История о предначертании судьбы

Глава 1. Пропажи в имении Епифанова

Изложить начало этой истории, пожалуй, необходимо с одной сцены на заднем дворе усадьбы помещика Павла Фаддеича Епифанова, владельца нескольких деревень и достаточного количества пахотной земли в Витебской губернии, чтоб не думать о завтрашнем дне. Но история эта не совсем о помещике Епифанове. На том дворе усадьбы, ближе к задней ограде, стоит сарай, где ведут разговор две сестры – обе они дворовые Епифанова. Одна из них. Алёна, была вчера наказана и после экзекуции отлёживается. Вторая, Варвара, нарядно одетая, явно в фаворе у хозяина, стоит и зло смотрит на сестру. Разговор между ними неприятный.

– Варя, ведь ты моя сестра. Как ты можешь?

– С тобой и особенно с твоим сыном у меня житья тут не будет. Мешаешь ты мне.

– Но куда я денусь? Я ведь его раба. Убежать не могу, да и куда? Да и чем тебе мой Алеша помешал?

– А то ты не знаешь! Как такое вышло-то, что ты от него понесла?

– Или ты сама не знаешь, Варя, что подневольные мы все. Что хочет, то и творит. Сама что ли я шла, меня к нему привели.

Варвара продолжала смотреть на лежащую в сене сестру.

– Варя, но почему ты так нас ненавидишь? Я бы рада держаться от хозяина подальше. Так ведь мне даже за ограду имения запрещено выходить.

– Вот что я тебе скажу. Тётка хозяина настояла, чтобы твоего сына пока что оставить в поместье. По её хотению, видишь ли, сделать так должно, что если от хозяина ни у кого детей не будет, то хотя бы твой выкормыш наследует поместье. Не знала это? – с этими словами Варвара приблизилась к сестре. Наклонилась явно с недобрыми намерениями.

Алёна еще сильнее отодвинулась.

– Вот почему ты нас невзлюбила, со свету сжить хочешь.

– Хочу и сживу! Знаешь, что мне цыганка нагадала? Что твой сын когда-нибудь убьет родного отца.

После этих слов Варвара распрямилась, резко развернулась, хлопнула дверью сараюшки, в котором на сене отлеживалась Алёна.

Через некоторое время в дверь сарая заглянула другая девица, тоже из дворовых.

– Алёна, ты как? Жива?

Алёна еле слышно ответила, что жива. Хотя всё тело болит.

– Послушай, Алёна. Ты уж прости меня за плохие новости. Но тебе их лучше знать. Слух в поместье ходит, что будто бы твой Алеша убьёт нашего хозяина, Павла Фаддеича. Сам он поехал к гадалке, узнать откуда такой слух. Твоя змеюка сестра ездила к гадалке и ей стало быть та гадалка это нагадала. Уж не знаю, что на хозяина нашло, но он поверил этому. Потому что Варвара ещё что-то сообщила, что никто знать про прошлое хозяина не мог, не должен был. Что-то, что случилось с нашим барином много лет назад. Услышав такое, хозяин и решил, что если гадалка знает его тайну, так и остальное ее предсказание верно.

Действительно, новости следующего дня для Алёны оказались очень плохими. Поутру вернулся помещик Епифанов и первое что он повелел – собрать сына Алёны к продаже. За ним заедет один почтенный господин. Алёна как ни больная была, но нашла в себе силы подняться, прийти на поклон к Епифанову. Она бросилась было в ноги хозяину, умоляя оставить сына в усадьбе. Епифанов слушать её не стал, приказал вышвырнуть. Как Алёна ни просила, ни причитала, что всё это наговоры: "Ну какой из моего сына убивец? Ему всего пять годков. На Вас ведь похож." – сердце Епифанова это никак не тронуло. Слуги её вышвыривать не стали – всё же своя – просто вывели из господского дома, оставили на крыльце.

Пока Алёна сидела под окнами Епифановского кабинета, пытаясь отдышаться и понять, как ей с сыном быть, услышала – благо створки окна были раскрыты – что её сестра зашла к помещику. Они о чём-то начали вести разговор. Поначалу Варвара что-то тихо говорила, но потом высказала Епифанову что-то такое, что привело его в ярость

– Пошла прочь! Никто, и уж тем более тетка мне не указ. Видеть мальца я больше не желаю. Желаю его продать.

– Батюшка, не гневил бы ты своего ангела, что тебя охраняет. – теперь Алёна ясно услышала, что начала говорить Варвара – Ведь гадалка правду говорит – опасность от этого выкормыша для тебя исходит! Придушить его надо.

– Сдурела, девка. Сдурела совсем! Пять лет мальцу, какая опасность? А вот кому продать, я знаю. Такие с ангельским лицом очень ему нужны в его предпринимательстве. Большие деньги даст. Прочь пошла.

