказались у входа, где нас встречала традиционная статуя Филомены Арнесоль – бронзовая женщина, облачённая в длинную мантию и высокий тюрбан, застыла с поднятой перед собой рукой с широко расставленными пальцами. Официальная версия гласила, что подобным жестом Великие приветствуют нас. Мне же всегда казалось, что они вот-вот сложат из пальцев что-то неприличное. По крайней мере, так шутили среди бесталанных. Теперь, став частью этого мира, я не была уверена, позволительно ли мне продолжать видеть в статуе что-то столь ироничное.

Внутри здания было светло, благодаря расписным стеклянным бра, развешанным по стенам, и большим светильникам, низко свисающим с кессонных потолков. Пол под ногами был устлан фиолетовым ковром с высоким, шевелящимся ворсом. Он то мерно покачивался, то вдруг поднимался волной вверх, накрывая обувь гостей.

Пройдя через арку, мы оказались в ещё одном зале, где вдоль стен тянулись стеллажи с сотнями трофеев и дипломов выпускников «Пятого Креста».

Вскоре мы вышли на большой балкон, с которого было видно весь зал торжеств как на ладони. Отсюда вниз вели три широкие лестницы, по которым стремительно спускались студенты. Зэлла и Харди пошли к ближайшей лестнице. Я же замерла у перил, осматриваясь.

Просторный полукруглый зал вмещал около сотни столов, выстроенных лучами от глубокой сцены, на которой разместился длинный стол для преподавателей – они как раз рассаживались, с грохотом отодвигая массивные деревянные стулья. Студенты же занимали места за столами с цветными скатертями: оранжевыми, голубыми и зелёными. Немного в стороне, ближе к сцене, остался длинный стол с белой скатертью – там сидели первокурсники.

Был в зале торжеств и второй балкон, который полностью занимал внушительный, старинный орган. Место музыканта пустовало, поскольку он сам стоял, как и я, у перил и оглядывал зал. Это был худой мужчина средних лет с длинными седыми волосами, убранными в хвост. Он был облачён в тёмно-бордовый камзол с плотно застёгнутым воротом, а на его щеке виднелись три чёрные вертикальные полосы.

Прищурившись, я рассматривала музыканта. Раньше мне не доводилось вживую видеть архосу – человека, возвращённого к жизни после смерти. Тем более что, судя по количеству полос на щеке, его возвращали трижды. Будь я немного ближе, увидела бы и его глаза, затянутые белой пеленой…

– Перед вами выдающийся музыкант, композитор, многократный победитель международного конкурса «Симфония», автор сотни произведений, известных далеко за пределами нашей республики, – маэстро Гедоль Игостани, – раздался властный женский голос.

Я резко обернулась. Позади меня стояла статная женщина в мантии, с длинными тёмными волосами, зачёсанными назад ото лба.

– Господин Игостани – личность, известная во всём мире и близкий друг директора нашей школы, – продолжила говорить она. – Именно благодаря этой дружбе всем нам посчастливится сегодня услышать маэстро. А теперь займите своё место за столом. Сейчас же!

– Ты чего здесь застряла? – откуда ни возьмись, на балкон выскочил Брунир. – Доброго вечера, профессор Уллагаст, – улыбнувшись, он почтенно склонил голову. И принялся подталкивать меня к лестнице.

– Доброго вечера, Брунир. Не теряйте из виду своих первокурсников, нам давно пора начинать.

– Когда ты успела отделиться от группы? – удивлялся ментор, таща меня за собой. – Нам не предстало таращиться на архос! Они такие же члены общества, как и все остальные!

Я его не слушала. Моё внимание было приковано к профессору Уллагаст, спускающейся вниз по другой лестнице. Точнее, даже не к ней, а к толстому коту, вальяжно следующему за ней. Полупрозрачный силуэт скользил по воздуху, едва касаясь ступеней. Вокруг него растянулось призрачное свечение.

– Это… – удивлённо выдавила я, взглянув на Брунира. – Это кот?

– Где? – не понял ментор, но, проследив за моим взглядом, кивнул. – Ах этот? Да, это кот профессора Уллагаст.

– Но он же призрак.

– И что с того? – хмыкнул Брунир. – Это мирный призрак домашнего любимца. Не прогонять же его, раз появился. Тем более он почти никогда не отходит от профессора.

– И много здесь таких домашних питомцев?

– У тебя будет возможность сосчитать их всех, – отмахнулся ментор.

