Он

Глава 1. Ртутная кость

Людям невдомёк, хотя некоторые возможно и задумывались о том, что их тело – не столько храм, в смысле хранения их ценностей, не способ получения удовольствий и не только инструмент производства материальных благ, сколько уникальная машина, сконструированная на основе неведомой им идеи, которая предполагает этому телу гораздо более широкое предназначение.

Люс раньше не делился этим ни с кем, потому что в мире, где каждый второй мечтает о внезапном богатстве и каждый третий – о славе в сети, фразы вроде «плоть – наикратчайший путь достижения любых целей» вызывают ироничную улыбку, поскольку они ведь не такие и добиваются всего благодаря упорному труду и интеллектуальным способностям. Ирония была бы уместна, если успех действительно достигнут благодаря светлому уму, но на практике лучше продаются пышные формы и гиалуроновые физиономии. Ладно бы всё ограничивалось этим невинным лукавством, но сюда порой приплетают Стивена Хокинга, как пример победы разума над плотью, а роль плоти отодвигается в сторону индустрии развлечений или того пошлее – в область эскорт-услуг.

Так вот, Люс мог заявить со всей ответственностью, что люди могут выкинуть свои мозги вместе с недюжинным интеллектом в форточку и прекрасно обходиться без них. Он не был безумцем, но именно это и было его открытием: Вселенная, в каждой своей мельчайшей части, содержит исчерпывающую информацию о мироздании, от которой кусок жира под названием мозг надёжно отгородился сетью нейронов. И тело, которое даровала ему природа, заперто под его тотальным контролем, хотя способно черпать неограниченный поток знаний непосредственно из эфира и управляться им же.

Логично, что темница разума была неизбежностью в ходе человеческой эволюции. Иначе род homo, с самого своего появления коснувшись истины, презрел бы необходимость размножения, что привело бы его к закономерному вымиранию. Вообще, любая сложная мозговая деятельность огораживает живых существ от непосредственного контакта с космосом. С другой стороны, поведение пчёл и муравьёв до сих пор ломает мозг энтомологам. А всё потому, что им лень повнимательнее взглянуть в черноту неба.

Мы часто слышим про некий Вселенский разум как духовно-метафизическую интерпретацию абсолютной реальности, находящуюся вне человеческого понимания, но, в то же время, влияющую на каждое существо. Так вот, господа философы были как всегда близки к истине, но трусливо избегали практического шага. А он шагнул!

Люс родился там, где воздух обожжён опасной пылью старых шахт, где ночь пахла ртутью, серой и холодом, где для людей календарь состоял из дат ухода в мир иной родственников и друзей. Его мама часто говорила: «Будь бережен с тем, что находится внутри тебя.» Он тогда думал, что речь идёт о душе или о чём-то в этом роде. Лишь много лет спустя, отходя от наркоза после операции на сердце, Люс увидел новый смысл в её советах.

Ответ дал его скелет – в буквальном смысле. Хирурги сломали ему ребро, чтобы беспрепятственно оперировать труднодоступный участок и тем самым разорвали замкнутый контур одной из двенадцати рёберных пар. Люс и раньше сталкивался с наркозом, когда от его кишок отделяли аппендикс, но в этот раз сон не был сном. Не был он и галлюцинацией. Это была инструкция, чёткая и исчерпывающая, как будто некто вечность ждал, пока его скелет нарушит целостность и образует резонансный диполь, чтобы залить в лишённую наркозом защиты память непостижимый в обычном состоянии скрипт. Это можно сравнить с россказнями святош о божьем откровении, с той лишь разницей, что Люс полагал источником другое. Что-то похожее, возможно, случилось с Менделеевым, когда тот работал над своей знаменитой таблицей, но, анализируя его путь к ней, видятся более прозаические причины открытия, поскольку до него упорядочить химические элементы пытались многие, и он лишь подвёл итог многочисленным исследованиям.