Услышав такое, Алёна побежала к сыну, запертому в одной из каморок дома, отперла дверь, схватила Алёшу за руку и начала с сыном пробираться из поместья. На счастье, прячась за кустами, ей удалось пройти за ограду никем не замеченной. У дороги, ведущей из поместья в город, она остановилась.

– Беги, Алёша, беги в город. Иди не по самой дороге, а рядом, чтоб тебя никто не видел. Там может тебе повезёт пристать к доброму человеку. Вот тебе мой крестик, чтобы ты помнил, откуда ты.

– А ты, мама?

– Нельзя мне. Если вдвоём сбежим, то нас скорее искать примутся искать. а что тебя нет, то подумают, что в лес за ягодами с девками ушёл. Беги сынок.

Напоследок она добавила: – Но если меня здесь на этой земле не будет, то я тебя всегда с небес буду видеть и помогу. Ей Богу, помогу. Ну, беги.

На следующий день в имение Павла Фаддеича Епифанова приехал тот самый почтенный господин. Принялись искать Алёшу и не нашли. Епифанов устроил разбор и тут выяснилось, что Алёна вывела сына за ограду поместья. Кто-то видел, как она это делала. Начали допрашивать Алёну. Она во всём созналась. Епифанов взярился, самолично высек Алёну, да так, что она после этого не встала. Отошла на второй день. Да, а её сына пытались искать, но поиски были напрасны – его нигде не нашли. Так как пятилетний малец далеко уйти не мог, то решили, что он пропал, В лесу мог заблудиться, в болоте утонуть. Да мало ли опасностей подстерегает пятилетнего.

Слух о смерти крепостной Алёны и пропажи её сына достигли тётки Епифанова, помещицы Дуловой. Она не медля приехала в имение к племяннику. Быстро выявила зачинщицу недавних событий, Варвару, приказала её примерно наказать а затем отослать прочь в дальнюю деревню. А с племянником имела тяжёлый разговор.

– Ты, племянничек, зачем послушал свою дворовую девку? За версту видно, кто она такая и как к тебе пристраивается.

Епифанов на это промолчал. Он давно понял, что с тёткой лучше не спорить, а молча вытерпеть её визиты. Такое терпение объяснялось просто: хотя у тётки были свои наследницы, две дочери, обе замужем, Епифанов рассчитывал, что в своем завещании тётка отпишет ему что-то из своего богатства.

Госпожа Дулова походила по его кабинету, проверила, убирают ли слуги пыль с мебели, подметён ли пол в углах. Потом тяжело уселась в кресло – ей уже было за пятьдесят, годы сказывались.

– Ты мальчика этого сыщи. Но это на крайний случай. А сам готовься к балу у предводителя дворянства нашего уезда. Недели через две предводитель дворянства его устраивает

– Что за бал? – подал голос Епифанов. – Зачем мне бал?

– Чтобы женить тебя. Чтобы ты там был и присмотрел, кто из барышень тебе понравится. Далее я возьму дело в свои руки. Чтобы к Покрову ты был женат.

– Тётушка, но Вам-то с того какой интерес?

– А то ты не знаешь. Помрёшь ты не оставив потомства, талисман для рода будет утерян. Некому его будет передать. У меня девки и талисман их не примет. А талисман этот приносит удачу в род.

Епифанов слушал её слова в полуха. Ни в какие талисманы он не верил. Вещица как вещица. Старинное давно нечищеное серебро. Фигурка некая из серебра, похожая на куклу, или даже где-то ведьму, да ещё в кошель засунута. Думал, если удачу приносит, так надо взять талисман на игру. И что? Взял, положил за пазуху поближе к сердцу. Проигрался вчистую.

– Кстати, а где талисман? Принеси-ка его.

Епифанов порылся в верхнем ящике своего комода, вытащил серебряную фигурку. Помещица Дулева увидев серебряный слиток, побледнела.

– А где колпак?

– Какой колпак? – спросил Епифанов.

– Колпак на слитке должен был быть! Колпак в виде Петрушки. Голова Петрушки сверху из дерева вырезанная. Где, говорю, он?

Епифанов непонимающе уставился на родственницу.

– Дурак ты дурак! Колпак тот и есть талисман. Ищи! Ищи его немедля!

Она сама подошла к комоду, вытащила ящики, принялась рыться, со злостью выбрасывая вещи на пол. Устала. Присела отдохнуть.

– Тётушка, право, Вы попусту переживаете. Мне представляется, талисман – вот эта фигурка. А колпак? Тряпка, как есть тряпка. А если бы она истлела?