Мы пронеслись через весь зал и вскоре оказались у стола с первокурсниками.

– Вот мы и пришли! – объявил Брунир, силой усадив меня на лавку рядом с собой. – Все здесь? Никто не сбежал? Где Фоэбус?

– Я здесь! – он помахал рукой с дальнего конца стола.

За длинным столом сидели все мои однокурсники, и каждый был погружён в свои мысли или разговоры. Слева от меня расположилась рыжеволосая Сорана Адельдо, которая была занята изучением заметок в блокноте. Её тонкие пальцы нервно постукивали по краю стола, выдавая волнение. Справа от меня сидел Дио Марко – высокий, худощавый парень с взъерошенными светлыми волосами и лёгкой улыбкой на губах.

Зэлла, которая оказалась напротив, выглядела слегка раздражённой. Периодически её взгляд скользил по лицам, задерживаясь на каждом студенте. На противоположной от неё стороне сидел розовощёкий пухлый брюнет – Горон Векич, переговаривающийся с соседом – тощим, бледным парнем болезненного вида по имени Томас Урлис.

С краю стола, чуть поодаль от основной группы, сидела Эльверия Рау, окружённая аурой холодного презрения. Пребывая в задумчивости, Эльверия играла пальцами с медальоном на шее. Рядом с ней сидела Самира и как будто даже не дышала, боясь нарушить мыслительный процесс подруги. Эльверия несколько раз бросала косые взгляды в мою сторону, но помалкивала. Там же устроились перешёптывающиеся сёстры Рихег.

С другой стороны стола разместились две группы: креаторы и технологи. Эти ребята, насколько я поняла, вместе окончили начальную школу и поступили в «Пятый Крест».

Спустя некоторое время из-за преподавательского стола медленно поднялся мужчина в белой мантии с золотым воротником. Он неторопливо оглядел зал и поднял серебряный кубок. Я сразу узнала это уставшее лицо, усыпанное морщинами. Вот только на снимках в газетах он казался выше и крупнее. Перед нами стоял Табрис Гуа – действующий Архон Ковена и по совместительству директор школы.

Стоило ему лишь кашлянуть, как зал мгновенно погрузился в тишину, и все студенты разом умолкли.

– Приветствую вас в стенах «Пятого Креста», – голос Табриса Гуа был неожиданно тихим, так что я невольно подалась вперёд, стараясь уловить каждое его слово. – Наша школа – старейшая в мире, и её создание – дело рук трёх Великих, которые не только основали её, но и лично участвовали в её строительстве. Эти стены – не просто место учёбы. Это наследие, которое Великие оставили нам, связывая поколения тех, кто служил,служит и будет служить в Ковене.

Его взгляд, проницательный и серьёзный, скользнул по рядам студентов.

– Здесь, в «Пятом Кресте», каждый из вас имеет возможность прикоснуться к этому наследию и стать его частью. Но путь ваш не будет лёгким. Учёба здесь требует не только таланта, но и трудолюбия, преданности и умения принимать решения. Каждый из вас оказался здесь не случайно, и теперь только от вас зависит, сможете ли вы развить свои таланты и оправдать оказанное вам доверие. Знайте, что успех в этой школе достигается не за счёт статуса или происхождения, а исключительно через упорный труд и постоянное стремление к знаниям. Здесь вы либо получите диплом и достойное место в нашем обществе, либо будете отчислены, если не оправдаете ожиданий.

Лицо Табриса Гуа оставалось неизменно серьёзным:

– В этом году перед вами открываются особенные возможности. Это знаменательный год долгожданного возвращения попечителя «Пятого Креста», Великой Филомены Арнесоль. Пусть её мудрость и решимость станут для вас примером. Пусть вы найдёте в себе ту силу и стойкость, которая помогает ей нести талант, знание и честь сквозь века.

С этими словами он поднял кубок, и преподаватели, не отрывая глаз от студентов, сделали то же самое, поднося свои фужеры в знак уважения к школе и её основательнице.

– Это же сок, – разочарованно пробормотал кто-то из студентов, отпив из фужера.

– Тихо! – шикнул Брунир.

Сделав глоток, директор Табрис Гуа опустился на своё место и отставил кубок подальше. Постепенно зал торжеств оживал, и студенты снова принялись переговариваться и оглядываться вокруг.