Скептики непременно заметят, что поломанные рёбра случаются в огромном количестве, однако не породили со стороны пострадавших значимого количества особых воспоминаний. Верно. Но они упускают немаловажный момент. Ртуть. Ртуть, с детства питавшая кости Люса. И, кстати, это та самая ртуть, используемая в первой половине XVI века знаменитым медиком Парацельсом в качестве лечения и профилактики сифилиса, что по-новому раскрывает для нас упомянутые ранее бредни церковных авторитетов (хотя Люс всегда считал большинство из них обычными мошенниками). Элемент с уникальной электронной структурой. А главное – его соединения. Сульфид ртути или по-простому – киноварь – проклятие жителей его родных испанских Альмаден и зловещий материал, отражающий вдохновение художников. Лики святых, их одежда и кровь – это всё она, рубиновая ядовитая пыль. Да, яд, но в то же время – широкозонный полупроводник, детектор ионизирующего излучения гамма-квантов.

Достаточно науки? Люсу же и этого не надо было. Он теперь просто знал! Знал, что любой человеческий (да и не только человеческий) набор грудных костей выстроен в нечто вроде линейной антенны. И он не только держал его в вертикали, он ловил сигналы, как антенна ловит радиоволны. И чем же он отличался от бредящих святош, спросите вы? Не всё сразу, это лишь начало истории!

Глава 2. Лаура

Лаура, сеньора почтенных лет, всё своё время посвящала лавке, доставшейся ей от отца, а тому от деда и так далее. Её имя буквально означало «лавр» и тому была простая причина: несколько поколений её семья промышляла торговлей приправами и лекарственными растениями. Потому родители и не стали ломать голову над тем, как назвать дочь. Тем более и мать, и бабушка, и прабабка имели такое же имя. В этом была и дань традиции, и элементарное удобство: не надо было менять вывеску над лавкой, которая больше сотни лет извещала прохожих, что они найдут любые травы и специи в «Hierbas y condimentos de Laura.»

В этот день Лаура привычно занималась обычными делами. Сортировала растения на те, что недавно поступили и нуждались в сушке, на готовые к продаже и те, которым пора было сгореть в камине, расположенном посередине лавки.

Звякнул колокольчик над входной дверью и внутрь зашёл местный полицейский.

«Опять этот La chota», – буркнула себе под нос Лаура и улыбнулась посетителю:

– Добрый день, офицер! Чем обязана вашему визиту?

– Добрый, добрый, aбуела! Слышал, ты принимаешь заказы, верно?

Лауру покоробило обращение «бабуля» и она решила съязвить, уж больно не нравился ей этот молодой красавчик.

– Да, принимаю. Могу предложить Горец почечуйный. Коль невмоготу печёт пятую точку, то должен помочь. Дубровник белый, если стебель увял, и жена печалится. Но то и без заказа имеется.

Офицер криво ухмыльнулся и раздражённо поправил кобуру на поясе.

– Бебетто недавно разболтался в Taco Bell, а я там пиццу как раз заказывал для своих ребят. Жаловался, что ты ему не платишь!

– Ах, Бебетто! То, что он приносит, годно лишь для моего камина. Мог бы собирать растения подальше от города! Я не хочу продавать людям травы, пропитанные свинцом и мышьяком!

Полицейский надменно посмотрел на Лауру.

– Какая ты щепетильная, aбуела! Тогда скажи, зачем ты послала его за Лофофорой?

Лаура презрительно фыркнула.

– Послала? О, я бы могла это сделать, но только потому, что он не найдёт её рядом с ближайшей свалкой и ему пришлось бы серьёзно размять ноги, прыгая в поисках по окрестным горам!

Офицер щёлкнул пальцами, словно завершил расследование.

– И кому же она понадобились, а? Очередному туристу, начитавшемуся Кастанеды? Так?

Лаура прыснула от смеха.

– Вы меня не слушаете! И отчего бы у меня не побывать самому Кастанеде! Он же человек знания и, возможно, победил своего четвёртого врага – старость? Что вам нужно, офицер? Бебетто может болтать что угодно, а вы сядьте вот здесь у меня и подождите, пока он не заявится со своей Лофофорой. Тогда и задавайте вопросы! Только, сдаётся мне, прождёте до тех пор пока дождь не пойдёт в четверг.

Полицейский едва сдержал гнев, сообразив, что старуха издевается над ним.