– Вот, дурачина! Сия "тряпка" как ты изволил выразиться, взята из одежды святого человека. Не истлеть этой ткани никогда. Неуж-то твоя мать про это не рассказывала?

"Рассказывала", – Епифанов вспомнил, как его мать, когда разум стал её покидать, этот слиток всё прятала и перепрятывала. Хотя кажется слиток был во что-то завёрнут. От родного сына прятала тоже. А началось это лет десять назад, когда на мать, прямо на голову, упал шкаф. Было сильное подозрение, кто-то из дворовых это падение подстроил, да скорее всего и не один подстраивал. Когда мать была в силе, с крепостными была жестока непомерно. Ну так это же крепостные. Судьба у них такая. Но она и сыном была недобра. Денег отказалась выдавать наотрез. А ведь нужны были деньги ему, ох как нужны. Поэтому он даже обрадовался этому происшествию с матерью. Самого его в доме, в имении не было, когда всё произошло. Приехал на третий день, нашел мать лежащей в постели в комнате с задёрнутыми шторами на окнах. По полкам, где только можно, горели свечи. Старуха Устинья, что дежурила у изголовья больной, шёпотом сказала, что матушке Вашей черти начали казаться. Да и души ею загубленных крепостных. Лезут и лезут изо всех окон, потому их и занавесили. Епифанов отнёсся к такой новости равнодушно. Пусть лезут сколь угодно. Главное, что теперь он имеет полный доступ к доходам от хозяйства.

Да. Про этот слиток. Мать постепенно пришла в себя и первым делом этот слиток себе забрала из комода. До этого слиток лежал и никому не был нужен. И вот тут-то она начала этот слиток прятать и перепрятывать. В таком состоянии ей уж было не до рассказов о тайнах слитка.

Впрочем, все эти воспоминания промелькнули в голове помещика Епифанова за какие-то секунды. Он опять вернулся в реальность и даже что-то удачно ответил тётушке.

Вещи в ящиках комода кончились, но колпака среди них не нашлось.

Епифанов тоскливо посмотрел на груду тряпок на полу. Мать с ума сходила, и вот теперь тётка туда же…Но придётся выслушать. Не станешь слушать, денег может не дать. А он всё-таки рассчитывал хотя бы на часть тёткиного наследства.

Чтобы как-то тётку успокоить, Епифанов даже клятвенно пообещал быть на балу, присмотреть невесту. Но эти слова всё равно не сумели переменить ход мысли в её голове. Тетка отказывалась сдаваться в безуспешных поисках этого проклятого колпака. Учинила расследование. Колпак сей искали всем двором. Наконец кто-то вспомнил, что колпак мог утащить сын Алёны – играть им – пока Алёна прибиралась в кабинете хозяина. Как раз из-за уборки её и наказали. Порешили, что Алёша взял тот колпак, больше некому.

Тётка в злобе своей напоследок всех самолично наказала розгами так, что дворовые долго её недобрым словом вспоминали. И отложилось у них в памяти про этот колпак. Одна Варвара спаслась от расправы, потому что была в дальней деревне. Даже была рада, что её туда отправили.

Наконец тётка отъехала в своё имение и Епифанов стал готовиться к балу.

В назначенный день он велел закладывать бричку, приоделся и отправился высматривать невест. Но в этот раз доступность собственных крепостных девок сослужила Епифанову плохую службу.

По осени предводитель дворянства Полоцкого уезда устраивал балы в своём имении. И в тот год также Предводитель объявил о предстоящем бале, намеченном через месяц после яблоневого спаса. Были приглашены наиболее видные помещики губернии. Был приглашён и Епифанов как владелец нескольких деревень. Всё шло как обычно на таких балах, публика веселилась, старики вели разговоры, вот только Епифанов вдруг обнаружил, что окружающие сторонятся его общества. Особенно это касалось другого пола. Виной всему слухи о его распутстве с крепостными девками. Конечно, этим многие помещики баловались, но не на виду. Не на виду. Всё-таки просвещённый XIX век.

Злоба взяла помещика Епифанова за такое невнимание и даже манкирование его общества. Он, как показалось ему, и выпил немного, и то, чтобы только свою обиду залить.

Уже под конец бала Епифанов, ещё выпив и сильно опьянев, принял дочерей помещика Протасова за своих крепостных, коими он должен немедля овладеть. Дело кончилось скандалом, помещик Протасов, отец дочерей, требовал сатисфакции. Так как Протасов был боевой офицер, отличившийся на Кавказе, хотя в то время уже вышедший в отставку, результат дуэли для Епифанова был предопределён. Владелец поместья, где был бал, уговорил стороны отложить дуэль до утра, чтобы не в его парке стрелялись и тем самым не портить его репутацию. Пока что Епифанова доставили к себе в имение. Этой же ночью крепостная Епифанова Варвара, как будто догадалась, что что-то нехорошее должно произойти, прибежала из деревни в имение и узнав последние новости, отправляется к Протасову. Пробыла она там три дня, может больше. Как она решила проблему, но решила. Уговорила Протасова не требовать сатисфакции, обещала расплатиться и будто бы не только деньгами. Шептались потом, что и телом. И взаправду, что делать крепостной три дня в чужом имении?