Следующим из-за преподавательского стола тяжело поднялся грузный мужчина. Его живот был таким округлым, что казалось, будто он проглотил целый аквариум. С добродушной улыбкой он окинул взглядом весь зал и, прежде чем заговорить, сделал лёгкий поклон, привлекая всеобщее внимание:

– Студенты «Пятого Креста», приветствую вас! Поздравляю первокурсников с началом взрослой жизни! А всех остальных благодарю за стойкость и верность своей цели! – его пухлая рука с хрустальным фужером взметнулась вверх, и зал огласился громкими аплодисментами.

– Кто это? – раздался шёпот одного из студентов неподалёку.

– Профессор Эско Хилтунен, – тихо пояснил Брунир. – Мастер академического пути студентов, следит за успеваемостью. Выдающийся технолог, автор многих учебных пособий.

Не успели аплодисменты стихнуть, как со своего места неспешно поднялась ещё одна фигура. Это была та самая женщина с призрачным котом. Она нервно отдернула мантию и прокашлялась. В зале снова наступила тишина.

– Студенты «Пятого Креста», – начала она твёрдым, уверенным голосом. – Хочу предупредить, что администрация школы прекрасно знает, какой это год, – она осмотрела зал с подчёркнутой серьёзностью. – Я лично держу на контроле вопрос с флюгером и могу вас уверить – никому не позволено пренебрегать этим предупреждением!

Закончив свою короткую, но вескую речь, она резко села, будто подытоживая разговор, и в зале повисла настороженная тишина. Через мгновение она добавила:

– Поздравляю вас с началом учебного года.

Студенты неуверенно захлопали, переглядываясь украдкой – то ли смущённые, то ли растерянные.

– Профессор Клаудия Уллагаст, – сказал Брунир, склонившись ко мне, – Мастер нравственного пути.

– Что за вопрос с флюгером? – так же шёпотом спросила я.

– Головная боль всей администрации, – нехотя ответил Брунир, понизив голос. – Это преступная традиция, такая же древняя, как и сам «Пятый Крест». Раз в десять лет группа студентов умудряется снять флюгер с Башни Ветров и отправить его в другую школу как трофей. Взамен они получают что-то знаковое с территории той школы.

– А в чём смысл этого обмена?

– Видимо, демонстрируют друг другу свою ловкость, – хмыкнул Брунир. – И безответственность.

– Что будет с этими студентами, если их поймают? – с интересом спросил Харди.

– Отчислят, – решительно сказал Брунир. – Ещё и заставят родителей выплатить штраф.

Харди тут же потерял всякий интерес и принялся равнодушно изучать потолок.

Громкий звук органа заставил меня подскочить на месте. Примерно в это же время в ближайшей к нам стене с лёгким скрипом распахнулись двери, которых раньше я не замечала. В зал стремительно вошли молодые люди, сопровождаемые механическими официантами. Те несли огромные подносы, уставленные угощениями: колбасами, сырами, горками фруктов, пенными напитками в глубоких чашах и плетёными корзинами с пирогами. Официанты с широкой улыбкой расставляли всё это на столах, оголяя свои внутренние шестерёнки. Зал быстро наполнился оживлёнными голосами, радостным смехом и общим гулом.

– Вот так неожиданная встреча, – в какой-то момент раздался голос у меня за спиной.

Я обернулась и увидела высокого блондина с вьющимися волосами и ярко-голубыми глазами. Сегодня он был одет в студенческую форму и выглядел чуть более серьёзным, чем обычно, но всё же я легко в нём узнала своего соседа из Дримхилла. Он жил с матерью неподалёку от нашего с Гритэрис дома и всегда любезно мне улыбался при встрече.

– Нил Фэлвинор, – он протянул руку. – Мы живём на одной улице. Даже не догадывался, что ты из наших…

– Сама только узнала, – улыбнулась я, вставая и пожимая его руку. – Тэйша Адим.

– А вот это я знаю, – снова улыбнулся Нил. – И какой же талант ты всё это время скрывала?

– Посредничество, – ответила я, сама удивляясь, как легко это прозвучало.

– Ну конечно! – хохотнул он. – Кто же ещё может быть настолько заметным и неприметным одновременно! Посредница!

– Нил! Давай быстрее! – чуть поодаль стоял его приятель и махал рукой. – Мы же опаздываем!

– Ещё увидимся, Тэйша. Добро пожаловать в «Пятый Крест», – подмигнув, Нил развернулся и зашагал к своему другу.

Спустя несколько часов директор и два его заместителя покинули праздник, и вслед за ними начали расходиться остальные преподаватели. Мы пробыли на празднике ещё немного, а затем отправились в общежитие шумной компанией.