– Ты скользкая рыба, бабуля, но я не допущу, чтобы твои знания превратились в проблемы для горожан. Индейцы могут чем угодно травиться в своей Сьерра-Мадре, Бахе или Коста-Чике, и пусть хоть все сдохнут, но в моём городе любой, кто распространяет дурман, будет иметь дело со мной!

Глаза Лауры потемнели, а пожилое, морщинистое лицо исказила гримаса негодования. Её голос превратился в обжигающий лёд:

– Мои знания – для тех, кто умеет их применять. А скользких рыб я бы посоветовала поискать в вашем пруду, где частенько рыбачил Эль Чапо, глава картеля «Синалоа». Хвала господу, что нынче он в надёжной клетке, но недавно здесь ошивались люди его сынка Овидио, и не от того ли кокаин с героином нынче стали доступней текилы?

Офицер чуть не задохнулся от злобы:

– Это не твоё дело, старуха! Продолжишь и дальше нести подобную чушь, сама знаешь, что будет!

– А что будет то, милок? Может, ты знаешь рецепт от падучей, что мучает дочь мэра? Или сам сделаешь компресс своему шефу и угомонишь его простату? Придётся также убедить твоих коллег не нажираться по выходным, чтобы не стоять здесь в очереди за детоксом! Да и мать свою можешь сразу отправить в клинику на последние деньги, ведь я забуду, как возвращать её матку на место!

Полицейский был готов взорваться от такой наглости, но ничем не мог ответить строптивой женщине. В дикой досаде он прокусил губу до крови, яростно замахнулся на хозяйку, но, сдержавшись, развернулся и выскочил из лавки, громко стукнув дверью.

Подождав пару минут, Лаура приоткрыла полог, закрывающий вход в подсобку, и жестом призвала скрывающегося там человека выйти наружу.

Этим человеком был Люс, который следуя инструкции, полученной из космоса, покинул свой дом и нашёл в Мексике лавку Лауры. С самого начала он знал, что Лаура поможет ему. Ведь она видела мир насквозь и оказывала расположение всем, кто пытается заглянуть за его изнанку. Ведьма или, по-мексикански, лечуза. Она ей была до мозга костей.

– Я чувствую, что ты брухо, – подозрительно произнесла она. – Но ты не индеец и не мексиканец. В чём подвох? Не ври сеньоре!

Люсу с самого начала понравилась эта женщина. Когда он прятался в подсобке, то обнаружил там книги по органической химии, началам анализа, несколько философских трактатов и даже Эйнштейна. Никаких Библий и Евангелий, несмотря на высокую религиозность местных жителей.

– О, Лаура, спасибо тебе огромное, что не выдала меня. Никакой я не брухо, а ты не сеньора, ведь верно? Но то пустое, я здесь за другим.

– И за чем же? Да, я не замужем, думаю, тебе просто было догадаться, но то, что ты хочешь получить, грозит мне неприятностями, сам видел. Поэтому, будь добр, поведай, зачем мне придётся рисковать?

– Да, я не индеец и не мексиканец. Моя родина Испания. И я не брухо, как уже говорил. Но, зная тебя пять минут, я понял, что ты защитишь меня и офицер уберётся с позором. Ты лечуза, вне сомнений, и тонко чувствуешь мир. Ты умеешь отключать мозг и постигать всё непосредственно. Что говорит твоё тело?

Лаура расфокусировала взгляд и просканировала его, словно штрих-код товара на кассе. Затем её глаза обрели ясность, и она посмотрела на Люса с некоторым испугом.

– Через тебя течёт необъяснимая сила, но она не связана ни с землёй, ни с водой, и не с воздухом. Ни с чем на этой Земле. Зачем тебе кактусы с грибами, ведь они её порождение и ничто по сравнению с тем, что питает тебя?

Люс ещё больше убедился, что выбрал правильный путь. Лаура точно подметила его состояние, но терялась перед лицом неведомого, и от неё исходили волны подозрения. Она ощущала сложную смесь опасности и любопытства, и ему это было отчётливо видно.

– Хоть ты и чувствуешь нечто во мне, но я сам плохо это осознаю и, тем более, не могу это контролировать и использовать. У меня есть смутные догадки и, как ни странно, чёткий план действий. Я не знаю, к чему он приведёт, но, в настоящий момент, требует того, зачем я пришёл к тебе!