Слуги Протасова вроде бы видели, что когда Варвара умоляя помещика Протасова сжалиться над её хозяином, встала пред Протасовым на колени так – поддёрнув перед этим юбки – чтобы её голые колени стали видны. Но это могли быть только слухи. Злых, завистливых и у того помещика среди дворни хватало.

Однако отступные Епифанов был вынужден заплатить. Варвара вернулась, имела со своим хозяином разговор, такой, что они вдвоём ото всех заперлись и долго что-то обсуждали. Потом или на следующий день поехали вместе в город, в банк, а оттуда Варвара снова заехала к Протасову, пробыла там какое-то время, вернулась с бумагой, что дворянин Протасов не имеет претензий к дворянину Епифанову. После того случая Епифанова как будто подменили. Варвара его сераль разогнала, всех лишних девок вернула по деревням. Откуда взялась у Варвары такая власть над Епифановым, можно было только догадываться. Возможно в нее на руках оставались расписка от самого Епифанова о долге перед Протасовым и расписка от помещика Протасова, что долг уплачен.

С тех пор в имении Епифанова пошла другая жизнь. Всем командовала Варвара.

А вскоре обнаружилось, что она беременна. После этого все в имении поверили в предсказание цыганки.

Но вот только как быть с началом предсказания, что сын Алёны убьёт своего отца? Ребёнка, кстати, так и не нашли. Посчитали, что сгинул он. Варвара, однако, учинила повторный розыск. Не из-за того, что судьба Алёши её тревожила, опасалась она только за свою судьбу. Ей бы желательно знать наверняка, что Алёши нет в живых. Если же живой, то где? Откуда ей ждать опасности согласно предсказанию гадалки. Сильно она поверила, что предсказание сбудется.

Но и сей розыск ничего не дал. Никто не видел такого ребёнка. Словом, тот год в имении дворянина Павла Фаддеича Епифанова ознаменовался двумя пропажами вещей: пятилетнего Алёши, за которого Епифанову давали большие деньги, и матерчатого колпака, который по мнению помещицы Дулевой, приносил удачу роду. Обе потери грозили бедой хозяину и тем, кто с ним рядом.

* * *

Глава 2. Вещие сны Дэниэла

Спустя несколько лет события тех давних дней, что случились в имении Епифанова, коснулись следователя сыскной группы московской полиции Андрея Юрьевича Васнецова.

В один из дней осени Васнецов получил письмо от своего хорошего знакомого, предпринимателя Девятых.

Андрей,

Обращаюсь к тебе с просьбой. Надеюсь, ты в ней не откажешь.

Будучи в САСШ, я там встретил Дэниэла Пушнера, когда-то ребёнком увезённого из России. Пусть его американские имя-фамилия тебя не смущают. Там все меняют свои имена на американский манер. Дэниэл во многом помог в моем предприятии освоить американскую технологию. В определенном смысле я ему сильно обязан. Также извещаю, что недавно получил от него письмо. Он хотел бы приехать в Россию, отыскать, если возможно, своих родителей. Поскольку покидал он Россию более 20 лет назад, многое что у него забылось, да и многое тут изменилось. Поэтому просит оказать посильную помощь в этом его начинании.

Если отыскать родителей не удастся – за 20 лет многое могло случиться – он хотел бы найти официальные документы, подтверждающие его родство с кем-то из наших мест. Соответственно, хотел бы найти каких-нибудь своих родственников. Дэниэл – человек обеспеченный и хотел бы финансово помочь родным, но именно родным. Зная, что ему придется обратиться к нашим чиновникам, и зная это крапивное племя, предвижу большие трудности в этом его начинании. Отсюда великая к тебе просьба: встреть его, съезди с ним в западные наши губернии, помоги отыскать родственников или найти нужные документы. И убереги от происков личностей, жаждущих поживиться за его счёт.

О своей службе не беспокойся. Я напишу в столицу, в министерство. Они помогут получить для вашего департамента указание направить тебя сопровождающим Дэниэла.

Если что случится срочное, немедленно телеграфируй. Я сделаю всё, что могу, чтобы разрешить ваши проблемы.

Елена просила передать тебе самые лучшие пожелания. Когда будем в Москве, заедем к тебе непременно.