Цодрик встретил нас у входа с недовольным выражением лица и сразу принялся командовать, однако, заметив рядом Брунира, всё же притих.

– Первокурсники! – громко прикрикнул ментор, взбираясь на лестницу. – Выспитесь как следует! Завтра утром вас ждёт экскурсия по территории школы. Встречаемся у общежития после завтрака!

Мы с Зэллой вздохнули одновременно, когда вошли в комнату.

– Я совсем забыла, что здесь такая грязь! – раздражённо заметила она.

Наступила тишина. Хотелось просто плюнуть на беспорядок и немедленно завалиться спать. Но ощущение пыли в носу быстро напомнило о себе.

– Думаю, лучше убраться сейчас, – я снова чихнула несколько раз.

– Ладно, я за ведром, – обречённо вздохнула Зэлла и скрылась в коридоре.

Когда она вернулась, в руках у неё были ведро с водой и две цветастые тряпки.

– Легко раздобыла. Большинство соседок решили отложить уборку на завтра, – сказала она с лёгкой усмешкой.

Мы взялись за дело, и следующие несколько часов прошли в разговорах о прошедшем вечере, обсуждении преподавателей и наших новых однокурсников. Сошлись на том, что Харди точно не помешало бы вставить зуб, а Эльверии Рау – научиться разговаривать с людьми нормально.

– А что это за красавчик к тебе подходил? – как бы между прочим спросила Зэлла, вытирая пыль с подоконника. – Он, кажется, старшекурсник.

– Это Нил Фэлвинор, – ответила я, стараясь говорить буднично. – Мы живём на одной улице. Даже не знала, что он тоже учится здесь.

– Какое приятное совпадение, – протянула Зэлла с лукавой улыбкой.

Я хмыкнула, продолжая протирать свою кровать от пыли.

За уборкой Зэлла бросалась из угла в угол, надеясь найти напутствие. Она заглянула во все укромные уголки и даже отодрала подозрительную, на её взгляд, деревяшку в полу под моей кроватью. Напутствия нигде не было.

Комната между тем приобретала жилой вид: шкаф сиял чистотой, по полу можно было ходить босиком, не боясь порезаться, а на окне пропали разводы и потёки.

Зэлла домывала пол, ползая по комнате на четвереньках, а я заканчивала оттирать декоративную панель под подоконником. Когда в последний раз провела по вырезанной ветке с диковинным цветком, панель вдруг покосилась в сторону, а после и вовсе отпала. Прямо мне в руки выпал матерчатый свёрток.

– Напутствие! – бросив тряпку, Зэлла тут же уселась рядом. – Доставай скорее!

Я осторожно развернула тряпицу, в несколько слоёв укрывавшую продолговатый плоский предмет. Внутри оказался запылённый бархатный чехол, от которого разило плесенью. Развязав потрёпанные золотые тесёмки, я вынула небольшую серебряную раму с ручкой. Серебро давно почернело, а в том месте, где должно было быть зеркало, зияла дыра. К раме прилагалась записка:

«Дорогая посредница, я поздравляю тебя с тем, что ты поселилась именно здесь! Передаю тебе драгоценнейший и редчайший артефакт – зеркало Великой Филомены Арнесоль… правда, уцелела только рама, а самого зеркала в нём никогда и не было. Но по традиции всегда именно оно остаётся в напутствие в этой комнате. Так что будь добра его сохранить и оставить для будущего поколения посредников. Если же ты решишь сдать его в администрацию, то искренне желаю свернуть шею на лестнице. Хорошего учебного года!»

– Так вот почему здесь так грязно, – протянула Зэлла, разглядывая зеркало. – Это же комната для заселения посредников, а вас, кажется, в последнее время не так уж и много. Видимо, здесь давным-давно никто не жил.

Я оглядела комнату в поисках места для рамы и потянулась к пустующему гвоздю рядом с портретом Филомены Арнесоль. Запястье свело резкой, жгучей болью, будто в сустав вогнали раскалённую иглу. Я выронила раму и схватилась за руку.

– Ты в порядке? – Зэлла посмотрела на меня.

– Да, – пробормотала я. – Всё нормально. Просто в руку вступило… у меня такое бывает.

– Бывает? – переспросила Зэлла, подойдя ближе. – То есть это продолжается уже какое-то время?

– Честно говоря, довольно продолжительное. Эта проблема у меня с детства.

– Ле