Лаура задумчиво посмотрела на него, прошлась мимо ряда вывешенных под потолком пучков растений, коснулась их словно струн арфы и вновь обратилась к Люсу.

– Оставим сказки про духов, и прочие галлюциногенные трипы. Реальность такова: воздействие веществ на 5-HT2A рецепторы и, как следствие, изменение сенсорной интеграции – вот причина «откровений» и «познаний». Никакой подтверждённой истины. Но в тебе иная мощь! Я готова помочь только из любознательности, и всё же… убеди меня!

Люс сперва растерялся, поскольку понятия не имел, чем можно удивить ведьму. Кроме первичной инструкции, полученной извне, ничего более из космоса к нему не нисходило. Хотя нет, был первый шаг, погрузивший его в мутное болото фондовых рынков, где ему удалось в короткий срок умножить свои скудные сбережения. Но вряд ли Лауру поразит его предсказание котировок.

Наудачу он применил тот же приём, который использовал, глядя в монитор на кривые трендов. Люс задумался о непостижимости бесконечности. Это был верный способ частично отвлечь мозг от функций тела. Получив краткий миг свободы, его плоть обратилась к Вселенной, и его захлестнул поток информации. Он увидел всё, что творится вокруг.

– Лаура! Какие-то люди собираются поджечь лавку! Срочно на задний двор и скажи мне, где огнетушитель?!

Они выскочили на задворки и спугнули пару теней, которые, заметив их, пустились наутёк, ломая кусты. Пробежав за ними пару десятков метров, они наткнулись на канистры с керосином, брошенные поджигателями во время бегства.

Тяжело дыша, Лаура некоторое время всматривалась в пыль, поднятую злодеями, а потом выругалась:

– Проклятый La chота! Это его проделки! – прошипела она и плюнула себе под ноги. Затем, повернувшись к Люсу, тихо и покорно спросила:

– Как мне тебя называть?

– Называй меня Люс, то есть «свет». Мне в последнее время кажется, что это имя дали неспроста.

Лаура смотрела на него с восхищением. Все её шестьдесят лет не предполагали ничего подобного и вот теперь явилось настоящее предназначение.

Глава 3. Тонкая настройка

Люс и Лаура сидели возле камина, и она, один за другим, задумчиво бросала в топку пучки сухих растений. Падая в огонь, они на мгновение вспыхивали разноцветным пламенем и тут же дымом уносились в трубу, словно избавляя ведунью от прошлого.

Она угостила его текилой, отчего его речь потекла свободно и образно. Через пару часов ей стала известна вся его история, и видно было, что она её тронула. Лаура поверила ему окончательно.

Расслабившись, Люс решил раскрыть свои дальнейшие планы, в которых надеялся на её участие.

– Заметил, что ты разбираешься в органике. Насколько готова к специальной лексике?

Лаура напустила на себя важный вид, заложила руки за спину и начала прохаживаться перед ним, словно строгий преподаватель перед студентами.

– …индольные алкалоиды (например, псилоцибин, мескалин), чья биореактивная конформация связывается со специфическим рецептором, демонстрируя предпочтения в отношении пространственного расположения индольного ядра и фрагментов фосфо- или фуразиновых заместителей, что и обусловливает феномен «видения» без необходимости перехода к синтетическим путям, – Лаура остановилась, сделала жест, словно смотрит на него поверх очков и сказала:

– Выкладывай, не стесняйся!

Люс был ошарашен и не смог удержаться от смеха, настолько его накрыл когнитивный диссонанс. Она и раньше жонглировала терминами, но сейчас просто убила его наповал!

– А как же «дымок», «союзники» и прочие растения силы, которыми дон Хуан потчевал бедного Карлоса? – он никак не мог унять смех.

– Ваш Карлито был туповат и верил всему, что ему лили в уши. В его случае, полагаю, иначе было нельзя. Ведь он типичный гуманитарий! Зато исправно харчевал своего учителя и катал по всей Мексике.

– Ладно, всё, давай остановимся, – Люс плеснул в стаканы немного текилы и настроился на серьёзный лад.