За сим,

Фёдор Девятых

–

Васнецов был обязан Фёдору Девятых. Хотя он сам в "разоблачении проклятия ведьмы" участвовал в роли статиста, именно это расследование и рекомендация Девятых закрепили его как полноценного члена в сыскной группе московской полиции. Да и к тому же Девятых многому его научил, как вести следствие. Поэтому отказать в просьбе сопроводить гостя из САСШ Васнецов никак не мог. В тот же день в ответом письме Андрей известил Девятых о своём согласии.

Через некоторое время начальник следственного отделения московской полиции Егор Дмитриевич Дороговцев получил из столицы предписание направить Васнецова сопровождать иностранного гостя в его поездке в западные губернии империи.

Выразив своё недовольство тем, что всё делается за его спиной, начальник своё согласие на поездку Васнецова дал. Был вынужден – предписание из министерства есть предписание. Тем более в предписании было указано, что делами, которыми мог быть в настоящее время отягощен следователь Васнецов, передать другим службам. Егор Дмитриевич сопоставил потери и приобретения. Всяко выходило в плюс – Егор Дмитриевич передал сразу три дела. К одному Васнецов к тому же и никакого касательства не имел. Однако начальник спросил:

– Но почему Вы, господин Васнецов? Неужели для важного гостя не нашлось провожатых из столицы? Про то, какое там может быть расследование я уж и не спрашиваю.

Васнецов честно ответил, объяснил причину просьбой Девятых.

– Это тот, кто занимался розыском убийц своей сестры?

– Да-с. Он самый.

– Помню-помню. Нарасследовали вы тогда.

Васнецову оставалось только пожать плечами.

– Ну что-ж. Предписание у Вас на руках. – продолжил Егор Дмитриевич. – Потому не буду Вас задерживать. Хотя срок Вашего отсутствия не указан, но когда закончите с иностранцем, будьте любезны явиться на службу и доложиться.

Да, почти одновременно с предписанием из Петербурга пришло письмо от Фёдора Девятых, в котором тот просил – если возможно, то регулярно – сообщать ему о поездке с Дэниэлом. В нашей стране, дописал он в конце письма, возможно всё. Предсказуемость событий не является одним из достоинств русской действительности.

Прибытие иностранца в Москву ожидалось через два дня. Поэтому отведённое до встречи время Васнецов потратил на поиски информации о западных губерниях Российской империи: кто там губернатор, в каких губернских городах есть следственное отделение, кто начальник такого отделения и прочее. Помощь местной полиции Васнецов намерен был запросить.

Итак через два дня, ранним утром, когда еще осенний туман не развеялся и потому в воздухе ощущалась неприятная сырость, Васнецов стоял на платформе Николаевского вокзала, встречал Дэниэла Пушнера. Васнецов сразу узнал заморского гостя среди вышедших из вагона – он выделялся своей яркой одеждой. Васнецов даже подумал, почему мы, русские, одеваемся серо и уныло? И жизнь поэтому такая, в большинстве серая.

Пока гость крутил головой, высматривая, кто его должен встречать, Васнецов постарался его повнимательнее разглядеть. Иностранец был одних с ним лет, возможно постарше. Но заметно выше Васнецова. Держался прямо и видно было, что он при этом не напрягался. Должно быть там, в этих Штатах, ему не надо было ни перед кем сгибаться, кланяться. Васнецов подошел к иностранцу.

– Э. Дэниэл? Пушнер?

– О, йес! Ай есть Дэниэл, – ответил тот.

Васнецов раздумывал, как будет общаться с гостем, на каком языке. Немецкий, язык науки и философии, Васнецов знал. Французский знал, но хуже. После войны 12-го года мода на этот язык стала уходить. К счастью всё разрешилось просто. Дэниэл слыша его попытки произнести приветствие на английском, сказал, хотя и не без чужеродного акцента,

– О. Я понимаю русский язык.

Это сильно облегчало общение. Васнецов даже вздохнул – первая проблема разрешена. Чтобы не терять времени, он жестом пригласил Дэниэла двигаться вместе с толпой прибывших и их встречающих на площадь перед вокзалом, где можно было нанять пролетку. Возницы уже сами выбирали их, кричали, что доставят в любое место Первопрестольной. Васнецов подозвал одного из возниц, как показалось Васнецову, с наиболее благообразным обликом. Другие, с неухоженными бородами, более походили на злодеев с карикатур про Россию. Дэниэл и Андрей разместились в нанятый экипаж.

– Предлагаю проехать в гостиницу, чтобы Вы отдохнули от поезда. – начал Васнецов, когда экипаж тронулся. – "Дрезден" на Тверской улице наиболее приличная из гостиниц. Там же и решим, наметим маршрут нашего предстоящего путешествия. Собственно, я не знаю, каковы Ваши планы. Какими средствами для поездки Вы располагаете.