– Что мы имеем? Антенная структура скелета и сульфид ртути, придающий ему детекторные свойства. Резонанс, вызванный переломом и связанный с этим доступ… возможно, к тайнам мироздания. Логично повторить условия и сломать мне пару рёбер. Такой вариант обеспечит грубую настройку и охватит широкий спектр сигналов, но превратит их в мешанину. В этом случае я смогу оперировать только с тем, что под носом. Что выделяется среди шума. Я бы пошёл на такое, но это неэффективно и есть другой путь. Тонкая настройка. Её цель – нейромедиаторы. Грибные метаболиты способны нести не только отраву, но и структурный сигнал для них. Плодовые тела могут встраиваться в крошечные поры костной ткани, становясь резонаторами и вырабатывая вещества, снижающие естественные пороги восприятия, делая сигналы из космоса более понятными. И уже не надо ломать кости! Добившись определённой концентрации метаболитов, я смогу «слышать» не только высокоуровневые частоты, но и слабые сигналы иных миров. Образно говоря, грибы научат меня видеть структурную логику чужих цивилизаций – их правила взаимодействия, их запреты и возможности.

– Чужие цивилизации, ты серьёзно? – Лаура с недоверием посмотрела Люсу в глаза.

Он на минуту остановился, собираясь с мыслями. По справедливости, он был щенком перед ней и её знанием.

– Мне трудно спорить с твоим знанием мира. Могу лишь сказать, что я подобен попугаю, повторяющему услышанные где-то слова. Но то, что происходит, раз за разом убеждает меня в правильности пути. Более того, он видится мне единственным, поэтому я не остановлюсь.

– Продолжай, – потребовала Лаура, соображая что-то про себя.

– Травы и корни. Они отработают по нервной системе, открыв её внешним сигналам, выделенным и усиленным грудной клеткой. Преобразуют их в читаемый смысл. Нужен сложный коктейль, с которым тебе наверняка не приходилось ранее работать, но все рецепты при мне.

Люс вытащил из кармана блокнот, страницы которого были испещрены химическими формулами.

– Всё это записано по наитию, и я в этом почти ничего не соображаю. И поэтому надеюсь на тебя.

Он с тревогой посмотрел на Лауру, поскольку в случае её отказа всё катилось под откос.

– Справишься?

Лаура приняла блокнот и на невероятно долгие для него полчаса погрузилась в записи. В какой-то момент она сходила в подсобку и вернулась с учебниками химии и справочником по растениям. Сверяясь с источниками, она тихо бормотала себе под нос:

«…здесь мне нужно оседлать трех китов: выбор, точность и контроль…; материал в зависимости от лунного ритма и климата по максимуму активных веществ – это я смогу…; хранение до определённого уровня ферментации, выщелачивание, сушка – такое не в новинку…; точность дозировок и последовательность добавок, чтобы, не перегружая организм, создать резонанс – это самое сложное, но думаю откачаю если что…»

– В смысле, откачаешь? – обеспокоенно прервал её размышления Люс.

Ведунья вздрогнула, отвлёкшись от бумаг.

– Добро пожаловать на путь воина, гринго! На нём каждый шаг грозит смертью. Это от того, что истина постигается на тонкой грани между существованием и небытием. Страх ты уже победил, так чего переживаешь? Текила вон там, кровать есть в подсобке, а мне, пожалуй, придётся посидеть до утра.

Глава 4. Зловещий знак

Первое, что увидел Люс утром, была кружка с зеленоватой жидкостью, стоявшая на табуретке около кровати. Не хватало только надписи «выпей меня», но он и так понял, что это Лаура позаботилась о нём. Вкус напитка был довольно неприятный, зато через десять минут он почувствовал себя свежим и бодрым, словно вчерашней текилы и не было. Выйдя на задний двор, он ополоснул лицо из дождевой кадки и обошёл лавку в поисках Лауры. Она запрягала лошадь в повозку на переднем дворе и улыбнулась, заметив его.

-– Отправляемся в долину к предгорью. Когда будешь готов?

Люс тут же присел на повозку.

-– Когда поедем?

Лаура мотнула головой.