– Об этом не беспокойтесь. Я имею достаточно средств оплатить Вашу поездку. Все расходы.

Васнецов слегка удивился такому прагматичному подходу: сразу обозначить отношения. Ну, может у них, в Америке так принято.

– Позвольте вопрос, – он обратился к Дэниэлу. – В чём причина приезда сюда, в страну, которую Вы давно покинули. Предположу, что и не по своей воле покинули.

– Знаете, – задумчиво произнёс Дэниэл – Вы верите в вещие сны?

– Черт, – выругался про себя Васнецов, – опять начинается какая-то бесовщина.

Но сделал заинтересованное лицо и обернулся к Дэниэлу.

– Да, я наличие таких вещих снов допускаю.

– Вот. С некоторых пор мне стали приходить странные сны. Как будто я в детстве…

Пролетка выехала с привокзальной площади. Тут кучер попросил уточнить, куда ехать. Васнецов, чтобы не прерывать речь гостя, начал показывать направление руками. Всё равно это отвлекло и вновь обратившись в слух, Васнецов услышал следующее:

– … Я понимаю, что это есть моя мать. Но лицо не вижу. Абсолютно не помню её лицо. Я чувствую, что мне важно понять, откуда я … Видите ли, в той свободной стране, чьим гражданином я являюсь, стараются помнить, откуда мы прибыли…

Такая патетика Васнецову не очень понравилась. Устройство окружающего мира Васнецову не изменить. Зачем тогда вникать в проблемы мироустройства? Поэтому смысл половины слов американца, который продолжал объяснять про важность своих поисков, Васнецов просто не улавливал. Сказалось и то, что перед поездкой он приводил в порядок документы, почти до утра . Спать хотелось неимоверно.

Дэниэл между тем закончил вводную часть своей речи и подвёл итог.

– Со мной что-то случилось, что я потерял память. Поэтому будет трудно найти то, откуда я был.

Васнецов понял, что да, трудно будет. Поэтому он предложил Дэниэлу пока едут до гостиницы знакомиться с видами Москвы, а сам он, мол, подумает. Разместив Дэниэла в гостинице, разобравшись с его номером, Васнецов счел уместным позвать гостя спуститься вниз, в буфет при гостинице хотя бы для того, чтобы выпить кофию, взбодриться и начать обсуждать план действий. После кофе следователь стал себя чувствовать значительно лучше и попросил Дэниэла рассказать о причинах приезда в Россию еще раз.

– Я главное понял, – пояснил он свою просьбу, – но хотелось бы еще раз услышать детали.

– О. Нет проблем, – воскликнул Дэниэл. – Я понимаю, что только Вы можете мне помочь и поэтому Вы должны иметь всю информацию.

– Да-да. Но причина Вашего приезда, наверное не только Ваши сны.

– Нет. Не только. Как бы сказать… Да, русское слово "совпадать"… "совпасть". Мои сны совпасть с тем, что я узнал о себе.

Что я из России, из этих мест, я узнал после некоторых событий. Я воспитывался в Виргинии, в иудейской семье и своих воспитателей, Моисея и Юдифи, считал родными отцом и матерью. Я детство плохо помню, отрывочные воспоминания. Первые впечатления те, когда мы плыли на пароходе с большой дымящей трубой через океан. И у меня было другое имя – Даниил. Потом уже в Виргинии меня стали звать Дэниэлом. Так мы есть успешная семья. Простите, мы были успешная семья, у нас бизнес, всё хорошо. Но вдруг отец с матерью заболевают и умирают один за другим в течение двух дней. Через некоторое время оправившись от потерь, я пошёл к раввину, чтобы сообщить, что я готов нести обязанности перед общиной вместо умершего отца. И тут раввин, человек жесткий в своей вере и как понимаю, по отношению к вере не признающий компромиссов, сообщил мне что я принять на себя обязанности перед общиной не могу, так как я не истинный иудей. Для этого я должен сочетаться браком с иудейкой, одной из женщин нашей общины. Тогда я стану полноправным членом общины.

Оказалось, что мой названный отец ещё давно рассказал раввину, как я попал их семью. Их пятилетний сын погиб. По словам раввина это произошло в далекой России, так когда-то рассказал об этом приёмный отец Дэниэла. Скорее всего их сына убили при еврейском погроме. Погибли и другие их дети. Поэтому когда отец и мать вернулись с ярмарки, то увидели голое пепелище на месте их дома. И на этом пепелище сидел я. Мать впала в такое горе, что отец не знал, выживет ли она. И в этом больном бреду она вообразила, что я – её убитый сын. Хотя отец признался раввину, что у меня на теле был крестик, то есть я христианин. Крещен в этой вере. Но из-за болезни жены отец принял меня и сделал так, чтобы жена долго не осознавала, что я – чужой им ребёнок.

Возможно мне помогло войти в эту семью то, что я тоже потерял память, я не помнил кто я и откуда. Видимо, я бродил вблизи того дома и на ночь, когда стало холодно, забрался в сарай – сарай как и дом подожгли. Но двери и окна дома подпёрли, а в стене сарая была дыра. Но это исключительно мои предположения. Как я спасся, не знаю, но от всего этого потерял сознание и следом память. Да, вскоре после этого отец и мать бежали из Российской империи, вначале в Польские земли, а потом в САСШ. Подальше от всего, что бы напоминало им гибель их детей. Я тогда был еще слаб, больной и оттого те события очень смутно помню.

Для меня всё сказанное раввином стало потрясением. В депрессию я не впал, у меня по прежнему был бизнес, после смерти родителей только мой. Бизнесом надо было заниматься, заниматься постоянно. На депрессию у меня не было времени. Но и готовиться к свадьбе с той, кого прочил раввин мне в жёны, совершенно не хотел. Сказал, что эту новость мне надо пережить. Раввин не давил на меня, чтобы я поскорее делал свой выбор, однако сигналы с его стороны были.

Возможно, если бы раввин смолчал, я бы остался в неведении и скорее всего женился бы на женщине из общины. Нашлась бы та, которая утешила меня после смерти родителей. Но после того, что я узнал, мне стало казаться – что подтвердилось вскоре – что ко мне члены общины, некоторые из них деловые партнёры, стали относиться по другому. Я понял, что надо уезжать из тех мест. тем более бизнес требовал развития. Так уж совпало.

Да, после переезда на новое место сны стали даже ярче. Эта женщина, теперь я понимаю, что это моя мать, обращается ко мне чтобы я исполнил своё предназначение. Но какое – она не говорит. Когда спрашиваю, она уходит.

Дэниел замолчал, должно быть вспоминая те сны. Потом добавил:

– Там, у нас в Америке, люди стараются помнить, откуда они, откуда их родители. И мне хочется это узнать. Иначе чувствуешь себя несколько … как это слово…ущербным, когда не знаешь, откуда ты. Всегда хочется узнать кто мы есть на самом деле.

– Понимаю Вас, – ответил Васнецов. – Однако позвольте ещё вопрос: ваши приемные родители не упоминали Россию? Надо что-то, от чего оттолкнуться, чтобы искать Вашу родину. Точнее, место, где Вы родились.

– Когда я пытался расспросить членов общины , откуда могли быть мои родители, то ответа не получил. Родители не хотели упоминать, откуда они, никогда не вспоминали. Отец – чтобы не будить воспоминания матери о пропавших детях, Мать? Скорее всего, что-то мешало её помнить о прошлой жизни. Единственное, что мне подсказали в общине, что если родители из Российской империи, то они должны были жить в черте оседлости. Кстати, что это такое?

– Не совсем "в черте оседлости", а внутри этой черты. Законы нашего государства таковы, что люди иудейской веры должны жить в Российской империи только на определенной территории, законом обведённой чертой оседлости. Хотя эта территория велика, несколько губерний. Штатов, по вашему.

– Если ваши штаты такие же как у нас, то будет сложно найти те места, где я родился.

– Ну уже кое-что. Не вся Российская империя. То есть Вы решительно ничего не помните из названий тех мест, откуда Вы родом?

Дэниэл виновато развёл руками. Задача сильно усложняется, понял Васнецов. Он ещё спросил Дэниэла, помнит ли тот хоть что-то до того момента, когда его нашли на пепелище? С того момента Дэниэл уже память не терял. Но что было до этого?

– Я долго сам пытался .. Приходят э… образы. Отрывками. Что мне надо бежать, я это знаю. Но почему надо бежать, вспомнить не могу. Бегу вдоль дороги. но не по ней самой. Как будто мне кто-то сказал, чтобы на дорогу я не выходил, что это dangerous -опасно. Помню, что ночью было очень холодно, я пытался э.. to hide in hay. Русское слово, в сено спрятать себя. Вот память об этом запахе сена осталась.

Но этим рассказ Дэниэла о своих воспоминаниях до его появления на пепелище и ограничился.

В тот же день Васнецов, оставив Пушнера в гостинице, посетил Преображенскую больницу, где имел беседу с известным в Москве доктором психиатрии Саблером, Василием Фёдоровичем. Как правило, Василий Фёдорович был сильно занят. Но так как Васнецов по долгу службы встречался с ним и получилось так, что Васнецов рассказывал истории, озадачивающие самого Саблера, то профессор всегда последнее время уделял ему внимание. Как ни странно, Саблеру нравились выслушивать подобные загадки. И в этом раз профессор отложил свои дела, провёл в свой кабинет и они расселись, Саблер по праву хозяина за столом, Васнецов в мягком кресле, предназначенном для посетителей, "для буйных посетителей – из такого мягкого кресла быстро не вскочишь", как пояснил выбор кресла Василий Фёдорович.