-– Сначала набери воды вон в те бутылки, потом слазай в погреб за вяленым мясом и бататом. Прихвати тушёнку, макароны, соль, сахар и чай с кухни. Найди там спички и сухой спирт. Не забудь кружки, ложки и котелок. Набери овса для лошади и напоследок собери тёплые одеяла в подсобке. Путь, скорей всего, займёт не один день, а ты расселся, словно на экскурсию собрался.

Через полчаса всё было готово и Лаура вывела впряжённую в повозку лошадь со двора.

-– Не боишься, что La chota воспользуется твоим отсутствием? – спросил Люс Лауру.

-– Я давно уже ничего не боюсь! О, смотри!

К лавке подошёл молодой парень. Он держал на поводках двух огромных собак. Его лицо распухло, словно он неудачно сунулся в пчелиный улей.

-– Привет, Бебетто! – крикнула Лаура.

Бебетто вяло махнул рукой и молча прошёл во двор лавки. Заперев ворота изнутри, он отпустил псов, которые тут же начали лаять на всё живое, что находилось снаружи.

-– Это ты его так? – поинтересовался Люс.

-– Кто знает? Мне многое не понятно в этой жизни, но я замечаю, что некоторые вещи происходят сами собой. И иногда следуют моему гневу. Уверяю, я не уродовала его и не заставляла. Он сам пришёл.

Она подошла к забору и, поднявшись на цыпочки, окликнула Бебетто.

-– Верхний ящик справа, там найдешь антиаллерген!

Собаки тут же замолкли, а Бебетто приложил руку к сердцу и благодарственно поклонился.

-– Бебетто часто у меня бывает и знает где что находится, – пояснила она Люсу. – Но вчера, похоже, заявился без приглашения и познакомился с ядовитым плющом на моих задворках. Он туповат, но у меня есть надежда, что когда-нибудь поймёт где правильная сторона.

Они направились в долину, которая начиналась за противоположной окраиной городка и через несколько миль упиралась в предгорье Восточной Сьерра-Мадре. Движение в городе было слабое и жители нередко пользовались гужевым транспортом, поэтому их повозка ни у кого не вызывала удивления. Напротив, местные, завидев Лауру, уважительно снимали шляпы и почтительно приветствовали её. Вдруг позади взвыла сирена и их обогнала неотложка. Она свернула в переулок, ведущий на центральную площадь, и они заметили столб дыма, поднимающийся с той стороны.

«Полюбопытствуем», – сказала Лаура и натянула поводья, поворачивая лошадь.

Они приблизились к площади и упёрлись в полицейский кордон.

Подошёл сержант и козырнул Лауре.

-– Сеньора, проезда нет, советую выбрать вам другое время. На площади небезопасно.

-– А что случилось, сержант? И как ваша экзема?

Полицейский взял Лауру под локоть и отвёл в сторону, подальше от коллег. С минуту они о чём-то говорили вполголоса, затем сержант ещё раз козырнул и отошёл к товарищам.

Лаура села в повозку, и они вернулись к прежнему маршруту.

Заметив немой вопрос в глазах Люса, Лаура пожала плечами.

-– Сама ничего не понимаю. Сгорела патрульная машина. Причина – взорвавшиеся в багажнике канистры. Выбило стёкла в ближайших домах и пострадал офицер. Не сильно. Опалило волосы на голове. И знаешь кто он?

-– Неужели наш La chota?

Лаура ухмыльнулась и странно посмотрела на Люса.

-– Он самый. Ты веришь в совпадения? Это точно не моя сила, но совершенно определенно – знак. И знаешь, что? Тебе срочно нужен контроль и поменьше контактов с людьми. Понимаешь о чём я? Боюсь, как бы ты не открыл ворота в ад!

Глава 5. Временное пристанище

Миновав пригородные постройки и фермы, они углубились в долину. Лошадь мерно покачивала головой в такт шагу. Колеса повозки убаюкивающе поскрипывали, а солнце в безоблачном небе приближалось к зениту, изливая зной. Долина вдоль просёлка зеленела пышным разнообразием. Остролистые взрывы юкки, разнообразные кактусы и шипастые агавы, метёлки дазилириона, всевозможные кустарники и низкорослые деревца – всё это густо покрывало долину и поднималось к предгорью, подпирающему горизонт.

Лаура всю дорогу задумчиво смотрела поверх лошадиной холки, как будто обдумывая что-то серьёзное, и Люсу не хотелось её отвлекать. В конце концов он задремал, и тогда она толкнула его в бок.

-– Скажи-ка, Люс, ты пил отвар, что я оставила возле твоей кровати утром?

-– Да, и очень благодарен тебе – похмелье как рукой сняло!

-– А кружку помыл за собой?

Люс немного смутился и виновато покачал головой.

-– Прости, Лаура, не подумал об этом.

Лаура взметнула вверх указательный палец.

-– Так вот отчего машина офицера взорвалась! – воскликнула она, укоряюще глядя на него.

Он смутился еще больше, не понимая связи своей неряшливости с происшествием.

Ведунья улыбнулась и успокаивающе похлопала его по плечу.

-– Шучу, шучу. А вот то, что не шутка. Твой блокнот категорически запрещает некоторые растения, а я, дура, забыла об этом. Я эти антипохмелины стряпаю не задумываясь, они заранее уже намешаны. И как раз имеют в составе щепотку запретной травы. Догадываешься, о чём я?

-– Ты про двери в ад? Намекаешь, что это так работает?

Лаура нахмурила брови и мрачновато промолвила:

-– Я могу заставить человека безудержно веселиться или безумно страдать. Вылечить или погубить. Воодушевить или повергнуть в глубокое уныние. Но для этого мне и моим снадобьям нужен контакт с ним. На неживое моя власть вообще никак не распространяется. Не то что гору, маленький камешек не сдвину! А ты… из-за моей маленькой ошибки призвал через свои чёртовы, отравленные кости нечто невероятное и чудовищное, причём в самом ничтожном своём проявлении. Я уверена в этом. Был чёткий знак!

В этот момент лошадь вдруг споткнулась и громко заржала. По долине пронеслась неведомая волна, обдав их холодом.

Ведунья тревожно взглянула в небо и судорожно подтянула к себе одну из дорожных сумок.

-– В тебе ещё бродит мой отвар! Хлебни скорее этого! – она вытащила из сумки бутылку текилы и сунула Люсу под нос.

Ему передалось её беспокойство, и он тут же прильнул к горлышку, делая крупные глотки.

Он бы осушил всю бутылку, но Лаура в какой-то момент остановила его, выхватив её из его рук.

-– Полегче! Неизвестно ещё, что ты пьяный натворишь!

Какое-то время природа вокруг волновалась, но вскоре всё стихло. Зато у Люса к горлу подступила неудержимая тошнота. Он перевалился через край повозки и освободил желудок от лишнего.

Откуда ни возьмись слетелись вороны и начали кружить над ними, оглашая округу громким карканьем. Лаура нахохлилась, закатила глаза и издала звук, похожий на орлиный клёкот. Вороны тут же успокоились и опустились на землю вокруг них. С минуту они вертели головами, разевая клювы, и Люсу показалось, что они ведут какой-то рассказ. Очерёдность их движений создавала отчётливый ритм, который погрузил его в гипнотическое состояние. Но это представление было не только для него. Лаура взмахнула руками, и стая, сорвавшись в небо, сделала в воздухе несколько кругов и унеслась к предгорью.

-– Ты всех перепугал, – сказала Лаура. – Вороны издалека увидели, что к ним в долину тащится невесть что! Вот и любопытствуют. Грозили, что вот-вот ягуар спустится с гор. Смешные. Насилу успокоила их.

-– Ты понимаешь птиц? – спросил Люс без особого удивления.

-– Это проще, чем понять некоторых людей. С тобой так вообще беда!

Ведунья осмотрелась по сторонам, удовлетворённо кивнула головой и вновь обратилась к нему.

-– Отныне, строжайшая диета! И вот, накинь платок на лицо. Здешний воздух пропитан пыльцой, а ты и на мизерные дозы реагируешь!

Они достигли предгорья и спешились. Лаура выпрягла лошадку и отпустила её пастись. Распределив поклажу между собой, они ступили на каменистую тропу и начали подниматься вверх.

-– Всё нужное по твоему списку я потом сама соберу, – сказала ведунья. – В горах живёт мой знакомый пастух – останешься у него на время. Но путь не близкий, придётся попотеть.