– Ну чем меня порадуйте, молодой человек? – спросил профессор, – Какой историей?

– Уважаемый Василий Фёдорович. На этот раз история моя необычна. Из-за нее я и с визитом к Вам. Поручено мне из министерства сопровождать одного иностранца в его поездке в западные губернии Российской империи. Но тот, кого я сопровождаю, интересен тем, что он не совсем иностранец, сам он из России. Был вывезен ребенком в САШС.

– Вынужден прервать Вас, Андрей Юрьевич, – его выкрали?

Васнецову пришлось пересказать то, что он услышал от Дэниэла – большего он всё равно не знал.

Да, потом Васнецов вспомнил, что упустил в своём рассказе

– Ещё, знаете ли, он утверждает, что видит вещие сны. – добавил следователь

– Сны? Это любопытно. Но почему сны вещие?

– Сны у Дэниэла одного порядка: к нему, маленькому, ребёнку, то есть он ощущает себя ребёнком, приходит женщина, которую он почему-то считает своей. Своей – он первоначально не считал её своею матерью, потому что это началось еще в Виргинии, до смерти его родителей – ведь он вполне искренне считал приемных родителей родными. Но ближе к трагическим событиям сны стали ярче.

– А приемные родители знали о снах?

– Нет. Дэниэл скрыл. Полагаю, что он не знал, как эти сны объяснить и как рассказать, что снилось. Но самый яркий сон приснился незадолго, буквально за неделю до трагических для Дэниэла событиях – его приемные родители скоропостижно скончались от какой-то болезни. Что за болезнь, установить точно не удалось. Но когда он пришел в себя от тех событий, то вспомнил про сон и время, когда сон снился. Будто бы та женщина обняла его и сказала:

– Тебе надо будет вскоре поехать далеко.

Затем Васнецов пояснил:

– Да, Дэниэлу запомнилось не то, что "поехать далеко", а что "вскоре". И после этого он решил, что сон вещий. Дэниэл уверяет, что именно этот сон послужил толчком к его поездке в Российскую империю.

– Странно. Я слышал, что там, в новой стране, которой зовут Америкой, люди довольно рациональны. В мистику не верят.

– Возможно, есть всякие. – уклончиво ответил Васнецов. – Но как Вы можете растолковать такие сны?

– Весьма и весьма любопытно, особенно про так сказать "вещие сны" Вашего подопечного.

– Василий Фёдорович, Вы полагаете, что эти сны вещими не являются?

– Смею предложить рациональное объяснение этих снов – Ваш протеже, потеряв родителей, пусть и приёмных – но ведь он был уверен, что родители настоящие – испытал то же потрясение, какое испытал в раннем детстве. Это пробудило в нём те, детские воспоминания. Отсюда и "вещие сны". Вы сказали, что сны стали приходить незадолго до смерти приёмных родителей. Полагаю, его родителей подтачивала болезнь и хотя внешних признаков не было, Дэниэл мог неосознанно это ощущать. Знаете ли Вы, что кошки чувствуют, когда в доме кто-то заболевает и ведут себя с ним по другому. А подумать, так бессловесная животина. Откуда она знает про человеческие болезни? Возможно, что-то и Ваш подопечный начал ощущать.

– Либо были какие-то сигналы, которые Дэниэл не замечал. Скажем, его приемные родители хотели бы побывать в России. Ведь если не ошибаюсь, три их сына были убиты . Они могли говорить между собой, обсуждать. Обрывки разговоров Дэниэл мог слышать.

– Что касаемо "вещих снов", – добавил доктор Саблер, – я природу сновидений изучал мало . Скажу, что разные сонники, особенно популярные среди дам, то это обман, рассчитанный на доверчивых людей, или тех которые жаждут в это верить. Вот что снится нам почти каждую ночь? То, что мы так или иначе видели предыдущим днём, и снится именно это, хотим мы того или нет. Наше сознание независимо от нас продолжает помнить события вчерашних дней. Таким снам мы не удивляемся совершенно. Но если приснится что-то из событий давно минувших дней, то мы очевидно, что проснувшись сильно удивимся. И легко можем принять такой сон за вещий. Но наиболее вероятное объяснение тому таково: в событиях давно минувших дней человек почувствовал опасность, которую до конца не распознал. Однако где-то в глубине сознания воспоминание об этой опасности живёт. Если Вашему американскому гостю снятся такие вещие сны, то предположу, что это ....