И правда, тропа забирала всё круче, учащая их дыхание. Через полчаса они уже обливались потом и с трудом переставляли ноги. В какой-то момент Люс перестал воспринимать окружающее и думал лишь о том, куда сделать следующий шаг. Видно было, что Лауре путь давался ещё тяжелее, но она старалась не подавать виду. Вдруг налетел шквалистый ветер и ясное небо вмиг затянуло тучами. Хлынул ливень, но удивительным образом он пощадил тропу, хотя и залил всё вокруг бурными потоками. Они же ступали посуху, обдуваемые спасительной прохладой и, мало того, в ногах Люса откуда-то взялись силы, которые легко понесли его наверх.

Лаура вновь удостоила его восторженным взглядом.

-– Ты мог бы прямо сейчас взять медаль на Олимпиаде, Люс! Начни уже думать о чём-то! Каждый раз, когда ты впадаешь в прострацию, мне становится страшно!

Он вышел из наваждения, и ноги тут же налились свинцом. Тучи рассеялись, и они вновь очутились под палящим солнцем.

-– Почти пришли, – сказала Лаура и указала куда-то между скал. – Полсотни метров, и мы на месте.

Вскоре глазам открылась небольшая хижина, возле которой, покуривая трубку, сидел седовласый старик.

-– Лаура? – спросил он. – Что привело тебя сюда?

-– Он слепой, – прикрыв ладонью рот в полголоса сообщила Люсу Лаура. – Но каким-то образом умудряется пасти овец.

-– Мир твоему дому, Сантьяго! Как же трудно добраться до тебя!

-– Горы – это пустяк! С тобой незнакомец, вот здесь возможны трудности!

Лаура подошла к старику и что-то шепнула ему на ухо. Он устремил на Люса невидящие глаза и мелко задрожал. Затем приблизился, коснулся его руки и отпрянул, словно ошпаренный.

-– Мне надо спуститься в город, – жалобно, словно оправдываясь, произнёс он. – У внучки скоро день рождения, а до следующего могу и не дожить. Плуто знает свое дело и всё понимает с полуслова, – он подозвал здоровенную овчарку, и та, покорно суча передними лапами, распласталась перед Люсом. – Я оставлю овец тебе. Уверен, что справишься.

Люс понятия не имел, как управляться с овцами, но Лаура взяла его за руку и ободряюще кивнула.

-– Тебе нужно некоторое время побыть здесь. В одиночестве. Я вернусь и тогда мы во всём разберёмся.

Усталость валила его с ног, и он не стал спорить. Забравшись в хижину, Люс упал на лежанку, покрытую овечьими шкурами, и тут же отключился.

Глава 6. Прирождённый пастух

Люс проснулся от громкого блеяния и утренней прохлады, поскольку Плуто стянул с него одеяло. Пёс вертелся возле входа в хижину и призывно поскуливал. Делать было нечего, пришлось подниматься. Люс вышел к кошаре, и на него уставились десятки голодных овечьих глаз. Некоторые овечки безуспешно тыкались в пустые поилки, и он, захватив вёдра, обречённо пошёл к ручью. Напоив отару, Люс открыл загон и свистнул Плуто. Поток овец, подгоняемый собакой, двинулся знакомым маршрутом. Добравшись до пастбища, овцы разбрелись и начали щипать траву. Плуто носился вокруг и время от времени возвращал к стаду отставших или ушедших далеко животных.

К полудню жара стала невыносимой, и они с Плуто загнали отару в небольшой лесок под редкую тень деревьев. Люс прошёлся среди стада и нашёл овцу, которая, как ему показалось, заметно хромала. Её копыто разрослось и затрудняло ходьбу. Пришлось повалить беднягу на бок и, прижав к земле, срезать часть подошвы. Соскоблив копытце до розового цвета, он отпустил жалобно блеющую страдалицу и наконец-то позволил себе отдых. Люс присел под сенью низкорослого дуба, чтобы перекусить, и разложил перед собой нехитрую пищу.

В меню были фаршированные бараниной тортильи, часть которых досталась Плуто. Благодарный пёс облизал Люсу руки (видно, не часто ему удавалось так лакомиться) и, довольный, прижался к нему боком, изредка поглядывая на отару.